что это только кажется. В реальности интеллектом и не пахло, что казалось Богдану весьма странным.
Более или менее освоившись во Дворце, Богдан встал перед дилеммой: либо подробно обследовать грани планеты в поисках ответов на оставшиеся вопросы (а таковых осталось больше, чем было сначала), либо отправиться на поиски этих ответов в другие миры с площадки башни Дворца, на которую прибыл он сам.
Отправиться в совершенно неизвестные пространства Богдан не рискнул — Дворец, ставший за это время почти привычным, вселял уверенность и спокойствие. Хотя первое время Богдан каждую минуту ждал, что вот-вот появится кто-то из хозяев, к которым, по-видимому, принадлежал и фальшивый латыш Ингвар Янович.
Но дни проходили, никто не появлялся, и Богдан даже стал свыкаться со своим положением хозяина Дворца. Поэтому было спокойнее сначала обследовать данный мир, имея под боком такое надежное укрытие с неисчерпаемыми, казалось, техническими возможностями.
Мысль вернуться на Землю, конечно, была. Богдану очень хотелось прихватить кое-что из своих домашних вещей и, кроме того, сильно подмывало поделиться удивительными новостями с кем-нибудь из друзей. Даже шевельнулась мыслишка заработать на Земле огромные деньги, используя некоторые из образцов техники, обнаруженных во Дворце.
Но, поразмыслив, Богдан решил, что не только для собственного блага, а даже для блага родного мира этого делать не стоит. Он оценил, насколько фантастические перспективы перед ним открылись, и понимал, что на Земле он слишком ничтожная величина, чтобы сильные мира сего, узнав о найденном им переходе между мирами, не наложили на все свои лапы, убрав лишних свидетелей, первым и пока единственным из которых являлся именно он. Борьба же между разными политическими системами планеты и так идет в полную силу, так зачем ее еще обострять?
Делиться неописуемой радостью открытия с земными друзьями, которых ему сейчас, в общем-то, не хватало? Здорово было бы собрать здесь, так сказать""свою команду», но, как говорил известный персонаж сериала «Семнадцать мгновений весны», что знают двое, знает и свинья. Значит, получится в конце концов первый вариант: все приберет к рукам тот, кто сильнее.
Поэтому, учитывая последствия, связанные с разглашением на Земле тайны перемещения между мирами, Богдан решил не рисковать. Слишком счастливый билет он вытянул, чтобы его выбрасывать.
Кроме того, его сильно удерживала перспектива повторной встречи с Ингваром Яновичем. Однако постепенно страх этот притупился, тем более что он узнал о других точках перехода на Землю. Лис понимал, что спустя несколько недель вряд ли можно рассчитывать, что второй полукруг все еще остается в его квартире, да и сам он может оказаться в непростой ситуации, объясняя свое отсутствие соседям. А если еще Ингвар Янович не смог выбраться из веревок и отдал концы у него дома? Тогда к Богдану проявят интерес и правоохранительные органы.
Он уже почти собрался осуществить вылазку на Землю и осторожно узнать, что же там происходило после его исчезновения. Помешала этому опять же случайность. Когда Богдан узнал, что во Дворце имеется множество точек перехода на грани планеты, он начал экспериментировать с ними и однажды «вывалился» на противоположный торец цилиндра. Случилось это ровно через месяц после его прибытия в необычный мир.
Противоположный торец представлял собой сплошной океан, среди волн которого были разбросаны отдельные острова. Самый крупный имел размеры в несколько десятков квадратных километров. Богдан знал, что на всех островах имелись точки перехода, а поскольку людей на островах не было вообще, то сами устройства для переноса сквозь пространство даже не были замаскированы. Но на каждом острове была только одна точка перехода, точки эти вели в неизвестные места, а многие из них были к тому же односторонними, как и точка перехода на том острове, куда попал Богдан.
Чтобы выбраться с нижней грани планеты, ему необходимо было попасть на другой остров, но он не знал, на каком находится переход, через который можно вернуться во Дворец. Зачем неизвестный хозяин этого мира устроил все именно так, Богдан мог только гадать. Возможно, этот «Мистер X» любил шутить.
Если это была шутка, то Богдан оценил ее в полной мере. Никаких построек или устройств, позволявших добывать пищу, на острове не было. Богдану еще повезло, что по Дворцу он везде ходил с лучеметом и не оказался безоружным, так как на островах, как оказалось, водились хищники.
Долго Богдан искал дорогу во Дворец. Ему пришлось добывать себе пропитание и строить нечто среднее между лодкой, плотом и катамараном, чтобы перебираться с острова на остров в поисках нужной точки перехода. Так прошло несколько месяцев.
В океане водились твари, напоминавшие акул, и несколько раз Богдан видел громадин вроде морского змея, которые, к счастью, не обратили на него ни малейшего внимания. Один раз его плавучее сооружение разбило штормом о скалы и он чуть не утонул.
У него оказалось с собой только три обоймы к лучемету, поэтому вскоре он понял, что расходовать заряды следует крайне экономно, и использовал свое супероружие только для обороны. Для добычи мяса он сумел изготовить вполне сносный лук и стрелы, сделал копье и научился ставить ловушки.
Из городского жителя он превратился почти в дикаря-охотника и первобытного мореплавателя, но вынужденная одиссея пошла ему на пользу. Как ни банально это звучало, но Богдан закалился телом и душой, что хорошо подготовило его к последующим странствиям уже по населенным граням, Без опыта своего случайного вояжа по островам в океане он вряд ли выжил бы там, где обитали люди этого мира.
Трудно сказать, насколько первое путешествие Богдана по планете изменило его взгляды, но когда он в конце концов вернулся во Дворец, то уже не думал о возвращении на Землю. Во всяком случае, о немедленном возвращении. Земля как бы отошла на второй план.
Богдан почувствовал, что у него есть силы, чтобы познакомиться с этим миром поближе, и он с головой окунулся в свою новую жизнь, которая и составила смысл его существования на долгие годы.
Богдан отправился странствовать по граням. Мало-помалу он втянулся в странную полукочевую жизнь среди разнообразного смешения культур и народов, и совершенно неожиданно это ему так понравилось, что первоначальные планы как можно скорее разобраться, кто такие Творцы, тоже постепенно не то чтобы исчезли, но отошли в тень.
При всей своей необычности мир этот не знал пороков индустриальной цивилизации Земли, здесь пахло травами, конским потом, может быть, не всегда чисто вымытыми человеческими телами, но в лужах после дождя здесь отражалось небо, а не цветные разводы пролитого бензина.
В мире этом почти не было болезней. Единственными причинами смерти являлись старость, наступавшая по земным меркам примерно в двести пятьдесят — триста лет, меч врага или когти дикого зверя. Конечно, к этому приложили руки неизвестные создатели, но кто бы сказал, что это плохо?
Богдан открыл в себе неизвестные ему ранее возможности. Он никогда бы не поверил, живя в огромном земном промышленном городе, что будет получать наслаждение от бешеной скачки на лошади по степи, от смертельных схваток на ножах и мечах, от охоты на диких зверей, некоторые из которых вымерли на Земле еще до наступления последнего ледникового периода.
Богдан положился на собственную удачу, силу и ловкость и нашел в этом неожиданное пьянящее удовольствие. Он побывал на многих гранях, обзавелся как друзьями, так и врагами, и даже не помышлял о возвращении на Землю. А планируемые вылазки в другие миры все откладывались. Можно было сказать, что его жизнь странника по граням вошла в своеобразную колею, которая радовала его полнотой ощущений и нисколько не тяготила. Он стал Лисом.
Несколько обеспокоил его последний визит во Дворец, состоявшийся почти три месяца назад. Он обнаружил явные свидетельства, что во Дворце кроме него бывает еще кто-то, и, судя по всему, этот «кто-то» принадлежит к хозяевам данного мира, поскольку управление Главным Компьютером оказалось переключенным на язык Творцов. Компьютер отказался дать объяснения, и это очень насторожило Лиса, однако никаких следов враждебности со стороны неизвестного визитера или визитеров также не было.
Лис отправился вновь на грань планеты, но происшествие не давало ему покоя. Он решил не откладывать надолго следующий визит во Дворец, тем более что требовалась новая карта точек перехода.
Карта требовалась потому, что Лис не мог теперь воспользоваться точкой, находившейся рядом со стойбищем, ему предстояло добраться до Омакса. Оттуда можно было двигаться двумя путями: либо вверх по реке Трапхор до точки перехода, которая находилась в Проклятом лесу, либо к переходу в Безвоздушных горах за океаном, что было гораздо дальше, да и Лис не был уверен, что сможет найти там переход.
Отчасти Лис был даже рад новому повороту событий: это сулило возможную разгадку тайны, не дававшей покоя с самого начала. Досаду вызывала лишь погоня, организованная обидевшимся вождем, спутавшая все планы.
Лис еще раз посмотрел на Селену, которая уже сильно сместилась на черном небе с редкими звездами (Лис давно уже знал, что это были энергетические конструкции, имитирующие настоящие звезды), выбил трубку и стал устраиваться на ночлег.
Он подбросил в костер веток, завернулся в одеяло и быстро уснул чутким сном странника, которому часто приходится коротать ночь на враждебной территории.
Ночь и утро прошли спокойно. Погоня явно отставала, и уже в середине дня Лис выехал на большую торговую дорогу, которая вела к Омаксу. Вскоре ему встретился караван, следовавший из Галикарнаса, что находился на юге.
Люди в караване не знали Лиса, что было ему на руку. У встреченных торговцев за несколько шкурок ценной золотой куницы он купил одежду горожанина Омакса, а также хороший меч и ножны к нему. Жаль было расставаться с конем, но пешему проще смешаться с толпой, и, кроме того, ему нужны были наличные деньги. Лис обменял скакуна на приличную сумму и к вечеру на попутной торговой повозке подъехал к городским стенам.
Он не надеялся выехать из Омакса сегодня же. Поскольку путь по реке был неблизкий и лежал через места, по которым простые торговцы не плавали, необходимо время, чтобы договориться насчет лодки и гребцов. Так как в городе могли появиться преследователи, Лис решил вступить в город под видом малозаметного горожанина среднего достатка. Ведь он был довольно известным человеком в Омаксе.
Однажды Лис оказал помощь городскому Совету, вернув похищенную ворами большую золотую статуэтку Творца, считавшегося покровителем города. Статуэтка была дивной работы, ходили слухи, что она очень древняя и что ее создал сам Творец. Лис не удивился бы, окажись это правдой, он видел статуэтки очень похожей работы во Дворце.
Грабители похитили и жену главы городского Совета геронта Олеандра — красавицу Дилсею. Лис возвратил геронту его жену.
Вообще история с этой женщиной оказалась более чем пикантная.
Некоторые законы в свободном городе Омаксе были, на взгляд Лиса, весьма странными. Например, в случае доказанной измены неверную жену казнили.
На переговорах с грабителями была достигнута договоренность, что их выпускают из города, а они, отъехав на определенное расстояние, отпускают Дилсею целой и невредимой, не надругавшись над ней. Олеандр, обожавший жену, согласился даже на потерю святой реликвии. С грабителями отправились трое слуг, которые должны были доставить Дилсею назад в город. Больше никто не имел права следовать за разбойниками. Однако по просьбе геронта за караваном тайно отправился Лис. Грабители, отьехав от Омакса на условленное расстояние, не выполнили обещаний. Они зарубили слуг и продолжили свой путь через леса с Дилсеей. Лис крался за ними, выбирая удобный момент — как-никак грабителей было двенадцать человек.
В лесистой горной местности Лис на какое-то время потерял след. В конце концов оказалось, что банда имела тайное убежище в большой пещере, где укрывалась после набегов и устраивала оргии.
Ночью, когда бандиты валялись мертвецки пьяные, Лис снял двух часовых и перебил спящих.
Когда бойня закончилась, Дилсея молила Лиса не рассказывать мужу о ее участии в оргиях.
На обратном пути на берегу небольшой речки, где они сделали привал, чтобы умыться и отдохнуть, Дилсея в знак благодарности отдалась Лису. Ему трудно было устоять, поскольку жена главы Совета Омакса действительно была очень красивая женщина, а венерические заболевания, как и многие другие, в этом мире отсутствовали.
В конце концов Лис благополучно передал Дилсею в руки супруга и поклялся на святынях городского храма, что ни один из мерзких бандитов не успел коснуться благородной женщины. За это Олеандр щедро наградил Лиса, помимо всего прочего присвоив ему звание почетного гражданина Омакса с правом раз в год в течение месяца проживать в городских стенах за счет казны Совета.
Через девять месяцев после этих событий глава города Омакса стал отцом: Дилсея родила здорового крепкого мальчика. Олеандр, мужчина уже достаточно преклонных лет даже по меркам этого мира, был счастлив и, похоже, не имел никаких сомнений относительно своего отцовства.
Вообще ситуация с детьми в мире Граней была своеобразная. С учетом того, что продолжительность жизни была значительно больше земной, Творцы, видимо, позаботились, чтобы люди не были слишком плодовитыми. Рождение ребенка было праздником, детей ценили и в самых жестоких боевых действиях не убивали, а, как правило, похищали.
Лис, бывая в Омаксе, несколько раз встречался с главой городского Совета и его супругой, и каждый раз Дилсея, улучив момент, шепотом говорила ему, что это — его, Лиса, сын. Лис в знак почтительности прикладывал правую ладонь к левой части груди, кланялся и улыбался.
По многим причинам Лис не стал теперь просить помощи у Олеандра. В честь его прибытия могли устроить торжество, что афишировало бы его нахождение в городе. Его, конечно, оградили бы от домогательств Шотшека, но только внутри стен Омакса, где Лис в этот раз не собирался долго гостить. Вот почему Лис сейчас вошел в городские ворота инкогнито и кратчайшим путем направился к нужному дому.
Хотя уже смеркалось, но ему показалось, что в Омаксе непривычно малолюдно. Сделав крюк, чтобы не пересекать центральную часть, он добрался до дома своего старого приятеля торговца Диаскена.
Кроме давней дружбы их связывал и деловой интерес: Диаскен много путешествовал по торговым делам и мог рассказать массу любопытных вещей о нравах и обычаях народов, населявших эту грань. Лис, в свою очередь, чтобы сделать отношения более прочными и сильнее заинтересовать Диаскена в своей персоне, изредка подбрасывал ему кое-какие товары, которые приносили торговцу баснословную прибыль. Это были ткани, холодное оружие, украшения и тому подобные вещи, которые Лис доставлял из Дворца. Лис был уверен, что Диаскен без лишних проволочек организует ему лодку и гребцов для путешествия вверх по реке.
Лис постучался с черного хода. Когда появилась голова слуги. Лис приказал доложить, что прибыл Заморский друг. Это прозвище дал Лису сам Диаскен, и Лис был уверен, что хозяин сообразит, кто его хочет видеть. Слуга ушел, а Лис остался ждать в небольшом внутреннем дворике.
Через несколько минут появился Диаскен, крепко сложенный мужчина среднего роста в богатой изящной тоге. Он горячо приветствовал Лиса и без лишних слов провел его свой большой дом.
Они вошли в комнату, которую Диаскен называл библиотекой, хотя там хранились в основном торговые записи хозяина. Здесь было также много манускриптов с географическими описаниями, рассказами о торговых путях.
Диаскен усадил Лиса в кресло.
— Ты хорошо сделал, что пришел ко мне. Если у тебя и есть в Омаксе друг, то он перед тобой. Я прошу прощения, у меня там сидят двое торговцев, собираются купить полотно, которое я доставил на прошлой неделе из Аркадии. Я пока оставлю тебя, а то они еще чего-нибудь заподозрят, ведь о тебе уже несколько раз объявляли по городу…
Лису показалось, что он ослышался. Он даже встал с кресла:
— Я тебя не понимаю, что объявляли?
Он полагал, что это ему, тайно прошедшему к Диаскену, потребуется объяснять причину конспирации, а вышло так, что Диаскен воспринял его визит через черный ход как должное. Что же произошло?
— Ничего не понимаю! — повторил Лис, разводя руками. Диаскен выставил перед собой ладони:
— Не могу тебя осуждать, жена главы городского Совета безумно красивая женщина. Тебе трудно было устоять, чтобы не вступить с ней в порочную связь. Я тебя понимаю, но…
— Зато я тебя не понимаю, друг! — почти закричал Лис. Что случилось? О чем объявляли в городе? Я пришел-то сюда всего час тому назад! Я действительно ничего не знаю, поверь!
— Ты не таясь вошел в город?! — Диаскен вытаращил глаза. Твое счастье, что тебя никто не узнал! Ведь Олеандр объявил, что ты обесчестил его жену! Дилсея казнена сегодня утром, а ты объявлен вне закона, и каждый, кто тебя встретит, обязан схватить тебя и доставить к главе городского Совета, чтобы он мог свершить правосудие! За твою поимку объявлена награда — тысяча драхм! И ты свободно шел по улицам? Твое счастье, тебе, видимо, покровительствовал сам Зевс!
Диаскен, как и большинство жителей Омакса, происходил от потомков древних греков, в его речи и образе жизни чувствовалось влияние эллинской культуры.
Лис покачал головой, налил себе вина из кувшина, принесенного слугой, осушил кубок и снова опустился в кресло. Диаскен похлопал его по плечу:
— У меня ты как за каменной стеной. Я скоро вернусь, и мы подумаем, что делать.
— Ага-сказал Лис, задумчиво глядя торговцу вслед. Что делать, и кто виноват.
Получалось, что, рассчитывая скрыться в Омаксе от погони Шотшека, он оказался в ловушке. То, что он спокойно дошел до дома Диаскена, было; судя по всему, огромной удачей, хотя, правда, нельзя быть уверенным, что его не видели и уже не донесли. Тысяча драхм — сумма огромная, семья среднего горожанина могла прожить на эти деньги больше года в полном достатке.
Лис подошел к окну и осторожно выглянул на улицу: там было уже совсем темно. Лис задернул шторы — скорее его увидят с улицы в освещенной лампами комнате, чем он разглядит что-нибудь снаружи.
Нанять лодку теперь нечего было и мечтать — он попал в переделку. Но откуда Олеандр мог узнать про его единственное любовное деяние с Дилсеей? Никто не мог видеть того, что произошло между Лисом и женой главы городского Совета на берегу лесной речки, а если кто-то и видел, то почему Олеандр узнал об этом только по прошествии столь длительного времени? Если сама Дилсея все рассказала мужу, то не сошла ли она с ума? Сама подписала себе смертный приговор? От женщины, ставшей матерью в мире, где материнство считалось колоссальным счастьем, такое трудно было ожидать.
Лис мог только гадать, что стряслось на самом деле. Поскольку этого цыганского занятия он не любил, то следовало продумать возможные варианты действий. Необходимо загримироваться, а затем все же постараться с помощью Диаскена нанять лодку. Хотя попытка нанять лодку для путешествия в достаточно нетрадиционном направлении может вызвать подозрения. Судя по награде, Олеандр решил поймать его во что бы то ни стало.
Лис сидел, потягивал вино, глядя на пламя масляного светильника, и думал. За пятнадцать лет своего пребывания в мире Граней он ни разу не был в таком положении. Были смертельные схватки, погони и засады. Но быть персоной нон грата в городе-государстве, за стенами которого тебя поджидал выживший из ума вождь полудикого племени с отрядом подручных, готовых выполнить самый дурацкий приказ, несмотря на любовь и уважение, которые они еще вчера питали лично к Лису, пока не доводилось.
Решив, что в любом случае для начала нужно подробнее расспросить Диаскена, Лис углубился в рассмотрение свитков с описаниями реки Трапхор и географических карт.
Когда Лис еще во Дворце познакомился с устройством этого мира, он сам для себя стал называть «севером» направление на тот торец планеты, где располагался Дворец, а «югом» — направление на торец-океан. Когда он начал свои странствия по граням, он очень удивился, узнав, что мореходы тут широко пользовались примитивными компасами. Планета имела магнитное поле, и севером являлся именно тот торец, который и он назвал «севером». Так, видимо, спланировали сами создатели.
Река Трапхор текла с Северных Безвоздушных гор и впадала в Северный океан. Океанов на этой грани было два: Северный и Южный. Город-государство Омакс располагался примерно в середине течения Трапхора, в большой излучине, от него до предгорий по реке было километров шестьсот, несколько дальше, чем по суше.
Место, интересовавшее Лиса, где находилась известная ему точка перехода, располагалось примерно в пятидесяти километрах вверх по течению, после него река становилась несудоходной. Там, в горах, находился заброшенный пещерный город. Кто там жил, Лис так и не смог узнать. Город был необитаем несколько сот лет и считался проклятым. Вокруг лежали дремучие, труднопроходимые леса, населенные необыкновенными существами, которые, казалось, сошли со страниц сказок и мифов. Там водились человеко-быки, этакие подобия Минотавра, сатиры, кентавры, драконы, карлики-гномы. Человеческое население грани обходило эту местность далеко стороной.
В свое время Лис не смог выяснить, как и откуда появились эти создания: Компьютер во Дворце ответил, что такие данные в его памяти закрыты. Лис отправился на разведку в Проклятый лес и едва выбрался живым, так ничего и не узнав. Единственное, что ему удалось, так это свести некоторое подобие дружбы с племенем гномов, поскольку он спас их старшину из когтей гарпий, став врагом жестоких полугрифов-полуженщин.
Лис, вынашивая далеко идущие планы исследования этой территории, прикормил гномов, несколько раз доставляя им мешки со сластями из Дворца, за что маленький народец, казалось, был ему очень признателен.
Наконец вернулся Диаскен. Он налил вина в кубки, стоявшие на низком столике, упал в кресло и предложил выпить за удачу.
— Поверь, друг мой, повторяю, как мужчина я тебя не могу осуждать. Это была такая женщина, устоять перед которой невозможно. Тебе удалось то. Что не удавалось многим…
— Послушай, Диаскен, — перебил Лис, — тут что-то не вяжется. Ты говоришь, что Дилсея сама призналась Олеандру? Подумай, кто, какая нормальная женщина признается в подобном, тем более что последние два года в семье главы вашего города все шло прекрасно, родился ребенок. И что же, счастливая мать вдруг собралась оставить его сиротой?
Диаскен пожал плечами:
— Ну, объявлено было, что Дилсея сама призналась. Может быть, это сделано только для публичного заявления. Может быть, Олеандру кто-то просто донес на вас?
— Да это ерунда! — Лис взмахнул рукой. Ладно, я расскажу тебе, как все было на самом деле…
И Лис рассказал Диаскену, что в действительности произошло два года назад. Торговец задумался, пощипывая свою курчавую бородку.
— Это не укладывается в голове, — сказал он. Постой, может быть, тут дело в людях, которых разыскивают вместе с тобой? Ты их не знаешь?
— Кого? — удивился Лис. Я понятия не имею ни о каких людях! Вот что, друг, а я надеюсь, что мы друзья, не так ли? — Лис пристально посмотрел на Диаскена.
Торговец приложил руки к груди:
— Лис, я уже сказал тебе, что я твой самый верный друг в этом городе и вообще на этой плоскости Терры. Во мне ты можешь не сомневаться.
Потомки эллинов звали мир, где они жили, Террой:
— Верю, — вздохнул Лис. Потому и пришел к тебе за помощью, хотя, правда, не по поводу прелюбодеяния.
Лис рассказал торговцу о своей проблеме с племенем вишту и про то, что он должен быть по очень важному делу в горах в Проклятом лесу. Естественно, Лис не мог объяснить Диаскену истинную причину своего стремления в Проклятый лес, а только сказал, что для него это вопрос жизненно важный.
— Так что, друг, моя проблема не в том, чтобы просто унести ноги из Омакса, подальше от неожиданного гнева вашего геронта, а в том, чтобы бежать в нужном мне направлении. Давай-ка, расскажи мне все, что тебе известно. Кто, когда и почему вдруг объявил на меня охоту? Что это за люди, которых тоже ищут? Рассказывай все, что тут происходит.
Выяснилось, что три дня назад в городе появились неизвестные, трое мужчин и одна женщина. Они пытались нанять лодку с гребцами, чтобы отправиться вверх по Трапхору. Люди эти очень торопились. Они начали переговоры с речниками на пристани, которые порекомендовали им обратиться к Тарлану, другу и партнеру Диаскена, с которым тот промышлял контрабандой. Поэтому-то Диаскен и знал кое-какие подробности.
Тарлан, посоветовавшись с Диаскеном, решил взяться за работу, тем более что четверка обещала хорошее вознаграждение. Из незнакомцев, кстати, только один мужчина более или менее сносно говорил на местном диалекте. Язык остальных был очень похож на тот, которым пользовались жрецы храмов Творца на этой грани.
У Лиса замерло внутри: он знал, что это за язык. Это был довольно сильно искаженный язык Творцов, который он выучил во Дворце.
Отплыть лодка должна была на следующий день после появления незнакомцев, то есть позавчера, но случилось непредвиденное. Утром в день отплытия в город вошел небольшой отряд в странных доспехах. Эти незнакомцы тоже не говорили на местном наречии, и с ними был переводчик, жрец одного из храмов. Командир отряда пожелал видеть главу города, ссылаясь на дело особой важности.
Олеандр, как рассказывали очевидцы, согласился на встречу с большой неохотой.
Диаскен не знал всех подробностей, но через непродолжительное время Олеандр воспылал необыкновенной любовью и доверием к новоприбывшим настолько, что даже начал говорить на их языке. Геронт объявил этих людей почетными гостями города и отдал приказ о поимке четырех преступников, тайно проникших в Омакс. Кроме того, было объявлено, что жена геронта прелюбодействовала с мерзким преступником охотником Лисом, которого также необходимо схватить и доставить к нему живым, чтобы Олеандр сам мог свершить правосудие. Тогда же был отдан приказ о казни Дилсеи.
Лис удивился:
— Ты говоришь, что городской глава стал говорить на языке жрецов? Как он мог его так быстро выучить? Диаскен развел руками:
— В том-то и странность! И при этом он вообще перестал говорить на нашем языке! Все приказы Олеандр начал отдавать через переводчика.
— Как это так? — воскликнул Лис.
— Мне трудно судить, это какие-то чары. Люди, которые видели Олеандра близко, говорят, что двигается он совершенно нормально. Правда, один мой человек, работающий в канцелярии геронта, рассказывал, что Олеандр явно забыл многие подробности дел в Совете, которые помнил еще вчера.
Лис хмыкнул:
— Есть хоть малейшее представление, что за люди явились к геронту?
— Никто не знает, кто они, — покачал головой Диаскен. — Их никто никогда и нигде не видел раньше. Одеты они как воины, но таких доспехов тоже никто нигде не встречал: все из какого-то тусклого серого металла, но оружия у них не было, только какие-то короткие трубки.
— Тру-убки? — протянул Лис.
Доспехи из тусклого серого металла были ему знакомы: именно такую броню, защищающую от лучевого оружия, он видел во Дворце. А эти «трубки»…
— А сколько всего людей в отряде?
— Пятнадцать.
— Так, ну а те первые четверо, за них тоже объявили награду?
— О да, тоже по тысяче драхм за голову.
— Где же они сейчас?
Оказалось, что четверка прячется в тайнике контрабандистов. Ни секунды не колеблясь, Лис решил, что ему надо увидеть незнакомцев. Только они могли помочь понять, что происходит. Многое мог бы рассказать сам Олеандр, но сейчас Лис не горел желанием идти в здание городского Совета для выяснения подробностей.
— Ты должен немедленно отвести меня к Тарлану! — потребовал Лис. Сможешь? Диаскен всплеснул руками:
— Конечно, мне и самому хотелось бы понять, что к чему. Очень уж странные дела происходят в нашем славном городе.

ГЛАВА 5

Диаскен решил выйти через черный ход. Всех слуг он предварительно отправил на служебную половину дома.
Было уже достаточно поздно, время отхода ко сну. Диаскен не был женат, а несколько наложниц, которые жили у него в доме, опасности не представляли: торговец просто приказал им оставаться в своих покоях. На хозяйской половине дома бодрствовал только слуга, охранявший парадный вход.
Лис с Диаскеном как раз проходили через главную залу дома, когда раздался громкий стук в парадную дверь. Диаскен замер посреди комнаты и поднял руку, прислушиваясь.
— Ты кого-нибудь ждешь? — спросил Лис.
— Нет, — покачал головой Диаскен. — И мне это не нравится.
Стук повторился — сильный, настойчивый. Лис с хозяином осторожно вышли в переднюю. Слуга, дежуривший там, как раз приоткрыл небольшой глазок в наружной двери.
— Именем геронта Олеандра приказываю открыть!
Слуга вопросительно посмотрел на Диаскена. Тот жестом показывал, что его нет дома.
— Хозяина дома нет, — крикнул через дверь слуга.-Он будет только завтра. Что ему передать? В дверь забарабанили.
— Открывай! Нам известно, что в доме скрывается преступник! Приказано обыскать и сжечь дом, если вы не выдадите его добровольно!
Слуга Диаскена был смелым парнем.
— Без хозяина я не могу впустить вас. Приходите завтра и поговорите с хозяином.
За дверью что-то говорили, но на этот раз недостаточно громко, чтобы Лис расслышал.
— Тебя покарает гнев богов! — снова крикнул все тот же голос. Слуги Творца откроют дверь своим волшебством!
Неожиданно сквозь дверь проник яркий тонкий луч. Лис сразу же узнал его — это был луч из устройства, подобного тому, которое Лис добыл в качестве трофея у Ингвара Яновича. Во Дворце имелись лучеметы разных конструкций.
Сейчас это оружие было, видимо, установлено на такую мощность, чтобы пробивать толстое, местами обитое металлом дерево. Луч начал опускаться, легко разрезая дверь.
Слуга стоял слишком близко, и, прежде чем Лис успел крикнуть, чтобы он посторонился, луч чиркнул по плечу парня. Бедняга закричал. Упала на пол отрезанная рука, и слуга, потеряв сознание от болевого шока, повалился, заливая переднюю кровью.
Диаскен застыл с широко раскрытыми от ужаса глазами. Лис не стал терять ни секунды, — стараясь не попасть под луч, полосовавший дверь, он потащил обескураженного хозяина прочь.
— Скорее, — крикнул Лис, когда они бежали через комнаты, — как теперь нам выбираться из дома?
К Диаскену вернулся дар речи.
— Великие боги, что это было? — вскричал он. Лис отмахнулся:
— Потом, Диаскен! Как нам бежать? Уверен: возле черного хода нас уже ждут.
—Можно через сад,-срывающимся голосом сказал Диаскен. — У меня есть потайной проход в заборе.
Они побежали к дверям в сад. Сзади раздались крики: преследователи ворвались в переднюю.
— Ты мог бы меня выдать, тебе ведь ни к чему спорить с властями, — сказал Лис на бегу.
— Ты меня обижаешь, друг, — возмутился Диаскен. — Мне кажется, что с нашим геронтом не все в порядке: незнакомцы что-то с ним сделали. С ними скоро разберутся остальные члены Совета и наши воины.
К Диаскену быстро возвращалась обычная уверенность делового человека.
Лис подумал, что вряд ли воины Омакса смогут противостоять лучеметам, но промолчал. Неожиданно, повинуясь осенившей его мысли, он остановился и схватил висевший на стене масляный светильник.
— Быстрее! — крикнул Диаскен. — Не задерживайся!
— Я твой должник, — быстро сказал Лис. Выберемся живыми, я тебе все возвращу!
И, прежде чем Диаскен успел что-то ответить, Лис выплеснул масло на мебель, стоявшую в комнате, на тяжелые тканые шторы, бросив на пол горящий фитиль. В комнате запылало.
— Боги, мой дом! — вскричал Диаскен.
— Я же сказал: я все возвращу. Лис потянул Диаскена за руку. В двойном размере. А сейчас — ходу!
Они выбежали в сад и припустили в дальний угол по дорожке, посыпанной песком.
Лис на бегу оглянулся. В доме разгорался пожар, забегали слуги, видимо, закипела схватка с ворвавшимися солдатами. В те несколько мгновений, что Лис смотрел на дом, два раза сверкнул тонкий луч.
Они пронеслись мимо бассейна, выложенного камнем, обогнули раскидистые кусты сирени и оказались у забора. Диаскен дернул какую-то доску, и часть ограды между двумя каменными столбами повернулась на шарнирах, открыв выход на темную улицу.
С этой стороны усадьбы было тихо, только доносились крики из дома Диаскена.
— Давай скорее к Тарлану, — сказал Лис. Нужно увидеть тех незнакомцев, что прячутся у него. Надеюсь, они объяснят многое. Пока же я никак не пойму, кто и зачем за мной гонится. Если бы это помогло, то сейчас я готов жениться на дочке Шотшека.
Свет всходившей Селены уже брезжил над крышами соседних домов, но перебивался всполохами пожара, разгоревшегося в доме торговца.
Диаскен посмотрел на зарево и застонал, привалившись спиной к каменному столбу:
— У меня в кладовой столько товара, контрабандного, из Аркадии…
Лис рванул торговца за плечо:
— Я же сказал: выберемся — я за все тебе заплачу, за все твои потери. Дай только выбраться!
Из-за угла метрах в пятидесяти появились две фигуры и двинулись по направлению к Лису и торговцу. Лис моментально подвернул рукав рубахи, открывая браслет. Диаскен повернулся, намереваясь дать деру в другую сторону. Лис придержал торговца: если они побегут, это сразу же привлечет внимание.
— Пошли к ним, — приказал Лис. Спокойнее! — Торговец медлил, и Лис потянул его за собой: — Идем, предоставь дело мне.
В смешанном свете Селены и зарева пожара Лис увидел, что незнакомцы одеты необычно для здешних мест: тусклая серая броня слабо отсвечивала в полумраке. Головы людей покрывали округлые шапки, немного похожие формой на боевые шлемы воинов Омакса, но без высокого гребня на макушке. Лис узнал это снаряжение.
Когда до незнакомцев оставалось несколько метров, один из них поднял руку, приказывая Лису и торговцу остановиться. Лис вздрогнул: в слабом свете он увидел стволы лучеметов.
Не раздумывая, Лис нажал безымянным пальцем на спусковой язычок браслета. Незнакомцы упали. Лис подбежал к убитым и осмотрел их.
В полутьме он увидел, что незнакомцы действительно одеты в защитные костюмы типа тех, что Лис видел во Дворце. Эти доспехи были изготовлены из легкого материала, который, однако, ручной лучемет пробивал только через три-четыре секунды непрерывного действия.
У Лиса почти не осталось сомнений: эти люди имели отношение к Творцам. Убив их, он нажил себе еще большие проблемы, чем имел сегодня утром, но ведь они охотились за его головой. А он пока жив.
— Похоже, они заявились без предупреждения, — пробормотал Лис себе под нос.
Лис подобрал оружие и, обшарив трупы, нашел шесть обойм к нему. Эти лучеметы слегка смахивали на автоматы типа «узи» с длинным толстым стволом. Оружие имело ремень для того, чтобы надевать его на плечо или шею.
Кроме того, Лис нашел у каждого из убитых фонари, переговорные устройства, носившиеся, как часы, на запястье, и мечи с лезвиями, свойства которых он тоже узнал во Дворце: в клинок был встроен генератор, создающий вокруг него поле особой конфигурации, что позволяло рубить практически любой материал, даже материал самих защитных доспехов. Один меч Лис отдал Диаскену, показав, что при ударе нужно нажимать кнопку на рукоятке: без включенного генератора меч был не опаснее ножа для резки бумаги.
Торговец, естественно, не понял, каким образом Лис умертвил незнакомцев, но молчал, подавленный увиденным.
Когда Лис осматривал трупы, его внимание привлекли непонятные устройства, укрепленные на поясах воинов. Ранее Лис не видел ничего подобного. Устройства имели форму шаров диаметром сантиметров пятнадцать. Лис наклонился к шару, стараясь рассмотреть его получше, и провел по нему ладонью. На сфере вдруг открылись два небольших сегмента, откуда выдвинулись какие-то очень тонкие стержни и потянулись к его голове.
Лис отпрянул. Стержни ушли в шар, сегменты закрылись.
Это не понравилось Лису. Он поднял лучемет и направил луч на шар. Материал оболочки оказался очень прочным, но в конце концов из шара потекла какая-то желеобразная жидкость, зашипевшая под лучом. Стараясь не вдыхать испарения, Лис взрезал и второй шар.
— Что это? — подал наконец голос Диаскен, с изумлением наблюдавший за действиями Лиса.
Лис пожал плечами:
— Понятия не имею, но нутром чую, что какая-то дрянь. А теперь давай уносить ноги.
Стоило прихватить и доспехи, но снимать их с трупов было некогда: пожар уже начал привлекать внимание жителей. Хлопали калитки и ворота, слышались крики.
Лис и Диаскен свернули в узкую улочку, и вскоре шум пожара остался в стороне. Один раз они увидели вдалеке отряд воинов с факелами и на всякий случай скрылись в темной подворотне.
Через полчаса быстрой осторожной ходьбы Диаскен привел Лиса к дому, окруженному высоким бревенчатым забором.
Диаскен поднял молоток, укрепленный на калитке ворот, и постучал. В тишине улицы стук этот показался неимоверно громким. Долгое время за воротами царила тишина. Диаскен постучал еще раз условным стуком.
Наконец на внутреннем дворе раздались едва слышные шаги и хрипловатый голос осведомился:
— Кто там?
— Это я, Диаскен, — негромко сказал торговец. Калитка, скрипнув, открылась. Лис прикрыл плащом лучеметы, висевшие у него на плече. Они вошли. Лис и Тарлан пожали друг другу руки.
— Слышали последние новости? — спросил вместо приветствия Тарлан. — Геронт Олеандр распустил Совет, несогласные убиты.
— А что же войско? — растерянно спросил Диаскен.
— Первый легион пытался выступить на защиту Совета, но пришельцы уничтожили всех своим чудо-оружием. Против него нет спасения — оно режет любые латы, как нож масло. Остальные сочли более благоразумным подчиниться воле Олеандра, хотя, похоже, в него вселились демоны. Кроме того, геронт удвоил награды за поимку тебя, Лис, и тех четверых, что прячутся у меня в доме. Ты их знаешь? Кто они?
Лис развел руками:
— Сам хочу это узнать. Надо поговорить с ними, чтобы хоть что-то понять.
Тарлан кивнул и повел Лиса и Диаскена в дом. Там находились еще двое контрабандистов, подручных хозяина.
В одной из комнат Тарлан сдвинул в сторону массивный сундук и убрал с пола циновку. Под ней обнаружился люк в подвал.
Лис решил, что, чем больше он узнает о незнакомцах и чем меньше они будут пока знать о нем самом, тем лучше. Он попросил у Тарлана мешок. Хозяин, недоумевая, подал Лису просторную торбу, куда тот поместил лучеметы и остальные трофеи. Лис попросил Диаскена молчать о том, что произошло на улице, и соглашаться со всем, что скажет Лис.
Тарлан взял светильник и поманил их рукой. Втроем они спустились в подвал, а парни, оставшиеся наверху, опустили крышку и поставили на место сундук.
В небольшом подвале было довольно тесно. Вдоль стен располагались полки, на которых хозяин хранил различные припасы. Тарлан сдвинул одну полку в сторону, открылся узкий темный проход. В неверном свете масляной лампы-Лис увидел, что стены лаза выложены камнем. Из темноты веяло сыростью.
Пройдя несколько шагов, контрабандист остановился и нажал на одну из балок, подпирающих свод. Часть стены повернулась, и Лис увидел, что это толстая деревянная дверь, на которую так искусно прикреплены камни, что отличить ее от стены прохода было непросто.
Они вошли в неожиданно просторное помещение, часть которого загромождали тюки и ящики с контрабандными товарами.
На свободном месте был вкопан деревянный стол, на столе горела большая масляная лампа. На скамьях у стола расположились четверо — трое мужчин и женщина. Перед одним из мужчин, блондином с темными бровями, лежал лучемет, такой же, с которого Лис начал знакомство с боевой техникой Творцов.
Все сидевшие за столом были молоды — на вид им нельзя было дать больше двадцати пяти — тридцати лет, но Лис понимал, что возраст — штука обманчивая. Особенно если это Творцы.
На незнакомцах были местные тканые плащи, но под плащами Лис увидел куртки из биосинтетики. Этот материал напоминал тонкую кожу и обеспечивал чрезвычайно комфортный температурный режим тому, кто носил такую одежду.
Лис внимательно рассматривал четверку. Все были недурны собой, но женщина сразу его поразила: она была изумительно красива. Однако Лису не понравилось выражение лиц. На них сквозь явную озабоченность и усталость сквозило презрение, хотя и сильно разбавленное растерянностью. Так, во всяком случае. Лису показалось.
Мужчина, перед которым лежал лучемет, взглянул исподлобья на Тарлана и спросил:
— Кого это ты привел?
Лис отметил про себя, что говорил он на эллинском диалекте достаточно хорошо, но с сильным акцентом.
— Уважаемые! — Тарлан поклонился, как гостеприимный хозяин. Вам не нужно беспокоиться. Эти люди мои старые знакомые, к тому же они также оказались в затруднительном положении: на них, как и на вас, объявлен розыск. Это, — Тарлан указал на Диаскена, — мой старый друг, торговый человек Диаскен, а это — Лис. Он охотник и тоже мой старый друг. Я думаю, что Лис будет очень полезен вам, потому что он хорошо знает местные дороги и тропы.
Блондин перевел слова Тарлана своим товарищам. Говорили они на чистейшем языке Творцов, том самом, который Лис выучил во Дворце с помощью специальных технических средств и которым теперь отлично владел.
Когда блондин сообщил, что за Лисом и Диаскеном тоже гонятся, трое его спутников в недоумении переглянулись. Один из мужчин (смуглый и темноволосый, он на Земле вполне бы сошел за испанца или итальянца) хмыкнул и сказал:
— Чем же охотник и торговец удостоились внимания шаровиков? Это любопытно. Спроси их, Эльот.
Лис сразу же отметил про себя слово «шаровики», связав его с тем, что у убитых им были шары на поясе. Видимо, те, кого он убил, были не Творцами или не такими Творцами, как эти.
— Я полагаю, — ответил Лис по-гречески на вопрос того, кого назвали Эльотом, — что тут, видимо, личные мотивы. Я только так и могу это объяснить.
И Лис рассказал про историю с женой геронта. Эльот перевел остальным. Они снова переглянулись. Красавица удивленно пожала плечами:
— Этот ванвир несет чушь. С чего бы шаровику мстить за оскорбление, нанесенное прежнему хозяину тела? Ерунда!
«Так, я понимаю все меньше», — подумал Лис. Он машинально отметил про себя слово «ванвир», которое впервые услышал много лет назад на Земле от Ингвара Яновича. Только теперь Лис знал, что оно значит: Творцы ванвиром называли животное типа земной обезьяны. Можно было бы сказать, что, называя человека «ванвиром», его желают сравнить, например, с макакой.
Эльот задумчиво посмотрел на Лиса и взял в руку лучемет. Молчавший до этого времени третий мужчина, тоже темноволосый, но не такой смуглый, как первый, кашлянул и сказал, кивнув на Лиса:
— А может быть, он сам шаровик?
Женщина тряхнула гривой почти темных в свете масляных ламп волос и презрительно усмехнулась:
— Ты думаешь, что шаровик сунется куда-то один и без своего шара? Ты плохо знаешь шаровиков, Нимрат.
— А может быть, он не один, — ответил за Нимрата Эльот, — а шар у него в этом мешке?
Лис увидел, что ствол лучемета смотрит прямо на него. «Возможно, я только усложняю дело», — подумал он.
Смуглый Творец повернулся к Эльоту:
— Да, но, если бы они были шаровиками, они бы ни черта не понимали на местном языке, ты об этом не подумал! А они, как я могу судить, прекрасно говорят на нем.
— Если только они не использовали гипноизлучатель, — ответил Эльот, не отводя оружия от Лиса.
— До сих пор они не пользовались другими языками, — сказала красавица, прищурившись разглядывая Лиса, Диаскена и Тарлана, которые продолжали стоять у стены подвала.
— Поджарь одного, Эльот, — сказал Нимрат. — Сразу будет все ясно. Они бы у меня повертелись! — Нимрат почему-то смотрел на Лиса.
Женщина покачала головой:
— Ну да, сейчас ты герой! «Повертелись»! Ты бы лучше шаровиков поджаривал, а то так убегал, что потерял оружие!
Нимрат стал наливаться краской:
— Ты сама, Монра, убегала так, что ничего не успела взять!
— Я-то действительно просто ничего не успела, а вот ты потерял лучемет уже здесь. Это потому, что ты трус!
— А ты шлюха, Монра! — Нимрат покраснел еще больше. Готов спорить, что ты не отказалась бы переспать с этими ванвирами, с каждым! Я знаю, как ты развлекалась раньше!
Монра презрительно смотрела на Нимрата:
— Много ты знаешь, как я развлекалась! Но надо сказать, что среди дикарей иногда попадаются неплохие экземпляры, не чета тебе. Я полагаю, что этот охотник, например, — она кивнула на Лиса, — даст тебе сто очков вперед. Я тоже знаю про тебя кое-что: ты, сидя в своем Кольцевом мире, вообще боялся высунуть нос на поверхность, даже за женщинами.
«Сильно она мужика провоцирует», — подумал Лис.
— Ах ты тварь! — Нимрат вскочил и замахнулся. Смуглый Творец, сидевший справа от Нимрата; успел поймать его за руку.
— Прекратите, — сказал он, — ведете себя, как капризные дети. Да еще перед дикарями. Сядь, Нимрат! Отношения будете выяснять потом.
Лис мог бы в этот момент прыгнуть на Эльота, который невольно отвернулся, и выбить лучемет — как он понял, лучемет был у Творцов единственный. Но он не двинулся с места.
Нимрат вырвал руку и сел, зло глядя на Монру. Презрительная усмешка продолжала кривить губы красавицы. Она даже не дернулась и не сделала попытки уклониться от замаха Нимрата, но Лис отметил, как напряглась ее рука, готовая взметнуться и блокировать возможный удар.
«Чертовски хороша, — подумал Лис. Встретиться бы с ней при других обстоятельствах! Однако интересные у этих Творцов взаимоотношения. Я заинтригован!»
Диаскен кашлянул и хотел присесть на край свободной скамьи.
— Но-но, ты! — крикнул Эльот по-эллински. — Стой, где стоишь!
Диаскен растерянно посмотрел на Лиса.
— Слушайся его, — сказал Лис на жаргоне контрабандистов, который, он был уверен, Творцы вряд ли знали. Эта штука убивает. Лучше не делай резких движений.
— Ну-ка, вы! — снова повысил голос Эльот. — Говорите на понятном языке! Ты что, — обратился он к Лису, — знаешь, что это такое? — Эльот потряс лучеметом.
— Я видел, как разрезали дверь и убили слугу в доме моего друга, — невинно ответил Лис.
Эльот смотрел на Лиса, как бы раздумывая о чем-то. Лис решил, что нужно действовать.
— Уважаемый, — сказал Лис на языке греков, обращаясь в первую очередь к Эльоту, — вам не следует бояться нас. В сложившейся ситуации мы полностью ваши союзники. — Те, кого вы называете шаровиками, гонятся и за нами, в первую очередь за мной, хотя я пока действительно не понимаю почему. Но вы должны быть заинтересованы в сотрудничестве со мной и моими друзьями: как я понял, вы не слишком хорошо знаете этот мир. Тем более у вас почти нет оружия.
Эльот внимательно смотрел на Лиса.
— Я предлагаю держаться вместе, — продолжал Лис, — и пока сделать вот что. Я чертовски устал и очень есть хочу. Поэтому, пожалуйста, позвольте нашему хозяину принести еды. Если вы тоже еще не вкушали пищи, прошу присоединиться к нам. За трапезой я расскажу о себе, а вы себе. Я, признаться, давно хотел о вас узнать, побольше, хотя кое-что уже знаю, например — ваш язык.
Брови Эльота поползли вверх. Остальные Творцы напряженно ожидали перевода.
— Да-да, — кивнул Лис. Скрывая свое знание, я хотел узнать побольше о вас, но, вижу, это был неправильный ход. Как видите, я откровенен. Переведите это своим спутникам —я специально не стал пока говорить по-вашему, а то этот вспыльчивый господин может опять начать размахивать руками, а я уж точно не женщина.
Эльот усмехнулся:
— Эта женщина тоже в долгу бы не осталась, — сказал он по-эллински.
— Кроме того, — продолжал Лис, — у меня тут кое-какие трофеи. Сегодня вечером те, кого вы называете шаровиками, недосчитались двоих. Вот что я успел забрать у них.
И Лис высыпал на пол содержимое мешка. Четверка даже привстала из-за стола.
— Эльот, что это значит? — спросил смуглый. Как этот дикарь добыл оружие?
— Не знаю пока вашего имени, уважаемый, — сказал Лис на языке Творцов, — но не надо звать меня дикарем.
У смуглого и остальных его товарищей раскрылись рты. Диаскен растерянно сказал:
— Лис, я и не знал, что ты говоришь на языке жрецов.
Лис похлопал его по плечу:
— Я еще раз твой должник, я тебе тоже кое-что расскажу, но позже. И, уже обращаясь к Творцам, Лис продолжал: — Я из мира, который хоть и бесспорно уступает вам в техническом развитии, но все же развит достаточно, чтобы люди его уже не назывались дикарями. Этот мир зовут Землей, если вы о нем слышали.
На несколько секунд воцарилась тишина. Затем Нимрат выпучил глаза и прошептал:
— Боже ты мой! Запретный мир!
Лис вздохнул — вопросов становилось все больше и больше.

ГЛАВА 6

Сотни тысяч лет назад разумные существа на небольшой шарообразной планете, вращавшейся вокруг небольшой желтой звезды, создали высокоразвитую цивилизацию. Были совершены крупные открытия в биологии, позволившие значительно продлить и так достаточно продолжительную жизнь индивидуума. Перед обществом встал вопрос о перенаселенности планеты, который был успешно решен. Существенно повысившаяся продолжительность жизни внесла, видимо, некоторые коррективы в массовое сознание: долгожители и сами не слишком старались увеличивать потомство.
Открытие интересных свойств пространства и гравитации дало практически неограниченные источники энергии, и проблема с ископаемыми энергоносителями отпала.
Примерно в то же время цивилизация освоила полеты в дальний космос — и оказалась в шоке: пространство обрывалось в нескольких световых часах за орбитой последней, девятой планеты.
Был ли это конец космоса или Солнечную систему окружало некое силовое поле, установить не удалось: все исследования ни к чему не привели. Корабли, приближавшиеся к невидимому краю вселенной, начинали постепенно отклоняться в сторону от прямолинейного направления и, описывая окружность в пространстве, возвращались в исходную точку. Преграда не реагировала ни на что.
Пережитое нервное потрясение оказалось настолько сильным, что единое прежде общество раскололось. Если некоторая часть ученых продолжала вести работу по освоению планет системы и прочие научные изыскания, то большая часть населения начала скатываться в пучину разгула, изощренных видов наркомании и постепенно деградировала. Осознание ограниченности пространства привело к ограничению и упадку общего потенциала цивилизации.
Так продолжалось тысячелетия, и группы населения все более разделялись и замыкались в себе. Полная автоматизация производства избавила людей от необходимости трудиться для сохранения своего существования.
Ввиду того что большая часть населения не была стеснена вопросами обеспечения материальными ресурсами, но имела все же потребность чем-то занимать свое время, в конце концов начались стычки за обладание «пространством жизни» между группировками, складывающимися по разным принципам.
Стычки провоцировались еще и тем, что сами такие группы, как правило, не имели внутри себя специалистов для поддержания производства техники взамен выходившей из строя и, следовательно, для сохранения привычного уровня жизни и потребностей. Поэтому они начали охоту за учеными и техниками, которые к этому времени уже называли себя Творцами, практически выделившись в отдельную касту. Малообразованная часть населения называлась Обычными.
Подавляющему большинству Обычных в силу своего возраста и приобретенных психологических стереотипов гораздо выгоднее было заполучить «готовых» Творцов, чем самим осваивать новые знания. Часть Творцов, конечно, сотрудничали с Обычными по различным соображениям, но основная масса была склонна замыкаться в своей среде…
Стычки переросли в полосу длительных войн, в результате чего население существенно сократилось. Часть Творцов, пытаясь разрешить проблему так называемого «комфортного жизненного пространства» и прекратить битвы за территории, открыли способ создания искусственных вселенных, надеясь, что это положит конец кровопролитию.
Но даже такое открытие не прекратило конфликты, поскольку группы Творцов и Обычных ушли друг от друга очень далеко в идеологическом и моральном плане. Конечно, не настолько, как эолы и морлоки у Уэллса, но тем не менее это были уже фактически две разные цивилизации.
Ведя работы по проникновению в параллельные вселенные, Творцы открыли вселенную Земли. Это была единственная вселенная, которую они открыли, а не создали сами.
На Земле Творцы не обнаружили цивилизации, хотя некоторые виды человекообразных обезьян уже обитали на планете. Но самое поразительное заключалось в том, что вселенная Земли была идентична вселенной Творцов — такой, какой та была много сотен тысяч лет назад.
По сведениям, имевшимся у новых знакомых Лиса, с помощью генной инженерии и различных биотехнологий Творцы создали на Земле расу, подобную себе, для наблюдения за возможными вариантами ее развития. Для более быстрых и динамичных циклов хода истории биологическая продолжительность жизни землян была существенно ограничена.
Одновременно разрабатывались возможности практически неограниченного продления собственной жизни Творцов. Обычные требовали этого же, но, естественно, получили отказ, и конфликты вспыхнули с новой силой.
Творцы были чрезвычайно обеспокоены проблемой сохранения своей личности при несчастном случае. Как раз в этот момент Творцы подошли к решению вопроса создания искусственного интеллекта. Исследования на стыке кибернетики, электроники и биологии позволили создать устройства, переписывающие личность из мозга человека в хранилище информации и позволяющие затем вновь записать эту информацию в новый мозг-донор, например, в мозг клонированного тела. Устройство имело форму небольшого шара из сверхпрочного материала. Никто из доживших до настоящего времени Творцов не понимал действия этого механизма.
Параллельно выяснилось, что созданное устройство, представляя собой фактически искусственный мозг, может обучаться, в нем можно развивать интеллект и таким образом появляется новая личность. Тогда и вошло в обиход название — шаровики.
Многие шаровики были использованы в новых системах компьютеров, построенных с применением искусственного интеллекта. Другим для более полного развития личности были приданы биомеханические тела, к которым подключался мозг-шар. По сведениям, дошедшим до нынешних дней, занималась этим небольшая группа ученых, так что основная масса Творцов была не в курсе экспериментов с совмещением мозга-шара и тела.
Теперь вряд ли кто мог сказать, что произошло на самом деле, поскольку в живых не осталось никого из непосредственных участников тех событий. Каким-то образом шаровики захватили ученых, работавших над этой темой. Они переписали себя в мозги людей, и, видимо, биологические тела и связанные с этим ощущения понравились им больше, чем существование в виде монстров в телах биомеханических. Характерный момент: никто из Творцов не хотел предоставлять шаровикам свои клоны.
Лаборатория, где велись такие эксперименты, находилась на основной планете во вселенной Творцов. Шаровики пытались начать производство новых шаров и использовать Обычных, населявших планету, в качестве биологического материала для носителей. У шаровиков даже не возникало вопроса относительно продолжительности жизни: сам шар был практически вечным, а при ухудшении качеств тела носителя его можно было заменить новым.
Когда большинство Творцов, которые находились либо в космосе, либо в параллельных вселенных, поняли, что происходит, их родная планета была почти под полным контролем шаровиков. Договориться оказалось невозможно, и Творцы уничтожили планету вместе с шаровиками и тем населением, которое на ней оставалось. У них не было выбора, поскольку если бы шаровики осуществили свой план и превратили большинство Обычных в себе подобных, то оставшиеся Творцы не имели бы шансов выстоять.
Однако часть шаровиков уцелела. Начались войны куда более жестокие, чем стычки с Обычными. Войны шли уже по всей солнечной системе Творцов и даже во многих созданных вселенных.
Поскольку многие искусственные вселенные в то время были не до конца обустроены и малонаселены, контролировать их было проще. В конце концов все известные искусственные вселенные были очищены от шаровиков, но часть их все-таки ускользнула куда-то. Слухи на уровне легенд гласили, что, вполне возможно, они попали через точки перехода на Землю и затерялись среди уже существовавших к тому времени племен и первобытных цивилизаций. Творцов оставалось очень мало — всего около тысячи человек…
Именно после этих событий перестали использовать компьютерные системы со встроенными блоками искусственного интеллекта.
Слушая Эльота, Лис поймал себя на ощущении, которое он уже однажды испытал, стоя на площадке башни Дворца и всматриваясь в туманные дали торцевого плато: ему было немного страшно, но куда более интересно, и он был чрезвычайно благодарен судьбе, подарившей ему все это.
Да, в этом мире он мог погибнуть уже не один раз. Вот и сейчас за ним охотились непонятные существа, которые, похоже, не знают жалости и с которыми невозможно вести переговоры, но он ни за что бы не променял свое нынешнее положение на возможность защитить кандидатскую или даже докторскую диссертацию на покинутой Земле.
Да что там докторскую! Богдан-Лис не променял бы приключения, выпавшие на его долю, на кресла генеральных секретарей, президентов, шахов и королей Земли, на виллы миллиардеров и тому подобные прелести. Он мог без колебания признаться себе в этом именно сейчас.
Он совершенно не чувствовал комплекса неполноценности перед Творцами, являясь, похоже, потомком людей, созданных предками или даже кем-то из ныне здравствующих Творцов. Для Лиса это был исторический факт, не более. Он даже успел подумать о том, что правы были ученые Земли, высказывавшие гипотезу об искусственном происхождении вида homo sapiens, ссылавшиеся на отсутствие явного переходного ископаемого звена между человекообразными обезьянами и современным человеком. Теперь понятно, что не было такого звена. Ну и что?
Лис взял персик с подноса, который принес Тарлан, откусил и посмотрел на сидевших перед ним Творцов.
Он не чувствовал, что чем-то уступает им как человек. Наверняка они превосходят его по уровню знаний или в чем-то превосходят его духовно, хотя по поведению Нимрата он бы этого не сказал. Судя по тому, что они бегут сломя голову от этих внезапно появившихся шаровиков, они испытывают страх, и немалый. Он тоже бежит от шаровиков, но у него на счету уже два погубленных шаровика.
— Тебя не шокирует, что ты создан искусственно? — вдруг спросила Монра, искоса наблюдавшая за Лисом. Нимрат хихикнул, а Эльот слегка нахмурил брови и кашлянул. Смуглый Творец промолчал.
Лис обвел взглядом сидевших за столом, включая ничего не понимавших Диаскена и Тарлана, поскольку вся беседа пока шла на языке Творцов.
— Вы уж меня извините, друзья, — Лис улыбнулся торговцу и контрабандисту, — у нас с этими людьми долгая и, надеюсь, откровенная беседа. Но я вам все расскажу, только договорю с ними до конца.
Диаскен немного нервно кивнул и налил себе вина. Лис снова откусил от персика и посмотрел на Монру. Она ждала ответа с неким подобием улыбки на красивых губах.
— А тебя? — спросил он вместо ответа, ухмыляясь. Постановка вопроса его немного разозлила.
— Меня? — удивилась Монра. — А почему меня это должно шокировать? Меня родила мать, хотя это и было очень давно.
— И неправда, — сказал себе под нос Лис по-русски, жуя персик.
— Что? — не поняла Монра.
— Да нет, ничего. Откуда вы, например, знаете, если уж на то пошло, что вас тоже никто не создал в свое время? — Лис взял со стола кубок и отпил глоток. Знаешь, красавица, меня, между прочим, тоже родила мать. Я не знаю, что делали вы и ваши предки с нашими обезьянами, использовали ли генную инженерию или просто трахали обезьянок, чтобы появились первые люди. Может быть, ваши женщины спали с обезьянками, я не знаю. Но меня, как и всех людей на Земле на протяжении последних тысячелетий, родила мать. А вы к этому отношения уже не имели.
— Что этот ванвир себе позволяет! — воскликнул Нимрат. Лис смерил Нимрата презрительным взглядом, но промолчал. Эльот сказал, усмехнувшись:
— Тут ты, землянин, возможно, не прав. Насколько я знаю. Творцы довольно долго присутствовали на Земле уже после того, как там появились люди. Поэтому я не поручусь, что кое-кто из Творцов не поучаствовал непосредственно в появлении, скажем, твоих предков. Как-никак, в вас генетически наша основа, и поэтому мы вполне можем скрещиваться.
— М-м, это можно рассматривать как комплимент? — Лис выпятил нижнюю губу и многозначительно кивнул. Это хорошо!
— Эльот, введи его до конца в курс дела, чтобы землянин ясно себе все представлял, — попросил смуглый Творец. Эльот кивнул:
— Ты прав, Васак. Видишь ли, — он постучал пальцами по столу, — я один из немногих, кто интересовался нашей историей в последние две тысячи лет. Поэтому я кое-что знаю. Не все, конечно, потому что вообще мало осталось информационных материалов, а те из наших, кто помнит что-то, не очень склонны рассказывать или находятся неизвестно где. Мы вообще уже очень давно мало общаемся друг с другом — почти каждый прячется в своей искусственной вселенной.
Лис удивился:
— Так сколько их, этих искусственных вселенных? Я полагал, что их примерно столько, сколько кругов на площадке во Дворце на верхушке этого мира.
Творцы переглянулись. Лис объяснил, и Нимрат снова презрительно хмыкнул, а остальные усмехнулись.
— Миров гораздо больше. Отсюда, из мира Терпа, ходы ведут далеко не ко всем вселенным. В принципе, по цепочке можно попасть из одного в другой, но чисто технически получилось так, что нет ни одного мира, откуда напрямую можно было бы попадать во все остальные. Это, конечно, относится к стационарным ходам. А есть ходы, так сказать, частично стационарные. Их как раз формируют из полукругов, которые ты уже видел. А на Земле вообще непонятно что осталось.
— Кстати, — вспомнил Лис, — почему Нимрат назвал Землю Запретным миром?
Эльот снова кивнул:
— Объясню. Последние из известных захваченных шаров было поручено уничтожить группе Творцов, но она исчезла. Есть предположение, что шаровики все-таки захватили этих Творцов, точнее их тела, и бежали на Землю.
— На чем это предположение основывается? — вскинул брови Лис.
— В основном на том, что в мире Земли проще затеряться, чем в каждом отдельно взятом искусственном мире. Говорят, что стоял даже вопрос об уничтожении Земли, однако решили от этого воздержаться. Во-первых, шаровиков туда попало немного и они не имели никаких шансов воспроизводить себе подобных, ведь технический уровень цивилизаций Земли не позволил бы этого еще тысячи лет. Но самое главное заключалось в том, что к этому моменту были данные, что вселенная Земли ничем не ограничена и что через нее можно достичь звезд.
— А такие предположения на основании чего были сделаны? — спросил Лис. Вы летали за пределы нашей Солнечной системы и не обнаружили барьера?
— Нет, не успели, потому что не так просто было доставить через ходы все нужное оборудование для постройки космических кораблей. Да и не так много оборудования оставалось после уничтожения нашей собственной планеты. Целиком доставить корабль через ход не представлялось возможным, разбирать и протаскивать по частям тоже не имело смысла. И было решено серьезно обосноваться на Земле и начать строительство кораблей прямо там. Во время войн такие проблемы, естественно, не стояли.
— Но как вы тогда поняли, что вокруг нашей Солнечной системы нет барьера?
— Точных данных нет, но эта версия очень широко распространена. Что-то вроде бы на Земле находили, что говорило об этом.
— А что конкретно? — допытывался Лис.
— Не знаю, — покачал головой Эльот, и было непонятно, то ли он действительно не имеет такой информации, то ли не желает говорить.
— Хорошо. — Лис решил, пока не настаивать на ответе на этот вопрос. — Ну а как же вы объясняли идентичность наших вселенных? И насколько они были идентичны, кстати?
— Идентичность была полная, — сказал Эльот-Солнце, планеты системы, сама Земля, даже вид звездного неба с учетом временного смещения.
— А, значит, пытались сравнивать положение звезд. Я имею в виду, что так можно было бы определить, имеется ли расхождение в возрасте этих двух вселенных и в какую сторону, чтобы понять, какая вселенная с какой смоделирована. Если, конечно, все эти звезды на Земле тоже не имитация, что я теперь уже вполне допускаю.
— Самомнения этому ванвиру не занимать, — хмыкнул Нимрат.
Лис косо посмотрел на Нимрата:
— Не называй меня ванвиром, неврастеник. Глядя на тебя, трудно поверить, что твоя раса способна создавать вселенные.
Сидевший напротив Лиса Нимрат вскочил и хотел схватить лучемет, лежавший на столе, но Лис опередил его он первым схватил большой лучемет за ствол и ударил его рукояткой Нимрата по голове.
Творец охнул и, осев на скамью, сполз на пол. Диаскен вскочил, намереваясь помочь Лису, но никто из Творцов даже не пошевелился. Лис жестом показал торговцу, чтобы тот не вмешивался.
Лис ожидал, что Эльот и Васак сделают попытку напасть на него. Да и Монру нельзя было сбрасывать со счетов — она выглядела сильной и тренированной женщиной, однако Творцы не проявили активности Нимрата. Монра зло усмехнулась:
— Он совсем ополоумел в своем Кольцевом мире. Может быть, хороший удар по башке немного образумит его.
Лис аккуратно положил лучемет на стол
— Тарлан, если у тебя есть лед в леднике, принеси немного. — Лис указал на сидевшего на полу Нимрата Тарлан кивнул и пошел выполнять просьбу Лиса Лис вышел из-за стола, поднял Нимрата и посадил его на скамью у стены. Нимрат стонал и ругался сквозь зубы.
Вернулся Тарлан и подал Нимрату кусок льда, завернутый в холстину.
— Подержи, чтобы шишка была поменьше, — сказал Лис. И не хватай больше оружие, тем более чужое, если, как тут говорят, потерял свое.
Сидевшие за столом Творцы обидно засмеялись. Нимрат продолжал ругаться себе под нос. Однако слов типа «ванвир» он избегал.
Эльот продолжал:
— Если уж говорить о том, какая вселенная, кем и с кого смоделирована, могу только сообщить, что у нас на этот счет были самые различные теории. У нас многим не нравятся даже намеки на то, что вселенная Земли является образцом, с которого создана наша. В общем, сейчас у нас не дискутируют на эту тему.
— То есть как? — удивился Лис.
— Очень просто, — ответил за Эльота Васак. — У нас мало кто рискует соваться на Землю. Для нас Земля — Запретный мир.
— Но вы мне так и не объясняете — почему? Вы что, даже не попытались ничего выяснить, найти какие-то концы, следы того, кто создал вашу вселенную?
— Надо учитывать, — сказал Эльот, — что войны между Творцами и Обычными, а потом с шаровиками продолжались не одну тысячу лет, и многие страницы истории утеряны. Были даже предположения, что вселенная Земли создана нашими далекими предками. Однако сейчас мы с этим и не пытаемся разбираться. Мы владеем своими собственными мирами, организуем там жизнь так, как считаем нужным, и не хотим ни с кем ссориться. Нас осталось не так уж много.
— Но вас же, как ты сказал, где-то около тысячи человек. И это было давно. Сейчас уже должно быть больше. Эльот криво усмехнулся:
— Во-первых, мы практически не размножаемся. Увеличение населения привело бы к новым стычкам за миры, а этого никто не хочет. Мы поддерживаем статус кво. Если кому-то из нас хочется оставить свои гены, так сказать, для потомства, то мы совокупляемся с людьми из наших миров — ведь очень многие миры населены людьми — и оставляем детей в этих мирах. А во-вторых, после катастрофы на том острове на Земле, где планировалось когда-то создать наше новое поселение и базу для строительства космических кораблей, нас всего осталось человек триста. Потом еще какое-то количество погибло на Земле. Сейчас точнее никто не скажет, а переписи населения у нас не проводится. Технических ресурсов для доводки и преобразования так называемых «недоделанных» миров нет.
Эльот рассказал Лису, что на большом острове в океане на Земле, с которого было удалено немногочисленное имевшееся там туземное население (Лис не спросил, что Эльот имеет в виду под словом «удалено»), Творцы начали строительство города-базы. Многие Творцы не захотели участвовать в этом и обосновались в отдельных вселенных, находя такое существование вполне приемлемым для себя.
Неожиданно — сейчас уже никто не сможет сказать, что произошло на самом деле, — база была уничтожена. Вряд ли это мог быть какой-то катаклизм вроде землетрясения или цунами, поскольку тогда наверняка большинство Творцов спаслось бы. Но не спасся никто из находившихся на острове, а сам остров полностью перестал существовать. Произошло это около десяти тысяч лет назад.
Это не могла быть акция скрывшихся на Земле шаровиков, поскольку если они там и были, то не имели технических возможностей стереть с лица планеты целый остров.
Оставшиеся Творцы на какое-то время притихли, но потом кое-кто снова стал выбираться на Землю. Некоторые даже заводили что-то вроде семей с землянами, естественно не открывая свою настоящую сущность. Отдельные владельцы собственных вселенных выводили большие группы землян, населяя свои искусственные миры, что было проще, чем выводить клоны или придумывать монстров в биолабораториях.
Однако было замечено, что многие Творцы, находившиеся на Земле достаточно долго, часто появляющиеся там или ведущие активные действия, погибают непонятным образом. Земля была негласно объявлена Запретным миром, а большинство известных ходов на Землю уничтожено. Одним из немногих миров, где оставались известные проходы на Землю, был мир Терпа, мир Граней.
На самой Земле затерялось какое-то количество мобильных точек перехода, одна из которых и привела Лиса в мир Граней. Кроме того, как считал Эльот, на Земле оставались и стационарные ходы, которые вели в разные миры. Многие, возможно, давно забыты, потеряны или перестали существовать в результате природных катаклизмов.
Статус Запретного мира еще более укрепился за Землей, когда после значительного перерыва там побывали некоторые Творцы и обнаружили, что какой-то фактор непредвиденным образом искажает развитие цивилизации. То есть путь, по которому развивалась цивилизация землян, не повторял пути развития цивилизации Творцов, несмотря на изначально идентичные существовавшие условия и смоделированную генетическую идентичность.
Многие Творцы, обладавшие необходимыми знаниями, считали, что это не может быть результатом искусственно ограниченной продолжительности жизни землян.
Всего-навсего один-единственный ген, введенный в ДНК землян для того, чтобы примерно в три раза сократить начальную видовую продолжительность жизни, не мог, говорили они, вызвать такое различие путей развития двух цивилизаций. Другие ученые им возражали и считали, что ко всему добавился и фактор многорасовости мира Земли. Кое-кто высказал предположение, что, возможно, тут проявляется скрытое