Карлсон, которого Блейз сразу узнал по седеющим волосам, полез в подсумок на ремне, достал то, что просил Генри, и молча протянул оба предмета Блейзу.
– Карл, а у кого энергопушка?
– Ее тащат Джим Джеллер и Исаак Мергатройд.
Карл указал куда-то за спину Генри. Тот обернулся. Блейз тоже взглянул в указанном направлении и увидел двух Солдат, держащих на плечах неудобную и довольно тяжелую энергопушку.
Блейз знал, что теоретически с ней мог бы управиться и один человек. Но ему пришлось бы стрелять или прямо с земли, или положить ствол на какое-нибудь возвышение. Длиной она была около двух метров, весила примерно столько же, сколько каждый из тащивших ее Солдат. Блейз вспомнил, что как-то читал в одной книге про войну: в боевых условиях энергопушка должна лежать на плечах именно двоих, и стрелять из нее следовало тоже вдвоем. Но оба стрелка при этом вынуждены стоять во весь рост, держа пушку именно так, как сейчас, на плечах, причем совершенно неподвижно.
– Отлично, пусть будут рядом с нами, – сказал Генри Карлу. – Блейз, в твоем дымовом пистолете примерно триста зарядов, но только двести порций спрея в баллончике. Кстати, этот спрей придуман у нас, на Квакерских мирах.
Генри чуть улыбнулся.
– Милиция часто применяла дымовые заряды, вот мы и сварганили этот спрей буквально на кухне. Вряд ли ньютонцы знают о нем – уж больно они погрязли во всяких своих суперученых штучках. Так что у нас есть перед ними преимущество.
Блейз оглянулся. Солдаты, залегшие по всему периметру очищенного от дыма пространства, держали в руках энергопистолеты, а за плечи у них были закинуты игольные ружья.
– А почему же не энергоружья? – поинтересовался Блейз.
– Просто в ближнем бою да еще между кораблями пистолеты удобнее, – пояснил Генри.
В это время один из лежащих людей как раз поднял пистолет и выстрелил куда-то прямо в гущу дыма.
– Он же не видит, куда стреляет, – удивился Блейз.
– Не беспокойся, – ответил Генри. – Дым не доходит до самой земли, поскольку поверхность поля нагрета сильнее, чем воздух, и восходящий поток чуть приподнимает завесу. Тем, кто находится вне дыма, это совершенно незаметно, зато нашим ребятам видны ноги, колеса и многое другое. Когда они замечают пару ног, то просто целятся чуть выше. Конечно, этому фокусу нужно как следует поучиться, но овчинка стоит выделки. Большинство моих Солдат стреляют так метко, будто дыма нет вообще. Самое главное – раз он выстрелил, значит, там кто-то есть. Карл, ты еще не показывал Блейзу карту?
– Еще нет. Вот она. – Карл достал сложенный в несколько раз лист бумаги и начал его разворачивать. Увидев, что следов сгибов не остается, Блейз понял, что это мономолекулярный материал. На карте были изображены эллипсовидные силуэты и пунктирные линии между ними. Пунктирные линии начинались в одной точке и в конце концов сходились тоже у одного из эллипсов, в правом углу карты.
– Эллипсы – космические корабли вроде этого. – Карл постучал кулаком по обшивке корабля, возле которого они стояли. Корпус отозвался глухим гулом. Никакой реакции изнутри не последовало. Только сейчас Блейз заметил, что они находятся всего в нескольких шагах от закрытого и, очевидно, запертого входного шлюза.
– Скорее всего, они просто не хотят совать нос в чужие дела, – заметил Генри. – Вряд ли ньютонцы осмелятся стрелять наугад в такой близости от судна. Давай дальше, Карл.
– Вот эти линии, – снова начал показывать Карл, – являются основными направлениями продвижения групп, их главная задача – сбить с толку потенциального противника. Наш маршрут обозначен зеленым пунктиром. Мы направимся сначала к этому кораблю, а затем вот к тому. Понятно?
Он провел пальцем вдоль одной из центральных зигзагообразных линий.
– Если нам преградят дорогу, мы можем изменить маршрут и примкнуть к одной из соседних групп. Если хотите, дадим вам энергопистолет и игольное ружье. – С этими словами он окликнул двоих из лежащих вокруг Солдат. Те сразу же вскочили и подбежали к ним. – Так как, возьмете?
– Нет, – покачал головой Блейз. – Хотя да! Уж что-что, а стрелять я умею!
Один из Солдат тут же снял с плеча второе игольное ружье, а другой отстегнул пояс с висящей на нем кобурой с энергопистолетом. Они быстро закрепили все это на Блейзе. Солдат, застегивавший на Блейзе пояс с энергопистолетом, заметив, что талия у Блейза оказалась на одну дырочку уже, чем у него самого, слегка улыбнулся.
Тем временем Карл Карлсон поднял руку с браслетом, на котором отчетливо выделялись серовато-зеленые кнопки управления.
– Например, вам нужно установить его на «Куда», – объяснял он. – Сейчас я перенесу все данные на ваш браслет, и тогда он тоже сможет указывать вам направление.
Блейз кивнул и коснулся соответствующих кнопок на собственном браслете. На маленьком, размером с ноготь мизинца экранчике тут же появилась примитивная схема, на которой тут и там виднелись крестики и пунктир между ними. Светящаяся стрелка указывала в самый центр экрана, на какой-то значок, очень напоминающий букву «W». На самом деле это была последняя буква греческого алфавита – «Омега», означавшая «конец».
Карл коснулся одной из кнопок на браслете. Стрелка на экране мигнула и переместилась чуть вправо от центра.
– Стрелка будет указывать путь, который мы предусмотрели для нашей группы. Если вы примкнете к другой группе, то и стрелка начнет указывать маршрут, проложенный для них, – сказал Карл.
То и дело стал доносился звук ударяющихся о поверхность взлетного поля и отлетающих от него рикошетом игл. Правда, никто пока не пытался стрелять сквозь дымовую завесу из энергетического оружия.
– Пора идти, – сказал Генри.
Они двинулись вперед вдоль корпуса корабля. Один из идущих впереди Солдат, за которым двигались те двое, что несли на плечах энергопушку, то и дело прыскал перед собой из баллончика, расчищая неширокий, но вполне заметный путь к передней части корпуса. Они обогнули его носовую часть, обзорный фонарь которой сейчас был на всякий случаи затемнен, и двинулись вдоль противоположного борта, тоже затянутого дымом.
Вскоре они ненадолго остановились, и шедший впереди Солдат отправился посмотреть, как обстоят дела за пределами дымовой завесы. Через некоторое время он появился вновь, кивнул, и они наконец вышли из дыма, обнаружив, что находятся посреди совершенно безлюдного поля, на котором там и сям возвышаются наглухо задраенные корабли.
– Вперед! – скомандовал Генри.
Все бросились к стоящему вдалеке кораблю. Блейз бежал, почти не прилагая усилий. Внимание его было по-прежнему обострено.
Наконец они оказались рядом с кораблем. Снова дымовая завеса, и снова Солдаты Господа, затаив дыхание, залегли по периметру, пытаясь взглядом отыскать на поле вокруг хоть какие-то признаки вражеского присутствия.
Кадж Меновски все время неотступно следовал за Блейзом, и тот, кстати, заметил, что медик дышит совершенно нормально. Очевидно, он находился в неплохой физической форме. У него не было ни игольного ружья, ни энергопистолета: врачи – уроженцы других планет, получившие образование на Экзотских мирах, также из принципа частенько отказывались брать в руки оружие.
Один из лежащих на земле и следящих за происходящим Солдат обернулся и подал Генри какой-то знак.
– Вперед! – скомандовал Генри.
Они снова двинулись вперед. До следующего корабля они добрались без приключений, затем миновали еще один. Блейз даже начал подумывать, что остальные группы, по всей видимости, отвлекли внимание ньютонцев на себя.
– Проверить местность! – скомандовал Генри.
Три – нет, четыре – Солдата, среди них и одна женщина, бросились в разных направлениях к четырем ближайшим кораблям. Они находились на разных расстояниях, и первые трое, заглянув за корабли, сделали оставшимся знак, что все чисто.
Последней до корабля, находившегося чуть дальше остальных, добежала женщина. Точнее, она так и не добежала до него. Когда она была уже почти у цели, Блейз услышал звук выстрела из энергоружья. Женщину отбросило на несколько метров в сторону, она упала и осталась лежать на месте, неожиданно став похожей на старую забытую куклу.
Блейз машинально сделал шаг по направлению к ней, но тут Генри снова приказал:
– Все следуем другим маршрутом! Быстро! И они побежали – Блейз совершенно неожиданно для себя обнаружил, что его окружает облако дыма. Он прижался к борту корабля и слышал, как вокруг визжат иглы, рикошетом отлетающие от обшивки. Иглы обладали недостаточной мощностью, чтобы повредить обшивку, зато прошить насквозь человека они могли запросто.
По крайней мере двое Солдат уже были ранены. У одного плетью повисла рука, у другого виднелась кровь на лице и на светлых волосах. Это могла быть и просто царапина, а может, и что-то гораздо более серьезное. Во всяком случае, пока он оставался на ногах.
– Вперед! – Генри указал рукой вдоль корпуса корабля, за которым они укрывались.
Они бросились вперед. Первым бежал Генри, то и дело прыская перед собой из баллончика, за ним – двое Солдат, несших на плечах энергопушку, дальше – Блейз и все остальные.
Они промчались по узкому, расчищенному Генри от дыма проходу, обогнули кормовую часть корабля с толстыми пластинами стабилизаторов, необходимых кораблю для маневрирования в атмосфере при взлете и посадке.
– Проверь, – велел Генри одному из Солдат, и тот исчез в дыму впереди.
– Чисто, – донесся до них его голос.
Они двинулись дальше и через мгновение вышли из дымовой завесы Генри указал на следующий корабль, стоящий правее, и все устремились к нему.
Теперь они старались бежать рядом с Генри и двумя Солдатами, тащившими пушку. Блейзу казалось, что он бежит с максимально возможной быстротой, хотя в душе он сознавал, что это далеко не так. Просто он не считал себя вправе обогнать остальных, оставив их позади.
Группа почти достигла указанного Генри корабля. Они приближались к нему со стороны носа, и Генри уже начал было сворачивать налево, чтобы обогнуть корпус…
…и чуть ли не нос к носу столкнулись с отрядом ньютонских солдат.
Генри, двое с пушкой и остальные Солдаты мгновенно залегли. Блейз отстал от них на какую-то долю секунды и почувствовал удар в левый бок. Он опустился на землю. Залегшие вокруг него Солдаты уже выхватили энергопистолеты и яростно отстреливались. Ньютонцы падали один за другим.
Тут Генри и остальные внезапно перестали стрелять, вскочили и начали засовывать пистолеты обратно в кобуры. Ньютонцы практически не успели оказать им отпор, поскольку их застигли врасплох. Теперь все они были мертвы и валялись вокруг поодиночке или группками. Блейзу вдруг почему-то пришло в голову, что эти солдаты, возможно, еще никогда в жизни не бывали в настоящем деле. Стычка больше всего походила на расстрел. Вот и еще мертвецы. Блейз постарался отвлечься от этих мыслей.
– Пошли! – снова раздалась команда Генри.
Вокруг них высились корабли, между которыми не было заметно никакого движения. Но теперь Генри увлекал их к довольно далеко стоящему кораблю.
Только ни в коем случае не считать убитых, убеждал себя Блейз. Его захлестнула совершенно дикая уверенность в том, что они просто бессмысленно перебегают от одного корабля к другому, потом бегут обратно и начинают все заново – так же поспешно бегут неизвестно куда… но тут все вдруг изменилось.
Он снова оказался в дыму, прижавшись спиной к борту корабля, только у него было ощущение, что это вовсе не тот корабль, к которому они бежали. На сей раз ему показалось, будто прошло гораздо больше времени. Вокруг свистели иглы, но Генри почему-то не давал команды двигаться дальше.
Блейз заметил, что несколько Солдат лежат на земле. Кое-кто из них еще шевелился, другие же лежали неподвижно.
Одним из этих Солдат был Генри.
У Блейза на мгновение потемнело в глазах.

Глава 37

– Нет, я в порядке, – сказал Блейз.
В голове у него прояснилось, временное помрачение прошло, и он снова мог нормально воспринимать происходящее.
– Генри! – Блейз бросился было к Генри, но почувствовал, что его кто-то крепко держит. Он хотел стряхнуть непрошеную руку, но оглянулся и увидел рядом Карла Карлсона.
Блейз уже окончательно пришел в себя. Голова стала ясной, сил было в избытке. Вот только какая-то холодная ярость вдруг начала подниматься из глубин его души, и вместо того, чтобы подавить ее, как обычно, на сей раз он позволил ей завладеть собой.
Именно эта самая ярость всегда отдаляла его от других и оставляла в одиночестве сначала в мире детей, а позднее – в мире взрослых.
Он отвернулся от Карла и снова взглянул на лежащего на земле Генри.
Уж по крайней мере этого-то он не допустит, и если жизнь все же лишила его еще и Данно и Тони, он найдет способ заставить жизнь заплатить. Но ньютонцам все равно не удастся заполучить ни Генри, ни всех тех» кто сейчас рядом с ним. Он доведет их до «Избранника» любой ценой.
– Блейз Аренс? – между тем тревожно спрашивал Карл. – С вами все в порядке? Вы меня слышите?
– А с чего вы взяли, что нет?
– Еще минуту назад я был уверен, что это так, – ответил Карл. – Я как раз говорил, что мы можем нести Генри и того Солдата, который не может идти. Генри только ранен, правда не знаю, насколько серьезно. Игла попала в грудь. Так что решать теперь вам. Ждем ваших приказаний.
– Где мы? – поинтересовался Блейз. – Далеко еще до «Избранника»?
– Он совсем рядом, – сказал Карл. – Если бы не дым, его уже было бы видно, вон там, впереди. А стреляют в нас оттуда – слева. Направо тоже не пройти – там между двух кораблей стоит пара самоходных орудий. Джеллер и Мергатройд уже подбили их из своей пушки, и движения больше не заметно, да и огонь оттуда прекратился.
Блейз огляделся и увидел, что в свободном от дыма пространстве пушки нет, как, впрочем и тех Солдат, которые ее обслуживали.
– А где же Джеллер с Мергатройдом? – спросил он.
– Думаю, они или на самом краю дымовой завесы, или прямо за ней. Вон там, чуть правее. Но пока не возвращались.
– А пушка все еще с ними?
– Да, Блейз Аренс, – кивнул Карл. – Если хотите, я могу послать кого-нибудь, чтобы их привели вместе с пушкой. Плохо наше дело, если Джеллера и Мергатройда убили, а пушка валяется на виду. Если кто-нибудь пойдет за ней, ему придется добавить дыма, но в этом случае весь огонь сосредоточится именно на нем, и тогда шансы вернуться, а особенно с пушкой, практически нулевые. Конечно, на все Божья воля. Ну, послать кого-нибудь?
Гнев постепенно утихал, но решимость спасти людей оставалась. Теперь Блейз опять мыслил быстро и четко. Ситуация была совершенно ясной, очевидной, и он овладел ей.
– Пока нет, – сказал он. – Так, говорите, мы можем нести раненых? Всех?
– Думаю, всех, Блейз Аренс. Конечно, это немного замедлит продвижение. А если нам придется добираться до «Избранника» на виду у противника, думаю, у нас вообще практически не будет шансов. Само собой, мы постараемся прикрыться дымом, но и в этом случае все равно потеряем очень многих.
– Почему?
– Из-за игольных ружей. Я не знаю, почему прекратили огонь самоходки, но игольные ружья, даже если мы будем двигаться под прикрытием дыма, положат не меньше половины наших. Часть, а может быть, уже и все остальные группы наверняка добрались до «Избранника», но теперь они просто не могут выйти оттуда и прийти нам на помощь, не нарушая экстерриториальности корабля.
– Понятно, – кивнул Блейз. – Но и здесь нам нельзя оставаться. Поэтому у нас только одна возможность – под защитой дыма добираться до «Избранника». Так что вперед. Нужно только забрать эту энергопушку. Я сам ее понесу. Думаю, что вполне справлюсь с ней в одиночку.
– Но, Блейз Аренс… – запротестовал было Карл.
– Решено, – произнес Блейз. – А теперь скажите мне еще кое-что.
– Да? – отозвался Карл.
– Сколько времени будет дымить дымовой пистолет, если привязать спусковой рычаг так, чтобы дым выходил непрерывно?
– Ну… – Карл поколебался, – минуты две-три.
– И сколько дыма он выпустит за это время?
– О, очень много. – Карл воодушевился. – В несколько раз больше, чем здесь вокруг нас… нет, гораздо, гораздо больше. Возможно… принимая во внимание еще и эту нашу тучу, дыма хватит, чтобы задымить все пространство отсюда до «Избранника»…
– Отлично. А он скроет входной люк корабля?
– Думаю, и весь корабль целиком, – ответил Карл.
– Прекрасно, – сказал Блейз, – мне нужно два пистолета. У нас есть веревка?
– Веревка?
– Да! – подтвердил Блейз. – Веревка, шнур или что-нибудь в этом роде. Я хочу измерить расстояние до края дымовой завесы. А заодно и прикинуть на глаз расстояние от нас до «Избранника».
– Ни веревки, ни шнура нет, – покачал головой Карл. – Но я могу послать Солдата, чтобы он прополз до края завесы и из-под дыма определил, далеко ли до «Избранника». Кое у кого из наших ребят отличный глазомер.
Он повернул голову и, чуть повысив голос, позвал:
– Меривейн!
Худой молодой Солдат с черными как смоль волосами – один из тех, кто следил за полем, – оглянулся, поднялся и подошел к ним.
– Меривейн, нам нужно узнать расстояние до «Избранника». Попробуй измерить его. Ты можешь чем-нибудь отмечать длину своего тела, пока будешь ползти?
Меривейн на секунду задумался, затем сунул руку в карман и вытащил двенадцать маленьких белых кубиков с черными точками.
– Кости! – уставился на него Карл. – Откуда… Он запнулся. Меривейн ухмыльнулся и зажал кости в кулаке.
– Ты что, забыл? Я ведь не квакер.
– Ах да, верно. – Карл взглянул на Блейза. – Он с Сеты. Меривейн, а тебе хватит этих… штук?
– По крайней мере дюжина у меня есть, – пожал плечами Меривейн. – До края завесы уж точно хватит.
– Ползи чуть наискось, – велел ему Блейз, – а обратно возвращайся по прямой. Тогда кубики останутся на месте и ты сможешь их сосчитать – только не подбирай их на обратном пути. Не высовывайся, просто подползи поближе к краю дыма и как следует прикинь расстояние до нашего корабля. Вернешься, скажешь, сколько до него осталось… погоди-ка!
Он снова повернулся к Карлу.
– У него хороший глазомер?
– Он у нас вообще один из лучших, – пояснил Карл.
– Отлично. Тогда вперед, Меривейн! – воскликнул Блейз.
Меривейн отошел от них, лег на землю, положил первый кубик и скрылся в дыму. Блейз дождался, пока не исчезнут его ноги, и взглянул на Карла.
– А там достаточно места, чтобы оглянуться и сосчитать оставленные кубики? – спросил он.
– Да, Блейз Аренс. Так вот насчет веревки. Ее, повторяю, у нас нет. Ни веревки, ни чего-либо в этом роде. И даже не представляю, чем бы могли ее заменить.
– Разорвите одежду на полосы и свяжите их вместе. Лучше всего разорвите нижнее белье, если нет ничего другого. Надеюсь, у вас не мономолекулярное белье?
– Нет, – просиял Карл. Он обернулся к подошедшим тем временем двум Солдатам, взял у них два дымовых пистолета и протянул их Блейзу.
– Они заряжены? Кстати, – продолжал Блейз, – а нельзя ли привязать рычаг, но так, чтобы дым пока не шел, – сделать что-то вроде предохранителя?
– В них и так есть предохранитель. – Карл взял у Блейза пистолеты и вернул их Солдатам. – Разорвите свои нижние рубашки на полосы и свяжите их так, чтобы получилось что-то вроде веревки. Потом поставьте пистолеты на предохранитель и привяжите спусковые рычаги. Как сделаете снова отдайте их Блейзу Аренсу.
Блейз снова повернулся к Карлу.
– Как только вернется Меривейн, предупредите всех, чтобы были готовы к броску на «Избранник». Если нам будет известно расстояние, думаю, вы сможете определить, за какое время мы сможем добежать до него, учитывая, что на руках у нас будут Генри и…
Блейз осекся и огляделся в поисках Генри. Тот по-прежнему лежал на земле, а возле него стояли на коленях двое Солдат. Под голову Генри была подсунута свернутая куртка. Блейз с трудом оторвал от пего взгляд и снова повернулся к Карлу.
– Он тяжело ранен?
– Несколько игл попало ему в левую ногу. Идти он не может, – сказал Карл. – Кроме того, игла попала ему в нижнюю часть правого бока – прямо напротив того места, куда ранило вас, Блейз Аренс. Кстати, вы потеряли довольно много крови. Как вы себя чувствуете?
– Забудьте про меня! – Блейзу некогда было рассуждать о своем ранении. До сих пор он вообще ничего не чувствовал. – Это ерунда.
Карл заметил:
– Вся беда только в том, что игла попала в него рикошетом и вошла снизу вверх. В этом случае велика вероятность того, что она пробила легкое. Правда, кровью он пока не кашляет, но и двигаться не в состоянии.
– Ладно, – кивнул Блейз. – Главное, помните – когда рванетесь к кораблю, обязательно прихватите с собой всех раненых. Конечно, бежать будет тяжелее, но так надо.
– Можете не сомневаться, Блейз Аренс, – произнес Карл.
– Вот и отлично. – При этих словах Блейз вдруг отвернулся и крикнул:
– Меривейн! Ты уже вернулся. Так сколько до края завесы?
– Около восьми длин моего тела, – ответил молодой Солдат. – То есть метров пятнадцать. Знаешь, Карл, а энергопушка-то – у самого края завесы. А старина Джеллер и Мургатройд лежат рядом с ней, тоже в дыму, но они готовы.
– Так я и думал. – Карл повернулся к Блейзу. – Что будем делать?
Блейз напряженно думал. Но ведь Меривейн сползал туда и вернулся целым и невредимым, значит, вполне сможет сделать это и еще раз. В таком случае не придется самому терять время на блуждание в дыму.
– Спасибо, Меривейн, – поблагодарил он. – Скажи, а ты сумеешь сползать еще раз и притащить сюда пушку? Можешь взять кого-нибудь с собой.
– Да я и один справлюсь, – обиделся Меривейн. Он повернулся и снова исчез в дыму. Блейз напряженно размышлял. Карл просто ждал.
– Хорошо, – проговорил наконец Блейз. – Карл, соберите всех вместе, и пусть будут готовы к броску. Я скажу вам, когда трогаться. Бегите единой группой вместе с ранеными и по пути дымите изо всех сил. А я тем временем произведу отвлекающий маневр. А, вот и Меривейн. Молодец!
– Какой еще маневр, Блейз Аренс? Разве то же самое не смог бы сделать кто-нибудь из Солдат? – нахмурился Карл. – И вообще, может быть, вы поставите меня в известность о том, что собираетесь предпринять?
– Нет. Вас это не касается. Ваше дело – собрать всех вместе, добраться с ними до края завесы и – когда все будет готово – рвануть вперед по моему сигналу! Причем бежать нужно со всех ног. А обо мне не беспокойтесь. Ваша задача – как можно быстрее довести людей до корабля.
– По-моему, я все же имею право знать… – снова начал Карл.
– Нет. И говорите потише. Генри не должен знать, что я собираюсь действовать в одиночку. Запомните: ваше дело – только довести людей до корабля. Когда вы будете готовы? Потому что я начну, как только вы приготовитесь.
Блейз взглянул на пояс с висящей на нем кобурой с энергопистолетом. Рядом он пристроил два дымовых пистолета с рычагами, туго примотанными полосками материи. Он и думать забыл про этот пистолет. Глупо таскать на себе такую тяжесть, когда у тебя целая энергопушка, но и расставаться с ним было жалко. До него донесся голос Карла:
– Я уже дал сигнал. Мы будем готовы к броску через тридцать секунд.
– Тогда я тоже готов… нет, подождите, – сказал Блейз. – Чуть не забыл Достаньте-ка мне метра три матерчатых полос. Я должен смастерить пращу.
– Какую еще пращу?
– Не важно Просто достаньте то, что я прошу.
Получив матерчатые полосы, Блейз позаимствованным у Карла ножом отрезал два метровых куска, а из остатка сделал что-то наподобие чашки, завязав на полоске материи два узла на некотором расстоянии друг от друга. Потом обрезал лишнее и привязал к чашке обе длинные полосы. Сняв с пояса один из дымовых пистолетов, он примерил его к чашке.
Получилось то, что надо. Впрочем, даже если бы он и оказался чересчур велик, то, как помнил Блейз, в Европе на Старой Земле еще в семнадцатом веке с помощью пращи метали ручные гранаты.
Научиться искусству метания из пращи было нелегко. Поначалу камни летели в самых разных направлениях, но в конце концов он добился успеха и стал настоящим снайпером. В основном им двигало раздражение: неужели он не в состоянии быстро овладеть таким простым с виду оружием, как праща?
Засунув пращу за пояс, Блейз удовлетворенно кивнул.
– Ну вот, – сказал он Карлу. – Через минуту я доберусь до края завесы – и тогда вперед.
Он, не оборачиваясь больше, нырнул в дым, неся под мышкой знергопушку. Оказавшись в дыму, он лег и пополз вдоль оставленных Меривейном кубиков.
По ходу дела он понял, что легче всего тащить пушку за ствол. Но проблем все равно было хоть отбавляй. Пистолет то и дело врезался ему в бок, а его плащ – он так привык всегда ходить в плаще, что совершенно забыл о нем – путался в руках и ногах, но избавляться сейчас от него уже не было смысла.
Зато он обнаружил, что обзор гораздо лучше, чем он ожидал, хотя дым и поднимался над поверхностью поля всего примерно на ладонь. Добравшись до самого края дымовой завесы, он остановился, замер и принялся слушать, как группа Карла пробирается сквозь дым.
Блейз взглянул в том направлении, откуда доносились звуки. Через мгновение он увидел, как из висевшего над полем облака появляется новая туча дыма и быстро распространяется по направлению к «Избраннику». Со своего места он различал днище корабля, покоящееся на поле, и нижнюю часть входного шлюза, где заметил чьи-то ноги. Судя по их размерам, это были ноги Данно. Рядом с ним стоял еще кто-то – ему оставалось только надеяться, что это Тони.
Карл наверняка вел свою группу не в самой передней части дымового облака. Рядом с ним Блейз заметил вспыхивавшие то тут, то там искорки от чиркающих по покрытию поля игл, которыми поливали беглецов ньютонские солдаты.
Блейз постарался не думать о том, что сейчас, возможно, эти отлетающие рикошетом иглы одного за другим поражают бегущих, и в том числе Генри.
Теперь входного шлюза было не видно – его заслонила новая стена дыма. Но до того как дым окончательно перекрыл обзор, Блейз успел заметить две молчащие и неподвижно замершие справа от него и напротив ньютонских солдат самоходки.
Они явно были выведены из строя, а одна даже осела набок.
Двое обслуживавших энергопушку солдат поплатились жизнями за то, чтобы вывести самоходки из строя, хотя по группе Блейза те так ни разу и не выстрелили. Возможно, их подогнали просто для того, чтобы завязавшегося боя не было видно со стороны. К тому же если бы их орудия начали стрелять, то при перелете вполне могли бы попасть в своих же солдат, залегших напротив.
Все растущее дымное облако затянуло уже половину пространства между Блейзом и «Избранником». Пора было двигаться. Как только туча приблизится к кораблю, стрелки сосредоточат огонь на входном шлюзе, чтобы не дать беглецам возможности попасть на корабль.
Блейз бросил взгляд налево – туда, где залегли стрелки, – и увидел два ровных ряда солдат в белых мундирах космических войск, метрах в тридцати от него. Они лежали, аккуратно раздвинув ноги, и непрерывно стреляли из игольных ружей с очень длинными стволами – иглометов.
Он постарался получше запомнить расположение ньютонских солдат и, оставив энергопушку на земле, встал в дыму во весь рост. Представляя себе картину происходящего, он заложил один из пистолетов в пращу, снял его с предохранителя и, сильно раскрутив пращу, послал пистолет – но не в сторону ньютонских стрелков, а туда, где виднелась передняя часть корабля.
Блейз надеялся, что, ударившись о землю, пистолет отскочит и закатится под корпус – туда, где в него невозможно будет попасть из ружья.
После этого Блейз снова залег.
Еще не успев долететь до «Избранника», пистолет в воздухе начал испускать густое облако дыма, которое быстро распространялось во всех направлениях, включая и корабль, и его входной шлюз.
Как только облако дыма закрыло корабль наполовину, Блейз вскочил. Он бросился вперед. Праща была снова заткнута за пояс, а под мышкой торчала пушка.
Сейчас Блейзу не нужно было сдерживаться, чтобы не оторваться от остальных. Он бежал так, как его учили: «плывущим» бегом, при котором верхняя часть тела слегка наклонена вперед, а ноги отталкиваются от земли лишь передней частью ступни.
Теперь основной его задачей было все время оставаться под прикрытием дыма, бежать строго по прямой и выкладываться до конца, невзирая на горящие как в огне легкие и уже начинающие гудеть от бега ноги. Инстинкт и на всякий случай приобретенные им навыки бега в темноте подсказывали, что корабль совсем рядом, и Блейз затормозил как раз вовремя, чтобы с разбегу не врезаться в корпус «Избранника».
Но он все равно ударился о корпус так, что тот загудел, и откуда-то справа тотчас же послышался громкий голос Данно:
– Эй! Кто бы ты ни был – входной шлюз здесь. Давай сюда!
Блейза так и подмывало отозваться и узнать, добежали ли до корабля Карл и все остальные, включая Генри, но он уже начал задыхаться, да и времени на разговоры не было. Он был уверен, что опередил Карла и его людей. А им очень требовалась подмога. Необходимо любой ценой остановить шквал игл, который ньютонцы наверняка обрушат на входной люк.
Блейз спотыкаясь побрел вдоль корабля к носовой его части, откуда до стрелков было ближе всего. Одной рукой он то и дело касался корпуса корабля, чтобы не потерять его, а другой тащил пушку; затем лег и пополз, волоча пушку за собой. Вскоре небольшая прослойка чистого воздуха между поверхностью поля и дымом позволила ему увидеть стреляющих солдат, Они лежали как на стрельбище, широко раздвинув ноги.
Блейз сосчитал стрелков. Их оказалось тридцать два – больше, чем он ожидал. Но он хорошо запомнил положение каждого, затем встал, укрытый дымом, вскинул пушку на плечо и, для верности прислонившись к корпусу «Избранника», приготовился стрелять.
На мгновение Блейз почувствовал, как что-то в нем противится тому, что он собирается сделать. Но, вспомнив о Генри, он зажмурился, и перед глазами у него тут же появилась мысленная картинка расположения ньютонских стрелков.
Его указательный палец лег на спусковой рычаг энергопушки, а руки стали медленно наводить ее на одного стрелка за другим. Блейз снова и снова нажимал на спуск и, дойдя до конца линии стрелков, повел ствол в обратном направлении. Потом прошелся по противнику еще раз и еще – он стрелял до тех пор, пока пушка окончательно не замолчала, совершенно оглушив его и полностью израсходовав запас энергии.
Блейз с трудом снял палец со спуска. Болело горло. Стреляя, он еще и кричал что-то ньютонцам – правда, он совершенно не помнил, что именно. Он снова улегся на землю, чтобы взглянуть на дело своих рук. Там, где незадолго до этого лежал ровный ряд стрелков, громоздились кучи обломков – бывшее покрытие взлетного поля. Больше ничего он не увидел, но и выстрелов оттуда не слышалось. Значит, иссяк и смертоносный поток игл, направленных в Карла и его товарищей, бегущих – или уже добежавших – к кораблю.
Блейз медленно поднялся.
В нижней части живота он почувствовал какой-то холод, а брюки ниже пояса странно потяжелели. Осмотрев себя, он обнаружил, что они насквозь пропитались кровью.
В таком виде нельзя появляться на корабле. Не мог тот Блейз Аренс, образ которого он создавал в сознании людей столько лет, предстать в таком виде. Он бросил пушку, снял брюки и трусы и засунул их глубоко под корпус корабля. Теперь во время старта выхлоп атмосферных двигателей уничтожит их.
Блейз вдруг почувствовал, как на него навалилась неимоверная усталость. Он снова поднял пушку за раскаленный конец ствола и запахнул плащ, прикрыв им нижнюю часть тела и ноги. Почти вслепую, нащупывая левой рукой дорогу, он побрел вдоль борта «Избранника» по направлению к шлюзу. Люк появился под рукой совершенно внезапно, и Блейз чуть не упал.
Чьи-то пальцы отдирали его руку от пушки.
– Рука обожжена… – донесся до него голос Каджа. Рука Блейза разжалась. Ствол пушки выскользнул из нее. Он по-прежнему ничего не чувствовал. Ему казалось, что палуба под ногами раскачивается из стороны в сторону.
– Он потерял много крови, – сказал Кадж. – Быстро в медотсек!
Данно взял Блейза на руки и понес. Еще кто-то отшвырнул бесполезную теперь пушку; она с лязгом отлетела в сторону. Тони шла рядом, а впереди всех торопился Кадж, распихивая в стороны тех, кто недостаточно быстро уступал им дорогу в коридорах «Избранника Господа». Даже лежа на руках у Данно, Блейз ощутил вибрацию палубы, когда включились атмосферные двигатели и корабль устремился в небо.

Глава 38

По дороге в медотсек Блейз перестал осознавать, что происходит. Очнулся он через некоторое время и обнаружил, что лежит в постели в затемненном помещении. Из-за полумрака можно было различить только смутные контуры человеческой фигуры, сидящей в кресле возле него.
– Тони?
– Да, это я, – ласково отозвалась она. – Я здесь.
На его руку легла ее ладонь. Это было удивительно приятно. Блейз снова впал в забытье.
Когда он в следующий раз открыл глаза, то освещение было уже чуть поярче. Тони также сидела рядом с его постелью, только чуть дальше, чем в прошлый раз, но по-прежнему была едва различима. Рядом с ней стоял и Кадж Меновски.
– Вы меня помните? – спросил Кадж.
– Конечно, – ответил Блейз. – Вы врач… Кадж Меновски, – добавил он на тот случай, если у медика оставались хоть какие-то сомнения по поводу состояния его памяти.
– Мы ведь уже в космосе, да? – продолжал он. – И летим на Гармонию? Если мы по каким-либо причинам направляемся не туда, то капитану нужно немедленно приказать изменить курс и лететь на Гармонию.
– Да, мы в космосе и направляемся на Гармонию, – подтвердил Кадж. – Как самочувствие?
– Самочувствие? – Тут Блейз в первый раз с тех пор как проснулся – или что он там сделал, чтобы выйти из того состояния, в котором находился, – понял, что вновь ощущает свое тело. – Бок болит. Но это не так уж и важно. В общем, я чувствую себя… – Он попытался подобрать подходящее слово. – Мерзко, – закончил он.
– А вы не могли бы описать свои ощущения поточнее? – попросил Кадж.
– Нет. Это какое-то общее состояние… и тела и ума. В голове туман… с трудом соображаю, а физически – кажется, что ни один орган не работает как надо.
– Понятно, – кивнул Кадж. Его пальцы сомкнулись на запястье Блейза, нащупывая пульс. – А если бы вы были механизмом, то как бы рассказали о себе?
– Ну, я бы начал с того… – Блейз на секунду задумался, – что меня совсем недавно трахнули молотком, огромным как грузовик. Все части во мне разрегулировались, а некоторые из них, возможно, даже сломаны… что-то вроде этого…
– Ага. – Кадж наконец выпустил его руку. – Примерно так я и предполагал. Вот вы сказали, что в голове у вас туман. Но вы в состоянии ответить на один вопрос?
– Постараюсь.
– Прекрасно, – продолжал Кадж. – Вы ведь отключались несколько раз, не так ли?
– Отключался? – Блейзу пришлось приложить усилие, чтобы наконец связать употребленное врачом слово с теми моментами внезапного осознания того, что он не помнит, как оказался в другом месте, особенно во время его броска к «Избраннику Господа». – Да! А это называется отключаться?
– Обычно так говорят, – пояснил Кадж. – Этого следовало ожидать, да и в будущем это, возможно, будет повторяться при сильном перенапряжении. А теперь, если вы в состоянии слушать, я хотел бы рассказать, как примерно у вас пойдут дела в следующую неделю или около того. Согласны?
– Да, – кивнул Блейз.
– Отлично. Так вот, я не хотел всего этого говорить вам раньше, поскольку не было смысла волновать вас лишний раз, до того как мы попадем на борт, – без здешней лаборатории все равно ничего нельзя было сделать.
– Спасибо за заботу, конечно, но в следующий раз я все же попросил бы информировать меня сразу.
– Обычно такие вопросы решает врач, – возразил Кадж.
– Только не в случае со мной, – настаивал Блейз.
– Понятно. Так вот, я хотел сообщить вам: мне удалось уничтожить генетического агрессора, введенного в ваш организм. То, что от него осталось, со временем будет выведено из организма естественным путем. С чем вам придется смириться на неопределенно долгий период времени, так это с последствиями колоссального ущерба, который нанесло вашему организму это вторжение. К тому же ваш организм пытался приспособиться к агрессору, плюс еще и перегрузки, что вам пришлось выдержать до того, как я наконец занялся вами всерьез на корабле. Эти отключения сознания являются защитной реакцией организма. Их назначение – выводить вас из стрессовых состояний. Так что теперь вам придется избегать любого перенапряжения, в противном случае вас наверняка ждет очередное отключение. Вы меня понимаете?
– Да, – сказал Блейз. – Продолжайте.
Сам же он тем временем мрачно размышлял о том, что стрессов ему никак не избежать.
– Так вот. То, что вы сейчас вообще в состоянии разговаривать со мной, свидетельствует: я вовремя уничтожил агрессора. Разумеется, со временем вы опять станете таким же, как и раньше, до инъекции. Но учтите, ваш организм перенес колоссальный шок, и полное выздоровление может наступить только через несколько лет. Конечно, дольше всего будут сказываться лишь отдельные последствия. Самое страшное минует через две или три недели. Но на протяжении этих нескольких недель вам сначала станет хуже и только потом – лучше. Вам предстоит пережить тяжелую лихорадку и, возможно, галлюцинации. Постарайтесь терпеливо перенести это испытание.
– Вы, наверное, хотите сказать пережить? – уточнил Блейз.
– В общем, да. Вам всегда следует помнить – все происходящее с вами неестественно и в конечном итоге преходяще, то есть временно. Постепенно все пройдет, хотя иногда вы и будете испытывать определенные неудобства самого разного свойства в течение, скажем, нескольких лет. Но все эти неестественные реакции постепенно пропадут, сначала становясь все реже и реже, короче и менее болезненными…
Голос Каджа как будто все больше и больше отдалялся и становился тоньше. В комнате становилось темнее. Блейз больше не видел Тони, а Кадж, стоявший прямо над ним, постепенно превращался в расплывчатый силуэт.
– Кажется, я снова отключаюсь, – сказал или подумал, что сказал, Блейз. Впрочем, ему казалось, что он слышит свой голос, тоже какой-то странно далекий и пронзительный, – но сейчас это происходит постепенно, а раньше – всегда внезапно. Я вдруг оказывался где-то в другом месте… и через некоторое время.
– …Однако вы, Блейз Аренс, человек необыкновенно способный, – тем временем продолжал Кадж. – И в состоянии воспользоваться или научиться пользоваться теми самыми естественными созидательными возможностями, наличие которых у каждого человека доказали триста лет назад экзоты. У вас они тоже есть, и может быть, с их помощью вам удастся ускорить или облегчить процесс выздоровления. Помните одно – хоть это и очень мощная сила, управляется она не сознанием, а подсознанием…
– Скажите, а сейчас я отключался хоть на какое-то время? – снова спросил Блейз Но Кадж как ни в чем не бывало продолжал, и голос его отдалялся все больше –…Вам придется развить в себе связь между сознанием и подсознанием. Но, думаю, вам это вполне по силам. Вот только вам придется самому придумать, как этого добиться.
– Я знаю. Я уже делал это.
– …Лично я смогу облегчить вам лишь самые болезненные проявления. Но когда боль будет связана с психическими нарушениями, я бессилен, так как обезболивающие средства в случаях, подобных вашему, лишь вредят и мешают организму должным образом бороться с болезнью…
Слова Каджа стало практически невозможно понять, да и сам он будто растворился в окружающем мраке. Блейз напрягся, пытаясь расслышать то, что он говорит.
– …помните, что я вам сказал…
– Обязательно, – отозвался Блейз. Но после этого он перестал вслушиваться и медленно ушел в никуда – унося, однако, с собой удивительно важную информацию о созидательной энергии человека, почерпнутую от Каджа.
Этой информации буквально не было цены. Именно с ее помощью Блейз как раз и мог претворить в жизнь все свои планы. Из этого получался символ, привлекательный для всех обитателей Новых Миров, – что-то вроде «золотых» орлов на штандартах, которые Наполеон Бонапарт вручал своим полкам, позаимствовав идею у древнеримских полководцев. Даже если бы Кадж вдруг предложил оплатить все межзвездные перелеты Блейза за следующие шесть лет, он и то не сделал бы столь ценного подарка.

* * *

Несколько раз после этого разговора Блейз ненадолго приходил в себя, но потом никак не мог вспомнить, что он в эти периоды делал или говорил и тем более сколько времени оставался в сознании. Наконец однажды, очнувшись, он осознал, что пришел в себя, хотя окружающее воспринималось с трудом.
Мерзкое ощущение, о котором он говорил Каджу, к этому времени усилилось, став настоящей болью или чем-то, настолько напоминающим боль, что разницы практически не было. Раненый бок тоже напоминал о себе. Но этой боли практически не было заметно, настолько она тонула в общем отвратительном самочувствии. Еще у него началась жестокая лихорадка с мучительными приступами головокружения.
Но и в этом состоянии он мог думать, хотя и довольно бессвязно. Мысли при полном расстройстве нервной системы скакали как кузнечики, ни на чем конкретно не сосредотачиваясь, но возникая одна за другой. Он попробовал сконцентрироваться на окружающей обстановке, и на какое-то мгновение это ему удалось. Тони по-прежнему сидела рядом с его постелью, а в комнате царил все такой же полумрак.
– Я что-то говорил? – хрипло спросил он. – Мне показалось, что я говорю…
– Немного. – Тони положила ему на лоб восхитительно прохладную ладонь.
– Здесь так жарко, – пожаловался он и был поражен тем, как по-детски жалобно звучал его голос.
– У тебя жар, – пояснила Тони. – Но ничего страшного. Честное слово. Просто расслабься, и все.
– А что я говорил? – поинтересовался Блейз.
– Ничего особенного. – Он впитывал голос Тони как губка и успокаивался. В этом было нечто напоминающее гипноз. «Я же почти не поддаюсь гипнозу», – подумал Блейз, и тут какой-то слабенький голосок, долетевший откуда-то из глубин его сознания, добавил: «Но ведь так было раньше. Может, теперь все по-другому?»
– Нет, скажи! Я должен знать! – все так же жалобно потребовал Блейз. – Что я говорил?
– Ты вспоминал о ферме Генри. – Голос Тони проникал в него, обвивая кольцами то, что причиняло ему страдания, и облегчал их. – Спи, мой Блейз. Спи.
И он снова отключился. Когда он проснулся, то обнаружил, что находится уже в другой комнате – более просторной. Рядом с кроватью так же стояло кресло, в котором сидела Тони. Знакомый уже полумрак граничил с полной темнотой. Значит, его сюда перенесли. Если до этого он и был на корабле, то теперь находился где-то в другом месте.
– Где я?
– На Гармонии, – ответила Тони. Она сказала это так, будто просто закончила фразу – последнюю фразу, которую он запомнил из предыдущего их разговора, перед тем как провалиться во тьму небытия.
– Ага, – пробормотал он, – хорошо… это очень хорошо… – Но тут его голос как будто зажил своей жизнью и независимо от него продолжал: «Именно сюда я и хотел попасть. Прежде чем возвращаться на Новую Землю, нужно закончить все дела здесь. Нельзя терять ни минуты. Чтобы потянуть сразу за все нити, их нужно связать узлом в одном определенном месте, и, завязав этот узел, я должен знать, в каком месте нахожусь я сам. Но прежде всего нужно уладить дела с Маккеем. Пьянство… Этот человек стал закоренелым пьяницей. Этот порок был заметен в нем и раньше, много лет назад. Я знал…»
Со все растущим ужасом Блейз осознал, что продолжает и продолжает говорить, голос вышел из-под контроля, и слова так и льются из него потоком. Тони по-прежнему сидела возле него и продолжала молчать. То, что он говорил, как будто разбивалось об нее и обтекало двумя потоками – подобно тому, как валун посреди реки рассекает течение надвое. Но она наверняка все слышала и понимала, хотя все это он не хотел бы доверять ни одному человеку, и уж тем более ей, из боязни оттолкнуть ее от себя правдой о себе, настолько невыносимой, что она отвернется от него… а слова все лились и лились…
«Что я говорю?» – внезапно закричал Блейз, с какой-то дикой решимостью прерывая самого себя. И тут же ладонь Тони и ее голос начали успокаивать его. Но он уже не мог молчать, а лежал и продолжал говорить против своей воли, несмотря на все усилия остановиться, до тех пор пока усталость не взяла свое и он не провалился в сон. А во сне он впервые за все это время начал видеть сны.

* * *

Сначала ему приснилось, как он бежит по взлетному полю к «Избраннику». Сон все повторялся и повторялся – особенно тот момент, когда он вскинул на плечо энергопушку и начал уничтожать ньютонских солдат.
Но вскоре этот сон сменился какими-то смутными видениями, бесформенными вращающимися разноцветными массами или потоками важнейшей информации, вливающейся в него настолько быстро, что его изнуренный болезнью мозг не в состоянии был усвоить ее или осмыслить. Затем в видениях начали появляться отдельные картинки – женщина-Солдат, подброшенная в воздух выстрелом из энергоружья, темный коридор, где он стоял, прислушиваясь к свисту меча приближающегося к нему безумного кассиданина, крупным планом лицо майора гармонийской милиции, когда он сказал ему, что не позволит повесить трех фермеров, как тот собирался.
Постепенно эти короткие видения становились все длиннее и мало-помалу начали напоминать обычные сны, где события происходили на протяжении какого-то времени.
Он снова расхаживал по своей гостиной в здании Иных на Ассоциации, горя нетерпением как можно скорее начать выступления, но в то же время ожидая еще какого-то подтверждения, что его час настал. Уголком глаза он заметил древнюю книгу, которая раскрытой валялась на кресле. Небрежно брошенный на спинку кресла плащ закрывал только половину разворота, и хорошо было видно изображение кречета с гордо поднятой и повернутой в сторону головой, хищным крючковатым клювом и безжалостным взглядом.
Он лишь однажды взглянул на картинку и продолжал ходить, но образ как будто отпечатался в его сознании. Ему вдруг показалось, что он перенесся в доисторические времена и видит, как гигантский кречет нападает на tyrannosaurus rex.
Кречет напал первым. Он раз за разом пикировал на голову динозавра, ловко уворачиваясь от чудовищных челюстей с огромными зубами, долбил мощным клювом и рвал когтистыми лапами голову динозавра – и динозавр понемногу начал слабеть и в конце концов замертво упал на землю…
Сон кончился, и на смену ему пришел другой. Блейз – участник экспедиции палеонтологов. Они нашли кости доисторического волка, ставшего прародителем современных волков. Палеонтологи и он вместе с ними внимательно рассматривали череп.
«Подумать только, насколько меньше был его мозг по сравнению с мозгом современного волка», – сказал один из палеонтологов.
«Да, – услышал он собственный голос. – Неудивительно, что новый вид вытеснил их…»
Сон завершился хаотическим смешением цветов, расплывчатых форм и бессмысленных звуков, но вскоре сменился другим сном, а еще чуть позже – следующим…

* * *

Прошло какое-то время, и сновидения Блейза, то и дело перемежающиеся приступами болтливости, время от времени стали прерываться своеобразными отключениями сознания. И это изменение течения болезни по какой-то непонятной причине все больше и больше убеждало его в том, что он становится все крепче, одерживая верх над недугов, превращающим в безумную мешанину все, что он видит, чувствует и думает.

* * *

Он был песчаной бурей. До этого он был могучим циклоном, несущимся над водой, над каким-то огромным внутренним морем. Затем, пронесшись над сушей, он ослаб, но успел прихватить с собой тучу раскаленного песка из пустыни, окаймлявшей море. Теперь стена песка мчалась вместе с ним, отдавая свой жар и тем самым поддерживая его существование в атмосфере.
Он набирал силу. Подхватив еще больше песка, он превратился в грозную песчаную бурю. Спустилась ночь, и он снова стал слабеть, но все же к восходу солнца опять набрал еще большую силу. И понесся вперед, все крепчая и ширясь над обширными просторами земли.
Он сознавал, что его снедает какая-то бессмысленная, но неутолимая жажда завоеваний. Перед ним расстилалась земля. Он завладеет ей, поднимет вверх плодородную почву, перетрет ее своими могучими крыльями и снова опустит вниз. Он двигался дальше и дальше до тех пор, пока перед ним не встали горы. Они вызвали в нем неукротимую ярость, когда он понял, что сможет подняться лишь на небольшую высоту. Но он не прекращал попыток покорить их, и ярость в нем все росла и росла, даже несмотря на то что он постепенно слабел – сначала немного, затем все больше и больше, теряя силы в неравной борьбе с исполинами.
Но успокоиться он уже не мог. Такова уж была его природа… никогда не успокаиваться…
…он отключился.

* * *

И вот опять он был в комнате, рядом – Тони. «…Эволюция. Адаптационный аспект эволюции, – услышал он собственный голос. – Старый вид, оказавшись слишком узкоспециализированным, способен выжить только в весьма специфических условиях. Он начинает вымирать, как только условия эти меняются. Ему на смену приходит новый – лучше приспособленный к изменившимся условиям, или, точнее, к постоянно меняющимся условиям. Древние…»

* * *

Ему снова снился сон.
Он был волком. Он был Вожаком – предводителем стаи ранних современных земных волков – Народа Мысли-Слова-Дела – сменяющих более древнюю породу волков – ископаемых волков, как впоследствии станут называть их земные палеонтологи.
Стоя в тени молодых кленов и густого кустарника на склоне холма, он смотрел на долину внизу, где на лужайке футах в ста от него древние волки наслаждались крепким послеполуденным сном, обычно предшествующим ночной охоте.
Справа от Вожака чуть поодаль стоял Младший Брат – следующий после него в иерархии стаи самец. Слева – Мать стаи, старшая самка и настоящая мать многих из них. Вперед Вожака никто высовываться не решался.
Все трое видели мир черно-белым, зато долетавший до них ветерок нес с собой богатейший букет разнообразных запахов, хотя в данном случае слово «запах» не совсем верно – оно даже приблизительно не может передать всего богатства мира запахов волков.
Самым сильным, конечно же, был доносившийся снизу, из долины, запах старых волков. Они были крупнее, обладали более мощным костяком. И осмеливались охотиться даже на такую крупную дичь, как волосатый мастодонт. Но в будущем палеонтологи, находя их останки, по объему черепа определяли, что мозг старых волков был значительно меньше, чем у представителей пришедшего им на смену вида.
Глаза Вожака и его товарищей легко читали любое, даже малейшее движение как друг друга, так и старых волков в долине. Когда Вожак наконец обернулся, то по подрагиванию ушей, легчайшему напряжению тел, по сузившимся глазам – по всем этим мельчайшим признакам определил, что волки поняли его и согласны.
Значит, решено. Он развернулся, они тоже, и потрусили обратно к стае.

* * *

Он ничего не мог с собой поделать.
…Они добрались до своих в полдень и немедленно собрали всю стаю. Царило всеобщее возбуждение. Вожак расхаживал взад-вперед перед своими детьми, братьями, сестрами и их детьми, то и дело касаясь их носом, принимая от них знаки готовности повиноваться, брал их носы в зубы – так какой-нибудь римский легат мог бы перед битвой ободряюще похлопывать своих солдат по плечам. Постепенно взаимопонимание росло, взаимопонимание, передающееся от одного к другому не символами, а просто целым рядом едва заметных действий и движений – касанием носами, легкими покусываниями, составляющими целый язык этого нового народа – поскольку они мыслили не символами, а картинами, что слагались из запахов, звуков, образов и эмоций, соединяясь в общепонятную систему, вполне заменяющую собой язык.
Сегодня мы нападаем на старых волков и гоним их, как нападаем на любую другую дичь и гоним ее – с двух сторон. Одну половину поведу я, другую – младший брат.

* * *

Сон овладел Блейзом, и тот больше не отдавал себе отчета в том, что вслух рассказывает об увиденном – Тони или кому бы то ни было. Лишь на какое-то мгновение…
– Я решила, что вам лучше взглянуть на пего, – донеслись слова Тони.
– Да, – ответил Кадж. – Вы совершенно правы…
Но тут Блейз провалился в сон еще глубже, оставляя их… полностью, окончательно превращаясь в Вожака волков.

Глава 39

Вожак, блуждающий в дебрях своих сновидений…
…Я бегу во главе своей половины стаи. Уши мои высоко подняты и внимают голосу западного ветра. Мой гордо вытянутый хвост на бегу расчесывают зубцы нижних веток густого подлеска. Я отвожу ухо назад, и звук знакомой поступи подсказывает мне, что мать неотступно следует за мной там, где ей и положено, оберегая меня с подветренной стороны. С тех пор как младший брат увел своих самых отчаянных щенков которым-уже-две-зимы и охотников с поджатыми хвостами, мы успели перебраться через быстрый ручей и обогнули россыпь огненных камней.
Мы с матерью и наши братья по охоте, такие же взрослые и сильные, как я, ищем вожака старых волков и его главных бойцов с вытянутыми хвостами. Они наверняка заняли самые лучшие места.
Младший брат со своей половиной стаи затаился и будет безмолвно ждать. Он не тронется с места до тех пор, пока не услышит лязг зубов и треск костей.

* * *

Солнце светит ярко, но мир по-прежнему черно-белый. Есть и оттенки серого, но их очень немного. Солнце греет мне спину, и темный-брат-который-бежит-со-мной, когда светит солнце, прячется под моим брюхом, скрываясь от солнечных лучей. Когда солнце опустится ниже, он будет бежать рядом со мной. Ветер говорит с моим носом. Чернокрылая криком подсказывает нам, что неподалеку есть пища, которую не нужно убивать. Она готова поделиться. Мать тихо рычит, предупреждая остальных не обращать внимания. Дочь умершей сестры фыркает.
Деревья здесь ниже и растут гуще. Я скребу землю лапой, и в этом месте она начинает пахнуть гарью. Густой кустарник – отличное укрытие, но оно нам не требуется. Запах старых волков по-прежнему слаб. Мы огибаем кустарник, перепрыгивая через полуобгоревшие поваленные деревья. Братья по охоте следуют за мной. День очень теплый…

* * *

…Старые волки уже совсем близко. Запах их стаи превратился во множество запахов отдельных особей. Мы быстро бежим вперед.
Я вдруг превращаюсь в двух волков. Я одновременно и наблюдатель и бегун – но в то же время я по-прежнему один, и я – вожак. Деревья несутся навстречу нам и исчезают из виду где-то позади нас. Это уже не просто бег. Ноги превращаются в тугие пружины, и мы несемся вперед огромными прыжками.
Мы выскакиваем из-за деревьев. На широкой прогалине – очень похожие на нас – начинают шевелиться старые волки. Из тени, отбрасываемой огромным валуном, потягиваясь, медленно выходит огромный старый волк и бросает на нас равнодушный взгляд. Несколько других тоже смотрят на нас, негромко рыча и косясь на своего старшего с вытянутым хвостом.
Он вожак их стаи.
Он мой.
Наблюдатель окидывает взглядом будущее поле битвы, в то время как бегун продолжает нестись все более и более длинными прыжками прямо на вожака старых волков. Остальные больше не ждут от него сигнала. Они вскакивают и бросаются в бой. Мать нашей стаи принимает вызов, уклоняется от броска вожака старых волков, а дочь умершей сестры впивается зубами ему в ляжку. Затем обе отскакивают в сторону.
Вожак старых волков изгибается и принимает удар матери на плечо, в то время как его челюсти смыкаются на моем загривке. Я слишком долго был вожаком стаи и потерял осторожность, но бегун проворнее любого из старых волков, а сезон зеленых трав и тучных антилоп в этом году оказался для нас удачнее, чем для тех, на кого мы напали. На моем загривке густая шерсть и толстый слой подкожного жира. Мощные челюсти не причинят мне вреда, а тем временем бегун наклоняется и молниеносно перекусывает старому волку переднюю лапу. Он падает, не разжимая челюстей, и увлекает меня за собой. Уже лежа на земле, бегун перекусывает ему другую переднюю лапу. Мы перекатываемся на животы, и я пытаюсь вырваться. У старого волка сильные челюсти, но он не может упираться сломанными лапами. Я вырываюсь.
Из-за деревьев на дальней стороне прогалины выскакивают другие старые волки и огромными прыжками несутся на нас. Их много, они молоды и честолюбивы. Они дадут нам прикончить своих вожаков. А потом бросятся на нас, прогонят или убьют и сами станут вожаками старых волков.
Они молоды и глупы. Ведь стая – источник жизни.
Бегун отскакивает в сторону и бросается прочь. Наблюдатель видит, что младший брат и его товарищи внезапно выскакивают из укрытия в густом кустарнике. Они набрасываются на молодых старых волков. А те уже были уверены в победе и в том, что станут новыми вожаками стаи. Двое из старых волков застывают от неожиданности на месте и растерянно переводят взгляды с нас на новую, внезапно откуда-то появившуюся угрозу.
Смерть там и настигает их. Все, кроме самых сильных и отважных, не выдерживают нового натиска, поскольку уже видели, как моя половина стаи расправилась с сильнейшими из них. Младший брат и наши отчаянно рвущиеся в бой молодые волки сейчас не чуют ничего, только запах убийства, и расправляются с остальными.
Укус… Прыжок… Остановись… Увернись. Сейчас моим телом полностью завладел бегун.
Оставшиеся старые волки не выдерживают. Они вырываются, пытаясь спастись бегством. Если бы не наблюдатель, бегун пустился бы преследовать их.
Старые волки больше не вернутся. Мы нанесли им непоправимый урон. Когда снова выпадет снег, они умрут: слишком мало стало больших мохнатых, на которых они обычно охотятся. А старые волки не так быстры и проворны, чтобы угнаться за более ловкой дичью и прокормить свой молодняк.
Я громко вою, и моя стая по этому сигналу собирается вокруг меня. Мы трусим обратно в тень деревьев. Темный-брат-который-бежит-со-мной становится длиннее и намного опережает меня, вытягивая нос к далекому горизонту…

* * *

И снова – полутемная комната, где только Тони и больше никого.
Все еще возбужденный битвой Блейз хотел было приподняться и сесть, но не смог даже пошевелиться. Оказалось, что руки и ноги привязаны к краям постели.
Его охватило бешенство.
– Почему я привязан? – взорвался он, когда Тони склонилась над ним.
Нежно она коснулась его лба.
– Все в порядке, не волнуйся.
– Немедленно развяжи меня! – закричал он. – Слышишь?!
Она дотронулась до каких-то кнопок на браслете, и Блейз почувствовал, что снова свободен. От облегчения он чуть не потерял сознание; а Тони принялась ласково и осторожно обтирать его лицо, шею, обнаженные плечи и грудь прохладной влажной тканью. Он снова понемногу стал расслабляться, расслабляться, расслабляться…
…и опять ему долго-долго снились хаотически-бессмысленные сны… а потом наконец их сменил совершенно отчетливый сон.
Он разговаривал с Хэлом Мэйном, которого в конце концов нашел.

* * *

Юноша, похожий на изящного молодого Будду, сидел скрестив ноги в позе лотоса на каком-то возвышении вроде пьедестала. Пьедестал был таким высоким, что глаза сидящего Хэла Мэйна находились вровень с глазами стоящего перед ним Блейза.
В комнате, где они находились, царил сумрак и было прохладно, почти холодно. На плечи Хэла Мэйна было накинуто что-то вроде одеяла неопределенного цвета – в полумраке Блейз никак не мог его толком рассмотреть.
Они вели достаточно откровенный разговор, хотя, с точки зрения Блейза, он принимал какой-то не правильный оборот. Слишком уж враждебно Хэл Мэйн был настроен по отношению к нему. В речах юноши стало заметным явное осуждение взрослого Блейза.
– Почему ты никак не можешь понять? – услышал Блейз собственный голос.
– Потому что ты говоришь на непонятном языке, – спокойно ответил Хэл. – А по-другому не можешь. Ведь ты – Иной.
Последнее слово юноша произнес так, словно это было название какого-то народа вроде дорсайцев или квакеров.
– Нет, нет, – возразил Блейз. – Иные – это всего лишь организация, орудие достижения цели, благой цели.
– Благой или нет, – отозвался Хэл, – это совершенно не имеет отношения к тебе. Ты – Иной.
– Почему ты все твердишь одно и то же? Наверное, это шутка – не хочешь же ты сказать, что я какой-то инопланетянин? – взорвался Блейз. – Я говорю на бейсике, и я такой же человек, как ты.
– Не в этом дело, – покачал головой Хэл. – Конечно же, ты никакой не инопланетянин. Ты человек, но не такой, как все остальные люди. Разумеется, все мы отличаемся в чем-то друг от друга. Но ты единственный в своем роде. Ты Иной. И ты всегда был таким, ты никогда не относил себя к роду человеческому. Это знала даже твоя мать, хотя и не понимала этого, а просто считала тебя выродком и боялась тебя. Да ты сам вспомни! Ведь ты всегда это знал. В детстве это еще не было так заметно, но по мере взросления ты все больше становился Иным. Очень скоро ты вообще забудешь, что когда-то был человеком. Целью твоей жизни станет превращение всех остальных людей в Иных вроде тебя самого, чтобы избавиться от одиночества. К счастью, даже ты не в состоянии этого сделать.
– Откуда ты знаешь, каким я был в детстве? Что тебе известно о моей матери? – возмутился Блейз.
– Я знаю все это, потому что я единственный в своем роде, как, впрочем, и ты, и любой другой человек, когда-либо живший на свете. А еще я знаю то, что есть ты, и одно из моих назначений в вечно развивающейся исторической картине – не дать тебе превратить людей в то, чем они не должны стать.
И поскольку именно эту цель ты преследуешь, я знаю, что ты – мой враг. Я знаю, какое разрушение ты можешь принести, хотя ты боишься признаться в этом даже самому себе. А то, к чему стремлюсь я, никому не причинит зла.
Уж мы-то с тобой это отлично понимаем…

* * *

Видение затерялось где-то во тьме, и Блейз наконец провалился в сон. Не в тот хаос беспокойных сновидений, к которому он уже почти привык, а в настоящий глубокий сон. Проснувшись, он почувствовал, что все изменилось.
Боли в боку больше не было. Исчезло и общее ощущение ненормальности состояния. Осталась только чувство глубокой невыразимой печали.
Освещение комнаты стало почти нормальным. Теперь он ясно видел ее обстановку, хотя освещена была только одна прозрачная, выходящая наружу стена. Значит, он все-таки был прав, решив, что находится в номере отеля.
Пробуждение было похоже на возвращение к жизни.
Сейчас Блейз ясно видел все вокруг. Склонившаяся над ним Тони аккуратно брила его маленькой бритвой, чье устройство, несомненно, было знакомо не только ему, но и миллионам других обитателей Новых Миров. Она сжигала щетину на небольшом, строго определенном расстоянии от кожи, оставляя ощущение легкого поглаживания. Наверное, Тони все это время брила его каждый день.
Затем Блейз увидел стоящего чуть позади нее Каджа. Как только Тони закончила, она тут же отошла в сторону, уступив место врачу.
– Как вы себя чувствуете? – спросил Кадж.
– Хорошо! – сказал Блейз. – Как там Генри?
– С ним все в порядке. Они с Данно через несколько дней зайдут проведать вас. Но вообще-то я спросил, как вы себя чувствуете.
– Я спал. Нормальным сном.
– Верю, – кивнул Кадж. – Вы делаете успехи. Дела идут гораздо лучше, чем я ожидал, даже принимая во внимание ваше богатырское здоровье. Видимо, жажда мести все же помогла вам впрячь в работу свои созидательные возможности.
– Впрячь… – Блейз осекся. – Вы же знаете, что та дрянь, которую впрыснули мне в Совете, начала действовать намного раньше, чем через двадцать четыре часа. Сейчас я вспоминаю, что начал чувствовать себя ненормально еще по дороге в космопорт.
– Конечно же, они солгали вам, – подтвердил Кадж. – Просто они хотели, чтобы вы чувствовали себя еще более беспомощным, чем большинство людей, получивших такую же инъекцию. Я не стал вам ничего говорить, поскольку не хотел внушать вам…
– Я с трудом поддаюсь внушению, – сказал Блейз.
– Да, – согласился Кадж. – Но ведь тогда я этого не знал. Врачи всегда предпочитают перестраховаться.
– И сколько же времени я провалялся в постели? – спросил Блейз.
– С момента появления на борту «Избранника Господа» – больше двух недель.
Блейз облегченно вздохнул.
– Всего-то? А мне казалось, что прошла целая вечность. Это хорошо. Мне просто некогда болеть. Ну ничего, к счастью, я чувствую себя прекрасно.
– Хотелось бы с вами согласиться, – произнес Кадж. – Но вы, надеюсь, помните – я уже говорил вам, что последствия будут сказываться очень долго. У вас время от времени будут повторяться приступы, подобные тем, что вы перенесли в последние две недели, включая навязчивую болтливость и периодические помрачения сознания. Возможны и другие проявления, до сих остававшиеся незамеченными, но которые проявятся после того, как ослабнут самые сильные симптомы. Но если вы убедите себя в необходимости выздоровления, то со временем все болезненные явления пропадут окончательно. Причем гораздо быстрее, чем в обычных случаях. Позвольте дать вам только два полезных совета: не теряйте оптимизма. А также уверенности в себе.
Блейз улыбнулся:
– Я оптимист от рождения и всегда уверен в себе. И даже представить себе не могу, что может быть как-нибудь иначе. Огромное спасибо вам, доктор, без вашей помощи все обошлось бы гораздо хуже.
– Вам мог бы помочь любой врач, – едва ли не смущенно ответил Кадж. Блейз впервые заметил, что медику изменила его обычная бесстрастность.
– Все равно спасибо, – повторил Блейз. – А теперь я попробую встать…
Он попытался сесть, но руки Каджа мягко удержали его и уложили обратно на подушку.
– Двигаться вы должны исключительно медленно, – предупредил Кадж. – Стоит вам сделать резкое движение, и у вас закружится голова, а то и наступит обморок, или даст себя знать любой другой из множества симптомов.
Кадж повернулся к Тони.
– Помогите мне. Давайте приподнимем его повыше, чтобы он мог полусидеть, опираясь спиной на подушки. Если хуже не станет, то позже пусть посидит на краю постели. А завтра, наверное, можно будет встать и попытаться чуть-чуть походить.
– Завтра? – воскликнул Блейз. Кадж ничего не ответил.
В конце концов все получилось именно так, как сказал Кадж. Только через четыре дня Блейз впервые проковылял по комнате, сопровождаемый Каджем и Тони, но уже без их помощи.
– Вот видите! – заявил Блейз. – Я же говорил, что я в порядке.
Но на самом деле все было не совсем так. Голова у него не кружилась, и в обморок он не падал. Но тело казалось каким-то чужим и слабым. Он не захотел признаваться в этом, но в душе был рад, когда снова добрался до постели и с облегчением уселся на ее край.
– А теперь вам лучше немного полежать. Потом снова попробуйте посидеть, встать и походить. Потом снова отдых. Так день или два чередуйте нагрузки с отдыхом. – Кадж снова повернулся к Тони. Оба они стояли перед сидящим на краю постели Блейзом, который и в этом положении был не намного ниже их. – Тони, вы в состоянии будете ему помочь?
– Конечно, – кивнула Тони.
И она помогала. Причем не только помогала, она практически заново учила его стоять и ходить.
И все это время, хотя само его существо восставало против мучительной медлительности реабилитации, Блейз втайне испытывал радость и облегчение, оказываясь у постели и получая возможность прилечь. Он действительно здорово ослаб, и хотя теперь силы возвращались довольно быстро, после каждой, даже небольшой нагрузки ему требовалось если не поспать, то по меньшей мере отдохнуть.
Но его решимость вернуться к нормальному образу жизни была так велика, что в конце концов упражнения стали занимать все двадцать четыре часа в сутки, с небольшими перерывами на сон. Блейз не сразу сообразил, что Тони имеет возможность вздремнуть, лишь когда спит он. Он заметил, как устало она выглядит и как осунулось ее лицо.
– И у тебя хватило сил оставаться со мной все это время? – спросил он.
Она улыбнулась:
– Для меня здесь поставили кровать. Когда ты был без сознания, я спала. За твоим состоянием следил специальный монитор, который будил меня, если ты просыпался.
– Все эти две недели?
Она снова улыбнулась, правда как-то смущенно.
– Кадж, сказал, что в самый тяжелый период болезни тебе лучше иметь дело с как можно меньшим количеством людей. Вот я и заявила ему, что сама буду дежурить возле тебя.
И тут Блейз понял – внезапно, как будто в порыве ясновидения. Оставаясь с ним все время, Тони таким образом обеспечивала полную конфиденциальность того, что он говорил. Как бы ни повлияли его слова, явившиеся результатом лихорадки и бреда, на нее, она понимала, насколько ему не хотелось бы, чтобы их слышал кто-нибудь еще.
Блейз покачал головой. Он даже не представлял, как ее благодарить за такую чуткость.
Но тем не менее подобно змею, проскальзывающему в неохраняемый уголок рая, ему закралась в голову непрошенная мысль: но ведь она-то слышала! И, скорее всего, понимала, что это тоже представляет для него серьезную проблему. Он про себя возблагодарил Бога, в которого не верил, за то, что она хотя бы не понимала, почему именно его это так тревожит.
– Пойду-ка приму душ, – сказал он, стараясь, чтобы слова его звучали как можно более беспечно. – Думаю, я тебе за эти две недели порядком надоел. Иди-ка ты к себе да выспись как следует. Обо мне можешь не волноваться.
– Да нет, наверное, не стоит… – Тони замолчала, затем снова улыбнулась и продолжала:
– Впрочем, поспать бы не мешало. Да, я действительно хочу спать.
– Ну так иди и ложись. Если мне что-нибудь понадобится, я тебя вызову. Можешь снова нацепить на меня этот монитор. Надеюсь, он не помешает мне ходить?
– Вообще-то, – с улыбкой заметила она, – он и так все еще на тебе. Не волнуйся, с ним и в душе ничего не случится. Вода ему нипочем.
Блейз кивнул, а она повернулась, чтобы уйти.
– А ты действительно хорошо себя чувствуешь? – Тони задержалась в дверях и оглянулась на него.
– Честное слово, – подтвердил Блейз. – Иди.
Она вышла.
Двери скользнули на место, и он еще несколько мгновений стоял, задумчиво глядя ей вслед. Предстояло понять, как повлияли на нее эти две недели почти непрерывных излияний души, которые ей приходилось выслушивать. Хоть она и не подавала вида, со временем им обязательно нужно будет это обсудить.
Блейз беспокойно заходил по комнате. Теперь он уже просто не мог представить себе свое будущее без нее. Она стала жизненно важна для него – не только в смысле осуществления его планов, но и как человек, который должен помогать ему всегда оставаться у руля, без чего эти планы были бы вообще неосуществимы. Он обязательно должен добиться того, что наметил, – так или иначе сосредоточить в своих руках контроль, по меньшей мере, над всеми Новыми Мирами, – и даже это было бы только началом.
Он с трудом отогнал от себя эти мысли, повернулся и прошел через полуоткрытую дверь в ванную комнату.
На нем были только шорты, в которых он обычно спал. Однако эти шорты были абсолютно свежими. Ему пришло в голову – и он тут же постарался заставить себя не думать и об этом тоже, – что Тони делала для него все необходимое, а не только успокаивала его во время кратких побуждений, и многое из того, что ей приходилось делать, было не очень-то приятным.
В