Добряков
Сумеречные миры

Хроноагент – 2


Библиотека Старого Чародея, Дополнительная вычитка — Виктор Грязнов
«Добряков В. Сумеречные миры»: Эксмо-Пресс; М.; 2002
ISBN 5-04-009487-6

Аннотация

Кто сказал, что в Средневековье не было летчиков? А если в одном из таких романтических миров вдруг возникает межфазовый переход и отмечается работа мощного дезинтегратора, грозящего миру катастрофой? Хроноагент экстракласса Андрей Коршунов, в прошлом ас, участник воздушных сражений Великой Отечественной, отправляется туда, правда, не на«Яке», а с мечом в руке, чтобы навести порядок. С уверенностью в победе и... без надежды на отдых. Ведь за этой «командировкой» обязательно будет следующая, за ней — ещеодна, куда-нибудь в «горячую точку» в будущем или настоящем, туда, где зафиксирован прорыв Черного Вектора противодействия, сильного и жестокого врага, вознамерившегося захватить тысячи параллельных фаз-миров, коверкая их историю и превращая обитателей впослушных исполнителей своей злой воли.

Владимир ДОБРЯКОВ
СУМЕРЕЧНЫЕ МИРЫ

Глава 1

В заповедных и дремучих
Страшных Муромских лесах
Всяка нечисть бродит тучей,
На проезжих сеет страх.
В.С.Высоцкий

Солнечный луч пробивается сквозь кружево кленовой листвы и падает мне на глаза. Пора вставать, сэр Хэнк.
Я откидываю плащ, некогда красный, а теперь от времени и непогоды ставший почти бурым, с бордовым оттенком. Потянувшись, поднимаю голову с седла, служившего мне вместо подушки, и смотрю, где мой конь. Гнедой пьет из ручья на опушке рощи. Встаю и еще раз потягиваюсь. Подхожу к ручью, умываюсь холодной водой. Солнце уже довольно высоко. Пора пускаться в путь. Беру попону, на которой спал. Седлаю гнедого. Покончив с этим делом, привожу в порядок свой арсенал.
На мне чешуйчатый железный доспех, усиленный на плечах и на груди стальными пластинами. Ноги защищены такими же чешуйчатыми чулками, обшитыми внизу кожей, некогда тоже красной, но теперь потертой до рыжины. Пристегиваю шпоры, надеваю перевязь с мечом: клинок шириной в два пальца и длиной больше метра. Поправляю на поясе кинжал (его я на ночь не снимал), подвешиваю справа от седла секиру, а слева — красный закругленный внизу треугольный щит. По красному полю щита, крестообразно пересеченному железными пластинами, золотом изображены головы драконов и языки пламени. Не иначе, кто-то из предков благородного Хэнка был известным драконоборцем. Рядом с секирой я вешаю лук и колчан со стрелами.
На плечи накидываю плащ, скрепив его на правом плече бронзовой пряжкой, на голову надеваю алый бархатный берет, украшенный пером цапли. Этот берет — единственная новая вещь в моем гардеробе. На переднюю луку седла ставлю похожий на ведро железный шлем с неподвижным забралом, украшенный медными рогами. Натягиваю перчатки и сажусь в седло.
Подъехав к дереву, я беру прислоненное к нему копье. Утверждаю копье нижним концом в правое стремя и опершись на него рукой, трогаю гнедого шпорами. Поднявшись на ближайший холм, останавливаюсь. На горизонте виден Синий Лес. Синий Лес с недавно появившимся Синим Флинном на Желтом Болоте, которого я во чтобы то ни стало должен нейтрализовать. Не болото, понятно, а Флинна. Интересно, а почему, если все кругом «синее», болото «желтое»?
Но моя задача — не разгадать тайну этого природного феномена, а отыскать Флиннову смерть. Бабу Ягу, которая в таких случаях выступает в роли адресного бюро, я здесь вряд ли найду, придется действовать методом «опроса местного населения». Только вот захочет ли оно со мной разговаривать? Скорее всего сразу жрать начнут. Насколько мне известно, Синий Лес — царство всевозможной нежити, весьма жуткой и смертельно опасной. То есть до Синего Флинна еще надо суметь целым добраться. Но в конце концов кто я? Хроноагент или саксофонист? Вновь трогаю гнедого шпорами и спускаюсь с холма. Почти одновременно от опушки леса отделяется человеческая фигура и начинает двигаться мне навстречу.
Вот и «местный житель». Интересно, кто это? Живой или нежить? А если нежить, то какая? Гадая таким образом, я пускаю гнедого рысью. Фигура, идущая мне навстречу, то пропадает за складками местности, то вновь появляется. Не доезжая метров триста до одиноко растущего дерева, я совсем теряю ее из виду. Перейдя на шаг, подъезжаю к дереву и слышу голос:
— Рыцарь, будь милостив, дай глоток воды старому одинокому путнику. Не прогневись.
Под деревом стоит старик с седыми, длинными, ниже плеч, волосами и такой же седой, почти до пояса, бородой. Одет он в какое-то подобие длинной серой рубахи, подпоясанной красным поясом с затейливой белой вышивкой. Спина старика согнута в земном поклоне. Я останавливаю коня и отстегиваю от пояса флягу с вином. Протягиваю флягу старику. Тот молча берет и делает два больших глотка.
— Благодарю тебя, рыцарь, — говорит он, возвращая флягу, — ты вернул меня к жизни. Здесь на расстоянии дня пути нет ни воды, ни пищи, пригодной для человека.
Слезаю с коня и развязываю дорожную суму. Запасы мои невелики. Полковриги хлеба, две луковицы, кусок сыра, размером с два кулака, и сильно похудевший окорок. Раскладываю все это на полотенце, достаю из сумы два оловянных кубка, наполняю их вином и усаживаюсь на корень дуба.
— Садись, отец, подкрепись, раздели со мной завтрак.
— Но здесь и тебе мало, рыцарь.
Вместо ответа я начинаю резать кинжалом хлеб, сыр и стругать окорок. Старик все еще не решается присесть рядом. Вдруг, поймав мой взгляд, он опускается на колени, берет мой кинжал и проводит лезвием по руке. Выступает алая кровь, и старик протягивает мне порезанную руку.
— Вот, смотри!
— Зачем ты это сделал?
— Ты, наверное, проверяешь меня, рыцарь? Нежить не ест человеческой еды, и вместо красной крови у них — желтая, которая кипит на солнце.
— Нет, старик, у меня и в мыслях не было проверять тебя подобным образом. Просто, я вижу, что ты устал и голоден. Прости, что не могу предложить тебе ничего больше.
Старик берет ломоть мяса с куском хлеба и говорит:
— Не тот милосерден, кто голодному псу кость с обильного стола бросает. Милосерден тот, кто делит с голодным псом свою последнюю кость. Но, рыцарь, ведь я же сказал тебе, что до ближайшей воды и пищи — день пути.
Вместо ответа я развязываю кошелек и высыпаю на ладонь две лежавшие в нем золотые монеты.
— Часа через три пути будет постоялый двор. Там ты сможешь подкрепиться поосновательней и передохнуть. Я бы и сам там остановился, но мне не понравился хозяин.
— Я знаю его и давно подозреваю, что он — оборотень.
— Бери же деньги. Там, куда я еду, они мне не понадобятся. А на обратном пути, если останусь жив, то, пока при мне мой меч и копье, я не пропаду.
Старик нерешительно берет монеты, бормоча при этом:
— Милосердие всегда благородно, а истинное благородство всегда милосердно.
— Отец, ты думаешь обо мне лучше, чем я есть на самом деле. Ты проделал долгий путь без пищи и воды. Раз ты его выдержал, то и я выдержу. Тем более что ты шел пешком, а я поеду на коне. Что же касается денег, то я уже сказал тебе, что в Синем Лесу они мне ни к чему.
Старик усмехается, пряча улыбку в бороду, и спрашивает:
— А что привело тебя, рыцарь, в Синий Лес? Не такое это место, куда едут без сильной нужды.
— Если тебе это любопытно, скажу. Я ищу Синего Флинна. Собственно, сам Синий Флинн мне ни к чему и мне нужен его Золотой Меч.
Старик отпивает из кубка, внимательно глядя на меня из-под седых мохнатых бровей. Потом медленно говорит, не сводя с меня взгляда:
— Многие отважные рыцари искали встречи с Синим Флинном и хотели завладеть его Мечом, да только никто из них не вернулся обратно. А в Синем Лесу и его окрестностях появилось множество Черных Всадников. Слышал о них, Рыцарь?
Я киваю.
— Да сохранит тебя святой Жиго от встречи с ними! На что ты рассчитываешь, рыцарь? Да, кстати, я делю с тобой трапезу и не знаю, как тебя зовут. Кого я должен поминать в своих молитвах?
— Меня зовут сэр Хэнк, я из Гомптона.
— Ты рыцарь бухаса Гомптонского?
— Да.
— Я служил в свое время отцу нынешнего бухаса… Меня зовут Лок. Я, конечно, служил ему простым лучником. Так что же заставляет тебя, сэр Хэнк, искать смерти в Синем Лесу? Борода твоя уже тронута сединой, и ты не похож на тех молодых и задорных юношей, что ради улыбки своей дамы готовы вызвать на поединок Князя Тьмы.
— Ты сам уже сказал об этом: нужда. Моему сыну десять лет, а дочери — двенадцать. Жена умерла. Всю свою жизнь я провел в седле под знаменами бухаса Гомптонского и не приобрел на этой службе ничего, кроме ран. Пройдет несколько лет, и для дочери понадобится приданое. А сына уже сейчас надо обучать рыцарскому делу, но мне даже не на что купить ему вооружение. Раньше я мог одержать две-три победы на турнире и получить от побежденных выкуп за коня и доспехи. Но сейчас наш благочестивый король Гумай уже десять лет, как запретил турниры… А если я завладею Золотым Мечом, то я или сам смогу собрать себе отряд рыцарей, или в крайнем случае продам меч своему бухасу.
Старик задумывается, а я, в свою очередь, спрашиваю его:
— Ну, а тебя самого, Лок, что заманило в Синий Лес?
— Я — другое дело. Я ведун и лекарь, а многие травы и коренья, необходимые мне, растут только в Синем Лесу. Ну, а часть из них вообще только на Синем, то есть Желтом, Болоте.
— Ты сказал Синем? Значит, Желтым оно было не всегда?
— Да, сэр Хэнк. Пожелтело оно два года назад, как раз когда появился Синий Флинн. Время от времени над синими мхами болота поднимается желтый туман, и в нем появляются или исчезают разные фигуры. Говорят, что и Синий Флинн появился из такого же тумана над болотом.
«Так!» — отмечаю я про себя, а старый Лок продолжает:
— С тех пор и прозвали Синее Болото Желтым.
— А далеко до него отсюда?
— Не очень. Но, сэр Хэнк, в Синем Лесу прямой путь далеко не всегда самый короткий. Если поедешь прямо, то как раз наткнешься на стойбище ларок. И на этом твой путь кончится. Ларки слопают тебя и твоего коня, вместе с доспехами и седлом. Причем до последнего твоего пальца ты будешь чувствовать, как тебя едят живого. Ты будешь жить до самого конца… Лучше возьми левее, там, правда, много хур, но, если ты не посадишь их к себе на коня, они тебе ничего сделать не смогут. Смотри, не поддавайся на их мольбы. Они умеют упрашивать и умолять. Это прелестные создания, юные девушки в белых платьях. Голоса у них нежные, босые ножки могут свести с ума, глаза дивной голубизны, ручки нежные, словом… — старик выразительно крякает, глаза его блестят. — Но храни тебя святой Жиго взять хотя бы одну из них к себе в седло! После этого тебя уже ничто не спасет. Их тонкие пальчики имеют железную хватку, жемчужные зубки остры необычайно, а прелестные губки мгновенно высосут из тебя полведра твоей крови. Хуры очень опасны, но дорога через их владения хороша тем, что там ты не встретишь Черных Всадников. Они избегают встречаться с хурами. Для хур безразлично, что пить: алую кровь людей или желтую нежити. А встреча с Черным Всадником…
Старый Лок замолкает и качает головой. А я решаю идти напролом.
— Послушай, отец Лок, ты ведь, как я понял, хорошо знаешь Синий Лес и его обитателей. Ответь мне на два-три вопроса.
Лок вопросительно смотрит на меня, и я начинаю расспрашивать:
— Неужели в Синем Лесу нет живых? Он, что, заселен только нежитью?
— Почему же? Есть и живые, но, сэр Хэнк, они хуже нежити. Нежить так уж устроена, ей от природы написано вредить живым, что ж на нее обижаться за это! А вот живые, что обитают в Синем Лесу! Они вступили с нежитью в сговор. Те их не трогают, а они им за это помогают. С волками жить — по-волчьи выть!
— А Синий Флинн, кто он: живой или нежить?
— Если бы это знать наверняка, рыцарь! Никто еще не видел его крови, а те, кто видел, увы, уже никому не расскажут.
— Что же, выходит, он непобедим?
— Я бы этого не сказал. Нет ничего невозможного для мужественного сердца и умелой руки воина. Я ведь повоевал немало, да и ты тоже. Сам знаешь, на всякого непобедимого бойца, как бы ни был он искусен, рано или поздно находится свой победитель. Да благословит тебя на это великое дело святой Жиго, сэр Хэнк! Да, вот только…
Старик задумывается.
— Что “только”? — спрашиваю я.
— Я думаю, что святой Жиго не обидится на меня, если я помогу ему по мере своих возможностей даровать тебе победу. Дай-ка мне твой меч и десяток стрел.
Я обнажаю меч и протягиваю его старику, рукояткой вперед. Старый Лок берет его, взвешивает в руках и одобрительно говорит:
— Хороший меч! Попробую сделать его получше, насколько это в моих слабых силах.
Он достает глиняный пузырек и капает на клинок несколько капель темной жидкости, которая тут же начинает дымиться на поверхности стали. Лок размазывает капли равномерно по клинку, что-то шепча при этом. Ту же операцию он проделывает со стрелами. Я внимательно наблюдаю за его действиями. Возвращая мне меч и стрелы, Лок объясняет:
— Теперь твое оружие может поразить и нежить с таким же успехом, как и живых. Но помни, действие снадобья и заклинаний кончится ровно через два дня. Значит, за это время ты должен разыскать Синего Флинна, сразиться с ним, победить; теперь ты сможешь сделать это, даже если он окажется нежитью, и выбраться из Синего Леса. Запомни еще одно: как только ты поразишь Синего Флинна, ты должен без промедления завладеть Золотым Мечом. Иначе не успеешь ты сосчитать до десяти, как он оживет и убьет тебя.
— Оживет? А если поразить его наверняка? Ведь не бессмертный же он! Должно же быть у него уязвимое место!
— Мне об этом ничего не известно, сэр Хэнк. Даже если у Синего Флинна и есть уязвимое место, я об этом ничего не знаю.
— Жаль. А я-то было подумал, что ты все знаешь об обитателях Синего Леса.
— Синий Флинн — не такой уж давний обитатель Синего Леса, чтобы о нем можно было бы так скоро все узнать… — начинает старик, но, увидев мое удрученное лицо, замолкает.
Хитро посмотрев на меня, он тихо говорит:
— Зато мне известно, кто наверняка знает это.
— Кто же?
— Потан Глупый. Он появился в лесу одновременно с Синим Флинном. Трудно сказать, друг он или враг Синего Флинна, но то, что он глупый и может выболтать все, что знает, это — точно. Надо только суметь разговорить его.
— И как же его разговорить?
— Водой, — увидев мое недоумение, старый Лок поясняет. — Глупый Потан смертельно боится воды, она действует на него, как кислота. Спрысни его и держи над ним флягу с водой, и он расскажет все, о чем ты его спросишь.
— А как его найти?
— Как минуешь рощу с хурами, увидишь три кривые березы. От них бери вправо. Версты через две будет гнездо Потана. Найти его легко. Более мерзко в Синем Лесу никто не воняет.
— Ну что ж, отец Лок, спасибо тебе за все, что ты мне рассказал, спасибо за помощь. Солнце уже высоко, мне пора в путь.
— В добрый час, сэр Хэнк. Да сопутствует тебе удача!
Я сажусь на коня, старый Лок подает мне копье. Жму ему на прощание руку и хочу было тронуться в путь, но он останавливает меня.
— Подожди еще немного, сэр Хэнк. Вот, возьми этот камень, — он протягивает мне что-то, похожее на осколок гранита. — С его помощью ты распознаешь, годится ли тебе пища и вода. Если они безопасны, то камень будет вести себя нормально. Если же эти пища или вода отравлены нежитью, то, как только ты поднесешь к ним камень, с него посыплются искры.
— Благодарю тебя, отец, — говорю я, принимая дар.
— Счастливого пути тебе, сэр Хэнк!
— И тебе легкой дороги, отец Лок!
Я трогаю гнедого шпорами и продолжаю свой путь к Синему Лесу. Отъехав шагов тридцать, оборачиваюсь. Интересно, исчезнет ли старик, как и положено в сказках? Слишком уж неожиданна и удачна была эта встреча. Но нет, старый Лок стоит под деревом, опершись на посох, и глядит мне вслед. Увидев, что я обернулся, он машет мне рукой и медленно идет по дороге.
Скоро тропинка приводит меня к опушке. Перехватив копье за середину, укладываю его вдоль между ушей коня, чтобы не цепляться за ветки, и въезжаю в Синий Лес. Все кругом, даже нижние части деревьев, обросло синими, голубыми, фиолетовыми мхами и лишайниками. Копыта гнедого глухо ступают по этому ковру. В лесу полумрак, невзирая на то, что время уже близко к полудню. Что-то еще не так, необычно, но я никак не могу понять, что именно. Наконец, до меня доходит: не слышно ни щебетания птиц, ни шелеста листвы. Мертвая тишина царит в Синем Лесу.
Шорох. Или нет, показалось? Нет, не показалось. Впереди мелькает чья-то тень. Кто это? Слева из кустов, сверкая красными глазами, вылезает жуткое существо. Тело женщины, вместо рук и ног кошачьи (или скорее тигриные) лапы, а голова, как у крокодила. Чудище клацает зубами и короткими прыжками направляется ко мне. Судя по всему, это — ларка. Я обнажаю меч и разворачиваюсь к ларке правым боком. В этот момент ларка, оттолкнувшись задними лапами, стремительно бросается на меня. Удар меча встречает ее на лету и рассекает голову и туловище почти на треть. Не издав ни звука, ларка валится на землю, окрасив ее дурно пахнущей желтой кровью, которая обильно хлещет из разрубленного тела.
Так, значит, близко стойбище этих тварей. Старый Лок советовал обойти его слева. Лучше последовать его совету. Если этих милых созданий окажется хотя бы несколько особей и они атакуют меня с разных сторон, то дальше мне ехать уже не придется. Поворачиваю налево. Впереди между деревьями виден просвет, наверное, поляна. Так и есть. Но на ее противоположном краю меня вроде как кто-то ждет. На рослом черном коне — могучая фигура в черном плаще, под черным шлемом с черными перьями. Черный Всадник!
Едва я выезжаю из леса, как Черный Всадник, нацелив копье, скачет прямо на меня. Мне ничего не остается, как, надев на руку щит и взяв копье на упор, поскакать ему навстречу. Шлем надеть я просто не успеваю. Мы сшибаемся в центре поляны. Черный Всадник оказался могучим противником не только с виду. От моего удара он даже не качнулся, я же на себе чувствую солидную мощь его копья, которое ломается на три части. Свое копье отбрасываю в сторону. Выбить такого рыцаря из седла нечего и думать, а как оружие против нежити копье бесполезно. Я обнажаю меч. Черный Всадник бросается на меня с хриплым криком. Наши мечи звенят, высекая искры. Да, неслабые ребята выступали в свое время соискателями Золотого Меча. Но и я тоже — не подарок! Резким ударом отбиваю меч Черного Всадника вниз и тут же быстрым круговым движением бью его по шлему. Голова Черного Всадника отлетает прочь, а тело тяжело обрушивается на землю.
Из предосторожности, прежде чем пуститься в дальнейший путь, надеваю шлем. Кто знает, сколько еще этих Черных Всадников попадется мне на пути. Но вместо Черного Всадника мне попадается хура. Поначалу я теряюсь, и, если бы не предостережение старого Лока, здесь бы я и остался. Хура оказалась прекрасной, нежной, юной девушкой лет шестнадцати. Длинные светлые волосы ниспадают почти до талии. Тонкая белая сорочка до колен почти не скрывает прелестей девичьей фигурки. В больших голубых, как сапфир, глазах можно «утонуть», а голос… Словно все флейты мира собрались в оркестр, когда, выйдя на тропинку, заговорила хура:
— Рыцарь! Слава тебе, моему избавителю! Ты победил его, я все видела. Мой враг, похитивший меня из родного дома, убивший мою матушку и моего отца, повержен тобой! Его дерзкая голова откатилась вон в те кусты! Я отмщена! Слава тебе, рыцарь! Будь же милосерд до конца! Помоги мне добраться до дому. Три дня проклятый Всадник держал меня без еды и без отдыха. Он ждал, что я сама отдамся ему за кусок хлеба! Но теперь его нет, и я — твоя! Я буду для тебя, кем ты пожелаешь: женой ли, любовницей ли, наложницей… Не оставляй меня, рыцарь! Умоляю тебя!
С этими словами хура хватается за стремя и бежит рядом со мной. Я пришпориваю гнедого, и хура, не удержавшись на ногах, какое-то время еще тащится по земле, но в конце концов отцепляется. Поднявшись на колени, она еще долго умоляет меня своим чарующим голосом вернуться и подобрать ее. Еще четыре хуры встречаются мне на пути. Две из них, чтобы соблазнить меня, срывают с себя сорочки, демонстрируя свои прекрасные тела, предлагая себя тут же, лишь бы я взял их в седло.
Но вот впереди вижу три кривые березы. Пора искать Глупого Потана. Беру вправо и очень скоро чую, что или сам Потан, или его логово довольно близко. Тот еще запашок! По-моему, этот Потан не только никогда не моется, но еще и страдает несварением желудка. Да! Вода… Надо же добыть воды, он только ее и боится. Я оглядываюсь. Слева, сзади что-то вроде родника. Интересно, что это за вода? Камень старого Лока не реагирует. Странно, старик говорил, что здесь на день пути не найти ни еды, ни воды… Скорее всего он просто испытывал меня.
Вода, булькая, заполняет флягу, и я, ориентируясь по запаху, как по радиопеленгу, двигаюсь на поиски Глупого Потана.

Глава 2

Там и звуки и краски не те,
Только мне выбирать не приходится.
Очень нужен я там, в темноте.
Ничего, распогодится!
Там чужие слова, там дурная молва,
Там ненужные встречи случаются.
Там сгорела, пожухла трава,
И следы не читаются,
В темноте.
В.С.Высоцкий

С чего все началось? Откуда все пошло? Не с того ли момента, когда я после спора с Магистром и безобидной реплики Лены: «С начала» — задумался над тем, что она имела в виду. Я тогда предположил наличие прямых переходов между низкочастотными фазами. Их характеристики настолько близки, что осуществление и поддержание таких переходов не потребует больших энергетических затрат. Это все может происходить за к счет каких-либо флуктуации темпорального поля.
С первого взгляда эта идея показалась сумасшедшей даже Лене и Магистру. Но Сектор Хронофизики подтвердил правомерность моей гипотезы. А через несколько дней Ричард, начальник отдела Сектора Наблюдателей, выдал нам первые координаты предполагаемых прямых переходов. И мы с Андреем отправились в Реальные фазы в разведку боем.
Или все началось раньше? Когда мы с Андреем завершили курс обучения, сдали все экзамены и зачеты, прошли курс морально-психологической подготовки и, вернувшись из Лабиринта, сидели за ужином, организованным в нашу честь?
Катрин тогда сказала:
— Моя группа обнаружила какое-то странное наличие очень больших и опасных аномалий в области низких и высоких хроночастот. Причем вектор опасности явно устремлен в сторону нашей нуль-фазы.
Позднее она назвала это явление Черным Вектором Противодействия — ЧВП. А при выполнении своего первого задания в ранге Бакалавра и хроноагента экстра-класса я столкнулся с этим ЧВП напрямую.
Нет, скорее всего началось все тогда, когда я очнулся на столе в пункте внедрения, и первым человеком, которого я здесь увидел, оказалась Лена. Именно она по команде Магистра извлекла мою Матрицу из сознания летчика Андрея Злобина за мгновение до того, как ведомый его рукой горящий «Як» был готов врезаться в немецкое бензохранилище. Сейчас я уже привык к внедрениям и резким переходам из одного состояния в другое. А тогда…
Я почувствовал себя на том свете, и Лена показалась мне ангелом или демоном. Понимай, как нравится. Впрочем, в ней всегда сочеталось и ангельское, и демоническое. А как я возмущался, когда Магистр объяснил мне, что дорога в мое время для меня навсегда закрыта! Как я возмущался тем, что мне предлагали делать! Вмешательство в дела других фаз! Коррекция исторического процесса и так далее. И только Лена: ее беседы, ее такт и ее любовь; да, наша любовь сыграла в моем решении не последнюю роль.
Первое свое задание я выполнил, еще не начав обучения, и сразу же напортачил. Я тогда еще не имел никакого представления о том, что все действия хроноагента в Реальных фазах тщательно рассчитываются во избежание отрицательных последствий. Вместо того чтобы ни на йоту не отклоняться от задания, которое сформулировал мне Магистр, я проявил инициативу. Сейчас я усмехаюсь, вспоминая свою наивность. Подумаешь, сдал ФБР резидента итальянской разведки! Хорошо, что обошлось без серьезных последствий. Вправив мне мозги, Магистр запряг меня в учебу. Как я умудрился за столь короткий срок переварить такой объем информации и сдать столько зачетов и экзаменов? Впрочем, без помощи Лены и Магистра я бы никогда не справился с этой бездной премудрости. Особенно с темпоральной алгеброй.
А еще вернее, все началось 4 мая 1941 года, по летосчислению той фазы, куда по ошибке магистр забросил мою Матрицу. Все произошло случайно. А ошибку заметили только тогда, когда менять что-либо было поздно.
Короче говоря, заснув в номере гостиницы в 1991 году, я проснулся в той же гостинице, но в мае 1941 года. Я едва не сошел тогда с ума. И сошел бы. Но Магистр вступил со мной в контакт, объяснил ситуацию и обрисовал то задание, которое я волей случая должен был теперь выполнять. Нельзя сказать, что я пришел в восторг, но деваться мне было некуда, разве что в дурдом или под трибунал. Так я почти на полгода (и каких полгода!) стал Андреем Злобиным , летчиком-истребителем 129-го авиаполка в составе дивизии особого назначения.
Началась война, началась боевая работа. Мы делали от четырех до шести вылетов в день. Дивизии поручали самые тяжелые и опасные операции. И мы с ними справлялись. Правда, многое приходилось осваивать на ходу. Я составлял исключение, мне было легче, чем другим. Еще в летном училище я освоил тактику ведения воздушного боя, выработанную Сафоновым, Покрышкиным, Глинками, Кожедубом и другими асами минувшей для меня войны. И по мере возможностей я передавал этот опыт своим новым товарищам.
Все то время, пока я находился в 41-м году, я ломал себе голову над неразрешимой проблемой. Если все складывалось совсем не так, как я знал, то почему это никоим образом не отразилось на нашей истории, точнее, на сегодняшнем дне. И только когда я попал в Монастырь, Магистр объяснил мне, что я действовал не в своем Мире, а в другом, который отставал от моего ровно на пятьдесят лет.
На войне, как на войне. Там царят смерть и слепой случай. Только они постоянны и непреложны. Все остальное зыбко, преходяще и краткосрочно. Так краткосрочно и зыбко оказалось мое счастье, которому завидовал, за которое радовался и которое берег весь наш полк. В день, который мы с Ольгой назначили для нашей свадьбы, случайная бомба, сброшенная с «Юнкерса», удирающего от истребителей, попала в дом, где была развернута операционная полевого госпиталя нашего корпуса. Военврач Колышкина Ольга Ивановна в этот момент оперировала.
Я остался в 41-м году один. Теперь меня, кроме долга, ничего здесь не удерживало. Кроме долга и мести за свою жену и своего не успевшего родиться ребенка. Но и сам я воевал и мстил недолго.
В бою над Рославлем немцы подожгли мой «Як». Падая в горящей машине, я вдруг заметил то самое замаскированное бензохранилище, которое и было главной целью нашей атаки на станцию. Не раздумывая, я направил горящую машину на емкости с бензином. Я только успел крикнуть ребятам на прощание: «Мирр-р вашему дому!» — и очнулся уже в Монастыре, на столе, под любопытным взглядом Лены.
Вот, пожалуй, именно с этого все и началось. Да, именно с этого. И стал волей Времени Андрей Коршунов, старший лейтенант ВВС, хроноагентом экстра-класса.

Глава 3

Macb. I bear a charmed life, which must not yield To one of woman born.
Macd. Despair thy charm; And let the angel whom thou still hast served Tell thee, Macduff was from his mother's womb Untimely ripped.
W. Shakespeare

Макбет: Я защищен заклятьем от любого, кто женщиной рожден.
Макдуф: Так потеряй надежду на заклятье! Пусть твой демон, которому служил ты, подтвердит: до срока из утробы материнской и был вырезан Макдуф, а не рожден!
В. Шекспир.

Вонь становится нестерпимой. Я уже не раз мысленно поблагодарил организаторов испытания в Лабиринте, когда наконец увидел гнездо Глупого Потана. Это грубое сооружение из веток и мха на старой сосне, метрах в пяти над землей.
Под сосной сидит сам хозяин гнезда и источник «аромата». Я присматриваюсь. Ну и мразь! Голое, лишенное всякой растительности, грязно-розовое с серо-синими пятнами тело, напоминающее кошачье, но без хвоста. Голова почти человечья, нет, скорее обезьянья, такого же цвета, как и тело, но обросшая рыжими патлами. Потан смотрит на меня весьма неодобрительно, при этом он чешет шею задней лапой, выставляя на обозрение свой грязный, весь в отвратительных язвах зад, и что-то бормочет.
— Эй! Глупый Потан! Я приехал поговорить с тобой.
Вместо ответа Потан показывает мне свой длинный желтый в синих пятнах язык и, ворча что-то неодобрительное, лезет к своему гнезду.
— Стой! Так гостей не принимают!
Потан оборачивается, снова показывает мне язык и шипит:
— Я тебя не звал. Убирайся, а то обдрищу, не отмоешься!
Ах, так! Достаю из колчана стрелу, «заговоренную» старым Локом, накладываю ее на лук и прицеливаюсь в грязную розовую задницу. Потан презрительно ухмыляется и снова показывает язык. С большим удовольствием я бы выстрелил именно в этот язык. Но как раз язык-то его и нужен мне целым и невредимым. Тренькает тетива, Потан с визгом рушится на землю и принимается грызть древко стрелы, вонзившейся в его задницу. Не спеша схожу с коня, готовлю две ременные петли, связываю Потану задние и передние лапы и лишь тогда с наслаждением даю ему хорошего пинка.
— Ну что, будешь со мной разговаривать?
— Пошел ты к паркам!
— Тем хуже для тебя. Я думал, мы договоримся, теперь не обижайся.
С этими словами я отстегиваю флягу и вынимаю пробку. Потан замолкает и с нескрываемым ужасом следит за моими действиями. Несколько наклонив флягу, лью воду тоненькой струйкой ему на брюхо. Потан взвывает, словно я всадил в него нож.
— Что тебе надо? Зачем ты мучаешь меня?
— Я же сказал, что хочу поговорить с тобой.
— Спрашивай, отродье хуры, я отвечу.
— Ты знаешь Синего Флинна?
— Знаю! И если ты его ищешь, то жить тебе осталось недолго.
— Где его найти?
— По этой тропе доедешь до Желтого Болота, там остановись и протруби в рог четыре раза. Потом жди. Синий Флинн сам найдет тебя, к моей радости.
— Ну, а куда его надо поразить, чтобы он больше не встал?
— Ишь, чего захотел, отродье шмони!
Снова беру флягу и выразительно встряхиваю ее, но Потан упрямо мотает головой. Тогда я лью воду на то место, куда вонзилась стрела. Потан верещит, потом начинает быстро и хрипло говорить:
— Когда поразишь его, неважно куда, быстро, быстрее, чем успеешь сосчитать до десяти, сними с него венец с рубином…
Потан замолкает.
— Дальше! — требую я.
Потан упрямо молчит, и я снова поливаю его рану водой. Потан воет и, тяжело дыша, прерываясь, говорит:
— Возьми венец… иди влево… по краю болота… — при этом глаза Потана глядят на меня с жуткой ненавистью. — Увидишь две ели на болоте… между ними… клубится желтый пар… подойди как можешь ближе к ним, — желтые глаза горят злобой, — и швырни венец между елями… Ну, отстань же от меня, сын Пажи!
Молча разрезаю кинжалом ремни и сажусь на коня.
— Прощай, Потан. Полезай в свое гнездо и зализывай себе задницу. Впредь будь посговорчивее!
— Чтоб тебе Синий Флинн башку отстриг! Быть тебе Черным Всадником до Страшного Часа!
— Спасибо за пожелание. И тебе — всего наилучшего!
Я трогаю поводья и, не обращая внимания на угрозы Потана, скачу в указанном направлении. Вот и болото. Сняв шлем, трублю четырежды в рог, затем снова надеваю шлем и жду. Ждать приходится недолго. Скоро слева слышится тяжелый топот копыт, и на поляну выезжает на вороном коне рослый всадник в синем бархатном плаще.
— Кто ты? — спрашивает он.
— Я рыцарь Хэнк из Гомптона, а ты кто такой?
— Я тот, кого называют Синим Флинном. Зачем ты сюда пришел и зачем вызвал меня?
— Мне нужен твой Золотой Меч, Синий Флинн.
— Сэр Хэнк! Золотой Меч — опасная игрушка. Он еще не показал всего, на что он способен, и ждет своего часа. Лучше оставь мысль завладеть им и возвращайся в Гомптон. Там ты до конца жизни будешь знаменит тем, что проехал Синий Лес, встретился и разговаривал со мной, но при этом остался в живых.
— Нет, Синий Флинн. Мне нужен Золотой Меч, и я возьму его, отдашь ты мне его или нет.
— Ну, раз тебе, сэр Хэнк, не терпится пополнить ряды Черных Всадников, попробуй взять Золотой Меч из моих рук!
С этими словами Синий Флинн надевает цилиндрический, островерхий шлем. Я обращаю внимание, что в забрале шлема имеется гнездо, для того чтобы камень с шипами на лбу Флинна был снаружи.
Мы сшибаемся в центре поляны. Копья наши ломаются, но мы остаемся в седлах. Как молния сверкает Золотой Меч в руке Синего Флинна, и мгновение спустя наши клинки со звоном сталкиваются в воздухе. Меня хорошо научили биться на мечах в школе хроноагентов, но сейчас мне кажется, что Синий Флинн учился там же. Он оказался весьма искусным бойцом, и все мои попытки одолеть его наталкиваются на непробиваемую защиту. В свою очередь, он, казалось, удивлен тем, что никак не может поразить меня, и тем, что я довольно опасно атакую его.
Меч звенит о меч или глухо ударяется о щит. Кони храпят, мы с Синим Флинном тяжело дышим и чертыхаемся. Внезапно Синий Флинн ловит мой меч на движении сверху вниз и резким ударом выбивает его из моей руки. Но при этом конец моего клинка ударяет его по правому бедру и разрубает доспехи. Из раны выступает кровь. Красная! Значит, Синий Флинн — живой! Я быстро отскакиваю в сторону и отцепляю висящую у седла секиру.
Мы снова сходимся. Видимо, в обучении Синего Флинна рыцарскому делу был допущен серьезный пробел. Против секиры он защищается не так успешно, как против меча. Несколько хороших ударов, которые он принимает на щит, заставляют его потерять стремя. Я не упускаю случая и еще двумя ударами выбиваю его из седла.
Оказавшись на земле, Синий Флинн тут же вскакивает на ноги и сближается со мной. Он вновь показывает свое искусство бойца. Пытаюсь поймать его под свою правую руку, вооруженную секирой. Он же, под мордой моего коня, все время уходит влево, пытаясь ударить меня острием Меча снизу. Против таких ударов щит бесполезен. Покрутившись против часовой стрелки в смертельном па-де-де с Синим Флинном, я принимаю решение.
Спешившись, готовлюсь к изнурительному бою двух равных противников. Победителем в этом бою будет тот, у кого останется больше сил, кто дольше выдержит. На моей стороне то преимущество, что Синий Флинн быстрее должен потерять силы, вместе с кровью, что продолжает течь из раны в бедре.
— Ты ранен, перевяжись, — предлагаю я.
— Думай лучше о себе и защищайся, — хрипит Синий Флинн.
Вновь звенит оружие: слышны гулкие удары о щиты и звонкие стали о сталь. Да, Синий Флинн заметно сдал. И хотя у меня самого ноют плечи и поясница, а под доспехами я весь мокрый, хоть выжимай, Синему Флинну заметно хуже. Его удары уже утратили точность и стремительность. Щит под секиру он подставляет, уже не пытаясь отбить удар, а только защищаясь.
Вдруг он пропускает боковой удар моей секиры и, только резко присев, успевает уйти от смертельной раны. Секира ударяет его по навершию шлема, и Синий Флинн, оглушенный, шатается. Следующий удар секиры разрубает ему наплечник и повергает на землю. Секира глубоко вонзается ему в грудь с правой стороны. Мох под ним быстро окрашивается кровью.
Помня «наставления» Глупого Потана, я быстро срываю с Синего Флинна шлем и снимаю обруч с красным камнем и шипами. Когда обруч оказывается в моих руках, мне кажется, что в камне что-то щелкает и он как бы вспыхивает. Интересно, показалось или нет?
Смотрю на Синего Флинна. Лицо его бледно, глаза закрыты. Бледность лица подчеркивают черные, как крыло ворона, волосы. Черты лица, еще не тронутые смертью, правильные и не лишены приятности. Высокий лоб, тонкий прямой нос, ни усов, ни бороды. Волевой подбородок. Я не проверяю, жив ли он. Секира — не меч. Страшная рана, развалившая его почти на треть, не оставляет никаких сомнений на этот счет.
Золотой Меч лежит на земле. Беру его в руки. Клинок не отличается ничем особенным, разве что по стали идет затейливый узор, напоминающий таинственные письмена. Рукоятка действительно золотая, богато отделанная рубинами. Два камня красуются по концам крестовины, один — в центре, где начинается клинок. Сама рукоятка украшена углубленными в нее рубинами помельче, по четыре с каждой стороны, друг против друга. Венчает рукоятку еще один рубин, самый крупный. Странный Меч. Мне кажется, что рубины, углубленные в рукоятку, напоминают клавиши. Для пробы нажимаю верхний камень. Так и есть! Он чуть подается внутрь.
Рубины на крестовине начинают светиться, а по клинку пробегает волна синего света. Что бы это значило?
Тут я вспоминаю, что не довел до конца то, о чем говорил Глупый Потан. Сажусь в седло и еду вдоль края болота, рассматривая на ходу венец. Чем больше я в него всматриваюсь, тем больше он ассоциируется у меня с приемно-передающим устройством. Захватить бы его вместе с Золотым Мечом в Монастырь! Но об этом нечего и думать.
Вот и две ели. Между ними густо клубится желтый пар. Ближе чем на десять метров подъехать невозможно. Вода доходит гнедому до холки. Достаточно. Венец летит в желтый пар. Там что-то сверкает. Или показалось? Нет. Вроде бы ничего особенного. Но не успеваю я доехать до берега, как меня окликает чей-то голос:
— Эй, сэр Хэнк!
Резко оборачиваюсь. На том месте, откуда я кинул венец, стоит всадник, одетый точно так же, как Синий Флинн. Лица в клубах тумана я разглядеть не могу. А всадник продолжает:
— Оставь на берегу Меч и поезжай туда, где ты бился с Синим Флинном. Там ты найдешь кожаный мешочек. Того, что в нем, тебе хватит, чтобы безбедно прожить до конца жизни и обеспечить своих детей. Только оставь Меч и не играй им. Эта штука не для тебя. Оставь Меч в покое, тебе говорят!
Пока он разглагольствует, я направляю Золотой Меч острием на него. Короткий угрожающий взмах, и неожиданно голова и правая рука всадника отделяются от туловища, и все это вместе падает в воду.
Вот это да! Меч-то стал лазером! Вспоминаю эпизод из будущего этой фазы, который мы просматривали у Магистра при подготовке к внедрению. Там Синий Флинн одним взмахом Меча валил целые ряды врагов. Теперь все ясно, точнее, ясно мне как хроноагенту, а не рыцарю Хэнку. Да, любопытный Меч. А что делают другие клавиши? Плеск воды отвлекает мое внимание от изучения Меча. Разрубленный лазером всадник стоит по грудь в воде, целый и невредимый, достает что-то из-за пояса и говорит:
— Ну, сэр Хэнк, зря ты так! Я же тебя предупреждал, не балуйся с Мечом! Теперь пеняй…
Не даю ему договорить. Пока он говорил, я успел разглядеть у него на голове венец Синего Флинна! Еще один взмах Меча, на этот раз прицельный. Луч лазера рассекает рубин венца вместе с головой, на которой он красуется. Слабый взрыв, малиновая вспышка, и снова вода смыкается над пришельцем, теперь в этом уже нет сомнений, из другой фазы. Жду еще минут десять, держа лазер наготове. Ничего. Впрочем, я был в этом уверен. Ведь я уничтожил прибор связи и, по всей видимости, аппаратуру, облегчающую межфазовый переход. Первый-то раз я сам перебросил его туда…
Ну и Потан! Глупый, глупый, а умный! Ловко придумал, как отомстить мне. Интересно, а как бы повел себя в данной ситуации настоящий рыцарь Хэнк? Время с ними! Займемся Мечом.
Очень быстро я устанавливаю, что если одна клавиша придает Мечу какие-то свойства, то противоположная возвращает его в обычное состояние. Итак, первая клавиша — лазер. Вторая клавиша заставляет клинок сначала искриться синими звездочками и оставляет на нем как бы серебристый налет. Я осторожно взмахиваю Мечом несколько раз, ничего. В раздумье подхожу к валуну, обросшему синим мхом, и ковыряю его концом Меча. Что такое! Вместе с мхом отваливается приличный кусок камня. Беру секиру, кладу ее на валун и ударяю Мечом. Меч легко отрубает кусок стального лезвия и кусок валуна. На клинке — ни малейшей зазубрины! Я стучу по клинку ногтем. Похоже, что это монокристалл… Ничего себе!
Странно, почему Синий Флинн в бою со мной не воспользовался суперсвойствами своего Меча? Очень странно, тем более ему самому уже было ясно, что бой со мной он проиграл. Надеялся на то, что его «восстановят»? Маловероятно. Ладно, оставим это «за скобками». Пока. Что там еще скрыто в Золотом Мече?
Третья клавиша делает клинок почти прозрачным. Только сиреневые искры, пробегающие по нему, дают представление о его существовании. Осторожно повожу клинком. Расколотый валун, на который в это время направлен Меч, исчезает, будто его и не было! Ого! Игрушечка еще та. Явно не для этой фазы.
Что там дальше? Последняя клавиша. По клинку пробегают желтые волны, и все. Движения клинка никаких эффектов не производят. Сзади слышится шорох. Резко поворачиваюсь и вижу, как две темные фигуры на четвереньках удирают в глубь леса. Ларки. Похоже, последняя клавиша сделала Меч опасным для нежити. Надо будет проверить.
На поляне, где я оставил поверженного Флинна, возле его тела сидят в ожидании чего-то три гориллоподобные твари. Увидев меня, они настораживаются.
— Прочь отсюда! — кричу я на них.
Они угрожающе ворчат, но вид обнаженного Золотого Меча действует на них как лесной пожар. Их как ветром сдувает.
Посмотрев еще раз на убитого, я решаю похоронить его. Как бы жестоко ни поступал он сам с побежденными, у меня не поднимается рука сделать его самого Черным Всадником. Да и слишком уж опасен будет он в этой роли. Своим мечом и щитом Синего Флинна я рою могилу, в которую сбрасываю тело убитого. Над холмиком водружаю щит Синего Флинна. Интересный рисунок на щите: в центре синего фона — черный ромб, в нем — синий глаз; и от него в углы щита расходятся черные молнии.
Отдав поверженному врагу последние почести, пускаюсь в обратный путь. Золотой Меч держу обнаженным, положив его клинком вперед между ушей гнедого. Меч в режиме «антинежити». Хуры, ларки и прочая нечисть, названия которой я не знаю, с визгом разбегаются прочь. Но я не обращаю на них внимания. Размышляю о том, что, завладев Золотым Мечом, я делаю весьма опасный подарок этой фазе. Кто знает, в чьи руки он здесь попадет. Надо что-то придумать, но что?
Эти размышления прерывает мерзкий запах, ударивший в нос. Глупый Потан! Вот с кем мне еще надо посчитаться в Синем Лесу. Увидев меня, Потан неуклюже — мешает рана — карабкается на свое дерево и скрывается в гнезде. Перевожу Меч в режим лазера и одним взмахом срубаю сосну. Гнездо Глупого Потана рушится на землю, Потан вскакивает и пытается на четвереньках скрыться в кусты, но я быстро настигаю его. Взмах Меча, переключенного уже в режим «антинежити», и перерубленная пополам мерзкая тварь прекращает свое гнусное существование.
Из Синего Леса я выезжаю уже без приключений. Если не считать того, что на самой опушке мне встречается Черный Всадник. При виде Золотого Меча он резко поворачивает коня и скрывается в чаще.
Пока я еду до постоялого двора, меня не оставляют мысли о том, как сделать Золотой Меч менее опасным для обитателей этой фазы. При виде хозяина этого заведения, стоящего в дверях, мне приходит в голову идея.
— Привет, хозяин!
— Здравствуй, доблестный рыцарь! Не остановишься ли ты у нас? День уже клонится к вечеру, а путь твой далек.
— Я бы с удовольствием, — отвечаю я, спешиваясь, — но у меня нет ни медной монеты.
— Доблестному рыцарю я поверю и в долг, лишь бы он оказал мне честь остановиться у меня под крышей.
— Все, что я имею, — неторопливо продолжаю я, отлично понимая, что кроется за гостеприимством оборотня, — это мой Меч.
С этими словами, положив руку на рукоятку, нажимаю на клавишу «антинежити». Хозяин, прервав свои излияния, не отрываясь, смотрит на Меч и отступает в дверной проем. Я продолжаю наступать на него, обнажив Меч наполовину из ножен.
— Хочешь взглянуть на него?
Хозяин завывает, потом вдруг падает на пол и начинает кататься, разбрызгивая клочья пены. Я уже было хочу прекратить его мучения, когда внезапно на месте хозяина вижу обросшую рыжей и черной шерстью помесь гиены и небольшого тигра. Он неожиданности я немею, а тварь, клацнув на меня зубами, выскакивает за дверь и, завывая, скрывается в направлении Синего Леса.
Ну, что ж, дело сделано. Прохожу к стойке, где еще вчера приметил шкатулку с деньгами. Высыпав ее содержимое, выбираю шесть золотых монет подходящего размера. Оселком для заточки меча отшлифовываю одну сторону каждой монеты. Получившиеся «заглушки» аккуратно вставляю в рукоятку поверх рубиновых клавиш. Оставляю только клавишу «антинежити», пригодится и сэру Хэнку. Едва я кончаю с этим делом, как сзади раздается женский голос:
— Доблестный рыцарь заночует здесь или продолжит свой путь ночью?

Глава 4

Идет охота на волков, идет охота…
В.С.Высоцкий

Я резко оборачиваюсь. В дверях, улыбаясь, стоит высокая и стройная молодая девушка с длинными рыжими волосами. Она одета как служанка. Так как я не отвечаю, она продолжает:
— Не советую пускаться в путь на ночь глядя. Лучше переночуй здесь. Хотя хозяина нет, но я его успешно заменю: приготовлю и ужин, и постель, и коню твоему дам все необходимое.
А я продолжаю молчать, пристально всматриваясь в странные искры, то вспыхивающие, то гаснущие в ее синих глазах. Медленно протягиваю руку к Мечу и нажимаю оставшуюся незакрытой клавишу, не отводя от Девушки внимательного, изучающего взгляда.
По клинку пробегает волна желтого света, он становится страшным оружием против нежити. Я жду реакции, но она превосходит все мои ожидания. Девушка подходит к столу, улыбается, протягивает руку и проводит пальцем по лезвию. Все так же улыбаясь, она протягивает мне палец с выступившей на нем каплей красной крови. Облегченно вздыхаю. Слава Времени! Хурам, ларкам, потанам, оборотням и прочей нечисти, кажется, пришел конец. Я снова среди нормальных, живых людей!
— Так ты — служанка этого постоялого двора? — спрашиваю я.
— Да, и у меня все получится не хуже, чем у самого хозяина.
— Думаю, что отныне хозяйкой станешь ты. Хозяин убежал и не вернется.
— Вернется, — с грустной улыбкой отвечает девушка. — Он вернется, я знаю это наверняка. И вернется он, как только взойдет луна.
— Поэтому ты и уговариваешь меня остаться здесь на ночь?
— Да. Ведь у тебя, рыцарь, Золотой Меч, — она кивает в сторону клинка, — а это единственное оружие, которого они боятся.
— Кто они?
— Оборотни.
— Так ты знала, что хозяин — оборотень?
— С самого начала.
— И не уходила отсюда! Как долго ты здесь работаешь?
— Уже три недели.
— Ты отважная девушка!
Девушка смущенно пожимает плечами и снова улыбается.
— Так ты останешься?
— Конечно! Не бросать же тебя на съедение оборотню.
Она опять загадочно улыбается, кивает и идет хлопотать на кухню. Очень скоро она накрывает на стол. Наливая в кубки вино, она спрашивает:
— А как вас зовут, рыцарь? Должна же я знать, с кем мне приходится делить ужин.
— Я — Хэнк, рыцарь из Гомптона.
— А меня зовут Эва. Я — нагила из Стокса.
— Нагила!
Память Хэнка подсказывает мне: нагилы — это феи, но не простые феи, а феи-воительницы, посвятившие свою жизнь борьбе с темными силами и их всевозможными проявлениями.
Я еще раз внимательно смотрю на нее. Теперь мне понятны искры, вспыхивающие в ее глазах.
— Ты, говоришь, знала, что хозяин — оборотень?
— Знала с самого начала. Я и прибыла сюда с целью освободить от него это место. Этой ночью я бы уничтожила его. Но твое появление, сэр Хэнк, спутало все карты.
— Прости, если так.
— Не за что. Ты же не знал этого, а твой Золотой Меч все равно сделал бы свое дело. Оборотни слишком хорошо его знают. Беда в том, что моя сила сможет проявиться ровно в полночь, а оборотни придут за час до этого.
— Ты говоришь, оборотни? Значит, он будет не один?
Эва кивает.
— Беда еще в том, что я могу разом уничтожить не больше пяти оборотней, а их придет никак не меньше семи. Тебе придется выдержать с ними бой, пока я не смогу прийти к тебе на помощь.
— Сразу с семью? — я с сомнением качаю головой, вид оборотня вызывает у меня ассоциацию с парками.
— Тот, кто победил Синего Флинна и отнял у него Золотой Меч, должен ли бояться семерых оборотней?
Смотрю на Эву. Девушка тоже смотрит на меня. Она «заводит» меня, как рыцаря Хэнка, не подозревая, конечно, что я — выходец из другого времени.
— Сколько еще времени до восхода луны?
— Около двух часов.
— Еще есть время подумать…
— Биться или нет?
Я согласно киваю, составляя в уме темпоральные уравнения. Бой с оборотнями и оказание помощи нагиле в отвоевании этого постоялого двора у нежити уже серьезно выходят за рамки моего задания.
Эва смотрит на меня выжидающе, а я наливаю в кубок вина, мысленно пожалев, что эта фаза еще не знает ни кофе, ни чая, ни компьютеров. У меня никак не укладываются в систему две нелинейности. Одна, обусловленная тем, что я знал: хозяин — оборотень. Вторая — тем, что я не знал, что служанка постоялого двора — нагила. С видом глубокого раздумья отпиваю вино, лихорадочно вычисляя при этом детерминант системы уравнений.
Эва встает и подходит к окну. На дворе уже сумерки. Если детерминант получится отрицательным или, не приведи Время, мнимым, то мы еще успеем вместе с ней доехать до селения километрах в пятнадцати отсюда. Впрочем, согласится ли она на это? Ведь она — нагила! Но не могу же я бросить ее здесь одну, беззащитную против семи оборотней! Но если детерминант… Если я натворю здесь дел, то быть мне в Хозсекторе пожизненно. В схлопку все! Займемся значением детерминанта. Детерминант получается очень близким к нулю, но все-таки положительным, не отрицательным и не мнимым, это — главное! Я еще раз проверяю себя. Все правильно. Наливаю вина себе и Эве.
— Выпьем. За нашу победу!
Эва быстро осушает кубок и вздыхает с облегчением.
— Значит, решил?
— Да. Мы будем драться, сколько бы их ни было.
— Я была уверена, что ты не откажешься.
— Почему?
— Такие доблестные рыцари, как ты, никогда не отказываются от возможности совершить еще один подвиг.
— Вот тут ты и ошиблась, Эвичка. Я далеко не такой доблестный рыцарь, как ты думаешь. Мне надо было добыть Золотой Меч. Это было трудно, но я это сделал. Зачем мне сейчас лишние осложнения? Если оборотни растерзают нас, что весьма вероятно, этот Меч даже не дойдет до людей. Оборотни утащат его назад в Синий Лес. Словом, — вздыхаю я, — решение драться я принял только минуту назад и, признаюсь, принял его нелегко.
— Спасибо, — тихо говорит Эва.
— За что?
— За то, что сказал правду. Теперь я уже не буду сомневаться в тебе во время боя. Те, кто трудно принимает решение, уже не отступят. А те, кто быстро вспыхивают, легко и гаснут.
Мы с Эвой выходим на крыльцо, присаживаемся рядом и молча вглядываемся в сгущающуюся темноту. Вот становится светлее, взошла луна. И тут же вдалеке слышится одинокий жуткий вой. Затем еще и еще. Эва встает.
— Ну, сэр Хэнк, тебе пора.
Киваю головой, и мы идем к коновязи. Сажусь в седло и замечаю, как по полю к нам приближаются пары красных огоньков. Я считаю: девять пар.
— Их девять.
— Держись, Хэнк. Продержись час, а там я помогу тебе. Главное, не допускай, чтобы они напали на тебя сзади.
Я нагибаюсь из седла, и Эва целует меня на прощание. Тронув поводья, посылаю гнедого вперед. Эва убегает к дому. Красные огоньки быстро приближаются. Обнажаю Меч. Вопреки ожиданиям оборотни не останавливаются, только несколько замедляют свое движение и хором завывают на бегу. Я понимаю: они пришли за мной и за Золотым Мечом, и потери их не остановят. Холодный пот прошибает меня, но отступать уже поздно.
Оборотни атакуют с ходу. Первый бросается на меня, целясь вцепиться в горло. Удар Меча встречает его в воздухе, и он, отброшенный в сторону, катится по земле. Еще двое уворачиваются от Меча и отскакивают. Теперь я уже могу разглядеть их как следует. От ларок их отличают морды гиен и костяной гребень вдоль хребта.
Не желая упускать инициативу, я бросаюсь в атаку, выбрав группу из трех оборотней. Они разбегаются, но одному из них, видимо, достается. Какое-то время гоняюсь за ними по полю и отбиваюсь от их нападений. Двух-трех я раню, но и они успевают пару раз крепко поцарапать меня.
Тут я обращаю внимание на поведение моего гнедого. Ему явно не нравится соседство оборотней. Он нервничает, делает неожиданные прыжки, порой я с трудом удерживаюсь в седле. Оборотни тоже понимают это, и один из них бросается, пытаясь вцепиться гнедому в горло. Весьма опрометчиво он попадает под мою правую руку. Теперь их осталось семь. Хватит рисковать. Если они вцепятся гнедому в задние ноги и повалят его, придавленный конем, я окажусь полностью в их власти.
Спешиваюсь и, поставив коня сзади, готовлюсь защищаться. Оборотни не заставляют себя долго ждать. Они бросаются на меня то по двое, то по трое. Я прикрываюсь щитом и отмахиваюсь Мечом. При этом успеваю зарубить еще одного. Но тут гнедой не выдерживает. Пронзительно заржав, он скачет прочь, оставив меня одного. Оборотни приседают на землю, задирают морды к луне и воют. В их вое мне слышится торжество. Празднуют победу! Да, недолго мне осталось дергаться. Сейчас они перераспределятся и бросятся на меня с разных сторон.
Решительно иду на них, быстро вращая над головой Меч, словно винт вертолета. Оборотни пятятся и несколько расступаются. Прыжком нагоняю одного из них и бью. Но тот отскакивает. Нет, так не пойдет. Я останавливаюсь. Оборотни сбиваются в кучу и тихонько завывают, видимо, совещаются.
Вдруг все освещается каким-то оранжевым светом. Оборотни в ужасе воют во весь голос, а я резко оборачиваюсь. В двадцати шагах сзади меня стоит Эва. Она совсем нагая, только белая короткая мантия развевается сзади вместе с волосами. Эва вся вытянулась вверх, и между ее ладонями разгорается шар яркого оранжевого огня. Оборотни не сводят с него своих красных глаз и, воя от ужаса, начинают пятиться. Вдруг Эва резко выбрасывает руки ладонями вперед в сторону оборотней. На том месте, где они только что были, вспыхивает и начинает разрастаться такой же шар оранжевого пламени. Достигнув двух метров в диаметре, шар беззвучно взрывается.
Резко пахнет паленым мясом. Оборотни исчезли, и только удаляющиеся в сторону леса завывания на два голоса напоминают о том, что они только что здесь были. Эва прислушивается к этим завываниям, улыбается и подходит ко мне.
— Ну, вот и все.
Она выглядит сильно уставшей.
— Но они могут вернуться с подкреплением, — говорю я.
— Нет. Во-первых, раны от этого огня не заживают, а эти двое обожжены очень сильно…
— Значит, четверых ты уничтожила?
— Да. Я говорила, что могу убить не более пяти зараз. Сейчас я убила четверых, а двух зацепила. Ну, а во-вторых, сейчас они проклинали хозяина за его глупость. Он-де говорил, что здесь только один рыцарь, хоть и с Золотым Мечом, но с ним можно справиться, а сам прожил столько времени под одной крышей с нагилой и не смог распознать ее. Пусть теперь идиоты вроде него пытаются отвоевать этот постоялый двор.
— Пойдем тогда в дом, хозяйка.
Вкладываю Меч в ножны, Эва опирается на мою руку, и мы идем к дому. Не сговариваясь, мы проходим к столу и молча набрасываемся на остатки ужина. Только сейчас я понимаю, как много сил отнял у меня сегодняшний день. Эва тоже выглядит измотанной. Видно, зажигать оранжевое пламя и повелевать им — задача не из легких.
— Вот и конец оборотням, — говорю я, прикончив остатки ужина. — Ну, что, Маленькая Хозяйка Большого Дома, какие теперь планы на дальнейшее?
— Это еще не конец, Хэнк, — отвечает Эва, — это только самое начало. Из Синего Леса исходит страшная опасность. Этот постоялый двор должен стать как бы форпостом для борьбы с нежитью. Сюда должны прийти еще нагилы, вместе с ними ошки и хлеи. Да и такие воины, как ты, здесь будут нужны.
Она внимательно смотрит на меня.
— Ты не останешься?
— Не знаю, Эвичка. Может быть, я и вернусь сюда, но не сейчас. Мне нужно побывать дома: там меня ждут сын и дочь. Да и что такое я один? Попробую собрать отряд рыцарей, вот тогда и решу.
— Хорошо, я не тороплю, — просто говорит Эва и добавляет: — Ты зачем-то взял шесть золотых монет. Забери и остальные. Этим деньгам нельзя здесь оставаться, они будут притягивать сюда нежить. А там, куда ты их увезешь, их влияние на нежить сказываться не будет. Заберешь?
Я согласно киваю. Глаза мои уже слипаются от усталости. Эва отводит меня в соседнюю комнату, где уже стоит бадья с горячей водой, и помогает мне снять доспехи. С наслаждением моюсь. Эва перевязывает мне раны, оставленные когтями оборотней. При этом она проделывает над ними какие-то манипуляции, после чего боль утихает, и раны перестают меня беспокоить.
Эва отводит меня в комнату на втором этаже, где приготовлена постель. На столе стоит кувшин с вином и два кубка. Эва наполняет их, и мы молча пьем. Неожиданно для самого себя я шагаю к ней, беру за плечи и крепко целую. Эва выскальзывает из моих объятий, улыбается и быстрой легкой походкой выходит из комнаты.
Я вздыхаю, укладываюсь и гашу свечу. Будем возвращаться. Но не успеваю я задремать, как чувствую на себе чей-то взгляд и слышу легкое дыхание. На коленях возле постели стоит Эва.
— Хэнк. Нам, нагилам, заказана плотская любовь. Но в такие ночи, после боя и победы, мы можем любить того, с кем только что сражались плечом к плечу. Считается, что от любви нагилы и мужественного воина может родиться тот, кто объединит все светлые силы против зла и тьмы.
Эва замолкает, а я, сев в постели, легко поднимаю девушку за талию и сажаю к себе на колени. Она все еще в своей белой мантии, в которой билась с оборотнями. Посмотрев мне в глаза, Эва решительно расстегивает застежку, и мантия падает с ее плеч.
Я уже засыпаю, когда слышу шепот Эвы:
— Хэнк. Мне кажется, что ты не тот, за кого себя выдаешь.
— Почему?
— Простому смертному не под силу одолеть Синего Флинна.
— Как видишь, под силу.
— Не смейся. А зачем ты заделал шесть рубинов на Мече?
— Ты слишком умна, Эвичка. Только вот об этом никому и никогда больше не говори. Даже мне, обещаешь?
Эва внимательно, даже очень внимательно смотрит на меня. Мне кажется, что она все поняла.
— Хорошо, обещаю, — шепчет она и снова прижимается ко мне.

Глава 5

Я стою, стою спиною к строю:
"Только добровольцы — шаг вперед!
Надо провести разведку боем".
«Для чего?» — «Да кто ж там разберет!»
В.С.Высоцкий

— Явился, бабник!
Я еще ничего не вижу, но голос Лены не предвещает ничего хорошего.
— Я давно заметила, что тебя на молодых ведьмочек тянет! Так он и мне, и всему Сектору сумел мозги запудрить. Тут-де должен быть свободный переход, пустите меня туда, я поищу, да заодно и ведьмочек пощупаю! Ууу-у! Глаза бы мои на тебя не глядели!
Мои же глаза тем временем обретают способность видеть. Лена в гневе не менее прекрасна, чем в любви. Ноздри подрагивают, глаза мечут искры, и все это она демонстрирует, не отрываясь от компьютера. Наконец ко мне возвращается голос, и я выдаю первое, что приходит в голову. Первое, но далеко не лучшее в данной ситуации:
— Леночка! Ведь это был не я, а рыцарь Хэнк…
Лена даже дар речи теряет, но только на мгновение.
— Молчи, лицемер! Вот тебе!
Она заряжает мне такую проверку двигательных рефлексов, что меня подбрасывает над столом. Я благоразумно молчу. Лена тоже молчит, бросая на меня испепеляющие взгляды.
С докладом к Магистру я иду один. Поведение Лены меня озадачило. Ведь она прекрасно знает, что во время работы в реальных фазах нам приходится делать всякое. Да и сама она работала там…
Магистр же, наоборот, встречает меня, не скрывая восторга:
— Андрэ! Ты становишься зрелым хроноагентом. У меня волосы встали дыбом, когда я понял, какой подарок, под видом Золотого Меча, мы оставляем этой фазе, но до такого простого варианта обезопасить его я бы не додумался. А когда Эва предложила тебе биться с оборотнями, о чем ты думал так долго?
— Решал систему уравнений.
— Я так и понял! Выпьем за то, что ты повзрослел, как хроноагент, и теперь я могу на тебя положиться.
Магистр достает коньяк, разливает его по рюмкам и только тут обращает внимание, что я один.
— А где Элен? Постой, постой! А ты что такой мрачный? Все понятно. Элен устроила сцену. Леночка ревнует!
Магистр протягивает мне рюмку.
— Не принимай этого слишком близко к сердцу, и Андрэ. Это у нее — заскок. Сегодня же к вечеру ей станет стыдно за свое поведение. А нам раскисать и грустить некогда. Пока ты там махал мечом, Ричард подкинул целую кучу интереснейших материалов. Злобин уже в работе. Мы с Кэт не справляемся. У себя на компьютере найдешь все, что я счел нужным тебе сплавить. Давай выпьем и-за дело.
Магистр ошибся. Весь день и полночи, пока я перелопачиваю материалы Ричарда, а «сплавил» мне Магистр информацию о четырех десятках фаз, Лена не выходит на связь и не отвечает на вызовы. Остаток ночи я провожу в одиночестве. Не объявляется она и утром. Зато в компьютере возникает еще большая, чем вчера, куча материалов. Работа начинает засасывать.
После обеда на связь выходит Андрей.
— Здорово, старина! Чем занимаешься?
— Да вот, разгребаю тот ворох информации, что свалил на меня Магистр, а ты?
— Мне он тоже насыпал целую вязанку. Но я не спешу. Для начала посмотрел твои похождения, а потом Кэт напомнила мне, что через три дня — Новый год. Надо бы что-то подарить нашим дамам.
Я при упоминании о дамах мрачнею.
— Ты что это вдруг закис?
— Да Ленка что-то взбесилась. С тех пор как я вернулся, она не объявляется, а при возвращении такую сцену устроила!
Андрей широко улыбается.
— Понятно. А Эва — ничего девочка. Я бы ради такой и возвращаться не стал.
— Ну и двигай тогда в ту фазу.
— Это ни к чему. У меня здесь Кэт есть. А Елену, конечно, можно понять… Слушай, ты ведь там систему уравнений составлял?
— Да.
— А что бы ты стал делать, если бы детерминант оказался отрицательным или, не дай Время, мнимым? Оставил бы Эву на съедение оборотням?
— Знаешь, друже, я сам себе задаю этот вопрос, наверное, уже в сотый раз.
— И что?
— И пока не могу на него ответить.
Андрей хохочет, потом вдруг становится серьезным.
— В самом деле, задача не из легких. Ее ни в какие уравнения не втиснешь. А вообще-то ты оказался удачливее, чем я. Ты-то своего Синего Флинна победил, да еще и с оборотнями в придачу справился. Ну, а мне пришлось отступить. Ты видел?
— Каюсь, еще нет. Но сейчас сразу посмотрю.
— Во всяком случае я установил, что переход там есть и интенсивно действует. И ты знаешь, меня поразило то, что Магистр, когда я вернулся, ни словом об этом не обмолвился. Словно я побывал где-то на экскурсии. Весь разговор вертелся вокруг предстоящей работы.
— И со мной он вел себя так же. Это — странно.
— Да, тут есть над чем подумать.
Андрей отключается, а я решаю просмотреть запись его работы.
Андрей в каком-то невообразимом панцире и шлеме, украшенном гребнем, сражался в темном туннеле с многоголовыми чудовищами. Чудовища эти напомнили мне легендарных Бриареев. Но эти «Бриареи» в отличие от легендарных дышали на Андрея языками пламени. Он же боролся с ними оружием, живо напомнившим мне гранатомет «РПГ-7В». Заряды, толстые и короткие оперенные стрелы, он доставал из колчана, вкладывал с тыльной стороны в полую трубу, прицеливался, и с дульной стороны трубы вылетало пламя, а на месте «Бриарея» возникала огненная вспышка. Но на место погибшего «Бриарея» из глубины тоннеля появлялись все новые и новые чудища. И все начиналось сначала.
В конце концов стрелы-заряды у Андрея кончились, и он вынужден был отступить. У выхода из пещеры его ожидало животное, напоминающее тура. Андрей вскочил на спину зверю, ухватился за его рога и стал спускаться в долину.
Я отметил, что из глубины тоннеля вытекал такой же желтый туман, как и на Желтом Болоте. И именно из этого тумана появлялись новые «Бриареи».
Так, все сходится. Но почему молчит Магистр? Ведь мой и Андрея выходы в Сумеречные миры подтвердили наличие прямого перехода между фазами. Больше того, стало ясно, что те, кто исполняет волю ЧВП, эффективно используют эти переходы. А мы?
Я решительно набираю код и вызываю Магистра на связь.
— А, Андрэ! — обрадованно приветствует он меня. — Я только что хотел пригласить тебя кое-что обсудить.
— Мне тоже хотелось бы с тобой поговорить.
— Давай, двигай ко мне.
Когда я появляюсь у Магистра, тот вопреки обыкновению не сидит за компьютером, а, развалясь в кресле, просматривает какие-то бумаги. Это так необычно: Магистр и бумаги, что я даже немного теряюсь и молча усаживаюсь на диван. Всему Сектору было известно, что Магистр терпеть не может возиться с бумагами, предпочитая иметь дело с компьютерными документами. Там можно без риска задеть чувства автора лепить глубокомысленные, а иногда и просто непристойные замечания. Эти перлы магистерского остроумия я частенько наблюдал на своих отчетах, когда Магистр «забывал» стереть свои «мысли». К слову, он так часто «забывал» стирать свои изречения, что в Секторе уже составилась целая коллекция наиболее изощренных афоризмов Магистра Леруа.
— Ну что, так и будем молчать? — спрашивает Магистр, не отрываясь от бумаг. — Я полагаю, раз уж ты первым вышел на связь, то твой вопрос мы и обсудим первым.
— Что это, Магистр? — спрашиваю я, указывая на бумаги.
— Полагаю, первое, что ты пришел не для того, чтобы задать мне именно этот вопрос, — недовольно отвечает Магистр, откладывая бумаги в сторону.
При этом он кладет их чистой стороной вверх, так, чтобы я не мог видеть их содержание, после чего продолжает:
— Полагаю и второе: сие до тебя пока не касается. Нечего забивать свою голову всякой не относящейся к делу ерундой. Для этого существует моя голова. Некоторые наши сотрудники думают, что я могу работать по тридцать два часа в сутки, чтобы разбираться с их сырыми идеями, да еще и настаивают на… Словом, ну его… Так что у тебя?
Я собираюсь с мыслями.
— Магистр! И я, и Андрей побывали в Сумеречных мирах и своими выходами не только доказали наличие там прямых межфазовых переходов, но и обнаружили их. Так?
— Так, — соглашается Магистр, — что дальше?
— Как, что дальше?! Ведь я оказался прав! Переходы существуют, и не только существуют, но и эксплуатируются ЧВП, причем весьма интенсивно. Так?
— Так, — снова соглашается Магистр, — и что же дальше?
— Магистр! Я не понимаю тебя. Переходы действуют, ЧВП пользуется ими вовсю, а мы бездействуем!
Магистр откидывается в кресле, закуривает сигарету и с минуту молча разглядывает меня.
— Знаешь, Андрэ, кого ты мне сейчас напоминаешь?
— Кого?
— Врача на консилиуме, который, потирая от радости руки, торжествуя, говорит коллегам: «Ну, что я вам говорил? У больного рак в последней стадии, а вы мне не верили!»
— Какая здесь связь?
— А такая, что, когда коллеги спрашивают такого врача: «Ну, и что вы теперь предлагаете?», он отвечает: «Не знаю, коллеги, не знаю. Разве что наркотические ее препараты…»
— Не понимаю твоего черного юмора и не вижу аналогии.
— Зато я вижу и задаю тебе тот же вопрос: ну, и что вы теперь предлагаете?
— Как что?! Ведь еще тогда мы с вами и с Леной пришли к выводу, что наша тактика не должна быть пассивной. Мы обнаружили два перехода, через которые ЧВП распространяет свое влияние в Сумеречных мирах. Надо воспользоваться этими переходами и атаковать противника на его территории. Выяснить о нем все, что возможно, произвести разведку боем…
— Сядь, Андрэ, не мельтеши перед глазами. — Магистр закуривает вторую сигарету и протягивает мне пачку.
Я машинально прикуриваю, а Магистр говорит:
— Я думал, что имею дело с хроноагентом экстра-класса, профессиональным военным, в конце концов со зрелым, умудренным опытом мужчиной. Оказывается, я заблуждался на сей счет. Ты оказался мальчишкой. Да вдобавок ко всему — зазнавшимся мальчишкой. Они, видите ли, открыли межфазовые переходы…
— Магистр, тебе очень нравится шипение гаснущей в глазу сигареты?
— Нет, не очень. Я вообще-то далек от мазохистских наклонностей. Ну, а если серьезно…
Магистр подходит к бару, достает бутылку коньяка, лимон и пачку кофе. Поколдовав у плиты, которая у него пристроена прямо к компьютеру, он быстро готовит напиток. Спокойно разливает кофе по чашкам, а коньяк по рюмкам и после этого как ни в чем не бывало продолжает:
— Ты предлагаешь воспользоваться открытыми вами переходами. Я правильно понял?
Я киваю.
— Очень хорошо. А теперь, друг ты мой, постарайся ответить мне на следующие вопросы. Если на Желтом Болоте ты пройдешь между двумя елями, куда ты выйдешь? Где нам потом тебя искать? Сумеешь ли ты сам вернуться обратно? Совпадают ли точки прямого и обратного переходов? Каков вообще механизм действия этих переходов? Ну, что же ты молчишь?
Я теряюсь. На вопросы Магистра ответов не имею, но и сдаваться все равно не собираюсь.
— Вопросы сложные, слов нет. Но ведь каким-то образом мы должны получить на них ответы. Во всяком случае, сидя сложа руки, мы ничего не узнаем. Что касается меня, то я готов рискнуть…
— Пей лучше кофе, — протягивает мне чашку Магистр. — Он, видите ли, готов рискнуть! Тоже мне, суперагент!
Магистр делает глоток коньяка и запивает его кофе.
— А вот я не готов рискнуть. Ты можешь гарантировать, что, пройдя между двумя елями, ты в другой фазе не окажешься в лаборатории такого же Магистра, как и я, только из ЧВП? И он, этот Антимагистр, не будет ждать тебя с распростертыми объятиями? Полбеды будет, если они тебя просто нейтрализуют или устранят физически. А если они тебя соответственно обработают и отпустят, только уже в качестве своего агента? Что смотришь на меня квадратными глазами? Думаешь, ты такой герой, что они с тобой и справиться не смогут. Понимаю, ты-то сам, может быть, и готов на все, но я-то не готов терять лучшие кадры. Да пусть даже никто тебя там и не ждет. Что это за фаза, в которой ты окажешься? Как нам тебя контролировать? Как тебя вытащить оттуда, если наступит критический момент?
Ответить мне нечего, и я, следуя примеру Магистра, занимаюсь коньяком и кофе.
— Это во-первых, — продолжает Магистр. — Ну, а во-вторых, нет у нас никаких гарантий, что переход, открытый тобой, двухсторонний. Я даже больше чем уверен, что он односторонний. То есть работает только в направлении той фазы, где ты доблестно сражался с Синим Флинном и оборотнями.
— Это откуда такая уверенность?
— А оттуда, что мы не сидим, как ты изволил выразиться, сложа руки. Как только ты установил, что переход существует, мы тотчас же организовали наблюдение за ним. И не только через мониторы, но и непосредственно.
— Это как?
— А вот так, — Магистр подходит к компьютеру и включает его.
На экране я вижу знакомую мне картину перехода на Желтом Болоте. Вместо уничтоженного мною замшелого валуна громоздится точно такой же. Возле него стоят две фигуры. Приглядевшись, я узнаю хуру и Черного Всадника. Они о чем-то тихо разговаривают.
— Это сотрудники нашего Техотдела, а в валуне — аппаратура. Пришлось поломать голову над тем, как ее туда забросить…
— Ошибочка, Магистр, хуры и Черные Всадники ненавидят друг друга, а здесь они мирно беседуют. Это может показаться подозрительным.
— Молодец, правильно заметил. Они тоже получили инструкцию: в таком составе не встречаться. Сейчас