это связано с тем, что разум шаровика формируется в замкнутом пространстве шара, который связан с внешним миром только датчиками-рецепторами. Шар, по сути дела, является очень сложным компьютером на так называемых мезонных кристаллах. Только так формируется шаровик. Разум шаровика — это разум, выросший в шаре-компьютере. На стадии шара он развивается десять — двенадцать лет.. Рождается нечеловеческое «я», которое потом еще около года привыкает к пользованию телом. Вот тогда-то это существо сформировано полностью. Использование разных тел дает им бессмертие, так сказать, де-факто. Но, по-видимому, формирование разума в шаре — это, конечно, нам практически невозможно представить — рождает постоянную боязнь замкнутого пространства. Это их «я» постоянно стремится вырваться из коробки, где оно начинает осознавать себя. В этом их суть, что проявляется и в стиле отношения с окружающим миром. Им все время нужно больше и больше, им нужно завладеть всем, им нужны новые тела и новые миры.
— Слушай, — сказал Лис, — они, если принимать твое описание, ведут себя как любая молодая цивилизация. Как, например, в истории Земли варвары разрушали одряхлевшие империи: ими тоже двигала жажда экспансии, жажда новых земель, новых завоеваний.
— То есть мы должны оправдать действия шаровиков? — удивился Эльот. — Смотреть, как они захватят все, а мы перестанем существовать? Они ведь по каким-то причинам больше всего рвутся попасть в твой мир — тебе это безразлично?
— Я этого не говорю. Более того, я очень рад за тебя, если ты готов им противостоять: значит, для вашей цивилизации, возможно, не все потеряно. И Земля мне вовсе не безразлична, хотя я и не слишком часто вспоминал о ней все эти годы. А почему ты считаешь, что они рвутся именно на Землю? Что они там забыли и откуда они вообще знают о мире Земли?
— Ну, знать о Земле они могут, информации много в наших мирах. И если какая-то часть шаровиков бежала в свое время на Землю, то они могли как-то установить контакт с теми, что остались в наших мирах. Во всяком случае, вроде бы есть такие данные. Более того, я лично склонен полагать, что те аномалии в развитии земной цивилизации, о которых я упоминал, являются как раз следствием деятельности шаровиков. Не могу, конечно, утверждать этого абсолютно, но…
Лис задумался. Он вспомнил все, что ему приходилось читать о различных непонятных явлениях, таинственных находках, НЛО, следах, якобы оставленных пришельцами. А читал он, надо сказать, немало, особенно в старших классах школы. Нигде и никогда ему не попадались упоминания о людях с шарами, которые дороже для них всего на свете. Единственное, что он мог вспомнить, это находки каких-то якобы идеально круглых каменных шаров в джунглях Индонезии и в Мексике, но какое отношение они могли иметь к устройствам, которые составляли основу жизни шаровиков? Может быть, это какой-то культ, порожденный шаром?
Сообщения разного рода об изменении личности, о том, что человек вдруг забывал, кто он такой и так далее, были, но все они, насколько он понимал, могли быть объяснены без всяких шаровиков. Свидетельств же, описывающих хоть что-то, похожее на шаровиков, Лис вспомнить не мог. Он и сказал об этом Эльоту.
Творец развел руками:
— Шаровики, если они есть на Земле, находятся там уже несколько тысяч лет. Возможно, они научились вести себя так, что их никто не отличает от обычных людей. Возможно, пребывая там, они нашли в себе силы не таскать повсюду свои шары, то есть стали в большей степени людьми, чем были в наших мирах. Но они не перестали от этого быть иной формой разума. И они, чувствуя свою зависимость от людей уже хотя бы потому, что люди их создали, ненавидят нас и, соответственно, вас. Уверен, что земное человечество для них не более чем материал. Уверен, что и цель их осталась та же: создать большое количество шаров, начать формировать новых шаровиков, вселяя их в тела людей.
— Какова технология создания шаров? — спросил Лис.
— Понятия не имею. Одно могу сказать, что этот процесс требует очень высокого технического потенциала общества. Не думаю даже, что хоть в одном мире наших искусственных вселенных есть для этого все необходимое. Единственная лаборатория и производство находились на нашей исходной планете. Возможно, шаровики пытаются подхлестнуть цивилизацию Земли как раз для этого.
Лис заложил руки за голову и потянулся, разминая плечи:
— Да, есть над чем подумать. Знаешь, перед тем, как я так неожиданно покинул Землю, масса ученых и общественных деятелей у нас писали и выступали на тему, что конец цивилизации близок: наша промышленность загрязняла среду обитания, огромное количество отходов заваливало континенты и моря. Люди, если учитывать все это, сами копали себе могилу. Кроме того, Земле еще грозило общее потепление климата, опять же якобы из-за промышленной деятельности человека. Гибли леса, исчезали многие виды животных. Дела шли не очень хорошо, одним словом.
— Ну и что ты хочешь сказать? — спросил Эльот. — Это только подтверждает мои слова: ваша цивилизация развивается аномально быстро. У нас ничего подобного не было. Мы развивались медленнее и равномернее, ты же описываешь прямо какой-то промышленный взрыв. Я еще восемьдесят лет назад замечал высокие темпы развития, но тогда близко не было того, о чем говоришь сейчас ты. Это подтверждает мою мысль: имеется некий фактор ускорения.
Солнце уже высоко стояло в желтоватом небе мира Терпа. На берегах Трапхора и дальше, насколько хватало глаз, царил безмятежный покой. Слабый ветер колыхал травы и ветви деревьев и доносил теплые пряные запахи. Чрезвычайно далекий здесь, на плоской поверхности грани, горизонт тонул в мареве. Некоторое время Лис и Эльот молчали.
— Терп создал приятный мир, — сказал наконец Эльот. — Достаточно необычный — планета-цилиндр, да еще граненый, но в то же время без излишней экзотики и вычурностей. Знаешь, например, в каком мире живет Нимрат? Мир-кольцо, где населена внутренняя поверхность. Нимрат живет в Резиденции, которая находится на луне, вращающейся по спиральной орбите вокруг кольца. В центре кольца находится солнце, светимость которого меняется, создавая циклы дня и ночи. И это еще не самый необычный мир.
— Мне очень хотелось посмотреть другие миры, особенно когда я понял, что существуют точки перехода не только между Землей и этим местом. Но я решил сперва как следует осмотреть Дворец, а это заняло довольно много времени, и я там так и не исследовал все. Потом я случайно попал на другой торец этой планеты и потратил много времени, пытаясь вернуться назад, а потом я занялся изучением жизни на гранях. Так год за годом все время, что я здесь. Вообще-то я полюбил этот мир, особенно данную грань, и у меня есть друзья и враги почти везде. Я не спешил побывать в других мирах, поскольку, если честно, опасался нарваться на хозяев — я не знал, как бы они себя повели. Эльот согласно кивнул:
— Тут ты прав: многие из нас не любят незваных гостей, и тем более не из нашего круга. В большинстве миров у всех известных точек перехода имеется множество самых разных следящих устройств и систем уничтожения неожиданных визитеров. Отправляясь куда-то, нужно предварительно послать запрос, дают ли тебе согласие на прием, и если нет, то не стоит пытаться войти в такой мир. Например, у меня в этом случае сработала бы система уничтожения.
— Как же вы пропустили шаровиков?
— Ты любишь повторять вопросы, Лис. Я говорил уже, что шаровики появились неожиданно — по всей видимости, прошли через какие-то только им известные ходы. Ключей же у них явно нет, иначе бы им не представляло труда попасть на Землю. Единственно, кстати, как можно было бы попробовать от них отвязаться, это отдать им Ключ, если бы мы его имели. Они, возможно, убрались бы на Землю и оставили нас в покое. Хотя уверен, что только на время. Они все равно не успокоятся, пока не уничтожат всех Творцов, — вздохнул Эльот. — Ну а имей они Ключ, никто из нас не мог бы быть спокоен: говорят, Ключ открывает переход в любую резонансную точку нужного мира.
— В общем, так, — Лис похлопал рукой по лежащему рядом на камне лучемету, — выходов у нас только два: либо погибать, либо перебить шаровиков. Третьего как-то не получается, и я выбираю второе.
Эльот невесело усмехнулся:
— Ну хорошо бы так получилось…
— Ситуация веселая. Я тут успел побывать в самых разных переделках и пока благополучно из них выбирался, но сейчас я не очень представляю, как нам действовать. Точнее, в целом задача ясная: нужно попасть во Дворец, перебить всех шаровиков там, тогда сможем и с оставшимися разделаться. Но как добраться до ближайшей точки перехода? Где ближайшая, по твоим сведениям? Я ведь понимаю, что у тебя есть кое-какие данные.
— Ну что ж, — хмыкнул Эльот, — по моим сведениям, ближайшая точка находится на плато, которое ты называл Проклятый лес. Мы туда и направлялись, когда бежали из этого города. Это плато — очень древнее место. Там была база еще тех, кто владел планетой до Терпа.
— Ага, так эту планету создал не этот пресловутый Терп?
— Вселенная эта была создана до него, но, насколько я знаю, Терп существенно изменил ее облик и переформировал планету, мир перестал быть «недоделанным». В районе так называемого Проклятого леса была база или что-то в этом роде, какой-то центр. Сам Терп, завладев этим миром, так и не разобрался до конца, что там такое. У него не доходили руки, как он когда-то мне сказал. Он только заселил лес всякими неприятными и страшными существами, чтобы люди, которыми он населил эту грань, не совали нос туда. Я очень надеюсь, что там мы найдем не только ходы во Дворец, но и кое-что, что будет полезно в борьбе против шаровиков. Слышал я, что и сам он создал там что-то вроде резервного центра управления. Может, это наш шанс, если мы его найдем и сможем попасть туда. Монра должна кое-что знать.
Лис кивнул:
— Это отрадно слышать. Оружие нам бы не помешало. Сейчас у нас всего четыре лучемета, ах да, пять вместе с маленьким. Но зарядов к ним маловато. Еще бы не помешали защитные костюмы. С ними можно было бы рискнуть даже атаковать шаровиков, а так нас просто сожгут в два счета. Костюмы эти, конечно, прекрасная штука. Лис похлопал по лежащим рядом доспехам. Практически неуязвимая защита.
Эльот предположил:
— Да, они эффективны от поражения из лучеметов, да и то только из сравнительно маломощных. Мечи их, к сожалению, рубят.
Лис возразил:
— Ладно, давай подумаем, как нам лучше действовать дальше.
— Несмотря на то что ты не Творец, — улыбнулся Эльот, — я готов следовать твоим рекомендациям. Ты лучше нас знаешь местные условия.
— Многое, конечно, зависит от того, что шаровикам известно про Проклятый лес. Где, кстати, там точка перехода, которая известна вам?
— Как где? — удивился Эльот. — В самом старом центре. Ты там разве не был?
—Я искал его. Как я слышал, это якобы какой-то заброшенный город. Но я знаю про точку перехода, расположенную совсем недалеко от края леса. Я опасаюсь только, что и шаровики знают про нее, ведь она была в данных, имевшихся во Дворце. А вот о заброшенной базе я нигде не видел никаких сведений. И через этот лес будет совсем непросто пробиться.
Лис посмотрел через маскировку наружу. Лицо его напряглось, он машинально потянулся к лучемету.
— Ну вот, сейчас будет ясно, что они пеленговали, — сказал он, показывая в сторону леса за рекой: над вершинами сосен и дубов летел гравилет.

ГЛАВА 13

Лис взглянул на гравилет в бинокль и передал его Эльоту.
Во Дворце было всего несколько летательных аппаратов: пять маленьких, на два человека, и четыре сравнительно больших.
Гравилет, который показался сейчас над лесом, был большой. Эта машина имела длину около семи метров. Она мало напоминала любой земной летательный аппарат. Угловатая кабина, закрывавшаяся прозрачными щитами, помещалась на платформе толщиной около метра, слегка расширяющейся книзу. В кабине находилось восемь кресел, расположенных в два ряда. Сейчас в гравилете сидели семь человек — шесть шаровиков и седьмой жрец-переводчик.
Лис детально ознакомился с управлением гравилетами во время своего пребывания во Дворце. Надо сказать, что управление было простым до примитивизма, освоить его мог и ребенок. Оно осуществлялось практически одним рычагом, действовавшим как ручка в электронной игре, называвшаяся джойстиком, насколько помнил Лис. Несколько регуляторов, указатель скорости, приборы типа радаров для полетов в условиях ограниченной видимости и панель связи составляли весь набор органов управления. Сама консоль, на которой были собраны все эти элементы, находилась в передней части гравилета, но при необходимости могла передвигаться к любому из кресел. Щиты колпака кабины могли складываться вместе и по отдельности, позволяя полностью или частично изолировать экипаж.
Лис не знал, как действует лучемет на эти машины. Он взглянул на Эльота, который внимательно рассматривал гравилет, и слегка тронул его за рукав:
— Как полагаешь, мы можем попробовать его сбить?
— Обычный гравилет, — сказал Эльот, опуская бинокль. Такие, насколько я знаю, использовались когда-то как прогулочные. Это не боевая машина, тех почти не осталось, но она все же достаточно крепкая. Думаю, сбить ее можно, но только с очень близкого расстояния. Но я бы не стал этого делать.
Лис кивнул:
— Да, я понимаю, мы этим только себя выдадим. Если они сумеют послать сигнал второму гравилету, нам точно конец. Я спрашиваю для информации. Я немного полетал на такой машине, но, естественно, не пробовал стрелять в нее. Должен сказать, что мне понравилось ею управлять: летает даже в околопланетном пространстве.
— Да, эта машина летает в любом поле тяготения. Гравилет летел медленно, сидевшие в нем внимательно всматривались в ландшафт. Лис взял бинокль и вновь пристально вгляделся в тускло поблескивающую серую машину, находившуюся как раз на траверзе пещеры. Шаровики установили на ней два мощных лучемета из Дворца.
— М-да, — сказал Лис, — если уж бить, то надо бить наповал. Они могут не только сообщить второму гравилету, они просто сожгут нас, если мы не собьем их сразу. Слушай, есть вариант стрелять по ним одновременно из всего нашего оружия. Это, наверное, могло бы подействовать.
— Все равно не стал бы я этого делать — расстояние очень большое. Метров с пятидесяти — шестидесяти можно было бы, да и то… Они явно идут мимо и не собираются сворачивать сюда. Ты был прав: похоже, они регистрировали наши датчики. Пусть себе летят.
Лис посмотрел на Эльота и кивнул:
— М-да, ты, наверное, прав…
— Сзади в пещере раздались шаги — подошла Монра. Лис предостерегающе поднял руку, видя, что Монра хочет выйти наружу.
— Тише! Появились наши друзья. Монра чертыхнулась:
— И что теперь будем делать?
— Ждать, ничего другого мы не можем. Лис развел руками.
— Но как мне быть? Мне нужно, понимаешь?
— Ну что ты как маленькая! Придется потерпеть или сделать это пока прямо тут.
— Мало того что сидим вместе с животными, так ты еще предлагаешь нам самим тут оправляться! Лис снова развел руками:
— Можешь сразу сдаться шаровикам, тогда и терпеть не надо. Получишь возможность писать со всеми вытекающими из этого последствиями, так сказать.
Эльот засмеялся. Монра разозлилась:
— Дурацкая шутка! Я же не об этом говорю!
— Да и я не об этом — мы просто ведем пустой разговор, — примирительно сказал Лис. Давайте перестанем предвзято относиться друг к другу. Мы сейчас в одной упряжке, нравится это вам, сударыня, или нет. Ваш друг, — Лис кивнул на Эльота»— гораздо более демократичен и…
Он не закончил фразу. Посмотрев сквозь ветви наружу, Лис замолчал и невольно протянул руку к оружию, лежавшему рядом.
Гравилет замедлил ход и развернулся. Сначала Лис подумал, что он нацелился точно на них, но в бинокль увидел, что шаровики вглядываются во что-то, находящееся в стороне. Некоторое время они совещались, потом гравилет двинулся через реку, удаляясь от пещеры.
— Они там что-то увидели! — пробормотал Лис.
Он подождал, пока гравилет скроется из виду, раздвинул ветки и осторожно вылез наружу. Эльоту Лис посоветовал наблюдать за окрестностями, чтобы не пропустить появления второй машины шаровиков.
Лис поднялся выше по каменистому склону, в котором находился вход в их укрытие, и притаился за большим валуном.
Машина, не меняя высоты, удалялась от реки. Скалы здесь понижались и примерно через километр совсем сходили на нет, уступая место открытой степи.
В степи Лис увидел караван. Отрегулировав увеличение бинокля, Лис разглядел, что это были индейцы ишту-хо, родственного племени вишту. Деревни ишту-хо находились на южном берегу озера Эсон, а вишту селились вдоль восточного берега.
Лиса хорошо знали в этом племени. Между вождем ишту-хо Шольтеаком и Шотшеком были некоторые разногласия по вопросам охотничьих территорий, но до открытой вражды не доходило. Лис, кстати, приложил для этого много усилий, так как считал военные действия бессмыслицей.
Рассматривая караван, Лис поразился его численности: впечатление было такое, что с места снялось все племя. Пыль, поднятая множеством копыт и ног, далеко стелилась по степи. На огромных повозках и телегах громоздился домашний скарб, сложенные вигвамы, сидели старики и дети, рядом тащились домашние животные. Воины племени гарцевали на лошадях, а юноши, не ставшие еще настоящими воинами, и женщины шли пешком. Племя ишту-хо насчитывало, насколько знал Лис, около тысячи человек, и похоже, что все были тут.
Лис недоумевал, почему племя снялось с насиженного места. Индейские племена северных степей этой грани мигрировали крайне редко, поскольку охота везде была хорошей, а индейцы вели примитивное земледелие и были в какой-то степени привязаны к своим землям. Относительно далеко от основного стойбища могли отходить только охотничьи отряды, но сейчас, по-видимому, произошло нечто, что согнало людей с обжитых мест.
Завидев гравилет, индейцы пришли в волнение. Караван остановился, воины начали выдвигаться вперед, прикрывая повозки. Лис разглядел вождя, который отдавал приказы. Первым решением воина было найти укрытие для своего племени, но до скал было достаточно далеко. Когда стало ясно, что укрыться не удастся, все, включая самого вождя, просто замерли на месте, обреченно наблюдая за приближающимся гравилетом.
Когда расстояние между передними воинами и машиной сократилось метров до пятидесяти, некоторые воины подняли луки, приготовившись стрелять, но гравилет завис, не подлетая ближе, и жрец, встав в открытой кабине, что-то прокричал.
Лис видел, как вождь и старейшины племени переглянулись. Жрец вновь крикнул, жестикулируя и поглядывая на шаровиков. Некоторое время вождь молчал, затем отрицательно покачал головой.
Один из шаровиков встал и придвинулся к жрецу. Жрец снова крикнул. Индейцы молчали и переглядывались. Шаровик поднял ручной лучемет и выстрелил, проведя лучом в нескольких метрах перед рядами воинов.
Задымилась земля, кое-где вспыхнула трава, шарахнулись и заржали кони. Когда вызванное этим невиданным актом волнение немного улеглось, жрец снова выкрикнул какое-то требование. В конце концов вождь кивнул и, повернувшись к племени, отдал приказ. Слова вождя начали передавать дальше по цепочке.
Какое-то время в караване наблюдалось движение, но вот люди выстроились по одну сторону от телег и повозок. Гравилет высадил троих шаровиков, которые двинулись вдоль рядов, осматривая людей и повозки. Гравилет на небольшой высоте плыл за ними по другую сторону каравана.
— Понятно, — сказал Лис Эльоту, стоявшему ниже по склону у входа в пещеру, — они ищут в караване нас.
Эльот подобрался поближе к Лису, не переставая наблюдать за небом.
— Я думаю, — продолжал Лис, — что второй гравилет обшаривает окрестности где-то на том берегу Трапхора.
— Трапхора? — не понял Эльот. — Это что такое?
— Это название вот этой реки, я разве не говорил? Полагаю, они будут прочесывать всю эту местность. Интересно, шарят они тут потому, что вы бежали из города в этом направлении, или они знают, что ближайшая точка перехода находится в Проклятом лесу? Мы можем только гадать, в общем, поживем — увидим. Это мой главный принцип с тех пор, как я попал в этот мир с Земли.
Из кустов выбралась Монра.
— А сколько лет ты уже здесь, землянин? — спросила она.
— Я ведь говорил вам, когда рассказывал свою историю в подвале,-почти пятнадцать.
— И тебя не тянет в свой мир? Мне, например, уже не терпится попасть в свою Резиденцию.
Лис, лежа на каменистом склоне, повернулся к Монре вполоборота, продолжая поглядывать туда, где шаровики обыскивали индейский караван.
— С тобой все понятно: ты в чужом мире, за тобой идет охота, тебе хочется вернуться в привычную спокойную обстановку. Я же в некоторой степени дома, я так свыкся с этим миром, особенно с этой гранью, что чувствую себя здесь в своей тарелке, как у нас говорят. А на Земле я жил очень скучной жизнью, если сравнивать с тем, что я обрел здесь. Вам, владельцам собственных вселенных, этого не понять, наверное, даже не представить. Это жизнь маленького винтика в огромном механизме из миллионов и миллионов таких же мелких деталей. Этот винтик практически не может существовать самостоятельно, он всегда зависим от многих людей и всяких условностей общества. Кроме того, земляне живут лет семьдесят — восемьдесят в лучшем случае, и это несправедливо: человек только-только начинает понимать что-то в жизни, приобретает опыт, который был бы ему необходим далее, — и все! По своей прихоти, как вы сами сказали, ваши предки ограничили продолжительность жизни людей на Земле! Может быть, именно это и повлияло на такое быстрое развитие земной цивилизации, а не какие-то шаровики, якобы попавшие на Землю давным-давно. Да за это время они вряд ли бы там выжили!
— Шаровики на Земле есть, — сказал Эльот, — иначе эти не рвались бы именно на Землю.
Монра возразила:
— Кто его знает! Мы можем спорить об этом сколько угодно. Это не поможет нам сейчас добраться до безопасного места.
— С этим полностью согласен, — ответил Лис, — кроме одного момента: постановка вопроса о безопасном месте неверна, как мне кажется. Безопасным любое место будет для нас только тогда, когда сдохнет последний из этих ублюдков.
Эльот, следивший за небом, крикнул:
— Внимание! В укрытие!
Из-за леса появился второй гравилет. Лис быстро скатился по склону и вслед за остальными нырнул в пещеру. Второй гравилет двигался на соединение с первым. Машина пронеслась над рекой и исчезла из поля зрения. Лис и Творцы переглянулись.
— Они явно его вызвали, — сказал Лис. Я продолжу наблюдение за ними, Эльот, следи за окрестностями, а ты, Монра, попробуй поймать их переговоры. Я понимаю, это маловероятно, поскольку они договорились часто менять диапазоны, а точную последовательность перехода с диапазона на диапазон мы не знаем, но попробовать стоит: именно сейчас они наверняка связываются со своим лагерем или с Дворцом.
Проснулись Нимрат и греки. Лис вкратце объяснил им положение дел и попросил не высовываться из пещеры. Монра взяла рацию и стала переключать диапазоны.
Лис снова взобрался на склон и продолжил наблюдение. Как он понял, второй гравилет был вызван для ускорения осмотра каравана. Шаровики из второй партии начали обыск каравана с противоположного конца.
— Основательно работают ребята, — пробормотал Лис. Он бросил взгляд на Эльота, дежурившего внизу с лучеметом: — Что там у Монры?
Эльот скрылся в пещере. Через пару минут он вновь вылез наружу вместе с Монрой, державшей в руке переговорное устройство.
— Она поймала разговор, но, к сожалению, уже самый конец. Шаровики ввели в действие еще один маленький гравилет. Он тоже скоро будет здесь.
Лис помрачнел:
— Все хуже и хуже, скоро они будут тут летать стаями, черт побери! Хотел бы я знать, нашли они блоки, которые спрятал я, или сумели сделать новые из запасных частей?
— Да какая разница? Интереснее другое: из их разговора Монра поняла, что они не знают о точке перехода в Проклятом лесу, а только догадываются, потому что мы бежали в этом направлении.
— Они знают такое название — Проклятый лес? — удивился Лис.
— Да нет, похоже, нет, — ответила Монра. — Они, как я поняла, просто говорили об этом направлении — вверх по течению реки. Но зато они явно знают о точке перехода на мысе в море и о точке рядом со стойбищем какого-то племени на севере от города. Они там уже побывали и взорвали точку перехода.
— Так-так, — сказал задумчиво Лис, — интересно, что стало с самими вишту? Индейцы не будут равнодушно смотреть, как на их землях хозяйничают непрошеные гости. Хотя они сами пытались казнить меня, но мне жаль, если они затеяли драку с шаровиками — вряд ли кто-то из них уцелел.
— А кто эти, как ты их называешь, индейцы? — спросила Монра, кивнув в сторону каравана, который обыскивали шаровики.
Лис рассказал Творцам о племени ишту-хо и об их соседстве с вишту. Он рискнул предположить, что племя снялось с места как раз из-за того, что шаровики учинили погром поблизости.
Они поговорили еще какое-то время, строя предположения относительно возможностей проникновения во Дворец. Правда, это была чистой воды теория; любая точка перехода была пока недосягаема. Лис, правда, надеялся, что точка перехода, расположенная в районе Проклятого леса, та, которую знал он, давала им неплохие шансы.
Эльот высказал пожелание попробовать найти старый пункт управления, который, как они слышали, находился где-то в Проклятом лесу. Лис посмотрел на Монру, рассчитывая, что она скажет что-нибудь по этому поводу, но та промолчала.
Лис сказал:
— Ребята, вы хоть представляете, что это за место — Проклятый лес? Ни греки, ни индейцы туда близко не суются. Это плато размером примерно двести на двести километров, и там кишмя кишит всякая нечисть, потому его и зовут Проклятым — ваш сородич населил этот лес разными монстрами. Выжить там непросто, особенно если еще за нами будут гнаться шаровики. Вот если бы они потеряли наш след…
— Но, может быть, можно считать, что они его потеряли? — предположил Эльот. — Если они сейчас прочешут окрестности и ничего не найдут, то могут сменить направление поиска, а мы спокойно доберемся до этого самого Проклятого леса.
— Может быть и так, но как долго они будут прочесывать эти места? У нас, конечно, есть припасы, чтобы худо-бедно просидеть в пещере несколько дней. Но меня сейчас беспокоят индейцы ишту-хо. Шаровики обшарят караван и отпустят их. Куда же двинутся индейцы? Я не знаю, куда они направляются сейчас, но в одном уверен: сегодняшнее событие для них сильнейший стресс, да и гордость уязвлена. После этого они обязательно захотят остановиться и отвести душу на охоте, а может быть, если они почему-то решат, что шаровики связаны с греками — а это возможно, поскольку с ними греческий жрец, — они захотят снять несколько греческих скальпов. Хотя, надо сказать, что вишту и ишту-хо с греками всегда уживались мирно. Но может статься, что сейчас этому придет конец. Тогда греки начнут охоту за индейцами, и весь этот район не назовешь спокойным, а кто-нибудь наверняка наткнется на нашу пещеру. Поэтому я думаю, что просто сидеть и выжидать мы не должны.
— Но что же ты предлагаешь? — удивилась Монра. — Если тебя послушать, то получается, что сидеть в пещере нельзя, а двигаться дальше тоже нельзя, пока шаровики поблизости.
Лис ответил:
— У меня есть одна мыслишка. Авантюрная, конечно, но не будь я Лисом, по-моему, стоит рискнуть. Сидеть, конечно, нельзя, надо действовать. Немного подождать надо, но потом инициатива должна быть в наших руках.
— Ну и что же ты хочешь сделать? — зевнув, спросил Эльот.
— Сначала — немного поспать, по крайней мере, нам с тобой — ты уже зеваешь. У меня, кстати, мозги работают неплохо во сне, и часто спросонья приходят интересные мысли. Немного поспим, а Монра с остальными пусть пока наблюдают. Я думаю, что шаровики еще довольно долго будут досматривать караван. Так что пусть ребята пока постоят на стреме, а мы с тобой поспим. Только, Монра, у меня к тебе просьба — следи за Нимратом. — Лис понизил голос. Большим умом он явно не отягчен и может выкинуть какую-нибудь глупость. Пусть никуда не высовывается из пещеры. А грекам я все объясню, они люди проверенные.
— Все-таки что у тебя на уме? — не унималась Монра.
Лис поднял руки к небу:
— О женщины, вы везде одинаковы в своем нетерпении! Ладно, в двух словах: шаровики осмотрят караван и, естественно, ничего и никого там не найдут. Они, безусловно, прикажут индейцам сообщить, если те встретят кого-то похожего на нас. Каким образом индейцы смогут им сообщить, не знаю, но явно прикажут. Может быть, шаровики прилетят к ишту-хо еще раз. Ну, они их наверняка могут еще раз встретить, если будут летать в этом районе — а летать они будут. Поэтому нам нужно вступить в контакте индейцами, пока шаровиков нет поблизости, убедить их двинуться в нужном нам направлении и спрятать нас до: поры до времени в караване.
У Эльота расширились глаза, он переглянулся с Монрой.
— Ты с ума сошел! Они же нас выдадут шаровикам!
— Только не индейцы! — Лис помотал в воздухе указательным пальцем. Шаровики оскорбили их достоинство, унизили воинов на глазах их жен и детей. Индейцы их уже ненавидят, и шаровики теперь их заклятые враги, не сомневаюсь. А враги шаровиков автоматически становятся друзьями индейцев, заметьте.
— Неужели ты думаешь, что им можно доверять? — спросила Монра. Лис кивнул:
— В чем-то нет, а в таком вопросе можно. Вот убедить их изменить направление миграции будет трудно, но это уже моя забота. Я постараюсь что-нибудь придумать.

ГЛАВА 14

Лису удалось поспать более двух часов, прежде чем его разбудил Диаскен. Лис сел и потянулся, осматриваясь. Эльот спал, свернувшись калачиком на подстилке из травы, Нимрат, похоже, и не вставал.
Лис потер глаза и внимательно посмотрел на Нимрата: в Творце не было ничего от представителя сверхцивилизации. Сейчас он лежал на спине и довольно сильно похрапывал, голова была нелепо повернута набок, из полуоткрытого рта тоненькой струйкой тянулась слюна. «Господи, — подумал Лис, — неужели это владелец собственного мира, человек, проживший не одну тысячу лет?» Лис грустно усмехнулся, поднимаясь на ноги.
Скаридис сидел на корточках у входа в пещеру.
— Где женщина? — спросил Лис.
Грек объяснил, что Монра наблюдает снаружи. Гравилеты шаровиков покинули караван и двинулись в разных направлениях: один полетел вдоль реки вверх по течению, а другой взял курс в открытую прерию, расположенную на другом берегу.
Лис взял флягу с водой, прополоскал рот и умылся.
— Ну что, друзья мои, — сказал Лис, смахивая воду с лица и обращаясь к обоим грекам, — втравил я вас в историю?
Диаскен молча развел руками. Скаридис посмотрел на компаньона своего покойного хозяина, потом на Лиса и опустил глаза.
— Вижу, что вам все это надоело, — продолжал Лис. Вы столько пережили за последние дни и увидели такое, чего никогда и не видели. Вы чуть не лишились жизни, а ты, дружище, потерял дом и все, что нажил, да и Тарлана уже не вернешь. Я обещал, что возмещу тебе все расходы, но не думал, что дела обернутся так. Ты меня знаешь, Диаскен, я никогда не давал пустых обещаний, но тому же Тарлану я уже ничем помочь не могу. Сейчас я хочу честно сказать, что и тебе не могу обещать ничего — дело затягивается на неопределенное время, и я совсем не уверен, что выберусь из этой переделки. Поэтому хотел бы поговорить с тобой, Диаскен, вот о чем.
Лис достал свой заветный мешочек и, взяв Диаскена за руку, высыпал тому в ладонь солидную часть находившихся там алмазов, изумрудов и прочих драгоценных камней. Диаскен удивленно посмотрел на Лиса.
— Это на возмещение твоих убытков. Что-нибудь дашь юноше, который доказал свою преданность тебе, как и своему хозяину, бедняге Тарлану. — Лис кивнул на Скаридиса и невесело улыбнулся. Надеюсь, что твои материальные потери я компенсировал.
Диаскен прижал свободную ладонь к груди:
— Клянусь Творцом и богами, Лис, ты даешь мне намного больше, чем стоили мой дом и все товары в наших с Тарланом кладовых.
— Ну и что? Ты же торговец, ты должен получить какую-то прибыль, а не просто компенсировать свои потери! — засмеялся Лис. Бери, камни твои.
Диаскен потрясение смотрел то на драгоценности в своей руке, то снова на Лиса:
— Я знаю тебя много лет, Лис, ты мой друг, но всегда оставался загадкой для меня. Ты неожиданно исчезал, и никто тебя не видел много месяцев, а потом ты так же неожиданно появлялся. Если ты помнишь, я как-то раз попытался расспросить тебя, но ты отшутился, и я решил, что лучше не вести с тобой таких разговоров. В конце концов, у каждого человека есть свой укромный уголок в душе, и если этот человек настоящий друг, то нет смысла лезть туда, куда он тебя не хочет почему-то пускать. Но сейчас я стал уже сомневаться, а человек ли ты? Ты сейчас даешь мне такое богатство, которое есть у немногих людей в нашем городе. Ты общаешься с незнакомцами, владеющими чудесным оружием и говорящими на божественном языке, убиваешь демонов в человеческом обличье, ты знаешь то, чего не знает никто в нашем мире. И я хочу спросить тебя: ты человек или ты существо из другого мира? Может быть, ты из свиты Творца или сам Творец, странствующий среди людей? Говорят, что когда-то так и было…
Лис посмотрел на грека с улыбкой и положил руку на его плечо:
— Уверяю тебя, я самый обычный человек. Но в одном ты прав: я действительно не из этого мира, хотя все мы родственники. Даже с ними. Лис кивнул на спящих Творцов. А уж с вами мы практически братья: ваших предков много веков тому назад доставили сюда из моего мира. Я мог бы долго и много рассказывать вам, друзья мои, но на это сейчас нет времени. Пока запомните одно: нет никаких богов, есть люди, и только люди. Они, — Лис снова кивнул на лежавших на полу Эльота и Нимрата, — тоже люди. Одни люди знают больше, чем другие, и владеют более сложным оружием и вещами. Это примерно так же, как в вашем мире есть богатые люди и люди бедные, вы, например, строите каменные дома, а индейцы живут в вигвамах из шкур. Так и люди разным миров — кто богаче, кто беднее знаниями, но они остаются людьми. Вам в это непросто поверить, но говорю еще раз: это так. А сейчас для нас самое главное то, что есть враги, которые охотятся за мной и за этими людьми. Вот враги эти совсем не люди, хотя пребывают в человеческом обличье и являются порождением людей.
Лис как можно доступнее рассказал грекам про шаровиков и Творцов, про Дворец за непроходимыми Безвоздушными горами и про возможности; перехода между гранями этого мира и другими мирами.
— Я все это говорю вам для того, чтобы вы поняли: враги, преследующие нас, в общем-то, непосредственно не грозят вам. Во всяком случае — пока, а может быть, и вообще. Они, похоже, хотят попасть в мой мир, на Землю. Для этого им нужен я, а Творцов они ненавидят и преследуют скорее из принципа, хотя Творцам от этого конечно же не легче.
— А зачем шаровикам твой мир? — спросил Диаскен. Лис ответил:
— Я пока этого точно не знаю сам, это вообще особый вопрос. Может быть, у них там есть друзья и союзники, с которыми они хотят соединиться. Если это случится, людям моего мира придет конец, хотя, надо признать, что они сами не очень-то берегут Землю. Одним словом, друзья мои, я вот почему начал этот разговор. Я дал тебе достаточно денег, Диаскен. Ты и Скаридис можете спокойно вернуться в Омакс и продолжать жить, как жили. Думаю, что единственная опасность для вас — это быть захваченными по дороге в город. Тогда они действительно, узнав вас, захотят выпытать все про меня и Творцов. Это может кончиться для вас весьма печально, поскольку они вам не поверят и выпотрошат ваши души, после чего ваша жизнь прекратится. Однако, если вы доберетесь до Омакса, я уверен, что специально вас в городе шаровики не будут искать. Скорее всего они уже покинули Омакс, город им сам по себе не нужен. А если вы останетесь со мной, то, признаюсь честно, скорее всего пропадете ни за грош. Поэтому я предлагаю вам вернуться домой, а мы продолжим наши игры. Нас остается четверо: четыре к пятидесяти — это не катастрофично. Оружие бы нам помощнее…
Диаскен уточнил:
— Из четверых-то — одна баба. Лис ухмыльнулся:
—Мне кажется, что из них троих эта баба —самый большой мужик.
Диаскен задумался, как бы взвешивая на ладони пригоршню великолепных самоцветов.
На несколько минут воцарилось молчание. Скаридис как самый молодой не подавал голоса вообще, опустив глаза в землю.
Наконец Диаскен вздохнул и, еще раз покачав камни на ладони, сказал:
— Это, конечно, большое богатство. Я мог бы заново отстроить дом, лавку, купить судно и продолжить торговлю. Но такого компаньона, каким был Тарлан, я уже вряд ли найду. Я, с твоего позволения. Лис, отдам часть драгоценностей юноше, и пусть он возвращается домой и откроет свое дело, Тарлан кое-чему его научил. А я иду с тобой. Честно говоря, мне всегда хотелось путешествовать. Да я вроде как и путешествовал, занимаясь торговлей, но дальше Ильмира я так и не добрался, а потом наладились дела с Аркадией, и я полностью погряз в этом. Конечно, грех было жаловаться, я зарабатывал большие деньги, но настоящие путешествия кончились. В общем, я иду с тобой до конца, будь что будет. Я хочу своими глазами увидеть чудеса, о которых ты мне тут говорил. А потом, ты один из немногих людей, с кем я был по-настоящему дружен, и ты в беде. Тебе нужен любой, кого ты можешь назвать союзником, поэтому я буду с тобой.
— Ах ты, старый торгаш! — пробормотал Лис. Еще немного, и я растрогаюсь до слез. Ну спасибо!
Лис обнял Диаскена. Диаскен выбрал несколько камней и подал Скаридису:
— Возьми, мой юный друг, ты заслужил награду. Этого хватит тебе для того, чтобы начать собственную торговлю. Юноша приложил руку к груди и поклонился:
— Уважаемый Диаскен! Я многим обязан своему хозяину, Тарлану, но вы были его компаньоном и тоже многому меня научили. Я хочу служить вам, разрешите мне никуда не уходить, а остаться с вами. Я прошу этой чести и у вас, уважаемый Лис. Вот увидите, я буду вам полезен: у Тарлана я, кроме всего прочего, выполнял обязанности телохранителя во время его торговых поездок, вы, уважаемый Диаскен, это знаете. Я хорошо стреляю из лука, метаю копья и ножи, я умело дерусь на мечах. Не сомневайтесь, я вам пригожусь.
Лис как можно более строже спросил:
— А тебя не страшит непонятное? Ты не боишься демонов в человеческом обличье, что преследуют меня? Кроме того, мы идем в Проклятый лес, там тоже хватает всякой жути.
— Честно говоря, мне боязно, — признался юноша. За эти дни я увидел много страшного и непонятного. Но я верю вам, уважаемый Лис, и буду делать то, что вы мне скажете. Если вы скажете убивать демонов, я буду их убивать. Да и с вампирами и гарпиями я попробую справиться. Если вы увидите, что я трушу, ударьте меня, чтобы привести в чувство!
Лис переглянулся с Диаскеном. Торговец улыбнулся:
— Брат Скаридиса, который погиб в прошлом году, тоже был смелый парень.
— Крепкая эллинская порода, — кивнул Лис. Ну что же, друзья, спасибо, вместе так вместе! Будет трудно, и это единственное, что я вам могу обещать. А сейчас я посмотрю, что там делается.
Лис вышел из пещеры и поднялся на склон. Монра обернулась и снова припала к окулярам. Лис скользнул взглядом по ее фигуре и вздохнул.
— Ну что? — спросил он, опускаясь рядом с Монрой на жесткий каменистый склон. Ты, надеюсь, на небо посматриваешь? Я ведь говорил, что шаровики запустили соколов.
Монра кивнула и протянула бинокль Лису. Он посмотрел и увидел, что индейцы устроили совещание. Очевидно, они решали, как им быть дальше.
Лис знал ишту-хо и мог предположить, что многие воины предлагают разные планы отмщения за унижение, нанесенное чужестранцами. Но Лис знал и осторожность вождя Шольтеака, который наверняка понимает, что с луками и копьями индейцы ничего не смогут сделать против шаровиков, и постарается увести свое племя подальше от этих мест.
Времени на раздумье у Лиса было немного, и если он хотел воплотить свой план в реальность, то действовать нужно было прямо сейчас.
Лис еще раз изложил Монре, что он хотел сделать. Монра выслушала его со своим обычным неприступным видом. Лис, правда, заметил, что лед в голосе женщины как будто подтаял, когда она высказала опасение, что индейцы могут убить его.
— Это вряд ли, — сказал Лис, — и я уже объяснял почему. Я возьму с собой маленький лучемет.
Он условился с Монрой, что они будут ждать его в пещере, не ослабляя наблюдения за окрестностями на случай появления шаровиков или соколов.
— И вот еще что, — добавил Лис. Несмотря на то, что ты ведешь себя так надменно с презренным ванвиром, коим я являюсь в твоих глазах, ты мне нравишься. Ты действительно очень красивая.
Монра презрительно усмехнулась, разглядывая Лиса, но ему показалось, что при этих его словах во взгляде женщины все-таки что-то дрогнуло. Лис улыбнулся.
— По-моему, не все для тебя потеряно, — сказал он.
— Что ты имеешь в виду? — не поняла Монра.
— Да ладно, это я так, — махнул рукой Лис, — не обращай внимания. В общем, я считаю тебя женщиной не только красивой, но и весьма мужественной и неглупой.
— Какая честь слышать все это от землянина, — язвительно сказала Монра.
— Приятно сознавать, что ты так думаешь, — парировал Лис, — Хочу повторить: присматривай, пожалуйста, за Нимратом, чтобы он не делал глупостей, пока меня не будет. Он единственный, кого я опасаюсь в нашей компании: такие иногда опаснее врагов.
Монра хмыкнула, соглашаясь.
Лис рассказал женщине, что греки остаются с ними. Монра пожала плечами, но никак не прокомментировала это. Лис дал ей свой гримерный набор и посоветовал, не теряя времени, использовать его для изменения внешности.
— На всех вряд ли хватит, но ты постарайся использовать все как можно рациональнее.
— Хорошо,-коротко ответила Монра и задержала взгляд на Лисе.
У Лиса возникла мысль, что, возможно, она начинает менять свое мнение о «дикаре». Секунду он молча смотрел на Монру, затем встал и, дружески коснувшись ее плеча, сказал:
— Ну ладно, я пошел.
Женщина отстранилась:
— Не распускай руки, землянин.
— Знаешь, — сказал Лис, — ей-богу, будь попроще, и к тебе потянутся люди. И заметь: даже ванвиры! — Он встал, подмигнув Монре, и пошел в пещеру.
Перед тем как вывести лошадь, Лис снова поработал над своей внешностью. Он вернул волосам темный цвет и даже усилил его, сделав еще более черными, увеличил горбинку на носу и сменил контактные линзы, сообщив глазам темно-карий цвет. Усы, которые индейцы не носили. Лис убрал.
Лис ехал к индейскому каравану, постоянно поглядывая по сторонам. Но все было спокойно, гравилеты рыскали далеко.
Его быстро заметили, и навстречу выехали шестеро воинов. Когда индейцы, трое из которых держали наготове луки, а трое выставляли копья, приблизились на расстояние полета стрелы, Лис остановил лошадь, отпустил поводья и сделал приветственный знак, означавший, что он идет с миром. После этого он скрестил руки на груди и стал ждать.
Индейцы гортанно вскрикнули и пустили стрелы, которые вонзились в землю прямо перед ногами его лошади. Лис молча смотрел, не меняя позы. Это было своего рода боевое приветствие и одновременно проверка выдержки незнакомца. Лис внутренне усмехнулся: так индейцы постоянно доказывали свою храбрость и некоторым образом самоутверждались.
Поскольку Лис не проявлял враждебности и держался спокойно, воины подъехали на расстояние нескольких метров, окружив его со всех сторон. Два воина — один постарше, другой помоложе — показались Лису знакомыми. Он наверняка видел их раньше, когда бывал в главном стойбище племени. Но индейцы, естественно, его не узнавали.
— Приветствую вас, славные воины ишту-хо! — сказал Лис на наречии племени. Я охотник и хочу говорить с вашим вождем, храбрым Шольтеаком.
Индейцы переглянулись — незнакомец знал их вождя. После нескольких секунд замешательства самый старший кивнул:
— Следуй за нами, охотник. Мы сообщим о твоем желании великому Шольтеаку.
Они двинулись к каравану, двое впереди, остальные по бокам от Лиса, держа луки наготове.
Возле первых повозок старший воин велел Лису остановиться, а сам направился к группе старейшин, среди которых Лис увидел и вождя.
Оставшиеся воины не спускали с него глаз. Мужчины и женщины, находившиеся поблизости и не занятые наведением порядка в караване после обыска, тоже разглядывали незнакомца, но к настороженности стражей примешивалась изрядная доля любопытства.
Наконец воин, докладывавший вождю, вернулся и сообщил, что Шольтеак готов выслушать незнакомого охотника. Лис кивнул и поблагодарил воина, после чего они уже вдвоем направились к месту, где на разостланных на земле шкурах расположились вождь и старейшины, курившие трубки.
Лис спешился и приветствовал вождя и старейшин, на что те благосклонно кивнули. Шольтеак жестом пригласил его сесть.
Лис снял меч и сел, положив оружие рядом. Шольтеак махнул рукой, и молодой воин подал Лису трубку. Лис не мог сказать, что ему нравились сорта табака, которые выращивали индейцы, но это был не тот случай, чтобы выбирать, поэтому он сделал затяжку, демонстрируя наслаждение, и с показным удовольствием выпустил струю дыма. Следя за реакцией старейшин, Лис увидел, что по их малопроницаемым лицам скользнуло удовлетворение: индейцы не очень-то жаловали тех, кто отказывался от трубки или же курил с явной неохотой, лишь бы соблюсти протокол.
— Я слушаю тебя, незнакомец, — сказал Шольтеак. — Расскажи, кто ты и откуда знаешь мое имя. Мы тебя не знаем. Вождь обвел взглядом старейшин, которые согласно кивнули головами.
Лис тоже кивнул в знак согласия и, не торопясь, затянулся еще раз, демонстрируя степенность в разговоре, что чрезвычайно ценилось у индейцев, особенно в разговорах с более старшими. Кроме того, эти люди очень любили слушать рассказы, если таковые выглядели правдоподобными. Поэтому цветистость речи тоже была в почете.
Лис выдал историю, которая сложилась у него в голове, пока он наблюдал за караваном в бинокль. Он охотник, наполовину индеец. Мать его происходила из племени, жившего далеко на юге, в прерии за рекой Штром. Отец был рыцарем из государства Алемана, и мальчика нарекли по желанию отца Германом.
Но злые родственники выжили внебрачного сына рыцаря из дома отца, так как он был больше похож на мать, чем на отца, и совсем молодым юношей он отправился скитаться и охотиться.. С тех пор он ведет кочевую жизнь и успел побывать во многих местах.
Рассказав про стычки с племенами джунглей и о приключениях на берегах Южного и Северного морей, Лис поведал, что, скитаясь, он встретил храброго охотника, который хотя и не был индейцем, но был тесно связан с одним из племен. Из уст своего нового знакомого Герман услышал о прекрасной и опасной стране у подножия Северных Безвоздушных гор, которую многие называют Проклятым лесом. Индейцы при этих словах переглянулись: дурная слава Проклятого леса намного превосходила слухи о его красотах.
Лис продолжил свой рассказ о странствиях со своим новым другом. Он также поведал, как они попали в засаду на границе прерии и джунглей, чуть не лишились головы, потому что племя омельков, живущее там, славится как племя непревзойденных охотников на людей. Однако благодаря хитрости и ловкости встреченного им товарища он остался жив. Он поклялся в верности своему новому другу, и они побратались.
Далее Лис рассказал, что четыре месяца назад он расстался с храбрым охотником на реке Тикса. Сам он продолжал бить дичь в лесостепи, а его друг отправился в свое племя вишту, которое, как он сказал, жило где-то у озера Эсон. Это соответствовало действительности: как раз четыре месяца назад Лис вернулся в стойбище вишту после долгого отсутствия. Ишту-хо могли это знать.
Со своим новым другом Герман условился встретиться через четыре месяца в этих местах, на берегах Трапхора, однако он ждет его здесь уже несколько дней, но охотник не появился.
Шольтеак легким движением руки остановил рассказ Лиса. Лис почтительно замер, всем своим видом показывая готовность выслушать вопрос вождя, а затем продолжить свой рассказ.
— Ты сказал, что твой друг из племени вишту? — спросил вождь. Скажи, как его имя?
— Индейцы прозвали его Благородным Лисом, вождь. Может быть, ты слышал о нем?
Шольтеак и старейшины снова переглянулись. После хорошо выдержанной паузы Шольтеак ответил:
— Мы хорошо знали Благородного Лиса, можно сказать, что он был нашим другом. В вигвамах ишту-хо всегда нашлось бы для него место, пожелай он быть с нами. У него возник раздор с вождем вишту Шотшеком. Это, к сожалению, вспыльчивый и вздорный человек, да хранит Творец и боги его душу, как и души остальных вишту.
«Хорошенькое дело», — подумал Лис. Вслух он сказал:
— Я слышал от своего друга Лиса о племени вишту и о вожде Шотшеке. Что же случилось с ними? И что же мой друг, где он? Если он жив, я хотел бы быть ему полезным и оказать посильную помощь.
— Мы не знаем, что произошло в стойбище вишту. Спаслись только несколько человек, которых мы приютили у себя, и ты сможешь поговорить с ними позже. Они рассказали, что в стойбище вишту приходили люди, одетые в серые доспехи. Это не те доспехи, что носят греки: их не пробивает ни стрела, ни копье. Эти люди хотели найти твоего друга Лиса, и, очевидно, не с благими намерениями.
Но Лиса в стойбище в то время не было, потому что Шотшек , хотел, чтобы Лис взял его дочь в свой вигвам, а Лис этого не захотел. Кстати сказать, дочь Шотшека оказалась одной из немногих вишту, кто уцелел. Произнеся эти слова, Шольтеак слегка усмехнулся: — Я понимаю Лиса — дочь Шотшека не вызывает желания у мужчин. Зря Лис не принял в свое время моего приглашения в племя ишту-хо: моя дочь красива, и ничто не мешало бы ему взять ее в жены. А так Лису пришлось бежать, потому что Шотшек в ярости, ослепившей его разум, решил казнить Лиса.
При этих словах вождя на непроницаемых лицах старейшин появились тени улыбок, и они опять согласно покивали головами.
— О вождь! — воскликнул Лис. Случилось так, что я уже знаю об этих людях в серых доспехах, я сегодня видел их издалека, когда они подлетали на плоту с прозрачным вигвамом к вашему каравану. Мне также рассказали о них люди, которых я встретил недавно и которые скрываются от этих воинов в серых доспехах. Прошу тебя, расскажи мне о них подробнее. Что они сделали с племенем вишту и с моим другом? Если они его враги, то они и мои враги. Я готов убивать их!
Шольтеак был согласен с гостем.
— Теперь они и наши враги. Они убили почти всех вишту, с которыми мы были в союзнических отношениях. Они убили Шотшека, который хотел поймать Лиса и последовал за ним в город греков Омакс, что в большой излучине Трапхора. Они пришли в племя вишту и потребовали сказать, где Лис. Им ответили, что Лис бежал в Омакс, но люди эти хотели обыскать стойбище. Возникла стычка, и незнакомцы сожгли все стойбище своими огненными лучами, не пощадив никого. Поэтому мы, ишту-хо, решили уйти подальше. Вождь потряс сжатым кулаком: — Мы бы тоже не дали обыскивать свой караван, но что можно сделать против лучей, которые горячее, чем лучи солнца? Во имя спасения своего народа я приказал воинам опустить луки.
— Ты мудр, о вождь, — искренне сказал Лис, поклонившись. Только великий вождь, понимая, что враг сильнее его, и щадя своих жен и детей, сможет устоять перед желанием выпустить стрелу во врага.
Старейшины одобрительно улыбались. Им нравилось, что и как говорит гость. На некоторое время воцарилась тишина, и все попыхивали трубками.
По знаку вождя Лис продолжил свой рассказ. Он описал встреченных незнакомцев, рассказал, что они пришли из сказочной страны, находящейся за Безвоздушными горами. По версии Лиса, незнакомцы являлись врагами серых воинов, уничтоживших племя вишту и заставивших испытать унижение ишту-хо. Его спутникам, которые скрывались сейчас в пещере неподалеку, очень важно было попасть в Проклятый лес, чтобы они могли начать равную борьбу со своими врагами — шаровиками, потому что в Проклятом лесу у них спрятано нужное оружие.
— И что же хочешь ты? — спросил вождь. Лис объяснил, что, как благородный человек, он хотел бы просить вождя помочь его случайным спутникам скрыться от погони на некоторое время. Серые воины вряд ли будут обыскивать караван повторно, а при следующей встрече с гравилетом индейцы могут рассказать, что видели тех, кого преследуют шаровики, и направить погоню по ложному следу. Таким образом, они хоть малой толикой, но уже поквитаются с врагами. Если Шольтеак направит свое племя за Трапхор, в пустынные земли у верховьев Тиксы, беглецы смогут с караваном добраться до места, откуда останется совсем немного до цели их путешествия-Проклятого леса.
— Но мы собирались двинуться за Тиксу, — сказал Шольтеак, — на берега Северного моря. Ставить вигвамы вблизи Проклятого леса мне не представляется разумным.
Лис возразил: берега моря весьма густо населены. Придя туда, ишту-хо неизбежно столкнутся с теми, кто считает эти земли своими охотничьими угодьями. И напротив, земли в верховьях Тиксы пустынны, но богаты дичью, это сущий Рай для охоты. Чудовища же редко покидают плато, на котором раскинулся Проклятый лес, так что опасаться их не стоит. Тем более что он, Герман, не сомневается в храбрости воинов племени. И в конце концов, у чудовищ нет сжигающих лучей, так что они все же менее опасны, чем шаровики.
Конечно, Лис отчаянно рисковал. Убедить индейцев, веками сторонившихся Проклятого леса, направиться туда для жизни и охоты было непросто. Существовала опасность, что Шольтеак, движимый стремлением уберечь свой народ от гнева серых воинов, мог просто выдать Творцов шаровикам.
Шольтеак задумался. Наконец он сказал:
— Нам нужно провести совет. Ты, охотник Герман, можешь пока отдохнуть, и женщины дадут тебе поесть.
Шольтеак дал команду воину, сопровождавшему Лиса, провести его туда, где он сможет получит еду и питье.
Лис поклонился и в сопровождении воина, которого звали Читоко, оставил вождя и старейшин обсуждать сделанные им предложения.
Читоко провел его к одному из фургонов, где женщины, с интересом поглядывая на Лиса, дали ему сушеного мяса, лука, печеного картофеля и кислого молока.
Вождь и старейшины совещались около часа. Потом Лиса снова вызвали к Шольтеаку, и вождь сообщил ему, что племя принимает его предложение. Если охотник Герман — друг Лиса, то он и друг племени ишту-хо. Поэтому ему и его спутникам дадут убежище в караване, а племя двинется в верховья Тиксы. Вождь и старейшины горели желанием с помощью оружия спутников Лиса, которое те должны были найти в Проклятом лесу, отомстить серым воинам, унизившим индейцев. Это, видимо, явилось одним из главных аргументов последовать предложению Лиса.
Лис поблагодарил вождя, заверив его, что сделает все возможное для отмщения, а сам решил, что имеющееся сейчас оружие необходимо будет спрятать и не показывать индейцам: зная их характер, можно было не сомневаться, что в случае, если Шольтеак увидит лучеметы, он потребует немедленного мщения, невзирая ни на что.
— Ты можешь идти и привести своих друзей, — сказал Шольтеак. — Племя примет их с радостью.
Лис поклонился. Он был доволен: его план начал работать.

ГЛАВА 15

Четвертые сутки караван двигался на север. Движение было медленным, поскольку тяжелые повозки позволяли проходить в день не более тридцати километров. Творцов разместили в одной из таких повозок, напоминавшей фургон времен американских переселенцев Дальнего Запада, только верх был не из парусины, а из шкур животных, натянутых на каркас из изогнутых жердей. Оба входа в повозку для маскировки заложили тюками. Целый день путешественники тряслись в фургоне, изнывая от духоты и спертого воздуха, насыщенного ароматами индейских пожитков, главным из которых был запах кустарно дубленных шкур.
К вечеру, когда караван останавливался на ночной привал, вся троица, выходя поразмяться, жаловалась Лису на отвратительные условия поездки. Греки, у которых не было необходимости уходить в «подполье» и скрываться в фургоне, а также сам Лис гарцевали весь день на лошадях и вызывали у Творцов чувство жгучей зависти и раздражения.
Однако Лис не разрешал им выходить из фургона днем более чем на несколько минут: хотя гравилеты не появлялись, но несколько раз он видел соколов, круживших над караваном.
Препаратов, которые находились в «гримерной» сумке Лиса, было явно недостаточно, чтобы полностью изменить внешность Творцов. Во всяком случае, светловолосый Эльот и Монра с ее рыжей копной представляли собой слишком заметные фигуры среди однообразно черноволосых индейцев.
Поэтому только поздним вечером Творцы покидали свое убежище, чтобы размять ноги и ополоснуться в реке, вдоль которой двигались повозки.
— Ничего не могу поделать! — отвечал на их жалобы Лис, сокрушенно разводя руками. Вы думаете, что это моя прихоть? Потерпите! Утешайте себя мыслью, что этому должен прийти конец. Рисуйте сладкие картины нашего триумфа, когда мы захватим Дворец и вы сможете вернуться в свои миры.
«Знать бы еще, как это сделать»,-добавлял Лис про себя.
Не без удовольствия Лис отметил, что Монра жаловалась меньше всех. Единственное, о чем она говорила неоднократно, было желание принять ванну или хотя бы душ. Она стала менее надменной в отношениях с Лисом и даже иногда сама поддерживала разговор.
— Не понимаю, как ты мог жить с этими дикарями в течение длительного времени, — сказала она как-то, когда Лис присел на передней площадке фургона рядом с возницей, намереваясь поболтать с пассажирами. Ну, для разнообразия, если нравится, можно побыть среди них пару дней, но чтобы выдержать тут хотя бы месяц безвылазно!
Лис сдвинул несколько тюков, освободив передний выход из фургона, чтобы внутри было не так душно. На вопрос Монры он ответил:
— Ну, во-первых, я живу не только для того, чтобы каждый день нежиться в ваннах или стоять под ароматическим душем. А во-вторых, я практически ежедневно мылся в естественных, так сказать, ваннах — в озерах и реках.
…Вечером, когда Творцы покинули фургон, Лис как-то упустил из виду, что Нимрат, который обычно держался вместе со всеми, отправился к реке один.
Уже почти стемнело. Лис беседовал у костра с Шольтеаком и Эльотом, покуривая трубку, когда вдруг услышал крики и увидел, как мимо пробежала молоденькая девушка в разорванном платье, прижимая руки к лицу и давясь рыданиями. Волосы девушки были растрепаны, а на лице красовались следы побоев, заметные даже в свете костра.
Девушка скрылась среди фургонов каравана. В душе Лиса шевельнулось недоброе предчувствие.
Он продолжал рассеянно слушать вождя, рассказывавшего о последней большой охоте на берегах озера Эсон и о своих разногласиях с покойным Шотшеком. Эльот, которому Лис устал переводить все подряд, позевывал: он не обратил внимания на девушку, да и вождь был совершенно спокоен.
Лис уже начал было забывать об увиденном, как ему попался на глаза Нимрат, шедший оттуда, откуда прибежала девушка. Лицо Творца так и лучилась довольством, несмотря на растрепанный вид. Лис понял, что произошло непоправимое.
Нимрат остановился у костра и, не обращая внимания на разглагольствующего вождя, сказал, обращаясь к Лису:
— Я же говорил, что получу какую-нибудь девчонку. Эта, надо сказать, была симпатичная. И горячая: вырывалась и царапалась, как кошка. Пришлось стукнуть ее пару раз и придушить. Я накинул ей на шею веревку, чтобы не кричала особо, и когда она начала задыхаться, она была моя.
И Нимрат захохотал. Шольтеак, не понимая языка Творцов, удивленно посмотрел на него. Эльот переводил взгляд то на Лиса, то на Нимрата, то на вождя.
— Сволочь! — прошипел Лис. Ты нас всех подставил, ублюдок! Теперь я не знаю, как мы выберемся из этой ситуации.
Эльот сказал, презрительно глядя на Нимрата:
— Всегда бы ты был такой смелый, а не только с девчонками.
— Ладно-ладно! — Нимрат махнул рукой. Сам-то тоже не герой.
— Хватит вам! — чуть не заорал Лис. Мы в идиотском положении, а вы рассуждаете черт знает о чем!
— Да ладно, ты, по-моему, преувеличиваешь, — покачал головой Эльот. — Нимрат, конечно, идиот, но что нам сделают эти дикари? На крайний случай припугнем их лучеметами — и все будет тихо.
— Да вы, похоже, идиоты оба! — разозлился Лис. Индейцы испугались шаровиков с гравилетом — эта штука им непонятна и странна. Тем более что они видели действие мощных лучеметов. А сейчас мы находимся среди них на равных — они могут накинуться на нас, невзирая ни на какие лучеметы! Так что ведите себя тихо: я попробую уладить дело. А ты вообще не возникай! — добавил Лис, обращаясь персонально к Нимрату. — Молчи, что бы ни случилось! Я постараюсь откупиться, если получится.
За рядами стоящих повозок послышался шум голосов. Шольтеак встал. Вождь потребовал объяснить, о чем они спорят.
— О вождь, приношу заранее свои извинения и готов просить у тебя прощения за бесчестные действия этого человека. Лис показал на Нимрата. — Он поступил не по-мужски по отношению к девушке твоего племени.
Творцы, не понимавшие языка индейцев, напряженно прислушивались к разговору Лиса и вождя.
— Ты там не говори лишнего, — пробормотал Нимрат.
— Заткнись со своими советами! — ответил Лис. Ты уже сделал все, что мог.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Шольтеак, но Лис не успел ответить.
Из-за фургонов и повозок появилась толпа индейцев. У Лиса похолодело в груди, поскольку несколько разъяренных женщин тащили Монру.
Лис, однако, отметил, что Монра не верещала, как можно было бы ожидать от многих представительниц ее пола в подобной ситуации. От ударов и пинков, которыми ее осыпали индейские женщины, она уклонялась молча и профессионально. Позади разъяренных фурий шла толпа мужчин.
Лис понимал, что вряд ли сможет погасить гнев индейцев. Для Нимрата потребуют наказания, и скорее всего самого сурового.
Возможно, Лису удалось бы уговорить индейцев позволить Нимрату взять обесчещенную девушку в жены. Но Лис сильно сомневался, что Нимрат со свойственной Творцам спесью пошел бы на женитьбу, пусть даже и формальную, на индейской девушке.
— Вождь, — сказал Лис как можно более мягко и почтительно, — пусть отпустят нашу женщину. Она ни в чем не виновата. Я уже просил у тебя прощения за Нимрата, и я попытаюсь расплатиться с родителями девушки. Пожалуйста, скажи им, что я очень хорошо заплачу им за поруганную честь дочери.
Лис попытался использовать и этот шанс, хотя у индейцев, несмотря на многолетнее соседство с торговцами-греками, деньги ценились намного меньше, чем, скажем, у жителей Омакса.
— Дело еще и в том, что моему спутнику, очевидно, очень понравилась эта девушка. Он поэтому и взял ее силой: не смог удержаться. Возможно, ты будешь милостив настолько, что назначишь свадебный ритуал, и тогда…
Вождь резко поднял руку, призывая Лиса замолчать. Затем он приказал женщинам отпустить Монру и потребовал,. чтобы свидетели и сама девушка рассказали, что произошло. Одна из женщин, судя по всему мать, заговорила, с гневом указывая на Нимрата.
Шольтеак подал знак, и несколько воинов с ножами и томагавками встали рядом. Нимрат скрестил руки на груди, но глаза его нервно бегали по сторонам.
Монра отошла к Лису и Эльоту, потирая ушибленные места.
— Что случилось, я ничего не понимаю? — шепотом спросила она, и Лису показалось, что она обращается скорее к нему, чем к Эльоту. — Меня вытащили из фургона, как раз когда я проверяла мешок с лучеметами.
— Жаль, ты не прихватила их сюда, — сказал Лис. Мы вляпались: Нимрат изнасиловал индейскую девушку, а законы у них в таких случаях суровые. Оружие бы нам сейчас не повредило.
— Я как раз и смотрела в мешке — маленький лучемет куда-то пропал.
— Индейцы? — удивился Лис. Вообще-то на них не похоже: воровство у них поощряется только по отношению к врагам. Как, впрочем, и насилие.
— Что будем делать? — вполголоса спросил Эльот.
— Если бы было оружие, попытались бы бежать, а так не знаю. Попробую договориться, чего бы это ни стоило.
И Лис рассказал, что он собирается предложить вождю.
Тем временем Шольтеаку подробно доложили, что случилось.
Шольтеак поднял руку, чтобы улегся гомон.
— Чужестранец, — сурово сказал вождь, — твой спутник совершил тяжкое преступление, оскорбившее честь нашего племени. Ты сказал, что в твоих жилах течет индейская кровь, поэтому ты должен это понимать.
Лис поклонился, приложив ладонь к груди, показывая, что он прекрасно все понимает.
— Мы дали вам приют, но теперь эти люди —враги нашего племени. В племя привел их ты. Ты сказал, что ты друг Лиса. Лис — наш друг, значит, и ты мог бы считаться нашим близким другом. Однако у Лиса не могло быть таких друзей, как у тебя. Но я многое видел и могу признать, что на свете происходит всякое такое, чего не увидишь и в страшном сне.
Лис горько усмехнулся: ну прямо местный Шекспир.
— Тебе бы трагедии писать, — пробормотал он. Шольтеак не обратил внимания на бормотание Лиса.
— Мы поступим так, — продолжал вождь. Ты останешься в племени на положении пленника, но получишь право передвигаться свободно, если дашь слово охотника прерий, что не попытаешься бежать. Ты будешь пленником до тех пор, пока мы не встретим Лиса и он не подтвердит, что ты действительно его друг.
«В этом случае я должен буду оставаться вашим пленником вечно», — подумал Лис. Но это было не так плохо, поскольку никто не покушался на его жизнь и относительную свободу. В его сумке оставались средства для снятия грима, и можно было попытаться все уладить, снова незаметно став Лисом. Это, правда, сделает его узнаваемым для шаровиков, но что поделаешь.
— Эти люди, — вождь кивнул на Монру и Эльота, — будут изгнаны из племени. А его, — Шольтеак гневно протянул перст в сторону Нимрата, — ждет смерть! Его привяжут к столбу, — провозгласил вождь, по-прежнему указывая на Нимрата, — и поскольку он нанес оскорбление женщине, то каждая женщина племени получит право пустить в него стрелу, вонзить копье или бросить томагавк. Мужчины в этом не будут участвовать — он не достоин смерти от рук мужчин!
В толпе раздались одобрительные крики. Шольтеак поднял руку, призывая к тишине.
— Пусть нашего врага возьмут под стражу и приготовят столб позора. Я сказал все!
Лис сделал шаг к вождю.
— О вождь, — поспешно сказал он, — я понимаю гнев, который наполняет твое сердце, но осмелюсь просить о снисхождении для этого человека. Я готов заплатить за его жизнь. Лис достал свои драгоценные камни и показал Шольтеаку. — Пусть его вываляют в дегте и перьях, пусть подвергнут порке, пусть сделают неприличную татуировку, пусть им воспользуются, как это иногда делают с врагами мужчины племени, но пусть сохранят жизнь. Пожалуйста, прими плату за этого недостойного.
Секунду Шольтеак смотрел на Лиса, потом гневно ответил:
— Поруганная честь не может быть восстановлена за деньги. Ты, видимо, слишком долго жил среди торговцев и забыл индейские обычаи. Оскорбление вроде этого смывается только кровью врага. Я так сказал, и так будет! Это все! Кроме того, ты должен сейчас же дать мне слово, что не попытаешься бежать. Иначе ты будешь связан и посажен в колодки.
Сейчас самое главное было выиграть время. Поэтому Лису ничего не оставалось делать, как поклониться и сказать:
— О вождь! Я даю слово и клянусь честью своей индейской матери и своего друга Лиса не делать попыток к бегству.
Он еще раз поклонился и отошел к Творцам.
— Что, что он сказал? — подрагивающим голосом спросил Нимрат, озираясь по сторонам и чувствуя на себе взгляды, полные ненависти.
— В самом деле, — сказала Монра, — ты ничего не переводил нам.
— Вождь принял решение. Вас с Эльотом изгоняют из племени и отпускают на все четыре стороны. Меня оставляют пленником до появления Лиса, то есть меня самого. А вот его, — Лис кивнул на Нимрата, — решено казнить.
— Казнить? — Нимрат впился испуганными, но вместе с тем злыми глазами в Лиса. Это что, твоя работа? Ты его надоумил? Ты же обещал что-то придумать!
— Идиот! Ты сам уже все это придумал, — огрызнулся Лис. Увидев, что несколько воинов направляются к ним, чтобы начать приводить в исполнение приговор, он быстро продолжил: — Сейчас пусть все идет, как идет. Вас, — Лис кивнул на Монру и Эльота, — изгонят из племени, меня оставят пленником, но свободным, его привяжут к столбу позора для казни. Но сразу же приводить приговор в исполнение они не будут: индейцы любят посмаковать такие штучки. В запасе будет пара часов, не меньше. Самое главное, что у меня остается свобода передвижения. Я достану лучеметы, мы отобьем Нимрата и уйдем все вместе. Это будет очень опасно, но это единственный шанс.
— Еще чего! — заорал Нимрат. — Так я и поверю, что вы будете меня освобождать! Вы захватите оружие и сбежите, а меня бросите. Вы только и мечтали, чтобы избавиться от меня. Как бы не так, вы теперь будете делать то, что я скажу!
И Нимрат выхватил из-под одежды маленький лучемет, именно тот, который не могла найти Монра.
— Стой! — закричал Лис. Не делай глупостей! Тебе все равно не хватит зарядов.
Но было уже поздно. Нимрат выстрелил в воинов, которые приближались к нему. В толпе закричали. Женщины побежали врассыпную. Один из оставшихся воинов замахнулся копьем, но Нимрат прожег его лучом прямо в лицо. Мозг закипел, и голова лопнула, как перезрелый помидор.
Шольтеак, стоявший сбоку от Нимрата, взмахнул томагавком, но Творец увидел это движение и уклонился от удара, бросившись на землю.
Одновременно он выстрелил и, хотя не поразил вождя сразу, отсек руку, сжимавшую топорик. Шольтеак упал, обливаясь кровью.
Лис толкнул Монру и Эльота на землю, заставляя их не вмешиваться. Все равно они ничего уже не могли сделать — серьезного оружия не было, а хватать копья или томагавки было бессмысленно.
Нимрат вскочил на ноги очень даже проворно, и Лис подумал, что, хотя Монра всячески и подчеркивала его трусость, иногда он мог проявлять сноровку и умел драться.
К Нимрату, несмотря на страх перед неизвестным оружием, бежали воины. Творец вскинул лучемет и снова выстрелил. Последовала короткая, вспышка, опалившая головной убор у первого воина, — и все: магазин лучемета был пуст. Творец мгновение удивленно смотрел на оружие — он, видимо, не удосужился предварительно взглянуть на индикатор заряда, — а затем быстро оглянулся по сторонам, как бы соображая, куда бежать, но не успел сделать и двух шагов. Мимо присевшего на корточки Лиса просвистели копья. В Нимрата почти одновременно вонзились два: одно прямо в грудь, другое — на уровне печени.
Творец рухнул на колени, выронив бесполезный лучемет. Изо рта у него побежала струйка крови, и Нимрат, сжимая оба древка, торчавших из него, повалился на бок, несколько раз дернулся в агонии и затих.
Лис, несмотря на опасность быть также пронзенным копьями, прыгнул к упавшему вождю и сыромятным ремнем перетянул культю, чтобы остановить кровотечение.
Он уже закончил стягивать ремень, когда ему в спину уперлось острие. Лис оглянулся и увидел Читоко.
— Я помогаю вождю,