в щель, нащупывая носком скобу. Но тут же подтянулся
обратно и, укоряя себя за торопливость, снял сапоги на толстой подошве,
связал их и повесил на шею. Натянул домашние, мягкие.
А через минуту он уже медленно спускался вниз, перехватывая скобы и
нащупывая следующие.
Теплый воздух давил снизу, поддерживая его, поток уходил вверх со
слабым гулом, а откуда-то из выси еле слышным эхом отдавалось мерное
"хо-хо-хо-хо...", будто невидимый наблюдатель, утробно хохоча, смотрит,
как он пластается по стене.
Спустившись на несколько метров, он замер, прислушиваясь к невнятным
голосам, идущим сбоку. Осторожно протянул руку и нащупал справа от себя
шершавые занозистые доски.
Он не помнил, кто жил под ним. Кажется, кто-то из тысяцких. Может,
Александр? Мелькнула шальная мысль вломиться, надрать уши возомнившему
сопляку, но Виктор только хмыкнул и поискал следующую скобу.
Спустившись на два этажа, он вдруг обратил внимание на то, что скобы
не литые, а кованые. Неровные ребристые грани хорошо прощупывались. Они
явно вбиты в стену после того, как лифты вышли из строя, иначе при
движении кабины скобы сорвало бы за один проход.
Он не знал, кто соорудил эту странную лестницу, кто еще мог ползти во
мраке вниз или вверх, спасаясь от неведомой напасти. А вскоре это
перестало его волновать - по всем расчетам, он оказался на этаже Ксении.
Вокруг пояса он предусмотрительно обмотался веревкой. И вот сейчас
пропустил конец веревки под скобу и завязал сухим узлом. Откинулся чуть
назад - держит. И тогда он сдвинулся левее, держась на одной ноге. Нащупал
доски. И застыл, услышав тихий скрип. Доски подались неожиданно легко.
Он вытолкнул вперед одну, вторую... Доски упали на что-то мягкое.
Повел рукой во тьме - шкаф. Даже без задней стенки.
Вспомнил, что, когда они вселялись в Хоромы, расстановкой мебели и
вообще всеми хозяйскими делами заправлял Николай. Что же получается -
можно незаметно проникнуть в любые покои, а потом внезапно объявиться из
шкафа? Или не объявиться, сообразил Виктор. Достаточно посидеть тихонько,
послушать, кто что говорит. Ай да Боров!
И еще Виктор сообразил, что если шахта спускается в подземелья магов,
то выходит, Борис и Николай снюхались давно и накрепко.
Но не вступился старый разбойник за мага. Может, почуял, что новая
сила и его сметет, если поперек встанет, а может, какой хитроумный расклад
в голове составился. "Плевать!" - ожесточенно подумал Виктор, сейчас вот
он эту "силу" сгребет в охапку и утащит отсюда. А если и пропадут, то
вместе, не достанется она Сармату. Мысли опять поплыли, он не вполне
представлял, кого имеет в виду - Ксению или нечто иное? Но краткое
головокружение тут же прошло, как только он отвязался от скобы и,
подтянувшись, забрался в шкаф. Замер, вслушиваясь. Тихо. Все спят,
наверно.
Холодная скользкая ткань обвилась вокруг шеи. Он стряхнул, осторожно
пошевелился и обнаружил, что зацепился арбалетом, висевшим на спине, за
другую тряпку. Пока высвобождался, нога попала в какой-то рыхлый узел с
тряпьем, показалось, что наступил на что-то живое. Дернулся, потерял
равновесие и, хватаясь за висевшую на вешалках одежду, рухнул вместе с
дверкой прямо на пол.
На голову упало несколько платьев, ноги запутались в тряпках. Сейчас
он был легкой добычей. Поэтому с минуту он не шевелился, стараясь уловить
хоть какой звук. Но так ничего и не услышав, принялся медленно
выпутываться из вороха одежды.
А когда выбрался из него и поднялся на ноги, оглядел себя - вроде бы
все на месте, только обойма с найфами сбилась набок. Осмотрелся. Покои
Ксении. У противоположной стены в кресле с высокой спинкой сидела сама
Ксения в дорожной куртке, с кожаной сумкой у ног.
Она с любопытством наблюдала, как он копошится на ковре в куче
платьев, а потом, когда он ее увидел, сказала негромко:
- Ты бы мне хоть пару платьев оставил целыми. Все истоптал!
Виктор молча подошел к ней. Она поднялась и положила руки на его
плечи.
- Я уже устала ждать... - успела шепнуть она до того, как он закрыл
ее рот поцелуем.



8

Путь вниз занял немного времени. Виктор хотел было подстраховать ее
веревкой, но она только покачала головой.
Он полез первым, а Ксения неслышно следовала за ним. Так неслышно,
что в какой-то миг ему даже почудилось, что в кромешной тьме она вовсе не
цепляется за скобы, как он, а парит над ним, медленно опускаясь вослед, а
потом вдруг показалось, что он сам вовсе не спускается, а, наоборот,
карабкается вверх.
Потом они оказались на дне шахты. Виктор ощупал стены, но не нашел
лаза. Негромко выругался. И тогда Ксения чиркнула огнивом. При свете
тусклого огонька, дрожащего на краешке щепки, он увидел, что лаз чуть выше
головы. Оттуда и шел сильный ток воздуха.
Старые тросы опускались до самого пола и свивались кольцами. Он
присмотрелся к ним. Что-то не так. Дотронулся и вздрогнул, когда от его
прикосновения кусок троса превратился в труху, а остальная часть, упав,
тут же рассыпалась сухой пылью.
Он представил себе, как там, наверху, решив, что тросы металлические,
геройски сигает на них, хватает и... летит вниз с сапогами на шее,
сопровождаемый шлейфом трухи, в которую рассыпаются гнилые веревки.
Пробираться лазом было трудно. В лицо бил воздух, иногда вдруг шибало
такой вонючей гарью, что слезились глаза. В одном месте Виктор зацепился
кольцом ножен за какую-то кривую железяку, но Ксения, ползущая сзади, тут
же освободила его. Лаз полого спускался вниз, расширялся и незаметно
перешел в узкий коридор.
Ксения опять запалила огонь. Они стояли у железной двери. Виктор
потрогал ручку. Дверь с тихим скрипом приоткрылась. Но он не спешил. Он не
боялся удара клинка или свиста арбалетной стрелы. Виктор был уверен, что
сейчас в помещениях магов нет никого. Никого из живых. Он представил себе,
как вдруг оказывается в круглом зале и видит черные обгоревшие фигуры,
замершие в страшных корчах, а сверху фестонами свисают застывшие потоки
смолы.
- Там все прибрали, - прошептала Ксения, и он вздрогнул от ее шепота,
- на той неделе мои навели порядок.
"Да уж!" - мрачно сказал он про себя и толкнул дверь.
Виктор никогда не был на нижних этажах, занятых магами. Он знал
только, что где-то здесь должен быть запасной выход к конюшням. Когда-то
давно Борис зазывал его вниз, обещал показать всякие забавные штуки, но
мало кто нашелся бы в дружине, кто бы сам, по своей воле заявился сюда.
Тогда Виктор ответил магу, что забавных штучек он насмотрелся еще в
Будапеште, и после этого Борис отстал.
Вскоре он с легким изумлением обнаружил, что различает стены и
предметы, стоящие вдоль стен. Источник света не был заметен, но кромешная
тьма сменилась серым полумраком.
Ксения прижалась к нему. Они проходили через большое помещение,
заставленное странными громоздкими вещами. Виктор на миг остановился,
пригляделся к ним и пошел, придерживая Ксению за локоть. Он вспомнил -
точно такие устройства, а может - эти самые, он видел в Бастионе.
Быстро шел вперед, увлекая за собой Ксению, распахивал ногой двери,
сворачивая в длинные коридоры, и только когда оказался в низком сводчатом
зале с переплетениями толстых труб, обмотанных какими-то лохмотьями,
остановился и задал себе вопрос - а куда это он так мчится?
Он закрыл глаза и попытался восстановить направление своего пути.
Если правильно сориентировался в шахте и не очень уклонился в сторону,
блуждая в комнатах и коридорах, то выход должен быть поблизости. Днем
проще, хоть откуда - да мелькнет лучик света.
Виктор огляделся. В центре помещения возвышалось, подпирая потолок,
большое сооружение из медных дисков, нанизанных гирляндами, белых, словно
костяных, труб, сходящихся к середине устройства. Стеклянные шары венчали
стальные штыри. Черные жгуты змеились вокруг, тянулись в глубь помещения,
а вокруг, по периметру машины, были расставлены небольшие магические
зеркала, словно готовые в урочный час извергнуть огонь прямо в нутро
сооружения. Приглядевшись, Виктор заметил, что держащие когти отсутствуют,
а на их месте приклепаны раструбы, из которых вбок уходят небольшие
короткие трубки, заканчивающиеся деревянными круглыми нашлепками.
- Что за пендюра? - пробормотал Виктор.
Машина чем-то встревожила его. Он тряхнул головой, отгоняя видение,
вставшее перед его глазами, - он и Месроп бредут причудливыми коридорами
дома на улице Занаду...
Подойдя к устройству, Ксения потрогала трубки, коснулась деревянной
нашлепки и заглянула в отверстие.
- Как большой мундштук от трубы, - сказала она.
- Что?
- У Мити была труба. Красивая такая, блестящая, - грустно проговорила
она. - Иногда он дул в нее, и труба рычала голосами. Вот эти штуки похожи.
Словно в них дули или кричали.
- Поня-а-тно, - протянул Виктор.
Ему ровным счетом ничего не было понятно. Возможно, маги дули в эти
трубки или выкрикивали свои заклятия, и тогда слова их бились о магическое
зеркало, а затем сходились в сердцевине, где поблескивает сплетенный из
желтой проволоки небольшой шар. А может, и не звуки отражались от зеркал.
Но так или иначе - все это ушло вместе с магами. Рассыплется ржавчиной или
будет выброшено на кузнечный двор. Новые времена, новые вещи.
Ксения вдруг насторожилась, замерла, подняв голову, и он потянул руку
за спину, к арбалету, но тоже замер, прислушиваясь. Невесть откуда, словно
со всех сторон, еле слышный шепот возник в помещении, шуршание, слабый
шелест донесся до них и исчез, растаял тихим шипением, будто стены
скороговоркой пожаловались - некому больше ходить здесь и колдовать с
хитрыми машинами...
Он поежился, да и Ксения как-то неуверенно поглядела на него.
- Пошли отсюда, - громко сказал он, и внезапно эхо отозвалось из
какого-то закутка: "...да ...да ...да".
Почти бегом они пересекли один зал, другой, широким коридором вышли к
высоким колоннам, уходящим во тьму, и уперлись в большие двустворчатые
двери с огромной медной ручкой.
Виктор перевел дыхание и обнял Ксению за плечи.
- Здесь! - выдохнул он.
Он видел такую же ручку, только с той стороны. Задний двор при
конюшнях выходил к берегу. Порой, после того как перед осмотром давал
разгон сотникам конницы, он выезжал к реке, чтобы спрямить путь. Косился
на эти двери, которые никогда не были открытыми, но особого любопытства к
ним не проявлял.
С потолка донеслись слабые глухие удары. Виктор не помнил, что
находится над ними. Не то оружейные склады, не то запасы вина. Он
прислушался, потом осторожно потянул ручку к себе. Приоткрылась темная
узкая щель.
"Ночь..." - слабо удивился Виктор. Ему казалось, что они проплутали
здесь до утра. Ксения сунулась было наружу, но Виктор удержал ее за
локоть.
"Иди за мной!" - прошептал он. Ксения кивнула и достала из-за
широкого пояса стилет. Виктор скинул с плеча арбалет, взвел - мягко
щелкнул затвор.
На площадке между ступенями и рекой никого не было. От конюшни несло
кислым потом, всхрапывали кони. Виктор знал, что ночью со стороны заднего
двора можно пробраться к конюшне, там обычно не ставили стражи, а калитка
запиралась на щеколду изнутри.
Так оно и оказалось. Вдоль стены они прокрались к длинным деревянным
строениям. У ближайшего стойла Виктор замер, а Ксения отвела руку,
собираясь метнуть стилет.
Прислонившись к столбу, сидя прямо на опилках, дремал молодой
дружинник, а другой, постарше, с седой прядью в волосах, обстругивал
палочку. Масляный светильник с тремя рожками висел под потолочной балкой.
Виктор узнал Харитона и его племянника.
Маршал беззвучно выступил из тени. Харитон выронил палочку, но Виктор
опустил арбалет. Седой дружинник нагнулся, поднял палочку и пару раз
провел по ней ножом. Потом негромко сказал дремлющему:
- Эй, дрыхун, пора обход делать!
Племянник замычал спросонок и пошарил рукой вокруг себя в поисках
меча. Виктор отошел за дощатую перегородку. Навел арбалет на стражей,
собираясь выстрелить при первом же крике. Но Харитон только сказал:
- Посмотри там, у входа, а заодно сбегай к "Сударчику" за жбаном.
Молодой дружинник истошно зевнул, вздрогнул, поеживаясь, и затопал
вглубь конюшни. Сделал несколько шагов и вернулся подобрать оставленный
меч.
"Охраннички чатовы, выпердыши мелкие!" - выругался Виктор и тут же с
легким злорадством подумал, что даже если маршальский жезл и достанется
Александру, то у сопляка кровь из задницы пойдет, пока тот порядок
наведет.
Харитон проводил взглядом своего племянника, пересел на его место и
надвинул шлем по самый нос.
Виктор отвязал двух коней и вывел через задний двор. Ксения, держась
в тени, следовала рядом. Дружинник приподнял шлем и проводил их долгим
взглядом, а потом, когда Виктор прикрывал за собой калитку и встретился
взглядом с его глазами, выпятил нижнюю губу и поднял большой палец. Если
бы Виктор мог заглянуть во тьму конюшни, то он бы увидел молодого
дружинника, восхищенно уставившегося на него и Ксению.
Стражников у малого моста, как и ожидал Виктор, не оказалось. Хотя
деревянный настил и был поднят, вал с цепью не на замке, а просто заклинен
толстой палкой.
Взялся за ворот, выдернул палку и медленно, чтобы не громыхнули цепи,
опустил щит на трехметровый пролом. Ксения легко вскочила в седло, и он
повел коней за собой. Копыта глухо зацокали по бревнам, и через минуту они
были на том берегу. Он еще не знал, в какую сторону им держать путь, но
времени на раздумья не было. С минуты на минуту могли вломиться к нему и
обнаружить только дыру в стене. Или же нетерпеливый жених заявится к
невесте.
Виктор хмыкнул, вскочил на коня и двинулся направо.




ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ВЕТРА

Небо с востока наливалось утренним светом.
Виктор и Ксения выбрались на Рязанский тракт. У первой заставы
придержали коней.
Стражи не было. Видно, все спали в бревенчатом насесте над воротами.
Маршал с трудом подавил в себе искушение подняться к ним, устроить большую
выволочку и покидать парчушек вниз, чтобы службу не забывали. Но только
выругался шепотом, оттащил лестницу в сторону и широко распахнул ворота.
Оставив их открытыми, повернул назад. Ксения удивленно подняла брови,
но молча тронула поводья и последовала за ним.
Он не стал объяснять, что вот-вот их хватятся. После неизбежной
суматохи и беготни доложат Правителю. Пройдет не меньше часа, пока
выяснят, каким образом он ушел и куда. И вот тогда начнется беспощадная
погоня, веером, с запасными конями, поднимутся все заставы и патрули. Вот
пусть до самой Рязани и гонятся, след он оставил густой. Пока же они
отсидятся у одного хорошего человека.
Когда они проехали линию валовых мостов, уже рассвело. Задымили
трубы, издали донесся лязг кузнечного молота, заскрипело водяное колесо.
За Садовым Виктор свернул на еле заметную тропу. Места вырубок почти
все поросли кустами. Хищная и одичавшая тварь давно распугана, разогнана и
перебита. "Кажется, уже недалеко", подумал Виктор, вспоминая дорогу.
Они выехали на поляну, и тут Ксения предостерегающе вскинула руку.
Навстречу, из-за старого перекошенного плетня, выехал патруль.
Два молодых дружинника и воительница. Бойцы, увидев маршала,
заулыбались. Жилистая скуластая воительница равнодушно глянула на него и
уставилась на Ксению. Виктор хмыкнул - на воительнице не было ничего,
кроме коротких штанов и кожаной безрукавки на голое тело.
Один из дружинников вдруг перестал улыбаться и, насупив брови, шепнул
что-то напарнику. Тот метнул взгляд на Ксению и положил руку на рукоять
меча.
- Осмелюсь спросить, - нерешительно начал дружинник, - вроде бы...
И замялся. Виктор мог продолжить за него. Вроде бы маршалу полагалось
сидеть под домашним арестом и ждать решения своей участи, а не разъезжать
с невестой Правителя зелеными тропинками. "Когда-нибудь каждый в Хоромах
будет заниматься исключительно своим делом и знать только то, что ему
положено!" - внезапно подумал Виктор, и мысль эта была спокойной, будто он
наперед знал, что рано или поздно ему придется наводить порядок в том
бардаке, из которого он бежал сегодня ночью. - "Иначе каждое слово или
шевеление в покоях Правителя будет отдаваться дурным эхом в казармах".
Справиться с дружинниками не составит труда, но это - лишняя кровь.
Виктор сурово процедил, чтобы они заканчивали объезд и возвращались с
докладом к сотнику.
- Так ведь сотник... - сказал было дружинник, но второй ткнул кулаком
ему в бок, и он замолчал.
Виктор насторожился, незаметно положил руку на пояс.
- В чем дело? - негромко, но властно спросила Ксения.
Воительница не успела ответить, как затрещали ближайшие кусты и на
поляну выехал сотник. К седлу были приторочены две большие фляги.
- Эге! - сказал он, завидев маршала и Ксению. - Непорядочек, а?
И нехорошо улыбнулся. Сотник из молодых, незнакомый. Пока Виктор с
Мартыном блуждали на севере, в дружине произошла большая перетряска.
Толку, конечно, никакого, решил Виктор. Сотник, а держится в седле рыхло,
бросил патруль, сам за вином отлучился.
Глаза сотника хитро блестели. Он уже успел хлюпнуть из фляги. А на
лице было написано желание отличиться, схватив беглецов. Догадаться, что
это беглецы, сумел бы и самый тупой конюх - об аресте маршала, небось,
гудела с утра вся дружина, и если были сочувствующие ему, то они
помалкивали: у Николая ушей и глаз много. Сотник маршалу явно не
сочувствовал. Он мигнул дружинникам и взялся за сигнальный рожок.
Плохо дело, подумал Виктор. Достать сотника, пока тот не протрубил,
поднимая на ноги патрули и дозоры окрест, - пустяк, но дружинники успеют
вогнать в него одну или две стрелы - арбалеты у них под рукой.
Ксения тихо кашлянула и хлопнула в ладони. И тут воительница с
пронзительным воплем вдруг взвилась из седла в воздух. Виктор успел только
заметить ее широко раскинутые ноги. Дружинники вылетели из седел, а пока
они падали в траву, воительница оказалась перед сотником, взмахнула
руками, и тот медленно повалился набок с двумя короткими дротиками в
груди.
Учинив молниеносное побоище, она подошла к ним и склонила голову
перед Ксенией. Виктор перевел дыхание. Лучше встретиться в бою с медведем,
чем с такой суровой теткой.
Он спрыгнул с коня и подошел к дружинникам. Один из них слабо стонал,
а второй вроде и не дышал. Виктор покачал головой. Ему было жаль молодых
ребят, но ничего не поделаешь, не повезло им. Не будь сотника, может, и
разминулись бы мирно.
Ксения тоже спешилась. Она приложила ладони к затылку воительницы и
что-то шептала ей. Только сейчас Виктор увидел, что воительница стара,
лицо все в морщинах, а из-под шлема выбиваются грязно-седые космы.
Через минуту Ксения расцепила ладони, громко сказала:
- Я возвращаю твое имя, я возвращаю твою душу, так возвращайся домой,
Анастасия! - и, приставив пальцы к ее лбу, слегка толкнула.
Глаза воительницы вдруг наполнились слезами, каменное бесчувственное
лицо обмякло. Схватив ладонь Ксении, прижала к своим губам. Миг, и она уже
в седле. Взмахнула рукой, крикнула хрипло:
- Удачи тебе, хозяйка!
И исчезла в чаще.
- Куда это она? - спросил Виктор, недоумевая.
- Я отпустила ее, - задумчиво ответила Ксения.
- В казармы?
- Домой. Увидит внуков, тут же забудет про казармы, про все, - со
вздохом проговорила Ксения.
Виктор задумался. Молча помог ей взобраться на коня, подтянул ремень
и только после этого спросил:
- А когда ты отпустишь меня?
Ксения непонимающе вздела брови, и тогда он спросил, не приворожила
ли она его чарами, как своих воительниц, и не колдовскими ли штучками
изводила там, в Хоромах?
На это Ксения ответила, что почти всю силу растратила под Казанью,
поднимая на воздух пояс укреплений. Теперь долго будет пустая. Ну, а
может, не унимался Виктор, заклятие наложила, когда он еще пацаном ее
сопровождал к развалинам на Воробьевых горах? Ксения удивилась, о чем это
он, и тогда Виктор напомнил, как после сошествия с арфы они провожали трех
лицеистов к вместилищу старых вещей, и как напоролись на патруль, и как
она целовала их в лоб, прощаясь. При этих словах невольно потрогал левую
бровь. Немного помолчав, Ксения сказала, что память ей до сих пор не
изменяла, и она доподлинно помнит, что при виде патрульной машины он
порскнул в кусты и так хорошо затаился, что уже и не чаяла его увидеть.
Впрочем, добавила она серьезно, если он считает себя обделенным, то готова
сейчас же его доцеловать, восполнить недоцелованное. Виктор хмыкнул, а она
рассмеялась и спросила, может, он вовсе не любит ее, а просто прихватил с
собой в качестве заложницы? Виктор расхохотался в полный голос и пришпорил
коня. Ему вдруг стало легко на душе, весело. Много позже он понял, что она
так и не ответила на вопрос.



1

Лес растаял в просеках и полянах. Солнце осветило жилые дома,
лепившиеся друг к другу. За ними серыми исполинами громоздились старые
руины. Их постепенно разбивали на щебенку.
Завидев белые стены монастыря, Виктор вздохнул с облегчением - он
рассчитывал пересидеть пару дней у Дьякона. А там видно будет. Правда,
встреча с патрулем может навести на след. Хотя пока хватятся, пока
найдут...
Он привязал коней к дереву, велел Ксении дожидаться и, прижимаясь к
холодным камням, двинулся вдоль стены к задней калитке. На полпути
остановился, замер, прислушиваясь, а когда из высокой густой травы вдруг
встали два послушника и уставили на него рожна, он миролюбиво развел руки
и велел провести к настоятелю.


Дьякон пододвинул к ним братину с квасом, глянув искоса на Ксению.
Седины у него не прибавилось, он вроде даже стал шире в плечах, а голос
по-прежнему был могучим. Чем-то похож на Сармата, решил Виктор и взял еще
кусок рыбы. Ксения почти не ела. Сидела тихо, скромно опустив глаза.
Молодой послушник, прислуживавший за столом, старался на нее не глядеть,
но нет-нет да стрелял глазами. Дьякон пару раз усмехнулся, заметив, что
послушник слишком часто появляется в трапезной то с солью, то хлеба
подрезать, а потом цыкнул на него, и тот пропал.
После еды Виктор немногословно рассказал о том, что покинул Хоромы и
нуждается в убежище. Настоятель не удивился, только побарабанил пальцами
по столу и ни с того, ни с сего спросил, правда ли, что у Сармата на
старости лет моча в голову ударила и он невестой обзавелся? На это Виктор
ответил, что сущая правда, а невеста - вот она. Дьякон удовлетворенно
хмыкнул и, глядя, как Ксения сонно покачивает головой, предложил ей
располагаться тут же, на широкой скамье, а они ненадолго выйдут. Ксения
благодарно улыбнулась и свернулась калачиком, подложив дорожный узел под
голову.
Некоторое время Дьякон молча смотрел на нее, потом перевел взор на
Виктора и, взяв с соседней скамьи покрывало, протянул ему.
- На вот, прикрой.
В большом помещении, примыкающем к трапезной, Дьякон подошел к окну.
Сквозь разноцветные стекла на него падали синие, желтые и розовые пятна.
Он озабоченно почмокал губами и сказал:
- Да ты, никак, у своего Правителя невесту умыкнул?
Виктор сел на трехногий табурет и прислонился к стене. Глаза
слипались, бессонную ночь он продержался спокойно, но сейчас, когда
отпустило напряжение и за толстыми стенами монастыря он почувствовал себя
в надежном укрытии, ужасно захотелось спать.
На вопрос Дьякона он не ответил, спросил только заплетающимся языком,
слышал ли тот об истреблении магов. Дьякон помрачнел, вздохнул, поднял очи
к потолку и перекрестился.
- На дух не переносил этих кромешников, - прогудел он, - ан все одно,
больно лютую казнь учинили. Без разбору, правых и виноватых. Да еще огнем!
Негоже человеку подменять собой суд Божий! Говорят... - Он пожевал губу и
испытующе поглядел на Виктора. - Говорят, к этому делу женщины руки
приложили?
Короткий взгляд в сторону трапезной.
- Да, женщина, - полусонно согласился Виктор.
- Ну, Бог ей судья! - вздохнул Дьякон. - Куда стопы направишь?
- Куда-нибудь, - пробормотал Виктор, - погощу у тебя денек-другой, а
там и... - Он зевнул, закрыл глаза, обмяк на табурете и мерно засопел.
Настоятель прошелся несколько раз вдоль стены, оглаживая бороду, а затем
вышел.
Не прошло и получаса, как он вернулся. Неслышно подошел к Виктору,
осторожно тронул за плечо.
- А! - вскинулся Виктор.
Табурет отлетел в сторону.
- Не время сейчас спать, - проворчал Дьякон. - Худые новости.
Виктор перевел дыхание, вложил меч в ножны и потянулся, отчаянно
зевая. Встряхнулся, сгоняя сон. Легкий озноб заставил плотнее запахнуть
куртку.
- Гонец прискакал, сотнику пакет привез, - сказал Дьякон.
- Какой еще сотник? - не понял Виктор. - Дружина подошла?
- Память отшибло? - рассердился Дьякон. - Сам здесь гарнизон ставил!
Виктор закусил губу. После битвы у Бастиона он собирался вывести
дружинников из монастыря, но как-то за делами да хлопотами запамятовал.
Плохо. А может, и не плохо.
- Кто здесь сотником? - спросил он, зашнуровывая куртку.
- Зовут Кириллом. Мужик тихий, людей в строгости держит.
- Не помню такого, - пробормотал Виктор. - Седой, что ли?
- Да нет, молодой. Худющий и длинный.
- А... - только и ответил Виктор.
Он вспомнил. Из новых и, кажется, дружок Александра. Соблазнительная
мысль поднять сотню и увести с собой растаяла. Он хоть и забыл про
гарнизон, да вот другие, видать, ничего не забывают. Что ж, может, по
праву молодые сейчас вверх рвутся, не все же им в рядовых бойцах мечами
размахивать!
- Суетиться не след, - говорил между тем Дьякон, - но и залечь тебе
здесь не дадут. А ну как видел кто или коней заметил?
- Надо уходить, - согласно кивнул Виктор.
- Надо. Да не торопясь. Ее пока не буди, наверх поднимешься, запру
вас там. А как стемнеет - дам лодку. Коней загодя переправят, велю к
условному месту прямо сейчас полегоньку вести. Скажешь, куда. Отдохнете,
перекусите, а на все остальное воля Божья.
Виктор прошел в трапезную. Ксения лежала тихо и дышала ровно. Когда
он протянул руку, чтобы разбудить ее, она открыла глаза и пристально
посмотрела на него.
- Погоня? - спросила она шепотом.
Виктор покачал головой и погладил ее по волосам. Дьякон
неодобрительно хмыкнул и прикрыл дверь.



2

Когда он проснулся, день был в самом разгаре. В полуоткрытое окно
сочился яркий солнечный свет, а у окна на резной скамейке сидела Ксения и
расчесывала волосы. Заметив, что Виктор проснулся, она улыбнулась. Виктор
нашел свою одежду аккуратно сложенной у изголовья. Никак не мог вспомнить,
когда же он разделся.
На столе большой льняной салфеткой прикрыты печеные овощи, холодная
рыба, серый рыхлый хлеб. Квас в большом глиняном жбане. Ксения сказала,
что уже поела.
В дверь стукнули, и сразу за стуком вошли Дьякон и высокий монах в
черной долгополой одежде.
- Поспал?! - не то спросил, не то утвердительно сказал Дьякон. - Вот
и хорошо. Половина дружины снялась и ушла куда-то. Может, за тобой. И рад
бы тебя приютить, да взаперти ведь сам не усидишь.
Внезапно настоятелю пришла в голову мысль, от которой он расцвел,
заулыбался.
- Слушай! - вскинул он широкие рукава. - Что бы тебе схиму принять,
а? В послушниках немного походишь, а до того я твой дух испытывать буду.
Наложу епитимью за грехи прошлые - месяц безвылазно в келье просидеть, а
келью запечатаю. Нужды в еде-питье знать не будешь. Из тебя хороший монах
выйдет!
Виктор чуть не поперхнулся квасом. Откашлялся и сдавленным голосом
поблагодарил Дьякона. А потом, глянув на Ксению, добавил:
- Может, когда-нибудь потом, попозже...
- Смотри, не опоздай! - разочарованно буркнул Дьякон. - Ладно,
говори, куда коней вести?
Виктор задумался. Он не собирался на тот берег. Хотел выждать
день-два, пока вернется ни с чем погоня по Рязанскому тракту, а потом,
обогнув Москву с севера, идти на Рязань же. Хитер наместник рязанский, но
поладить с ним можно. Сейчас дело менялось. И дружиннички гарнизонные
рыщут, наверно, вдоль берега. Переправиться, а там...
И тут молнией сверкнуло воспоминание - крепкие невысокие строения,
огромные подвалы, набитые всякой всячиной, затаенное место в необжитых
краях. Когда же он последний раз был в своем кунцевском убежище? Да после
Саратова, пожалуй, и не был! Интересно, найдет ли дорогу?
- Хорошо бы коней вместе с нами переправить, - сказал он и
вопросительно глянул на Дьякона.
Тот пожевал губу, что-то прикинул.
- На плоту можно, - сказал монах. - Вниз, правда, снесет, к пепелищу.
Виктор поднял голову и взглянул на него. Голос показался знакомым.
Пригляделся - вроде тот парень, что его и Месропа пленил. Но за год вырос
очень. Глаза строгие.
- Все равно куда, - сказал Виктор.
Монах кивнул и вышел.
Дьякон присел к столу.
- Как дальше жить будешь? - спросил он.
Виктор пожал плечами.
- Несет вас, как былинку в поле. Сильный ветер поднимается... -
Настоятель сцепил руки перед собой. - Может, и впрямь последние дни
наступают. Только не нам дано исчислить времена, в соблазн сей не впаду,
сохрани Господь! А Сармат твой гордец! - Внезапно Дьякон распалился и даже
грохнул кулаком по столу. - Возомнил, прах земной, себя невесть кем! Впали
людишки в мерзость безверия, а он первым из мерзавцев возжелал стать! И ты
такой же... - Он упер обличающий перст в грудь Виктора. - Злодейские
времена наступают, и ты хочешь быть сильным среди злодеев, но зла тем не
одолеешь.
- А чем его одолеть? - спросил Виктор, пряча улыбку.
- Так тебе все и скажи! - хитро прищурился Дьякон. - Оставайся -
поговорим, на путь истинный наставлю...
- Одному оставаться, или как?
- А... - Настоятель запнулся, глянул на Ксению, да так и застыл с
открытым ртом.
Рыжие распущенные волосы огненным ореолом горели вокруг головы, рыжее
пламя стекало на платье, обливало ее всю. Она стояла напротив окна, и
дневной свет делал фигурку темной, почти тающей в потоке света.
- Жена, облаченная в солнце... - прошептал настоятель и медленно
осенил себя крестным знамением. Затем перевел взгляд, исполненный
сострадания и жалости, на Виктора.
- На все воля Господня! - еле слышно сказал он. - И ежели соединится
семя зверя и блудницы, то так тому и быть!
Виктора пробрал легкий озноб. Он не понял, что хочет сказать Дьякон,
но от слов его веяло страхом. Капли крупного пота выступили на лбу. Пальцы
дрожали. Справившись с волнением, настоятель опустил глаза.
- Не удержать мне тебя, - глухо сказал он. - Путь твой темен, но ты
пройдешь его до конца.
В дверь робко постучали, створка приоткрылась, и в комнату сунулась
голова послушника.
- Что тебе? - спросил устало Дьякон.
Послушник вошел и, склонившись к его уху, негромкой скороговоркой
что-то сказал. Дьякон кивнул, указал на дверь, а когда послушник удалился,
озабоченно проговорил:
- По всему выходит, что тебе медлить нельзя. Дурные вести из Хором.
Ищут тебя повсеместно. И велено искать, пока не сыщут, живого или
мертвого.
Виктор спокойно кивнул. А как же иначе!
- Это не все, - мрачно продолжил Дьякон. - Сармат объявил цену
головы.
- Какой головы? - не понял Виктор.
- Твоей! - рявкнул Дьякон.
"Что ж, - хладнокровно подумал Виктор, - теперь не только патрули и
дозоры будут смотреть во все глаза, но и дружина засуетится. Среди горожан
тоже найдутся охотнички".
Конечно, не все ратники в одночасье кинутся ловить его по лесам и
оврагам. Многие при встрече отвернутся, как бы не замечая. Зла от него
дружина не терпела, со многими сотниками водил дружбу, не чванился. Только
вот сотников тех заменили, да и старых бойцов почти не осталось.
- Мешок со снедью к плоту снесут, - сказал настоятель. - Хоть и
светло еще, а времени терять не след. На той стороне не задерживайся,
особенно ночью. Нечисто там. Огни среди руин пару раз примечали, а недавно
шум великий донесся, словно зверь какой ревел. Плохое место.
- Спасибо за все! - Виктор поднялся.
Ксения взяла куртку и подошла к нему. Молча встала рядом и посмотрела
на Дьякона.
Старик ответил ей тяжелым взглядом.


Они вышли через небольшую дверь в стене на песчаную отмель. Кони с
завязанными глазами уже были на плоту. Виктор вспомнил, как они с Месропом
проходили этой же дверью, и невольно повернул голову налево.
Высоко над берегом из зеленого месива торчали чудовищными головешками
останки Бастиона, нависая над водой страшноватым трезубцем.
- Да, - сказал Дьякон, заметив его взгляд, - знатное учинили тогда
побоище. Мы уж думали, и нас не минует огнь сатанинский. Ну, да Бог
миловал!
- Кто же там шныряет? - спросил Виктор, не отрывая глаз от зловещих
руин.
- Не знаю. Может, лихие люди, а может, и не люди вовсе. Много еще
нечисти, и вольготно ей. А как будет порядок на земле, да как вернутся
человеки к вере своей, так нечисть и сгинет.
- Скорее бы! - улыбнулся Виктор.
- А вот это уже не в твоей и не в моей воле! - строго ответил
настоятель. - Твое сейчас дело ноги уносить. Давеча помогли двоим
переправиться на ту сторону. Один обгорел, бедняга, а второй ноги еле
волочил, а тоже, вроде тебя, выпытывал, нет ли там какого шевеления.
- Кто такие? - равнодушно спросил Виктор.
- Обгорелый на ведьмака похож, ну, да теперь уже все равно!
- Ты гляди! - встрепенулся Виктор. - Как же его звали, не Иваном?
- Может, и Иваном, - ответил Дьякон. - Не спрашивал.
- А второй?
- Молодой парень, только почти без волос. Звался смешно, вроде как
маму поминал.
- Вот оно что! - пробормотал Виктор.
Судя по всему, это были маг и ученый. Но как нашли друг друга, куда
путь держали? Впрочем, ныне следовало позаботиться о своем пути.
- Часто монастырские в Хоромах бывают? - спросил он Дьякона.
- Что им там делать, в вертепе?! - рассердился настоятель.
- Ну, мало ли...
- Чего надо, прямо говори.
- Мартыну весточку послать.
- Так бы сразу и сказал. Пошлю.
- Только тихо надо, за ним, наверно, сейчас догляд большой.
- Не учи! Ежели от него что будет, куда тебе?
Виктор задумался. Даже при большом желании он не смог бы на словах
объяснить, как добраться до кунцевских лесов. И сам больше надеялся на
везение, чем на память.
- На той стороне пусть к палке тряпицу привяжут да воткнут в дупло
какое, к воде поближе. Значит, весть пришла. Сам приду или пришлю кого.
- Где лодку возьмешь? - спросил Дьякон, хмыкнув. - Ты лучше костерок
небольшой разведи да в сторонку подайся. Как заметят мои, так лодку и
вышлю. А ежели гарнизонные заметят, уходи, а на следующий день в то же
время обратно, только уж без костра. Ну, с Богом!
Он перекрестил Виктора, сделал вид, что не заметил Ксению, и исчез за
дверью.
Виктор молча смотрел ему вслед.
- Какой он суровый, - сказала Ксения и тронула за рукав. - Нам пора.
- Пора, - эхом отозвался он.



3

Переправились быстро. Глядя, как шипит и пенится вода под широкими
лопастями тяжелых весел, которые с трудом ворочали молодые крепкие
послушники, Виктору на миг показалось, что сейчас заговорит о чем-то
непонятном Месроп, засмеются незнакомые девушки из Бастиона, а потом они
пойдут тесными тропами, забираясь все выше и выше, к черному зданию...
Сведя коней на берег, послушники развязали им глаза, вернулись на
плот и отчалили. Виктор заметил, с каким опасливым интересом они
напоследок посмотрели на Ксению.
Виктор дождался, пока плот не дошел обратно до середины реки, а потом
вскочил на коня. И Ксения легко взлетела в седло.
- Веди меня, мой принц! - весело сказала она. - Куда поворачивать
коней?
Виктор улыбнулся, поднял указательный палец и, покрутив им в воздухе,
указал налево. Потом озабоченно глянул на солнце. Оно стояло высоко. Надо
поторапливаться. И он пришпорил коня.
Дороги хорошей в нужную сторону не было. Плохой тоже. Они пробирались
опушкой невысокого молодого леса. Долго шли по насыпи, заросшей травой и
густым кустарником. Виктор смутно помнил, что когда-то по насыпи тянулись
рельсы. Потом стали попадаться длинные проплешины, заросшие травой, -
давным-давно здесь проходил широкий проспект. Виктор вглядывался в руины,
в их очертания. Когда высокое серое здание с осыпавшейся плиткой и темными
провалами окон, своим остроконечным шпилем чем-то напоминавшее Бастион,
осталось за спиной, он стал потихоньку припоминать. Миновав невысокое
круглое сооружение, все облепленное плющом, вспомнил направление, которого
надо было держаться, чтобы пройти между большими завалами старых домов.
Но завалов он не нашел и немного растерялся. На вопрос Ксении, не
заблудились ли, ничего не ответил. Долго всматривался окрест, узнавая и не
узнавая места, а потом вдруг догадался, что два холма, поросших травой,
кустами и редкими кривыми деревцами, и есть завалы. Засыпало, запорошило
бетонные и кирпичные груды.
За холмами дорога пошла веселей. Он вспомнил длинный многоэтажный дом
с единственным уцелевшим окном. К его удивлению, окно и сейчас было цело.
Поблескивая стеклом на солнце, оно как бы дразнило всякого, кто проезжал
мимо. Виктор когда-то все собирался залезть туда, посмотреть, не живет ли
кто, да так не нашел времени. И сейчас вдруг остро захотелось соскочить с
коня и пробраться через заросшие руины к дому.
Ксения проследила за его взглядом, увидела застекленное окно и
нахмурилась. Подъехала к Виктору поближе и крепко взяла его за локоть.
- Не нравится мне это, - кивок в сторону дома. - Словно глаз
наблюдает за нами. Поехали, а?!
Виктор вздохнул и тронул поводья. Надо было спешить, ночью в этих
безлюдных краях делать нечего.
Потом они все-таки заблудились. То ли он свернул не там, то ли
перепутал бетонную высокую стену, вдоль которой, кажется, надо было
следовать до конца. Пришлось возвращаться к полуразрушенному дому,
похожему на большой зуб, и искать другой проход.
Уже темнело, когда они выбрались к густому старому лесу. Виктор
вспомнил высокие прямые сосны, бесстрашно уходящие в небо.
- Где-то здесь! - уверенно сказал он, привставая на стременах и
оглядываясь.
Через несколько минут они выехали прямо к железным воротам в высокой
кирпичной стене. За ржавой решеткой сквозь зелень еле проглядывал каменный
дом.
- Какой милый домик! - восхитилась Ксения. - Мы здесь теперь будем
жить, да?
Виктор приложил палец к губам. Он долго всматривался в увитые плющом
стены, окна, забитые досками и заложенные щитами. Щиты он давно притащил с
заброшенной стройки. А вот доски? Он не помнил, чтобы заколачивал окна.
Хотя мог и забыть. Пять лет, семь или еще больше?
Еще в те годы, когда Виктор набрел на эту дачу, хитроумные запоры на
воротах не работали, а сами створки были заварены крест-накрест толстыми
стальными полосами. Но он знал, как открывать эти ворота.
Рукоятью меча постучал снизу по чуть вылезающему из петель стержню,
поддел, вытянул наполовину, а затем, спешившись, проделал то же самое со
вторым. Взялся за нижний брус и медленно потянул ворота на себя. С жутким
скрежетом рама повернулась на оставшихся петлях. Ксения въехала в ворота и
повела за собой его коня.
Виктор постоял немного, прислушиваясь. Но ржавый крик ворот остался
безответным, ни зверь, ни птица не откликнулись на него. Закрыл ворота и
вбил стержни петель на место. Он понимал, что лучше бы оставить ворота
распахнутыми, мало ли что, вдруг придется спешно уходить. Но он решил при
любом раскладе остаться здесь. Это его убежище, и даже если забредет
шальной патруль, то он поговорит с ними по-хорошему. И они примкнут к
нему. А если нет, тогда разговор будет плохой.
Он с досадой подумал о том, что побег был слишком поспешным. Будь у
него чуть больше времени, увел бы с собой не одну сотню. Глядишь, можно
было и не уходить!
Они подошли к дому. Виктор с улыбкой потрогал полусгнившие перила
высокого крыльца и с опаской ступил на скользкие каменные ступени. Была
еще небольшая дверца с задней стороны, которой он обычно пользовался.
Покидая надолго убежище, он придвигал к ней огромную пустую бочку и
подводил колено водостока. За бочкой разглядеть лаз невозможно, но,
возвращаясь иногда в дождливую погоду, он проклинал свою осторожность,
ковыряясь в хитром засове большой двери.
Привязав коней к перилам, поднялись наверх. Кожаная обивка двери
давно истлела, от нее остались неопрятные лохмотья по краям.
Достав стилет, Виктор осторожно ввел его в замочную скважину и качнул
вверх. Но стука откидываемой щеколды не услышал, а стилет с тупым звуком
уперся во что-то. Виктор вздохнул. Все проржавело. Он пару раз крепко
двинул ногой по загудевшей двери, затем снова попробовал. Без толку.
Повозившись немного с дверью, он готов был плюнуть на эту затею и
посмотреть, как обстоят дела с бочкой. Может, там воды самую малость, или
давно уже рассыпалась, а он здесь потеет!
В тот миг, когда он разогнул спину, Ксения вдруг прикоснулась пальцем
к его локтю и тихо сказала:
- Опасность!
Поворачиваясь, он одновременно сдернул со спины арбалет, а свободной
рукой задвинул Ксению к себе за спину в дверную нишу.
На поляне перед домом никого не было. Только ветер тонко стонал в
вершинах сосен. А может, и не ветер...
В густых сумерках еле видны ограда и ворота. Виктор заметил, как
сквозь решетку блеснули глаза. "Если дурохвосты - плохо дело! - успел
подумать он, взведя арбалет. - Хорошо, если патруль".
И тут с воем и сдавленными воплями через ворота и поверх забора во
двор полезли оборванные полуголые фигуры, помчались странными прыжками,
размахивая руками, приседая и заваливаясь набок.
Виктор содрогнулся. Это были не звери. Хуже зверей. Он уже и думать о
них забыл, казалось, давно и бесповоротно истребили всех лупил, утопили в
болотах и перевешали на осинах.
Холод прошел по спине, когда он увидел горящие мертвенным огнем глаза
и скрюченные пальцы с длинными ногтями. На миг пожалел, что Ксения
растратила свою силу, но тут же устыдился мысли, а стыд породил злобу.
Первые лупилы уже карабкались по скользким ступеням крыльца, когда
сухо защелкал арбалет, и пятеро легли под ноги стаи. Не обращая на них
внимания, топча тела, остальные полезли вверх. Испуганно ржали кони, а
потом затихли, только урчание донеслось оттуда.
Виктор уронил ненужный арбалет и сунул пальцы в прорези найфов.
Плохо, что ступени широкие, подумал он спокойно и, выдернув ладонь из
кожаной обоймы, послал найфы один за другим в месиво тел, а потом еще, и
еще...
Груда мертвых и умирающих лупил громоздилась перед крыльцом, а они
все лезли через ограду и набегали сюда, словно породившая их тьма не
смогла удержать и исторгла из своего чрева.
- Слева! - предупредила Ксения.
Виктор резко взмахнул рукой, и огромный детина с жуткими клыками,
поблескивающими в лунном свете, остановил грудью все пять лезвий. Мотнул
головой, захрипел и свалился вниз. Виктор пожалел, что истратил на него
всю закладку - сунув руку в обойму, обнаружил, что она пуста.
Он успел заметить, что вроде из леса больше они не лезут, как вдруг
на него сверху прыгнул лупила, подобравшийся по остаткам навеса над
крыльцом. Острые ногти располосовали рукав куртки, а зубами он тянулся к
горлу, но так и рухнул с открытым ртом и со стилетом Ксении в боку.
Виктор пинком сбросил тело с крыльца, выхватил заплечные лезвия - и
еще двое повалились, хрипя и царапая вокруг себя землю в смертных
судорогах.
А потом он отдал свой стилет Ксении и шагнул вперед, чтобы случайно
не задеть ее.
Луну заволокло дымкой, видно было всего на несколько шагов. Виктор
надвинул шлем поглубже и обнажил меч. И в тот же миг на него кинулись
сразу трое, а у одного в руке был зажат стилет, выдернутый из тела своего
товарища.
Виктор холодно улыбнулся и в полуобороте срубил двоих одним ударом, а
третьего достал острием в горло, перепрыгнув через рухнувшие тела.
Потом появились еще, и еще... Он работал спокойно, как на учебном
плацу. Это была легкая добыча, но трудная работа. Он почувствовал, что
начинает уставать, и стал предельно осторожен. Плиты на площадке скользкие
от крови, одно неверное движение и...
Один из нападающих, голый, грязный мужик, взмахнул огромной суковатой
палкой и пробил жестяной навес над крыльцом. Он не понял, что произошло, и
когда сук застрял, то так и замер с поднятыми руками и вытаращенными
глазами. Виктор легко полоснул его по животу, кишки вывалились на пол,
лупила проводил их пустым взглядом, прежде чем у него подогнулись колена и
он рухнул вслед за ними.
- Берегись! - вскрикнула Ксения.
Виктор крутанул мечом, но удар пришелся по воздуху. Маленький юркий
лупила подобрался снизу и вцепился зубами в лодыжку. Виктор погрузил в его
тело меч, лупила судорожно вскинулся, неожиданно мертвой хваткой вцепился
в клинок и рухнул вместе с ним с крыльца.
Оставшиеся лупилы радостно взвыли. Виктор отметил, что голосов не так
уж и много. Он отступил к двери, и Ксения сунула ему в ладонь рукоятку
стилета.
По телам карабкались темные фигуры. Одна, две... четыре! Только
четыре, подумал Виктор, но без меча. Он надеялся, что кто-то из нападающих
возьмет его меч, тогда он отберет его - и всех дел на полминуты. Но они
шли, выставив перед собой колья, и Виктор проклял их кровожадную тупость,
ради двух людей уложившую почти всю стаю, проклял себя, что завел Ксению в
эту ловушку, проклял строителя дома, сделавшего оконце сбоку от двери в
нише крохотным, через которое и ребенок не пролезет, не то что Ксения...
Он успел прикинуть, как уйти нырком под колья, достать одного,
второго, а там видно будет, как вдруг из темного проема оконца высунулась
толстая гладкая палка и к его ногам упал топор на длинной рукояти.
Виктор не глядя метнул стилет и ухватил топорище. Три раза он
взмахнул, хекая, а четвертым ударом в бок просто перерубил последнего
лупилу.
С минуту он стоял, всматриваясь в темноту, но ни звука не шло оттуда.
Кто-то в груде тел слабо застонал, но стон сменился булькающим звуком, и
все стихло.
Дверь скрипнула и приоткрылась. Ксения вжалась в стену, а Виктор
поднял топор.
Слабый свет высветил дверной проем, свет шел от плошки, а плошку
держал в дрожащих пальцах старый человек с огромной бородой, закрывавшей
почти все лицо.
- Ты великий воин! - слабым голосом провозгласил старик.
Виктор бросил взгляд на мертвые тела. Он не мог вспомнить, были среди
нападавших женщины или нет. Опустил топор и мрачно ответил:
- Ты хочешь сказать - великий мясник? Впрочем, спасибо за подмогу. А
теперь отвечай, что ты делаешь в моем доме и сколько вас там еще?



4

Коптилка еле освещала комнату. Старик, шаркая немыслимыми опорками,
ушел в темноту и принес еще пару масляных плошек. Копоти прибавилось, но
светлее не стало.
Виктор сидел в старом кресле, а Ксения осторожно стаскивала с него
куртку, чтобы осмотреть раны. Виктор был рад, что кресло уцелело. И
большой круглый стол тоже. Другая мебель, как он сообразил, пошла на
укрепление окон. Мебели он оставил немного, одна из зим выдалась холодная,
и он спалил почти всю. Наверху неуютно, внизу, он помнил, гораздо веселей.
Но лучше об этом помалкивать, может, новый жилец и не обнаружил ход в
нижний ярус.
Старик между тем расставил плошки и подошел к ним. Склонив голову
набок, молча смотрел, как Ксения отвернула рукав и трогает пальцем края
глубокой царапины.
- Что ты делаешь, глупая девчонка! - сказал он неожиданно сильным
голосом. - Разве так обрабатывают раны?
С этими словами он поплелся в угол комнаты, кряхтя, нагнулся и достал
из маленького шкафчика сверток.
Положил его на стол и развернул - по блестящей стали забегали огоньки
светильников. Виктор увидел небольшие, странной формы лезвия, напоминающие
найфы с плоскими рукоятками, маленькие ухваты, кривые щипцы, смахивающие
на ножницы, и ножницы, ни на что не похожие.
Отодвинув Ксению в сторону, старик ловко, одним взмахом распорол
рукав, срезал лохмотья кожи, а потом, хитро прищурившись, обмакнул полоску
чистой тряпицы в пузырек с едко пахнувшей коричневой жидкостью и прошелся
ею по ране. Виктор зашипел и вполголоса ругнулся.
- Твое счастье, что зашивать не надо. Чем это хватанули, ножом?
- Ногтями, - сквозь стиснутые зубы ответил Виктор.
Старик поцокал, качнул бородой и, наложив край редкой белой ткани на
рану, быстро обмотал руку повыше локтя.
- Ну, ерунда! - бодро сказал он. - Послезавтра и следа не останется.
- Спасибо, - кивнул Виктор, сдерживая ухмылку.
Любой маг, даже самый хилый, заживил бы такую царапину в одну минуту.
И не жгло бы, словно горячими угольями посыпали рану. Маги были горазды
лечить, в походах на ноги ставили сразу, или отступались, коли рана
серьезная - там уж как повезет. Может, доведется еще с Иваном встретиться,
подумал Виктор, сейчас ему не помешал бы маг-хранитель, ох, как не
помешал!
Ксения внимательно разглядывала инструменты, а когда потянулась было
к толстой кривой игле с шариком на конце, старик несильно хлопнул ее по
руке и завернул все в сверток.
Потом он уселся на табурет и сцепил пальцы на животе.
- Теперь пора нам познакомиться, - благодушно сказал он. - Меня зовут
Иосиф. Мне восемьдесят шесть лет. Квартируюсь в вашем имении три года.
Прошу простить за самовольство, но вас здесь долго не было. Если вы
полагаете, что старику места не найдется, то я уйду.
- Да ладно уж, - усмехнулся Виктор. - Места на всех хватит.
- Это точно, - подтвердил старик, - особенно внизу...
Он встретил взгляд Виктора и осекся.
- Я что-то не так сказал? - вскинул он пушистые седые брови.
Виктор, не отвечая, махнул рукой. Старик все-таки обнаружил лаз. Мало
ящиков навалил. Конечно, неприятно, когда посторонние шарят по заветным
углам твоего убежища, но семь лет - большой срок. Вот и появился новый
жилец. Судя по всему, он здесь времени даром не терял. Да и не будь его -
неизвестно, чем окончилась бы резня у дверей! Вовремя он сунул топор, что
и говорить!
- Мне надо привести себя в порядок, - сказала Ксения.
- Это туда, - старик указал вбок, - по коридорчику до конца и налево.
Ксения взяла плошку и скрылась в темном проеме. Старик проводил ее
взглядом и сказал:
- Я нашел шланг, и воду провел. Бочка с водой очень удачно стоит, так
что все удобства имеются. А раньше, я так понял, этих удобств на каждом
этаже по пять штук располагалось. То ли народу много было, то ли с
животами что-то не в порядке, боялись не добежать.
Виктор хмыкнул. Вот и бочка в дело пошла.
- Я полагаю, - старик доверительно понизил голос, - вы с девушкой
путешествуете, а сюда заглянули по старой памяти, прихватить кое-чего на
дорожные нужды?
Пожав плечами, Виктор ничего не ответил. Он не понял, о чем говорит
старик. А тот погрозил пальцем и неслышно рассмеялся:
- Ай-яй-яй! Какой недоверчивый молодой человек! Вы думаете, Иосиф
немного поживился вашим добром? Так давайте пройдем по всем закоулкам
этого шалмана, и если пропала хоть одна ваша тряпка, то я возмещу весь
ущерб.
Не обращая внимания на его слова, Виктор полез в суму и достал
припасы. Старик же продолжал ворчать о том, что в крайнем случае можно
недосчитаться одной или двух сотен банок с консервами, но они и так уже
были несъедобны, пришлось выбросить, а насчет мебели он надеется,
претензий никаких не будет, дерево пошло на то, чтобы забить все дыры, а
то время от времени, особенно в полнолуние, лезут сюда всякие. Вот как
только что эти упыри полезли!
Виктор разложил на столе снедь, собранную Дьяконом. Хлеб, рыба,
десяток вареных картофелин, огурцы, помидоры, зелень. Небогато.
Старик замолчал, склонился над столом и внимательно оглядел рыбину.
Потом со словами "э-хе-хе" зашаркал в сторону, исчез в одном из коридоров,
а через несколько минут появился, держа перед собой на вытянутых руках
большую овальную посудину. Виктор узнал старое, в мелких трещинах блюдо.
Когда-то на нем были видны пышнотелые женщины в старинных одеждах.
Изображения стерлись, еле проглядывали контуры, а от одной женщины только
голова и осталась, да еще заметен был полуоткрытый рот, словно она
удивленно вопрошала - что же это, судари милостивые, на меня навалилось? А
навалилась на нее большая копченая курица, добытая стариком из своих
закромов.
Собравшийся было поблагодарить старика за курицу Виктор замер с
раскрытым ртом - из тьмы возникла Ксения.
Зеленый бархат в неясном освещении казался черным, тонкая золотистая
полоска блестела у горла, а длинные рукава окаймляла золотая же бахрома.
Глаза ее блеснули в полумраке, и Виктору вдруг нестерпимо захотелось сию
же секунду броситься на нее, сорвать одежду и повалить на пол...
Он стиснул зубы и медленно перевел дыхание. Как же он мог столько лет
не видеть, не прикасаться к ее телу, не ласкать ее! Опустив глаза, он
увидел свои кулаки и разжал пальцы. Ломило над бровью, а скулы свело,
будто он наелся кислятины.
Ксения подошла к столу, села рядом и строго посмотрела на него.
Улыбнулась.
- Ты посмотрел на меня так, словно хотел проглотить!
- Зачем тебя глотать, девушка, когда есть такая прекрасная курочка? -
удивился старик.
Он понюхал рыбу, закатил глаза и, отломив большой кусок, повел долгий
и обстоятельный разговор о дурных консервах, сущем дерьме, не стоящих и
упоминания; о том, что успешно пользует как скот, так и пейзан, коим скот
принадлежит, а благодарные поселяне деревушки, что неподалеку, приносят
ему качественный харч, а ему много и не надо, консервы же вонючие, чуть в
руках не взрывались...
Виктор не слушал его. Слова о жителях деревни отложились в памяти, но
тут же ушли вглубь, утонули. Он держал Ксению за руки и молча глядел в
глаза. Никогда в жизни ему не хотелось просто сидеть перед кем-то и
смотреть в глаза, ничего не говоря. В нем поднялась глухая непонятная
обида, он не понимал, на кого обижается, но ясно одно - его обокрали! Не
сейчас, не в эти годы он должен был вот так молчать и смотреть в глаза,
ушло время! Обида растаяла быстро, как и пришла.
- Так вы будете есть куру или я ее уношу? - громко вопросил старик.
Ксения вздрогнула и отвела взгляд. Одна из плошек затрещала, изошла
копотью и погасла. Стало чуть темней.
Трапеза шла под неумолчный говор старика. Он был рад нежданным
гостям-хозяевам и не скрывал этого. Тонко выпытывал, кто такие, да куда
путь держат, долго ли намерены здесь оставаться, а если он их стесняет, то
завтра же переберется в деревню, все равно скоро уходить, а может и
остаться, места займет немного, хлопот от него никаких, шуму еще меньше, а
при надобности, - тут он героически взмахнул погнутым столовым ножом, -
при случае может и в бою сгодиться.
Виктор жевал куриную ногу и чуть не подавился. Скрыл усмешку и
сказал, что благодарит за молодецкий порыв, не сомневается в доблести и
отваге, но дел пока немного - выйти, оттащить падаль за ворота, а то
провоняет все окрест. Старик уронил нож, покосился на забитые окна и
спросил, есть ли нужда торопиться, все-таки ночь, а вот с утра пораньше
будет хорошо, да и парнишка придет из деревни, принесет молока и хлеба,
заодно и поможет.
Немного подумав, Виктор согласился. Он не боялся новой атаки лупил.
Вряд ли в лесу затаились уцелевшие. Насколько он знал их повадки, ходили
всегда плотной стаей, не разбиваясь на группы. Но все же ночью возиться не
стоит. Вдруг какой недобиток пырнет во тьме твоим же лезвием!
Покончив с едой, Виктор уперся затылком в изголовье кресла и закрыл
глаза. Потом спросил, не встречались старику в здешних лесах поляны с
кольями или бревнами, врытыми в землю? Старик почесал бровь, задумчиво
поводил бородой и сказал, что ничего похожего не видел, другое дело, что
торговцы, вернувшиеся с южных пределов, рассказывали о чем-то подобном, но
сам он торговцев тех тоже не видел и знает об этом через десятые уста.
Виктор вздохнул и поднялся. Ксения осталась в комнате, а он решил
пройтись, осмотреть дом. Конечно, надо было это сделать, как только вошли,
но Виктор сразу понял, что в доме никакой опасности нет, да и Ксения ее не
ощутила.
Старик взял плошку и увязался за ним.
Внизу все оставалось по-прежнему. Только картины, сваленные им в
угол, были развешаны по стенам, а техника, давно уже вышедшая из строя,
наоборот, в угол задвинута.
Проходя мимо больших, во всю стену и до потолка шкафов, старик
виновато улыбнулся. Раньше полки были забиты саморазогревающимися
консервами.
У последней комнаты старик похлопал по деревянным ветхим перилам и,
заговорщицки подмигнув, сказал:
- Зато здесь все в полном порядке!
Виктор не обратил внимания на его слова и пошел дальше. В конце
коридора, под лесенкой, ведущей к запасному выходу, он нащупал ящик,
набитый старым промасленным тряпьем. Вытянул и достал тяжелую кожаную
сумку. Старик с любопытством поглядел на нее, но ничего не сказал.
Поднявшись наверх, Виктор сел рядом с Ксенией. Задел ногой за скамью
и поморщился. Рядом со щиколоткой саднило. До того он не обращал внимания
на некоторое неудобство, но сейчас завернул штанину и стянул сапог.
Ну и ну! Лупила не только прокусил сапог, но и до крови разодрал
ногу. Кровь уже запеклась.
Старик перегнулся через стол, увидел рану и пробормотал что-то
непонятное. Протирая ее своей жгучей жидкостью, долго ругался, пугая
всякими напастями. Потом еще раз осмотрел рану, нахмурился и замолчал.
Как только перестало жечь, Виктор провел Ксению в комнату, где
находилась большая кровать. Через несколько минут к ним приполз старик с
ворохом мятых, но чистых простыней. Рассказал, как он наловчился кипятить
их в большом тазу. Потом вздохнул, пожелал спокойной ночи и ушел.
Виктор посмотрел на Ксению.
- Подожди немного, - сказала она и тихо рассмеялась, - я только
застелю кровать...


Утром он проснулся от негромкого пения. Сквозь щели окна
продавливались солнечные лучи. Одна из досок сорвана, и широкая светлая
полоса высветила край кресла, стену, обшитую деревянными панелями, и
Ксению, сидящую у стола. Она разглядывала себя в осколок зеркала и что-то
напевала.
Он зевнул, потянулся и тут же скривился от тянущей боли. Вчерашний
укус еще не зажил. Ксения положила зеркало, возникла рядом и поцеловала
его.
- Если все почистить и вытрясти, неплохой домишко будет, - сказала
она.
- Да, - согласился он и замолчал.
Он чуть не сказал, что долго в этом гнездышке им не сидеть, погоня
уже идет во все концы широким веером, а за его голову назначена цена. Но
утро начиналось безмятежно, и хлопоты дня еще впереди. К тому же он сам
разберется со своей головой.
Они прошли в столовую. Старик уже сидел на табурете и недоверчиво их
разглядывал, словно гадал - приснились вчерашние гости, проложившие к нему
дорогу по трупам, или все было наяву?
- Молоко почти остыло! - наконец сказал он. - Прошу завтракать!
Разжевывая подсохший хлеб и запивая его молоком, старик вдруг
спросил, правда ли, что между Москвой и Казанью война учинилась?
- Какая еще война! - недовольно сказал Виктор. - Так, сходили,
разобрались. Легкая прогулка.
Ксения улыбнулась, но ничего не сказала.
- Вояки! Нашли себе забаву! - Старик отставил чашку и сердито
посмотрел на Виктора. - Надо дома строить и людей лечить, а не сабельками
махать! Этот ваш Правитель...
- Что - Правитель? - с интересом спросил Виктор.
- Ладно, ладно, - добродушно сказал старик. - Я все помню. Сборище
ликующих горожан и он, дающий клятву. Тебя тоже помню, стоял рядом, а вид
был ужасно гордый. Я уже тогда знал, чем все это кончится.
- Разве все уже кончилось? - спросила Ксения.
- Нет, еще и не начиналось. Но эти разговорчики об ответственности за
всех, красивые слова и жесты... Сначала ответственность, потом власть, а
там - слово за слово, кончится, как всегда, большой кровью. Да вот уже и
сейчас потихоньку принялись убивать друг дружку, и ты, - он ткнул пальцем
в Виктора, - почему-то оказался здесь без свиты дурацкой. Я знаю, ты тоже
начальник. Или был? - Старик хитро прищурился.
Виктор допил молоко и сдвинул чашки в сторону. Поднял с пола кожаную
сумку и вывалил содержимое на столешницу. С глухим звяком посыпались
обернутые в тряпицы железяки. В первом свертке оказались слегка тронутые
ржавчиной болты для арбалета. Виктор тщательно протер их, смазал чуть-чуть
жиром, оставшимся на блюде от вчерашней курицы, и один за другим вложил в
магазин. В других свертках были найфы, пара стилетов, кастет без одного
шипа. Разворошив тряпки, он достал тяжелый сверток, туго обвязанный
бечевкой. Развернул. Рукоять удобно легла на ладонь, вороненый металл
тускло заблестел. Эту штуку он нашел давно, во время одной из ходок, через
год или два после исчезновения старого Гонты. Ни разу не пользовался.
Старое оружие. Пару раз сработает. Он нажал на шпенек сбоку - откинулся
барабан, и желтыми глазками на него уставились донышки патронов. Высыпал
их на ладонь, осмотрел - вроде все в порядке, только кое-где появились
маленькие зеленые пятна. Скрутил промасленную тряпицу фитилем и продернул
сквозь ствол. Чисто.
Ксения молча наблюдала за его действиями, а старик пробормотал:
"Вот-вот, именно это я и имел в виду", и, навалив на блюдо грязную посуду,
ушел.
Покончив с делами оружейными, Виктор позвал старика, спросил, скоро
ли придет его парнишка из деревни? На что старик пожал плечами. Тогда
Виктор спросил, что за деревня, раньше здесь не жили. Это точно,
согласился старик, они близ Ходынки обретались, да налогами допекли, вот и
ушли оттуда. Какие налоги, не понял Виктор, а старик и сам толком не знал.
Вроде как люди Правителя чуть ли не каждый месяц требовали то одного, то
другого.
Виктор задумался. Он не помнил, чтобы хоть раз на Сборах говорили о
налогах. Конечно, время от времени Мартын в своих государственных
рассуждениях и об этом толковал, но в очень отдаленном времени, когда все
установится. Скорее всего самозванцы объявились, или ловкачи.
"Нет, порядок навести непременно надо!" - в который раз подумал
Виктор.
- Что ж, - сказал он, - раз нет твоего парнишки, то придется самим.
Он подошел к двери и, осторожно приоткрыв, долго вслушивался. Шумел
лес, птицы пересвистывались, но человеческого голоса или стона слышно не
было. Тогда он распахнул дверь настежь и, зажмурившись от яркого света,
вышел на крыльцо.
Старик, выйдя за ним, охнул и схватился за дверной косяк.
- Извини, - еле слышно прошептал он, - но я тебе не помощник.
К полудню Виктор закончил. Нестерпимо ныла рана, знобило. Но четыре
десятка тел он оттащил далеко в лес и, найдя подходящий овражек, свалил
туда. Через пару дней вонища пойдет во все стороны, но он полагал, что к
этому времени они с Ксенией покинут убежище. Жаль лошадей! На них страшно
было смотреть - казалось, из их тел выгрызали огромные куски мяса. Может,
и выгрызали.
Солнце уже пекло в зените, когда он позвал старика на помощь, и
вдвоем они оттащили конские трупы за ограду.
Виктор, хромая, добрел до дома, вскарабкался на крыльцо, а в комнате
рухнул в кресло.
- Все в порядке? - обеспокоенно спросила Ксения.
Он кивнул головой, но старик вдруг потребовал, чтобы Виктор показал
ногу. Долго водил носом над раной, словно обнюхивал, цокал языком, но
ничего не сказал. Виктор заметил, как потом старик копался в угловом шкафу
и звенел стеклом. Достал несколько пузырьков и поднес к щелям в окнах,
разглядывая надписи.
Ксения разогрела на маленькой железной печке еду. Виктор ковырнул
овощное рагу и отложил ложку. Есть не хотелось.
Старик между тем ел и похваливал. А потом, довольно откинувшись к
стене, сказал, что так вкусно кормят только в деревне, хотя и там не
знают, что такое настоящая еда.
При этих словах он назидательно поднял палец. Ксения спросила его,
что же такое настоящая еда, но старик благодушно махнул рукой и сказал,
что незачем ворошить былое. Все равно не жизнь, а сплошная имитация.
Ксения не поняла, о чем говорит старик, но вопросов больше не
задавала. Старик закрыл глаза и несколько минут размеренно сопел носом.
Когда Виктор решил, что он спит, вдруг широко распахнул глаза и
внушительно сказал:
- Именно так! Мелкие игрища, возня у власти. Вся эта пародия на
феодализм кончится большой кровью. Но и ваши грандиозные битвы за
стратегически важные коровники и сортиры - всего лишь имитация, муляж,
химера...
- Что, что? - спросил Виктор, морщась от боли.
- Битое стекло! - снова вздел палец старик. - Старая трагедия только
сейчас заканчивается, а в ожидании конца все эти правители и присные их
пытаются склеить старое зеркало цивилизации. Под руки попадаются смешные
предметы, обломки вазы, бокала, писсуара... Но из них ничего не склеишь.
Чем больше пытаетесь вспомнить, тем больше забываете. И ваши опереточные
походы - возня с осколками. Когда повзрослеете, выбросьте к чертям осколки
и займитесь настоящим делом.
Виктор с трудом понимал, о чем говорит старик. Виной тому, наверно,
была стреляющая боль. Нога горела, светлые щели в окнах нестерпимо жгли
глаза, хотелось закрыть их и лечь.
- А ты, - еле разлепив губы, спросил он сипло, - а ты что делаешь?
Старик внимательно посмотрел на него, вздохнул.
- Чтоб я знал! - горько сказал он. - Порой мне кажется, что я -
последний из моего народа, кто остался на этом огромном пространстве между
двумя океанами. Еще в прошлом веке... Или в прошлом тысячелетии все, кто
еще обретался в сей юдоли, покинули эти пределы, ушли туда, где начиналась
история. А я остался у котлов мясных. Звала, звала меня родня во все
концы, во все пределы, у меня одних племянников на всех континентах не
счесть. Я, можно сказать, родовитый космополит... - Старик негромко
рассмеялся.
- Но я остался, - продолжал он. - И не потому, что мне было
интересно, как наступает судный день на этой земле, нет, я не настолько
бессердечен. Просто не успел. Или не захотел, не помню. Когда началась
пандемия, я уже не мог уехать отсюда. Помогал, делал все, что мог, а мог
очень мало. И вот я остался один! - Голос его окреп, плечи распрямились.
Он будто стал выше ростом. - Я остался один, но голос мой не будет услышан
в пустыне. Скоро я уйду, завершатся мои земные дела. Я даже рад, что не
увижу наступления новых времен. А новые времена набухли гроздьями, вот-вот
прорвет плотину, а старой истории и старым людям нет места в новом
потопе...
Виктор закрыл глаза. Голос старика гремел в ушах, острыми иглами
сыпался в голову.
- Я не знаю, где встречу свой последний день, - говорил старик, - но
я смежу веки свои с улыбкой. Может, я самый старый человек из всех
живущих. Я жил в двух веках и двух тысячелетиях, видел величие и падение
империй. У меня были друзья и враги. Все они давно мертвы. Умру и я.
Он умолк. Ксения подождала немного, а потом уважительно спросила: