— быстро сказал Лис, слегка отодвигаясь от колющего лопатки стального наконечника.
Читоко кивнул, но копье не опустил. Лис наложил жгут и встал, стараясь не делать резких движений.
— Его надо отнести в спокойное место и дать обезболивающее, — сказал Лис. Он выживет, я не сомневаюсь. Читоко снова кивнул и сказал:
— Я вижу, что ты благородный и честный воин, но он, — индеец указал на труп Нимрата, — был с тобой. Поэтому всех вас отведут в фургон и будут держать там, пока совет старейшин не примет решение и не вынесет приговор.
— Я понимаю, — смиренно сказал Лис.
Лиса, Монру и Эльота отвели в знакомый фургон. Лис лелеял слабую надежду, что мешки, в которых, помимо всего прочего, были сложены лучеметы, остались в фургоне, но индейцы проявили достаточную сообразительность: когда Лиса втолкнули в фургон, он увидел, что все мешки убрали. Более того, индейцы не оставили в фургоне ничего, что можно было бы использовать как оружие и что могло бы дать пленникам хотя бы незначительные шансы на побег.
Всех посадили на пол, связав руки и ноги. Вокруг повозки поставили часовых, готовых убить пленников при первой же попытке высунуться наружу — Читоко предупредил Лиса об этом. Пологи с обеих сторон фургона опустили, и, поскольку был уже глубокий вечер, пленники оказались в кромешной темноте.
Через несколько минут в фургон втолкнули связанных Диаскена и Скаридиса, которых индейцы схватили у реки, куда те отправились удить рыбу. Греки ничего не понимали, и хотя Диаскен вполне прилично изъяснялся на диалектах индейских племен, живших в прериях вокруг Омакса, ему никто ничего не объяснял.
Лис, как мог, обрисовал положение вещей. Эльот наклонился к Лису и спросил, понизив голос, как будто индейцы, даже услышав, могли понять его:
— У тебя есть идеи?
Лис передвинулся так, чтобы связанные за спиной руки затекали поменьше.
— Пока никаких. Могу сказать одно: наказание, которое нам определили перед этим, было просто легким порицанием. Сейчас будет кое-что похуже. Экономьте силы, они нам понадобятся. Постарайтесь устроиться поудобнее и поспать.
Монра нервно фыркнула:
— Поспать, ну ты скажешь! Ты-то сам сможешь спать?
Лис вздохнул:
— Постараюсь, а что делать? Кстати, во всей этой ситуации я прежде всего боюсь за тебя, Монра: они могут придумать что-то, чтобы отыграться на тебе как на женщине. Может быть, нас всех убьют сразу, но, насколько я знаю индейцев, они не упустят шанса поизмываться над врагами, а ведь мы теперь их враги.
Воцарилось молчание. В фургоне было темно и тихо, только снаружи раздавался шум потревоженного стойбища.
«Да, — подумал Лис, — пока я действительно не вижу выхода. С браслетом мне не вырваться даже одному, не говоря уже о том, чтобы вытащить Монру и Эльота. Возможно, индейцы не тронут греков, так как Диаскен может быть им полезен как известный торговец из Омакса, и хотя они не любят брать деньги и драгоценности, но, возможно, возьмут за него Выкуп кое-какими полезными для себя товарами. Кроме того, греки-то не сделали индейцам ничего плохого, а вот Творцы и я для них сейчас — личности темные. Нимрат изуродовал вождя, уж лучше бы убил, честное слово. Теперь к праведному гневу индейцев будет примешана личная месть Шольтеака за свое увечье. Дьявол, как все плохо! Но что же поделаешь: мне везло почти пятнадцать лет на многих гранях этого мира. Наверное, нужно быть готовым, что рано или поздно где-то не повезет. А так привык, что везло почти всегда!»
Некоторое время он лежал, больше ни о чем особо не думая. В голове крутились какие-то образы, бессвязные картины, обрывки мыслей. Но так уж был устроен у него ум, что именно в такие моменты Лис где-то в подсознании, за гранью сиюминутной действительности, прорабатывал все возможные варианты выхода из сложившейся ситуации.
Так прошло часа полтора. Лис начал даже дремать, когда полог отдернулся, и в фургон, подсвечивая масляным фонарем, поднялся Читоко, который, очевидно, выступал в роли адъютанта вождя. Подойдя к Лису, он сказал:
— Вождь выживет, но пока слишком слаб. Лекарь дал ему траву грез, чтобы он забылся на некоторое время.
Это значило, что Шольтеака накачали наркотиками, чтобы вывести из шокового состояния.
— Утром вождь придет в себя, и если у него будет достаточно сил, то старейшины проведут повторный совет, где и решат вашу участь. Вы можете спать до утра.
— Развяжите нам руки, — попросил Лис. У нас нет оружия, и мы не сможем убежать.. Читоко покачал головой:
— Мне приказано не развязывать вас. Вам придется терпеть.
— Угу, — сказал Лис. Ты хоть можешь сказать, что нас ждет? Ты ведь воин, Читоко, и должен понимать, что разве могут одни люди отвечать за действия другого глупца? Подумай сам, разве мы все, здесь находящиеся, хоть как-то продемонстрировали свое непочтительное отношение к вашему племени?
— Вы — нет, но человек, оскорбивший племя, был вашим другом! Он был с вами, в племя его привели вы, поэтому вы за него в ответе.
— Старая песня, — промолвил Лис.
— Кроме того, — Читоко повернулся, чтобы выйти из фургона, — имейте в виду, что девушка, которую осквернил ваш друг, — предназначалась в жены сыну вождя.
Лис чуть не застонал: отягчающих обстоятельств было куда больше, чем он ожидал.

ГЛАВА 16

Несмотря на безысходную ситуацию, Лис спал как убитый. Он проснулся, когда в караване уже начиналось движение и раздались первые крики и ржание коней. Тело немного затекло от неудобной позы, особенно ныли связанные за спиной руки.
Посмотрев на Творцов, которые тоже начали ворочаться и просыпаться, Лис отметил, что они держатся куда лучше, чем можно было ожидать от, казалось бы, изнеженных, привыкших к роскоши людей.
— У меня есть одна мысдь, — сказал Лис после того, как пожелал всем, несмотря ни на что, доброго утра. Индейцы забрали наши вещи и, несомненно, нашли или найдут лучеметы и сообразят, что это такое. Они ведь видели их у шаровиков, да и Нимрат продемонстрировал действие этого оружия.
— Нам-то что от этого? — проворчал Эльот.
— Они наверняка захотят, чтобы мы показали, как пользоваться этими штучками: соблазн завладеть подобным оружием очень велик, и это наш мизерный, но шанс. Вы понимаете, что я имею в виду? Можно потянуть время, поторговаться, а там уж как бог на душу положит. Поскольку вы, — Лис обращался к Монре и Эльоту, — не знаете языка индейцев, то переговоры, если получится, поведу я. Только хочу вас просить не вмешиваться, как наверняка поступил бы покойный Нимрат.
— Что ты нас сравниваешь с этим идиотом! — разозлилась Монра.
— У нас на Земле бытует мнение, что о покойниках следует говорить либо только хорошее, либо ничего, но в данном случае я с тобой согласен.
Они помолчали. Потом Монра спросила:
— Ты надеешься, что индейцы попросят показать, как пользоваться лучеметом, дав его тебе в руки?
— Нет, не думаю, что они настолько глупы. Даже если они позволят кому-то из нас взять лучемет в руки, то примут меры предосторожности.
— Если они дадут кому-то из нас лучемет, — сказал Эльот, — можно установить его в режим самоуничтожения. Если они захотят потом выстрелить…
— Ну и что это даст? — спросила Монра. — Если мы будем рядом, когда лучемет взорвется, то и мы пострадаем.
— Да я просто предлагаю, — отозвался Эльот. — Как вариант.
Лис сказал:
— Это действительно вряд лиг что даст.
Никто не ответил, каждый думал о чем-то своем. Так прошло минут двадцать.
Появился Читоко в сопровождении воинов. Пленников по одному вывели для совершения естественных отправлений. Затем Лису, Творцам и грекам разрешили умыться и дали немного пресного хлеба с водой.
Когда всех вновь водворили в фургон, Читоко сказал Лису:
— Вождь пока слишком слаб, поэтому принятие решения о вашей участи отложено.
По мере того как всходило солнце, в фургоне становилось душно. Пространство под пологом из шкур нагревалось все сильнее, и скоро пленники в состоянии полузабытья от духоты и жары снова задремали.
Лис лег на пол фургона, поскольку у него начала затекать спина. Его голова оказалась рядом с бедром Монры, которая сидела, привалившись к дощатой стенке. Женщина взглянула на него сверху вниз, и Лис улыбнулся ей.
— Слушай, — тихо спросила Монра таким тоном, словно разговаривала со старым приятелем, — что ты такое говорил про то, что опасаешься за меня?
— Я не знаю, я просто предполагаю, — уклончиво ответил Лис.
— Ну а все-таки? — Монра наклонилась ближе, и от тонкого аромата, исходившего от нее, у Лиса закружилась голова.
Он глубоко вдохнул и выдохнул. Интересно, за последние два дня он не замечал, чтобы Монра пользовалась какими-то духами или дезодорантами, но пахло от нее очень хорошо.
— Что — «все-таки»?
Монра внимательно смотрела ему в глаза своими зелеными глазищами:
— Ты не морочь мне голову. Ты что, имел в виду, что меня отдадут мужчинам племени? Говори начистоту, ты же знаешь нравы этих дикарей.
Лис попытался пожать плечами:
— Я не хотел тебя пугать, но если ты настаиваешь… Да, именно это я и предполагаю. Особенно с учетом того, что девушка, над которой надругался Нимрат, была невестой сына вождя.
— Ты думал, что ты меня напугаешь этим? — Монра усмехнулась. Мне почти две тысячи лет, и я видела всякое. Хотя, конечно, не могу сказать, что перспектива быть пропущенной через строй грязных дикарей меня радует. Она довольно долго молчала, а потом спросила: — Как ты считаешь, они могут разрешить мне помыться перед этим?
Лис удивленно вскинул брови:
— Ты хочешь сказать… Для тебя это так важно в данном случае?
— Я хочу, чтобы ты мне ответил, можно ли у них просить разрешения вымыться в реке?
— Не знаю, — Лис задумался. Но за спрос тебе ничего не будет.
— Ну, тогда у меня просьба к тебе: если до этого дойдет, я скажу тебе, а ты попросишь с максимальной убедительностью, чтобы мне разрешили вымыться в реке.
— Именно в реке? — уточнил Лис.
— Именно в реке. Мне не надо, чтобы они приносили воду в кувшинах. Скажешь, что пленница хочет совершить омовение, ритуальное омовение в реке, чтобы… м-м… предстать для наказания перед мужчинами племени чистой.
— Если ты рассчитываешь уплыть, то не советую — они подстрелят тебя из луков или проткнут копьем. Тебя все равно не пустят к воде без конвоя.
— Там посмотрим, — уклончиво ответила Монра. — У тебя-то есть хоть какие-то планы?
— Пока нет, — ответил Лис. Нам не уйти далеко без оружия, когда вокруг шастают шаровики. Я хочу попробовать попросить вождя, чтобы он отдал мне мою сумку с гримировальными принадлежностями и восстановить свою естественную внешность. Они хорошо знают Лиса, и, возможно, если поймут, что я и есть Лис, то можно будет о чем-то договориться.
— Ты на это рассчитываешь? — спросила Монра.
— Просто стоит попробовать.
— Что ж, попробуй. Должна сказать, что твой естественный облик мне нравится больше: сейчас ты очень похож на индейца. Только не забудь, что я тебе говорила: попросить дать мне искупаться в реке.
— Хорошо, — кивнул Лис, — сделаю все возможное. Он задумчиво посмотрел на Монру. Жаль, конечно, если такую женщину станет пользовать куча индейцев, но еще больше жаль, если ее убьют при попытке удрать. Монра скосила глаза на Лиса:
— Что ты так смотришь?
— Если откровенно, то мне обидно, что ты достанешься толпе индейцев.
Монра тихо засмеялась:
— Хотел бы оказаться в их числе?
Лис тоже усмехнулся, показав тем самым, что он ценит ее грубоватый юмор, и ответил, глядя Монре в глаза:
— Нет, не так: просто вдвоем с тобой.
Монра несколько секунд смотрела на Лиса:
— Ты сначала выберись отсюда.
— Ловлю на слове, — подмигнул Лис.
— Да-а, — покачала головой Монра, — самомнения тебе, землянин, не занимать.
— Ну почему же самомнения, просто выражаю свое восхищение красивой женщиной.
Монра улыбнулась, и они замолчали. Лис обратил внимание, что улыбка держалась на губах у его спутницы довольно долго, несмотря на весь драматизм ситуации.
«Господи, о чем мы говорим, — подумал Лис. Женщина она, конечно, великолепная, но если смотреть на вещи реально, вряд ли у нас с ней есть какие-то шансы. Мое везение, весьма вероятно, вообще закончилось. В конце концов, мне и так везло довольно долго».
Могло не повезти, например, еще на Земле, в его бывшей квартире, и тогда во Дворце Терпа оказался бы не он, а этот Ингвар Янович, а Лиса же вообще не было бы ни на этом свете, ни на том.
А сколько раз ему везло уже здесь! Не счесть — и на этой грани, и, скажем, на грани Азии. Кстати, много раз его спасали женщины. Когда один из султанов хотел скормить Лиса тиграм, его спасла наложница Зейнаб (интересно, где она сейчас?)! На грани Европы, в замке герцога Франкии, ему собирались подмешать яд в вино, но Изольда, родная дочь герцога, предупредила Лиса.
И все, наверное, потому, что он сам всегда относился хорошо к женщинам. Сколько у него было подруг, и со всеми Лис всегда был и остался в прекрасных отношениях.
Да, собственно, так же было и на Земле: с девчонками всегда отношения были хорошие. Еще когда он был студентом, то подруг у него было много, но ни с кем никогда не доходило до скандалов. Сколько раз он был свидетелем, как девчонки выясняли отношения со своими парнями, постоянно устраивались какие-то разборки. Девчонки какие-то пакости ребятам устраивали из-за того, что кто-то кого-то бросил, кто-то не с той переспал.
У Лиса же как-то все всегда было гладко, всегда расставались спокойно и даже оставались друзьями. Наверное, потому, что он никогда никому не обещал такого, чего не собирался выполнять. Вот даже и сейчас он не хотел обещать Монре, что вытащит ее из этой переделки. Ведь нет шансов на то, чтобы вытащить.
Лис покосился на Монру. Та сидела, закрыв глаза, и Лис повернулся на другой бок. Он посоветовал себе отдыхать и набираться сил. Иногда почти ниоткуда возникают шансы на успех даже, казалось бы, в безнадежном деле.
Остаток дня прошел в душной полудреме. Монра больше не разговаривала с Лисом. Она выглядела очень сосредоточенной, казалось, она что-то обдумывает. К вечеру пленников снова вывели по нужде, после чего опять дали воды и хлеба.
Ночью стало прохладнее. Сначала это принесло облегчение после духоты дня, но под утро Лис проснулся от холода. Остальные пленники испытывали то же самое. Все сбились в кучу, пытаясь согреться теплом друг друга. Лис снова оказался рядом с Монрой, и ему приснился замечательный сон.
Распорядок следующего дня не изменился: утренний туалет, скудное кормление, сидение в знойной духоте, а к вечеру им снова давали возможность отдать дань физиологии и поесть, если едой можно было назвать воду и маисовый хлеб.
— Здесь все время такая жара? — спросил Эльот Лиса, когда они днем обливались потом в полумраке фургона.
— Не всегда, ты забыл, как мы замерзли ночью? В этой местности довольно большие перепады ночных и дневных температур. Кроме того, если со стороны гор, которые окружают грань, дует ветер, то температура понижается весьма значительно и днем. Но такое бывает, к счастью, редко. По мне, уж лучше жара, чем холод. В горах вот всегда холодно, а высоко — так совсем мороз. Если нам придется добираться до Дворца через горы, то мы это почувствуем.
— Подожди, — Эльот удивленно посмотрел на Лиса, — ты же называешь эти горы Безвоздушными…
— Не я называю, — перебил Лис, — их зовут так на всех гранях планеты. На свой лад, конечно, но по сути именно «безвоздушные».
— Как же ты хочешь перебраться через них?
— Сначала нам надо сбежать от индейцев. Что касается перехода через горы, могу сказать следующее. В так называемом Проклятом лесу, вплотную примыкающем к горам, есть расщелина, которая тянется до самого подножия монолита, на котором стоит Дворец Терпа. О ней мне рассказали гномы. Я с ними в дружеских отношениях, и если мы доберемся до леса, то они покажут нам дорогу. В этой расщелине, точнее, ее можно, видимо, смело называть ущельем, дышится тоже довольно тяжело, но, если верить гномам, терпимо. Так мы можем добраться до подножия монолита, а дальше — решать на месте.
— Кто такие гномы? — спросила Монра. — Я когда-то слышала, что Терп населил Проклятый лес необычными существами, но ничего не помню про гномов.
— Насколько я понял, хозяин этого мира синтезировал в лабораториях Дворца множество самых разных существ. Может быть, это выглядит и жестоко — давать разум существам, наделяя их при этом невероятными телами. Но они живут в этом Проклятом лесу, и гномы — только одни из них. Гномы как гномы, вроде как из сказок. Не знаю, из каких — наших земных или ваших. В общем-то, неплохие ребята, если с ними дружить. В противном случае могут быть весьма опасными. Характер у них, мягко говоря, сложный и малопредсказуемый.
— Если бы добраться до этого самого леса, — задумчиво протянула Монра. — Я помню, что там должен быть центр управления. Терп переоборудовал какое-то старое строение, делал на всякий, так сказать, случай, а потом, кажется, забросил. Мы с ним тогда уже не общались.
— То есть перестали быть любовниками, — несколько ехидно сказал Эльот.
Монра покосилась на него:
— Да, я была с ним вместе какое-то время, но ведь Творцам сложно уживаться друг с другом. Она посмотрела на Лиса и усмехнулась.
— Не могу понять — почему? — сказал Лис, обращаясь больше сам к себе. Казалось бы, если вас осталось так мало, то держитесь вместе: так надежнее.
Эльот засмеялся:
— Отнюдь! Только и оглядывайся, чтобы у тебя не отобрали то, что имеешь.
— Вот я и говорю: странная психология. Лис потянулся, разминая затекающие плечи.
—Ничего странного,-ответила Монра.-Ведь у нас давно нет так называемого расширенного воспроизводства многих сложных устройств и систем. Мы имеем то, что имеем, то, что нам досталось в наследство. Если у меня есть в моем мире какая-то установка, то ее может не быть, скажем, у него. Монра кивнула на Эльота. — И наоборот.
— Ну и что? Вот и объединили бы все оставшееся. Получилось бы, что какой-то агрегат, установка, машина или что там еще есть у всех одновременно.
— Невозможно, — вздохнул Эльот, — я много об этом думал. Невозможно! Собираясь вместе, мы, оставшиеся Творцы, всегда кончаем раздорами. Мы ведь уже говорили с тобой об этом.
— Мне все равно непонятно, не укладывается в голове. Вам можно было бы, несмотря ни на что, возродить цивилизацию. Вас немного, но, как я понимаю, вам не грозили бы проблемы с генофондом и прочими вопросами, актуальными для малых народов на замкнутой территории.
Монра снова усмехнулась:
— Это-то не грозило бы, тут ты прав. Но мы не можем образовать то, что называется обществом с централизованным управлением. А без этого, как показывает весь исторический опыт, нет цивилизации как таковой. Понимаешь, не только Эльот, но и я, например, тоже думала об этом — времени для таких размышлений было достаточно. Многие из нас, наверное, думали. Нас мало, и все мы слишком независимы друг от друга, несмотря на то что у одних есть то, чего, скажем, нет у других. Наши миры при этом практически автономны, а мы слишком привыкли быть хозяевами самим себе, и никто не захочет подчиняться другому. Для нас нет непререкаемых авторитетов.
Эльот засмеялся:
— Какая речь! Если бы руки у меня были свободны, я бы даже поаплодировал.
— Ты можешь иронизировать хоть до посинения, — разозлилась Монра, — но разве не так? Разве ты согласишься подчиняться какому-то правительству или совету, если только ты сам не будешь входить в него?
— А ты согласишься подчиняться кому-то, кроме самой себя? — парировал Эльот.
— Тише, — попросил Лис. В том, что вы не подчинитесь ному, кроме самих себя, я уже не сомневаюсь. Монра, ты говорила интересные вещи, мне было любопытно: я ведь все-таки пытаюсь вас понять. Закончи свою мысль, пожалуйста. что ты имела в виду, когда сказала, что миры ,ваши Практически автономны и что для вас нет непререкаемы авторитетов?
— Понимаешь, — ответила Монра, задумчиво разглядывая носки своих ботинок, — видимо, есть какой-то закон развития человеческих сообществ, который не постигла до конца даже наша цивилизация, пока она еще существовала как туевая. Есть некая определенная критическая масса населения, которая позволяет сформировать некий орган управления, государство. Если народа меньше, чем нужно, то государство не формируется…
— Нy, тут я не согласен, — перебил Лис. И на Земле, и, например, тут, на этой планете, есть небольшие деревушка значительно удаленные друг от друга. Населения там, Например, человек сто, не больше, а то и меньше. Но там Прослеживается четкая иерархия: есть тот или иной правовой орган и всякое такое.
Онра усмехнулась:
— Ты не равняй примитивную деревушку, где люди так или иначе зависимы один от другого. Мы же реально независимы, совершенно другой уровень технического развитие Чтобы существовать, причем существовать с наивысшим комфортом, нам не нужен никто. Да, у меня нет, например, таких установок для биологического синтеза, как, скажем, у Терпа. Но у меня есть все, чтобы сделать мою жизнь комфортной в такой мере, какая и не снилась никому из простых смертных, обитающих в наших мирах. Ты же жил во Дворце Терпа: представь, разве человек, владеющий таки жилищем и таким оборудованием, согласится подчиняться кому-то, кроме самого себя? Кроме того, все примитивные цивилизации живут во многом ради детей, то есть поколения преемников. У нас нет необходимости иметь детей — мы практически бессмертны…
— Сейчас я в этом сомневаюсь, — вставил Лис. Я и о себе говорю.
— Я имею в виду смерть от старости, — сказала Монра, — она нам не грозит. Кроме того, как ты можешь понять, в нашем случае с детьми были бы проблемы. Дети вырастают, родители не стареют — значит, неизбежна дележка уже имеющейся ограниченной собственности между детьми и родителями.
— Да я уже говорил примерно то же самое, — сказал, зевая, Эльот.
Лис задумчиво покивал. Он помолчал, а потом сказал:
— Ну, я кое-что начал понимать. Признаюсь, что никогда не смотрел на проблему с этой стороны, а теперь я склонен полагать, что вы, наверное, правы. Если не во всем, то, возможно, во многом. Интересно только, есть ли в таком случае у вашей цивилизации будущее?
— Что значит «цивилизация» и что значит «будущее»? — то ли спросил, то ли просто высказал мысль вслух Эльот. — Я же тебе сказал, что цивилизации, как таковой, уже нет.
Никто не ответил. Некоторое время все молчали, а потом Лис сказал:
— Давайте спать. И нужно с самого начала устроиться потеснее друг к другу, а то опять среди ночи будем стучать зубами от холода.

ГЛАВА 17

На следующий день Шольтеак почувствовал себя лучше и объявил о желании решить наконец участь пленников. Индейцы собрали совет. Лиса, Монру, Эльота и обоих греков вывели из фургона. У повозки вождя уже с утра были установлены тотемы племени, под которыми восседал оправившийся после ранения Шольтеак, а позади него располагались старейшины. Вокруг собралось все племя за исключением часовых, которые несли охрану лагеря.
Пленников поставили перед вождем. Они чувствовали себя весьма неуютно, поскольку толпа, окружавшая место суда, была враждебна. Голосили женщины — очевидно, жены, матери и сестры убитых Нимратом воинов.
Лис заметил, что рядом с Шольтеаком лежали все их мешки и сумки, а также лучеметы, которые индейцы обнаружили среди отобранных у пленников вещей.
Шольтеак встал, поддерживаемый Читоко и своим сыном.
— Преступления, совершенные вашим другом, — начал вождь, — ужасны. Наше племя приютило вас, готово было дать защиту от ваших врагов. Но что мы получили в качестве благодарности? Поруганную честь Мильотоко, невесты моего сына? Трех убитых воинов? А меня оставили без руки, и я теперь больше не смогу участвовать в битвах.
Шольтеак поднял над головой перевязанный обрубок. В толпе индейцев зашумели. Раздались крики: «Смерть чужакам!» Лис вполголоса добросовестно переводил Творцам слова вождя и крики толпы. На лице Эльота были написаны страх и отчаяние. Лис покосился на Монру. Красавица стояла спокойно, зорко поглядывая по сторонам.
Шольтеак поднял здоровую руку, призывая к тишине.
— Мы долго совещались, — сказал он, вперив в пленников тяжелый взгляд, — и решили, что чужестранцев, которые пришли с охотником Германом, нам следовало бы передать тем, кто за ними охотится, людям, прилетавшим на волшебном плоту.
Когда Лис перевел слова вождя Творцам, то и на лице Монры промелькнул страх.
— Но летающие чужестранцы тоже оскорбили наше достоинство и убили наших союзников — племя вишту. Поэтому мы сделаем вот что! Мы заставим наших пленников показать, как пользоваться чудесным оружием, а когда люди на волшебном плоту снова явятся сюда, мы убьем их и захватим волшебный плот. Кроме того, мы заставим наших пленников показать место в Проклятом лесу, где спрятано еще больше чудесного оружия. Мы вооружим всех воинов племени! Тогда наше племя станет самым могущественным племенем на землях между Великими Безвоздушными горами!
Мгновение в толпе царила тишина, после чего индейцы разразились криками одобрения.
— Этих ребят хлебом не корми, дай подраться, — тихо сказал Лис Творцам. Я даже не то чтобы удивлен, но не думал, что у них хватит смелости напасть на гравилет.
Шольтеак снова поднял здоровую руку и высказал именно то, чего опасался Лис в отношении Монры. Действуя по принципу «око за око», Шольтеак от имени совета старейшин постановил, что женщину чужестранцев должны поиметь все мужчины — родственники убитых Нимратом воинов и родственники изнасилованной девушки, включая сына вождя, который должен был стать мужем Мильотоко. Причем все должно было происходить так, как это делал Нимрат.
Лис бросил взгляд на Монру. Она, казалось, уже успокоилась.
— А вот этого я и опасался, — шепотом сказал Лис.
— Ты за меня не волнуйся, — ответила Монра. — Сделай только, как я просила, — договорись о том, чтобы мне позволили совершить омовение в реке.
— Что ты задумала? Тебя убьют при попытке сбежать. Ты не сможешь…
Монра дернула плечом:
— Я ведь тебя прошу, а дальше не твоя забота. Ты только продумай, как будешь действовать, когда они встретятся с шаровиками.
Лис покачал головой:
— Ну, смотри… Я, конечно, сделаю то, что ты просишь, ну а остальное будет зависеть от того, какое наказание вождь приготовил персонально для меня.
Шольтеак указал на Лиса:
— Охотника Германа мы оставим пленником до тех пор, пока не встретим Благородного Лиса, который сможет подтвердить или опровергнуть его слова. Я признаю благородство Германа, который своими действиями спас мне жизнь, но мы должны также помнить, что именно он привел к нам чужестранцев, навлекших на нас столько бед. Он должен был предупредить нас, что у чужестранцев имеется чудесное оружие. Он не сделал этого, хотя должен был, если в его жилах течет индейская кровь. Шольтеак указал на греков: — Мы знаем жителей города Омакс. Мы торгуем с ними и всегда жили с греками в мире и согласии. Поэтому греков мы отпустим, пусть уходят. Мы не знаем, что свело их с этими людьми, — вождь кивнул на Творцов, — но будем считать, что это недоразумение. Пусть уходят и расскажут в Омаксе о том, что племя ишту-хо всегда благородно относится к союзникам. Когда мы прибудем в Омакс на волшебном плоту, надеюсь, они смогут встретить нас достойно.
— Ну и дипломат, черт его побери, — прошептал Лис, — кто бы мог подумать…
Шольтеак сделал знак воинам, чтобы развязали Диаскена и Скаридиса. Диаскен вопросительно посмотрел на Лиса.
— Не судьба, друг, — пожал плечами Лис. Отправляйтесь домой и не думайте обо мне. Вы ничем сейчас не поможете. Только возьми мои драгоценности. Я твой должник, и я не уверен, что смогу вернуть тебе то, что задолжал. Поэтому возьми сейчас.
Лис попросил у вождя разрешения отдать Диаскену мешочек, который висел у него на шее. Проверив, что находится в мешочке, Шольтеак разрешил отдать греку камни.
— Это еще одно подтверждение нашего благородства, — заявил он.
Греков увели, а пленники остались перед вождем. Шольтеак спросил, готовы ли они добровольно показать, как пользоваться оружием.
Эльот и Монра отрицательно покачали головами. Шольтеак посмотрел на Лиса. Лис кивнул в знак согласия:
— Я готов показать тебе это, вождь. — Ты что, идиот?! — закричал Эльот.
— Они все равно заставят нас сделать это. Ты же понимаешь, что существует масса способов заставить человека говорить, и боль чрезвычайно сильный аргумент для убеждения.
— Тебе надо договориться с ними о чем-то другом, — сказала Монра. — Может быть, убедить их побыстрее двинуться в Проклятый лес, пока не появились шаровики, пообещать им показать склад оружия там. Мы выиграем время, и это даст кое-какие шансы. Лис отрицательно покачал головой:
— Я вижу, что сейчас для индейцев главное — это шаровики. Тут их не переубедить, они как дети: загорелись игрушкой и не успокоятся, пока не получат ее. Их обуревает жажда мщения шаровикам. Не было бы шаровиков, которые оскорбили их первыми, мы бы уже жарились на кострах, это точно. Так что в какой-то мере нам повезло: мы вторые в очереди. Но я не покажу им, если удастся, как перезаряжать оружие.
— Ты думаешь, при таком развитии событий у нас могут появиться шансы? — спросила Монра.
— Шансы, если и есть, то мизерные, но мне совсем не хочется, чтобы нас пытали, во всяком случае, чем позже, тем лучше. Лучше встретить то, что нас ждет, в хорошей физической форме. Пока же я волнуюсь по-настоящему за тебя.
— Я тебе сказала, что от тебя требуется не волноваться, а упросить вождя разрешить мне вымыться в реке.
Шольтеак прервал их разговор, потребовав от Лиса четкого ответа. Лис утвердительно кивнул:
— Я дал вождю слово показать, как пользоваться этим оружием, и я его сдержу.
— Хорошо, — удовлетворенно сказал Шольтеак. — А теперь приступим к наказанию женщины чужестранцев. Пусть при этом присутствует все племя.
Из рядов индейцев вышли мужчины, которые являлись родственниками убитых воинов и изнасилованной девушки. Лис насчитал четырнадцать человек.
Шольтеак внимательно Оглядел строй исполнителей приговора и указал на одного юношу:
— Почему вышел ты, Хварикша? Ты не родственник Мильотоко, и никто из твоих родственников не убит чужестранцем.
— О вождь, — ответил молодой воин, — все знают, что я первый сватался к Мильотоко, но она предпочла твоего сына. У меня тоже есть право отомстить.
Шольтеак устало прикрыл глаза:
— Интересный довод, но я вижу, что тебе просто хочется попробовать рыжеволосую женщину чужестранцев, ведь ты еще не был в сражениях и не познал сладости обладания вражескими женщинами. В толпе засмеялись.
— Но среди наших воинов наверняка найдется немало тех, что захочет того же, и, разрешив тебе, я не буду иметь оснований запретить им сделать то же. Если же я отдам чужестранку всем сразу, то она может не выдержать, и у нас останется только одна приманка для чужестранцев с летающего плота. Вождь показал на Эльота. — Поэтому я не сделаю для тебя исключения: ты не примешь в этом участия. Я все сказал! — Шольтеак махнул здоровой рукой, приказывая Хварикше убраться.
Монра сделала шаг вперед и обратилась к Щольтеаку, одновременно показав глазами Лису, чтобы тот переводил. Шольтеак выслушал Монру и задумался. Потом сказал:
— Если ты рассчитываешь убежать, красавица, то тебе не на что надеяться. Стрелы моих воинов нагонят тебя, не успеешь ты проплыть и десяти метров. Мне не следовало бы разрешать тебе совершать твой обряд, поскольку ваш друг осквернил Мильотоко. Но ты тоже получишь должную долю осквернения. Это достаточным образом унизит тебя и твоих друзей в глазах друг друга. Так что иди, совершай омовение. На берегу великих вод Трапхора и состоится наказание.
Монре развязали руки, и она в сопровождении трех воинов с луками пошла к реке. За ними двинулись и тринадцать исполнителей приговора.
Шольтеак сделал знак рукой Лису и Эльоту, которые по-прежнему стояли со связанными руками:
— Следуйте вместе с ними. Вы должны присутствовать при наказании, чтобы полнее чувствовать унижение.
Лис и Эльот пошли за Монрой. Их тоже сопровождала стража во главе с Читоко. На берег реки потянулось почти все племя.
Над головой промелькнула тень. Лис поднял глаза и увидел сокола. Он обратил на него внимание Эльота.
— Шаровики будут здесь довольно скоро, — сказал Лис. Эльот обреченно кивнул, но промолчал.
—О чем ты говоришь? — спросил Шольтеак, который тоже шел рядом.
— Ты знаешь эту птицу? — спросил вождя Лис. Шольтеак кивнул:
— Конечно, это железный сокол. Когда-то давно таких птиц было много, но теперь их никто не видел уже много лет. Ее нельзя убить стрелой, и есть легенда, что эти птицы-посланцы Создателя-Творца.
— Ты хорошо осведомлен, — сказал Лис.
Факт, что соколы не появлялись много лет, лишний раз говорил о том, что владелец Дворца Терп отсутствовал давно. Видимо, раньше хозяин часто запускал соколов для наблюдения за поверхностью своей планеты.
— То, что мы увидели эту птицу сейчас, — продолжал вождь, — добрый знак. Значит, я принял правильное решение и мое племя одержит победу над чужаками.
Лис усмехнулся:
— Скорее, наоборот.
Вождь гневно взглянул на Лиса, но не удостоил его ответом.
Тропинка от лагеря индейцев к реке шла по высокому берегу над омутом, где глубина, судя по всему, была очень приличная, после чего примерно метров через двести спускалась на полосу песка, образовывавшего отличный пляж. В том месте, где сейчас шла Монра, берег возвышался над водой метра на три-четыре. Воины с луками шли в нескольких метрах позади женщины.
Неожиданно Монра схватилась за живот, застонала и присела. Воины от неожиданности тоже остановились и все как по команде оглянулись на вождя, как бы спрашивая, что делать. Это была их ошибка — они на секунду оставили Монру без внимания.
Монра, казалось, только этого и ждала. Она схватила большой камень, валявшийся у ее ног, и прыгнула с обрыва в реку. Несмотря на всю неожиданность ситуации, Лис оценил сообразительность Монры: камень ей был нужен в качестве балласта, чтобы быстро уйти в глубину.
Индейцы закричали. Несколько воинов пустили стрелы, но опоздали — Монра уже скрылась под водой. Лучники столпились на обрыве, готовые стрелять, когда женщина вынырнет, чтобы глотнуть воздуха. Шольтеак изрыгал громкие проклятия.
Лис с Эльотом, несмотря на связанные руки, тоже подошли к обрыву, чтобы посмотреть вниз. Прошло несколько минут, но Монра не появлялась.
Шольтеак приказал воинам нырять в воду и проверить, не спряталась ли беглянка на дне, зацепившись за коряги в омуте. Индейцы начали прыгать в воду, но один за другим выныривали ни с чем: Монры в омуте не было.
Лис напряженно всматривался в воды Трапхора, но солнце светило так, что высокий берег отбрасывал тень, и рассмотреть что-либо было трудно.
Прошло уже минут пять. По всем понятиям Лиса, Монра должна была бы уже или вынырнуть, или задохнуться. Сколько бы она ни проплыла под водой, все равно она должна была появиться в пределах видимости.
Индейцы начали обшаривать прибрежные кусты, надеясь там найти беглянку, но все было безрезультатно.
— Я ничего не понимаю, — неуверенно пробормотал Лис скорее самому себе, чем стоявшему рядом Эльоту. — Она что — решила покончить с собой?
— Кто — она?! — чуть не закричал Эльот. — Никогда не поверю, что она пойдет на самоубийство только для того, чтобы не отдаваться мужикам.
— Но где же она? — удивленно сказал Лис. Она же не может столько находиться под водой, если, конечно, у нее нет какого-то приспособления, о котором мы не знали…
Эльот неожиданно резко мотнул головой, как бы желая за нее схватиться связанными руками:
— Чертова сука, как же я не догадался! У нее явно были с собой носовые фильтры! Вот тварь: бросила нас, а сама удрала! — Эльот с досады пнул землю носком своего ботинка. Ушла, ушла, а нас бросила подыхать!
Лис задумался. Он понял, про какие фильтры говорил Эльот. Во дворце Лис видел материал, точнее даже, не материал, а сложнейшее устройство в виде толстой пленки, позволявшее интенсивно извлекать кислород из воды или газообразной среды. Если каким-то образом сделать из этого материала фильтры и вставить их, скажем, в нос или наложить на рот в виде повязки, то можно долго находиться под водой, в дыму или еще где-то, где просто так дышать было бы невозможно.
Однако Лису было приятно, что Монра избежала наказания и спаслась, по крайней мере пока.
Эльот продолжал бушевать, проклиная коварство Монры, бросившей их.
— Слушай, что ты сходишь с ума? — сказал Лис. Во-первых, она ничем бы нам сейчас не помогла. А во-вторых, если хоть она оказалась на свободе, то, может быть, она придумает, как нам помочь позже?
— Она?! — снова заорал Эльот. — Она уже и думать про нас забыла, говорю тебе. Ей на нас наплевать, она спасла свою шкуру — и довольна!
—Но ведь ей одной тоже придется непросто: она не знает местности, тут рядом шаровики, а оружия у нее нет.
— Я не удивлюсь, если у этой стервы припрятано где-то оружие. Она могла нам ничего не сказать. Так что не рассчитывай на ее помощь.
— Да ладно тебе, — сказал Лис. О людях надо думать лучше.
То, что он уже знал о Творцах, свидетельствовало, что Монра вряд ли будет рисковать собой ради кого-то другого. Глядя, например, на Эльота или тем более на погибшего Нимрата, Лис готов был с этим согласиться. Но был и Васак, который в Омаксе прикрывал отход остальных. Хотя, может быть, он был убит и случайно, попав под луч.
К ним подошел Шольтеак с воинами и приказал увести Эльота. Стражам было приказано держать Творца в фургоне связанным, а Лиса убить при малейшей попытке бегства.
Лис понял решение вождя: Эльот оставался единственной приманкой после исчезновения Монры. Удивление Лиса вызвало то, что Шольтеак приказал развязать его — на это он не рассчитывал. Некоторое время вождь стоял, глядя, как Лис разминает затекшие руки.
Встретившись глазами с Шольтеаком, Лис спросил:
— Ты не боишься развязывать меня, вождь?
Шольтеак скрестил руки на груди, осторожно пристроив перевязанную культю поверх здоровой руки.
— Ты не сможешь бежать — мои воины настороже.
— Но женщина же убежала, — усмехнулся Лис. Глаза вождя гневно блеснули.
— Она не убежала. Она не смогла бы убежать. Она предпочла умереть, но не быть опозоренной, и я уважаю ее за это. Мильотоко тоже хочет убить себя, и ее пришлось даже связать, чтобы она одумалась. Она еще так молода. Хотя я и понимаю, как ей трудно будет жить с таким позором, но молодые должны жить. Шольтеак повернулся. Идем к повозкам, — приказал он. Ты научишь нас пользоваться оружием чужестранцев. Но помни: ты умрешь страшной смертью, если задумаешь нас обмануть.
Они двинулись к лагерю. Рядом шли несколько воинов с копьями, луками и томагавками на случай, если Лис попытается бежать.
Лис погладил браслет-излучатель на правом запястье: сейчас использовать его не имело смысла по тем же соображениям, что и ранее. Вот когда появятся шаровики, возможно, браслет пригодится и вновь выручит своего хозяина,
А в том, что шаровики появятся, у Лиса не было сомнений. Даже если бы индейцы сами не намеревались искать . чужестранцев, летающих на волшебном плоту, сокол, круживший над индейской стоянкой, наверняка сообщит, что видел Творцов. Так что шаровики обязательно появятся, и, возможно, очень скоро.
— Вождь, — сказал Лис, — я благодарен тебе за то, что ты позволил развязать меня. Это доказывает, что ты уважаешь моего друга Лиса. Позволь поэтому дать тебе совет, продиктованный исключительно дружескими намерениями, что бы ты обо мне ни думал.
Шольтеак уставился на Лиса, приподняв подбородок и всем видом показывая, что он готов слушать охотника, но разгадает любую его уловку.
— Ты сказал, вождь, что молодые должны жить, и это свидетельствует о твоей мудрости и о том, что ты любишь свой народ. Говоря так, ты рассуждаешь как истинный вождь, для которого благо своего племени превыше всего. Именно поэтому я хочу тебе посоветовать: откажись от планов мести людям с летающего плота. Того оружия, что ты имеешь сейчас, недостаточно, чтобы победить. Возможно, вы даже сумеете убить тех, которые прилетят первыми. Но у этих людей есть еще летающие плоты и гораздо более мощное оружие. А у вас кончатся заряды, потому что это чудесное оружие надо перезаряжать, чтобы оно стреляло, как, например, на тетиву лука надо всякий раз накладывать новую стрелу. Если у тебя кончаются стрелы, лук становится бесполезным. Так же и тут. Оружие, которым вы завладели, скоро станет бесполезным, прилетят другие летающие плоты и уничтожат вас, как уничтожили племя вишту.
— И что же ты предлагаешь, охотник Герман? — спросил Шольтеак, пристально глядя на Лиса.
— Я предлагаю, — сказал Лис, — не рассчитывать на то, что ты сможешь сделать свое племя великим, завладев непонятным тебе оружием. Ты только погубишь своих людей. Не трогай вещей, сущности которых ни ты, ни твои люди не понимают. Я говорю это как друг, который любит и уважает индейцев и хочет им добра. Я был за Безвоздушными горами, и я знаю, какую мощь обрушат на вас чужестранцы, если вы убьете или даже попытаетесь убить кого-то из них. Поэтому не накликай беды на свой народ. Ты правильно сделал, что отпустил греков — они тут ни при чем. Чужестранцы ищут именно тех людей, что привел я. Один, которого убили твои воины, был действительно плохим человеком, и он уже получил по заслугам. У меня нет к нему жалости, но Монра и Эльот другие. Не знаю, что случилось с Монрой, но я хочу просить тебя, вождь: отдай нам с Эльотом оружие и отпусти нас. Позволь нам самим разбираться с чужестранцами. Этим ты спасешь свое племя.
— Отпустить вас?! — вскричал Шольтеак, все так же буравя Лиса взглядом. Отдать вам оружие?!
— Да, вождь, — кивнул Лис. Поверь, ты ничего хорошего не принесешь своему народу, пытаясь убить чужестранцев и рассчитывая на господство над другими племенами. Это оружие тебе не поможет — запасных стрел не так много. Пополнять их запас ты сможешь только за Безвоздушными горами. После того как заряды кончатся, а они кончатся очень быстро, кончится и твое господство.
Шольтеак выпрямился и раздул ноздри:
— Ты говоришь как трус, охотник Герман, и, кроме того, как лжец, пытающийся обмануть меня. Как ты мог быть за Безвоздушными горами?
— Я летал с моими друзьями на таком же летающем плоту. Его отобрали у нас наши враги, — на ходу сочинил Лис, чтобы не вдаваться в подробности.
— Тогда, значит, вы плохие воины, если, обладая таким оружием, уступили чужестранцам. Мои воины докажут, что они храбрее и хитрее вас. Мы победим, и мы будем самым великим племенем на этих равнинах. Говори, ты добровольно покажешь, как пользоваться чудесным оружием, или тебя придется заставить под пытками?
Лис махнул рукой — упрямства индейцам было не занимать.
— Я не слышу твоего ответа, охотник Герман! — настаивал вождь.
— Хорошо, — кивнул Лис, — но у меня есть одно условие. Уж коль скоро ты не желаешь отказываться от нападения на чужестранцев с летающим плотом, позволь мне тоже участвовать в этом. Ты дашь мне оружие, и я организую твоих воинов для нападения.
Шольтеак покачал головой:
— Я не принимаю твоего условия. У тебя уже было в руках это оружие, как ты сам говоришь, и ты не смог победить чужестранцев. Поэтому я не позволю давать его тебе еще раз.
— Ты боишься, что я использую оружие против тебя и твоих воинов? Даю слово, что даже не помышляю об этом.
Шольтеак гордо вскинул голову:
— Вождь Шольтеак не боится ничего, но я не дам тебе такой возможности. Повторяю еще раз: ты покажешь все добровольно без всяких условий.
Лис снова кивнул — делать было нечего,
— Покажу, — вздохнул он.

ГЛАВА 18

Лис сидел, привалившись спиной к колесу фургона, и ждал. Он был уверен, что шаровики вот-вот появятся.
Неподалеку от Лиса расположились несколько воинов, которые были приставлены стеречь его. Лис подумал, что сейчас он мог бы умертвить своих стражей с помощью браслета — сидели они как раз, как нужно: тесной кучкой, и следили за ним.
На объяснения, как пользоваться лучеметами, Лис потратил совсем немного времени. Поскольку лучеметов было всего четыре плюс маленький, которым орудовал Нимрат во время стычки, то и требовалось научить всего пятерых воинов. Лис предложил, что обучить нужно больше: если воин с лучеметом будет убит, то кто-то должен его заменить. Шольтеак выделил еще по одному воину на лучемет. Лис сказал, что и этого мало, на что вождь заявил, что его воины погибать не собираются — пусть погибают враги. Лис плюнул и не стал возражать — было ясно, что великого полководца из Шольтеака никак не получится.
Тем не менее Лис еще раз попробовал предложить свой план захвата гравилета. Ну ладно, Шольтеак не хочет давать оружие ему даже в бою, но пусть разрешит просто участвовать в нападении на шаровиков. Однако вождь отверг и это предложение, не захотев даже обсуждать с Лисом тактику нападения.
— Мы сами достаточно хитры, — заявил Шольтеак, — и сумеем захватить чужестранцев.
Лису ничего не оставалось, как только выругаться и отойти в сторону.
Фургон у которого Лис сидел сейчас, стоял рядом с тем, где хранилось их оружие и остальные вещи, но та повозка усиленно охранялась. Во время подготовки воинов Шольтеак спросил Лиса про серые доспехи, которые привлекли его внимание тем, что шаровики носили такие же. Лис, не вдаваясь в подробности, объяснил, что это боевая одежда, своего рода форма. Вождь поинтересовался, сможет ли она защитить от выстрела из лучемета. Лис ответил, что может, но если луч направлять долго в одно место, то доспехи прожигаются, и посоветовал целиться в лица врагов, поскольку даже опущенное прозрачное забрало шлема уже не защищает в такой степени, как сама броня. Шольтеак с сожалением посмотрел на доспехи.
— Очень жаль, что их мало, — посетовал он.
— Ну, извини, вождь, — с сарказмом ответил Лис, — не сумел добыть для тебя больше.
Шольтеак, казалось, не обратил внимания на язвительное замечание Лиса или не понял его и сказал, что все равно даже эти доспехи использовать не удастся: шаровики сразу поймут все, если увидят индейцев в доспехах.
— Не могу отказать тебе в сообразительности, о вождь, — снова съязвил Лис.
Доспехи унесли, и Лис внимательно проследил куда. Он прикинул, что когда появятся шаровики и начнется бойня, то он первым делом попытается добраться до этого фургона и прихватить броню — она даст дополнительный шанс выжить. А в том, что бойня начнется. Лис не сомневался и уже разработал примерные варианты своих действий. Он совершенно успокоился и был готов побороться за свою жизнь.
Конечно, он мог попытаться бежать прямо сейчас. У него был браслет, чтобы устранить охрану, и он не думал, что индейцы в ожидании шаровиков устроят за ним серьезную погоню. Однако для погони хватило бы нескольких человек, один из которых мог быть с лучеметом. Лис рисковать не хотел.
Ну а если бы он и ушел от погони, то что ему делать без оружия в прерии, над которой летают гравилеты шаровиков? И если он доберется до Проклятого леса, то что ему делать там без оружия? Там вообще желательно иметь для уверенности как минимум лучемет, ну и, конечно, запас зарядов к нему.
Поэтому, несмотря на небольшие шансы добыть оружие на стоянке индейцев в момент, когда они устроят нападение на шаровиков, Лис решил попытать счастья именно здесь.
Сторожившие его воины не разговаривали с ним, да и сам он не особо пытался завязать разговор. Он слишком хорошо знал местные правила и понимал, что пытаться убедить их в чем-то, а тем более заставить сделать что-то в обход распоряжения вождя — бесполезно.
Сейчас Лис даже удивлялся сам себе: как он мог так долго среди них находиться? Тут, видимо, сказалась масса книг, на которых он был воспитан. Романтика произведений Фенимора Купера и Майна Рида, которыми Лис зачитывался в детстве, те немногие фильмы о Диком Западе, которые он успел посмотреть в кинотеатрах Советского Союза и которые именно из-за своей редкости воспринимались в те времена с повышенным интересом, вызвали у него тягу именно к индейцам и, как следствие, именно к этой грани планеты Терпа.
Но Лис быстро понял, что романтике, описанной в книгах, нет места в реальной жизни: индейцы были хорошие ребята, но слишком уж примитивные. Пока с ними не возникало конфликтных ситуаций, все было более или менее предсказуемо и от дружеского общения можно было получать даже удовольствие.
Но стоило сделать что-то, не соответствующее их представлениям о норме поведения, как можно было попасть в неуютную ситуацию. Лис уже столкнулся с этим в племени вишту, когда вождь Шотшек объявил его вне закона, после чего Лису пришлось бежать.
Лис усмехнулся: он вспомнил, что, живя среди индейцев, иногда даже старался отождествлять себя с ними. Что это-еще не прошедшее детство? По меркам продолжительности жизни Творцов, он ведь ребенок.
Сейчас он посмеивался над собой. Ну надо же — считать себя индейцем! Ему уже вообще было трудно определить свою принадлежность к какому-то конкретному народу. Он, конечно, вспоминал иногда Землю, но не мог называть себя в полной мере землянином, поскольку уже более трети жизни там не был.
Кто же он тогда? Космополит, живущий между двумя мирами, космополит смежные вселенных? Пятнадцать лет он прожил, странствуя по граням этого мира, а сколько их еще, этих миров и этих самых граней мироздания? Сами Творцы, наверное, не скажут, сколько этих миров, если они даже не уверены до конца, естественна ли вселенная Земли или же она тоже создана кем-то.
Тут Лис поймал себя на мысли, что, несмотря на то что он мало вспоминал о Земле за все эти годы, ему хочется ее увидеть.
На Земле была перенаселенность, межнациональные и расовые конфликты, загрязнение окружающей среды, бесконечные локальные войны и постоянная угроза большой мировой войны. Создавалось впечатление, что люди Земли просто не могут жить спокойно. Но, может быть, людям не давал спокойно жить кто-то или что-то?
То, что Лис узнал от Творцов за последнюю неделю, дало его голове обильную пищу для размышлений. Его новые знакомые считали, что вырвавшиеся из какой-то заброшенной искусственной вселенной шаровики, охотившиеся сейчас за ними, рвались именно на Землю. Если это так, то почему они так туда стремятся? «Дьявол, мне просто необходимо это выяснить», — подумал Лис, начиная дремать.
Ему показалось, что он только чуть-чуть смежил веки, как раздались крики. Он моментально открыл глаза и, не меняя позы, быстро осмотрелся. Начиналось смертельное представление, которого он ждал и к которому уже морально. подготовился: над лагерем снижался гравилет.
У Лиса было свойство, очень помогавшее ему существовать в этом мире. В ситуации, когда ее сложность становилась очевидной, но кульминационный момент еще не наступил, он, казалось, не очень представлял, что станет делать, когда критический момент наступит. Если бы его спросили в такую минуту, что же он собирается предпринять, он испытал бы даже некоторую внутреннюю растерянность от необходимости отвечать, что же он будет делать, когда для действий наступит время, хотя вроде бы и проигрывал тактические планы в уме. Скорее всего, на уровне подсознания эта проработка сводилась к отсечке неприемлемых вариантов. Поэтому он, как правило, не пытался строить очень конкретных планов о том, что он сделает то-то и то-то, хотя поразмыслить в спокойной обстановке. и попытаться спланировать свои действия считал очень полезным. Однако, когда наступал час решительных действий, он, полагаясь на врожденную интуицию, действовал быстро и четко, и решения, принятые в такие мгновения, пока его не подводили.
Сейчас Лис, не меняя позы, напрягся, как сжатая пружина. Стражи его продолжали сидеть рядом, посматривая то на Лиса, то в сторону, где был виден чудесный летающий плот.
Сидя на земле, нельзя было увидеть, что происходит там, где стояли вождь и воины. Однако Лис заметил, что несколько индейцев, именно те, кого он обучал обращению с лучеметами, тащили прикрытое тряпьем оружие. Появился Эльот, которого конвоировали воины с копьями. Руки Творца были связаны за спиной.
Индейцы с лучеметами разделились: двое, в том числе тот, у которого был маленький лучемет, последовали за группой, конвоировавшей Эльота, а трое остальных двинулись в разные стороны, очевидно намереваясь зайти шаровикам в тыл.
Проходя мимо Лиса, Эльот приостановился:
— Это конец, землянин. Шаровики сожгут всех. Один из конвоиров подтолкнул Эльота в спину. — Не умирай, пока живешь, — крикнул Лис и, видя, что и его стражи намереваются пресечь их короткий разговор, быстро продолжил: — Самое главное, когда начнется заваруха, постарайся остаться живым. Падай на землю, отползай
куда-нибудь…
Один из стражей кольнул Лиса копьем, чтобы он замолчал, и Эльота увели.
— Ты понял меня? — крикнул вдогонку Лис, за что получил еще один укол копьем.
Он посмотрел на коловшего его индейца:
— А вот этого тебе не следует больше делать.
Индеец засмеялся и сделал движение, как бы насаживая Лиса на копье. Лис сказал:
— Ну-ну, позабавься. Пока.
Шольтеак вступил с шаровиками в переговоры. Лису было плохо видно, и он привстал с земли. Конвоиры крикнули на него, — очевидно, вождь приказал стражам пресекать все попытки Лиса вмешаться в ход событий. Лису было не вполне понятно, почему тогда Шольтеак не связал его, но это было то немногое, за что он был весьма признателен вождю.
— Вождь приказал мне не вмешиваться, но он не запрещал смотреть издали, как пойдут переговоры с чужестранцами, — сказал Лис и попытался встать на выступ сбоку фургона, чтобы лучше видеть.
Четыре копья уперлись в него. Лис опустил занесенную ногу.
— Вы делаете ошибку, ребята, — сказал он. Видит бог, я не хотел вам зла до самой последней минуты. Но сейчас я должен знать, что там происходит, да и все равно вас сожгут шаровики. Встретимся в иной жизни.
Времени осмыслить эти слова у индейцев не было, поскольку Лис нажал на выступ браслета. Трое воинов рухнули на землю там, где стояли. Четвертый оказался несколько в стороне от парализующего луча, его, видимо, задело только фоновым излучением. Воин покачнулся и выронил копье, а Лис, чтобы не тратить заряд, уложил его ударом ноги.
Он оглянулся, но внимание других индейцев было настолько поглощено происходившим у гравилета, что никто не смотрел на Лиса, даже рядом с местом, где он находился, никого не было. А поскольку в соседнем фургоне уже не было лучеметов, то и охрана фургона была снята.
Лис привстал на боковое ребро соседнего фургона, И как раз в этот момент блеснули выстрелы из лучеметов: судя по всему, стреляли индейцы из засады. «Пора надевать доспехи», — сказал себе Лис и повернулся, чтобы забраться в фургон, но не успел.
Ударил луч из большого излучателя, установленного на гравилете. Стрелявший шаровик или не успел тонко сфокусировать луч, или специально установил его в сжигающий режим. Луч поджигал все воспламеняющиеся предметы на своем пути. Человек, попадая под таким образом настроенный луч, получал сильнейшие ожоги.
Шаровик крутанул излучатель на турели, и луч, описав дугу и пройдя в полуметре от Лиса, ударил по фургону.
Сухое дерево и маслянистые шкуры тента вспыхнули, как спички.
Лис отпрянул в сторону и выругался: он чуть не поджарился, а доспехи теперь были потеряны, по крайней мере, пока горит фургон. Им вряд ли что сделается в огне, но сейчас их было просто не достать, не хватало еще в нынешней ситуации получить ожоги!
Лис бросился на землю в ожидании нового выстрела из большого лучемета, что и случилось почти сразу. Вспыхнуло еще несколько фургонов. В стойбище кричали женщины и плакали дети, ржали, срываясь с привязей, кони. Люди бегали взад и вперед, но никто уже не обращал внимания на Лиса — индейцам теперь было не до него.
Лис перекатился через протоптанную тропинку, пролез под одним из горевших фургонов, сторонясь падающих головешек, и сполз в небольшую ложбину. Он высунул голову и осмотрелся.
Там, где находился гравилет, вспыхивали выстрелы, большой луч метался из стороны в сторону. Очевидно, стрелок старался поражать вокруг все подряд. Вдруг луч дернулся вверх и погас.
— Ага! — сказал Лис сам себе. Судя по всему, кто-то поразил стрелка.
Однако всего через несколько секунд луч снова принялся поджигать то, что еще не горело.
Лис прикинул, где могли располагаться индейцы, находившиеся в засаде, и то ползком, то перебежками начал пробираться туда. Ему очень помогал дым, валивший со всех сторон.
Справа от места посадки гравилета росли густые кусты, сейчас частично сожженные. Очевидно, оттуда начал стрельбу один из индейцев, вооруженный лучеметом. Лис подобрался так, что кусты оказались между ним и гравилетом, и затаился за большим валуном. Выстрелы наконец прекратились. Судя по всему, индейцы с лучеметами были перебиты. Лис осторожно выглянул из своего укрытия.
Как он и думал, у кустов валялся обожженный труп индейца, а рядом — лучемет. Четверо шаровиков осторожно расхаживали вокруг своей машины, добивая раненых. Эльота нигде не было видно.
Вряд ли шаровиков изначально было только четверо. В последний раз, когда Лис видел гравилет, в нем находились семь шаровиков и жрец-переводчик. Возможно, индейцы сумели уложить кого-то, могло статься, что шаровики прилетели просто меньшим составом. Важно было узнать, не пострадал ли лучемет, лежавший около кустов, и остался ли в нем хоть какой-то заряд.
Лис мысленно перекрестился, выждал удобный момент, когда шаровики не смотрели в эту сторону, и, сделав вдох, как при нырянии в воду, бросился к кустам. Несколько раз перекувырнувшись, он упал рядом с почерневшим трупом. Подобрав лучемет и осмотрев его, Лис убедился, что оружие не пострадало. К счастью для Лиса, индикатор показывал почти половинный заряд.
Лис прицелился и, дождавшись, когда один из шаровиков, стоявший с поднятым забралом шлема и вытиравший пот с лица, повернулся к нему, выстрелил.
В воздухе блеснул луч, и голова шаровика лопнула так же, как голова индейца, в которого стрелял Нимрат. Трое оставшихся шаровиков бросились на землю.
Лис откатился ниже по склону и переполз в продолжение ложбинки, в которой укрывался до этого. Он сделал это вовремя: луч большого лучемета вспыхнул вновь и окончательно сжег кусты, из-за которых стрелял Лис.
Лис пополз по ложбине, благо она уходила вниз по склону, скрывая его от шаровиков. Снова раздались крики, но времени смотреть, что там происходит, не было. Не поднимая головы и лихорадочно работая локтями и коленями, Лис добрался до деревьев, которые тянулись вплоть до обрывистого берега реки, и только здесь позволил себе остановиться.
В шаровиков летели стрелы и копья: это перегруппировавшиеся индейцы предприняли новое нападение. Лис отдал им должное — несмотря на очевидное превосходство шаровиков в огневой мощи, ишту-хо не отступили и атаковали снова. Со стороны нападавших ударил лучемет, значит, еще уцелел кто-то из тех, кого обучали работе с оружием, и Лис порадовался, что его усилия не пропали даром: сейчас это была для него неоценимая помощь.
Индейцы, разбившись на несколько отрядов, атаковали шаровиков с разных сторон. Оставшись втроем, шаровики с трудом отражали атаки, даже несмотря на свое вооружение. Лис видел, как они несколько раз перезаряжали лучеметы и возобновляли стрельбу уже тогда, когда индейцы подбирались почти вплотную. Среди нападавших были и женщины. Большой лучемет шаровики почему-то не использовали.
Лис удивился, почему шаровики не возьмут и просто не улетят, ведь они серьезно рисковали своими жизнями. Очевидно, желание добраться до Творцов и до него, как полагали не без основания шаровики, находящегося в стойбище, было чрезвычайно сильно.
— Ну не знаю, ребята, — пробормотал Лис, — мне, например, своя жизнь была бы дороже.
Лис с удивлением заметил у одного индейца полевой меч из захваченных им ранее у шаровиков. Индеец размахнулся и в момент, когда получил в грудь заряд из лучемета, обрушил меч на шаровика. Видимо, кнопка на рукоятке была уже нажата.
Лис и сам впервые видел действие меча с полевым лезвием на живой мишени. Удар пришелся шаровику сбоку по шее и, очевидно, срезал воротник-стойку грудной брони, потому что шаровик упал, обливаясь кровью. Вместе с ним упал и прожженный насквозь воин-индеец.
Пользуясь тем, что внимание обороняющихся полностью поглощено атакой индейцев, Лис подобрался поближе и, прицелившись в спину одному из шаровиков, тому, который находился в наиболее статичной позе, выпустил непрерывный луч. Шаровик почувствовал, что броню прожигают, когда ему начало жечь спину. Он резко повернулся и, скорее всего, остался бы цел, уведя из-под луча уже почти пробитое место на доспехах, но ему не повезло, или, можно сказать, повезло Лису: поворачиваясь, шаровик случайно подставил под луч узкий участок соединения рукава доспехов и грудного панциря. Установленный на постоянную мощность тонко сфокусированный луч прожег более тонкую в этом месте защиту, и шаровик упал, неестественно подвернув под себя подрезанную руку.
В этот момент его оставшийся в одиночестве товарищ прикончил последних из нападавших индейцев и открыл огонь по Лису, заметив его за деревьями. Луч полоснул по стволу, за которым укрывался Лис, и дерево рухнуло. Лис бросился в сторону, но ствол, цепляясь кроной за стоявшие близко деревья, изменил траекторию падения и, пружиня ветвями, мотнулся, ударив Лиса в спину. Лис кувыркнулся, и дерево рухнуло на него, придавив толстыми ветвями. Лучемет отлетел в сторону.
На несколько секунд Лис даже потерял сознание от удара, а когда пришел в себя, над ним, ухмыляясь, стоял шаровик. Ствол лучемета, глухой, как торец карандаша, не имеющий отверстия, как у огнестрельного оружия, но не менее смертоносный, смотрел на Лиса.
Правая рука Лиса с браслетом, столько раз выручавшим его, оказалась прижатой к земле так, что браслет перевернулся, и излучающий выступ смотрел в другую сторону. Пока Лис вывернет руку, он будет уже мертв.
Шаровик целился в голову. «Вот же сука! — без всякой связи с полом шаровика мелькнула мысль. И сделать ничего не могу!»
Он с ненавистью смотрел на шаровика, не пытаясь закрыть глаза, как будто хотел взглядом остановить луч.
Вдруг раздался хлопок, похожий на негромкий выстрел, и броня на груди шаровика взорвалась изнутри. Хлынула кровь, и шаровик упал почти на Лиса. «Вот так вовремя! — подумал Лис. Неужели Эльот?» Он сообразил, что в шаровика выстрелили сзади из какого-то оружия, пробившего доспехи насквозь.
Ободравшись о ветви и сучья, Лис выполз из-под придавившей его кроны и схватил валявшийся на земле лучемет.
Сильно болела ушибленная спина, он чувствовал, что здорово ободрал щеку и шею, но в целом, похоже, пострадал мало, хотя и был забрызган кровью, которая принадлежала шаровику, точнее — тому. телу, в котором шаровик находился.
Схватив оружие, Лис резко обернулся, ища причину своего неожиданного, но от этого только более радостного спасения, и чуть снова не выронил лучемет: к нему, усмехаясь, шла Монра. В руке она держала небольшую, сантиметров пятнадцать длиной, трубку, а бронзовая грива волос была почти черной — Монра явно совсем недавно выбралась из воды.
Лис узнал трубку в руке женщины — это было некоторое подобие гранатомета, стрелявшего гранатами, создающими при контакте с поражаемой поверхностью мощнейший импульс гравитации силой почти в тысячу g.
Монра остановилась рядом с Лисом, продолжая усмехаться, но на лице ее, однако, не было сейчас никакой надменности или презрения, которые Лис так часто наблюдал до этого. Усмешка была именно такой, какую Лису всегда хотелось видеть у безумно красивой женщины, особенно если женщина эта смотрела на него: она выражала слегка ироничную, но искреннюю радость встречи и… возможно, еще что-нибудь.
Лис тряхнул головой и посоветовал себе не фантазировать, затем глубоко вдохнул и выдохнул.
— Слушай, откуда бы ты ни взялась, я чертовски рад тебя видеть, — сказал он. Ты как раз вовремя. Как тебе это удалось?
— А я была в какой-то степени предупреждена о ситуации. Гораздо раньше, чем Эльот или Нимрат.
— Не понял, — удивился Лис, — что ты имеешь в виду?
Монра не успела ответить — в ствол дерева рядом с ними вонзилась стрела. Это остатки индейских воинов снова атаковали чужаков. Лис схватил Монру за руку и увлек за сосну пошире.
Монра чертыхнулась:
— Эти идиоты даже не понимают, что мы не враги им!
Лис объяснил:
— Они в состоянии аффекта. Мне их, в общем-то, жаль: сама посуди, у них погибли жены и дети, сожжен практически весь караван. Мне не хотелось бы их убивать, но боюсь, что для сохранения собственной шкуры нам придется действовать так же, как и шаровики.
Лис высунулся из-за дерева, но сейчас же отпрянул. Стрела, выпущенная кем-то, звонко вонзилась в сосну почти в том месте, где только что была его голова.
Индейцы, наученные горьким опытом, уже не бросались очертя голову в атаку, а, засев за деревьями метрах в тридцати, подкарауливали противника. Лису очень хотелось, чтобы среди воинов не осталось никого из тех, кого он научил пользоваться лучеметом.
— Почему вы нападаете на нас? — закричал Лис, не выглядывая из-за ствола. Мы не враги, мы же убили тех, кто сжег ваши повозки и вигвамы!
— Вы такие же, как они! — крикнули в ответ, и Лис узнал голос Читоко (надо же, жив остался!). — Вы накликали на нас беду и поэтому умрете!
Лис понял — договориться не удастся.
— Читоко! — крикнул он. Ты храбрый воин, но храбрость не должна граничить с глупостью. Подумай, у тебя же есть разум! Нам не нужны ваши смерти, нам нужно свести счеты с чужаками на летающем плоту. Скоро сюда может прилететь другой плот, и тогда мы погибнем все. Собирай оставшихся в живых и уводи побыстрее отсюда.
— Мы убьем вас и чужаков, которые прилетят, или погибнем все! — закричал в ответ Читоко, и его поддержали несколько голосов, которые засвистели и заулюлюкали.
Лис высунулся из-за дерева, готовясь открыть огонь.
Монра выстрелила из своего гранатомета в один из стволов, за которым притаились воины. В дереве образовалась дырка, а из-за ствола полетели ошметки окровавленного мяса — одного или двух индейцев, которые скрывались за ним, накрыло гравитационным импульсом, расфокусированным стволом дерева.
Монра быстро вытащила новую гранату размером с тюбик губной помады и перезарядила оружие.
— Черт, не люблю я убивать без особой необходимости, — прорычал Лис.
— Ничего себе —«без особой необходимости»,-огрызнулась Монра. — Они-то нас прикончат не задумываясь.
— Да, но они не ведают, что творят.
— Кому от этого легче? Только им самим?
— Согласен, и тем не менее…
— Не понимаю, как ты выжил тут, — с сарказмом сказала Монра.
Лис не успел ответить: индейцы выскочили из-за своих укрытий и бросились на них, размахивая томагавками и копьями. Воинов было человек десять, не больше, и, к счастью, никто не подобрал лучемет.
Стрелять выборочно не хватило бы времени, поэтому Лис установил оружие в непрерывный режим и косил индейцев, водя лучом из стороны в сторону. Это быстро истощало заряд, но другого выхода не было: воины находились слишком близко.
Он успел поразить семерых, восьмого подстрелила Монра из гранатомета, но двое добежали до них. Заряд в лучемете Лиса иссяк.
Читоко, который оказался одним из уцелевших, оскалил зубы и бросился на Лиса. Второй воин, более щуплый, но гибкий и верткий, как змея, наскочил на Монру. Лис успел крикнуть: «Держись!» и сцепился с адъютантом вождя.
Читоко взмахнул томагавком. Лис увернулся, и удар топорика пришелся в ствол сосны. Индеец машинально попытался вырвать засевшее в стволе лезвие, но это было его ошибкой — он отвлекся от Лиса и получил удар ногой в живот. Воин выпустил рукоятку топорика и отлетел в сторону. Лис вскинул разряженный лучемет как дубинку, но Читоко тоже успел увернуться и вскочить на ноги. Лис снова замахнулся, но поскользнулся на торчащем из земли корне и упал. Читоко, оправившийся от полученного удара в живот, бросился на Лиса с ножом.
Лису удалось перехватить кисть с зажатым в ней лезвием, и они покатились по траве. Индеец был весьма силен и ловок и весил, судя по всему, килограммов на десять больше, чем Лис. Вдобавок он оказался верхом на Лисе и чуть было не достал его ножом, наваливаясь всем телом на удерживавшую нож руку. Лису пришлось схватиться за запястье Читоко обеими руками.
Свободной рукой Читоко начал колотить Лиса по голове. Бил он, правда, довольно неумело, поскольку индейцы не были знакомы с настоящими приемами кулачного боя, но сильно, и от ударов у Лиса поплыло перед глазами. Он перекинул ногу через тело Читоко, пытаясь скинуть воина с себя.
Читоко еще сильнее навалился на руки Лиса, державшие его запястье, и если бы Лис не сумел увернуться, нож вонзился бы ему в лицо: лезвие вошло в дерн рядом с его левым ухом. Пользуясь тем, что положение тела индейца изменилось, Лис почти вывернулся из-под нападавшего. Индеец вырвал нож из земли и нанес удар наотмашь, вновь целя Лису в лицо.
Лис блокировал удар поднятой рукой, но Читоко, продолжая сидеть верхом на Лисе, свободной рукой нанес удар прямо в челюсть. Этот удар получился очень даже профессиональным, и Лис чуть не выключился.
Однако он сумел нанести ответный удар индейцу в солнечное сплетение. Удар вышел недостаточно сильным, так как кулак достиг живота Читоко уже на излете, но дал Лису возможность высвободить ногу.
Читоко вновь ударил ножом. Лис согнутой ногой уперся в грудь воина, и удар пришелся в ногу, скользнув по бедру и только оцарапав его, а Лис успел оттолкнуть индейца. Читоко упал на спину, а Лис вскочил на ноги.
Вскочил и Читоко, который не выронил нож и теперь готовился снова броситься на Лиса. Противники, пригнувшись и тяжело дыша, смотрели друг на друга, выжидая момент — один нападая, другой защищаясь. Лис хотел взглянуть, что случилось с Монрой, но не успел.
Читоко прыгнул на него, Лис сделал движение в сторону, уклоняясь от летящего на него тела и зорко следя за рукой, в которой был зажат нож.
Рядом сверкнул луч, и голова воина прямо на лету отделилась от тела, которое по инерции пролетело пару метров и покатилось по земле. Лис с отвращением вытер брызги крови, попавшие ему налицо, и сказал стоявшей в стороне Монре:
— Ну, я уже дважды твой должник. Ты просто незаменима рядом, и я готов с тобой не расставаться. У тебя что, целый арсенал спрятан? Где?
Монра покачала головой:
— Не арсенал, но немного есть, в поясе. И она похлопала себя по широкому поясу, который был застегнут поверх подобия комбинезона. Этот пояс Лис считал просто декоративным атрибутом.
Сейчас Монра держала в руке совсем маленький лучемет похожий на толстую авторучку.
— Удобная штука, — кивнул Лис: таких лучеметов во Дворце Терпа он не нашел. Что раньше не вытащила?
Монра пожала плечами:
— Того шаровика, который хотел тебя прикончить, он бы не взял. Он всего-то на двенадцать секунд непрерывного действия.
Лис понимающе кивнул. То, что Монра спокойно открывала ему свои секреты, подсказывало, что она оставила свои предубеждения относительно него. Это обрадовало Лиса.
— Пойдем осмотримся, — предложил он. Я думаю, что у нас, как всегда, не так много времени. Держись начеку: возможно, остались еще желающие отомстить