все эти ощущения перекрывало чувство облегчения, как будто он был животным, которому все-таки удалось выбраться из смертельной ловушки и благополучно добраться до своего логова, хотя где-то поблизости все еще слышны звуки охотничьих рогов.
Блейз довольно долго просидел, поддавшись приятной расслабленности. Затем усилием воли стряхнул его. Мозг его снова заработал, набирая обороты в новом приливе возбуждения, становившемся все сильнее и сильнее.
Он очень тщательно продумал порядок посещения и выступлений на первых трех планетах. Сначала – Новая Земля, затем – Кассида, а Ньютон, следовательно, третья. Именно в таком порядке, поскольку противодействие ему со стороны власть предержащих на этих мирах должно было все усиливаться.
Так оно и вышло. Но случилось и еще кое-что – не то чтобы совсем уж неожиданное, но на что он в принципе практически не рассчитывал. Ведь так же как нельзя постоянно надеяться на удачу, неудачи тоже ведь не могут преследовать постоянно, подумал он.
На каких-то этапах работы, которую ему предстояло проделать, обязательно должны были возникнуть непредвиденные трудности – такие как, например, невероятная опрометчивость Совета, решившегося на эту самую инъекцию. Данная проблема требовала скорейшего решения. Но суть была в том, что наряду с неудачами должны были иметь место и удачи.
Внутренне он всегда ожидал счастливого оборота событий, и вот этот момент настал в виде нападения в темноте. Нападение и в самом деле было организовано крайне топорно, но, очевидно Совет все же единогласно проголосовал за него, после того как Блейз покинул зал заседаний, неожиданно появившись с балкона. В таком случае совершенно не важно было мнение неизвестного члена Совета с мерцающим облаком вместо головы.
Но Блейза как раз больше всего интересовал этот анонимный участник обсуждения. Он так и рассчитывал, что, по мере того как противодействие ему будет нарастать и становиться все более активным и изощренным, он обязательно обнаружит стоящего за всем этим влиятельного человека, необычайно талантливого, настоящее сокровище, достойное того, чтобы его завоевать или привлечь на свою сторону.
Человек, который так тщательно скрывал свою личность защитным полем, вполне мог оказаться именно тем, кто был нужен Блейзу. Но сейчас думать об этом просто не было времени. Прежде всего следовало внести соответствующие изменения в планы.
Он набрал на браслете личные защищенные номера Тони, Генри и Данно. Эти номера всегда оставались неизменными, даже тогда, когда их владельцы перебирались с планеты на планету. Номера автоматически подтверждались при посадке и становились частью системы коммуникаций того мира, на который прибывали Блейз и его сопровождающие.
– Прошу вас всех собраться, – проговорил он в микрофон на браслете, стараясь, чтобы голос его звучал ровно. – За всеми сегодняшними событиями я совсем забыл обсудить наши планы на завтра. Лично я хотел бы завтра сходить на дневное представление «Симфонии Факелов». Но если вы не очень далеко, жду вас у себя через несколько минут.
Он опустил руку на подлокотник кресла и откинулся на спинку, прикрыв глаза. С интервалом в несколько секунд откуда-то из скрытого в стене динамика раздались три ответных сигнала, подтверждающих прием приглашения.
– Вот и отлично, – произнес Блейз. – Я вас жду.

* * *

– Раз вы смогли прийти сюда, значит, все вы находились в отеле. Это очень удачно, – сказал он через несколько минут, когда все собрались, расселись по креслам и над ними возник голубоватый купол. – Я очень боялся, что кого-нибудь из вас не окажется поблизости.
– Просто мы как раз втроем обсуждали дальнейшие действия, – отозвался Генри.
– Ну разумеется, – кивнул Блейз. – А теперь позвольте мне рассказать о том, что случилось с момента нашей последней встречи.
Коротко он сообщил им о своей прогулке вдоль стены, о появлении в зале Совета через балконную дверь и встрече с обезумевшим кассиданином, которому было внушено убить его. Они молча слушали.
– Не думаю, – подытожил он, – что нам следует дожидаться завтрашнего дня. Генри… можно ли попробовать прорваться прямо сейчас?
Все взглянули на Генри.
– Да, – сказал Генри. – Правда, все наши планы построены на том, чтобы забрать тебя с завтрашнего дневного представления «Симфонии Факелов». Но если ты считаешь, что начать лучше сегодня…
– Да, – подтвердил Блейз.
– Тогда у нас просто не остается времени выбрать место, откуда тебя можно бы было забрать. Кстати, представление «Симфонии» состоится и сегодня вечером в двадцать три ноль-ноль. Ты можешь сходить на него, а мы тогда заберем тебя оттуда. Разумеется, Тони будет сопровождать тебя.
– Что ж, пожалуй, так и сделаем, – согласился Блейз. – Тогда, может быть, расскажешь поподробнее о действиях своих Солдат?
– Нет, – пожал плечами Генри. – Очень многим нашим людям придется изменить свои планы по ходу дела. А если ты хочешь начать немедленно, времени практически не остается. Мне ведь необходимо вывести часть Солдат из города заранее. Они все еще находятся здесь, поскольку не ожидали, что выбираться нужно сегодня, а не завтра. Но я могу легко отдать им команду о начале операции в течение пятнадцати или двадцати минут. Или даже сразу после того, как вы с Тони отправитесь на «Симфонию». Нас с Данно ждут дела, мы увидимся с вами позже. Пусть Тони расскажет тебе, что нужно делать. План ей известен.
– Хорошо. – Блейз взглянул на Тони, и она улыбнулась в ответ. Странно, только сейчас, в ее присутствии, он наконец почувствовал себя в полной безопасности

Глава 33

Если вы первый раз присутствуете на представлении «Симфонии Факслов»… – Взгляд Блейза остановился на первых строчках программки, которую им вручили, когда он и Тони вошли в зал и начали искать свои места.
Может быть, в зале просто немного не хватало света, но Блейз почему-то с трудом различал буквы. Не проходило и ощущение, что вот-вот заболит голова.

«…вам может показаться, что и сам зал, и не зажженные еще на сцене светильники внешне довольно невыразительны. Однако, уверяем вас, это впечатление рассеется, как только будут зажжены Факелы и представление начнется…»

Блейз поднял взгляд от программки и огляделся. Им с Тони достались самые лучшие места – в первом ряду одной из небольших лож, на которые здесь были разделены первые десять рядов амфитеатра.
Сцена, на которой подобно застывшим по стойке «смирно» солдатам возвышались изящные черные Факелы, и зал и в самом деле выглядели довольно просто, если не сказать убого. Возможно, это было сделано специально, чтобы по контрасту само представление казалось еще более впечатляющим.
Блейз вернулся к тексту.

«“Симфония Факелов”» является симфонией в полном смысле этого слова: творением гениального композитора, художника и писателя Мохаммсда Кромби.
Он создавал симфонию на протяжении всей своей жизни, используя в ней высочайшие технические достижения лучших умов Ньютона.
“Танец Пламени” – вы увидите его, как только зажгутся Факелы, – служит той же цели, что и все великие произведения искусства: дать слушателю, зрителю или читателю в полной мере использовать возможности собственного творческого воображения.
Подобно тому как читатель, углубившись в великое литературное произведение, начинает “жить” в нем, как бы становясь его частью, симфония оставляет на всю жизнь совершенно незабываемое впечатление, причем у каждого оно свое.
То, что видит зритель, – плод его собственного творческого воображения и недоступно никому.
Поэтому лучший способ получить от симфонии максимум удовольствия – это полностью погрузиться в созерцание Факелов. Предоставьте своему разуму полную свободу и дайте ему возможность создавать перед вашим мысленным взором те образы, которые складываются в нем из танца языков пламени.
Наш совет тем, кому этот процесс может показаться чересчур сложным: просто постарайтесь целиком сосредоточиться на пламени и позвольте этому зрелищу полностью захватить вас.
Люди тысячи лет неотрывно глядели на пламя костров и пылающие угли, поэтому даже если вам никогда до этого и не приходилось смотреть на огонь, вы сразу почувствуете, что он завораживает вас.»

Последние несколько строчек просто расплылись перед глазами Блейза. В зале становилось все темнее и темнее, начали пробуждаться к жизни стоящие на сцене Факелы. На их верхушках показались небольшие голубоватые, постепенно краснеющие язычки пламени.
Наконец свет окончательно погас, и зал погрузился в почти полную темноту. Столбы пламени на сцене стали почти такими же высокими, как сами Факелы.
Блейз наблюдал за происходящим с чувством пред вкушения чего-то необычного и в то же время со странным беспокойством. Устройство зала, расположение светильников на сцене, медленно гаснущий свет, постепенно разгорающиеся языки пламени – все это оказывало воздействие сродни гипнотическому.
А он с детства знал, что плохо поддается гипнозу. Это обнаружил врач-экзот, вызванный, чтобы облегчить его страдания но время болезни, когда попробовал было снять неприятные ощущения с помощью гипноза.
– Ты сопротивляешься мне, – мягко заметил он Блейзу. – Просто расслабься и позволь своим мыслям течь туда, куда я их направлю.
– Я расслабляюсь! – огорченно воскликнул потрясенный Блейз. – Я вовсе не сопротивляюсь – честное слово! Я очень хочу чувствовать себя получше. И кроме того, мне и самому было бы ужасно интересно узнать, что происходит, когда тебя гипнотизируют.
– Ясно, – отозвался врач все с той же свойственной экзотам мягкостью в голосе. – Тогда все ясно. Ты просто пытаешься частично как бы остаться в стороне и наблюдать за происходящим. Но у тебя ничего не получится. Так что давай-ка лучше расслабься, и пусть случится то, что должно случиться.
– Я… не могу! – заплакал Блейз.
И он действительно не мог. В конце концов врачу пришлось отступиться и облегчить страдания юного Блейза таблетками – это в общем-то полностью противоречило экзотским принципам лечения.
С тех нор Блейзу еще не раз доводилось убеждаться в том, что он всегда внутренне сопротивляется гипнотическому внушению. Как будто целью его жизни было постоянно оставаться в стороне и наблюдать – не обязательно себя самого, но и всех и вся во Вселенной.
Тем не менее сам он успешно гипнотизировал тех, кто поддавался внушению Блейз мог завладеть вниманием слушателей всего лишь благодаря тону своего голоса, движениям рук или мимолетным взмахам плаща с красной подкладкой.
Тони и Данно – как он выяснил, исподволь проверив их на внушаемость – тоже не очень хорошо поддавались гипнозу. Генри же в отношении гипноза оказался просто каменной стеной. Скорее всего, точно так же реагировал бы на него и Эмит Барбедж.
Блейз даже начал подозревать, что все Хранители Веры – как Истинные, так и фанатики – совершенно не поддаются внушению, равно как и многие, если не все, дорсайцы. А еще он не раз убеждался, что и многие экзоты по собственному выбору могут либо сопротивляться ему, либо нет. Остальные же люди, как правило, отличались один от другого лишь степенью восприимчивости.
Когда языки пламени начали извиваться в каком-то замысловатом танце, Блейз понял, что постепенно расслабляется. Нет, гипнозом здесь и не пахло. Здесь ему просто предлагали взять что-то и использовать по собственному усмотрению, но не более того. Он сразу вспомнил фразу в программке о тысячах лет, которые люди провели, глядя на огонь и тлеющие угли костра.
Он и сам тайком любил смотреть на пламя в камине еще в те дни, когда его экзотка-мать никак не могла заставить себя использовать какую бы то ни было форму физического наказания и поэтому запирала Блейза в его собственной практически пустой спальне, где не было ни книг, ни игрушек.
Но при этом она не учитывала то обстоятельство, что в большинстве его спален обычно имелся камин, притом камин зачастую настоящий и с совершенно настоящим огнем, пусть даже и разжигаемым в исключительно декоративных целях. Так Блейз и провел много счастливых часов, широко раскрытыми глазами уставившись на пламя и погрузившись в детские фантазии, порожденные красно-белыми язычками, пляшущими над полуобугленными поленьями.
Поэтому и теперь ему было совсем не трудно полностью сосредоточиться на языках пламени Факелов. Их танец состоял из очень сложных и часто повторяющихся движений разной степени интенсивности. Это зависело от большего или меньшего количества поступающего к ним кислорода, необходимого для горения. Мало-помалу все сливалось в определенный ритм, который проникал в его грезы, постепенно превращаясь в барабанный бой. Причем он его не слышал, но чувствовал, как этот бой сливается с биением его пульса с частотой чуть больше пятидесяти ударов в минуту.
Барабанный бой этот в голове у Блейза постепенно становился все громче: перед его мысленным взором неожиданно развернулось полотно будущих событии и его собственная в них роль.
Ему показалось, что теперь он видит собственное будущее и будущее всего человечества гораздо более отчетливо и ярко, чем когда-либо раньше. Блейза охватило лихорадочное желание строить дальнейшие планы, разум лихорадочно заработал, и то, о чем он до сих пор думал лишь в общих чертах, вдруг стало обрастать подробностями. Ритмичные удары наконец сменились ясно различимыми словами:

Слушай смех и разговоры,
Барабанщик мой.
Хватит болтовни и смеха,
Барабанщик мой.
Барабань, пусть соберутся,
Барабанщик мой.
Пусть на взводы разобьются,
Барабанщик мой.
Ружья взяв на изготовку,
Барабанщик мой.
Пусть мечтой моей пьянеют,
Барабанщик мой.
Пусть величье обретают,
Барабанщик мой.
В бой ты их веди за это,
Барабанщик мой!

Барабанный бой и песня, звучавшие у него в голове, рождали в сознании какие-то туманные образы. Вдруг перед ним возник Хэл Мэйн, и они, сидя друг напротив друга за маленьким столиком, только-только начали о чем-то оживленно беседовать…
Чье-то прикосновение вернуло Блейза к действительности. Это была Тони. Он обернулся, чтобы спросить, в чем дело, и разглядел, что она жестом предлагает ему следовать за ней. Затем она встала и покинула ложу. Он пошел за ней, испытывая неприятное чувство человека, которого внезапно оторвали от глубочайших раздумий. В этот момент он готов был отдать все на свете за возможность и дальше вести воображаемый разговор с Хэлом Мэйном, которую, казалось, сулила ему удивительная магия «Симфонии».
Но он все-таки сумел взять себя в руки и сосредоточиться на происходящем. Первое, о чем он подумал, когда они шли по едва освещенному на уровне пола проходу, – это о том, что у Совета здесь наверняка есть соглядатаи. Кто-нибудь из них обязательно заметит покидающих зал Блейза и Тони и сделает все возможное, чтобы не упускать их из виду.
Затем он вспомнил, что Ньютон старался полностью копировать Старую Землю, особенно в соблюдении обычаев и традиций. Многие из них были давно забыты даже на самой Старой Земле – например, принятое на Ньютоне правило провожать в театре свою спутницу до дверей дамского туалета. А потом ждать у этих самых дверей, пока она не выйдет, чтобы вернуться обратно в зал.
Правда, этот древний обычай, настолько же бессмысленный в условиях современного Ньютона, насколько он когда-то был оправданным в некоторых районах Старой Земли, сейчас мог с точки зрения заинтересованных наблюдателей послужить оправданием того, что Блейз и Тони выходят из зала вместе.
Кто-нибудь обязательно последует за ними, чтобы попытаться выяснить, в чем дело. Но это уже было бы делом рутинным – правда, лишь до тех пор, пока шпиона не хватятся. Блейз еще раздумывал, как ему поступить – не отправить ли Тони вперед, а самому разобраться с тем, кто может пойти за ними. Но Тони, как будто прочитав его мысли, сказала ему, когда они через боковой выход покидали зрительный зал:
– Оставайся со мной.
Похоже, она знала, куда идти. По пути они несколько раз сворачивали, проходя какими-то коридорами, и за последним поворотом наткнулись на высоченного широкоплечего светловолосого мужчину – одного из Солдат Генри. Он, увидев их, улыбнулся.
– Проходите вперед и ни о чем не беспокойтесь. Если за вами кто-то идет, я сам позабочусь о нем. Чуть дальше вас встретят и проводят к выходу.
Тони кивнула. Они отправились дальше. Снова свернув за угол, они чуть не налетели на Шона О'Флаерги.
– Не бойтесь! – поспешно воскликнул тот, когда они замерли как вкопанные. – Я с вами. Ведь я – Иной!
Последние три слова он произнес с необычайной гордостью.
– Данно все обо мне расскажет, – добавил он. – А теперь пошли. Нельзя терять ни минуты.
Он быстро провел их еще по нескольким коридорам, и наконец они оказались на улице. В небе Ньютона уже вовсю сияла самая крупная из лун. Значит, «Симфония» длилась гораздо дольше, чем предполагал Блейз. Не успели они окунуться в ночную темноту, как их догнал тот Солдат, которого они встретили первым.
– За вами шел всего один человек. Все в порядке. На углу возле здания концертного зала их ждал длинный синий лимузин на магнитной подвеске. До угона, подумал Блейз, машина наверняка принадлежала какому-нибудь богатому повесе.
Лимузин подрулил прямо к ним и остановился. Открылась задняя дверь.
– Садитесь, – велел он. – А мы с Томом поедем за вами в другой машине.
Они забрались в просторный салон с двумя вращающимися креслами и еще шестью более скромными сиденьями. За прозрачной перегородкой, отделяющей салон от кабины, Блейз увидел еще двоих Солдат.
Дверь лимузина закрылась, и он мягко поплыл прочь от концертного зала, выбираясь на одну из центральных магистралей города и постепенно набирая скорость.
Когда они уже мчались по широкой улице, Блейз бросил взгляд на задний экран лимузина и увидел, как к концертному залу подлетает потрепанный серый минибус и в него ныряют Шон и светловолосый Солдат Том. Минибус тоже, скорее всего, был на магнитной подвеске, но вряд ли мог развить большую скорость. Лимузин же, стоило ему выбраться из лабиринта улиц на скоростное шоссе, быстро оторвался от минибуса.
Блейз был знаком с картой города и знал, что этот отрезок пути является частью окружной дороги, огибающей центр. В нескольких его точках имелись ответвления на главное шоссе, по которому можно было доехать до космопорта. Но лимузин миновал первый из этих поворотов на полной скорости и затем свернул на боковую дорогу, ведущую обратно в город.
Дальше машина понеслась вообще уже немыслимым маршрутом. Сначала они, немного проехав в одном направлении, резко сворачивали под прямым углом на другую улицу, потом снова возвращались на прежний курс, но лишь для того, чтобы через несколько метров опять свернуть и двинуться в противоположную сторону.
Блейз заметил, что Тони, сидящая во втором кресле, наблюдает за ним. Конечно, можно было бы спросить ее о дальнейших планах. Но она наверняка бы промолчала, а ему не хотелось показывать, что он задет таким недоверием.
Блейз откинулся в кресле и прикрыл глаза. Время от времени он на секунду чуть приподнимал веки, но каждый раз видел лишь сидящую в полном молчании Тони. Однако после еще нескольких поворотов, когда он уже совсем перестал понимать, куда они направляются, беспокойство все же взяло верх.
– Слушай, пока мы тут раскатываем, – начал он, открывая глаза, – может, ты все же расскажешь мне, что за план разработали Генри с Данно и ты. Как вы собираетесь доставить нас в космопорт целыми и невредимыми?
– Врач велел со всеми вопросами обращаться к нему, – ответила Тони.
– Но я ведь не о здоровье тебя спрашиваю, – возразил Блейз и даже сам удивился резкости своего тона.
– Кадж особо подчеркнул, что ЛЮБЫЕ вопросы следует задавать прежде всего ему. – Голос Тони чуть заметно дрогнул. Она продолжала:
– Именно поэтому Генри и не ответил в отеле на твой вопрос о наших планах.
– То есть… – Но эта мысль была просто невероятна. Генри никогда бы не пошел на такое. – Ты хочешь сказать, что Генри намеренно ввел меня в заблуждение?
– Нет, – медленно ответила Тони, – он сказал тебе чистую правду. Просто не всю. Кадж предупредил, что тебе нужен покой, Блейз.
– Не понимаю, чего вы все так суетитесь, – пожал плечами Блейз. – Лично мне этот ваш Кадж Меновски больше всего напоминает какого-то циркового фокусника с полными рукавами всяких трюков, а никак не врача. Поверь, за свою жизнь я навидался их более чем достаточно.
– Он очень хороший специалист, – возразила Тони. – Данно говорит, что после интернатуры экзоты дали ему возможность побыть на Маре еще некоторое время и как следует попрактиковаться.
– Да, это неплохая рекомендация. Но я всегда считал, что для врача самое важное – пациент. – Тут Блейз и сам удивился произнесенной им фразе.
– Лично мне кажется, что в его случае это так и есть: самое важное для него – ты, – тихо заметила Тони.
Блейз снова откинулся на спинку кресла. Он прикрыл глаза и притворился спящим. Черт бы побрал эту опять появившуюся головную боль!
Неожиданно для себя он и вправду отключился, причем, видимо, на довольно длительное время, поскольку просыпался медленно, явно всплывая из глубин крепкого сна. Лимузин стоял.
Блейз окончательно проснулся и открыл глаза. Выпрямившись в кресле, он выглянул в окно. Голова была тяжелой, а все тело затекло так, будто он проспал целую неделю. Они находились на ярко освещенной стоянке перед одним из новых продовольственных магазинов, в которых продукты перед покупкой можно было попробовать. Однако оба Солдата, сидевшие впереди, никуда не выходили. Через мгновение дверь салона со стороны Тони открылась, и в машину влез Данно.
– Тони, будь добра, пересядь в другое кресло. Я бы с удовольствием сел в твое – оно немного просторнее.
– Пожалуйста. – Тони пересела. – Но я думала, что здесь нас будет ждать Генри.
– Он уехал раньше с двумя группами своих ребят. А все остальные, кто не отправился с ним или с нами, сейчас уже выбираются из города разными маршрутами, сбивая с толку возможных преследователей.
Данно плюхнулся в широкое кресло и перевел дух.
– Я всю дорогу просидел на каком-то ящике в кузове грузовика, – пояснил он, потом развернул кресло и взглянул на Блейза. – Ну а как твои дела, брат?
– Отлично, – ответил Блейз. – Никогда себя так хорошо не чувствовал.
– Рад слышать, – произнес Данно. – Правда, дальше может быть хуже. Так что нам всем сейчас желательно чувствовать себя как можно лучше.
– Сколько отсюда до выезда из города? – спросила Тони.
– Совсем чуть-чуть, – отозвался Данно. – Мы будем там…
Он не договорил. Лимузин как раз тронулся и выезжал со стоянки. Машина направилась к близлежащему шоссе и, оказавшись на нем, понеслась довольно быстро, полностью игнорируя городское ограничение скорости.
– Мы так мчимся, что на нас могут обратить внимание, – заметил Блейз, глядя, как они то и дело обгоняют двигающиеся в том же направлении машины.
– Теперь это уже не имеет значения, – пояснил Данно. – Сейчас для нас самое главное – уложиться в график. Нельзя терять ни минуты.
– То же самое я услышал от Шона О'Флаэрти, когда мы виделись в последний раз, – заметил Блейз. – Он сказал, что ты мне все объяснишь. Интересно, что он имел в виду?
– Да нет, мы просто говорили о твоих подозрениях насчет его принадлежности к организации Иных. Ведь при первой вашей встрече он представился как интерн Совета, – ответил Данно. – Но он и в самом деле один из здешних членов нашей организации. Я еще раньше переговорил с теми, кому мог доверять, и попросил порекомендовать мне надежного человека, который имел бы отношение к Совету. По-моему, выбор оказался неплохим. Кстати, именно Шон подправил информацию о тебе в архивах Совета. И знаешь, Блейз, мне кажется, он просто преклоняется передо мной.
Блейз кивнул. Это его ничуть не, удивило. Уже несколько лет Данно занимался тем, что внедрял ложные или искаженные сведения о предыдущих годах жизни Блейза в данные официальных архивов на всех мирах. Подмена проводилась очень тщательно, с заменой множества деталей, включая даже дату, когда он впервые появился на Ассоциации.
Но возможно, даже Данно не осознавал, что все эти фиктивные данные в конце концов могли быть выявлены хотя бы с помощью Абсолютной Энциклопедии или экзотскими агентствами по сбору информации. Особенно следовало опасаться экзотов. Именно они ни за что не примут его планов, и хотя их убеждения не должны были позволить им опуститься до его физического устранения, в прошлом они не раз умудрялись обойти подобные ограничения.
Затем он вспомнил последнюю фразу Данно и улыбнулся:
– Похоже, Данно, такое с тобой случилось впервые, да?
– Нет, – сказал Данно. – Просто ни разу еще не бывало, чтобы моим почитателем становился умный человек. Не стоит обращать внимания на его болтовню. На самом деле он один из самых способных наших приверженцев. Но пока он еще уверен, что я знаю ответы на любые вопросы. Ну ничего, с возрастом это пройдет.
Блейз тем временем наблюдал за дорогой позади – на экране, укрепленном над задним сиденьем лимузина. Он заметил три другие машины: два минибуса и одну легковую. Все три были далеко не новыми и ничем не примечательными.
Пока он следил за этими машинами, с боковой дороги выехала еще одна – небольшой болотного цвета электромобиль – и вскоре догнала их.
– Тони сказала, что врач не велел мне расспрашивать о наших дальнейших планах никого, кроме него самого, – заметил он.
– А, ты вон о чем! – воскликнул Данно. – Это все ерунда. Планы почти не изменились. Генри ведь уже рассказывал тебе о них. Возможно, нас попытаются задержать в трех пунктах…
Блейз утвердительно кивнул.
– …на пути в космопорт, независимо от того, какую дорогу мы выберем, – продолжал Данно. – И в этом случае нам, возможно, придется прокладывать дорогу силой – в одном, двух или во всех трех местах. Но это дело исключительно Генри и его Солдат – нас это не коснется. Так что ты знаешь практически все, за исключением некоторых деталей, которые зависят от того, как пойдет дело в этих трех пунктах. До первого из них уже совсем недалеко – это выезд из города на Большое Шоссе в космопорт, – там дорогу пересекает река, и другого пути, кроме как через мост, просто не существует. Следующим пунктом может стать периметр самого космопорта, а последним – непосредственно посадочная площадка, на которой стоит «Избранник Господа». Если только нам удастся оторваться от поверхности, ньютонцы вряд ли пойдут на нарушение межзвездных конвенций. Честно говоря… – Он взглянул на Блейза и усмехнулся:
– Нет, Кадж Меновски просто думает, что до тех пор, пока он как следует не осмотрит тебя на корабле, лучше избегать ненужных волнений.
Он снова усмехнулся.
– Ты просто не можешь не руководить чем угодно, во что оказался втянутым.
В этом была известная доля правды, подумал Блейз, и Данно как всегда не упустил случая поехидствовать. Блейз взглянул на экран: за ними следовала еще одна довольно обшарпанная машина. Как и другие, она постепенно нагоняла их. Очевидно, их лимузин просто двигался на небольшой скорости, чтобы не отрываться от остальных.
Дорога стала шире; Блейз бросил взгляд на браслет. По местному времени было около четырех часов утра.
Он еще раз взглянул на экран. Лимузин вот-вот должен был выехать на шоссе, ведущее в космопорт, и очень скоро взойдет солнце Ньютона.

Глава 34

Из динамика, расположенного в задней части салона, вдруг послышался мелодичный сигнал. Машина замедлила ход, съехала на обочину и остановилась.
Неподалеку уже стояла еще одна коричневого цвета колесная машина с откинутой кабиной, похожая на ту, что следовала за ними.
Блейз заметил трех человек, занятых ремонтом двигателя.
Водитель лимузина вышел и направился к ним. Они принялись что-то обсуждать, разглядывая заглохший мотор. Затем один из трех поспешил к лимузину. Это был Кадж Меновски.
Когда он приблизился, дверь напротив Блейза распахнулась – очевидно, ее открыл тот Солдат, что сидел впереди, рядом с водителем. Врач забрался в салон и уселся во вращающееся кресло, которое развернул так, чтобы оказаться лицом к лицу с Блейзом.
Блейз мрачно взглянул на него. Кадж внешне выглядел невозмутимым.
– Как вы себя чувствуете, Блейз Аренс? – спросил он.
– Как всегда отлично. – Блейз уже, кажется, готов был возненавидеть этого человека с его вечными вопросами.
– Прекрасно, – сказал Кадж. – Тогда постарайтесь не волноваться до тех пор, пока мы не окажемся на корабле. Если вам это удастся, то вы избавите и себя и меня от множества проблем.
– Постараюсь, – все еще хмуро пообещал Блейз. Он услышал, как открылась передняя дверь: вернулся водитель. Они снова выехали на шоссе и быстро набрали скорость, догнали, а потом постепенно обошли машины, ушедшие было за время их остановки далеко вперед.
Больше Кадж ничего не говорил. Как только водитель немного сбросил скорость, чтобы сильно не отрываться от остальных, сзади опять внезапно прозвучал сигнал, причем на этот раз он состоял из целой серии коротких звонков, которые напомнили Блейзу какую-то древнюю мелодию.
– Код. – Данно взглянул на Блейза. – Расшифровать его нетрудно, но у них просто не хватит на это времени. Это Генри. Он сообщает, что он с первой и второй группами. Им удалось выехать из города до того, как были выставлены посты на дорогах…
Его прервала новая серия коротких звонков, тоже похожих на какую-то очень знакомую мелодию.
– А теперь он сообщает, что при въезде на шоссе в космопорт возведено заграждение, – пояснил Данно. – Но там только дорожная полиция – у них игольные ружья и станнеры. Ребята Генри, как только увидят нас, проведут отвлекающий маневр, а затем прорвут заграждение, чтобы мы смогли беспрепятственно проехать. Лимузин пойдет в середине, а остальные машины будут прикрывать его спереди, сзади и с боков…
Он смолк. Послышалась новая серия звонков.
– Постарайтесь провести через заслон все машины, но ни в коем случае не задерживайтесь, если какие-либо из них будут выведены из строя. Проскочив заслон, первые шесть машин, не считая лимузина, должны будут остановиться и образовать линию прикрытия для двух его групп, которые останутся за заслоном. Это проблемы не составит – у нас есть энергоружья. Как только погоня прекратится, его группы присоединятся к нам, и мы все вместе продолжим двигаться до следующего пункта возможного столкновения.
Данно замолчал. Прозвучало еще несколько коротких звонков.
– Следующим пунктом будет мост через Да Винчи. Там можно ожидать более серьезного сопротивления.
Теперь все машины шли вплотную друг к другу по совершенно пустому шоссе. Альфа Центавра В еще не взошла. Впереди показалась баррикада, отчетливо видимая благодаря дополнительному освещению.
Пятьдесят лет назад она наверняка была бы просто двойным рядом полицейских машин, поставленных поперек дороги. Теперь же, даже несмотря на небольшой срок, которым располагала полиция, им удалось возвести поперек шоссе барьер метровой толщины и почти в человеческий рост высотой, с единственным шириной в одну машину проходом в самом центре. Лимузин приближался к этому проходу на скорости двести километров в час в окружении других машин.
– Надеюсь, что первая и вторая группы успеют вовремя, – спокойно заметил Данно, глядя на приближающееся заграждение.
Как раз в этот момент в проходе раздался взрыв, и проем стал гораздо шире: теперь через него легко могли бы проехать уже четыре машины.
Данно мрачно усмехнулся:
– Не иначе как у Генри имеется портативная энергопушка.
– Да, – отозвалась Тони.
Две другие машины на магнитной подушке вырвались вперед и понеслись впереди лимузина, а остальные окружили его со всех сторон чуть ли не вплотную. И как раз в этот момент они промчались сквозь пролом, по обе стороны которого мелькнули искореженные полицейские машины и обломки заграждения. Еще мгновение, и они снова оказались на широком шоссе. По стеклам что-то застучало, как частый град.
– Иглы, – вскользь заметил Данно.
– Точно, – спокойно согласилась Тони. – Думаю, Блейз и сам догадывается, что этот лимузин им не пробить.
Но Блейз и понятия об этом не имел. Он вдруг с необычайной ясностью понял, как мало знает о возможностях оружия, если не считать упражнений в тире, и на мгновение ощутил, насколько он в этом отношении ущербнее Генри и его Солдат. Но чувство горечи было мимолетным. Головная боль стала уже почти старинным другом, а охватившая его прострация, казалось, высасывала из него все силы.
Теперь, когда прилив возбуждения, вызванный успешным прорывом через заслон, был позади, Блейз снова начал впадать чуть ли не в оцепенение. Может быть, сказывалась долгая бессонная ночь, но ощущение создалось такое, что все происходящее не имеет к нему никакого отношения и он наблюдает за событиями со стороны, как на просмотре фильма.
Шквал игл прекратился, едва они выехали за пределы освещенного участка шоссе. Глядя на экран, встроенный в перегородку между салоном и кабиной водителя, Блейз увидел, что полуразрушенный барьер остался далеко позади и следом за ними мчатся остальные машины.
Как смешно, с раздражением подумал Блейз, что почти за целое столетие никто так и не смог увеличить дальнобойность энергетического оружия. А ведь это намного увеличило бы их спектр применения. Конечно, энергооружию вовсе ни к чему была удивительная дальнобойность игольных ружей, иглы которых представляли собой своеобразные микроракеты, продолжающие лететь до тех пор, пока не истратят весь запас топлива. Но если бы энергооружие обладало радиусом поражения более сотни метров, ему бы просто не было цены.
Четыре неповрежденные полицейские машины – скорее всего, единственные, оставшиеся на ходу – как раз трогались с места, начиная преследование. Все четыре были экипажами на магнитной подвеске и могли развивать скорость не меньшую, чем лимузин, но почему-то не очень стремились сократить разрыв между собой и кортежем Блейза.
Наверняка они просто стараются не отставать, по ходу дела сообщая данные о составе группы и о происходящих событиях.
Пока Блейз раздумывал над этим, энергопушка, с помощью которой был разрушен барьер, выстрелила снова. Между ними и первой из полицейских машин образовалась огромная воронка.
Полицейские резко свернули на обочину, остановились, вылезли и стали смотреть, как к исчезающим за поворотом машинам и лимузину по пути присоединяется еще несколько, также явно угнанных, машин. Вскоре и сами полицейские, и их машины превратились в точки и пропали из виду.
Шоссе снова стало шире и начало сворачивать в сторону.
– Как вы, Блейз Аренс? – спросил Кадж. Блейз почувствовал: пальцы врача коснулись его левого запястья и нащупали то место, где под кожей билась тоненькая ниточка пульса.
– Это бесполезно. – Блейз взглянул на руку медика. – Думаю, пульс у меня совершенно нормальный.
Кадж промолчал.
– Вы так и не ответили на мой вопрос, Блейз Аренс, – наконец произнес он. – Как вы себя чувствуете?
– Точно так же, как и в последний раз, когда вы меня об этом спрашивали, – отозвался Блейз.
– Прекрасно, – кивнул Кадж. – Если вдруг заметите, например, необычное напряжение, немедленно скажите мне. Такие случаи, как ваш, всегда очень сложны, но у меня с собой есть быстродействующее лекарство. Вам лучше избегать излишнего напряжения или возбуждения.
– Постараюсь. – Блейз повернулся к Тони и Данно. – Сколько еще до этого моста? – спросил он и тут же сообразил, что сам должен это знать. Ведь они уже проезжали но нему, когда ехали из космопорта только тогда был день, а сейчас – ночь, хотя небо на востоке уже начинало светлеть. Альфа Центавра уже вот-вот должна была взойти, и небо понемногу розовело. На экране было видно, что позади них небо по-прежнему темное. Впереди же звезды постепенно блекли и исчезали.
Но вот мост… насколько он помнил, оба его транспортных пролета – верхний, ведущий в космопорт, и нижний, ведущий в город – настолько мало отличались от остального шоссе, что можно было просто не заметить, как машина пересекает реку, если бы не две невысокие башни на обоих концах моста.
Что же до реки и окружающей местности, то, насколько Блейз помнил, река была довольно неширокой, хотя, кажется, глубокой и быстрой, и в том месте, где ее пересекал мост, берега густо поросли лесом.
Тогда, по дороге в город, сразу за мостом начался поворот, очень похожий на тот, который они только что проехали. Перед самым мостом со стороны космопорта шоссе тоже изгибалось, но в противоположную сторону, проходя по ущелью, поскольку река протекала в долине между двумя горными кряжами, начинаясь где-то в горах, которые сейчас были слева от Блейза. Так что самого моста пока не было и, скорее всего, не будет видно – почти до того самого момента, как они выскочат прямо на него.
– Сколько осталось до моста? – снова спросил Блейз, поскольку Данно так и не ответил на его вопрос. Вся кавалькада замедляла ход, и Данно пристально вглядывался в лесистые склоны, вздымавшиеся справа и слева. За него ответила Тони:
– Мы почти приехали.
И в самом деле, лимузин сбавил скорость, свернул направо и, съехав с шоссе, начал подниматься вверх по склону, петляя между деревьями.
Блейз заметил, что и остальные машины на воздушной и магнитной подушке следуют за ними. Пытаются ли следовать за ними колесные машины, он не видел, хотя изображение на экране было светлым и четким. Выглянув же из окна, он понял, что в лесу по-прежнему царит предрассветная тьма и почти ничего не видно.
Блейз оставил попытки разглядеть хоть что-нибудь из окна и на экране и снова откинулся в кресле. Ведь я, напомнил он себе, всего лишь пассажир.
Лимузин, виляя то влево, то вправо, чтобы отыскать дорогу между толстыми колоннами стволов вариформных сосен, продолжал подниматься вверх по склону и через несколько минут оказался на небольшой и, судя по совсем свежим пенькам и валяющимся между ними стволам поваленных деревьев, совсем недавно расчищенной площадке. Посреди нее был установлен зажженный аварийный фонарь.
Лимузин остановился. Данно поспешно вылез из него, за ним последовали остальные, включая Блейза. Оказавшись снаружи, Блейз после стольких часов, проведенных в машине, с облегчением расправил плечи.
Аварийный фонарь давал очень мало света – ненамного больше, чем горящая свеча. Но и в этом тусклом свете были различимы фигуры людей в очках, занятых разглядыванием каких-то больших листов бумаги, похожих на карты. Одного из этих людей Блейз узнал сразу. Это был Генри. Остальные его спутники направились к нему, и Блейз последовал за ними.
Генри оторвал взгляд от листа бумаги, и Блейз увидел, что на него направлены темные линзы очков.
– Рад, что ты добрался сюда целым и невредимым, Блейз, – сказал он.
Тут Блейз почувствовал, как в руки ему что-то сунули, взглянул и понял, что это пара таких же очков ночного видения, что были на остальных.
– Сейчас я ознакомлю тебя с ситуацией, – начал Генри.
– Думаю, Блейзу Аренсу лучше не надевать очков, – вмешался Кадж Меновски, стоящий чуть позади Блейза.
– Послушайте, вы… – Блейз обернулся к нему. Но не успел он начать, как заговорил Генри.
– Нет. Надень очки, Блейз, – велел он. Но Блейз и так уже надел их. И сразу ясно увидел все окружающее. Теперь лесная поляна виделась ему так, будто кругом стояла не ночь, а пасмурный день. Генри стоял примерно в шаге от него, и Блейз сразу же заметил происшедшую с ним перемену.
Генри Маклейн никогда, не отличался ни ростом, ни крупным телосложением, но сейчас он казался гораздо крупнее и внушительнее всех остальных. В основном это впечатление создавалось за счет какой-то внезапно появившейся в нем властности, которой Блейз никогда раньше в нем не замечал. Появилось в его облике и еще что-то, чему Блейз не мог подобрать подходящего определения. Это было очень похоже на энтузиазм – или даже на вдохновение или радость, – порожденный нынешними моментом и положением.
– Пошли, Блейз, – сказал Генри увлекая его в сторону от остальных. – Я хочу, чтобы мы вместе оценили ситуацию.

Глава 35

Генри и Блейз вместе углубились в лес, находя дорогу только благодаря очкам.
Несколько минут они шли молча. Деревья и кусты росли здесь очень густо; Блейз сразу узнал вариформную норвежскую сосну, соседствующую с местной разновидностью кустарника. Внезапно лес кончился, и они оказались на открытом месте. Изображение в очках стало настолько ярким, что Блейз даже зажмурился от едва не ослепившего его света.
Блейз почувствовал на плече руку Генри, удержавшую его на месте, в то время как другой рукой тот поднял его очки на лоб. Блейз заморгал, зрение вскоре восстановилось, и он увидел небо, освещенное лучами зари, хотя само солнце еще и не взошло. Они стояли на самом краю почти отвесного обрыва; внизу виднелась казавшаяся неподвижной серо-голубая лента реки.
Две широкие бледные полосы шоссе, ведущие из города в космопорт и обратно, пересекали реку по мосту, находящемуся чуть правее них. За мостом обе полосы резко изгибались, все еще находясь одна над другой, и вскоре исчезали за скалистым уступом хребта.
Присмотревшись повнимательнее, Блейз заметил, что у самого моста на нижней полосе кто-то изрядно потрудился.
Над углублениями, вырытыми прямо поперек шоссе, из того же быстрозастывающего материала, что и барьер на выезде из города, возвели похожие на ульи сооружения – по всей видимости, укрепленные огневые точки. Горизонтальные бойницы дотов были обращены в сторону города и располагались чуть выше уровня дорожного полотна.
По меньшей мере были готовы четыре дота, а чуть позади них строилось еще несколько. Передний, уже законченный, перегораживал левую полосу движения, а тот, что располагался за ним, – следующую, скоростную полосу. Строительство полным ходом шло и на противоположной стороне моста, только там возводились более массивные укрепления, соединенные углубленными в землю ходами сообщения.
– Похоже, они серьезно вознамерились остановить нас именно здесь, – произнес Блейз. Генри коротко кивнул.
– Это подразделения штаба космических сил, – пояснил он. – Наверняка, чтобы доставить их сюда со всеми необходимыми материалами и оборудованием, потребовалось довольно много времени, но они, похоже, твердо решили его наверстать. Послушай, Блейз, я в общем-то прекрасно представляю, как можно попробовать здесь прорваться, но прежде хотел бы выслушать твое мнение. Скорее всего, я сделаю так, как считаю лучше сам. Но вдруг тебе в голову придет что-то такое, о чем я не подумал.
Блейз внимательно разглядывал мост и укрепления, в то же время пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли.
– Никогда в жизни не придавал особого значения военной стратегии или тактике, – сказал он скорее себе, чем Генри. – Просто не думал, что мне это когда-нибудь понадобится. Пока могу только сказать, что некоторые из укреплений иглами явно не пробьешь.
– Это точно, – согласился Генри. – Зато выстрел из энергопушки им не выдержать. Мы сможем пробиться и сквозь доты на шоссе, и через остальные укрепления, но каждое придется рушить прямыми попаданиями, к тому же при каждом выстреле мы будем выдавать свое местоположение. Разумеется, и орудия придется придвигать как можно ближе – то есть практически выкатывать на открытое пространство перед самым мостом.
– Да, кстати об энергопушке – да и вообще о вашем оружии в целом, – сказал Блейз. – Где вы ухитрились раздобыть все это? Я ведь отлично знаю, что, когда мы высаживаемся на какой-нибудь планете, у твоих Солдат с собой нет ничего, кроме разве что перочинных ножичков. Я знаю, вы захватили личное оружие, но оставили его на борту. Ведь вы не выносили его с собой, когда покидали корабль здесь, на Ньютоне?
– Нет, но ведь даже и самый маленький ножичек превращается в опасное оружие в руках человека, знающего, как с ним обращаться, – ответил Генри. – Это я говорил тебе, Джошуа и Уиллу, еще когда вы были детьми. Что же касается нашего оружия, то мы раздобыли его тем же способом, как это испокон веку делали Солдаты Господа и повстанцы на Гармонии и Ассоциации. На оружейных складах милиции.
– Но ведь на Ньютоне нет милиции, – возразил, Блейз.
– Нет. Но зато есть склады космических войск, расквартированных в Вулсторпе. Помнишь, я вчера упоминал о них? Их задача в случае необходимости охранять Совет и правительство. И они обеспечены разнообразным оружием, включая и самое мощное – его вполне можно использовать с борта самолета или космического корабля. Основная его часть хранится на городских военных складах, и первое, что мы сделали, – это установили, где они находятся. Именно там вчера ночью и были большинство наших Солдат – взяли столько оружия, сколько могли унести.
Блейз огляделся вокруг. Пока они стояли над обрывом, небо посветлело еще больше, зато река теперь казалась гораздо темнее, чем раньше, приобретя цвет чуть ли не морской воды, разительно отличающийся от бледно-серого, в который ее окрашивали предрассветные сумерки.
Сероватые пыльные ленты шоссе и мост резко контрастировали по цвету с ослепительно белыми, только что возведенными укреплениями.
Контраст был особенно сильным на фоне сочной зелени растущих повсюду вариформных норвежских сосен и кустарника, листья которого, как и сосновые иглы, тоже были зелеными, только по краям их окаймлял тонкий оранжевый ободок, из-за чего создавалось впечатление, будто кусты буквально пылают в лучах зари.
Блейз внимательно разглядывал доты. Вокруг не законченных еще укреплений по-прежнему кипела бурная деятельность – как на этой, так и на противоположной стороне моста. Ему очень хотелось дать Генри какой-нибудь дельный совет. Но мозг его был все так же странно вял и угнетен. В голову ничего не приходило.
Поверхность реки выглядела совершенно гладкой. Но при таком уклоне, как здесь, течение наверняка должно быть очень быстрым, хотя об этом свидетельствовали лишь небольшие водовороты, образующиеся в тех местах, где в воду вдавались скалы.
Он засмотрелся на реку… На ум ему пришли слова старинной земной песенки:

Mein Fater war ein Vandringsman,
Ich hab es in das Blut…* [«Папаша был бродягой,
У нас это в крови… (нем.)»]

Иезекииль Маклейн, брат Генри, – он считался отцом Блейза – знал несколько древних земных языков и частенько напевал Блейзу отрывки из песен или рассказывал сказки.
Вот только странствия, похоже, не принесли ему никакого счастья. Если я и вправду его сын, подумал Блейз, то, может быть, и у меня «это в крови» и я тоже обречен странствовать – вечно странствовать…
Блейз заставил себя отбросить эти мысли и снова с трудом попытался сосредоточиться, но никак не мог найти в системе возводимых укреплений хотя бы одно слабое место.
– Знаешь, Генри, по-моему, я не в силах тебе помочь, – наконец сдался он. – Наверное, бессонная ночь все же не прошла для меня даром.
И только сказав это, он вспомнил, что и Генри, и все остальные тоже всю ночь провели на ногах.
– Может быть, – предложил Генри, – нам удастся устроить тебе какое-нибудь укрытие в лесу, и ты там дождешься, пока мы не прорвемся через мост, а заодно и отдохнешь. Укромное тихое местечко…
– Нет! – резко оборвал его Блейз. – Со мной все в порядке. Просто мне нечего тебе посоветовать. Если вы выдвинете свои энергетические орудия на открытое место перед дотами, люди, обслуживающие их, окажутся как на ладони у засевших там стрелков. Честно говоря, я вообще не представляю, что здесь можно сделать. Разбомбить их с воздуха? Или сделать подкоп и взорвать снизу? Это тоже нереально. Нет, Генри, вряд ли я смогу тебе чем-нибудь помочь.
Генри кивнул:
– Ничего страшного. Твои слова только подтверждают мои собственные выводы. Хочешь, постоим и посмотрим, как будут развиваться события? Здесь между деревьями нас почти не видно. Но даже если кто-нибудь из защитников моста и заметит нас, то вряд ли он окажется снайпером. Думаю, они вообще не подозревают о том, что мы уже здесь.
– Генри, как же ты конкретно собираешься действовать?
– Побудь здесь. Сам все поймешь, – ответил Генри. – Я распорядился начать продвижение к мосту, как только ты появился. Так что скоро начнется.
Он поднес к губам запястье с браслетом.
– Анвар, – сказал он в микрофон, – приготовьтесь вести отвлекающий огонь.
– Понял, Генри, – тихо прозвучал голос его собеседника. – Начинаем примерно через минуту.
Генри опустил руку и взглянул на Блейза. Но им не пришлось ждать и минуты. Почти тут же из разных точек вдоль реки и из-за деревьев, растущих на самом ее берегу, затрещали выстрелы игольных ружей и послышались бесполезные на таком расстоянии разряды энергоружей. Блейз поймал себя на том, что хмурится. Все равно укрепления возле моста из энергоружей с такого расстояния не достать, да и вряд ли в кого-нибудь попадешь из игольного ружья – разве только очень повезет и игла случайно угодит прямо в узенькую бойницу. Из дотов немедленно открыли ответный огонь.
– Ты же вроде сам сказал, что, едва начнем стрелять, сразу выдадим наше местоположение, – заметил Блейз.
– В общем да, но это лишь отвлекающая перестрелка с целью сосредоточить их огонь на этом направлении. Стреляют всего лишь несколько Солдат, переходящих с места на место, и надеюсь, ни в одного из них ньютонцы не попадут. Разве что кто-нибудь из моих ребят будет и дальше стрелять с одного и того же места. Но все они отлично знают – этого делать не стоит. Зато по ответному огню мы сможем установить, как они вооружены и есть ли у них хорошие стрелки. Эта перестрелка продлится недолго.
И действительно, стрельба из леса стала стихать, вскоре и вовсе прекратилась. Почти сразу же прекратилась и ответная стрельба из дотов. Воцарилась какая-то странная тишина, словно даже сама природа вдруг затаила дыхание.
Блейз вдруг почувствовал, как на шее у него бьется какая-то жилка, и понял, что, сам того не замечая, считает удары своего сердца. Чтобы отвлечься, он повернулся к Генри, собираясь кое-что сказать ему. В звуках стрельбы из разного рода оружия он разбирался неплохо, поскольку довольно долго в свое время упражнялся в тире. Разумеется, уши его прикрывали наушники, но звуки выстрелов энергоружья и энергопушки он мог различить сразу.
– Ну, – сказал он, – по крайней мере, теперь мы знаем, что у них в дотах ручных энергопушек нет.
– А я думаю – есть, – отозвался Генри. Потом, помолчав, добавил:
– Взяв в руки игольное ружье, ты можешь просто нажать на спуск и поливать из него все вокруг. Зато любое энергооружие стреляет только одиночными выстрелами. Поскольку мы находимся так далеко от дотов, стрелять и из энергоружей, и из энергопушек было бы просто бессмысленно. Поэтому они используют только игольные ружья. А несколько выстрелов из энергоружей было сделано лишь для того, чтобы мы не вздумали пойти на прорыв. Стационарные же энергоорудия они приберегают на тот случай, если мы все же подойдем поближе.
– Да, – машинально ответил Блейз. Собственный голос показался ему каким-то странным. Генри снова поднес браслет к губам.
– Начинайте предварительную атаку.
Из леса снова послышалась стрельба, на сей раз изредка сопровождающаяся грохотом энергетических ружей – хотя, насколько понимал Блейз, расстояние до дотов было по-прежнему слишком велико. Из дотов открыли ответную стрельбу. И тут вдруг совершенно неожиданно энергоружья заговорили с верхушек башен моста, причем не поддерживая доты, а расстреливая их с тыла. Тут же ньютонцы начали стрелять и по башням, причем уже из ручных энергоорудий.
– Неужели твои Солдаты пробрались на башни?! – воскликнул Блейз.
– Они заранее засели там, – пояснил Генри.
– Но ведь башни не так надежно защищают их, как ньютонцев доты, – начал Блейз. – Мне кажется…
Не успел он договорить, как энергоорудия смолкли, хотя Солдаты на башнях продолжали вести огонь. Стрельба из леса продолжалась, и теперь Солдаты один за другим появлялись из-за деревьев и, пробежав небольшое расстояние по открытому месту, бросались на землю, стоило им только обнаружить хотя бы небольшую неровность почвы, способную прикрыть их от игл или энергоразрядов.
Тем не менее Блейз заметил, как в одного из Солдат, едва он выскочил из-под прикрытия сосен, сразу попали, даже несмотря на то что он успел залечь. Солдат конвульсивно дернулся и покатился по земле. Блейз с ужасом смотрел на эту сцену. У него было чувство, что игла попала в него самого. Наконец он не выдержал и отвел взгляд от несчастного.
НЕТ, СМОТРИ, жестко приказал он себе и снова взглянул на Солдата. Тот явно уже был мертв. В него угодил еще один разряд из энергоружья. Ослабленный расстоянием, он не разорвал тело на куски, хотя и оказался достаточно сильным, чтобы подбросить тело в воздух и отшвырнуть на несколько метров в сторону, где оно теперь и валялось, бесформенное и неподвижное.
ВОТ И ЕЩЕ ОДНА СМЕРТЬ, подумал Блейз. В этом была какая-то леденящая душу безысходность.
– Убитых и раненых нужно обязательно забрать с собой, – сказал он Генри. – Корабль доставит их на Гармонию, а после этого тела всех убитых можно будет отправить родственникам или семьям.
– На все воля Божья, – заметил Генри.
– Мы должны забрать их с собой.
– Если получится, – отозвался Генри. – Все равно душа этого только что погибшего Солдата уже в руцех Господних.
– Даже если он погиб за меня – за меня, который, как ты утверждаешь, пребывает в лапах дьявола? – не выдержал Блейз.
Сейчас он повторил слова, сказанные Генри почти сразу после того, как он присоединился к Блейзу на Ассоциации.
– Господь рассудит, – ответил Генри, и Блейз вдруг заметил, глядя на этого человека, которого он всегда называл своим дядей, что черты лица того словно окаменели.
Далекий выстрел энергопушки снова привлек внимание Блейза к мосту. Он заметил, что одна из его башен еще дрожит – видимо, от недавнего попадания энергоразряда. Но выстрелы по башням тут же прекратились – защитники дотов получили, наверное, соответствующий приказ. Зато огонь с башен продолжал вестись столь же интенсивно. От дотов уже летели куски, а Солдаты, залегшие со стороны леса, тоже продолжали стрельбу. Под прикрытием их выстрелов из-за деревьев выбегали все новые и новые Солдаты и короткими перебежками продвигались все ближе и ближе к мосту. Блейз внимательно наблюдал за ними.
– Взгляни на реку, Блейз, – послышался голос Генри.
Блейз оторвал взгляд от происходящего перед мостом и посмотрел на мирно текущую внизу реку.
– Интересно, почему из дотов перестали стрелять но башням? – спросил он. Не успел Генри ответить, как Блейз сообразил, что и сам знает ответ на этот вопрос. Энергоразряды могли не только разрушить сами башни, но еще и повредить тросы, на которых был подвешен мост.
В этом случае весь его центральный пролет с двумя транспортными уровнями рухнул бы в реку. А там как раз находились только сами защитники моста.
– Тросы, – произнес Генри, пока Блейз думал. Блейз попытался сосредоточить свой взгляд на реке. Ее мирное течение немного успокоило его после той сцены с погибшим Солдатом. Блейз принялся внимательно вглядываться в медленно движущуюся ленту, замечая плывущие по поверхности воды ветки и разный мусор. Теперь попадались и небольшие деревца и даже обломки больших стволов. Наверное, равнодушно подумал он, где-то выше по течению был оползень, и то, что оказалось в реке вместе с землей, только сейчас достигло этого места.
Но бревен и даже целых деревьев по реке плыло почему-то слишком много. Вдруг среди веток одного из них Блейз заметил слабую вспышку. Поначалу он никак не связал это с перестрелкой между защитниками дотов и наступающими со стороны леса Солдатами. И тут вдруг в его душу закралось подозрение. Он машинально потянулся было рукой к поднятым на лоб очкам, но снова опустил руку. Очки, к сожалению, не были телескопическими.
Блейз продолжал пристально вглядываться в проплывающие мимо деревья. И в конце концов ему удалось разглядеть среди ветвей одного из них человеческое лицо и толстый ствол энергоружья. Пока он рассматривал все это, снова мелькнула вспышка, и на сей раз он уловил сопровождающий ее звук выстрела.
Он обернулся и взглянул на Генри. Тот улыбнулся ему в ответ своей мимолетной легкой улыбкой, обозначенной лишь уголками губ.
– Штурмовая группа, – пояснил Генри. Блейз снова перевел взгляд на реку. Теперь к мосту подплыло уже несколько бревен с Солдатами, у каждого из которых в руках было энергоружье. Они с поверхности воды обстреливали нижнюю сторону моста.
Похоже, Солдаты старались снизу попасть в те места, где были вырыты углубления и над ними возведены доты. Интересно, укреплено ли их дно? Может быть, и нет, подумал Блейз. А если и да, то не слишком сильно.
– Четвертый? Пятый? – говорил между тем стоящий рядом с ним Генри в микрофон браслета, и через мгновение один за другим послышались два негромких ответа: «Шестой на месте», «Седьмой на месте».
– Всем приготовиться, – велел Генри. Внимание Блейза было по-прежнему приковано к реке. Течение и в самом деле оказалось гораздо более быстрым, чем можно было предположить. Первые из тех, кого ему удалось разглядеть, уже перестали стрелять и постепенно скрывались из виду, исчезая под нижним пролетом моста.
Блейз затаил дыхание, ожидая ответных выстрелов из возведенных наверху дотов.
– Да, там, на воде, они, пожалуй, представляют собой мишени не хуже, чем в тире, – пробормотал он.
– Нет, – ответил Генри.
В самом деле, сколько Блейз ни вглядывался в те же самые деревья, начавшие появляться с другой стороны моста, людей на них уже явно не было.
Вскоре Блейз заметил достаточно необычный древесный ствол, который сразу узнал. Совсем недавно он совершенно точно видел на нем одного из Солдат. За мостом же ствол оказался совершенно пуст.
Конечно, Генри наверняка предвидел, что на воде все они станут отличной мишенью, и тем не менее все же послал их вниз по реке, поскольку поспешно возведенные укрепления имели бойницы только с одной стороны – спереди, со стороны берега, где продвигающиеся перебежками Солдаты уже почти добрались до въезда на мост.
– Получается, Блейз, – сказал Генри, – что ты был не так уж далек от истины. Мы хоть и не могли бомбить их с воздуха или прокопать туннель, но все равно атаковали их с совершенно неожиданного направления, а ты ведь именно это и имел в виду.
– Скажи, а те Солдаты, что плыли по реке, под мостом выбираются на берег? – спросил Блейз.
– Конечно, – кивнул Генри. – Мы заранее поставили там людей с веревками, незаметно протянутыми поперек течения под самой поверхностью воды. Еще одно из преимуществ того, что мы оказались здесь первыми. По этим веревкам члены первой и второй групп легко добрались до берега. Только они должны были вылезти на тот берег и вместе с шестой и седьмой группами, которые уже давно находятся там в укрытии, начать атаку на мост с противоположного направления.
Блейз кивнул. Он чувствовал опустошение и полную свою бесполезность.
Все происходящее показалось ему каким-то размытым, словно какая-то прозрачная оболочка вокруг него вдруг окружила и его сознание, и мысли, да так, что они оказались наглухо запертыми в ней, и теперь он был в состоянии думать только в своего рода мысленных шорах. Когда он сосредоточивался на какой-либо конкретной стороне их положения, все шло как обычно, но полностью пропала присущая ему способность мгновенно схватывать все имеющиеся факторы – то, что всегда было для него совершенно обычным делом.
Как странно, что сейчас он всего лишь сторонний наблюдатель, столь далекий от всего происходящего! Ведь он отлично знает, что иногда может быть исключительно активным, как например, в случае с милицейским майором на Гармонии, или когда он убил кассидианца, посланного, чтобы расправиться с ним.
В тот раз с ним произошло что-то уж и вовсе необычное. Руки и ноги Блейза начали действовать как бы по собственному разумению. Он перестал воспринимать того, кто подкрадывался к нему в темноте, как реального живого человека. Зато сейчас валяющийся на земле Солдат был вполне реален.
Настоящее сейчас казалось чем-то вроде сна наяву, сна без вкуса и цвета, чем-то, что он с удовольствием как можно скорее забыл бы, но не мог. И в то же время он сознавал: все это происходит в действительности – действительности, неуклонно развивающейся в том самом направлении, которое было известно ему с самого начала. Просто он не представлял, как все это на него подействует, когда он окажется в самой гуще событий.
– Пора возвращаться, – словно откуда-то издалека послышался голос Генри.
Блейз оторвался от своих мыслей; они все еще стояли над обрывом, и вокруг было необычайно тихо. Группа людей – Солдат Господа – находилась у ближнего к ним конца моста, и такая же группа, очевидно, ждала на другом его конце.
Похоже, Блейз на какое-то время полностью отключился от происходящего, причем на достаточно продолжительный промежуток для того, чтобы операция закончилась и путь оказался свободен.
– Да, – машинально ответил он. Повернувшись, Блейз двинулся следом за Генри прочь от обрыва обратно в чащу леса.

Глава 36

Блейз надеялся, что ощущение прозрачной скорлупы, вдруг окружившей его сознание, исчезнет, стоит ему оказаться среди других людей. Но этого не случилось. Он все с тем же ощущением снова влез в лимузин, где на него к тому же еще и навалилась похожая на ноющую боль тяжесть в голове.
Машина вскоре уже неслась над самой поверхностью совершенно пустого шоссе. Блейз молчал. Не разговаривали с ним и сидевшие рядом Данно, Тони и Генри.
Они о чем-то негромко беседовали между собой. Блейз настолько отрешился от всего, что их слова казались ему каким-то неразборчивым бормотанием. Только раз Кадж Меновски обратился к нему, а потом он почувствовал, как врач щупает его пульс. Блейз никак не прореагировал на это, а медик не настаивал на ответе.
После этого он некоторое время находился в странном забытьи. Ему на ум приходили разные мысли, не имеющие никакого отношения к происходящему, а чуть позже их сменяли другие – столь же отрывочные и бессвязные. Он словно бродил по совершенно незнакомому дому, где, кроме него, не было ни единой живой души. Он переходил из комнаты в комнату, то и дело обнаруживая двери в самых неожиданных местах и каждый раз оказываясь в совершенно незнакомом месте, ни одно из которых не представляло для него особого интереса.
Блейз вышел из этого состояния через какое-то неизвестное ему время, когда лимузин начал тормозить. Он машинально взглянул на экран. Следующие за ними машины с Солдатами тоже останавливались на какой-то узкой, – явно служебной дороге, которая по периметру окружала проволочную шестиметровую ограду космопорта.
Блейз начал было вставать, чтобы выйти из лимузина; но Генри удержал его.
Блейз плюхнулся на место. Генри повернулся к Каджу:
– Сейчас мы проникнем внутрь…
– А почему именно здесь? – поинтересовалась Тони. Генри мельком взглянул на нее.
– Отсюда ближе всего до нашего корабля. Дело в том, что им уже известно о нашем прибытии. Они только не знают, какое именно место мы выбрали. Во время прорыва сработает сигнализация, но это тоже не имеет большого значения, поскольку нам надо пройти меньше километра. Правда, скорее всего, придется покрыть почти вдвое большее расстояние – наверняка будем двигаться зигзагами от одного корабля к другому, чтобы не подставлять себя под выстрелы.
– А может, не стоит петлять? – спросил Кадж – Разве по прямой мы не добежим быстрее?
Генри начал объяснять:
– Согласно межпланетным конвенциям, каждый из стоящих здесь кораблей является территорией того мира, которому он принадлежит. Поэтому ньютонцы не рискнут повредить ни один из них – даже чтобы захватить нас. Поэтому вполне логично использовать их в качестве прикрытия.
– Понятно, – кивнул Кадж.
– Так вот, – продолжал Генри, – мы прорвемся на таком количестве машин, которое способно вместить нас всех, но, вероятно, их по пути придется бросить и дальше двигаться несколькими группами. Руководители групп и их заместители при необходимости могут пользоваться дымовыми завесами, которыми можно будет прикрывать наше продвижение между кораблями. Дым пригодятся и для того, чтобы преследователи не определили, в какой из групп находится Блейз, поскольку им нужен только он. Все остальные их нисколько не интересуют и являются только досадной помехой. Ну вот, теперь вы представляете себе обстановку. Итак, вперед!
Они вслед за Генри выбрались из лимузина и подошли к ограде. Блейз был последним. Вылезая, он оступился и ушиб палец ноги, чуть не упав при этом, Данно успел схватить его за плечо и поддержать.
Тут же к нему бросились Генри и Кадж.
– Как вы себя чувствуете? – резко спросил Кадж.
– У меня болит голова, и я не сплю уже две ночи подряд, – ответил Блейз.
– А что еще?
– Если бы было что-нибудь еще…
– Ну довольно, – холодно оборвал их Генри. – Блейз, в какой ты форме?
От Генри так просто было не отделаться.
– По-моему, не очень, – ответил Блейз.
– Ясно. – Генри повернулся к Каджу.
– Доктор, быстро дайте Блейзу максимально допустимую дозу стимулянта. Он должен прийти в обычное сносное состояние в течение часа.
Кадж Меновски побледнел.
– Нет. Сейчас ничего худшего для него и быть не может.
– Если мы не доставим его на корабль живым, – произнес Генри, – будет не важно, какое лекарство он принимал последним и вредно это ему было или нет. Речь идет о жизни и смерти. Возможно, ему придется сражаться. А для этого нужны силы.
– Тем не менее… – начал Кадж, но Генри перебил его:
– Дело еще и вот в чем. Если по пути меня убьют или тяжело ранят, то кто поведет моих Солдат? Я ориентировал их на беспрекословное подчинение еще только одному человеку – Блейзу. Люди останутся без командира, и до «Избранника», может, вообще не доберется ни один из нас. Отказывая мне, вы таким образом становитесь виновником гибели всех этих людей.
– А как же Данно, Аренс? – воскликнул Кадж. – Или Антония Лю?
– Да нет, из меня командир никудышный, – отозвался Данно. Тони промолчала, но бросила на Каджа такой выразительный взгляд, что все стало ясно и без слов.
– Итак, доктор?.. – сказал Генри, поскольку Кадж до сих пор так и не воспользовался своим чемоданчиком, который всегда находился при нем; с тех пор как он пересел в лимузин. Врач нехотя открыл его, пошарил в нем и вытащил небольшой бело-голубой цилиндрик. Подойдя к Блейзу, он приложил цилиндрик к тыльной стороне правой руки Блейза.
Блейз ощутил легкое прикосновение. Затем цилиндрик снова исчез в недрах чемоданчика.
– Подействует через пятнадцать минут, – предупредил Кадж.
– Тони, ты отправишься со второй группой. Они собираются вон там. А ты, Данно, – с третьей. Они чуть подальше, – распорядился Генри.
Он крикнул Солдатам, стоящим возле машин:
– Внимание! – И еще громче:
– Группы, начинаем действовать по плану. Первая группа – в машину!
Солдаты начали рассаживаться по машинам. Блейза усадили на широком переднем сиденье большого фургона у самой двери. Слева от него расположился Генри, а еще левее – водитель. Кадж, очевидно, решил постоянно находиться рядом с ним и поэтому сел в кузове прямо за его спиной. Со своего места он мог легко перебраться вперед, к Блейзу, хотя для этого и пришлось бы согнуться в три погибели.
Но Блейзу не очень хотелось, чтобы Кадж дотрагивался до него. Он не знал, что за лекарство ввел ему Кадж из того бело-голубого цилиндрика, но чувствовал, как инъекция начинает действовать. Это было подобно пробуждению от тяжелого сна. Мозг его снова начал работать как всегда, а тело постепенно наливалось энергией и силой.
– Вперед! – скомандовал Генри в микрофон на браслете. Где-то позади раздалось два выстрела из энергоружья. Машины, битком набитые Солдатами – причем те, кто не поместился, уцепились за что только можно снаружи, – ринулись на ограду и, проделав в ней широкую брешь, оказались на взлетном поле.
Глядя через лобовое стекло фургона, Блейз видел перед собой бескрайний простор взлетно-посадочной полосы. Огромное солнце Ньютона уже взошло и заливало все вокруг даже чересчур ярким светом.
Корабли на поле, казалось, стояли чуть ли не вплотную друг к другу. Но Блейз помнил, что это не так. Мысли его явно прояснялись, и он начал думать с обычной для себя быстротой и ясностью.
– Генри! – Блейз повернул голову и посмотрел на дядю. Он встретил невозмутимый взгляд дяди. Старый Солдат вел себя так, словно они отправлялись на обычный пикник. – Генри, как будут действовать Солдаты, если с тобой что-нибудь случится?
– Они получили приказ повиноваться тебе. Беспрекословно, – пояснил Генри. – Кроме того, ты знаешь Карла Карлсона?
– Кажется, это самый пожилой Солдат в нашей команде… группе, – ответил Блейз. – Такой высокий, худой, гладко выбритый? Да, я знаю его.
– Он сидит в нашем же фургоне, в кузове, – сказал Генри. – Мой план ему известен. Он все время будет держаться рядом с нами. Если со мной что-нибудь случится, он постарается ответить на все твои вопросы и объяснит, как я собирался преодолеть последний участок пути до корабля. Сейчас спрашивать его об этом не стоит.
Их фургон тоже влетел на поле и уже вилял между стоящими там кораблями.
– Пока что-то не заметно ни малейших признаков сопротивления, – произнес Блейз, вглядываясь в поле, простирающееся до самого горизонта.
– А ты ничего и не заметишь, пока на нас не накинутся со всех сторон, – отозвался Генри, – Надеюсь, мы успеем спокойно преодолеть хотя бы половину пути. После этого бросим машины и разделимся на группы.
– А не могли ньютонцы заставить экипажи кораблей сообщать им о нашем появлении? – спросил Блейз.
– Сначала нас нужно еще заметить, – ответил Генри. – Не забывай, здесь стоит несколько тысяч кораблей. Да и потом, с чего бы это экипажам помогать здешним властям? Более того, думаю, такое требование противоречит конвенциям.
Они как раз проезжали между двух стоящих очень близко друг к другу кораблей. Остальные машины их группы следовали за ними. Внезапно из браслетов Генри, водителя и сидящих сзади Солдат донесся сигнал. Фургон тут же затормозил.
– Выходим! – скомандовал Генри. – Вторая группа встретила сопротивление.
Тони! Блейз решительно отмахнулся от этой мысли. Они начали выбираться из фургона. Машины, ехавшие за ними, тоже быстро опустели.
Кто-то – Блейз не успел заметить кто – выстрелил из дымового пистолета. Бурое облако, очень похожее на край пыльной бури, за которой Блейз наблюдал со склона горы на Новой Земле, вскоре полностью окутало их и часть стоящего неподалеку корабля. Блейз машинально вдохнул дым, но не почувствовал ни запаха, ни удушья.
И тем не менее, когда Блейз увидел, что Генри вынимает из кармана небольшой баллончик со спусковым рычажком, он почувствовал облегчение. Генри нажал рычажок, направляя раструб баллончика в разных направлениях, и они мгновенно оказались в своего рода пещерке с кристально чистым воздухом. Теперь Блейз снова видел Генри, Каджа, водителя и с полдюжины Солдат. Пока Блейз озирался вокруг, Солдаты развернулись и, подбежав к краю расчистившегося от дыма пространства, залегли.
– Через четыре минуты будет ясно. После этого, если потребуется, можем повторить. Карл! – окликнул Генри. – Хорошо, что ты все еще с нами. Дай-ка Блейзу дымовой пистолет и баллончик.
Карл