и как бороться с ним.
Святой Мог молчит, размышляя. Пауза затягивается. Я уже начинаю думать, что он или откажет Яле в помощи, или признает свое бессилие. Но в конце концов он говорит так:
— Понял я, о чем ты говоришь и о чем просишь. Выходит, не простая ты нагила, а нечто большее. Ну, да ладно… То место, где клубится над болотом желтый туман, — это ворота в ваш мир из царства зла. В этом ты права, верно догадалась… а может быть, знала? Откуда? Молчишь. Ну, что ж, каждый имеет право на свою тайну… Закрыть эти ворота можно только оттуда, откуда они были открыты, то есть из царства зла. Ты огорчена и разочарована? Погоди… Есть один способ. Это очень хорошо, что ты — нагила и что рыцарь, который тебя сюда привел, имеет Золотой Меч… Может быть, это не случайно? Я имею в виду, не случайно сюда пришли именно вы и именно с такой просьбой… Снова молчишь. Не слишком ли много у тебя тайн для столь юного возраста, нагила? Но я все равно помогу вам. Только тому, кто решится на такое дело, понадобится много мужества. Хватит у тебя его? Верю, хватит. И еще, одна ты не справишься. Тебе потребуется помощь по крайней мере еще двух нагил, столь же мужественных, как и ты. Найдешь таких? Хорошо. И еще… рыцарь Хэнк, подойди сюда… Так. Дай мне твой Меч.
Я обнажаю Золотой Меч и протягиваю его святому рукояткой вперед. Тот берет его и сначала смотрит на рукоятку, потом на меня. Взгляд его выражает недоверие. Он изучает клинок и бормочет:
— Хм… настоящий, но…
Еще раз он смотрит на рукоятку, и лицо его впервые озаряется улыбкой. Впрочем, улыбка быстро сбегает с его лица. Оно принимает озадаченное выражение. Он еще с минуту смотрит на Меч, потом переводит взгляд на меня и долго-долго смотрит изучающим взглядом своих темных, почти черных выразительных глаз. У меня складывается впечатление, что святой Мог пытается что-то прочитать во мне. Наконец он снова улыбается и протягивает руку:
— Дай твой кинжал.
Моим кинжалом он извлекает две заглушки с третьей клавиши и отдает их мне.
— Теперь этот Меч — ключ к вратам зла. Ты хочешь что-то спросить, рыцарь? Спрашивай.
— Святой Мог, у меня два вопроса. Этот Меч я добыл в бою у того, кто пришел из царства зла. Меч был у него. Значит ли это, что он сделан в царстве зла?
— Нет! — живо отвечает Мог. — Там не умеют делать такие вещи. Они украли его в другом месте.
— Где же он тогда был сделан? Ведь в нашем мире тоже не умеют делать такие вещи.
Святой улыбается и снова долго смотрит на меня.
— Ты — не простой рыцарь, как и она — не простая нагила. Вы что-то скрываете, но я все равно помогу вам, ибо цель ваша благая, а подвиг вам предстоит тяжелый. Но при одном условии, если вы не будете задавать лишних вопросов. Договорились?
Я киваю и снова спрашиваю:
— Еще один вопрос. Можешь не отвечать, если посчитаешь его лишним. На клинке Меча — узор, похожий на надпись на неизвестном языке. Можешь ты мне сказать, что там написано?
— Могу. Это имя Меча. Я научу тебя произносить его. Тот, кто знает имя Меча, становится его настоящим хозяином, и в его руках Меч способен творить чудеса.
Мог снова замолкает, на этот раз надолго. Мы с Ялой терпеливо ждем. Мог, кажется, задремал. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Через несколько долгих минут он «просыпается» и смотрит на нас. В его глазах я читаю сомнение.
— Не знаю, хватит ли вам мужества довести это дело до конца. Хотя в конце концов хуже не будет. Разве что этот мир лишится нескольких смелых людей. Слушайте же меня внимательно и запоминайте. Вы должны найти еще двух нагил. Но прежде чем они окончательно решат: идти с вами или нет, вы должны им все рассказать. Если хоть одна из них дрогнет, испугается, все дело пропадет, а вы погибнете. Три нагилы должны прийти вместе с тобой, рыцарь, к Желтому Болоту. Там они должны зажечь Огненные Шары. Каждая и одновременно. Шары вы должны направить в желтый туман между двумя елями и удерживать точно между ними. В этот момент вы испытаете неописуемый ужас. Вам станет страшно, очень страшно. Вам захочется упасть на землю или убежать. Но упаси вас бог дрогнуть, отступить хоть на шаг. Огонь вырвется из-под вашего контроля и сожжет вас самих. Ты же, рыцарь, должен будешь встать впереди нагил, обязательно впереди, нажать вот этот камень. — Мог указывает на клавишу активации дезинтегратоpa. — При этом Меч следует держать клинком вверх, Внимательно следи за Огненными Шарами. Как только они сольются в один, направишь клинок повыше Шар и произнесешь имя Меча: «Горшайнергол!» Затем клинком сделаешь так.
Мог очерчивает Мечом круг, затем внутри круга рисует восьмерку и делает выпад в ее центр.
— Выпад сделаешь в центр Огненного Шара. После этого удерживай Меч в таком положении, пока все не кончится. И упаси тебя бог дрогнуть и отступить или опустить Меч. Ничто тогда не спасет вас…
— А что должно кончиться и что произойдет?
Мог странно смотрит на меня и говорит быстро, глухо, отрывисто и как-то странно, словно разговаривает не со мной, а с кем-то невидимым:
— Когда ты нажмешь камень, Меч будет способен уничтожить ту часть пространства, на которую он направлен. Если при этом произнести имя Меча, то он разрушит и связь времен… Образуется Ничто, ограниченное линией, которую ты нарисуешь Мечом, произнося его имя. Мир устремится в это Ничто с той и с другой стороны. Небо обрушится на тебя, а земля встанет дыбом, но ты будешь удерживать Меч в этом положении до тех пор, пока не исчезнет часть Желтого Болота с твоей стороны. Это будет означать, что с той стороны, в царстве зла, Ничто поглотило такой же участок. Тогда, и только тогда ты нажмешь вот этот камень, — Мог указывает на клавишу гашения, — и опустишь Меч. Меч уничтожит все, кроме священного Огня нагил. Он протолкнет этот Огонь на ту сторону врат, в царство зла. Вот тогда все и кончится.
Мог замолкает, а я спрашиваю:
— А что произойдет там, куда попадет Огонь нагил?
Мог усмехается:
— А какая тебе разница, рыцарь? Ничего хорошего там не произойдет. Помнишь оборотней? Что с ними стало? То же будет и там. Вообще-то ты мог бы справиться и один со своим Мечом, но те, кто находится с той стороны, помешают тебе, примут меры, и отдача будет страшной. А какие меры они сумеют принять, оказавшись в тройном священном Огне нагил?
— Но они могут его потушить, раз они такие могучие.
— Не такие уж они и могучие, — усмехается Мог. — Во всяком случае с Огнем нагил им справиться не под силу. Ну, как? Ты не отказываешься от задуманного?
— Нет!
— А ты, девочка-ромашка?
— Нет!
— Мне нравится ваша решимость. Тогда вот еще что. Не уверен, но возможно, что вся нежить Синего Леса взбесится и попытается вам помешать, едва нагилы зажгут Огонь. Подумайте, как вам обезопасить себя. Отвлекаться вам будет нельзя.
— Я подумаю.
— Вот и хорошо. Сядь и подумай.
Мог протягивает мне Меч, добавив:
— Не забудь его имя: «Горшайнергол». Кстати, когда все кончится, можешь снова закрыть эти камни.
Я улыбаюсь, а Мог быстро спрашивает меня:
— А зачем ты закрыл их?
Я отвечаю так же быстро:
— Мы же договорились: не задавать лишних вопросов.
— Но, но! Не забывайся, сэр Хэнк! — смеется он. — Я все-таки святой Мог, а ты — простой рыцарь.
Сажусь на скамью, а Мог обращается к Яле:
— Ну, а тебе. Ромашка, я дам все, что давал другим, и даже больше. Дам и то, что у меня никто никогда не просил, и то, что я никому никогда не давал… потому что ты — нагила, и не простая нагила.
Он снимает с Ялы венец и кладет ей на головку свои ладони. Глаза его закрываются, губы шевелятся. В помещении пахнет озоном. Ладони святого начинают светиться сиреневым светом. Вот свечение окутывает голову Ялы целиком, оно как бы уходит в нее. Смотрю во все глаза, стараясь не упустить ни малейшей детали.
Вот последние лучики света сиреневыми струйками-искорками соскакивают с пальцев Мога и тают в золотистых волосах. Мог открывает глаза. Улыбаясь, он говорит:
— Вот теперь. Ромашка, ты самая опасная в этом мире ведьма!
Мы смеемся.
— Но я ничего не чувствую, — говорит Яла.
— И не надо. Ты сама будешь, когда нужно, проявлять свои способности.
Святой Мог встает, подходит к одному из шкафов.
Он достает оттуда сверток, какие-то предметы, шкатулку и… пыльную, всю обтянутую паутиной бутылку вина. Из другого шкафа он достает три кубка.
— Подойди сюда, рыцарь Хэнк.
Святой Мог наливает в кубки вино, предметы кладет возле Ялы.
— Это тебе, Ромашка. Ты сама поймешь, что для чего и как этим пользоваться. А теперь давайте выпьем за вас, кто бы вы ни были. Давайте выпьем за то, чтобы сердца ваши не дрогнули, разум не помрачился, а руки оставались твердыми. Удачи вам! Ну, что ты смотришь на меня, Хэнк? Думаешь, я хочу тебя отравить?
Обалдело беру в руки кубок. Я ожидал всего, но то, что святой предложит мне выпить, да и сам себе нальет… Это уже не лезло ни в какие ворота! Не вязалось это как-то с моими представлениями о святых.
— Нет, конечно… — бормочу я, — но…
— Никаких но! Пей, пока я предлагаю тебе такую честь. Думаешь, моей святости от этого убудет? Как бы не так! Кто тебе поверит, что ты пьянствовал со святым Могом? Мне это не повредит, а себе ты репутацию навсегда погубишь.
Мог коротко хохочет и опрокидывает кубок. Мне ничего не остается, как последовать его примеру. Яла смотрит на нас широко открытыми глазами и не верит сама себе. Потом, словно опомнившись, выпивает вино и ставит кубок на стол.
— А теперь оставьте меня. Вам пора делать свое дело, да и у меня еще есть здесь свои дела. Вряд ли мы с вами увидимся еще раз, поэтому прощайте. Дай мне руку, рыцарь!
Мог крепко жмет мне руку. Рука его теплая и живая. Настолько живая, что я не могу удержаться от вопроса:
— Святой Мог, кто же ты все-таки такой?
Тот смотрит на меня из-под густых бровей и хмурится:
— Мы же договорились, кажется, не задавать лишних вопросов. — И вдруг, неожиданно улыбнувшись, спрашивает: — А ты сам-то как думаешь?
Мне нечего ответить. Мог подходит к Яле, кладет руки ей на плечи, смотрит в глаза и неожиданно крепко целует ее:
— Удачи тебе, Ромашка. Удачи и счастья! — желает он, гладя ее золотистые волосы. — Иди и не забудь магические вещи и свой венец.
Я беру Ялу под руку, и мы начинаем спускаться по лестнице. Мог стоит в дверях и смотрит нам вслед.

Глава 30

— Разве это чудеса?! Ха-ха! — Он отодвинул оторопевшего артиста в сторону и для начала изверг из своего рта один за другим пятнадцать огромных языков пламени, да таких, что по цирку сразу пронесся явственный запах серы.
Л.И.Лагин

У выхода из Красной Башни нас ждут Урган и… Черный Всадник. Они мирно беседуют, а лучники Ургана сидят поодаль на поляне.
— Лена! Андрей! — бросается к нам Урган. — Наконец-то! Разрешите представить вам нашего коллегу — Генриха Краузе.
Андрей делает церемонный жест в сторону Черного Всадника, тот кланяется. С облегчением вздыхаю, вот и еще одна загадка разрешена.
— Ну, Генрих, ты подоспел вовремя!
— Так было задумано.
— Слушай, я никогда не видел лица Черного Всадника, они всегда под шлемами, интересно…
— Ничего интересного, — отрезает Генрих. — Я, конечно, могу снять шлем, но вряд ли это доставит тебе, особенно Лене удовольствие. Знаешь, как выглядит покойник двух-трехмесячной выдержки? Ну, то-то!
— Ладно, все это лирика, — прерывает нас Андрей. — Виделись со святым Могом? Какой он?
— Странный, — отвечает Лена.
— Более чем, — поддерживаю я подругу.
— Ну, а благодать, или что еще там, он тебе подарил?
— И даже сверх того. Я теперь, если верить его словам, самая могущественная ведьма в этом мире.
— Ну, а с переходом на Желтом Болоте что он посоветовал делать? Есть способ закрыть его?
— Способ есть, он дал нам целую инструкцию и свод правил техники безопасности. Но боюсь, что без нашего участия Яла и Хэнк с этим делом не справятся.
— Да и без вашей помощи здесь не обойтись, — поддерживаю я Лену.
— Значит, остаемся здесь, — решает Андрей.
— Да. Надо довести дело до конца. Слушай, Андрей, дал бы ты команду своим ребятам. Пусть похоронят Лину. Если здесь найдут ее тело, король Рене сразу обо всем догадается, и нам с Леной, а точнее, Яле и Хэнку, придется туго.
— Ну, во-первых, уже сделано. У меня не поднялась рука оставить такую красавицу на съедение воронам, хоть она и выходец из ЧВП.
— А во-вторых, — подхватывает Лена, — я просто не успела тебе сказать, что Королевский гнев нам с тобой не грозит. Ты, как я поняла, так и не узнал нашего Магистра в облике его величества.
— Магистр! Ну, тогда все понятно.
Мне сразу становится ясна и необычная реакция короля Рене на избрание мною нагилы, и его «доверительные беседы» с Ялой, и его вмешательство, когда Дулон протянул мне кубок с ядом. Ай да Магистр! Андрей тормошит меня:
— Давай, говори, что надо делать?
Коротко излагаю инструкции и предупреждения святого Мога.
Андрей раздумывает недолго:
— Вам с Леной надо срочно разыскать еще одну нагилу. Знаешь где?
Лена кивает.
— Мы с ребятами тем временем двигаемся на постоялый двор к Эве. Полагаю, она будет третьей нагилой. Да, надо разыскать и захватить с собой старого Лока. Нам понадобится много заговоренных стрел.
— Если не найдешь его на месте, — вмешивается Лена, — не теряй времени. Я сама смогу заговорить вам стрелы и мечи.
Андрей удивленно смотрит на нее, потом хлопает себя по лбу и понимающе кивает:
— Ты, Генрих, прямым ходом дуй в Синий Лес. Твоя задача: нейтрализовать там Черных Всадников. Это самые опасные противники.
— Ты еще ларок не видел, — ехидно замечаю я.
— Ничего, и увижу — не побегу. Ты едешь вместе с Леной. Ваша задача: найти и уговорить еще одну нагилу.
— Все ясно. Встречаемся на постоялом дворе у Синего Леса.
Андрей свистит. Из-за Башни выходит лучник, ведя в поводу гнедого и белого коней. Помогаю Лене сесть на коня, подставив ей свою ладонь, как стремя, и сажусь в седло сам. Машу друзьям рукой на прощание и говорю Андрею:
— Симону передай, пусть тоже едет на постоялый двор.
Лена-Яла ударяет своего коня пятками, я трогаю своего шпорами, и мы пускаемся в путь.
Уже рассвело, и солнце поднялось довольно высоко, когда мы оставляем столицу королевства позади и скачем по наезженной, но еще безлюдной в это время дороге.
— Куда мы едем? — спрашиваю я Лену.
— Я не знаю, — просто отвечает она, — Яла знает.
Хмыкнув, пропускаю ее вперед:
— Давай, Сусанин в тунике, веди!
Лена смеется, подгоняет коня и скачет быстрее. Ее полупрозрачная мантия развевается сзади как крылья. Дорога приводит нас к реке.
— Подожди! — кричу я.
Лена останавливается:
— В чем дело, Андрей?
Подъезжаю к берегу и далеко забрасываю автомат и лазер. Лена кивает и снова ударяет пятками своего скакуна.
За поворотом нам навстречу попадается повозка. Сидящие в ней крестьяне при виде девушки в белых одеждах нагилы и с золотым венцом на голове теряются. Кто падает на колени, а кто на всякий случай падает ниц. Лена смеется, но, когда мы минуем эту группу, снимает венец и бросает мне:
— Спрячь, а то начнут легенды слагать.
Минут через двадцать я замечаю небольшую рощу, из которой вытекает ручеек:
— Давай остановимся. Коням отдохнуть надо, да и нам подкрепиться не мешает.
Лена согласно кивает, и мы делаем привал. Проверяю дорожную суму. Так и есть, Симон, как всегда, позаботился обо всем. Из сумы я извлекаю хлеб, сыр, окорок, две зажаренные курицы, лук, огурцы и флягу с вином. Лена набрасывается на еду так, словно она не ела по меньшей мере дней пять. Немудрено, она много сил потратила, сдерживая Лину. Да и я чувствую голод.
— А Симон у тебя молодец. Хозяйственный мужик, — хвалит Лена моего оруженосца, ни на минуту не переставая жевать.
Когда мы утолили первый голод, я вернул себя к событиям минувшей ночи:
— Как ты думаешь, Лен, этот Мог, по-моему, он расшифровал нас?
— По-моему, тоже. Чем это может нам грозить?
— Одно из двух: или ему наплевать, кто мы, и тогда он действительно нам помогает. Или он не верит нам и тогда дал нам ложную информацию. Но как это проверить?
Лена задумывается:
— Ну-ка, достань то, что он мне дал. Если он действительно нам помогает, то я должна догадаться для чего нужны все эти предметы и как ими пользоваться.
Она раскладывает на траве все, что ей дал святой Мог.
— Это магический жезл для вызова и обуздания сил стихии. Это — камень для приготовления оружия против нежити. Это, — она разворачивает сверток, — перчатки для исцелений, они разных цветов: желтые — от оспы, черные — от чумы, синие — от лихорадки, зеленые — от психических расстройств, белые — от слепоты и глухоты, красные — для заживления ран и лечения переломов.
— Стой! — кричу я. — Надень красные!
— Зачем?
— А вот зачем!
Хватаю кинжал и режу себя вдоль левой руки. Из глубокой раны хлещет кровь. Лена ахает, потом, сообразив, натягивает длинные, до локтей, перчатки из тонкой красной замши и хватает меня за руку выше и ниже раны. Она начинает медленно сводить ладони, пристально глядя на мою рану. Когда она отнимает руки, от раны остается только еле заметный розовый шрам.
— Получилось! Значит, не обманул тебя святой Мог! — радуюсь я.
— А может быть, дары святого Мога здесь ни при чем? Я же все-таки нагила, — сомневается Лена, стягивая перчатки.
— Нет, Лена, нагилы умеют останавливать кровь, предотвращать воспаление, снимать боль, но заживляют раны они не так быстро, как ты сейчас сделала. Я помню, как Эва лечила меня после схватки с оборотнями.
— Вот что. Давай выколем тебе глаз, а я надену белые перчатки и верну тебе зрение! Согласен, а?
Она склонила голову набок и глядит на меня, приоткрыв рот и облизывая губы.
— Нет, — отказываюсь я, — воздержимся от дальнейших экспериментов. Примем за основу, что святой Мог нас не обманул. Теперь второй вопрос: а мы его расшифровали или нет? Как по-твоему, кто он?
Лена задумчиво смотрит на ручей, вздыхает и говорит:
— Единственное, что я могу сказать: это хороший человек.
— Человек?
— А кто? По-твоему, дух бесплотный или нежить? Нет, Андрюша, Мог — человек. Руки у него тяжелые и теплые. А как он вино пил! Вопрос другой: откуда он?
— Ты заметила, как светилась пентаграмма?
— Да, я тогда сильно испугалась, даже убежать хотела. Думала, вылезет сейчас оттуда десяток чевэпэшников и утащит нас в очаг. Успокоилась только тогда, когда он начал говорить со мною и взял мои руки в свои… Ведь это был переход?
— Самый настоящий, — подтверждаю я, — только вот откуда? Да и отличие маленькое есть от того, что я до сих пор наблюдал. Ты помнишь, как менялся цвет пентаграммы?
— Желтый, зеленый, синий, потом сиреневый и больше не менялся.
— Я наблюдал всегда только желтый.
— Он из какой-нибудь другой фазы.
— А может быть, он вообще не из фазы.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, вот мы с тобой. Откуда мы, строго говоря?
— Из нуль-фазы… Понимаю, ты считаешь, что Мог…
— Ничего я, Ленка, не считаю, я просто собрал воедино факты. А они таковы: святой Мог — живой человек; он появился из межфазового перехода; этот переход по своему действию отличается от тех, которые создает ЧВП; святой Мог в курсе того, что творит ЧВП. Мог обладает какими-то способностями, которые нам кажутся сверхъестественными; Мог может наделять этими способностями других; вот этот Меч явно сработан там, откуда пришел Мог. Что еще?
— ЧВП каким-то образом выкрал этот Меч…
— Но использовать его свойства до конца не умеет, так как не знает его имени. Кстати, попробуем испытать его?
— Нет, Андрей! — испуганно возражает Лена. — Помнишь, как он сказал: будет не только уничтожено пространство, но и разрушена связь времен… что бы это значило?
— Что бы ни значило, ты права. Эта штука слишком опасна, чтобы ею баловаться без толку. Но теперь мне еще меньше хочется оставлять ее здесь.
— Но прошлый раз ты ее обезопасил…
— Прошлый раз я не знал имени Меча. Кто знает, не потянет ли сэра Хэнка применить его в полную силу? Ты — специалист в этой области. Нельзя ли каким-то образом блокировать память Хэнка?
— Нет, но можно попробовать загнать эту информацию поглубже, в подсознание.
— Вот и попробуй.
— Я попытаюсь сделать это на ночлеге.
— Кстати, куда мы все-таки держим путь?
— Тридцать километров отсюда — постоялый двор. От него еще пятнадцать — село. Там живет нагила Ила.
— Ясно. Тогда можно не гнать лошадей. Заночуем на постоялом дворе, а утром поедем к Иле.
Мы трогаемся в дальнейший путь, уже не спеша. Яла едет справа от меня. Попадающиеся навстречу нам путники почтительно нас приветствуют и долго потом оглядываются на Ялу.
— Андрей, давай продолжим. Что тебе говорят все эти факты?
— Говорят они, Лена, о многом, только как понять, что они говорят?
— Знаешь, мне кажется, что этот святой Мог, или кто он там на самом деле, Время его знает, — выходец из другой фазы, но не просто фазы, а такой же, как и наша, нуль-фазы…
— Очень может быть, Ленок, очень может быть… Только вот почему мы об этом ничего не знаем?
— А ЧВП? Мы ведь и о его существовании узнали буквально вчера. А здесь, я чувствую, у нас появился союзник, а мы даже не знаем, кто он и где его искать.
— Ты слишком торопишься с выводами: «союзник»! Ты сама говоришь, что не знаешь, ни кто он, ни где он. Ты по одному-единственному контакту пытаешься сделать вывод о том, что он наш союзник. Я был бы осторожнее. Мы не знаем, каковы его интересы в этом мире. Может быть, на данном этапе наше пожелание закрыть проход на Желтом Болоте совпадает с его целями, и он нам помогает. А завтра? Где еще пересекутся наши с ним пути? И в какой фазе это будет?
Лена, помолчав, говорит:
— Может быть, ты и прав, Андрюша, но мне не хотелось бы думать о нем плохо. Давай лучше не будем ломать над этим голову. Привезем домой информацию, а там будем привлекать к этому лучшие умы Монастыря.
— И то верно.
Мы умолкаем. Дорога выходит из леса и ведет нас среди хлебных полей. Золотится рожь, синеет небо, белеют облака. Кони мерно постукивают копытами. Лена что-то мурлычет вполголоса. Дорога вновь сворачивает в лесок.
На поляне горит костер. Возле него сидит десяток вооруженных людей, неподалеку пасутся кони. При нашем появлении один из сидящих, по виду и по одежде рыцарь, встает.
— Путники! Прошу оказать мне честь вашим присутствием у моего очага!
Вид этой компании и ее предводителя не внушают мне доверия, тем более, что, обращаясь ко мне, рыцарь смотрит не на меня, а на Ялу, и смотрит, как кот на мышь.
— Благодарю за приглашение, но приношу извинения за вынужденный отказ. Мы торопимся.
— В таком случае не откажите мне в удовольствии обменяться с вами ударами мечей в честь вашей прекрасной дамы! — продолжает он, по-прежнему глядя только на Ялу.
Взгляд уже не скрывает его намерений: он раздевает, оценивает, предвкушает.
— Честь этой дамы, сэр, не нуждается в подкреплении ее ударами мечей. Еще раз прошу прощения, но я опять вынужден вам отказать.
— Меня зовут сэр Мунк из Ланкема, могу ли я узнать ваше имя?
— Сэр Хэнк из Гомптона, к вашим услугам.
Мунк свистит, подзывая коня, и садится в седло.
— Я принимаю ваши извинения, но не принимаю отказа. Я намерен сразиться с вами за обладание этой дамой.
К нему подбегают его люди, подают ему шлем, щит и копье. Он явно не намерен отпускать нас.
— Сэр Мунк! Вы не в своем уме! Эта дама не может никому принадлежать. Разве вы не видите, что это нагила!
— Какая разница! Слышал я про их штучки, но меня они не проймут. Мне она нравится и будет моей. Защищайся, сэр Хэнк!
— Ну, что ж, сэр Мунк, ты сам выбрал свою судьбу!
С этими словами я отбиваю щитом и перерубаю Мечом копье Мунка.
— Теперь не жалуйся, что ошибся! — продолжаю я, атакуя его с Золотым Мечом в руке.
Мунк, едва мы обменялись первыми ударами, понял, что собрался рубить дерево не по своим силам. Он начинает отступать, отчаянно защищаясь, и что-то кричит своим людям. Этот крик был последним в его жизни.
— Андрей! Берегись!
Быстро поворачиваюсь. Люди Мунка уже поднимают луки. Раздумывать некогда, выбора у меня не остается. Быстро активирую «дезинтегратор» и взмахиваю Мечом.
Единственный оставшийся в живых, не захваченный взмахом Меча разбойник обалдело стоит на поляне и никак не может взять в толк: куда же делись его товарищи, костер и шесть лошадей. Рассудок его не выдерживает, он бросает лук и, дико крича, бежит в лес.
Дезактивирую Золотой Меч, вкладываю его в ножны и подъезжаю к Яле.
— Ну, ты даешь! Единым махом восьмерых побивахом!
— А что оставалось делать? Рубиться с ними? Они бы меня в минуту утыкали стрелами, как дикобраза иглами!
— Да нет! Все правильно. Хорошо, что один жив остался. Будет кому рассказывать легенды о рыцаре Хэнке и его Золотом Мече.
Через несколько минут мы трогаемся дальше. Не успеваем проехать трех километров, как Яла останавливается и показывает на засыхающую рябину:
— Знаешь, почему она засыхает? Под ней клад закопан.
— Да ну?
— Точно говорю. Я даже вижу его. Два бочонка с золотыми монетами.
— И что ты предлагаешь? Пусть лежит себе, как лежал. Нам надо торопиться. Вон дождь собирается.
Небо в самом деле темнеет, на дороге понимается пыль. Яла соглашается, и мы едем дальше. Но буквально через минуту становится еще темнее, сверкает молния, грохочет гром, и на пыльную дорогу падают первые капли.
— Тебе хорошо, ты в доспехах и плаще, а на мне только эта туника да мантия.
— Я же не виноват, что нагилы выбрали себе такой легкомысленный наряд. Возьми мой плащ, укройся.
— Очень нужно! Ты забыл, что я ведьма. Ну-ка, достань магический жезл!
Дождь тем временем усиливается. Я достаю из сумы хрустальный стержень с изумрудным шариком на конце. Яла поднимает его над головой и рисует им круг. Над нами словно появляется прозрачная крыша. Вокруг нас льет дождь, а на нас не падает ни капли. Яла смеется и ударяет коня пятками.
— Поехали!
«Крыша» двигается следом за нами. Я не перестаю дивиться дарам святого Мога, или как его там? Вдали показывается постоялый двор.
— Наверное, не стоит привлекать к себе излишнего внимания? Давай намокнем!
Взмах жезла, и «крыша» исчезает. За те две минуты, пока мы скачем до постоялого двора, Яла промокает насквозь. Ее белая туника прилипла к телу. Мокрая тонкая ткань стала совершенно прозрачной. Я заворачиваю ее в свой плащ. Коней передаем на попечение конюха, а сами проходим на постоялый двор.
Там горит очаг, пахнет жареным мясом и луком. Яла даже слюну сглатывает. Усаживаю ее у очага, а сам подхожу к хозяину, стоящему за стойкой.
— Хозяин, мы заночуем у тебя. Нам нужны две комнаты, ужин, а сейчас — две кружки горячего пива с перцем.
Пока слуга готовит пиво, хозяин расспрашивает меня:
— Откуда едете, сэр?
— Из столицы.
— Кто победил на турнире? Крун Дулон?
— Не угадал. Рыцарь Хэнк из Гомптона.
— Ого! И кого же он выбрал королевой?
— Нагилу Ялу.
Хозяин присвистывает:
— Здорово! А мы боялись, что в Красную Башню опять пойдет женщина, которую потом никто не увидит. Надо же! Нагилу выбрал!
Забираю пиво и отношу его к очагу. Яла начинает пить маленькими глотками, обжигаясь. Я сам с удовольствием прихлебываю согревающий напиток и протягиваю ноги к очагу. Туника Ялы просохла так же быстро, как и намокла. Она скидывает плащ и растягивает перед огнем свою мантию, чтобы просушить и ее. Слышится шепот: «Нагила! Нагила!» Хозяин осторожно подходит к нам и почтительно спрашивает:
— Прошу прощения, сэр. Ваша спутница не знает ли нагилу Ялу?
Яла резко поворачивается к нему:
— Во-первых, хозяин, ты должен спрашивать у меня; во-вторых, ты должен знать, что все нагилы знают друг друга; и, в-третьих, нагила Яла — это я.
Хозяин падает на колени.
— Прошу прощения, могущественная нагила! Я давно не видел нагил и совсем забыл, что вам только короли равны по рангу…
— Я прощаю тебя. В чем твоя нужда, ты же не просто так ищешь встречи со мной?
— Могущественная нагила! Ты была в Красной Башне у святого Мога. Скажи, не научил ли он тебя врачевать неисцелимые недуги?
— Какая тебе разница, чему меня научил святой Мог? Ближе к делу! Что тебе нужно?
— Дочь моя месяц назад спасала из горящего дома двух детей. Детишек-то она спасла, но от жара сама ослепла…
— И ты просишь, чтобы я вернула ей зрение? Веди меня к ней! Сэр Хэнк, достань белые перчатки святого Мога.
Я достаю из сумы длинные белые перчатки из тончайшей кожи. Яла, натягивая их на ходу, идет вслед за хозяином.
Минут через пятнадцать они возвращаются. Яла ведет под руку высокую девушку с длинной и толстой каштановой косой. Коса, чтобы не оттягивать своей тяжестью голову назад, переброшена через плечо на грудь, и конец ее заправлен в карман синего сарафана. Большие синие глаза девушки смотрят испуганно, ступает она неуверенно, как человек, долго не ходивший без посторонней помощи. Девушка робко улыбается. Сзади идет хозяин. Он смотрит на Ялу как на богиню. Мне кажется, он вот-вот упадет на колени и начнет целовать ее мантию. Яла подводит девушку ко мне и представляет:
— Сэр Хэнк, это Рита. Как видишь, у меня получилось!
Я вижу, что и Рита, и ее отец готовы начать целовать нашу с Ялой обувь, и быстро придаю их мыслям другое направление:
— Хозяин, а ведь я заказывал ужин! Где он? Мы с нагилой проделали долгий путь и проголодались.
Хозяин с дочкой бросаются накрывать на стол. Когда ужин, довольно обильный, уже стоит на столе, Яла настаивает на том, чтобы и Рита, и хозяин отужинали с нами:
— В противном случае ни я, ни сэр Хэнк к еде не прикоснемся!
Им пришлось повиноваться.
За столом я обращаю внимание, что Яла все еще в перчатках. Сказываются привычки Лены. Тихо шепчу: «Лен, мы не в Монастыре, перчатки-то сними». Она тихо смеется и медленно стягивает перчатки.
А я снова смотрю на Риту, любуюсь ее высокой статной фигурой, большими синими глазами, неимоверной косой и замечаю:
— Наверное, много хлопот с такими волосами?
Рита вздыхает, давая понять, насколько я прав.
Пытаюсь ее утешить:
— Зато они очень красивые. Наверное, не один жених вздыхает по такой косе?
Эффект получается прямо противоположным. Прекрасные синие глаза вдруг наполняются слезами, девушка встает и покидает зал. Вопросительно смотрю на хозяина:
— Я что-то не то сказал?
— Да нет, сэр, вы все сказали верно. Коса Риты — одна такая на всю округу, ей все завидуют. Но вот жених… Одним словом, не везет им.
— Расскажи.
— Сватался два года назад парень. Хороший человек, да бедный. Но то бы не беда, да на что им жить? Я только-только после пожара отстроился, помочь им было нечем. Вот и пошел он на войну. Думал с добычей вернуться, а сам-то чуть жив остался. Кроме ран, ничего не привез. А у меня — опять пожар… Видите, дом-то совсем новый. Два месяца как отстроился. Опять нет ни гроша, чтобы помочь молодым. И опять Грин нанялся лучником к бухасу Шермонскому. Тот с кем-то воевать собрался. Вернется ли, бог весть. Через месяц они выступают.
Хозяин грустно смотрит на стул, на котором сидела Рита. Смотрю на Ялу, она кивает, и тогда я говорю:
— Пошли к Грину человека, пусть уходит от бухаса. Простому солдату на войне, кроме ран да смерти, искать нечего. Пусть сватается снова. А сам завтра на рассвете поезжай по дороге на столицу. В восьми пранах отсюда, слева от дороги увидишь засыхающую рябину. Копай под ней. Половину того, что найдешь, отдай молодым, остальное возьми себе.
Хозяин слушает меня внимательно, но с явным недоверием.
Яла тихо говорит ему:
— Сделай так, как он говорит. Этого вам надолго хватит. А с твоими пожарами мы поступим так…
Она встает, копается в моей суме, достает кристалл красного цвета и сквозь него внимательно осматривается вокруг:
— Теперь этот дом — с огнем, но в огне не сгорит.
Хозяин уже «готов». Я снова боюсь, что он полезет целовать ей ноги, и пытаюсь его отвлечь. Расспрашиваю его о Мунке и его шайке. Хозяин, узнав, что с ними покончено, оживляется и произносит тост за Золотой Меч.
Едва я осушаю кубок, как слышу голос Ялы:
— Ну и что вы стоите так робко и смотрите на нас? В чем у вас нужда? Подходите, только по одному. Постараюсь вам помочь, чем смогу.
Почти весь зал вокруг нашего стола заполнен народом. Узнав, что на постоялом дворе остановилась нагила Яла, которая этой ночью побывала в Красной Башне у святого Мога, сюда собралось почти все селение.
— А ты, нагила, действительно была у святого Мога? — спрашивает горбатый старик.
Яла хмурится, достает из сумы Золотой Венец и надевает его на голову. Лицо старика проясняется, он к подходит к Яле и что-то шепчет ей на ухо, а затем падает на колени. Яла озадаченно смотрит на него. Подумав минуту-другую, она достает из сумы красные перчатки, натягивает их и, закрыв глаза, начинает гладить старику горб. На наших глазах спина старика распрямляется, и мы видим, что это не старик, а здоровый, крепкий мужчина лет тридцати пяти.
— Чудо! — шепчет хозяин. — Тори был на войне вместе с Грином и вернулся со сломанной спиной. Работать не мог, кормил семью подаянием. И вот… Да будут славны во веки веков святой Мог и нагила Яла!
По толпе проходит восторженный гул. И люди один за другим начинают подходить к Яле. Она трудится не покладая рук: лечит, предсказывает, дает советы, снова лечит, отыскивает потерянное… Я хочу остановить поток просителей, но Яла властным жестом пресекает мою попытку.
— Никто не должен уйти обиженным!
Мне приходится подчиниться. Как-никак она — могущественная нагила, а я — простой рыцарь. Работа Ялы затягивается до полуночи. Она выглядит совершенно измотанной. Хозяин с дочкой отводят нас в комнаты. Я желаю им спокойной ночи и начинаю укладываться.
Не успеваю задремать, как слышится легкий стук в дверь. Беру свечу и подхожу к двери, за ней — тихо. Даже слишком тихо. Возвращаюсь к кровати, обнажаю Меч и открываю дверь. На пороге стоит Яла.
— Время великое! Ты это меня с Мечом в руке встречаешь?
Я ничего толком не могу сказать, а она входит в комнату и закрывает дверь на засов.
— Ух! Еле отделалась от этой Риты! Представляешь, она так хотела за мной поухаживать, что принесла воды и намеревалась разуть меня и помыть мне ноги! Еле-еле вырвалась от нее! Сослалась на то, что мне надо исполнить некоторые запретные для непосвященных глаз обряды. Только мантию снять позволила. Ты что молчишь и так странно смотришь на меня? Ты что, не рад?
— Лена! Ты забыла, ты же — нагила!
— И нам, нагилам, заказана плотская любовь! Но после боя с силами зла мы можем любить того, с кем бились рядом. Или ты забыл, как я обездвижила красавицу Лину и сама чуть не вырубилась при этом?
— Время Великое! Все-то у тебя обосновано. А я думал, что после такой ночки, дня пути и вечера работы у тебя сил хватит только-только до постели добраться.
— Бедненький! Ты так устал и хотел отдохнуть, а я тебе не даю. Но и ты должен меня понять. Эти сутки принесли мне столько волнений, что я никак не смогу заснуть. Правда, есть одно средство. Я смогу заснуть в твоих объятиях.
— Лена, но ты мне сама говорила, что Яла еще девочка!
Эту последнюю мою попытку Лена отшибает играючи:
— Не век же ей девственницей оставаться! Надо же и начинать когда-нибудь. А с кем здесь ей еще начинать, когда рядом такой рыцарь, как сэр Хэнк!
Лена повисает на мне, горячо целует, потом садится на кровать:
— Надеюсь, у этих, — она кивает на левый верхний угол комнаты и расстегивает застежки на плечах туники, — хватит такта прекратить наблюдение.
Туника падает с ее плеч, обнажив до пояса юное девичье тело. Я невольно любуюсь открывшимся мне зрелищем, этим телом, которого еще не касались мужские руки. А Лена освобождается от пояса и встает. Туника падает к ее ногам. Она стоит передо мной нагая, в одних белых сандалиях, и манит рукой.

Глава 31

И когда Он снял шестую печать, я взглянул, и вот, произошло великое землетрясение, а солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь. И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои. И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров сдвинулись с мест своих.
Откровение Иоанна Богослова, гл. бет. 12-14.

Утро пришло с пением петуха. Яла спит, безмятежно раскидав по подушке золотые волосы.
Еще вчера в комнате поставили бадейку с водой.
Отливаю половину и умываюсь. Снова смотрю на Ялу.
Жалко будить девочку, но придется.
Беру ее за руку и хочу поцеловать в лоб, но неожиданно для самого себя осторожно целую в теплую девичью грудь. Яла прижимает мою голову к груди и не отпускает, пока я не целую вторую грудь. Улыбаясь, она смотрит на меня, но я неумолим:
— Пора, путь до Синего Леса неблизкий, а нам еще надо заехать к Иле и уговорить ее.
— Хорошо, встаю. Только поцелуй меня еще…
Я удовлетворяю ее просьбу. Яла вздыхает, встает и шлепает босыми ногами к бадье с водой. А я смотрю на нее, сидя на кровати: ну ребенок еще, и только! И надо же, этой девочке предстоят скоро такие великие дела! А дальше? Ведь она теперь — носительница благодати святого Мога. Какая тяжесть падает на эти худенькие девичьи плечи. Ладно, проход мы закроем, точнее, закроет не она, а Лена. А дальше-то Лена ей помогать не будет!
А Лена в образе Ялы ворчит:
— За что я люблю раннее Средневековье, так это за бытовые удобства…
Захватив в своей комнате мантию, Яла накидывает ее на плечи и спускается вниз. А я тем временем надеваю доспехи, натягиваю сапоги и тоже спускаюсь вниз. Пора в дорогу.
Через час с небольшим мы слышим звон колокола, собирающего прихожан к заутрене. Скоро мы въезжаем в поселок. Быстро находим харчевню, возле которой привязываем коней.
Яла отправляется к Иле, а я захожу в харчевню и заказываю завтрак. Пока слуга готовит еду, я раздумываю, что предпринять, если Ила по каким-то причинам не сможет присоединиться к нам. Упавшая на меня тень прерывает мои размышления. Поднимаю голову. Передо мной стоит Урган с кувшином вина:
— Разреши угостить тебя вином, доблестный сэр Хэнк?
— Присаживайся к моему столу, храбрый Урган, и раздели со мной завтрак.
— Благодарю, сэр Хэнк, но я уже позавтракал, а вот вина выпью с удовольствием.
— Ну, как дела?
— Мои ребята и Краузе уже на пути в Синий Лес.
— А Лок?
— А вот старого Лока найти не удалось. Исчез. Нищий, что сидит у питейного заведения, напротив его лавки, сказал мне, что, после того как я унес от Лока стрелы, тот запер лавку и больше никуда не выходил.
— Может быть, с ним что-то случилось?
— В том-то и дело, что ничего не понятно. Я выломал дверь заднего хода, она тоже была заперта изнутри, но ничего не обнаружил. Все: и двери, и окна заперто изнутри на засовы. В лавке — ни души. Все расставлено и разложено так, как в момент моего ухода. Нищий, выходит, не обманул. Но от самого старого Лока даже запаха не осталось.
— Странно. Очень странно…
— Что теперь будем делать? Ведь в Синем Лесу нам без заговоренных стрел нечего делать.
— Это не беда, Яла все вам сделает. Меня беспокоит другое: куда и каким образом исчез старый Лок?
— Давай оставим это пока за скобками. Вернемся домой, выясним.
— И то правда.
— А как ваши дела? Добрались без приключений?
— Да как сказать. Сначала пришлось шайку разбойников дезинтегрировать, потом Яла начала чудеса творить…
— Расскажи, расскажи, это интересно!
— Ну, сначала она увидела под землей клад: два бочонка с золотом… А вот и она сама, да еще и со спутницей.
К нашему столу подходит Яла с девушкой лет двадцати пяти. Та намного выше Ялы и одета в светло-зеленый сарафан и розовую сорочку. На ножках такие же, как и у Ялы, белые сандалии.
— Это Ила, — представляет девушку Яла — Ила, это сэр Хэнк и Урган. Ила согласна помочь и готова отправиться с нами.
В этот момент слуга приносит заказанный завтрак.
— Присаживайтесь к нам, Ила, и позавтракайте.
— Спасибо, я уже ела, а вы не стесняйтесь, завтракайте.
Яла набрасывается на еду. Ила наливает себе вина.
Удовлетворив первый голод, я спрашиваю:
— Скажите, Ила, Яла все вам рассказала? — я делаю ударение на слове «все».
— Да, сэр Хэнк.
— И вы тем не менее готовы сегодня пойти с нами к Желтому Болоту?
— Да, — просто отвечает она. — То, что рассказала мне Яла, действительно страшно. Но ведь кто-то должен это сделать. Почему не я с вами?
— Ну, что ж, тогда не будем тратить время на лишние разговоры.
Через несколько минут мы уже выезжаем из поселка. Едем мы, не останавливаясь, и лишь один раз даем передохнуть коням у постоялого двора, где сами обедаем.
От постоялого двора ведут две дороги: одна наезженная — на север, другая заброшенная — на восток. Но было заметно, что по ней недавно проехал конный отряд.
— Это мои лучники, — определяет Урган.
Еще через три часа мы прибываем на постоялый двор. Там весьма людно. По дороге к лучникам присоединились еще семь человек. Уже три недели на постоялом дворе живут шесть рыцарей с оруженосцами. Они тоже ждут нас.
При въезде меня встречает верный Симон. Он забирает наших коней и уводит их на конюшню. Мы заходим в дом. За столом ужинают рыцари. При нашем появлении они встают, радушно приветствуют нас, поздравляют меня и Ялу:
— Мы не сомневались, сэр Хэнк, что ты утрешь нос всем этим столичным недомеркам на турнире!
— Ну, как, Яла, не испугалась святого Мога?
— Наша Ялочка никого не испугается!
Поток приветствий прерывает Эва, незаметно вошедшая в зал:
— Сэр Хэнк! Поздравляю тебя с победой! Тебя и Ялу уже давно ждет твой старый знакомый.
— Старый знакомый?
— Пойдем, увидишь.
— Извините, друзья, я скоро вернусь.
Вместе с Ялой и Эвой мы поднимаемся на второй этаж. Там в одной из комнат у окна сидит… старый Лок!
— Здравствуй, сэр Хэнк, здравствуй, нагила Яла! Вот мы и встретились.
— Но каким образом…
— Не спрашивай, рыцарь. Помнишь, я сказал тебе, что в борьбе с силами зла все добрые люди должны помогать друг другу? Когда Урган ушел от меня с заговоренными стрелами, я подумал и решил, что после Красной Башни вы непременно отправитесь сюда и вам не помешает моя помощь. И вот я — здесь.
— Отец Лок, ты очень кстати, — говорит Яла. — Пусть сэр Хэнк, если ему больше нечего делать, ломает себе голову над тем, как ты догадался о наших планах и так быстро здесь оказался. Я же просто рада тебе. Семнадцать, нет восемнадцать лучников да шесть рыцарей! Я просто не успею до ночи заговорить их оружие.
— А вы хотите идти на Желтое Болото уже этой ночью?
— Конечно! Вдруг силы зла что-то проведали и готовятся дать отпор? Нельзя давать им времени.
— Правильно, девочка! Пойдем, у нас много работы. Поговорим потом, сэр Хэнк.
— Яла, пригласи сюда Илу, — просит Эва.
Оставшись наедине со мной, Эва кладет свои руки мне на плечи, смотрит в глаза и тихо говорит:
— Хэнк, у меня будет сын. Твой сын.
Я ошеломлен и не нахожу ничего лучшего, чем спросить:
— А откуда ты знаешь, что сын?
— Я же — нагила, а не деревенская баба.
Я целую Эву, а сам думаю: не хватает еще, чтобы и Яла обзавелась от меня сыном, не слишком ли много и будет потомков Андрея Коршунова в этой фазе.
— О чем это ты? — вдруг спрашивает Эва.
— Что, о чем? — не понимаю я.
— Думаешь о чем? Целуешь меня, а думаешь о чем-то другом.
— Просто пытаюсь представить, какой он будет и какая судьба ждет его?
— Думаю, он будет сильным и отважным, как ты…
— И красивым и мудрым, как ты…
Внезапно на глаза Эве попадается рукоятка моего Меча.
— А почему ты открыл эти камни?
— Это не я их открыл, а святой Мог. Теперь это не просто Золотой Меч, а Горшайнергол — ключ к вратам зла на Желтом Болоте.
Разговор прерывает Ила, которая входит вместе с Ялой.
— Эва, у тебя найдется для меня мантия?
— Конечно.
— Тогда все в порядке. Теперь давайте все обсудим подробно. Как я поняла из рассказа Ялы: мы четверо — главные действующие лица. Остальные будут только прикрывать нас от нежити.
— Верно.
Эва садится за стол, приглашает нас, и мы начинаем обсуждать порядок движения к Желтому Болоту и действий там: кто где встанет, что и когда будет делать.
— Полагаю, что во время движения по Синему Лесу я смогу отпугнуть нежить от нашего отряда, — говорит Яла. — Другое дело, когда мы будем заняты Огнем. Здесь я отвлекаться не смогу. Вся надежда на рыцарей, лучников и…
Яла мнется, а я понимаю, что она не знает, стоит ли говорить о нашем союзнике в рядах Черных Всадников.
— Это я с Урганом беру на себя. Сейчас важнее всего вот что. Святой Мог предостерег нас с Ялой. Будет очень и очень страшно, но, если хоть один из нас дрогнет и отступит хоть на шаг, произойдет непоправимое. Давайте сейчас подумайте, трезво все взвесьте. Если в вас хоть на миг колыхнется сомнение в себе, лучше скажите об этом. Лучше отложить дело, чем, начав его, навлечь еще большую беду. Тебя, Яла, я не спрашиваю. Ты все это затеяла, тебе отступать нельзя.
Минуты три-четыре все молчат.
— Я готова, — говорит Ила.
— Я не отступлю и не дрогну, Хэнк, можешь быть уверен, — говорит Эва.
— Тогда — все, — подвожу я итог. — Яла, иди помогать Локу, Эвичка, займись хозяйством. Надо накормить людей как следует, ночь будет тяжелой.
— А я ей помогу, — предлагает Ила.
Примерно через час весь мой отряд собирается за столом в общем зале. Я подробно рассказываю о предстоящей операции.
— Все ли здесь хорошо поняли, на что мы идем, что нам предстоит?
Ответом было молчание.
— Тогда, если кто-то из вас чувствует неуверенность, сомневается в себе, лучше скажите это сейчас. Никто вас не осудит. Мы четверо: я, Эва, Яла и Ила должны быть абсолютно уверены, что сзади нас никто не потревожит и не отвлечет. Иначе может случиться беда. Подумайте как следует.
Встает один лучник:
— Сэр, я несколько плохо вижу в темноте и могу промахнуться, если придется стрелять. Поэтому я попросил бы на всякий случай заговорить не только мои стрелы, но и мой меч.
— Хорошо, отец Лок сделает это. А ты, Урган, поставь этого лучника ближе к центру. Когда нагилы зажгут Священный Огонь, там будет достаточно света.
— Благодарю вас, сэр. Я сам хотел просить вас об этом, но не осмелился.
Наливаю кубок и поднимаю его:
— За успех нашего дела! Выступаем через полчаса.
Через полчаса отряд строится. Впереди встаю я с обнаженным Золотым Мечом. За мной — три рыцаря. За рыцарями — три нагилы, в середине — Яла. В левой руке она держит зеленый кристалл. За нагилами — лучники во главе с Урганом. Замыкают отряд еще три рыцаря.
Отец Лок подходит к Яле, обнимает ее за плечи и что-то тихо говорит. Яла удивленно смотрит на него и отшатывается. Лок улыбается, целует ее в лоб и быстро уходит на постоялый двор. Пора выступать, но Яла все еще смотрит вслед Локу. Но время терять нельзя, и я командую:
— Вперед, друзья! За дело!
До Синего Леса остается не более трехсот метров, когда из него внезапно раздается жуткое многоголосие. Визжат парки, воют оборотни, голосят хуры, ругается Потан, галдят шмони, пажи, рычит прочая нечисть. Лес наполняется морем разноцветных огоньков. Это горят глаза нежити. Все население Синего Леса встречает нас, словно догадываясь, зачем мы сюда идем. Я не замедляю шага, только оглядываюсь на Ялу. Та кивает головой и высоко поднимает левую руку с магическим кристаллом. Он начинает светиться зеленым светом, сначала как бы робко, потом все ярче и ярче. Наконец, зеленый свет становится ярче лунного. Разноцветные огни отступают в глубь Леса. Ага! Не нравится!
Однако далеко они не уходят. Галдеж не только не прекращается, но даже усиливается. Видимо, зеленый свет им не нравится, они боятся его, но в то же время он разжигает их ярость. Ну, как же так! Вот она, желанная добыча, сама идет, гоняться за ней не надо. Да так много! Но этот проклятый зеленый свет мешает полакомиться! На всем пути до Желтого Болота нас сопровождают мелькающие со всех сторон огоньки и яростные вопли. На подступах к Болоту отряд перестраивается. Каждый занимает свое, заранее оговоренное место. Цепь лучников и рыцарей создает вокруг нас примерно стометровую зону безопасности.
А мы, четверо, стоим у кромки Болота. Впереди, между двумя елями, клубится желтый туман.
— Ну, не будем терять времени, — говорю я, — приступим.
В этот момент шуршат кусты и на поляну выходит… хура! Как она здесь оказалась? Она идет прямо ко мне. Угрожающе поднимаю Меч, но она на него не реагирует, только протягивает вперед правую руку и нежным, мелодичным голоском говорит:
— Андрей, это — я, Кристина.
Опускаю Меч и перевожу дыхание. А Кристина продолжает:
— Я намеренно осталась здесь, чтобы все зафиксировать. Это очень ценная информация, нельзя ее терять.
За моей спиной Яла успокаивает Эву и Илу, которых появление хуры в зоне действия магического света несколько выводит из равновесия. Не знаю, что она им там говорит, но результата вроде достигла.
— Хорошо, Крис, занимайся своим делом. Только встань так, чтобы нагилы тебя не видели. Им нельзя будет отвлекаться ни на миг. И будь осторожна, следи, чтобы не попасть в зону поражения. Время с ней, с информацией. Ее можно наработать, а тебя не вернешь.
Кристина исчезает за камнем. Пока я с ней разговариваю, нагилы раздеваются. Оставшись в одних мантиях, они, ступая босыми ногами по мягкому мху, занимают свои места.
— Давай, Хэнк, мы готовы, — говорит Эва.
Встаю впереди и поднимаю Меч вверх. На минуту замираю и прислушиваюсь к тому, что творится сзади. А там идет сражение. Нежить атакует нас по всему фронту. Вопли, визги, рычания и завывания перемежаются с ударами мечей, звоном тетивы и свистом стрел. Лучники и рыцари подбадривают, поддерживают друг друга. Надо спешить. Неизвестно, долго ли они смогут сдерживать такой натиск. Хорошо еще Черных Всадников не видно. Видимо, Генрих сделал свое дело. Даю сигнал. Нагилы одновременно поднимают руки вверх и смотрят в темное небо. Минута, другая…
Сзади меня словно свечка загорается. Вот она ярче и ярче. Над вытянутыми вверх пальцами разгораются шары оранжевого пламени. Они все больше и больше…
Внезапно сердце мое замирает, а на горле словно сжимаются чьи-то ледяные пальцы. Желудок куда-то подтягивает, по спине текут струйки холодного пота, по всему телу начинают бегать крупнокалиберные мурашки. Неописуемый ужас поднимает дыбом все волоски моего тела. Время Великое! В чем дело? Чего это я боюсь? А, вот и оно! На болоте двигаются неясные тени. Они колеблются, приближаются. Что это? Деревья, ярко освещенные оранжевым светом, отбрасывают тени от нас, а неясные силуэты тоже отбрасывают тени но… в нашу сторону. Эти тени тянутся, тянутся ко мне все ближе и ближе.
Я точно знаю, что, как только одна из них коснется меня, мне — конец. Конец, это мягко сказано. Это будет начало. Начало бесконечных, неописуемых мук, от которых уже сейчас кровь леденеет в жилах.
Что делают нагилы? Хочу обернуться и не могу заставить себя сделать это. Не могу оторвать взгляда от ползущих ко мне теней. Хотя я точно знаю, что сзади подкрадывается опасность еще большая. Я мог бы справиться с ней Золотым Мечом, но рука словно онемела…
Кто-то касается моего правого плеча. Из-за спины по моему предплечью тянется, перебирая пальцами, цепляясь за чешуи доспехов длинными загнутыми желтыми ногтями, рука. Она зеленая с синими и черными пятнами, покрыта белесыми волосами и язвами. Из страшных язв падают черви. Холод обдает правую щеку и воистину могильный голос стонет прямо в ухо: «Отдай! Отдай!» А ужасная рука тянется прямо к Золотому Мечу. Я не могу обернуться, так как вторая рука ложится на мое левое плечо и такие же пальцы тянутся к моей шее.
А по поверхности болота плывет ко мне змея, похожая на анаконду. Куда там, анаконда! В этой твари уже метров тридцать, а конца ее еще не видно. Да и в отличие от анаконды характерная форма головы говорит, что эта змеюка весьма ядовита. Ее желтые немигающие глазищи уставились с явным неодобрением.
С вершин елей срываются какие-то жуткие крылатые твари, похожие издали на летучих мышей. Они летят прямо на меня. Я уже вижу, это не летучие мыши! Это… Нет слов в человеческом языке, чтобы описать этих ужасающих монстров. Это сплошные красные зубастые пасти, когти, горящие глаза, искаженные в ярости и ненависти морды. Самое жуткое то, что все это не издает ни звука. Это сплошная смерть, налетающая на меня в могильном безмолвии.
Внезапно там, откуда летит этот ужас, вспыхивают три шара оранжевого пламени, и крылатая масса расступается. Шары колеблются в воздухе, жуткие тени шарахаются от них, но не прекращают своего движения к нам. Огненные шары, руководимые волей нагил, начинают сближаться, сливаются в один… Пора!
Нажимаю клавишу и с криком: «Горшайнергол!» очерчиваю Золотым Мечом круг. Странно, только что я не мог и рукой пошевелить, чтобы отбить атаку, а сейчас быстро описываю клинком круг, захватывая в него огненные шары и ели, между которыми шары сливаются в один. Рисую восьмерку. Огненные шары уже слились. Делаю выпад в центр восьмерки, который лег точно на центр огненного шара. И тут же, интуиция подсказывает, захватываю рукоятку Меча второй рукой. И вовремя!
То, что началось, можно было сравнить с предыдущим как детский утренник с дискотекой фанатов тяжелого рока. Клинок часто завибрировал и как бы начал стремительно удлиняться. Амплитуда и частота колебаний возрастают. Я уже не различаю конца Меча, вместо него серебристо-лиловый луч. Луч тянется к огненному шару. С трудом удерживаю Меч двумя руками. Да полно! Меч ли это сейчас? Дрожащий луч тянется, тянется, и когда он касается огненного шара…
Огненный шар стремительно уменьшается, сжимается до размеров искры и взрывается с грохотом атомной бомбы. Все вокруг заливает синий трепещущий свет. Земля ходит ходуном, словно я стою на спине пытающегося сбросить меня быка. Небо обрушивается на меня. Звезды срываются со своих мест и кружатся в жутком хороводе.
В той точке, где исчез, взорвался огненный шар, появляется черное пятно. Оно растет, ширится, как чернильная клякса на промокашке. Деревья, болотная осока, небо над болотом закручиваются вокруг этой «кляксы» и пропадают в ней! А «клякса» — черное пятно растет и глотает, глотает Желтое Болото. Граница черноты все ближе и ближе к осоке, растущей на краю болота. Земля подо мной уже не ходит, а прыгает и мечется. Чтобы не упасть, опускаюсь на одно колено. Из последних сил удерживаю Меч в нужном направлении. Луч бесследно тает в черном, неописуемо черном пятне. Вот в пятне, мелькнув, исчезает прибрежная осока… Хорош! Нажимаю клавишу дезактивации…
Мощный, неземной силы удар сбивает меня с ног. Все вокруг словно взбесилось. Грохот такой, словно взорвалась вся Галактика. Меркнущим сознанием улавливаю, что сзади ревет такой ветер, по сравнению с которым ураган — это дуновение от дамского веера. Что-то пролетает надо мной. Меня с силой прижимает к земле. «Не менее восьми g!» — мелькает мысль. А сама земля куда-то стремительно несется. Великое Время! Когда все это кончится? Что за силы я пробудил Золотым Горшайнерголом?
Слава Времени, все это продолжается краткий миг, который, честно говоря, кажется мне вечностью. Наступившая тишина вязкая, как смола. Лежу, распластавшись на земле, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой. Впрочем, я и не могу никак решиться сделать это, все еще не веря, что все уже кончилось.
Не знаю, сколько времени я так пролежал, но стоны, раздающиеся сзади, и хриплые, полные боли крики побуждают меня, наконец, к действию. Собрав все силы и всю волю в кулак, встаю. Хотя, видит Время, это мне стоит таких же усилий, как повернуться со спины на живот в сиреневой пустыне во время МПП.
Первое, что мне бросается в глаза, — это то, что Желтого Болота нет. Нет, и все тут! Там, где была прибрежная осока, теперь растут кусты боярышника. Двух елей как не бывало. Оборачиваюсь. Нагилы лежат ничком, засыпанные обломанными ветками. Из леса доносятся стоны и крики о помощи. Что там? Неужели нежить победила и терзает моих людей? На всякий случай активирую Золотой Меч в режим «антинежити».
— Урган!
Нет ответа. Где же он? Что с ним?
— Урган!
Меня качает, колени подгибаются. Но надо все-таки идти туда. Но сначала займусь нагилами. Они сейчас — легкая добыча. С трудом делаю несколько шагов. Сзади меня, справа, должна была стоять Яла. Отбрасываю ветки и переворачиваю девушку на спину. Яла открывает глаза и шепчет:
— Андрей, что, уже все?
— Все, Леночка, как ты?
— Вроде живая. Ох, Андрюша, что это было?
— Время его знает, Лена. Дома разберемся. Встать можешь?
— Постараюсь… Ой! По мне словно танк проехался, — жалобно стонет Яла.
— Слушай, ты же — нагила! Да еще посвященная святым Могом. Соберись, приведи себя в порядок. У нас наверняка есть раненые. Им нужна твоя помощь. Ну же, давай! Ты же хроноагент, Время побери!
Яла с минуту молчит, закрыв глаза. Чувствую, что она внутренне собирается.
— Так. Помоги мне встать… Хорошо.
Она снова закрывает глаза, поднимает руки вверх, вытягивается в струнку и затаивает дыхание. Потом резко опускает руки и встряхивается.
— Все! Врачу исцелися сам. Займемся другими… Эх! Сюда бы перчатки святого Мога!
— Ты недооцениваешь меня, — я достаю из-за пояса сверток.
Яла чмокает меня в подбородок, выше дотянуться не может.
— Ты — чудо! — и вдруг спохватывается. — А где Кристина?
Я иду к валуну-пульту. Там никого нет. Где же она?
— Смотри! Там, за кустами! — кричит Яла.
В траве лежит фигура в белых одеждах. Это хура, то есть Кристина. Видимо, это она перелетела через меня во время толчка. Бегу к ней. Услышав мои шаги, Кристина приподнимается и с ужасом смотрит на меня и Золотой Меч. Внезапно она вскакивает и с визгом убегает в лес.
— Что с ней? — удивляется Яла. — С ума сошла от потрясения?
— Нет, — отвечаю я, — это уже не Кристина. Это — обычная хура. Кристине нет причин бояться Золотого Меча. Она уже дома. Займемся другими.
Пока Яла приводит в порядок нагил, я иду к нашему оцеплению. Первым нахожу Ургана. Понятно, почему он не отвечал мне. Он лежит без сознания, придавленный огромным суком, почти деревом. Шлем помят, из ушей и из-под шлема течет кровь.
— Яла! — зову я. — Беги сюда, надо помочь Ургану!
В этот момент я совершенно забываю о нежити. А она о нас отнюдь не забыла.
— Хэнк! Сзади! — кричит Ила.
Из кустов на меня бросается что-то зеленое, мохнатое и очень когтистое. Взмах Меча, и это, обливаясь желтой «кровью», падает обратно в кусты. Так. Нежить, как более живучая, уже оправилась от этой встряски и сейчас полезет снова. Представляю себе, как ларки пожирают сейчас беспомощных лучников и ору:
— Яла! Нежить снова атакует! Делай что-нибудь, а то они всех сожрут!
Яла уже бежит ко мне со своим зеленым кристаллом. Тот разгорается в ее руках все ярче. Когда свечение достигает максимума, она передает его мне.
— Держи как можно выше.
Слава Времени! Решены сразу две проблемы: и нежить прогнали, и местность осветили.
К нам подходят Эва и Ила. Все вместе мы начинаем искать своих людей и помогать им, приводим их в чувство. Урган уже на ногах. Качается как пьяный, но тоже ходит и ищет своих лучников. Яла в красных перчатках перебегает по нашему зову с места на место: останавливает кровь, заживляет раны, сращивает переломанные кости. Вижу, что все это дается ей нелегко. Она на пределе, но я не могу позволить ей расслабиться, отдохнуть. Да и она сама словно не чувствует усталости.
Нагилы берут на себя «легкие случаи», чтобы хоть немного разгрузить Ялу. Это занятие затягивается почти до рассвета. Семи лучникам и трем рыцарям Яла уже ничем не может помочь. Ларки и другие зубастые твари буквально растерзали их. И случилось это, видимо, еще тогда, когда нагилы разжигали Священный Огонь, а нежить яростно атаковала линию оцепления. Вокруг каждого нашего товарища валяются не менее десятка зарубленных или пронзенных стрелами жутких тварей.
Погибших хороним на том месте, где еще в полночь было Желтое Болото. Молимся над свежей братской могилой и молча отправляемся в обратный путь.
Когда Синий Лес остается позади, один из рыцарей говорит:
— Самое главное сделано, сэр Хэнк. Ворота в царство зла закрыты. Больше никто из нас не станет Черным Всадником. А с остальной нежитью мы управимся.
— Вечная память тем славным рыцарям, что стали Черными Всадниками, — отвечаю я — Только, сэр Бирк, допустил я одну ошибку. Надо было спросить святого Мога, как нам успокоить этих Всадников. Рука у меня не поднимается рубить их. Ведь эти, некогда доблестные и честные рыцари ничем не виноваты, что они не смогли одолеть Синего Флинна.
— А может быть, Яла что-нибудь придумает? А, Яла?
— Постараюсь, — бормочет Яла.
Она еле-еле переставляет ноги от усталости. Время Великое! Что же это я? Решительно подхожу к ней и беру ее на руки. Девочка безропотно обхватывает меня за шею, прижимается ко мне и затихает.
— Не устанете, сэр Хэнк? — спрашивает Урган.
— Устану, тебе передам, — шучу я. — Да вряд ли устану, она — как перышко. Ромашка…
Яла вздрагивает, открывает глаза и шепчет мне на ухо:
— Андрей, знаешь, что сказал мне старый Лок на прощание? Удачи тебе, Ромашка… Ой! Что ты? Осторожнее!
От неожиданности я чуть не роняю ее.
— Что, сэр Хэнк, уже устал? — спрашивает с насмешкой Урган.
— Нет, просто споткнулся, — громко отвечаю я и тут же тихо спрашиваю: — Лен, это же значит, что?..
— Правильно: Мог и Лок — это одно и то же, — подтверждает она мою догадку.
— Выходит, что они уже давно работают здесь и противодействуют ЧВП.
— Оставим это, как ты говоришь, пока за скобками. Противодействуют ли? Это еще вопрос. Что ты знаешь о них? Только то, что они есть, и еще, что они на данном этапе помогли нам. Ты сам это говорил…
— Ладно, тише, отдыхай. Ты, я вижу, смертельно устала.
— Андрей. А я теперь понимаю твою Ольгу, которая по двенадцать часов не отходила от операционного стола. Она просто не могла оставить раненых без помощи. Сердце не позволяло ей оставить их страдать.
— Верно говоришь. Закрой глаза… Ромашка.
На постоялом дворе нас встречают встревоженные оруженосцы. По их словам, над Синим Лесом всю ночь сияло какое-то марево. А в полночь небо словно раскололось. Звезды плясали, и земля стонала. Они уже не чаяли увидеть нас.
Укладываю Ялу на постель и борюсь с искушением улечься рядом. Надо еще поговорить с Андреем и разыскать старого Лока… или Мога. Кто его знает, как правильно. Урган распоряжается в общем зале. Там готовят столы к завтраку. Отвожу его в сторону:
— Урган, ты не видел отца Лока?
— Нет, а что?
— Надо срочно найти его.
— Что за спешка?
— Лена сказала мне, что Лок и Мог — это одно и то же лицо.
— А может быть, она напутала?
— Исключено. Лок на прощание назвал ее Ромашкой. Именно так обращался к ней в Красной Башне святой Мог.
Андрей присвистывает:
— Вот как! Тогда ты ищи наверху, а я обойду первый этаж и двор.
Поиски ничего не дают. Старый Лок как в воду канул. Оруженосцы рассказали мне, что он оставался на постоялом дворе до того момента, когда обрушилось небо и затряслась земля. Никто не заметил, когда и как он исчез. Не до него было. Мы оставляем бесплодные поиски и идем в общий зал. Завтрак проходит в тишине, все слишком устали.
— Иди, отдохни, — предлагаю я Ургану. — А я пойду, проведаю Лену, заодно поесть ей отнесу.
— Ты думаешь, она еще здесь?
Пожимаю плечами, укладываю в корзину жареную гусятину, сыр, овощи, яблоки, хлеб, беру кувшин вина и иду к Яле. Она еще спит. Эва и Ила положили в ногах постели чистую тунику и сандалии. Присаживаюсь на край и какое-то время смотрю на девочку, потом осторожно целую ее в лоб. Яла открывает глаза и улыбается:
— Хэнк!
Потом вдруг замечает, что лежит передо мной совсем голая, прикрытая лишь полупрозрачной мантией. Она смущенно опускает глаза, на щеках вспыхивает румянец. Тут она замечает в ногах тунику, в глазах вспыхивают искры и…
Яла лежит передо мной уже в тунике! Телекинез! Да какой точный! Вот еще один дар святого Мога. А может быть, она умела это и раньше? Пока я размышляю, Яла садится, свешивает ноги с постели, и сандалии, обе сразу, сами обуваются, ремешки сами собой обвиваются вокруг голеней и застегиваются под коленками.
— Ты могла так раньше?
— Что могла? — не понимает она.
— Телекинез.
— Что, что?
— Ну, вот так одеться, не прикасаясь к одежде, одним только мысленным приказом.
— А, вот ты о чем. А я и не заметила. Просто захотелось поскорей стать одетой… Нет, я так раньше не умела. Наверное, святой Мог научил меня этому.
— Я принес тебе поесть.
— Спасибо, — отвечает Яла и с аппетитом принимается за еду.
Смотрю на нее и понимаю, что это настоящая Яла, без малейшей примеси Лены. Лена уже дома. Во-первых, она никогда бы не смутилась своей наготы передо мной. А во-вторых, уж Лена-то знает, что такое телекинез.
— Отдохнула?
Яла кивает и, приглядевшись ко мне, говорит:
— Тебе тоже не мешало бы отдохнуть, Хэнк. Вон какой ты бледный, да и глаза запали. Ложись, поспи. Нам всем пришлось нелегко.
— Очень страшно было?
— Лучше не вспоминай! — Яла закрывает глаза и качает головой. — Ты знаешь, мне даже не верится, что я смогла это выдержать и не убежала. Неужели мы это сделали, а, Хэнк?
— Еще как сделали, Ялочка.
— Ну, тогда ты заслужил отдых.
— Сначала мне надо увидеть Ургана.
На самом деле мне надо вставить заглушки на рукоятке Золотого Меча. Не хватало еще, чтобы сэр Хэнк случайно нажал клавишу и вспомнил при этом имя Меча. Что же все-таки это было?
Вопреки ожиданию мне приходится довольно долго провозиться с этим делом. Пришлось делать новые заглушки. Возвращаясь в комнату Ялы, встречаю Ургана. Он тоже уже не Андрей. Это видно по тому, что он приветствует меня, как сэра Хэнка, хотя в коридоре мы с ним один на один. Да и почтительный поклон, которым он меня встречает, говорит сам за себя. Быстро нас отсюда прибирают. Пора и мне. Сэр Хэнк управится здесь без моей помощи.
— Пойду, тоже отдохну.
— Но, сэр Хэнк, Яла сказала мне, что вы хотели встретиться со мной.
— Я уже все сделал сам. Давай отдыхать, а после соберемся и обсудим дальнейшие планы.
Яла ждет меня. Она словно чувствует, что сейчас мы расстанемся навсегда. Положив руки мне на плечи, она тянется вверх и робко целует меня. Обнимаю девичью фигурку, прижимаю к себе и крепко целую. Уже в постели сквозь набегающий сон вижу, как она сидит у меня в ногах и смотрит на меня. Шепчу:
— Ромашка.
Яла улыбается. Ее улыбка — это последнее, что я вижу в этой фазе.

Глава 32

Виноградную косточку в теплую землю зарою
И лозу поцелую, и спелые гроздья сорву.
И друзей созову, на любовь свое сердце настрою,
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
Б.Ш.Окуджава

Принимает меня Лена, собственной персоной.
— Ну, наконец-то угомонился, сэр Хэнк! Давай, собирайся живее. Там все ждут только тебя.
Где это «там», я не уточняю. Лена уже тащит меня за руку к Нуль-Т.
У Магистра дым коромыслом. На столе три кофейника, чашки, пепельницы, забитые окурками. Катрин и Кристина стоят у открытого окна и о чем-то яростно спорят. Ричард, Стремберг, Жиль и еще двое, мне незнакомых, за столом что-то черкают на листах бумаги. Магистр, Андрей и Генрих молча сидят в креслах и дымят. Вид у них довольно измочаленный, особенно у Магистра.
При нашем появлении он смотрит на нас осовевшим взглядом и тусклым голосом приветствует:
— А, явился наконец. Присоединяйся. Да оторвитесь вы от ваших эпохальных изысканий! Полюбуйтесь, вот он — красавец! Натворил Время знает чего и заявляется сюда с самым невинным видом. Ты хоть понимаешь, Андрэ, что ты натворил?
Я пожимаю плечами. Магистр взрывается:
— Правильно! Ты все оставил за скобками: святого Мога — за скобки; красавицу Лину зарубил — и за скобки; часть пространства-времени уничтожил — за скобки; заполучил Время знает откуда супероружие — за скобки; старого Лока, этого сверхагента, у… не тебе чета! — за скобки… Они там, в Монастыре, яйцеголовые, сами во всем разберутся!
Магистр внезапно утухает, взгляд его снова становится тусклым. Он «обвисает», словно из него спустили воздух. Он закуривает новую сигарету и заканчивает свое «выступление» упавшим до обыденности голосом:
— Вот, как видишь, разбираемся уже вторые сутки. Аналитический Сектор перегружен работой, отдел Ричарда непрерывно наблюдает за Локом, пока ничего интересного. А у Кристины появились сумасшедшие идеи. Более того, кажется, удалось установить, в какой фазе базируется ЧВП. Правда, остается загадкой одно: откуда к вам прибыл святой Мог и его вторая ипостась — старый Лок? Кофе будешь?
Я киваю, и Лена протягивает мне чашку.
— Так что это за сумасшедшие идеи у Крис?
— Ну, — поет Кристина своим нежным голоском, — теоретически я уже знаю, как осуществить переход между фазами. Сейчас я готовлю ТЗ Научно-техническому Сектору на создание комплекса оборудования для формирования перехода.
— И когда это примерно будет?
— Месяц… может, быстрее.
— В первую очередь надо будет проникнуть к Хэнку и Яле.
— Почему именно туда?
— Нам надо забрать у них Золотой Меч. Слишком опасно его там оставлять.
— А это уже второе. Знаешь, что показали приборы, когда ты столь доблестно уничтожал переход на Желтом Болоте, сотрясая при этом небо и землю?
Я делаю такой умный вид, что присутствующие не удерживаются и долго смеются. Кристина машет рукой и продолжает:
— Да, ну тебя, Андрей! Неужели сам не догадался? Он, как сказал святой Мог, не только уничтожает пространство, он еще разрушает связь времен! Обычный Дезинтегратор уничтожает часть пространства, но это не катастрофа. Его действие ограничено рамками данной реальной фазы. А Золотой Меч…
— Как его там? — вставляет Магистр. — Горшут-гарт… Язык сломаешь!
— Горшайнергол, — поправляю я.
— Вот, вот, именно он! — говорит Кристина. — Этот Горгон уничтожает сам пространственно-временной континуум! Причем для него нет межфазовых преград, как мы и видели. Правда, при этом происходит уничтожение равноценных участков в обеих фазах.
Я молчу, осмысливая сказанное. Что-то в этом роде я и предполагал еще после слов святого Мога, но в такой степени… А у Андрея свой взгляд на это открытие.
— Представляешь, если бы такой Меч был у нас во время боя у Голубой Звезды! Тебе не пришлось бы взрывать «Конго» вместе с экипажем.
— Да, но в таком случае Горшайнерголом пришлось, бы действовать тебе. С меня хватит. И одного раза многовато для человеческих сил!
Все молчат. Да и что сказать, когда страшная картина разрушения пространства-времени еще живо стоит перед глазами. Я нарушаю молчание:
— А что вы говорили насчет фазы, где базируется ЧВП?
Мне отвечает Ричард:
— Понимаешь, такой катаклизм, как уничтожение части пространственно-временного континуума, не может пройти для фазы, любой фазы, бесследно. Катрин быстро составила программу поиска возмущений по аналогии с тем, которое вызвал ты. Дальше все было уже без нашего участия. Компьютеры анализировали по тысяче фаз в секунду.
— И нашли! Это оказалась довольно развитая и относительно благополучная фаза. Правда, в ней много аномального и необъяснимого…
— Но это детали! Главное, главное! Вы видели их?
— В том-то и дело, что нет! В этой фазе много объектов, недоступных для наблюдения. Каким-то образом ЧВП заблокировал их от нас. «Искатель ЧВП» выводит нас на объект, и все. За стены мы проникнуть не можем. Более того, они что-то строят на большом полигоне, но что, мы увидеть также не смогли.
— Ничего, это все вопрос времени, — успокаивает нас Жиль.