чужакам.
Лис подобрал лучемет и осмотрел карманы шаровика, убитого Монрой. Там он обнаружил еще четыре обоймы и перезарядил оружие.
Они двинулись к стоявшему неподалеку гравилету. Вокруг машины валялись изрезанные лучами обожженные трупы. Трава во многих местах выгорела. Лис задержался, чтобы забрать у убитых шаровиков лучеметы и заряды к ним, а также все, что могло представлять практическую ценность. У двух шаровиков на груди висели коробочки, которые оказались автопереводчиками, и Лис понял, почему с шаровиками на этот раз не было жреца.
Автопереводчик имел размер примерно с пачку сигарет. Во Дворце Терпа Лис не видел подобных портативных устройств, хотя специально он их и не искал. Кроме того, могло оказаться, что шаровики доставили их позже из какого-то другого мира. Одно устройство оказалось повреждено выстрелом.
Среди трупов, валявшихся вокруг гравилета, они не нашли Творца.
— Ты не видела Эльота? — спросил Лис, — Где он?
— Нет, не видела. Но, честно говоря, я и не смотрела, где он. А он что, был у шаровиков? Лис кивнул.
— Я подкралась со стороны реки и видела все именно с того момента, когда ты подстрелил шаровика у гравилета. Лис снова кивнул:
— Ты еще должна мне рассказать, как ты улизнула от наказания индейцев. Но это, конечно, позже, когда будет время.
Гравилет внешне получил мало повреждений. Кое-где были оплавлены прозрачные панели кабины, на основном корпусе виднелись следы выстрелов, но не сквозные. Нижняя платформа, где располагались гравитационный генератор и накопители гравитонов, судя по всему, была цела. Насколько Лис знал конструкцию гравилета, машина должна была остаться в рабочем состоянии.
Единственной проблемой было то, что при отсутствии герметичности кабины перелет через Безвоздушные горы оставался задачей невыполнимой.
Лис подошел к гравилету и, заглянув внутрь, сказал «ага!»: на полу лежал, закрыв голову связанными руками, Эльот.
Лис влез в кабину и потрогал руку Эльота — рука была теплой.
Творец вздрогнул и, осторожно подняв голову, взглянул на Лиса. Глаза Эльота округлились, но на лице отразилась неподдельная радость.
— Привет! — кивнул Лис. Похоже, ты правильно выполнял мои рекомендации. Цел?
Эльот привстал и сел на пол. Затем он выглянул наружу и увидел Монру:
— Откуда ты взялась? Ты же сбежала!
— Как видишь, сбежала, но недалеко. Монра появилась в самый нужный момент. Она меня спасла, без нее я был бы уже труп, даже два раза труп.
Эльот покачал головой:
— Ну и ну, не ожидал от нее.
Лис хотел сказать Монре, чтобы она внимательно наблюдала за происходящим вокруг, но увидел, что это лишнее: она стояла с лучеметом, готовая открыть огонь в случае появления опасности. «Все-таки эта женщина стоит многих мужиков», — подумал он.
Эльот кивнул на свои связанные руки:
— Мне уже надоело. Пожалуйста, развяжи! Ножом, взятым у одного из убитых шаровиков, Лис срезал веревки с запястий Творца. Эльот начал массировать руки, а Лис подал ему трофейный лучемет:
— Держи! Хватит прятаться, теперь мы будем действовать открыто.
— Ты же сам советовал мне лечь, если начнется стрельба, — обиделся Эльот. — Да и что я мог сделать со связанными руками? Если бы я не лег на дно кабины, то меня бы сразу же поджарили: эти тупицы индейцы стреляли куда придется.
— Тем не менее два шаровика за ними. Ты считал, сколько их всего прилетело?
— Их было шестеро.
— Значит, я не ошибся. Итого, перед этим их было сорок девять, минус шесть — осталось сорок три. Уже лучше!
Лис проверил гравилет. Как он и предполагал, в целом машина была в порядке. Одна боковая панель не закрывалась до конца, а еще одна не сдвигалась вообще — был оплавлен шарнир сервомеханизма.
— Ну что ж! — Лис похлопал по корпусу аппарата. Через горы нам на нем не перелететь, но добраться до Проклятого леса теперь будет куда проще.
Он попросил Эльота и Монру снять с шаровиков доспехи, а также уничтожить шары.
— Нам не нужно об этом напоминать, — фыркнул Эльот. Сам Лис направился к сгоревшему фургону. Лагерь индейцев почти полностью выгорел, везде чернели останки фургонов и сгоревших повозок, кое-где еще плясали языки пламени. Валялось множество трупов со следами сильных ожогов, многие были детские. В воздухе стоял отвратительный тяжелый запах горелой плоти.
Вдали Лис увидел несколько сидящих женщин. До него донеслись завывания, — очевидно, женщины голосили над убитыми воинами. Кое-где бродили лошади, но больше никого в поле зрения не было видно. Можно было сказать, что племя ишту-хо перестало существовать.
Лис добрался до того, что осталось от фургона, где хранились их вещи.
Доспехи, как он и предполагал, не пострадали, но Лис даже не стал пытаться отчистить их от копоти, поскольку у гравилета валялось достаточно других. Размеры его не заботили — технологически доспехи подгонялись по фигуре в широком диапазоне. Сейчас он искал другое: свою коробку с «гримом». В конце концов он ее нашел и с удовлетворением отметил, что содержимое маленького контейнера не пострадало, поскольку стенки имели высокую степень термоизоляции.
Пребывание в гриме всегда почему-то было для него довольно тягостной необходимостью, и при первой возможности Лис старался восстановить свою обычную внешность. Сейчас маскировка, по его мнению, уже потеряла всякий смысл.
Он смыл с контейнера сажу, вернулся к гравилету и, глядя в зеркало, расположенное под крышкой коробочки, вынул контактные линзы, убрал горбинку носа и аэрозолем восстановил цвет волос. Монра и Эльот, свалившие доспехи в кабину гравилета, с интересом наблюдали за Лисом.
— Больше не скрываешься, — то ли вопросительно, то ли утвердительно сказала Монра. Лис усмехнулся:
— Ты же говорила, что тебе не нравится, что я слишком похож на индейца!
— Но, если серьезно, ты думаешь, что маскировка больше не потребуется?
— Теперь охотиться будем мы. На гравилете мы меньше чем за полчаса доберемся до Проклятого леса, а там…— Он внезапно замолчал: — Похоже, я поторопился, пока еще охотятся и на нас.
Монра и Эльот повернулись на его взгляд — на них из-за леса на другом берегу Трапхора пикировал второй гравилет.
Времени не было даже на то, чтобы надеть доспехи: гравилет шаровиков заходил на них на большой скорости.
— Быстро в кабину! — закричал Лис и, вскочив первым, уселся за пульт управления. Творцы прыгнули за ним.
— Монра! Становись к большому лучемету, Эльот пусть ведет огонь из простого! — приказал Лис, хотя прекрасно понимал, что в движении поразить гравилет шаровиков из маломощного оружия шансов мало.
Он так резко поднял машину в воздух, что не успевшие усесться Монра и Эльот попадали на пол кабины. Монра чертыхнулась.
— Ты хоть предупреждай! — закричал больно ударившийся Эльот. — Включи компенсатор!
Лис выматерился по-русски, это был его просчет: он забыл включить режим компенсации инерции в кабине.
— Извини, некогда! — прокричал в ответ Лис. Монра, не жди, стреляй!
Шаровики выстрелили первыми из большого лучемета, но промахнулись. Лис резко переложил машину, уворачиваясь от повторного луча. Гравилет скользнул, задевая верхушки деревьев — в незакрытую кабину всосало срезанные ветки и хвою.
Лис круто нырнул вниз за лесок к берегу реки. Новый выстрел, пройдя сквозь кроны деревьев, поджег ветви и зацепил боковую панель кабины, начисто снеся ее. На людей пахнуло жаром раскаленного металла.
— Монра, что же ты не стреляешь? — крикнул Лис. Он сейчас даже мчался боком, чтобы дать ей возможность более удобно вести огонь.
Монра неожиданно спокойно ответила:
— Лучемет разряжен, вот поэтому-то они и не стреляли из него в индейцев.
Лис обругал себя — он не проверил магазин большого лучемета! Кретин, перекрашивать волосы можно было бы и потом, оружие он должен был проверить в первую очередь.
Лис резко развернул гравилет. Шаровики, по-видимому, поняли, что преследуемые не могут им ответить из мощного оружия, и зависнув над водой у берега, спокойно ловили машину Лиса в прицел.
До шаровиков было метров сто. За считанные мгновения Лис успел перебрать несколько вариантов. Выстрелить гравитационной гранатой Монра не успеет — их сожгут раньше, чем она прицелится. Стрелять из малых лучеметов хоть сколько-нибудь эффективно почти бесполезно, даже вися неподвижно. А резко маневрируя, чтобы избегать попадания из большого излучателя, вообще невозможно.
Лис бросил короткий взгляд на Монру. Красавица стояла у турели с бесполезным большим лучеметом, ствол которого был задран сейчас вверх под углом в сорок пять градусов. «А выше он и не поднимается!» — сообразил Лис.
Больше он не успел ничего подумать, как руки сами пришли в действие. Резко, выжимая из генератора гравитонов всю мощность, он швырнул маневренную машину вверх и по параболе вниз по направлению к противнику.
Уже потом, анализируя случившееся, он понял, что решился на такой маневр лишь подсознательно, сообразив, что устройство турели лучемета не позволяет стрелять под большим углом вверх, так как на воздушные бои в трех плоскостях шаровики не рассчитывали. Скорее всего они предполагали сжигать тех, кто окажется под гравилетом или по крайней мере на одном с ним уровне при посадке на землю.
Выйдя из зоны возможного выстрела, Лис так же максимально резко бросил машину вниз.
Шаровики вряд ли успели что-то понять — скорость, которую выжал Лис, позволила покрыть сто метров за пару секунд.
— Держитесь! — заорал Лис.
Гравилет Лиса спикировал и ударил своей платформой прямо в кабину машины шаровиков, сминая ее.
Удар на набранной скорости буквально сбрил кабину, превратив ее содержимое в кашу. Сквозь разбитые панели на Лиса и Творцов даже брызнула кровь из буквально размазанных тел.
Все могло бы получиться чисто, как рубанок снимает стружку с мягкого дерева, если бы в последний момент край платформы гравилета Лиса не зацепил выемку в платформе гравитационного генератора, в которой располагалась кабина машины противника.
Лис взял довольно тупой угол атаки, и край платформы таранившего гравилета зацепился за край этой выемки. Поскольку гравилет шаровиков висел, а Лис двигался и поля гравитации у машин распределялись по-разному, гравилет Лиса наскочил как бы на неподвижное препятствие. Зад машины подбросило, гравитационный компенсатор, поврежденный при ударе, прекратил работу, и всех, кроме Лиса, державшегося за ручки управления, выбросило из открытой кабины. Лиса же ударило о пульт так, что он потерял сознание.
Когда он пришел в себя, то обнаружил, что валяется на полу кабины среди кусков панелей и разбросанных вещей, которые не вылетели наружу.
Гравилет парил метрах в трех над водой. Это означало, что генератор продолжал работать. Лис выглянул наружу и увидел, что разбитая машина шаровиков опустилась прямо у воды на берегу реки и возле нее стоят Монра и Эльот, видимо сумевшие выплыть после падения в реку. Им повезло, что столкновение произошло над водой, а не над твердой поверхностью. Этих последствий Лис, конечно, даже интуитивно не предвидел.
Одной из особенностей гравилетов, делавшей их весьма безопасными даже в случае отказа основного генератора, было то, что, будучи неповрежденными, накопители-конденсаторы удерживали заряд гравитонов еще какое-то время спустя после прекращения подпитки от генератора, так что машина, на которой отказывал двигатель, не падала камнем наземлю, а медленно опускалась, как опускался бы воздушный шар, из которого через клапан стравливали несущий газ.
Заметив голову Лиса над бортом гравилета, Монра помахала ему рукой. Лис взялся за рукоятки управления — машина слушалась, и посадил гравилет на песчаный пляж.
Пошатываясь, он выбрался из кабины.
— Вы целы? — спросил он Творцов.
— Нам повезло, что упали в воду, дьявольски повезло, — ответил Эльот, — Ты сам-то как?
Лис подумал про себя, что Творцам, видимо, следует чаще бывать в стрессовых ситуациях — они становятся проще и человечнее. Он покивал и, опустившись на колени у воды, плюхнулся на мелководье.
Так он лежал с минуту, потом сел и весело посмотрел на Творцов. Он чувствовал дикую усталость, у него болели многочисленные ушибы и порезы, но он был счастлив.
— Ребята,-сказал Лис,-мы пока самые везучие сукины дети не только в этом мире, но и, наверное, во всех остальных. Если бы было, что выпить, то следовало произнести тост за дальнейшее везение. Но у нас ничего нет… Но, тем не менее, за удачу!
И, набрав пригоршню воды, он осушил ее, как бокал шампанского.

ГЛАВА 19

После того как Лис пришел в себя, он провел инвентаризацию имевшейся материальной части. У них оказалось четыре ручных лучемета, на которые всего имелось десять зарядов, плюс разряженный большой лучемет, установленный на турели. Сколько ни искали, запасных энергетических емкостей для зарядки большого лучемета не оказалось. Видимо, они, как и остальное оружие, были потеряны при таране и, будучи выброшенными за борт, покоились где-то на дне реки. Глубина более пяти метров в месте возможного падения и довольно мутные воды затрудняли поиск при ныряний.
Им повезло, что осталось три защитных костюма, кое-что из снаряжения и несколько пакетов с едой, которая подогревалась при вскрытии упаковки. Это продовольствие Лис предложил оставить как НЗ. Если необходимо, то свежее мясо они легко добудут охотой.
Гравилет, который протаранил Лис, оказался полностью выведенным из строя. Кабины и все органы управления были снесены, а шаровики, которые находились внутри, буквально размазаны по остаткам стен и полу кабины. Месиво было такое, что представлялось сложным определить, сколько же тел было в кабине изначально — то ли пять, то ли шесть.
Монра, с отвращением разглядывая останки шаровиков, полагала, что следует считать шесть.
Лис сказал:
—Ну ты прямо как Суворов: пиши больше, Чего их, нехристей, жалеть! Но давайте лучше исходить из худшего. Будем считать, что их было пять: ошибка такого рода, по-моему, предпочтительнее. Уж пусть лучше мы будем готовы . к тому, что их осталось на одного больше. Таким образом, всего должно остаться, если я считаю правильно — а я думаю, что считаю правильно, — тридцать восемь. Он хихикнул, добавив:— Тридцать восемь попугаев!
Монра и Эльот удивленно посмотрели на него.
— При чем тут попугаи? — недоуменно спросил Эльот. Лис махнул рукой:
— Да я это так, шучу. Был такой мультфильм у нас на Земле, назывался «Тридцать восемь попугаев». Хотя вы же наверняка не знаете, что такое мультфильм.
Он пояснил про мультипликацию, а заодно и что такое попугай в земном понимании. Монра и Эльот снова переглянулись.
— Но при чем же тут это? — спросил Эльот.
— Да ну шучу я так! — Лис даже слегка разозлился. Монра махнула рукой:
—У тебя все шутки, но что ты предлагаешь сейчас?
Лис секунду заинтересованно смотрел на нее. Творцы явно уступали ему право принимать ответственные решения. Про Эльота даже нечего было говорить, но и Монра, сама продемонстрировавшая незаурядную хитрость и выдержку, спрашивала сейчас совета у него.
— Сейчас, по-моему, как и раньше, самое главное — сделать так, чтобы они не знали, где мы и откуда нас ждать. У них могут быть еще два больших гравилета и несколько маленьких.
— Но у нас-то есть теперь гравилет, — сказала Монра. — Теперь мы можем добраться до нужной нам точки перехода.
Лис хмыкнул:
— Ну и какую же ты считаешь нужной?
— А вот это тебе виднее, — ответила Монра. — Ты же помнишь Дворец лучше. Зато я знаю про резервную резиденцию Терпа, так называемый Арсенал, в Проклятом лесу — вооружиться нам не помешает. Там тоже есть точки перехода, ведущие во Дворец. Они-то самые нужные для нас!
— Так-так, — усмехнулся Лис. Вот, значит, почему ты стремилась в Проклятый лес. Раньше нельзя было сказать?
— Я ведь не знала до конца, кто ты такой: захватил резиденцию Терпа, ведешь себя тут как хозяин…
— Ладно. Лис вопросительно посмотрел на Монру. — То есть теперь ты знаешь, что я из себя представляю. Это уже отрадно — степень доверия, стало быть, повышается. Но что касается Терпа, он, видимо, что-то такое предвидел, раз заготовил дополнительные арсеналы.
— Дело не в этом, — доверительно сказала Монра. — Мы достаточно сами друг на друга нападали. Терп просто хотел максимума безопасности.
— Ты знаешь, где точно расположен Арсенал? — спросил Лис.
— Точно — нет, потому что я попадала туда только через точки перехода, но могу сказать, что где-то в центре леса. Там должен быть холм. Этот холм и есть Арсенал, точнее — Арсенал внутри его.
Лис кивнул:
— Ну хорошо, а вход где?
— Вот этого не знаю, но, думаю, можно поискать. Там были точки, которые туда вели.
— Я вообще про такие не слышал, как и про сам Арсенал, — сказал Лис. Во Дворце я таких сведений не обнаружил. Как же ты собираешься искать эти точки?
Монра ничего не ответила.
Лис с сомнением потер подбородок:
— Ну а если просто искать обычный вход, то не думаю, что шаровики или обитатели Проклятого леса позволят нам спокойно искать его. Ну, Монра, вот находим мы вход, но он же не открыт настежь. Я уверен, что Терп установил какою-то защиту.
— Естественно, — отозвалась Монра, — но все дело-то в том, что я помню код доступа. У нас тогда с Терпом были очень близкие отношения, и я знала все, или почти все, что он делал. Во всяком случае, код я знаю.
— А он не мог его изменить? — спросил Лис. Все вы, как я вижу, люди подозрительные. Когда ваши отношения стали менее близкими, Терп, возможно, сменил код.
— Не думаю. Приятные воспоминания сделали голос Монры теплее и мягче. Мы расстались не врагами, а остались друзьями. Терп всегда говорил, что он продолжает мне доверять. Как еще я могла бы попасть во Дворец в этот раз, когда мы бежали от шаровиков? Я знала секретную точку перехода, сведений о которой не было даже в Компьютере — ты-то ведь ее не знал?
— Ну ладно, будем надеяться, что все так и есть. Если мы найдем Арсенал и вооружимся как следует, то наши шансы будут выше.
Эльот вмешался в разговор:
— Ну и что вы думаете: найдете оружие и нападете на шаровиков? Если мы хотим попасть назад в свои миры, то мы не можем просто взорвать Дворец с шаровиками. Значит, нам нужно не такое оружие. Ведь иначе мы уничтожим точки перехода и никуда отсюда не денемся. Никогда.
Лис удивился:
— А кто тебе говорит, что я собираюсь бросать на Дворец какую-то сверхмощную бомбу? Нет, я считаю, что надо постараться перебить шаровиков, причинив по возможности минимум разрушений Дворцу.
— Но нас слишком мало! Только трое, а их тридцать восемь!
— Их осталось только тридцать восемь, — сказал Лис, ухмыльнувшись и делая ударение на слове «только». — Прикинь, скольких они недосчитались за последние дни! Да у нас все равно нет другого выхода: или мы их, или они нас.
На том разговор и кончился.
Разбитый гравилет они утопили в реке, чтобы не оставлять следов. Туда же бросили и три шара, которые нашли в кабине, не став даже тратить заряды на их уничтожение.
Лис пытался прослушивать эфир, включая переговорное устройство, но либо шаровики блюли молчание, либо вели настолько краткий обмен информацией, что Лису просто не удавалось попасть на него.
Однажды они заметили сокола, который кружил километрах в двух, однако расстояние было слишком велико, чтобы пытаться сбить киборга из ручного лучемета.
Им следовало спешить. От места, где они сейчас находились, до Проклятого леса оставалось километров пятьсот. С учетом того, что на гравилете не работал компенсатор инерции, полет должен был занять не более двадцати минут.
Разочарование постигло их с самого начала: когда Лис попытался развить полную скорость, он понял, что гравилет получил более серьезные повреждения, чем показалось ранее. Что-то случилось с приводом генератора —машина делала не более пятисот километров в час.
— Ничего, — сказала Монра, — все равно быстрее, чем на лошади. И гораздо удобнее, несмотря на то что поддувает.
В разбитую кабину врывался ветер, и, хотя передние панели остались целыми, сидеть и разговаривать под свист воздушных потоков было неудобно.
— Кстати, — заметил Лис, — если бы машина и могла делать свои три тысячи в час, мы все равно не смогли бы двигаться с такой скоростью: нас бы выдуло из кабины. Ничего, все равно за час долетим.. Лишь бы генератор выдержал этот час. И Лис похлопал ладонью по панели управления.
К несчастью, опасения Лиса оправдались. Минут через двадцать полета он заметил, что скорость падает: поврежденный генератор не выдерживал работы со значительной нагрузкой. Лис снизил скорость до трехсот километров в час и снизился. Теперь они летели над рекой на высоте метров пятьдесят.
Их полет совпадал с течением Трапхора, но временами, поскольку Лис вел гравилет по прямой к Проклятому лесу, они удалялись от направления русла так, что пролетали то над прерией, если уходили вправо от реки, то над каменистыми плоскогорьями, поросшими лесом, когда река оставалась справа от них.
Здесь начинались великолепные охотничьи земли, именно те, куда Лис предлагал двинуться вождю Шольтеаку. Места были ненаселенные, поэтому в степи и по каменистым холмам бродило большое количество животных: они видели множество антилоп, верблюдов, зайцев, лисиц, волков. В прерии встречались стада бизонов. В гористой местности они заметили мраморных барсов, а один раз пролетели даже над семейством пещерных медведей. Самец, опираясь на валун, зарычал на пролетающий гравилет. Лис прикинул, что рост медведя составлял метров пять.
Эльот, сидевший рядом с Лисом, крикнул, перекрывая шум ветра:
— А тут неплохо можно поохотиться!
Лис покосился на Эльота:
— Ты охотишься? Вот уж не думал, что тебе это интересно!
— Почему бы и нет, если с нормальным оружием и без риска для жизни? — И Творец похлопал рукой по лежащему на коленях лучемету.
— А я вот убил одного такого из лука, — сказал Лис, имея в виду пещерного медведя.
— Этого зверя — из лука?! — изумился Эльот. — Ты сочиняешь! Или стрелы были отравленные?
— Стрелы были самые обычные, а медведя можно убить, попав точно в глаз, но наконечник у стрелы должен быть очень узким, чтобы не засел в кости, а дошел до мозга. У них там расстояние небольшое, и если выстрелить точно… Риск, конечно, велик, но зато я заслужил уважение индейцев.
— Из-за этого так рисковать?! У тебя что, не одна жизнь? Даже мы дорожим жизнью, потому что далеко не всегда можно спасти раненого. А когда ты один и не на кого положиться… Если не сможешь сам добраться до медицинского аппарата, то при серьезном ранении недолго и концы отдать.
— Ну и какой же интерес идти на зверя с лучеметом, Да еще, наверное, стрелять с большого расстояния и из защищенного места, а? Не для добывания же пищи ты охотился! Наверняка из спортивного интереса. Я считаю, что если хочешь просто пострелять, то стреляй по мишеням. В твоем распоряжении были, как я полагаю, самые совершенные мишени. Ну и стрелял бы по ним.
— Что я и делал! — Эльот ухмыльнулся. Я у себя часто охотился или, как ты выражаешься, стрелял по мишеням. У меня мир не столь вычурный, как у Терпа, — обычная планетарная система: солнце и четыре планеты, небольшие, но все очень красивые. Если захочешь, я тебе покажу, ты вполне достойный партнер. Я даже полагаю, что кто-то из твоих предков вполне мог быть Творцом. Ну так вот, одна планета у меня — сплошной лес, там охотничий заповедник: только звери и дикие племена. Иногда ради интереса я отстреливал кое-кого из аборигенов.
— Что?! — Лис резко повернулся к Эльоту. — Ты стрелял людей для забавы?
— Ну и что? Что такого? Мы фактически их создали, так что имеем право, да и потом, это же дикари. Я летал в гравилете, вокруг которого создавал режим невидимости или вид какого-нибудь божества, и, выбрав одного из туземцев, поражал его молнией. Потом было весьма любопытно посылать следящее устройство и узнавать, как они все это истолковали. Знаешь, — Эльот даже прищелкнул языком, — появлялись разные легенды, новые религиозные направления и толкования о том, что бог поразил молнией нечестивого и тому подобное. Можно было исследования вести по развитию их религии.
Лис внимательно посмотрел на Творца. Первой его мыслью было сказать Эльоту, что он ублюдок. Зажравшийся ублюдок, мающийся бездельем в своей собственной вселенной и ставящий примитивные эксперименты над несчастными, оказавшимися в его власти.
Он открыл было рот, но остановился. Во-первых, все живые существа, и в первую очередь люди, прежде всего сами жертвы обстоятельств. Не исключение тут, конечно, и Творцы, хотя и мнящие себя «творцами» и «создателями». Того, что Лис узнал за время общения с ними, хватило, чтобы делать такие выводы. В головах этих людей — как ни крути, они были людьми — царила, по всей видимости, изрядная мешанина. Многие из них были способны, по крайней мере иногда, мыслить здраво, ведь даже тот же Эльот в предыдущих беседах не раз высказывал вполне разумные мысли и давал объективные на первый взгляд оценки истории общества Творцов и различных ситуаций. Но надо учитывать, что все ныне здравствующие Творцы прожили не одну тысячу лет, безраздельно владея собственными мирами и, самое главное, будучи рожденными уже в сознании своей исключительности. Однако в сущности своей, как биологической, так и психической, они ничем от обычных людей не отличались. Вполне можно было предполагать, что если уж среди обычных людей появляются типы с различными отклонениями, то среди Творцов их может быть даже больше в процентном отношении.
Тут Лис вспомнил рассказ Эльота о том, какой шок испытала их цивилизация из-за невозможности выйти в дальний космос. Сей факт мог быть ключевым моментом. Очевидно, что это способствовало развитию у многих, если не у большинства, своего рода «комплекса неполноценности» и стремления доказать, что они — личности особенные. Как еще иначе можно объяснить, что люди эти стали называть себя Творцами в том же смысле, в каком, например, земляне называют себя людьми? Научившись сами создавать искусственные вселенные, они нашли некую отдушину для уязвленного самолюбия своей цивилизации.
Кроме того, играла роль и огромная, если не бесконечная, продолжительность жизни. Ведь неизвестно, как бы поменялась психология любого самого что ни на есть святого человека, попади он в условия, в которых жили Творцы, и проживи он в них много столетий.
«Да, — сказал себе Лис, — у меня, скажем, с самого начала не было даже мыслей, чтобы корчить из себя бога, а тем паче отстреливать людей для забавы. Но не уверен, что, проживи я тут тысячу лет, мыслил бы так же, как сейчас. Кто его знает, что мне пришло бы в голову со скуки? Да и потом, все люди разные, а поскольку Творцы — люди, как бы они ни выпендривались, то и относиться к ним надо как к обыкновенным людям с присущими им недостатками, пороками и слабостями. Но стоп —почему я сказал „скука“? Неужели мне могла бы наскучить жизнь, тем более когда передо мной столько возможностей? Хотя я, наверное, рассуждаю с позиции землянина, который себя богом не считает и осознает, что ему просто выпал очень счастливый номер в лотерее. А возможно, я еще просто не успел пресытиться?»
— Эльот, — сказал вслух Лис, искоса наблюдая за Творцом, — неужели тебе никогда не было жалко этих людей?
— Каких людей? — Эльот не совсем понял вопрос.
— Да ладно, не прикидывайся, ты понимаешь, о ком я говорю. Ну, вот ты отстреливал людей, пусть дикарей, но все-таки людей, которые генетически, как ты сам утверждаешь, ваше порождение. То есть они практически — вы, Творцы, только где-то вы что-то там ухудшили, ну уменьшили продолжительность жизни, и не знаю, что там еще. А ты брал и просто стрелял их, совершенно как животных.
— Да они ничем практически от животных и не отличаются, — возразил Эльот.
— Ну нет! — Лис искренне пытался переубедить Эльота. — Они просто не получили должного развития, но в остальном-то они имеют право на жизнь и на то, чтобы никто не мог безнаказанно делать с ними все, что взбредет в голову.
— А вот именно это и отличает существо в образе человека от настоящего человека — уровень развития!
— Ну так ты скажешь, что я тоже животное, поскольку я не вырос в вашем обществе и не знаю многого, что знаете вы.
— Не-ет, — протянул Эльот, — я о тебе не говорю. Во-первых, помнишь, что я рассказывал о Земле? У вас развитие идет даже намного быстрее, чем шло в нашем мире. Уже это говорит о том, что земляне — раса незаурядная. А во-вторых, ты, судя по тому, что сумел попасть в мир Терпа и выжить, еще и сам незаурядная личность. Поэтому о тебе разговор особый. И кстати, я же говорю: я не уверен, что среди твоих предков не было Творцов. Мы часто вступали в связь с женщинами Земли, и поэтому наших прямых генетических потомков там немало. Может быть, я твой прапрадедушка! — И Творец захохотал. Лис хмыкнул и потер подбородок.
— «…И в сердце льстец всегда отыщет уголок!» — сказал он по-русски. Сколько уж лет назад дедушка Крылов пересказал басни, написанные почти за две тысячи лет до него и, может быть, тоже пересказанные, а вот поди ж ты — действует это как бальзам на душу. Приятно слышать, что ты — особенный, уникальный и неповторимый. В общем, не такой, как все, а лучше. Якобы.
— Что? — удивился Эльот. Лис дернул плечом:
— Да нет, это я так, цитата из одного земного поэта. Но я тебя все-таки не понимаю. Ты показался мне непохожим на Нимрата, но сейчас, как я вижу, твое поведение в принципе не отличается от его отношения к аборигенам. Ему захотелось выпустить пар — он взял и оттрахал индейскую девчонку, да еще такими способами, какие они практикуют только для унижения врагов…
— Ты меня с ним не сравнивай! — неожиданно резко возразил Эльот. — Я никого не унижал. Знаешь, я стрелял иногда в дикарей, которые людьми-то считаться не могут, ну и что с того? Их бы все равно сожрал какой-нибудь зверь в джунглях. Ты сам-то что, никого не убивал?
— Как ты мог недавно заметить, убивал, и до этого убивал, и не единожды, но никогда для забавы. Даже если убивал кого-то в спину, то только того, кто, не задумываясь, и мне всадил бы нож.
Эльот встал и крикнул, перекрывая свист ветра:
— Тебе с Монрой надо общаться, она тоже любит играть в равенство с дикарями. Она много раз пользовалась их услугами, даже детей рожала от Обычных. Ей, видите ли, было интересно попробовать, что это значит — рожать. Она же женщина.
Эльот ушел и сел в отдельное кресло в заднем ряду, несмотря на то что дуло там гораздо сильнее. Лис оглянулся и посмотрел на Эльота.
Монра, сидевшая в одном из кресел завернувшись в. одеяло и, по-видимому, дремавшая, открыла глаза и крикнула:
— Что-то случилось? Вы чего кричите?
Лис включил автопилот и повернулся к Монре:
—Мы немного поспорили об этике, и Эльоту не понравилось, что я считаю неэтичными некоторые поступки, особенно принимая во внимание уровень развития, на котором вы все-таки находитесь.
Он покосился на Эльота, но Творец не прореагировал на его слова — то ли не слышал из-за шума ветра, то ли сделал вид, что не слышит. Эльот поплотнее закутался в одеяло и отвернулся к спинке кресла.
Монра встала и, тоже продолжая кутаться в одеяло, села рядом с Лисом на место, где перед этим сидел Эльот. Несколько секунд они молчали.
— Ну и о каких же этических нормах вы спорили? — спросила Монра.
Монра уже не первый раз проявляла готовность к общению на равных. А вот в начале их знакомства тот же Эльот, казалось, проявлял большую терпимость.
В чем было дело? В том, что Лис продемонстрировал какие-то качества, которые позволили Монре не считать его «низшим»? А может быть, ей просто стало скучно?
— Мы поспорили, этично ли стрелять в людей, дикарей, ради забавы. Эльот упомянул, что делал это в своем мире, когда охотился.
— Ага, — кивнула Монра, — вот ты о чем. Я это знаю.
— Ага, — в тон ей ответил Лис. Ну и как ты к этому относишься? Он считает, что дикарь, не имеющий высокого образования, не вполне человек.
Монра снова кивнула:
— Я вполне знакома с этой теорией, ее исповедовал не только Эльот. Надо сказать, у нее есть поклонники среди моих соплеменников.
— Хм, — сказал Лис и потер подбородок. Монра откинулась в кресле поудобнее.
— Я в общем-то понимаю, что ты думаешь, — сказала она. Но видишь ли, в чем дело. Вот, например, скажи, как ты полагаешь, ребенок, рождающийся с чистым мозгом, является человеком в духовном плане или нет?
Лис удивился:
— Что за странный вопрос, у тебя что, есть сомнения на этот счет? И потом, что значит — с «чистым» мозгом? С каким еще мозгом может родиться ребенок? Новорожденный рождается и позже, развиваясь, становится личностью.
— Вот-вот, — кивнула Монра. — Значит, такой новорожденный не вполне человек, ему еще только предстоит стать человеком. Он в лучшем случае заготовка, так сказать.
— Ну конечно, ему предстоит вырасти, но разве могут быть сомнения в том, что он человек?
— Человек он только по видовому признаку, по чисто физическим параметрам: две ноги, две руки, — но еще не человек.
— Подожди, но что значит все-таки с «чистым» мозгом?
Вместо ответа Монра сама задала вопрос:
— Скажи, ты знаком с основными религиями своего мира?
Лис ответил:
— Ты знаешь, я терпимо отношусь к религиям вообще, но так уж получилось, что я по воспитанию и образованию атеист и не очень-то верю в Иисуса, Магомета или Будду. Хотя я, конечно, могу сказать и говорю что-нибудь вроде «господи боже мой» и тому подобное. А ты-то откуда знаешь о религиях моего мира?
— Я немного познакомилась с вашими верованиями во время своего последнего визита на Землю, но дело не в этом. И ты, естественно, знаешь кое-что о верованиях здесь, в мире Терпа? Есть много общих моментов, верно?
Лис поднял брови, что означало: а как иначе, если большинство людей в мир Терпа приведено с Земли?
— Ты, естественно, заметил, что все без исключения религии исповедуют постулат о наличии так называемой Души? Многое в положениях этих религий не соответствует истине, но основной момент они уловили.
— Да, — снова кивнул Лис, — ну и что? Ты хочешь сказать, что вера в наличие души у всех народов является доказательством ее существования?
— Хорошо схватываешь, — улыбнулась Монра.
— Интересная, конечно, мысль, но нет ли у тебя более существенных доказательств?
— У меня самой нет, но можешь мне поверить на слово, что кое-какие доказательства были. Однако практически ничего не осталось. Это, между прочим, наводит меня на мысль, что, возможно, кризис и все беды моей цивилизации как-то связаны с началом достоверного подтверждения существования того, что религии называют душой. И, согласись, любопытный факт, что все, абсолютно все религии уверены в наличии души. Многие трактуют это с существенными отклонениями, но все сходятся в главном: у человека имеется некая эфемерная составляющая личности, способная существовать отдельно от тела. Эта составляющая может возвращаться в новое тело, тело новорожденного, но ничего не «помнит» о своей прошлой жизни. Но этого соединения новорожденного тела и души может и не произойти. Тогда по мере развития тела формируется новая душа. Таким образом, можно говорить о том, что душа формируется у живого организма в процессе его развития или же к живому организму может присоединиться уже существующая душа. Заметь, как было установлено при записи личности в шар: эта личность не дублируется, а переходит в шар из тела и обратно!
— Так-так, — сказал Лис, — я пока не вполне понимаю твою мысль, но, допустим, так оно и есть, душа существует. Я слышал о религии индусов, хотя и мало что знаю об этом. Там вроде бы говорится примерно то же самое: после смерти душа может вселяться в другие существа, хоть в кошку. И вообще куда угодно.
— Это полная ерунда: душа, бывшая в симбиозе с более развитым мозгом, никогда не может попасть в мозг менее развитый. Это то же самое, образно говоря, что пытаться влить в сосуд больше жидкости, чем он может вместить. Тут, естественно, не прямая физическая аналогия размеров, но суть такова.
Лис засмеялся:
— Будучи атеистом, я не очень-то в это верю, но мне нравится идея о принципиальном бессмертии человека.
— Не человека как такового, а части его личности — души.
— Ага, то есть душа — это не вся личность?
— Конечно нет! Ведь личность — это сочетание души и физического тела.
— Ну хорошо. Однако какой в этом смысл? Мне четко вбили в голову, что природа развивается от простого к более сложному, эволюционирует. Где элементы эволюционного развития в данном случае? Или, может быть, сама идея постоянной эволюции природы неверна?
— Не могу однозначно сказать, верна ли идея, но мы здесь не все понимаем. Надо признать, что в мире есть нечто, чего мы до конца так и не узнали.
— О! — Лис несколько картинно воздел руки к небу. Я поражен, что ты, принадлежащая к тем, кто называет себя Творцами, признаешься, что вам не все понятно в этом мире! «Есть многое на свете, друг Горацио!..»
Он думал, что Монра обидится, но она только улыбнулась:
— Конечно, если быть объективными, мы, точнее, наши предки познали далеко не все. Однако они начали подходить к пониманию многих вещей, и, возможно, как я уже сказала, наша цивилизация в том виде, в каком она существовала, и прекратила свое существование именно из-за этого.
— Ты хочешь сказать, что кому-то или чему-то сверхъестественному не понравилось, что вы докапываетесь до некоторых сущностей мира?
— Такое мнение имело место. Сейчас об этом, правда, большинство не задумывается или предпочитает не задумываться: это довольно страшно.
Несколько секунд они молчали. Потом Лис сказал:
— Чертовски интересные вещи ты мне рассказала, я даже не думал о подобном. А все началось с вопроса об этичности поведения Эльота на охоте. Он потянулся в кресле. Это, конечно, надо переварить. Однако если возвращаться к тому, с чего мы начали, то мне все-таки непонятно, почему и ты говоришь, что есть люди, так сказать, более или менее низшие?
Монра сосредоточенно потерла пальцами свой красивый, безупречно гладкий лоб:
— Попробую объяснить. Я, конечно, этого не утверждаю, а просто передаю то, что слышала раньше из разных источников. Многие моменты формирования достаточно сложной личности, а значит, и души определяются совершенством материальной структуры тела — носителя души. И наоборот, более совершенная душа может «соединиться» только с более совершенным телом.
— В каком смысле «более совершенным»? Более красивым, что ли? Ну, это очень спорно…
— Нет, я неточно выразилась: имеется в виду, конечно, в первую очередь более совершенный мозг.
— Понятно, понятно, а то я уже было подумал, что ты утверждаешь, что в более красивом теле более совершенная душа. Часто бывает как раз наоборот. И, с другой стороны, что значит более совершенный мозг?
— А что ты понимаешь под более совершенной душой?
— Ну…— Лис на секунду запнулся. Я полагаю, это составляющая личности с более высокими нравственными нормами.
— Такие понятия, как нравственность, придумали люди. У природы, или что там за ней стоит, такие понятия вряд ли есть. Тут имеется в виду понятие целесообразности или чего-то еще, чего мы не понимаем. Но нравственность, как таковую, выдумали люди.
Лис упорно продолжал гнуть свою линию:
— По-моему, это не самое плохое изобретение рода человеческого.
— Но посмотри, у разных народов понятия нравственности отличаются очень сильно, гораздо сильнее, чем представления о той же душе.
— Да, согласен, и все-таки есть что-то общее. По крайней мере, мне очень хочется так считать.
— Самообман, — улыбнулась Монра. — Ты должен понимать, что…
— Подожди-подожди! — перебил Лис. Я должен признаться, что не очень силен в философских спорах. Мне порой трудно давать заключения по таким концепциям — у меня просто нет нужного опыта. Но я живу и поступаю так, как мне подсказывает сердце и разум. Многое дали мне мои родители, .и я им за это благодарен, многое сформировалось в течение моей жизни, хотя я, конечно, очень молод по сравнению с вами. Поэтому я, наверное, и не сформулирую, что такое нравственность, но я это чувствую. Хотя, опять же, я чувствую это по-своему и действительно возможно, что любой другой человек чувствует это иначе.
—Резюме? — наставительно сказала Монра.-Однозначное понятие нравственности вряд ли кто-то может сформулировать.
— Ну, наверное, — согласился Лис, — Я прекрасно понимаю, что нельзя требовать сходных нравственных норм от племени дикарей, например, на планете Терпа и от жителей большого города в Европе или Америке на Земле или от владельцев собственных миров. Я даже полагаю, что отдельные члены племени, разные жители одного и того же мегаполиса или разные Творцы имеют разные «внутривидовые», так сказать, нравственности. Но общим, наверное, в определении нравственности может быть то, насколько действия каждого индивидуума, соотносясь с собственным благом, служат благу остальных или, по крайней мере, не мешают этому благу. Я думаю так.
Монра вздохнула, лукаво глядя на Лиса:
— Но ведь каждый понимает даже свое собственное благо по-своему, а уж благо других — и подавно. Если вообще думает о благе других.
— Ну как тебе сказать… Не могу утверждать, что я ложусь спать и просыпаюсь с мыслями о благе других людей, но я стараюсь действовать так, чтобы не мешать людям жить. Лис подумал и добавил: — Если, конечно, эти люди не мешают жить мне.
Монра дружески улыбнулась:
— Таким образом, спорить о нравственности можно бесконечно. Поскольку эту категорию придумали люди и только люди, никакого определения, одинаково пригодного в любом обществе, просто нет. Все зависит от типа культуры, Уровня развития общества и множества других факторов и причин. Если продолжать мысль, которую я пытаюсь тут выразить, то хочу сказать, что культура культурой, но имеется одна общая вещь, вполне доказанная нашей наукой, когда она еще существовала как таковая. Это как раз то, о чем я уже говорила, — некая базовая основа личности. Сюда входит и так называемая душа, и материальная основа, то есть само тело, а точнее, как я уже тоже говорила, мозг. Лис внимательно посмотрел на свою собеседницу:
— Туманно. Я не очень понимаю, куда ты клонишь.
— Сейчас поймешь. Условимся считать личностью соединение души и тела, если говорить немного упрощенно, так? Лис смущенно улыбнулся, пытаясь согласиться.
— Уровень развития того, что мы называем личностью, зависит во многом от уровня развития общества, в котором эта личность формировалась. Другими словами, ты же понимаешь, что если перенести ребенка из менее развитой культуры в более развитую, то он, как правило, не воспримет все элементы этой более развитой культуры.
— Что ты называешь «более развитой культурой»?
— Ну, скажем, более сложную культуру, более развитую в техническом смысле и с более сложными законами и нормами поведения. Так вот, большинство детей, взятых из какого-нибудь дикого племени в более сложную культуру, никогда в ней не адаптируются.
— Подожди! —Лис предупреждающе поднял вверх палец. Если ребенок был уже достаточно большим, безусловно. А вот если взять младенца, то уверен, что в этом случае он вырастет как обычный член этого более сложного, как ты выражаешься, общества.
Монра покачала пальцем, как бы передразнивая Лиса:
— Ничего подобного! В подавляющем большинстве случаев это как раз не так. Вырастая, такой ребенок остается внутри, в душе своей, продуктом породившего его более примитивного общества. Это будет проявляться в том, что он не сможет полностью воспринять все даже чисто механические моменты общества более сложного. И наоборот, дети, рожденные обычными женщинами от Творцов…
— Или женщинами Творцов от обычных людей, — вставил Лис, вспоминая слова Эльота о том, что Монра рожала детей от Обычных.
— Или так, — кивнула Монра, нисколько не смущаясь. Так вот, такие дети, как правило, всегда становились незаурядными личностями в тех обществах, куда их отдавали, то есть в обществах более примитивных или, если говорить о твоей Земле, просто менее развитых по сравнению с нами. Но, что самое интересное, есть некоторый процент личностей, которые независимо от среды, в которой они появились и даже сформировались, готовы воспринять элементы более сложной культуры. То есть личности, которые как бы готовы, рождены для того, чтобы стать Творцами.
— Ага. Лис победно засмеялся. Вы все все-таки уверены, что высшая ступенька мироздания — это вы. А как же быть с тем, что, как ты сама призналась, вы до конца не понимаете в этом мире? Как вы себя любите, я просто не знаю! Вы настолько необъективны, что, даже сами признаваясь в вашем незнании всего на свете, через несколько секунд забываете об этом и снова мните себя истинными творцами всего сущего! Как вы вообще с таким подходом можете оценивать что-либо объективно?!
Слова эти вырвались у Лиса очень горячо, а тон был довольно резким. Монра несколько секунд смотрела на Лиса молча, и он уже подумал, что тут она, как и Эльот, уж точно обидится. Однако женщина вдруг примиряюще погладила его по руке:
— А в чем-то ты прав. У нас действительно, наверное, не хватает объективности в оценках. Хотя мы даже уже и не цивилизация в классическом понимании, поскольку мы отдельные хозяева отдельных миров, но тем не менее некая коллективная психология осталась несмотря ни на что. Конечно, даже в свете того, что я тебе говорила, мы вряд ли высшая степень развития живой материи, хотя и высокая, если у этой материи есть вообще какие-то ступени. Но тем не менее мы все-таки кое-чего достигли.
Лис опустил голову, скрывая улыбку: в любом случае Творцам было необходимо похвалить себя.
— Не надо иронически улыбаться, — сказала Монра, — так оно и есть.
— Технически — согласен, но нравственно — не могу сказать, судя по поведению Нимрата или по тому, что мне рассказал о своих забавах Эльот.
— Ты опять ударяешься в споры о категории нравственности. Я же говорю тебе, что это понятие выдумано людьми, а цель такого изобретения, как, кстати, и любой религии, — помогать управлять массами. Ты мне не даешь закончить мысль. Я хотела сказать, что подавляющее большинство людей из менее развитой культуры не воспримут по-настоящему глубоко большинства моментов, даже чисто технических, культуры более развитой. И чем дальше эти культуры отстоят друг от друга, тем это сильнее заметно. Однако, повторяю, имеется определенный процент, очень небольшой, людей, которые готовы воспринимать любую культуру, будучи сами рожденными в другой культуре.
— А если конкретнее? — попросил Лис.
— Ну вот смотри: например, ты сам. Ты относишься как раз, видимо, к этому небольшому количеству. Ты попал в новые условия и сумел полностью адаптироваться в них, ты разобрался в сложных устройствах во Дворце Терпа, научился пользоваться всем, что там было…
— Ну далеко не всем, — возразил Лис.
— До чего-то у тебя просто не дошли руки! Ты также адаптировался и в более низких культурах на гранях планеты. Значит, ты именно такая незаурядная универсальная личность.
— И что же из этого следует?
— Даже не знаю, — улыбнулась Монра. — Наверное, только то, что в мире определенно есть нечто непонятное для нас. Возможно, это как-то связано с наличием, перемещением, а также свойствами этой самой составляющей личности — души.
—Глубокий вывод из нашей беседы. То, что стоит за нашим мирозданием, мы так и не рассмотрели.
— Мы этого и не знаем, но вот, как считали у нас, личности, легко адаптирующиеся в разных культурах, возможно, являются ключом к пониманию этого.
Лис потянулся в кресле и зевнул, чтобы скрыть, как приятно ему это слышать. Помимо воли на лице расползалась глупая детская улыбка.
— Как все-таки приятно сознавать собственную исключительность. Кроме того, если говорить о вашей культуре, я готов и дальше адаптироваться в ней, особенно если в ней имеют место быть такие женщины, как ты.
И он посмотрел Монре прямо в глаза. Она ответила Лису взглядом, от которого у него в груди неожиданно потеплело.
Лис никогда не испытывал проблем в общении с женщинами — ни на Земле, ни на гранях планеты Терпа. Однако сейчас у него перехватило горло и сердце начало биться гулкими неровными толчками. «Это что со мной такое?»— подумал Лис.
Монра протянула руку и провела раскрытой ладонью по груди Лиса. Он почувствовал, как жар охватывает его, нарастает и как у него вдруг почему-то начали краснеть уши.
Лис хотел сказать, что здесь, на планете Терпа, где обитали народы с культурой более простой, чем та, в которой вырос, он мечтал встретить женщину, которая могла бы стать ему настоящим другом… Однако его прервал сигнал, раздавшийся с пульта. Следящее устройство сообщало, что в поле зрения появились искусственные летающие объекты. Это могли быть только другие гравилеты.
Лис чертыхнулся
— Не дадут объясниться в любви, — сказал он. Но ничего.
Он притянул к себе Монру и крепко поцеловал ее в губы. Она ответила на поцелуй и, переводя дыхание, сказала в тон Лису:
— Если выживем… ты понимаешь…
Он отстранил Монру и, глядя на сводившее его с ума лицо, сказал:
— Ты мне нравишься все больше и больше. Я когда-то прочитал такие слова: «Когда говоришь „я тебя люблю“, Действительно имей это в виду». Думаю, что именно это я и имею в виду.

ГЛАВА 20

Две машины шли за ними, поднимаясь по течению Трапхора. В бинокль было четко видно, что это были малые гравилеты, рассчитанные максимум на четыре человека. Лис отметил, что большие излучатели установлены на обоих.
Гравилеты могли двигаться быстрее, но не приближались и держались примерно в километре. Они поняли, что преследуемая машина повреждена, но не знали, остался ли заряд в мощном оружии, установленном на ее борту, поэтому и не подходили на дистанцию эффективного поражения.
Лис поделился своими соображениями с Монрой.
— Ты думаешь, это что-то может дать нам? — спросила она.
— Только то, что они пока не атакуют, — сказал Лис. Не знаю, как долго можно пользоваться их неведением, но и это уже хорошо: с их маневренностью и оружием они сотрут нас в порошок. А у нас пока есть время подумать. Монра посмотрела на Эльота, который продолжал спать завернувшись в одеяло, на кресле в последнем ряду:
— Надо его разбудить.
Лис сказал, что пока будить Эльота не стоит: он опасался, что Творец, чего доброго, не выдержит напряжения момента и откроет огонь по шаровикам из ручного лучемета или выкинет что-нибудь еще. Это спровоцирует противника начать более решительные действия. А Лис хотел тянуть время как можно дольше, пока они двигались в нужном направлении. Он предложил:
— До поры до времени сделаем вид, что мы их не заметили. Я полагаю, что все-таки по каким-то причинам мы им нужны живыми, и пока посмотрим, как они себя поведут. Чем ближе мы сможем подобраться к границе Проклятого леса, тем будет лучше. Как ты думаешь, они могут знать про Арсенал?
— Вряд ли о нем знает кто-то, кроме Терпа и меня. Ну, может быть, еще один или два Творца. Если только шаровики захватили кого-то из них?..
— Угу. Лис задумался.
До плато, на котором располагался Проклятый лес, оставалось каких-нибудь километров сорок. На Трапхоре в этом районе было много порогов, а местность вокруг реки изобиловала гористыми склонами, густо поросшими лесом. Берега были по большей части каменистыми и крутыми, с возвышенностей стекало множество ручьев, проточивших в скалах узкие проходы, а в гористых склонах чернели пещеры.
Далеко впереди уже виднелась крутая стена плато, где, собственно, и начиналось то, что называли Проклятым лесом. Высота почти отвесных стен составляла не менее трехсот метров. С севера и востока плато примыкало к Безвоздушным горам.
Исток Трапхора находился в самом Проклятом лесу. Лис сам ни разу не был у этого места, но знал от гномов, что река текла по лесу, причудливо петляя километров сто, набирая силу от множества мелких притоков, после чего низвергалась с обрыва водопадом, промывшим у основания каменной стены огромную яму. Водопад растекался озером, из которого Трапхор продолжал путь через прерию к Северному морю.
Если бы только дотянуть до плато! Там, в густом и малопроходимом лесу у них были бы шансы ускользнуть от шаровиков. Правда, в лесу хватало опасностей, но и союзники у Лиса там тоже имелись. Обнаружить же в лесу беглецов с воздуха было крайне трудно, и поэтому преследователям потребовалось бы продолжить погоню пешком, что во многом уравняет возможности. Кроме того, уже начинало темнеть.
Русло реки сужалось, высокие утесы кое-где нависали над самой водой. Сумрачные ели придавали пейзажу мрачность, что усиливало его тяжелую красоту. Течение, особенно на порогах, было очень быстрым, и пенистые буруны ьскипали между камней.
— Снизимся! — решил Лис.
Монра недоуменно посмотрела на него.
—Им будут мешать скалы. В узком пространстве они •ие смогут использовать преимущество в скорости — река сильно петляет, какие уж тут маневры. Может быть, придумаем, как ускользнуть, — я все-таки считаю, что они попытаются взять нас живьем. Лишь бы гравилет выдержал.
Лис снова включил ручное управление и снизился так, что вершины утесов оказались выше траектории полета. Несмотря на недостаток мощности, гравилет пока слушался управления. Но даже при том, что машина не развивала скорости, на которую была рассчитана, Лису пришлось лететь медленнее: порой скалы слишком резко вырастали на пути, а иногда попадались глыбы, встающие прямо из воды. Река здесь почти везде была не шире пятидесяти — шестидесяти метров.
Лис посмотрел на Эльота — Творец так и не проснулся.
Монра предупредила:
— Они приближаются!
Лис посоветовал ей положить в карманы все имевшиеся заряды к лучеметам и надеть ремень оружия на шею, чтобы в случае чего не потерять его. Сам он, не выпуская управления, сделал то же самое.
— Вдруг нам придется покинуть машину очень быстро, — сказал он.
Лис и не подозревал, насколько он предвидел ситуацию.
Он инстинктивно вспомнил, что во время прошлого тарана Творцы были выброшены из кабины.
Монра, снова посмотрев назад, крикнула:
— Они совсем близко!
Лис оглянулся. Гравилеты шаровиков резко увеличили скорость, несмотря на опасность движения среди скал.
— Пугану их! — предложила Монра.
Она попыталась повернуть большой лучемет на турели и сделать вид, что прицеливается. Механизм имел повреждения, но излучатель развернулся — и оба гравилета резко как воздушные змеи при ослабленной веревке и хорошем напоре ветра, ушли вверх.
— Жаль, что не столкнулись, — заметил Лис. Боюсь они поняли, что большой лучемет разряжен: если бы я могла стрелять, то времени было достаточно.
— Может быть, нам спрыгнуть в воду, пока они не видят нас? — предложила Монра. — Может, они подумают, что мы погибли, когда гравилет врежется в скалы?
Лис покачал головой:
— Мы не пропадаем из вида так надолго, чтобы успеть скрыться. Да и прыгать здесь в воду опасно —слишком много камней, разобьемся. До леса еще довольно далеко, а я все же надеюсь дотянуть туда.
Шаровики не собирались позволить им дотянуть до Проклятого леса. Через несколько минут их гравилеты снова начали приближаться так быстро, что явно рисковали врезаться в скалы. Шаровики, похоже, действительно убедились, что большой лучемет для них не опасен.
— Черт побери! — воскликнул Лис. Буди Эльота, стреляйте! Я надеюсь, что тогда они опять отстанут, выжидая, пока мы растратим заряды. Тем временем мы будем еще ближе к лесу.
Неожиданно один из гравилетов шаровиков резко спикировал и прошел над машиной Лиса на расстоянии каких-нибудь десяти метров. Поврежденный гравилет даже слегка качнуло воздушной волной.
Монра схватила Лиса за руку:
— Они поняли!
— Я же говорю: буди Эльота, стреляйте! Пока они играют в кошки-мышки.
Но Лис ошибся, а Монра, к счастью, не успела даже повернуться и сделать шаг назад к креслу, на котором спал Эльот.
Все произошло очень быстро и в полной тишине. Гравилет тряхнуло, по спине Лиса прошла волна жара. Нос машины дернулся, скорость резко упала.
Когда Лису удалось выровнять гравилет и он оглянулся, то взору предстала страшная картина: задняя часть машины отсутствовала. По третий ряд кресел зад гравилета оказался отрезанным. Лис успел заметить, как хвостовая часть по инерции несколько мгновений двигалась за ними, но не повторила поворот, в который он как раз входил, и врезалась в скалу.
Раздался шумный всплеск — это отвалившийся хвост вместе с остававшимся там Эльотом упал в воду.
Конструкция гравилета была такой, что даже при столь серьезном повреждении он мог еще сохранять летные свойства. Гравитационный генератор находился в центральной части корпуса и поврежден не был. Отрезало лишь задний накопитель гранитонов, и именно поэтому, когда силы, компенсировавшие силу тяготения планеты, резко изменились,. гравилет и клюнул носом. Однако, как многомоторный самолет, который может продолжать полет при одном или нескольких неработающих моторах, гравилет при умелом управлении мог даже сохранять некоторую маневренность.
В течение короткого времени, которое требовалось машинам шаровиков для захода на атаку, Лис лихорадочно соображал. Стало ясно, что шаровики не собирались брать их живыми, поэтому задача сейчас состояла не в том, чтобы тянуть время, а в том, чтобы просто выжить.
Лис прикинул расстояние до маячившей впереди стены плато — оставалось всего-то километра три-четыре. Пустяк: даже для полета на поврежденной машине, но полет, судя по всему, прервут очень скоро.
— Стреляй! — крикнул Лис Монре. — Стреляй из своего гранатомета!
Но у Монры уже не было времени доставать гранатомет из своего чудесного пояса, да и попасть из него в цель притряске и качании было совсем нереально, и она открыла огонь из ручного лучемета.
Не экономя заряда, Монра включила непрерывный луч и начала полосовать приближающуюся машину. Несмотря на то что прицельно стрелять при резких качаниях поврежденной машины было очень трудно, ей удалось несколько раз попасть лучом по самой кабине и, поскольку расстояние было уже совсем небольшое, одна из прозрачных панелей лопнула и разлетелась осколками.
Пилот гравилета резко бросил машину вверх, уходя из-под обстрела. Вряд ли кто-то в кабине пострадал, так как шаровики были в защитных костюмах.
— Есть, в одного попала! — закричала Монра и выстрелила во второй гравилет, который держался метрах в тридцати позади первого.
Вторая машина тоже ушла в сторону.
Глядя на показания панели приборов, Лис видел, что напряженность генерируемого поля резко снижается, а вместе с этим падает заряд гравитонов в носовом накопителе. Нос машины все сильнее тянуло вниз, а скорость упала до пятидесяти километров в час.
По берегам реки громоздились скалы, изрезанные трещинами и покрытые растительностью. От гномов Лис когда-то слышал, что в этих местах имеется множество пещер, которые уходят глубоко под землю, а некоторые ходы тянутся до самого плато и продолжаются в нем.
Гравилеты шаровиков зависли выше поврежденного аппарата примерно метрах в ста, — очевидно, экипажи совещались. Лис понимал, что такую тихоходную мишень, какой являлись сейчас они с Монрой, шаровики могут просто спокойно сжечь.
Словно в подтверждение худших опасений Лиса с гравилетов вырвались ослепительные лучи. Они прошли по обеим сторонам от поврежденной машины и начали сходиться. Шаровики старались поймать гравилет Лиса в своеобразные лучевые «клещи».
—А вот это я угадал! — с горечью сказал Лис. Он резко, насколько позволяло ставшее очень инертным управление, бросил машину под защиту нависавших над водой скал.
Впереди, метрах в ста, река образовывала неожиданную для этого участка течения излучину, где, по-видимому, было довольно глубоко. Берег представлял собой узкую песчаную полоску, на которую спускалось несколько расщелин.
— Вот сейчас прыгаем в воду! — крикнул Лис. Вон там! Скорее хватай все, что может пригодиться!
Лис неожиданно затормозил, и инерция бросила их вперед, так как никакие гравикомпенсаторы уже не действовали. Монра не успела схватиться за кресло и ощутимо ударилась.
Лис набрал код на панели управления. Через несколько секунд гравилет должен был рвануться вперед по прямой полной мощности, какую еще был способен выдать генератор. Возможно, генератор не выдержит, и тогда произойдет взрыв, а волна высвобожденной гравитационной энергии может быть весьма опасна.
Схватив второй лучемет, Лис обмотал его ремень вокруг руки, а на вторую надел ремень сумки, в которой лежали, как он помнил, самые нужные припасы.
— Быстрее, нет ни секунды! — закричал Лис, оборачиваясь к Монре уже с края платформы гравилета. — Прыгай за мной!
Под ними была середина заводи, машина висела над водой на высоте метров пятнадцати. Лис посмотрел вверх — гравилеты шаровиков как раз удачно исчезли из виду, скрытые высокими береговыми скалами: река текла в этом месте в глубоком каньоне.
Лис рванул Монру за руку, и они полетели вниз с высоты пятиэтажного дома.
— Сгруппируйся! — только успел крикнуть Лис, как они с шумным всплеском врезались в воду.
Здесь действительно оказалось глубоко. До дна было не менее четырех метров, но, несмотря на это, Лис почувствовал, как подошвы его ботинок стукнулись о камни, только слегка покрытые слоем песка, нанесенного за несколько тысяч лет существования планеты уже естественным образом.
Вынырнув, Лис сразу же взглянул вверх. Разрезанный гравилет мгновение висел над ним и вдруг резко рванулся вперед. Под днищем засветилось голубоватым — признак того, что генератор работает на пределе, а вторичные гравитоны уже взаимодействуют с материалом корпуса накопителя.
Рядом с Лисом почти бесшумно вынырнула Монра, и он машинально лишний раз отметил, что она великолепно плавает и ныряет.
В это же самое мгновение гравилеты шаровиков, появившиеся из-за скал, включив большие излучатели, устремились за покинутой машиной. Один из мощных лучей полоснул по воде всего метрах в пяти-шести от Лиса и Монры. Повалил пар, и лица обдало жаром. Открытыми участками кожи Лис ощутил, как сразу же нагрелась вода вокруг них. Он даже решил, что шаровики видели, как они прыгали, и сейчас сварят их заживо, но гравилеты не задержались над людьми, которых удачно прикрыли клубы пара.
Лис и Монра лихорадочно поплыли к берегу. Хотя защитные костюмы весили совсем немного, плыть в них было тяжело. Мешало оружие и сумки, которые они захватили с собой.
Лис оглянулся. Он надеялся, шаровики не поймут, что с машиной что-то не так: поврежденный гравилет летел по прямой, даже не пытаясь уворачиваться от направленных на него лучей. Пролетев метров триста, машина врезалась в скалистый берег, встававший по касательной у нее на пути. Уже выбираясь на берег, Лис и Монра ощутили удар гравитационной волны, который был настолько силен, что они едва устояли на ногах, а со скал вокруг посыпались камни. Не оборачиваясь, они побежали по узкой полоске песка к ближайшей расщелине и укрылись в ней.
Когда Лис и Монра осторожно выглянули посмотреть, что предпримут их враги, то увидели, что машины шаровиков не пострадали от гравитационной волны, хотя и находились значительно ближе к месту взрыва. Шаровики, очевидно, сообразили, что в гравилете никого не было, а возможно, даже успели это увидеть, разглядев пустую кабину. Но в главном Лису и Монре повезло: враги пропустили момент, когда они покидали машину.
Шаровики зависли совсем рядом и внимательно осматривали местность. Лис отпрянул за скалу и потащил Монру вверх по расщелине, которая под крутым углом уходила вверх от реки. Дно расщелины было покрыто камнями и песком, усеяно сухой хвоей и листьями. Кое-где росли кусты и мелкие сосенки.
Заметив за кустами шиповника углубление в скале, Лис втянул туда Монру. Они уселись на камни и отдышались.
Стены расщелины поднимались почти вертикально метров на шесть-семь, а конец, выходивший к реке, был слишком узким, чтобы давать хороший обзор.
Несколько минут в поле зрения ничего не происходило. Опускались мягкие сумерки, но под скалами уже лежала глубокая тень. В ветвях шелестел слабый ветерок. Картина была спокойная и мирная, не предвещавшая ничего зловещего.
Лис вздохнул — положение было незавидным: если шаровики обнаружат их укрытие, оно окажется ловушкой. Наступала ночь, у шаровиков были бинокли ночного видения, поэтому темноту нельзя было считать надежной защитой. Правда, такие устройства имелись и у людей.
По небу скользнула тень — гравилет шаровиков проплывал над расщелиной на высоте всего нескольких метров от кромки скал. Лис и Монра замерли в глубине грота, прислушиваясь к звукам, доносившимся снаружи. Лис подумал, что, к счастью, гравилеты изначально не предназначались для поиска людей с воздуха, и поэтому платформа корпуса довольно далеко отступала от края кабины, что не позволяло смотреть вертикально вниз. Однако эти машины могли летать с наклоном в любую сторону, сохраняя ощущение нормального тяготения в кабине.
Но в данном случае гравилет летел в обычном горизонтальном положении относительно поверхности земли и ввиду угла обзора экипаж просто не мог заметить Лиса и Монру.
Устроившись у самого края грота за ветвями кустарника, Лис продолжал наблюдать, насколько это позволяли условия. Монра включила переговорное устройство и начала прощупывать диапазоны, пытаясь поймать разговоры шаровиков.
Лис осмотрел содержимое сумки и проверил, что имеется у Монры. У них было: три лучемета, два бинокля, переговорные устройства, некоторое количество пищевых концентратов и двухлитровая фляга с тонизирующим напитком. В сумке нашлось также одно тонкое, но очень теплое одеяло, фонарик, моток прочного троса и четыре гранаты.
На три лучемета у них осталось девять зарядов, поскольку Монра, стреляя по гравилетам шаровиков, израсходовала один магазин. Кроме того, в поясе Монры оставалось семь выстрелов к ее мини-гранатомету, два из которых имели заряд обычной мощной взрывчатки.
В общем-то снаряжение было не таким уж бедным. Припасы позволяли, правда без особого комфорта, продержаться в этом убежище несколько дней.
На двух малых гравилетах могло находиться максимум восемь шаровиков, однако Монра уверяла, что точно разглядела в том, по которому стреляла, только двоих. Значит, сейчас их преследуют не более шести шаровиков, а то и меньше, если допускать, что и вторую машину пилотировали не четверо.
Лис думал, что даже шестеро шаровиков не отважатся начать прочесывание сильно пересеченной местности с наступлением темноты. Скорее всего, они вызовут подкрепление и организуют массовую облаву. Вот тогда выбраться из их берлоги Лису и Монре будет невозможно, и рано или поздно шаровики их найдут.
Монре в конце концов повезло, и она попала на разговор шаровиков. То, что они не переходили с диапазона на диапазон, подтвердило самые худшие предположения Лиса: шаровикам они почему-то больше не были нужны живыми. Наверное, они теперь не хотели оставлять врагов у себя в тылу. Возможно, они нашли перепрятанный Ключ, если искали именно его.
Из перехваченных разговоров беглецы узнали, что шаровики высылают подкрепление на двух оставшихся больших гравилетах. Кроме того, один малый гравилет должен был вернуться на базу во Дворец и взять еще двух шаровиков. Второй гравилет останется в районе, где скрылись беглецы, и будет патрулировать местность до утра, пока не прибудет подкрепление для широкомасштабного прочесывания.
Шаровики знали, что у беглецов нет мощного оружия, чтобы эффективно противостоять большим лучеметам. Лис недоумевал, почему шаровики тянут с облавой до утра, ведь гравилеты могли обернуться менее чем за два часа. Однако, чем бы это ни объяснялось, люди пока явно получили отсрочку. То, что шаровики не таились, свидетельствовало — они уверены в своих силах на все сто.
— Ну? — Лис взглянул на Монру. — Попытаемся прорваться?
Монра сидела, поджав под себя ноги. Она сняла шлем и тряхнула своей бронзово-рыжей гривой, которая в полумраке грота казалась почти черной.
— А есть выбор? — ответила Монра вопросом на вопрос.
Лис развел руками:
— Никакого, по-моему!
— Тогда чего же спрашивать?
Лис посмотрел на Монру и вдруг, несмотря на совершенно неподходящую обстановку, ощутил себя счастливым. Он протянул руку и провел ладонью по волосам Монры:
— Ты знаешь, я когда-то прочитал множество фантастических романов, где присутствовали герой и героиня, рука об руку преодолевающие трудности и опасности, побеждающие всяких инопланетных врагов и прочее, прочее, прочее. Часто в детстве и ранней юности я воображал себя на месте этого героя — рядом со мной прекрасная женщина, вот они, трудности и опасности,-и даже представить себе не мог, что действительно окажусь в такой ситуации. Не мне судить, насколько я герой, не могу сказать, если честно, что испытываю какое-то наслаждение от опасностей как таковых, хотя, может быть, если покопаться глубже, то окажется, что и испытываю, но вот то, что рядом со мной действительно самая прекрасная женщина на свете, — это точно. Звучит глупо, ведь мы такие разные, ведь я мог бы, наверное, раз тридцать, если не больше, быть твоим прап-рапра… каким-то внуком, но мне хорошо с тобой.
Монра засмеялась:
— Когда я была на Земле в стране, называвшейся, кажется, Фронцией…
— Францией, ты хочешь сказать, — поправил Лис.
— Наверное, — кивнула Монра. — Так вот, там я слышала, что намекать женщине на ее возраст неприлично. Но — спасибо. Я давным-давно ни от кого не слышала подобных признаний. В сущности, все мы, Творцы, что бы кто ни говорил, очень одиноки в своих мирах. Быть же долго рядом с себе подобными нам тоже невыносимо: кончается одним и тем же. С тобой же нам волей-неволей быть вместе. Во всяком случае, пока мы не избавимся от шаровиков… или они от нас.
— Ага, — сказал Лис, — значит, потом я не буду тебе нужен? То есть я тебе нужен только пока?
Вместо ответа Монра привлекла его к себе и поцеловала в губы. Что бы она ни думала на самом деле. Лис почувствовал, сколько сейчас было в этом поцелуе чувства. И хотя он понимал, что страстность поцелуя могла быть отработана столетиями опыта, тем не менее не мог никакими доводами разума сдержать волну накатившего на него головокружения.
— Если кому-то из Творцов можно верить, то поверь мне, — сказала Монра, отрываясь от губ Лиса и словно читая его мысли. Мы связаны с тобой необходимостью крепче, чем любыми словесными обязательствами. Жизнь покажет, сможем ли мы быть вместе и если сможем, то как долго. Мы привыкли, что если впереди вечность, то надо жить одним днем. Не будем загадывать, будем действовать. В конце концов, что нам еще остается?
— Черт меня побери, но вот такую я тебя и люблю, — прерывающимся голосом только и сказал Лис.

ГЛАВА 21

Они осторожно двинулись вверх по расщелине. Монра предложила спуститься к реке и идти вдоль узкой кромки берега или даже по воде вброд, используя в качестве прикрытия нависавшие скалы. Лис отговорил ее.
— Если они засекут нас там, то мы окажемся прижатыми к скалам. Нам сразу конец. Если мы пойдем через лес, то сможем прятаться за деревьями и пространства для маневра будет больше. Конечно, идти по пересеченной местности тяжело, но и по воде ночью тоже пробираться непросто.
Монра согласилась, и они, держа оружие наизготове, стали пробираться к лесу. К ночи ветер усилился, и ветви деревьев