- Ты из тех, кто видит будущее?
Старик улыбнулся и покачал головой.
- Спасибо тебе, девушка. Пророком меня еще никто не называл. Я
польщен. Но, увы, последние пророки умерли давно. Тысячу, две тысячи лет
назад! Теперь долго еще... - Он осекся и посмотрел на Виктора.
Тот не слышал ни старика, ни Ксении. Голова лежала на столе, он был
без сознания.
- Боже мой! - вскричал старик. - Надо немедленно перенести его в
кровать! Это все рана на ноге. Очень плохо, очень...
Ксения поднялась со скамьи и положила ладонь на голову Виктора.
Замерла, словно пыталась что-то услышать.
- Он болен, - сказала она наконец. - Но это не очень плохо. Это
гораздо хуже.



5

Он уходил в вязкую глухую муть, бесконечное падение изматывало, а
когда оно закончилось, сбоку из тьмы всплыли огромные соты, и вот он уже
брел, проламываясь сквозь липкие стены, которые дробились, рассыпались от
малейшего прикосновения. Тягучий мед вытекал из разбитых сот, обволакивал
его, душил...
И после того, как он вмерз, окаменел в янтарном шаре, все рассыпалось
песком, и он рассыпался тоже, а песок смыла холодная вода...
Временами, приходя в сознание, он видел склонившуюся к его изголовью
женщину. Кажется, он знал ее, но никак не мог вспомнить имя. Чужая, чужая,
чужая - монотонно крутилось в голове, а потом рядом с ней возникала
старческая голова, пальцы, оканчивающиеся длинной иглой, и вновь он падал
в муторное забытье.
Потом ему стало немного легче. Он лежал легкий и пустой, холодная
испарина покрывала тело, а Ксения полотенцем обтирала пот с его лба.
Сквозь полумрак и дрожащее пламя свечи он едва различал ее лицо. Глаза
были закрыты, она медленно качала головой из стороны в сторону и что-то
монотонно бормотала...
- ...вернись, вернись, возвращайся, душа. Не ходи на восток: там из
огненной ямы выплавляется солнце; там девять великанов несут раскаленное
светило, они унесут и тебя. Вернись, возвращайся, душа. Не ходи на север:
там большая вода и злые рыбы, они сожрут твое тело и обгложут кости, они
уходят в глубину и унесут тебя с собой. Вернись, возвращайся, душа. Не
ходи на запад: там живут черные змеи с шестью головами, им прислуживают
длинноголовые люди с синими зубами, они съедят тебя. Вернись, возвращайся,
душа. Не ходи на юг: там на огромных кольях гниют днем и ночью мертвецы,
они съедят тебя, а полосатые муравьи ростом с человека превратят в труху
твои кости. Вернись, возвращайся, душа. Не улетай на небо: там пустота и
холод, там ничьи глаза смотрят во все стороны, и те, кого они увидят,
рассыпаются в пыль, там восемь страшных солнц охотятся друг за другом,
пожирая и выплевывая друг друга, они съедят и тебя. Вернись, возвращайся,
душа. Не уходи под землю, там шестнадцать стражей ждут тебя, чтобы
пропустить через колесо, там полуголовый зверь, не имеющий имени, съест
тебя всю. Возвращайся, вернись, это я призываю тебя, вернись скорее ко
мне, ты еще не прошла свой путь до конца, вернись, вернись, вернись...
Голос Ксении таял, обволакивал. Виктор пошевелил тяжелой рукой, с
трудом нащупал ее ладонь и слабо пожал ее. И тут же заснул.
Он просыпался и снова засыпал, пил горячее и холодное, несколько раз
видел сквозь пелену Ксению, старика и незнакомого юношу, испуганно
смотревшего на него.
А однажды он проснулся и долго лежал с открытыми глазами,
всматриваясь в серый полумрак. Хотелось есть. Он понял, что
выздоравливает.
Хворь, неожиданно свалившая его, была подобна удару молнии. Не мог же
укус вонючего лупилы ввергнуть в ничейные земли между жизнью и смертью!
Наверно, судьба подавала ему знак. Он был испепелен, размышлял Виктор, а
сейчас как бы возродился в новом качестве. Долгие годы ему казалось, что
внутри сидит стальной еж, ощетиненный во все стороны жесткими прутьями. И
сейчас вдруг концы этих прутьев словно вошли в свои гнезда, и еж перестал
колотиться о его, Виктора, оболочку, и это дало хозяину тела совершенно
иную свободу и силу, большую, чем была у магов и есть у Ксении.
И как только он подумал о ней, она вошла в комнату.
Положила узкую прохладную ладонь ему на лоб и тихо сказала:
- Вот ты и вернулся.


Через два дня он встал на ноги.
Старик ворчливо сказал ему, что извел последние ампулы с
антибиотиками и, собственно говоря, собирался ампутировать ногу, но Ксения
не разрешила и правильно сделала. Он не верит в чудеса, но то, что Виктор
выжил, - чудо из чудес. По всем правилам медицинской науки ему полагалось
загнуться от гангрены или общего сепсиса.
Виктор с улыбкой выслушал речь старика, пересыпанную незнакомыми
словами, поблагодарил его и заметил, что не забудет о нем и в иные дни.
Старик бросил на него странный взгляд.
- Иные дни наступят скорее, чем мы ожидаем, - сказал он после
короткого молчания. - Но мне уже все равно. Я подозреваю, что моя миссия
здесь и сейчас подходит к завершению.
Виктор сидел в кресле и внимательно следил, как пятнышко солнечного
луча пробилось сквозь щелку и медленно переползает с тарелки на стол.
- Одна миссия завершается, другая начинается, - проговорил он. -
Лекари всем нужны, особенно в дружине. Без магов трудно придется.
- Кху! - не то поперхнулся, не то подавился старик. - Спасибо за
сравнение! Польщен, знаешь ли! Где уж нам, сиволапым...
- Ну, почему же! - благодушно возразил Виктор. - У тебя неплохо
получается, хотя и без магии.
Он хотел сказать приятное старику, а сам, конечно, был уверен, что
именно странные заклинания Ксении вернули его с полпути в долину смерти.
Но старик почему-то не обрадовался. Сложив губы трубочкой, он иронично
посмотрел на Виктора.
- И ты веришь в эту чушь? - с этими словами обличающе уставил палец
на собеседника.
- В какую? - кротко спросил Виктор.
- Ну, со всеми этими чудесами, страхами... - Старик неопределенно
повертел ладонью над головой.
- Ты имеешь в виду Страх Небесный? - Виктор задумчиво посмотрел на
потолок. - Да, говорят, что появились секты поклонников, и будто они
ставят колья остриями в небо. Только я думаю, что это все же становища
лупил.
- Я не о том! - досадливо перебил его старик. - Ты говоришь так,
словно Страх на самом деле существует!
- А разве нет? - улыбнулся Виктор.
Смешной старик, подумал он. И говорит смешно.
- Кто бы мог подумать, - горестно покачал головой старик, - что
невежество людское расцветет пышным цветом! Кстати, все эти ваши страхи -
результат действия испарений некоторых растений. Давно очень вывели
какой-то хитрый гибрид эфироноса с коноплей, вот их аэрозоли и мутят вам
головы! Понимаешь, взвеси такие легкие поднимаются в воздух и разносятся
ветрами, в зависимости от погоды их действие усиливается или ослабевает.
Так что это вовсе не страх, а сплошная химия!
- Химия? - вежливо спросил Виктор.
- Да! - громко сказал старик.
- А маги?
- Что - маги?
- Маги - тоже химия?
Сморщившись, словно от зубной боли, старик процедил, что насчет магов
у него нет разумного объяснения. В работе он их не видел, а мало ли что
понарасскажут! Может, так называемые маги обладают даром внушения, а чего
только не привидится человеку, нанюхавшемуся испарений.
- Значит, россказни только? - переспросил Виктор.
- Именно! - воодушевился старик. - Ты хоть раз видел какое-нибудь
по-настоящему магическое действие или их пресловутый огонь?
- Видел.
- А! - Он на миг запнулся. - И что, в самом деле...
- В самом деле. И не только огонь.
- Ну, тогда я не знаю, - сердито отозвался старик и повернул голову к
Ксении, не вмешивавшейся в разговор и разглядывавшей старый альбом.
- А ты, девушка, тоже видела магов?
- О каких растениях ты говорил? - спросила Ксения, не отвечая на
вопрос старика.
- Что? Ну, я не помню! Очень давно читал статью об этом. Какие-то
умники возились с генами кактусов, трав и кустарников. Был побочный
эффект, но, конечно, я забыл детали. Ты мне скажи, сама видела фокусы этих
затейников?
Ксения внимательно посмотрела на старика.
- Ты прав, - сказала она, - они действительно прикоснулись только к
краешку силы, и им было неподвластно освобождение души вещей. Что уж
говорить о душе растений! Но фокусы им неплохо удавались, хотя сила больше
разъедала их самих.
- О чем мы говорим! - еле слышно пробормотал старик, вздохнул,
пересел на лавку к стене и смежил веки.
Все эти разговоры Виктору казались несущественными. Дни и ночи
беспамятства, словно воды большой реки, смыли с него коросту старых
привычек и страхов. Он чувствовал себя неуязвимым, не понимая, откуда в
нем эта уверенность. Каждая минута, каждый час были наполнены ожиданием
неких событий, хотя в старых, пропитанных ароматом тления и распада
комнатах изо дня в день ничего не происходило, и время тянулось под
бормотание старика и уютное молчание Ксении. Гонта учил быть терпеливым.
Если ничего не можешь сделать или не знаешь, из какой щели вылезет враг,
говорил он, не суетись, нарыв сам лопнет.
Вот он и ждал теперь, чем лопнет двухнедельное сидение в убежище.
Через пару дней он сможет выйти, попытается раздобыть коня. А там видно
будет.
Он не понял, что имел в виду старик, говоря об испарениях. Не на
волчью ли траву намекал? В самом деле, что выращивали маги на своих
плантациях?
Чтобы размять ногу, он часами ходил по дому, показал Ксении все углы
и закоулки. В одном из встроенных шкафов они нашли ящики со старыми
книгами. Многие страницы были убиты плесенью, не разлипались, таяли в
руках скользкой гнилью. Уцелели скучные тома без картинок, иногда в них
попадались фотографии тусклых лиц. "Речи и выступления", - прочел Виктор
на обложке. "Мартына бы сюда, - подумал он, - вот радости-то ему!" Он
задумался, куда все-таки исчезли книги? Новую бумагу ничто не брало. Но
пропали не только библиотеки. Куда-то сгинули музеи, хранилища... Может,
вместе с техникой, а может, еще раньше.
Он спросил у старика, что тот думает о наведении порчи на сложные
механизмы. Старик устало пробормотал, что для дурака и ржавчина -
колдовство, и еще добавил, что чем сложнее техника, тем легче выходит из
строя, а кувалдой или, хм, мечом ее не починишь.
Ксения раскопала большой, хорошо сохранившийся альбом и часами
рассматривала цветные изображения лесистых гор и замков на их вершинах.
Однажды она показала Виктору большой замок, прямо дворец, высоко над
старым городом, утопавшим в зелени, а внизу река, рассеченная мостами. Ему
показалось, что он видел когда-то замок и реку, но не мог вспомнить где.
- Я хотела бы жить в таком доме, - сказала Ксения.
Старик, дремавший у стены, разлепил глаза, пришаркал к ним и заглянул
через плечо. Бормотнул о губе, что не дура, и вернулся обратно.
Виктор смотрел на картину, но перед глазами вставал острый,
впивающийся в небеса контур Хором. Что там сейчас делается, каково
Мартыну, направит ли Сармат еще погоню? Ему даже привиделось, как длинными
темными коридорами быстро идет Правитель, за ним свита и охрана, трещат
факелы, полосы света и тени извиваются на потолке, идут сотники, тысяцкие,
вот только лиц он не может разглядеть, но еще усилие, и он увидит лик
Правителя...
Видение прервал стук в дверь. Он поднял со скамьи арбалет, взвел. В
дверь еще пару раз коротко стукнули.
Старик не обратил внимания на стук, а Ксения успокаивающе похлопала
Виктора по локтю и пошла к двери.
Рослый парень со светлыми вьющимися волосами ввалился в комнату,
обвешанный битой птицей, связками свежей, трепыхающейся рыбы и с большим
мешком за спиной.
- Хлебца горячего принес! - радостно провозгласил он, а потом, увидев
Виктора, смутился и тихо сказал: - Вот и рыбки тоже. Здравствуйте!
Виктор отложил арбалет и приветственно взмахнул рукой. Парень, робко
поглядывая на него, подошел к столу и навалил снеди.
- Куда кладешь! - не открывая глаз, сварливо сказал старик. - Неси в
кладовую!
- Ага! - В тот же миг юноша сгреб все в охапку и кинулся в коридор.
Что-то там грохнуло, зазвенело. Ксения улыбнулась.
- Это Андрей, - сказала она. - Еду приносит.
И добавила, что парень во время болезни приходил каждый день,
ухаживал за ним и даже помогал перевязывать.
- Ну да, - проворчал старик, - и стащил мой ланцет.
Андрей вернулся и присел на краешек скамьи.
- Садись ближе, - велел ему Виктор, а когда парень молниеносно
пересел, спросил у него: - Далеко ваша деревня?
- Час ходьбы.
- Людей много?
- С полсотни будет.
- Кони есть?
- Есть. Десятка три-четыре.
- Хорошо.
Виктору понравилось, что Андрей, вопреки обыкновению селян, не стал
многоречиво рассказывать о селе, жителях и лошадях, а отвечал кратко,
толково.
- Небось, в дружину хочешь сбежать? - испытующе глядя на него,
спросил Виктор.
Парень кивнул. Смущенно улыбнулся. Потом грустно сказал, что отец его
и отпустил бы, да вот платить нечем. На недоуменный взгляд Виктора
пояснил, что сборщики налогов за рекомендацию требуют пять коней или малую
меру золота, а откуда его взять?
После расспросов Виктор понял, что за самозваными сборщиками стоит
кто-то из Хором. Закралась мысль, уж не Егоровы ли следы тянутся сюда, и
на кой предмет Егору золото. Сармат решил поправить запас? Но почему об
этом не знали ни он, ни Мартын? Виктор решил, что скоро всей суетной
кутерьме и неразберихе придет конец, и каждый будет заниматься тем, что
ему положено, либо же конец наступит для обитателей Хором.
Заметил, что Андрей собирается сказать что-то, но не решается.
Поощрительно кивнул ему.
- А правда, что вы всех волчар положили? - спросил он. - Я к овражку
когда вышел, чуть не свалился с перепугу, сколько их там нава-а-лено!
- Невелика доблесть, - отозвался Виктор. - Будь они с оружием, совсем
другой разговор вышел бы. Сам-то чем работаешь?
- Да я... - Парень замялся, но тут со скамьи привстал старик и,
хрустнув суставами, потянулся.
- Не скромничай, - сказал он. - Палкой он орудует, большой виртуоз.
Помню, возвращались с ним вечером... Когда же это было? Кто рожал тогда,
а? - Старик нахмурил лоб, вспоминая, а потом махнул рукой. - Все забыл.
Так вот он трех диких кошек прибил, я даже испугаться не успел. Вжик, вжик
- и готово!
Виктор с уважением посмотрел на Андрея, тот потупился. Молодец, с
тремя дурохвостами справиться - большая ловкость нужна, их, бывало, и
клинком-то сразу не достанешь. Пока замахнешься, он у тебя уже на спине
сидит и шею грызет.
Парень нравился ему. Что ж, хранителей нет, один пропал, второй -
тоже сгинул. А этот вроде ничего.
- Пойдешь со мной? - спросил он.
Юноша вскочил со скамьи, вытянулся, замер с горящими глазами.
Старик хрипло рассмеялся.
- Пойдет, куда денется! Ты теперь для него герой! - Покачал головой и
добавил совсем тихо: - Бедные мальчики, бедные глупые мальчики.
- Раз ты хорошо работаешь палкой, - сказал Виктор, - то меч и копье
для тебя в самый раз. Мечом владеешь?
Парень испуганно качнул головой. Виктор рассмеялся.
- Ну, пошли во двор, покажу кое-чего!
Старик посмотрел им вслед и сказал Ксении:
- Может, оно и к лучшему. Андрей - смелый и честный юноша. К
сожалению, твой герой не будет ему хорошим другом.
- Зато он будет ему хорошим господином! - ответила Ксения, не
поднимая головы от альбома.
Старик только вздохнул и снова лег на скамью.



6

Не прошло и трех дней, как силы полностью вернулись к Виктору.
Вечерами чуть-чуть ныла нога, но он уже не обращал на нее внимания. Время
летело быстро - с утра до вечера на заднем дворе они с Андреем предавались
ратным утехам. Юноша оказался на удивление способным и для начала
обезоружил Виктора, показывавшего ему нижний удар мечом. Виктор сперва и
не понял, как Андрей умудрился палкой выбить из рук меч. Посмотрел на
лежащий в траве клинок и попросил еще раз показать, а потом серьезно
сказал, что вряд ли сможет его чему-нибудь научить, впору самому
поучиться. Парень от удовольствия даже покраснел.
"Копье или пика, вот что ему подойдет", - решил Виктор и спросил
юношу, кто его научил так ловко крутить палку. Андрей замялся, а потом
сказал, что никто не учил, несколько лет назад нашел старые листки, на
которых были изображены люди с палками в разных позах. Пасти коров - дело
нехитрое, времени много. Вот он и наловчился. Ну, и с деревенскими
ребятами иногда приходилось считать пальцы.
Виктор все же показал ему несколько приемов. Андрей с опаской взял
тяжелый меч, взвесил в руке, взмахнул, крутанул.
- Хорошо, - похвалил Виктор, - представь себе, что работаешь тяжелой
палкой.
Андрей кивнул и так махнул клинком, что срубил молодую березку.
Наблюдая за его прыжками и ударами, Виктор заметил, как быстро юноша
приноровился к мечу. "Это будет великий боец, - подумал Виктор, - если
только не сложит голову вместе со мной".
Он вздохнул и посмотрел на небо. Большими сизыми кляксами
расползались тучи, наливались чернотой, синие прогалины быстро таяли.
Запахло близким дождем. Едва успели добежать до крыльца, как пыхнуло,
грохнуло и полило.
После ужина Андрей собрался уходить. Закинув пустой мешок за спину,
он сказал Виктору, что только предупредит отца и сразу обратно. Обернется
быстро.
- Для начала ты должен был испросить у меня разрешение, - мягко
сказал Виктор, но заметив, как испуганно округлились глаза парня, добавил:
- Но, поскольку ты еще не на службе, то волен поступать по своему
усмотрению.
- Ага, - вмешался старик, возившийся у шкафа со склянками, -
дисциплина - это всегда хорошо.
- Мне можно идти? - спросил Андрей.
Виктор улыбнулся и указал на скамью. Глядя, как юноша торопливо
плюхнулся на нее, чуть не рассмеялся. Сел рядом.
- Значит, так, - сказал он. - Скоро будет темно, так что жду тебя
утром. Переночуешь дома. И вот еще. Монастырь на том берегу знаешь?
Андрей кивнул.
- Утром пройдись по берегу. Напротив монастыря посмотри, нет ли где
тряпки, привязанной к ветке или палке. Потом сразу сюда. Все понял?
- Переночевать дома, утром на берег смотреть тряпку.
- Молодец. Какое оружие возьмешь?
Андрей молча показал на палку, прислоненную к двери.
- Хорошо. Возьми еще это, - Виктор протянул ему стилет с тяжелой
серебряной рукояткой. - Когда вернешься, научу метать найфы. Вперед!
Прицепив стилет к поясу, Андрей встал, кивнул старику, сделал
неловкий поклон в сторону Ксении и вышел.
Ксения захлопнула альбом и отложила его в сторону.
- Кажется, ты что-то задумал? - спросила она.
- Да, - ответил он. - Кое-что, - тут он хлопнул себя по лбу. - Забыл
спросить, как деревня называется!
Булькающие звуки из угла заставили его вздрогнуть. Старик смеялся,
кашляя и задыхаясь. Отсмеявшись и прокашлявшись, он сказал:
- Деревня называется Фили.
- Что в этом смешного? - удивился Виктор.
- Ничего, просто вдруг смех разобрал, сам не знаю почему, - Старик
выронил зажатую в кулаке пустую склянку и поднялся. - Вот и лекарства
кончились. Значит, и мне пора. Провожу вас, и сам потихоньку начну
собираться.
- Куда нас проводите? - спросила Ксения.
- Э-э! - погрозил ей пальцем старик. - Если бы вы знали, сколько
революций, войн и мятежей я пережил, то не задавали бы глупых вопросов.
Вижу, что затевается маленький славный дворцовый переворот! Андрей меня на
прошлой неделе выспрашивал, правда ли, что у Правителя невесту умыкнули,
да будто сам маршал и увез ее увозом, а теперь голову его оценили?
- Я не думаю, - спокойно ответил Виктор, - что Андрей приведет
стражников. Я не думаю, что ему нужна моя голова. И я полагаю, что он не
способен на предательство. Иначе никто из живущих не стоит даже того,
чтобы его предавали.
Старик беззвучно поцеловал кончики пальцев.
- Давно я не слышал столь достойной речи, - сказал он. - Я рад за
мальчика. Рад и за тебя. Не буду сулить тебе великого будущего, будущее
всегда ужасно. Но ты разбираешься в людях. И люди пойдут за тобой. Служить
тебе будут радостно. Но друзей у тебя не будет.
Виктор молча смотрел в угол комнаты. Он видел пустое ровное
пространство, а на нем множество людей, пеших и конных, идущих
нескончаемым потоком в щели между серым небом и серой землей...
- А что будет со мной? - вдруг спросила Ксения.
- Да откуда я знаю! - рассердился старик. - Ты бы лучше со стола
убрала!
Ксения улыбнулась, собрала посуду и вышла.
- Когда женщины лезут в дела мужчин... - начал было старик, но не
закончил, поднялся со скамьи и подошел к Виктору. - Да, металльчик на
месте оставишь или переложить куда?
- Какой металльчик? - не понял Виктор.
- Ну, вот опять! - вспылил старик, но, глянув на Виктора, засмеялся.
- Да ты и не знал, оказывается!
Он взял подсвечник и зашаркал по коридору. Виктор недоуменно пожал
плечами.
- Ну, долго я ждать буду! - донесся голос старика.
Тогда он поднялся и не торопясь пошел за ним.
Дойдя до лестницы на второй этаж, старик положил руку на широкие
деревянные перила и лукаво сказал:
- А сейчас добрый дядюшка Иосиф сделает тебе царский подарок.
С этими словами он ухватил за выступающий край и сильно рванул вверх
доску. С треском, подняв кучу трухи и пыли, доска отвалилась. Внутри
поручня был желоб. А в нем длинной узкой змеей один за другим лежали,
уходя вверх, аккуратные желтые брусочки. Виктор нагнулся и разглядел
выбитые клейма, цифры, номера, изображения серпа и молота...
Проследив взглядом желтую полосу до второго этажа, он равнодушно
спросил:
- Что, до самого верха выложено?
Старик разочарованно кивнул. Наверно, он ожидал восторга или бурного
проявления радости. Виктор и сам немного удивился своему спокойствию.
После болезни он понял, что теперь не события будут вести его, а он -
события. Но вывод из этого сделал неожиданный - следовало не предпринимать
до поры до времени никаких шагов, и все само собой разрешится. Теперь,
когда он неожиданно стал обладателем золота, многие вопросы, приходившие
на ум, нашли ответ. Не раз и не два, просыпаясь среди ночи, он думал, как
набрать свою дружину, где разместить и, главное, на что содержать? Часто
размышлял, что и в какой последовательности надо будет предпринять при
благоприятном стечении обстоятельств. И вот обстоятельства стеклись сюда,
золотым ручьем прямо к его ногам. Может, и не надо будет набирать новую
дружину, возникла мысль, и тут же сменилась другой - встреча с Мартыном
нужна позарез.
- Что ж, - сказал старик, - был ты голый и нищий, а стал золотой и
серебряный.
- Есть еще и серебро? - заинтересовался Виктор.
Старик усмехнулся и покачал головой.
- Я пошел спать, - сказал он и, прихватив свечу, ушел к себе. Виктор
долго стоял в темноте, осторожно поглаживая пальцем гладкий холодный
металл. Потом медленно, касаясь рукой стены, прошел в спальню, где его
ждала Ксения.


Утром он проснулся рано. Ксения еще спала. Виктор быстро умылся,
натянул одежду и вышел в коридор. Старик тихо погромыхивал посудой на
кухне.
Виктор попытался выдернуть один брусок, но они плотно были вбиты в
желоб. Расковыривать кладку не хотелось. Если все посыплется, то хлопот не
оберешься. Он посадил доску на место и прихлопнул ее кулаком. На шум вышел
старик, иронично скривил губы и скрылся за дверью.
В столовой Виктор вынул пару досок из щита и сел в кресло у окна.
Вскоре он заметил, что чуть ли не поминутно всматривается в сторону ворот,
не идет ли Андрей. Покачал головой и пересел к столу.
Появилась Ксения. Она была одета в дорожную куртку и штаны.
Поцеловала Виктора в лоб и сказала, что ей приснилось, будто она всю ночь
укладывала вещи, собираясь в дорогу.
- Даже сейчас руки ноют! - сказала она, смеясь.
- Сон в руку, - ответил Виктор. - Действительно, пора собираться.
После завтрака он проверил оружие, еще раз перебрал старые запасы,
смазал и протер револьвер и сунул его во внутренний карман. Повертел в
руках трубку с сигнальным огнем, завернул в тряпку и спрятал на самое дно
дорожной сумы.
Старик молча пил молоко, на суету и сборы не обращал внимания. Потом
спросил, когда собираются в путь. Виктор ответил, что как только дождутся
Андрея.
- Ладно, - сказал старик. - Тогда прощаться будем позже.
- Почему же прощаться? - спросил Виктор. - Мне кажется, мы еще не раз
встретимся.
- Нет, - покачал головой старик, - не встретимся.
Виктор и Ксения переглянулись. Они привыкли к ворчливому, но
добродушному соседу. Да и Виктор был благодарен ему за золото, хотя и
воспринял столь щедрый дар как должное. Поскольку золото находилось в
доме, а дом принадлежал ему, то старик как бы нашел вещь, утраченную
хозяином. Разумеется, Виктор отблагодарит его. В свое время.
Андрей вернулся далеко за полдень. Под глазом темнел большой синяк,
рукав висел на нитках. Он сбросил мешок у порога и отсалютовал палкой.
- Что с тобой? - спросил Виктор. - Ты был на берегу?
Юноша кивнул и достал из-за пазухи мятую грязную тряпку.
- Вот, к ветке была привязана.
- Молодец! - с этими словами Виктор хлопнул парня по плечу. - Кого по
дороге встретил?
- А, это... - Андрей весело улыбнулся и подергал за полуоторванный
рукав. - Это еще дома, утром.
- Опять сборщики налогов?
- Да нет, другие. Вроде искали кого, спрашивали, не объявлялся ли кто
чужой.
- Стражники?
- Они.
- А ты что же? - Виктор механически задавал вопросы, а сам
прикидывал, за сколько времени доберется до реки и разложит костер.
Судьба судьбой, а времени терять нельзя. Ему уже наступают на пятки.
Андрей тем временем рассказывал, как один из дружинников заметил
подаренный ему стилет и велел показать, долго рассматривал, а потом стал
выпытывать, откуда он у него? Андрей заметил, что одновременно дружинник
подал знак другим, но не стал дожидаться, пока его схватят, сбил с ног
троих, четвертый успел подбить глаз, но взамен Андрей выбил ему пару
зубов. Тут они взялись за самострелы, и он дал деру, успев только
огородами пробраться домой и попрощаться с отцом.
Виктор тут же подарил ему новый стилет взамен отобранного и велел, не
мешкая, выходить.
Старик проводил их до ворот, обнял на прощанье Андрея, кивнул Виктору
и Ксении. Сказал, что если, вернувшись сюда, они его не застанут, то все,
что есть в доме, на месте и останется. Виктор понимающе улыбнулся, и
старик медленно побрел обратно.



7

К берегу они вышли утром. Поначалу Андрей хотел пробраться к выгонам
и увести коней, но Виктор не разрешил. Стилет насторожил дружинников:
такие серебряные рукояти делали только умельцы из Хором. Уже несется гонец
с донесением, и скоро усиленные патрули двинутся в сторону Кунцева.
Ночь они пересидели в заброшенном доме. Андрей очистил комнату от
хлама, вместе с Виктором они завалили остатками мебели единственное окно и
дверной проем. Огня не разводили и, наскоро перекусив, улеглись на пыльную
старую рухлядь. Ближе к утру Виктор сменил Андрея, тот расположился на
полу и сразу же захрапел.
Виктор сидел у двери и прислушивался к звукам, идущим из глубины
дома. Тихие, еле слышные вздохи и поскрипывания, будто старые стены
вспоминали поколения людей, весело и бурно живших здесь, и оплакивали их,
ушедших навсегда. А снаружи ночь шелестела листвой, неожиданный мяв
дурохвостов леденил кровь, и щелкала неподалеку ночная птица...
У реки они затаились. Виктор долго разглядывал берега, всматривался в
желтые купола и белые стены монастыря. Не заметив ничего подозрительного,
раздвинул кусты и осторожно спустился по крутому склону к воде. Ксении и
Андрею велел ждать сигнала.
Пройдя вдоль берега, он углубился в заросли. Замер, вслушиваясь.
Засады, кажется, не было. Вернулся, махнул рукой. Цепляясь за ветки и
кусты, к нему спустилась Ксения, а Андрей с шумом скатился вниз, вскочил
на ноги и с боевым видом выставил перед собой стилет.
У дерева, где Андрей нашел палку с тряпкой, развели костерок. Когда
сучья запылали, подбросили в огонь немного листьев для дыма, а потом
спрятались в лесу.
Проверив на всякий случай арбалет, Виктор ждал. Время шло медленно.
Ксения сидела, прислонившись к толстому стволу, и покусывала травинку.
Вдруг улыбнулась и показала глазами на Андрея. Юноша забрался на валун и
стругал деревяшку. Виктор тоже улыбнулся - как только у парня выдавалась
свободная минута, он пускал в ход лезвие, и любая подвернувшаяся под руку
ветка превращалась в маленькую изящную зверушку или человечка. В один из
вечеров, когда они сидели в убежище, Андрей вырезал из старой дощечки
смешную игрушку. Мужик и медведь по очереди молотили по наковальне, стоило
потянуть за палочку внизу. Ксения пришла в восторг и немедленно получила
игрушку в подарок.
Солнце уже стояло в зените, когда Виктор заметил лодочку, быстро
идущую к берегу. Течение сносило ее аккурат к месту, где дотлевали угли
костерка. Лодка ткнулась в песок. Выскочил высокий бородатый мужик и
втянул ее на берег. Осмотрелся по сторонам и уселся у костра.
Виктор хотел было послать вниз Андрея, но передумал. Сделал Ксении
предостерегающий знак, и от дерева к дереву, медленно и бесшумно
подобрался к гостю и внезапно объявился перед ним.
Прибывший смерил его взглядом с головы до ног. Виктор узнал его -
старый знакомый, тот, что, будучи послушником, пленил их сетью. Улыбнулся,
но гость смотрел строго и, не говоря ни слова, достал из-за пазухи туго
свернутую бумагу.
Виктор взял ее и, не раскрывая, спросил, как здоровье
отца-настоятеля. Монах ответил в том духе, что все под Богом ходим, и
отец-настоятель тоже, а потому о здоровье грех спрашивать.
Выслушав его, Виктор развернул листок. Он узнал руку Мартына. Видно,
писал в спешке - слова наползали на слова, кое-где трудно было разобрать,
словно буквы смыло водой или потом.
Из письма Виктор понял, что дела плохи. С каждым днем Сармат все
больше и больше распаляется на него гневом, и есть хитрецы, ловко этим
пользующиеся. Но далее Мартын писал, что многим в дружине не по нраву
нынешние порядки. Поменяли старых сотников, да и тысяцких всех почти
сменили, а на их места посадили мальчишек. Люди Николая совсем оборзели,
ищут везде измену. Нескольких хороших бойцов за неосторожные слова
публично пороли. В конце письма был туманный намек на то, что он надеется
на лучшее, и как только послание будет получено, надлежит его немедленно
известить. Подписи, разумеется, не было.
- Так! - сказал Виктор. - Передай настоятелю, чтобы, не медля, послал
гонца, ну, он знает к кому. Буду завтра ждать на этом месте.
Монах сверкнул очами, но смолчал. Виктор кивнул ему и начал
карабкаться вверх по склону. Он не видел, как монах перекрестился, сплюнул
в воду и прошептал: "Изыди, нечистый дух!"
Ближе к сумеркам они нашли подходящую поляну. Андрей влез на дерево и
крикнул, что сверху виден берег и монастырь. Тогда Виктор велел ему
спускаться и рубить ветки для шалаша.
Уже стемнело, когда шалаш был готов. Поужинали холодным мясом, а
потом Ксения вдруг сказала, что Виктор непременно должен выспаться, завтра
у него будет тяжелый день. Если надо, она сама ночью покараулит. Вот еще,
обиженно возразил Андрей, он-то на что! Ты тоже будешь спать, коротко
бросила Ксения. Юноша открыл было рот, но она так взглянула на него, что
он немедленно рот захлопнул. Виктор молча улегся на плащ, кинутый на
траву. Андрей потоптался у входа в шалаш и тоже лег.
Среди ночи Виктор проснулся. Снаружи еле заметно поблескивал огонь,
пахло дымом, пряный сладковатый запах проник в шалаш. Приподнявшись на
локте, он выглянул наружу. Над углями дрожал маленький язык пламени.
Ксения неподвижно сидела перед ним, скрестив ноги и обратив ладони к небу.
Глаза ее были закрыты. Она медленно опустила руки, взяла что-то с земли и
провела ладонью над огнем. Костерок затрещал, угли пару раз стрельнули,
повалил сильный дым. Струя дыма пошла кругом, обвила спиралью Ксению и
растаяла. У каждого своя работа, подумал Виктор. Воинам сражения, женам -
ворожба. И с этой мыслью он снова заснул.


День выдался пасмурным.
Андрей разогрел на горячих угольях мясо и вареные картофелины, и они
с Виктором поели. Ксения отсыпалась после ночного бдения.
Наконец и она проснулась.
Взобравшись на дерево, Андрей наблюдал за берегом. Виктор же на
всякий случай обошел все вокруг. Места были тихие. В лесу иногда
попадались крутые холмы, поросшие густой травой и редкими кривыми
березками. Холмы, словно прыщи, выпирали неожиданно из земли на ровных
полянах и лужайках. Нечто подобное он видел по дороге в Кунцево. Холмы -
это засыпанные руины домов. Там, под толщей земли, в переплетении корней
таятся пустые коробки бывшего человеческого жилья. А может, и не пустые.
Мысль использовать погребенные дома как тайники, убежища ему не
понравилась. Он представил себе эти большие могилы, засыпанные пылью...
Вернувшись на поляну, он обнаружил, что Ксения разложила свой скарб
на плаще и озабоченно перебирает одежду.
- Надо было взять зеленое платье, - огорченно сказала она. - Сегодня
может пригодиться.
Виктор уселся перед ней на траву и посмотрел в глаза.
- Почему? - негромко сказал он. - Что произойдет сегодня?
- Не знаю, - ответила она, - пока не знаю. Что-то очень важное.
- Сила возвращается к тебе? Загляни в будущее, хотя бы на день!
Она покачала головой.
- Это не сила. Другое. Нет названия. Он научил водить дым и вопрошать
золу. Но я больше люблю воду. Когда сила была со мной, вода говорила все.
Рассмеялась и ласково взяла его за руку.
- Прости, но это я показала тебя, Мартына и... ну, того... Помнишь,
перед тем, как вы ушли в поход на север, был разговор втроем на пустом
этаже. Вы так смешно озирались по сторонам. Сармату ваша встреча не
понравилась, он все требовал, чтобы я сказала, о чем вы говорите. Но я уже
иссякла. Хотя даже если и смогла, все равно не сказала бы, уж очень
гневался он.
- В воде, значит, нас показала? - задумчиво переспросил Виктор.
Скоропостижная затея с походом стала ясной, их действительно услали
от греха подальше.
- С дымом плохо получается, - виновато сказала Ксения, - мне вода
ближе.
- Лучше вода, чем огонь, - пробормотал Виктор, раздумывая о северном
походе, а потом долго молчал, глядя на свои сцепленные пальцы, и наконец
прервал молчание:
- Каким образом он говорит с тобой? Ты слышишь голос, или он является
из тьмы?
- Ты о ком? - удивилась Ксения.
- О том, кто научил тебя водить дым, - не поднимая глаз, сказал
Виктор. - О том, кто повелел тебе истребить магов.
Ксения потянулась ладонью к его лицу и погладила по щеке.
- Бедный ты мой, - ласково сказала она. - Я же тебе ничего не успела
рассказать!
- Может, я и бедный, - слабо улыбнулся Виктор, - а может, и не очень.
Но я ничего не знаю о тебе. Правда, я знаю, что ты - моя, и этого
достаточно. Но все-таки...
- У нас будет много долгих вечеров, - мечтательно сказала Ксения. -
Мы сидим у открытого огня, я рассказываю тебе, как прошли эти долгие годы,
а ты на высоком кресле... - Она запнулась. - Я вижу кресло с резной
спинкой и кожаными подлокотниками, но не пойму, где я могла видеть такое?
- Это кресло Правителя, - спокойно ответил Виктор. - Иначе говоря -
трон.
- Да, это трон. Я вижу высокие потолки, большие залы, шеренги суровых
воинов, везде царит порядок и закон, враги усмирены, покой приходит на
большие земли, и тогда возвращается он и приводит...
- Кто - он? - резко спросил Виктор.
Ксения вздрогнула и раскрыла глаза.
- Извини, - она виновато улыбнулась, - мне казалось, я тебе уже
говорила. Ты ведь его хорошо знаешь. Он тебя очень любит. Он говорил, что
если не ты, маги бы его живьем съели...
Виктор не поверил своим ушам.
- Погоди! - хрипло перебил он. - Так это Месроп?!
- Да, - ответила Ксения.
Виктор закусил губу, опустил руки на колени и медленно откинулся на
спину.
Он лежал на траве и смотрел, как высоко над ним причудливыми жгутами
свиваются облака. Сквозь тугие узлы раскрывался на миг синий зрачок неба и
тут же затягивался серой занавесью.
- Я даже не знал, что вы знакомы, - выдавил он.
- Ты знал, - улыбнулась Ксения, - просто забыл. Вспомни Саратов!
- Ах, да! - Виктор хлопнул себя по лбу. - Хибара!
- Я тогда выходила его. Он приполз откуда-то страшно больной, умирал
уже, ничего не помнил, кто он, откуда. Лекарств не было, но помог Митя. -
Ксения глубоко вздохнула и взяла Виктора за руку. - Мне удалось вернуть
его душу. Но я тогда очень боялась и что-то напутала. Кажется, я впустила
в него еще чью-то душу.
- Как он мне сейчас нужен! - пробормотал Виктор. - Где он?
- Если бы я знала! - с неожиданной горечью сказала Ксения. - Он
возникает неожиданно и исчезает, когда захочет.
- Значит, Месроп твоими руками разделался со своими обидчиками, -
прищурил глаз Виктор. - Лихо!
- Нет, не так! - возразила Ксения. - Он мне давно объяснил, в чем
дело. Но я почти ничего не поняла, а сейчас и вовсе забыла его слова. Суть
в том, что их как бы и не было.
- Кого? - Виктор даже приподнялся на локте.
- Ну... магов.
- Конечно, нет! - хмыкнул он. - Как же им быть, когда их так горячо
попросили не быть.
- Не то, совсем не то. - Ксения не обратила внимания на его сарказм:
морща лоб, она мучительно пыталась что-то вспомнить, но втуне.
На краю поляны зашуршали кусты. Появился Андрей.
- На том берегу всадники. У стен монастыря, - запыхавшись, сообщил
он. - Много.
Виктор посмотрел на его ободранные до крови ладони. Юноша смущенно
спрятал их за спину.
- Ветка хрупнула, чуть вниз не полетел, - пояснил он.
- Протри водкой! - Виктор кинул ему небольшую флягу, обшитую кожей.
Пока Андрей, морщась и шипя сквозь стиснутые зубы, осторожно лил на
ладони водку, Виктор помог Ксении собраться.
Потом они спустились вниз.
Из-за кустов трудно было увидеть, что делается по ту сторону воды, но
Виктор не хотел рисковать. Андрей не разглядел, сколько там было людей.
Десятка два, не меньше, сказал он.
Вскоре показалась лодка. Она достигла середины реки. Всего двое
дружинников. Пристали к берегу в сотне шагов от них. Втащив лодку на
берег, один из них снова забрался в нее, а второй воткнул пику в песок и
побрел вдоль берега, время от времени останавливаясь и озираясь по
сторонам, Виктор пригляделся - тысяцкий Григорий.
Виктор был уверен, что его послал Мартын, прибывший со своими людьми.
Если бы гонца перехватили, то вряд ли сюда заявились бы всего двое. А
может - ловушка?
Он тронул за рукав Андрея и, кивнув в сторону дружинника, шепнул:
- Подойди к нему!
Андрей старался двигаться осторожно, но Виктор только морщился,
следя, как парень с шорохом и треском проламывается сквозь листву.
Тысяцкий мгновенно насторожился, замер на месте. А когда Андрей, раздвинув
кусты, вышел прямо на него, Григорий приветственно взмахнул рукой.
Было видно, что Андрей держится на приличном расстоянии и палку свою
держит хоть и под мышкой, но руки с нее не снимает. Григорий что-то
сказал, Андрей пожал плечами. Тысяцкий, судя по всему, рассердился. Андрей
отскочил от него еще на пару шагов. Виктор пожалел, что послал его,
мальчишка может наломать дров. Неопытен, горяч.
Не получив ответа на свои вопросы, Григорий тем не менее пришел к
какому-то выводу. Он достал из кармана клочок бумаги и, кивнув Андрею,
пошел к лодке. Андрей подхватил листок на лету и чуть не бегом пустился по
берегу к тому месту, где скрывались Виктор и Ксения. Григорий на миг
обернулся, и Виктор увидел, как он покачал головой. Тысяцкий смеялся -
парень все-таки неискушен, и вместо того, чтобы кустами скрытно
пробираться, сразу попер! Впрочем, вряд ли тысяцкий сомневался, что пока
он пытается что-то узнать у парня, его самого держат в прицельной рамке
арбалета.
Виктор не сказал Андрею ни слова упрека, наоборот, похвалил за
осторожность, добавив, что Григорий - боец умелый и опасный.
- Он не враг, - сказала вдруг Ксения. - И на берегу пока нет врагов.
Она стояла, прислонившись к стволу. Глаза были закрыты, а правая рука
протянута вперед, словно пыталась нащупать невидимый предмет.
Виктор посмотрел на нее, потом отвел глаза и развернул листок. На нем
рукой Мартына было начертано: "Час пробил! Я здесь. Жду тебя".
Высоко наверху запел ветер, облака расслоились, тонкой огненной
линией полыхнуло солнце. Виктор прикрыл на секунду глаза ладонью. Он знал,
что времени обдумать ситуацию уже нет. Григорий с дружинником ждут в
лодке, они никуда не спешат. Будут ждать и час, и два, и больше. Но каждая
минута, проведенная здесь, в уютной безопасной тени, растянется потом
годами изгнания и позора.
Мысли об этом возникли и тут же пропали. Он обнял Ксению и прижал к
себе. Затем спустились вниз, а Андрей шел вслед с дорожными сумками через
плечо.
Григорий, увидев их, понимающе улыбнулся и кивнул. И тут же, перестав
улыбаться, выпрыгнул на песок и помог Ксении забраться в лодку.
Задремавший дружинник вздрогнул, широко раскрыл глаза, громко вздохнул и
взялся за весла.
Тяжело осевшая лодка шла медленно. Нашлась вторая пара весел, и дело
пошло. Порой от неосторожного движения лодка опасно кренилась. Виктор
старался не смотреть по сторонам, старая боязнь воды давала о себе знать.
Но неожиданная мысль о том, что он может торжественно потонуть на глазах
Мартына, Григория и Ксении, рассмешила его.
На берегу их ждали.



8

Мартын спешился и сделал несколько шагов навстречу. Виктор подошел к
нему и положил руку на плечо.
- Исторический момент! - еле слышно проговорил Мартын и хитро
прищурился.
- На летопись работаешь? - так же тихо спросил Виктор, и оба
улыбнулись.
Виктор оглядел собравшихся. Несколько знакомых сотников, из тысяцких
- только Григорий. Но зато дружинники - все молодые. Это хорошо!
Подошла Ксения. Галантно подав руку, Мартын вывел ее с песчаной
полосы на траву. Сделал знак пальцем - один из сотников спешился и подвел
к ней своего коня.
- Для тебя тоже найдется! - подмигнул Мартын Виктору. - Сейчас должна
еще сотня подойти, двинем в город, а там посмотрим. Чем больше встретим
патрулей и отрядов, тем лучше. Все пойдут с нами!
- Ты собираешься брать штурмом Хоромы? - удивился Виктор. - Лихо!
- Мы, - ответил Мартын, - просто войдем в Хоромы без боя и там решим
все вопросы ко всеобщему удовлетворению.
"Безумная затея!" - подумал Виктор, но вслух лишь спросил, почему же
раньше он не решил в Хоромах все вопросы.
На это Мартын, значительно подняв палец, заявил, что одно дело, если
он, бывший советник, разжалованный в тысяцкие, учинит разборку, и совсем
другое - маршал, которого разжаловали за глаза, который умыкнул невесту
Правителя и тем самым как бы одержал над ним верх, который... Да что там
перечислять, оборвал себя Мартын, имя твое стало легендарным, а бойцы
пересказывают друг другу истории о твоих молодецких подвигах, истории же
от слушателя к слушателю обрастают такими подробностями, что впору эпос
творить!
- Ну, если так... - с большим сомнением протянул Виктор, - тогда
поехали!
- Вперед! - отозвался бодро Мартын. - Ага, а вот и мои ребята!
Из-за угловой башни выехали всадники, десяток за десятком
протискиваясь на узкую полоску земли между стеной и песчаным наносом.
Настороженный взгляд Андрея заставил Виктора обернуться - с
противоположной стороны тоже показались всадники. Он успел подумать о том,
что здесь отличное место для ловушки, как вдруг Мартын схватился за
рукоять меча и прошептал:
- Измена!
И тут Виктор разглядел на древках копий знамена Сармата, а вот и
Сармат оказался перед ними - грозный, как само возмездие. У Мартына
опустились руки.
Виктор глянул в сторону калитки в стене. Если бы дверь была открыта,
он продержался бы немного. Тогда Ксения сможет уйти... Если захочет.
Словно в ответ на его мысли, калитка приоткрылась. Оттуда появился
знакомый монах, привозивший письмо. Он скользнул в щель, захлопнул дверь и
прижался к ней спиной. В глазах его мелькнуло злобное торжество.
Сармат тронул поводья, подъехал к Виктору и навис над ним.
- Итак, - с мрачным удовлетворением сказал он, - ты сам ушел и сам же
вернулся. Ну так и получишь сполна все, что тебе причитается за измену,
мятеж и...
Он замолчал. Виктор спокойно глядел на него. Ноздри Правителя
раздувались, видно было, как бешенство наливается в нем и сейчас вырвется
наружу. Губы Сармата дергались беззвучно, но глаза застыли, заледенели.
Виктор почувствовал, что рядом кто-то возник. Андрей встал спина к спине с
Виктором, двумя руками ухватив свою палку, он готов был в любой миг
вступить в схватку хоть с Правителем, хоть со всей его ратью.
Не обращая на юношу внимания, Сармат ткнул палец в сторону Виктора,
коротко приказал:
- Связать! - и тут же повернулся к Мартыну. - И этого!
А затем смерил долгим тяжелым взглядом Ксению, буркнул:
- С тобой мы потом поговорим.
Среди Сарматова воинства возникло движение, несколько человек
двинулись к Виктору, но тут Мартын стряхнул с себя оцепенение, в несколько
прыжков оказался у своих ратников, сбившихся в кучу, и что-то шепнул
сотнику. Никто не успел опомниться, как три арбалетчика вдруг встали у
коня Сармата и нацелили самострелы в голову Правителя.
- Одно движение - и ты покойник! - сказал Мартын.
Сармат зарычал, рука его потянулась к мечу, но тут вдруг Ксения
громко и пронзительно крикнула:
- Стойте!
Все замерли. Виктор увидел, как многие бойцы с опаской отодвинулись
подальше от нее.
- С каких это пор судьбу одной женщины будет решать множество мужчин?
- вопросила Ксения.
Молчание прервалось сопением дружинников, уставившихся на ее вздетые
руки.
- Она плохо знает историю, - шепнул Мартын Виктору. - Но я
догадываюсь, к чему клонит. Готовься, сейчас твой выход!
- Так пусть лишь двое сойдутся и окончат свой спор здесь и
немедленно, - продолжала Ксения, - а того, кто вмешается, я прокляну
тройным заклятием!
И с этими словами она медленно опустила руки. Движение среди воинов
было почти незаметным, но как-то сам собой образовался полукруг, в центре
которого остались только всадник и пеший.
Мартын со своими людьми оказался у стены, в случае неблагоприятного
исхода бежать ему было некуда.
- Хм-м! - пророкотал удовлетворенно Сармат и спрыгнул с коня.
Подбежавший хранитель вручил ему оружие и отвел коня в сторону.
Виктор содрогнулся. Большой двуручный меч матово отблескивал в дневном
свете, но в глазах Виктора потемнело - это была смерть. Вершка на два
длиннее его клинка и намного тяжелее, а извилистые прорези у рукояти
грозили заклинить и обломить любое попавшее в ловушку лезвие.
Сармат крутанул мечом, и тот со слабым жужжанием описал над ним круг.
Воткнул сталь в песок и, широко шагая, подошел к Виктору. Оглядел его с
ног до головы, и непонятное сожаление блеснуло в его глазах.
Виктор ощутил тяжесть за поясом и подумал было, не воспользоваться ли
револьвером, пока могучий противник не снес ему полголовы? Рука невольно
потянулась к подолу куртки, но тут кулак Сармата врезался в плечо, и
Виктор растянулся на земле. Револьвер выпал и отлетел в сторону.
Презрительно улыбнувшись, Сармат пинком отбросил смертоносную игрушку
в сторону. Булькнув, револьвер ушел под воду.
Виктор вскочил на ноги и выхватил меч. Надо было сражаться или
умереть. Впрочем, одно другого не исключало.
Сармат медленно вернулся к своему мечу и рывком, подняв тучу песка,
вскинул его над головой. Прыжок, и стальная полоса со свистом ухнула по
тому месту, где за миг до этого стоял Виктор. Увернувшись в падении от
удара, Виктор откатился в сторону и вновь поднялся. Сармат надвигался на
него с неумолимостью медведя, меч порхал в его руках крыльями гигантской
стрекозы. Виктор передвигался легче, быстрота и спасала его от ударов.
Пока он не сделал ни одной попытки достать Сармата, надеясь хоть немного
измотать Правителя. Но тот, казалось, был неутомим.
Наконец Виктору показалось, что Сармат чуть ослабил натиск. Один раз
он даже задел своим мечом кожаную куртку Правителя, обшитую серебряными
бляшками. Но Сармат чуть не выбил меч из его рук, отбив удар, и Виктор
стал крайне осторожен. Он понимал, что Сармату достаточно только раз
задеть его, и все будет кончено. Надеялся на случай. Вдруг Сармат
неосторожно раскроется или промедлит. Но Правитель работал, как машина,
медленно тесня Виктора к воде. Тот поздно заметил свою оплошность и
оказался на песчаном языке, чуть выступавшем над водой. Ноги стали вязнуть
в мокром песке, и страх холодной гусеницей прополз по спине.
Виктор продолжал отбиваться, приседая - и тогда меч свистел над
волосами, отпрыгивая в сторону - и от удара на песке вспухала темная
борозда, но все больше и больше сил приходилось тратить. А Сармат не давал
ему выбраться на полоску земли, что шла вдоль монастырских стен.
Несколько раз Виктор замечал странный взгляд Правителя, порой ему
казалось, что тот нарочно медлит со смертельным ударом, хотя пару раз была
такая возможность. И тут Виктор понял, что Сармат не убьет его, а только
искалечит, и смотрит он на него, примериваясь, что отсечь - руку или
ногу...
Холодная ярость выдавила страх, и Виктор, с трудом передвигаясь по
песку, ушел от страшного бокового удара и метнулся вперед. Его клинок
мазнул по плечу Сармата и рассек куртку, второй удар в прыжке с поворотом
чуть не попал в бок Правителя, но тот отшатнулся и неуловимым движением
кисти поймал меч Виктора в прорезь. Лезвие меча разлетелось, оставив в
руке обломок длиной с ладонь. Удар! Виктор отпрыгнул далеко назад и завяз
в песке по щиколотку. Это был конец. Виктор судорожно сжал рукоять,
дернулся, чуть не упал.
Сармат сделал шаг вперед, посмотрел на него мрачно и негромко сказал:
- А теперь встань на колени и попроси прощения!
- Нет! - закричал Виктор и метнул обломок меча.
С хлюпающим звуком светлая полоска металла уткнулась в горло
Правителя. Он удивленно посмотрел на Виктора, хотел что-то сказать, но
колени его подогнулись, и он упал лицом к его ногам.
Виктор перешагнул через тело поверженного Сармата, подобрал его
клинок и выбрался на твердый берег. Встал, воткнув меч в траву. А когда
молчание стало невыносимым, Мартын вдруг встрепенулся, подошел к нему и,
положив руку на плечо, провозгласил:
- Сармат умер. Теперь ты сармат!
И, обратившись к дружинникам, сказал:
- Присягайте новому Правителю.
С этими словами он опустился на колени и поцеловал эфес меча.
Поднявшись на ноги, он грозно обернулся на своих бойцов, те спешились и
один за другим подошли к Виктору, а за ними потянулись и остальные
дружинники.
Виктор молча смотрел, как присягают юные ратники и седые воины.
Подошла Ксения и прижалась к его локтю.
Нужны были какие-то подобающие случаю слова, но Виктор думал только
об одном, как бы не обернуться и, уходя отсюда, не увидеть мертвого
Сармата.
Между тем присягнувшие дружинники вернулись к коням и ждали
повеления. Виктор откашлялся и негромко, но так, чтобы услышали стоявшие
рядом, сказал:
- Похоронить со всеми почестями.
Мартын, стоявший напротив, на миг задумался, потом взор его
просветлел, и он кивнул. Можно было не сомневаться, что он тщательно
продумает ритуал погребения. И снова Виктору показалось, что все
происходящее не раз и не два повторялось, только с кем и когда - ему пока
неведомо.
Из двери в стене появился в окружении монахов настоятель. Медленно
подошел он к Виктору, бросил короткий взгляд в сторону воды и вздохнул.
- Стало быть, так было суждено, - проговорил он. - Ну, раз выпал
такой жребий...
Сдавленный вопль, шум и возня за спинами дружинников заставили его
умолкнуть.
Два рослых дружинника приволокли монаха, скрутив ему руки за спину, и
бросили к ногам Виктора.
- В чем дело? - подскочил к ним Мартын.
Один из дружинников что-то шепнул ему и протянул короткий стилет.
Монах поднял голову, и Виктор узнал его - все тот же!
- Ай-яй-яй! - горестно сказал Мартын. - Так и до коронации не
доживешь! Кто тебя подослал? - и он носком сапога ткнул лежащего под
ребро.
Монах крякнул, но ничего не ответил.
- Прирезать, что ли? - деловито спросил Мартын.
Тут заговорил настоятель.
- Отдай-ка его мне, - сказал он. - Я такую епитимью наложу, света
белого не взвидит! Будет знать, как в дела мирские соваться!
Среди дружинников, прибывших с Мартыном, а сейчас как бы составивших
охрану нового Правителя, возник ропот.
- Я прошу тебя, - возвысил голос настоятель и положил свою руку на
плечо Виктора, - отдай мне этого человека!
- Ты знаешь, Дьякон, - негромко ответил Виктор, - что я не могу
отказать тебе в просьбе. Но вправе ли я?
Настоятель покачал головой, и Виктор умолк.
- Теперь ты и есть право, - сказал Дьякон. - Но помни, что в стенах
монастыря право и воля твои кончаются, и только воля Всевышнего нам указ.
- Что ж, - кивнул Виктор, - пусть будет так! Отпустите его.
Ратник ухватил монаха за локти и рывком поднял на ноги. Его тут же
обступила монастырская братия и увела. Дьякон проводил их долгим взглядом.
- Эта заблудшая овца вернется к пастырю, - задумчиво сказал он. - А
вот где ты будешь искать пути...
- В чем ты меня упрекаешь? - насупил брови Виктор. - Разве я искал
этой встречи, - с этими словами он указал большим пальцем себе за спину, -
разве я назначил цену головы? Но ценой головы может быть только голова.
Случай был на моей стороне. Завтра удача может отвернуться. В чем моя
вина?
- Ты вверил себя случаю, - горестно смежив веки, сказал настоятель, -
а мог бы послужить Богу. Впрочем, цель у тебя одна, тебе все равно - плыть
по волнам событий или спасать душу.
- Оставим пока этот разговор, - прервал его Виктор. - Я буду рад
выслушать тебя. Ты всегда желанный гость.
- Ну, спасибо! - с этими словами настоятель перекрестил его, поднял
было руку, чтобы перекрестить Ксению, но, видно, передумал и, подобрав
края своего длиннополого одеяния, скрылся в проходе. Дверь с громким
стуком захлопнулась, скрежетнул засов. Виктору вдруг показалось, что дверь
осталась открытой, только не для всех, а для него. Он удивился странному
ощущению, но обдумать не успел. Мартын уже отдавал команды, дружинники
седлали коней, два бойца связали плащи и завернули в них тело Сармата.
Виктор помог Ксении взобраться на коня, вскочил сам и взмахнул рукой.
И они тронулись в путь.



9

В Хоромы они вошли, как и полагал Мартын, без боя. На прибывший отряд
патрульные не обратили внимания, и только чуть погодя началась суматоха и
беготня - Виктор наотрез отказался занимать покои Сармата и поселился у
Ксении.
Вскоре в зале Совета собрались тысяцкие, советники и прочие
управительские люди. Молча выслушав высокопарное сообщение Мартына о
честном поединке, о новых людях и новых временах, все разошлись,
напутствуемые приказом Мартына готовить людей к присяге. Тогда Виктор
впервые после того, как появился в Хоромах, подал голос:
- Присягать не только Правителю, но и Правительнице! - твердо сказал
он.
Кто-то из советников замер в дверях, брови тысяцкого Чуева медленно
поползли вверх, а старый атаман Курбатов, с отеческой улыбкой
поглядывавший на Виктора, выпятил нижнюю губу и одобрительно качнул
головой.
Возражений не последовало. Виктор не обольщался, он понимал, что
неожиданная смена Правителя застала многих врасплох, недовольные подадут
голос позже, но к этому времени умные будут привлечены к управлению,
глупые - куплены, а упрямые изгнаны.
Все разошлись, остался только Мартын.
- Неплохо, - сказал он, - только неблагозвучно. Пра-ви-тель-ни-ца...
- Он словно бы покатал слово на языке. - Длинновато. Королева -
значительно короче...
- Тогда, - усмехнулся Виктор, - должен быть король, а не правитель?
- Почему бы и нет?
- А еще короче - царь!
- Ну, здесь это уже было, - рассудительно проговорил Мартын, - и
притом не раз. Сейчас, полагаю, не время и не место. Король - еще куда ни
шло. Простенько и со вкусом. Не сразу привыкнут, конечно. Постепенно, день
за днем... Ну, это уже мои хлопоты.
- Погоди, - рассмеялся Виктор. - Ты говоришь серьезно?
- Еще как! - ответил Мартын, вздевая руки. - Ну, а пока я вас покину,
надо продумать церемонию присяги. Потом коронация и все остальное.
И ушел. В прихожей послышались голоса, шум. В дверь осторожно
постучали. Виктор сделал знак стражу, и тот откинул засов. Снова возник
Мартын.
- Извини, - озабоченно сказал он. - Тут одно дельце надо срочно
решить.
Ксения вздохнула, поцеловала Виктора в лоб и ушла во внутренние
покои. Виктор остался сидеть в кресле.
Ввели седого изможденного человека.
- У Николая его нашли, в тайных комнатах, - пояснил Мартын. -
Отпустить, наверно, следует?
Вот еще одна забота, подумал Виктор. С Николаем хлопот достанет. Он
вспомнил вытянувшееся лицо Николая, покрасневшие веки и скорбно опущенные
губы, когда тот выслушивал указ о новом Правителе. Потом исчез,
растворился в толпе советников и воинских людей. Надо выяснить, сколько
было узников, да где они, да за что в заточении пребывают. Но разве ему
этим заниматься?
- Я вижу, у вас тут смена власти произошла, - заговорил узник, и
Виктор, вздрогнув, уставился на него - голос был знакомым. - Этого
следовало ожидать. Аллах любит терпеливых!
На миг Виктору показалось, что они снова под Казанью стоят в осаде.
Это был тот самый пленный, что вел с Сарматом дерзкие речи, а потом исчез,
чтобы возникнуть сейчас перед ним.
- Пусть идет своей дорогой, - негромко проговорил Мартын, наклоняясь
к Виктору. - Что ему здесь делать!
Пленник услышал его слова и еле заметно улыбнулся.
- Спешишь избавиться от меня? - спросил он. - Ну, а мой братец, он
что - сам отстранился или...
Мартын отвел глаза в сторону. Пожевав губами, пленник вздохнул и
обратился к Виктору:
- Так это ты - новый Правитель? - И, не дождавшись ответа, покачал
головой. - Да, ибо взгляд твой подобен камню. Но есть камни, из которых
брызжет родниковая вода, а есть и такие, что рассыпаются смиренно перед...
- Если тебя кто-то обидел - скажи, - перебил его Виктор, - а если нет
- иди с миром.
Из внутренних комнат вышла Ксения в сопровождении служанки. Она была
в простом домашнем платье, но и в нем ступала величественно. Подошла к
Виктору и положила руку на его плечо.
- Что ж, - сказал пленник. - Я вижу, мой братец так и не выяснил, кто
ты ему - сын или племянник. Впрочем, и я не знаю. Может, наоборот, ты мой
сын, а ему племянник. А может, и нет, кто теперь вспомнит, какими были его
дети, да еще те, коих считали умершими... Не знаю, не знаю. - Он покачал
головой и медленно пошел к выходу.
Мартын судорожно взмахнул рукой, словно что-то отбрасывал от себя, и
стражник выпустил пленника, а затем, когда Мартын повторил жест, вышел сам
и осторожно прикрыл дверь. Тяжело дыша, Мартын встал перед Виктором. Руки
упер в бока, а ноги широко расставил. Глаза его налились кровью, он
беспрестанно облизывал пересохшие губы.
- Ты понял, - хрипло начал он, - ты понял, что он сказал?
Виктор спокойно кивнул. Если пленник не солгал, то это значило...
Ничего не значило! Мало ли для какой надобности брату бывшего Правителя
захотелось внести смятение в душу Правителя нынешнего. Виктор был уверен,
что Сармат не приходился ему родителем, да и этот старик не мог быть его
отцом. Рано или поздно он вспомнил бы кого-то из них. Много позже он
проснется среди ночи, и тут словно сама собой придет догадка, ему станет
страшно от невнятной мысли, что старик был прав, он долго будет
ворочаться, пытаясь понять, что же это означает и кто, в конце концов, его
отец - Сармат или его брат, имени которого он так и не узнал. И заснет,
забудется в мрачном, тягостном сне, преисполненном досады и скуки.
Сейчас все это его не волновало. Но Мартын вел себя странно.
- Даже если он сказал правду, - мягко ответил Виктор, - то пусть это
тебя не беспокоит. Я пройду свой путь до конца, и мой долг Правителя...
- А мой долг, - вскричал Мартын так, что Виктор невольно вздрогнул, -
а мой долг - не позволить свершиться Великому Зачатию!
Последние слова он произнес шепотом, подняв большой палец к потолку.
- Вот как? - сухо сказал Виктор, и тут же почувствовал, как ладонь
Ксении, лежащая у него на плече, стала тяжелой. - И как ты это собираешься
сделать?
- Ты ничего не понял! - свирепо прошипел Мартын. - Если она, -
выброшенный вперед палец чуть не задел Ксению, - если она понесет от
твоего семени, то, значит, кровь Сармата соединится с ее кровью!
С этими словами он вдруг ринулся вперед и, обхватив Ксению своей
огромной рукой, приставил к ее горлу невесть откуда появившийся кинжал.
- Стоять! - зарычал Мартын, заметив бесшумное движение служанки,
крадущейся вдоль стены.
Служанка замерла, однако рука ее медленно поползла вверх по ковру, к
висящему арбалету.
Виктор бросил короткий взгляд за спину. Он старался не делать резких
движений. Успел заметить спокойный взгляд Ксении и пальцы, большой и
указательный, сложенные колечком. В тишине неожиданно зажужжала муха,
потом еще одна закружила над головами.
Мартын определенно сошел с ума, подумал Виктор. Надо его отвлечь,
заговорить, а потом выбить лезвие.
- Давай обсудим все это, не прибегая к крайним мерам, - мягко сказал
Виктор, стараясь, чтобы голос звучал монотонно. - Сначала успокойся, а
потом внятно изложи свои опасения. Сегодня был тяжелый день, и все эти
старинные предсказания, проклятия - не лучший предмет для разговора.
Он скосил глаза и увидел, что пальцы служанки почти коснулись
приклада.
Презрительно молчавшая Ксения вдруг громко рассмеялась.
- Брось арбалет! - приказала она, и служанка, успевшая мгновенно
схватить оружие и нацелить его в голову Мартына, послушно бросила арбалет
на пол. Сухо щелкнула пружина, и стрела с треском исчезла под диваном.
Мартын вздрогнул, обвел всех безумным взглядом. Еще одна муха
появилась над его головой. Рука, сжимавшая кинжал, задрожала, ушла в
сторону, но тут же он снова приставил острие к горлу.
- Адский младенец не будет зачат, - мертвым голосом сказал он, - я
остановлю это...
Ксения опять рассмеялась.
- Ты ничего не остановишь! Великое Зачатие свершилось давно. Если
интересуют подробности - в Саратове. До нашего ребенка тебе никогда не
добраться. Он в верных руках и в тайном месте. Даже я не знаю, где он
сейчас. И если ему воистину начертано стать последним человеком, то так и
будет. А сейчас можешь убить меня.
Кинжал выпал из рук Мартына. Он попятился от Ксении и уперся спиной в
платяной шкаф.
- Поклянись! - тихо и просительно сказал он.
- Тебе достаточно моего слова! - негромко же ответила Ксения, но
сказано было так, что Мартын словно уменьшился в росте, сгорбился, взгляд
хоть и сделался осмысленным, но в глазах проступила робость. "Кровь нашла
кровь", - прошептал он. На подгибающихся ногах подошел к Ксении и, как бы
присягая в верности, преклонил колено и поцеловал край ее платья. Затем,
пятясь, добрался до двери, виновато глянул на Виктора, воздел руки, словно
призывая небеса или закопченный потолок быть свидетелем его раскаяния, и
так, с поднятыми руками, вышел, распахнув дверь ногой.
- Я вернула тебе имя, Ирина, - сказала Ксения служанке. - Ты
свободна!
Воительница стояла с закрытыми глазами, словно вслушиваясь в себя,
подняла веки и улыбнулась.
- Останусь с тобой, - произнесла она.
- Хорошо, - и движением головы Ксения отослала служанку.
Виктор не шевелился. День был насыщен событиями. Он смутно
догадывался, что вскоре таких дней будет великое множество, о былых
застольях надо забыть, предстоит большая работа.
Он открыл глаза и улыбнулся Ксении.
- Это ты хорошо придумала насчет сына, - сказал он. - Бедняга Мартын!
Устал, наверное пусть отдохнет пару дней.
- Пусть! - улыбнулась Ксения. - Только ты забыл, что я ничего никогда
не придумываю.
- А? - Виктор осекся и замер с раскрытым ртом.
Потом нахмурился.
- Постой, так ты скрывала от меня?!
- Я ничего не скрывала, - терпеливо ответила Ксения. - Ты же помнишь,
сперва мы просто не могли даже поговорить толком друг с другом. А потом
что-то стало мешать, и я решила не торопить события.
- Как его зовут?
- Есть имя, которое я дала. Как зовут теперь - не знаю.
- Надо послать за ним немедленно... - начал было Виктор, но Ксения
закрыла ему рот ладонью.
- Не сейчас! Мне трудно объяснить... Очень больно не видеть столько
лет, почти ничего не знать, но я верю, что, когда свершатся сроки, он
приведет нашего ребенка...
- Опять - он! - Виктор поднялся с места. - Ты хочешь сказать, что наш
сын у Месропа? Но почему он мне ничего не сказал?
- Этого я не знаю.
Скрипнула дверь. Появился Мартын. Ничего не смог прочитать Виктор в
его глазах, только бесконечную усталость.
- Войска построены для присяги, - просипел он.
- Хорошо, - кивнул Виктор.
Мартын исчез.
- Что ж, пора идти.
- Да, - отозвалась Ксения, - пора.
Виктор подошел к окну. Там, внизу, среди зелени садов и рощ, шла
своим чередом жизнь, и горожанам не было дела до того, кто стал
Правителем. Может, так и должно быть - пусть каждый делает свое дело, и
если долг Правителя обеспечить покой и порядок, то он сделает все ради
этого. Если придет нужда посылать войска на усмирение недружественных
соседей, то он сделает и это. Может, когда-нибудь он доберется и до
Западного кордона и посмотрит, что это такое. Но прежде всего он наведет
порядок здесь. Потом найдет своего сына. Потом...
Он смотрел вниз, туда, где дымы поднимались над крышами, где среди
лавок и домов пробирались всадники и пешие, а вокруг темных заросших
островов заброшенных кварталов медленно строился новый... Или старый?
Словом, город, мнивший себя вечным, как и любой из городов мира. Холодная
пустота в душе, ненадолго согретая известием о сыне, теперь наполнилась
заботой, и странное это было чувство. Он понял, что отныне принадлежит не
только себе. Восхитительное понимание истинности бытия, пришедшее вместе с
властью, исчезло. Ему казалось, что невидимая тяжесть давит на плечи. До
сей поры он был одним из колесиков истории. Сейчас он сам будет вращать
жернова судьбы. Он еще не знал, что разницы между тем и другим нет и
никогда не было. Горе тому, кто окажется на его пути, думал он.
Необозримые пространства, что тянутся отсюда от горизонта к горизонту,
неминуемо