– покачал головой Анджо. – Я только хочу, чтобы вы читали свои лекции. Я и так ваш последователь, поскольку я верю в вас и считаю именно ваш путь благом для всех людей из «Башмака».
Блейз задумчиво поглядел на него.
– То, что ты говоришь, очень интересно, но факты остаются фактами: положение никак не изменилось, и думаю я то же, что и раньше. Тони? Данно? Если у вас есть что сказать по этому поводу, то сейчас самое время.
Тони по-прежнему молчала, зато Данно заговорил.
– Сам знаешь, чем я должен был заниматься в этой поездке. Прежде всего – разобраться в политической ситуации, и, как я уже сообщил тебе, официальный правительственный аппарат на этой планете не обладает никакой реальной властью, а просто позволяет толкать себя в ту или иную сторону Гильдиям или ПСД – одним словом, тому, чьи позиции в данный момент сильнее. Поэтому я не стал терять времени на правительство, а вместо этого постарался побольше разузнать о ПСД и Гильдиях. И вот что я тебе скажу. Если ты решишься остаться здесь еще на некоторое время, то по крайней мере одно будет тебе только на руку. Обе эти организации очень громоздкие. Следовательно, на принятие любого решения у них уходит куча времени, а еще больше его уходит на то, чтобы начать какие-либо действия. В данном же случае, прежде чем предпринимать что-нибудь против тебя, им еще нужно предварительно договориться между собой. Пока они не договорятся, все, на что они способны, – это попытаться найти и изолировать тебя на то время, которое им потребуется, чтобы решить, как с тобой поступить.
– В таком случае сколько, по-твоему, здесь будет безопасно оставаться? – спросил Блейз.
Данно пожал плечами.
– Недели две-три. Не думаю, чтобы им удалось принять окончательное решение и начать проводить его в жизнь раньше чем через две недели.
– Что ж, ладно. – Блейз повернулся к Анджо. – Тогда мы остаемся здесь и продолжаем следить за развитием событий. А тем временем я продолжаю записывать лекции. Можешь передать своим людям из «Башмака», что я предпочел бы контактировать с ними только через тебя.
– Спасибо… – начал было Анджо, но Блейз перебил его.
– Ты должен понимать, что в этом отношении в лекциях я не буду многословен, но все же постараюсь дать людям понять, что я о тебе самого высокого мнения. В то же время я крайне решительно настроен против самой идеи любых насильственных действий, вроде этих взрывов. Лейтмотивом моих выступлений будет – «Ждите!». Ждите до тех пор, пока не окажетесь в абсолютно выигрышном положении, и только тогда можете начинать действовать – но сейчас время для этого еще не пришло.
– Спасибо! – воскликнул Анджо. – Спасибо вам, Великий Учитель, и не столько за то, что вы отдали предпочтение мне, сколько за то, что решили остаться – пусть и ненадолго. Поверьте – для нас это значит очень много!
– Охотно верю, – кивнул Блейз. – Но теперь, раз уж я пока остаюсь здесь, все надо устроить так, чтобы при необходимости я мог мгновенно отсюда исчезнуть, причем так, чтобы об этом никто не узнал. Тут мне потребуется помощь вас обоих – ваша, Ана, и твоя, Анджо. Вы должны объединить усилия.
– Вы же знаете, что я всегда поддержу вас, – произнесла Ана.
– А обо мне и говорить нечего, – заметил Анджо.
– Я ни секунды в этом и не сомневался, – улыбнулся Блейз. – Тем не менее все должно быть готово к тому, чтобы я мог быстро и незаметно исчезнуть с Новой Земли. Ана, если вы посмотрите свои бумаги, то увидите, что мы прибыли на корабле под названием «Избранник Божий», который по-прежнему стоит в столичном космопорте – формально проходя техобслуживание, а фактически дожидаясь того момента, когда меня и остальных нужно будет вывезти отсюда. Свяжитесь с первым помощником и сообщите ему – только ему, – что через четыре дня корабль должен быть в полном порядке и постоянно готов к срочному отлету вместе со всеми нами. Первый в курсе, что должен получить такое известие.
– Значит, вы можете покинуть нас так скоро? – спросила она.
Блейз пожал плечами.
– Кто знает? Да, кстати, сообщите первому помощнику и насчет Анджо и снабдите Анджо рекомендательным письмом от своего имени. Вы можете сделать это прямо сейчас?
– Конечно, – сказала Ана. Блейз повернулся к Анджо.
– Анджо, как только получишь письмо, лично свяжись с первым помощником и объясни, что мы можем появиться в любой момент. Одновременно со своей стороны подготовь все к тому, чтобы нас можно было тайно доставить на борт, минуя службу охраны космопорта. Если я и улечу, то обещаю тебе, что вернусь сразу же, как только смогу, а связь со мной ты будешь поддерживать через Ану.
– Я все понимаю, Великий Учитель, – кивнул Анджо.
– Вот и отлично, – произнес Блейз. – Я же тем временем постараюсь записать побольше лекций, в которых буду по мере сил поддерживать твой авторитет у членов «Башмака».
Блейз замолчал. Наступила пауза, наконец Данно поднялся.
– Думаю, наверное, лучше заняться делами.
Тони тоже встала и улыбнулась Блейзу. Ему сразу показалось, что вокруг стало теплее. Вскочил и Анджо, и все трое направились к выходу. Блейз поднялся, чтобы проводить их.
– Тогда я уеду прямо сейчас, – обратился Анджо к руководительнице Иных. – А потом свяжусь с вами через вашу штаб-квартиру в столице.
– Хорошо, – кивнула Ана.
Анджо и Ана ушли, за ними – Тони. Данно ненадолго задержался. Он взглянул на Блейза и одобрительно кивнул:
– По-моему, ты принял правильное решение.
– Надеюсь, – ответил Блейз.
– Да брось ты, – усмехнулся Данно. – Тебе же и самому вряд ли хотелось бы улетать отсюда так поспешно. Ведь ты наверняка ждешь еще каких-то событий – или со стороны ПСД, или Гильдий, или от обоих, скажешь, нет?
– Если что-нибудь произойдет до нашего отлета, я буду только рад, – сказал Блейз.
Братья улыбнулись друг другу. Блейзу вдруг пришло в голову, что они так хорошо понимали друг друга с полуслова, что иногда это даже становилось неприятным.
Данно еще раз кивнул и вышел.

Глава 14

Анджо и Ана отправились вниз в сопровождении тележки, запряженной козлами. Правда, впряжены они были довольно забавно, хотя и практично – позади тележки, а не спереди. Козлы, очевидно, были к этому привычны и на крутых склонах тормозили, не давая тележке набирать скорость, – сказывался опыт. Стоя рядом с Полоном Гианом, дядей Анджо, который с самого начала руководил строительством лагеря и никогда из него не отлучался, Блейз и Тони наблюдали, как тележка с пассажирами и козлами спускается вниз, до тех пор пока вечерние тени окончательно не скрыли ее.
На следующее утро Полон пришел к Блейзу и Тони во время завтрака и сел рядом с ними.
– Думаю, вам интересно будет посмотреть, – сказал он. – Если вы уже поели, я отведу вас на край обрыва, и вы сами все увидите. Потрясающее зрелище, особенно для тех, кто видит это в первый раз.
– О чем вы? – спросила Тони. Загрубелое круглое лицо Полона чуть осветилось добродушной усмешкой.
– Пойдемте, – пригласил он, и они отправились на склон горы.
Отсюда обычно можно было видеть километров на сто. Но сейчас линия горизонта не была ровной. Создавалось впечатление, что она стала ближе и перестала походить на правильный полукруг, которым представлялась раньше.
Да и видимый участок плато перед ними как будто стал меньше.
– Что-то надвигается! – сказала Тони, глядя вниз. – Что это, Полон?
– Песчаная буря. – Он уже перестал улыбаться. – Сюда она докатится примерно через час. Пока она не кончится, никто не сможет спуститься вниз или подняться сюда, к нам. Во время этой бури даже в помещении мало что различишь. Когда со всех сторон тебя окружают тучи песка – вернее, это больше похоже на пыль, а не на песок, – она отчасти проникает даже в наглухо закрытые комнаты. Снаружи вообще ни зги не видно.
– Могу себе представить, – сказала Тони.
– Одно хорошо, – продолжал Полон, – пока мы заперты здесь, снизу тоже никто не сможет подняться сюда и обнаружить нас. К тому же, если вы не в укрытии, этот ветер с песком может запросто вас удушить за несколько минут. Таким образом, вы здесь в полной безопасности, по крайней мере на несколько дней.
– А вы знали, что надвигается буря? – спросил Блейз, не отрывая взгляда от приближающейся линии горизонта.
– Да тут у нас все всегда знают о ее приближении, – ответил Полон. – Ей всегда предшествует определенная погода. Так что там, внизу, наши всегда успевают приготовиться.
– Но нас почему-то никто не предупредил.
– Может, просто никому и в голову не пришло, что вы не знаете, – сказал Полон. – Я и сам только сегодня утром сообразил, что вы нездешние.
– А нам песок не угрожает? – поинтересовалась Тони.
Полон покачал головой.
– Верхняя граница песчаных туч никогда не поднимается выше двух тысяч метров даже при самых сильных порывах ветра.
– И сколько она будет длиться? – спросил Блейз. Полон пожал плечами.
– Может, два-три часа, а может, и пять-шесть дней. Кто знает?
– Песчаная буря продолжительностью в пять-шесть дней, да еще такая…
Он покачал головой.
– Но зато явление совершенно уникальное, поверьте. – Полон мрачно глядел на приближающийся бурый полукруг. – Погода, местность, время года – все должно совпасть, чтобы поднялась такая буря. Таких бурь ни на одной другой планете не бывает. Часть этого песка начинает подниматься в воздух за пару сотен километров отсюда, в пустыне, находящейся там, за горизонтом. Эта пустыня тянется вдоль берегов огромного озера, которое мы называем Внутренним морем. Как раз примерно там здешнее высокогорье постепенно сходит на нет. Наши горы не дают буре пройти дальше. У их подножия она начнет закручиваться и двинется на север. Если действительно хотите увидеть нечто удивительное, ждите до тех пор, пока она не закроет все пространство внизу.
Он оказался прав. На глазах у Блейза и Тони бурая мгла постепенно меняла свои очертания. Теперь она неуклонно увеличивалась в размерах, поднимаясь все выше к небу и затягивая лежащую у подножия гор равнину. Сверху, откуда они наблюдали, теперь стало видно, что песчаная масса находится в постоянном движении, перемешиваясь подобно воде в кипящем котле. Через некоторое время Полон ушел, а Блейз и Тони, как зачарованные, продолжали наблюдать за приближающейся бурей.
Сначала ее верхняя граница была похожа на тонкую, но отчетливо видимую линию, которая становилась все шире и наконец превратилась в настоящую отвесную стену, надвигающуюся прямо на них.
Через некоторое время буря достигла подножия горы. Вопреки тому, что сказал им Полон, она начала карабкаться вверх по склону. Блейз невольно затаил дыхание и расслабился только тогда, когда верхняя граница песчаной тучи наконец замерла и по ней одна за другой стали пробегать бурые волны, разбиваясь об уступы на склонах. Иллюзия морских волн была бы еще более полной, если бы волны не взвивались вверх фонтанами буроватой пыли, которые, однако, уже не могли подняться слишком высоко.
Они наблюдали за бурей еще некоторое время, хотя стало окончательно ясно, что выше она подняться не сможет. Туча казалась каким-то злобным живым существом, продолжавшим свои бессмысленные попытки одолеть горный склон.
– Она похожа на какое-то животное, – сказала Тони, глядя на бурую массу, кипящую у них под ногами. – Интересно, как же могут Анджо, его родственники и все остальные местные жители по несколько дней подряд выживать на дне такого котла? Лично у меня ощущение, что когда она уйдет, то оставит после себя лишь руины, под которыми уже не будет ничего живого – лишь добела выскобленные кости.
– Это всего-навсего циклоноподобное возмущение атмосферы, – пояснил Блейз. – А видимым его делает незначительная примесь частиц песка в воздухе.
Тони бросила на него едва ли не сердитый взгляд.
– Думаешь, я сама не знаю? Как ты можешь… – Она вдруг замолчала и уставилась на него. – Слушай-ка, а ведь, похоже, тебе это нравится, не так ли?
– Нет, – покачал головой Блейз.
…и тогда я сказал ей чистую правду, – писал он через некоторое время у себя в шалаше. – Я не мог солгать ей, потому что она сразу бы это почувствовала. Хотя возможно, под внешне правдивым ответом она все равно ощутила некоторую неискренность. Я тогда совершенно честно ответил, что буря мне не нравится, и это действительно было так. Но в то же время было в ней что-то родственное… или близкое… не найти подходящего слова, чтобы выразить то, что я хочу сказать. Испытанные мною чувства, наверное, как-то связаны с работой моего подсознания. Теперь о моем окружении. Чем дольше я знаком с Тони, Данно и Генри, тем лучше я их понимаю. Скорее всего, и они тоже. Что же касается Тони, то ее роль поистине неоценима – она является противовесом во многих моих решениях, тем оселком, на котором я могу оттачивать края своего понимания ситуации и принимаемых решений до бритвенной остроты.
Когда совсем недавно она вдруг бросила мне: «А ведь тебе это, похоже, нравится, не так ли?» – я, не задумываясь, ответил то, что тогда посчитал правдой. Ведь буря действительно казалась мне отталкивающей – так же как и ей. И тем не менее Тони была права. Что-то в этом грязно-буром кипящем котле притягивало меня, словно я радовался ее приходу, потому что мог выйти ей навстречу, бросить вызов, схватиться врукопашную и в конце концов загнать ее обратно за горизонт – туда, откуда она и появилась.
Интересно, что же во мне или моих словах было такого, раз она сумела понять это? Не думаю, что она сознавала, как сильно я желал хотя бы попытаться описать ей мои чувства. Именно эта невозможность поделиться самым сокровенным с какой-нибудь живой душой и ставит меня в такую зависимость от нее, Данно и Генри – Генри, которого я даже и представить себе не мог сопровождающим меня в этом турне, до тех пор пока он вдруг не появился у нас в Экумени всего несколько недель назад – с какими-то собственными идеями по поводу необходимости присоединиться ко мне.
Но самой главной проблемой во всем этом является не то, насколько хорошо они понимают меня или то, что мною движет. Нет, самое главное – это то, насколько сильно я от них завишу. Смогу ли я продолжить начатое, если лишусь хотя бы одного из них, не говоря уже обо всех троих? И все же, когда мое подсознание – даже против моей воли – пытается представить себе будущее, в котором есть место и для них, оно не видит там ничего обнадеживающего. Там всегда либо один из них теряется, либо все трое в итоге оборачиваются против меня. Этого случиться не должно!
Не знаю, просто не знаю. Видимо, придется просто ждать дальнейшего развития событий и действовать по обстоятельствам.
Блейз положил ручку, еще раз перечитал написанное, а затем превратил листок в пепел так же, как и в прошлый раз.
Следующие три дня ему по-прежнему удавалось записывать по два выступления в день. На третий день он как раз записывал второе выступление чувствуя, что усталость овладевает им.
«…Я уже объяснял, что рост неизбежен для всех нас…» – говорил Блейз перед камерой. И вдруг замолчал.
– Нет, это сотрите, – велел он. – Думаю, лучше сказать по-другому.
Одна из женщин-техников принесла ему стакан воды. Он с жадностью осушил его.
Блейза не покидало ощущение, что буря длится уже гораздо дольше трех дней. Бешено кипящая бурая масса по-прежнему заполняла все пространство до самого горизонта и волнами накатывалась на горные склоны. Все местные были очень молчаливы и явно чувствовали себя не в своей тарелке. Но они продолжали работать с ним столько, сколько он считал нужным.
– Хорошо. Значит, последнюю фразу повторим еще раз. – Он откашлялся.
«…Я уже объяснял, что рост каждого из нас неизбежен. Это один из наших инстинктов как расы и часть нашего инстинкта самосохранения, которым мы руководствуемся с самого рождения. Именно инстинктивно мы и учимся, и приспосабливаемся.
Каменные плиты, уложенные на землю, не дают растениям взойти, и когда ростки доходят до непреодолимой каменной преграды, то понимают, что у них есть только один выход – начать расти вбок и пытаться пробиться к солнцу сквозь щели между камнями или сквозь трещины в них. И в конце концов мы видим только каменные обломки, густо покрытые зеленым ковром травы-победительницы.»
Он остановился.
– Стоп, – приказал он. – Никак не получается. Лучше сделайте пока на этом месте пометку. Закончим сегодня.
Техники, обслуживающие записывающее оборудование, безмолвно подчинились.
Все местные жители, находившиеся в лагере, в последние дни были необычайно молчаливы. До прихода бури Блейз, скорее всего, решил бы, что здесь, на безопасной высоте, вне досягаемости песчаной стихии, люди будут чувствовать себя спокойно.
Только теперь он начал понимать, что очень многим из них, скорее всего, не раз приходилось переживать подобные бури и до этого. К тому же у большинства там, внизу, наверняка оставались близкие – жены, мужья, дети, родственники, друзья.
– Распечатайте, пожалуйста, текст с последней пленки – я скоро вернусь и заберу его, – попросил Блейз старшего техника, – а потом просмотрю и внесу необходимые изменения. Я имею в виду не столько содержание, сколько сам порядок изложения. Вот, например, то, что я говорил о растениях, которые тянутся к свету, пробиваясь сквозь камни, наверное, лучше перенести в начало и предварить этим мысль о неизбежности роста.
Невысокий седовласый старший техник кивнул.
– Сколько сейчас времени? – спросил Блейз.
– Шестнадцать ноль-ноль, – ответил тот.
– Ну, тогда нам в любом случае пора заканчивать, – сказал Блейз. – Значит, встречаемся завтра в семь утра.
Он вышел из студии. Больше всего ему хотелось упасть на кровать и хоть немного привести в порядок все то множество мыслей, что не давали ему покоя в последние два часа. Но, почувствовав запах пищи, доносящийся из столовой, он понял, что страшно голоден, и поспешил туда.
Не успел он пройти и полпути, как навстречу ему из столовой вышел Полон и быстрым шагом направился к нему.
– Что случилось? – поинтересовался Блейз.
– Вернулся Анджо, – расстроенным тоном начал рассказывать Полон. – И почти сразу снова ушел. А с ним и Данно Аренс. И ни тот ни другой ничего мне не объяснили. Вы были в студии, и Данно велел вас не беспокоить.
– Вы же вроде говорили… – начал было Блейз, но тут заметил в дверях столовой Тони. Когда она подошла к ним, он снова взглянул на Полона. – Вы же говорили, что во время песчаной бури невозможно ни спуститься с горы, ни подняться на нее?
– Так оно и есть, Великий Учитель! – воскликнул Полон. – Поверьте, они рискуют жизнью! Ведь им придется спускаться практически вслепую. Разумеется, почуяв опасность, козлы попытаются затормозить тележку, но вероятность того, что все они – и козлы, и люди, и тележка – опрокинутся и разобьются насмерть, весьма велика. Или, что еще хуже, они могут переломать себе при падении кости и еще долго лежать потом внизу у подножия, медленно умирая. Хорошо, если они просто не задохнутся во время спуска.
Он замолчал и посмотрел на Блейза. Блейз ничего не сказал и лишь бросил вопросительный взгляд на Тони. Та обратилась к Полону:
– Вы не могли бы еще раз сходить в столовую и попросить их прислать обед в мой шалаш? Нам с Блейзом Аренсом нужно переговорить с глазу на глаз.
Полон перевел взгляд на Блейза. Тот кивнул. Полон круто развернулся и пошел обратно по направлению к столовой. Тони жестом пригласила Блейза следовать за ней.
– А ты случайно не знаешь, почему ушел Данно или почему вдруг появился Анджо? – спросил Блейз, как только они оказались в шалаше.
– Нет, – ответила Тони. – Я как раз сама хотела задать тебе этот вопрос. Садись вот сюда – на кушетку. Кажется, это единственный предмет моей обстановки, на котором ты поместишься. А я займу кресло.
Они уселись, и Тони сразу наклонилась вперед.
– Я тоже не представляю, зачем появлялся Анджо, – начала она. – Если верить Полону, то шансы подняться сюда во время бури – один против десяти даже для одного Анджо, шансы же без приключений спуститься отсюда для двоих примерно такие же. Полон предположил, что они могли бы двигаться вдоль линии связи, которую техники проложили в первый же день нашего пребывания здесь, чтобы при необходимости без помех связаться с Мордард Крузон, а уже через ее дом по спутнику – с любым местом на Новой Земле. И насколько я знаю, с тех пор как началась буря, Данно довольно активно пользовался этой возможностью.
Она замолчала и вопросительно взглянула на него.
Он кивнул:
– Мне тоже это известно. Но у Данно лучше всего все получается в одиночку. Он так и не сказал мне, куда звонил.
– Кроме того, – продолжала она, – Полон говорил мне, что существуют летательные аппараты, способные подниматься в воздух и во время бурь. Такой аппарат мог бы прилететь за ними к дому Крузонов, забрать, подняться выше уровня бури и доставить их куда нужно. Вероятно, что Данно как раз и договаривался о чем-то подобном. Естественно, для большинства окрестных фермеров иметь подобные летательные аппараты слишком накладно. Но в крупных городах их вполне можно нанять, если, конечно, Данно и Анджо сумели убедить собеседника на другом конце провода, что располагают достаточными средствами.
Она внимательно посмотрела на Блейза.
– Я не стала говорить этого Полону, но думаю, что Данно способен кого угодно уверить в том, что он кредитоспособен, и заказать подобную машину.
Блейз снова медленно кивнул.
Тут как раз принесли обед, и они молчали до тех пор, пока посыльный из столовой не вышел и не задвинул за собой ветки, прикрывающие вход.
– Давай приступай, – предложила Тони, расставив принесенные тарелки на кофейном столике, который поставила между собой и Блейзом. – Я уже ела. Так вот, если ты хоть что-нибудь знаешь и хочешь рассказать мне об этом, ты снимешь у меня с души большую тяжесть. Страшно даже подумать о том, что Данно – да, впрочем, и Анджо – лежит сейчас где-то у подножия этой горы со сломанными руками или ногами, а то и вовсе без признаков жизни.
– Да, – протянул Блейз и приступил к еде. Рот его на несколько минут оказался занят, и это позволило ему некоторое время ничего не говорить, а собраться с мыслями.
Вообще-то такое как раз в духе Данно – отправиться куда-нибудь, ни слова никому не сказав. Но с другой стороны, Данно был человеком весьма осторожным. Если он пустился в опасный путь в таких чрезвычайных обстоятельствах, значит, происходило что-то и в самом деле очень серьезное.
Их сосуществование с Данно началось там, на Ассоциации, довольно давно, и тогда Блейз был чем-то вроде подчиненного, а чуть позднее – ученика. Человека, который лишь выполнял приказы, никогда не обсуждая их, не говоря уже о том, чтобы вообще поставить под сомнение какие-либо поступки Данно. Но со временем положение изменилось на диаметрально противоположное:
Блейз стал лидером, а Данно – ведомым. Тем не менее Блейз всегда считал, что большинство из тех, кто с ним работает – в особенности Данно, – успешнее действуют, когда у них развязаны руки. Конечно, при этом подразумевалось, что он полностью доверяет Данно.
Блейз отставил тарелку. Большая часть еды так и осталась нетронутой. Он откинулся на спинку кушетки и взглянул на совершенно спокойное лицо Тони, которая все еще ждала ответа.
– Нет, – покачал он головой. – Мне никто не говорил ни что должен появиться Анджо, ни что Данно собирается уехать. Ни тот ни другой не обмолвился ни словом.
Тони продолжала пристально глядеть на него.
– Но это вовсе не значит, что ты не догадываешься, с чем это связано, – заметила она. – Это на тебя не похоже. Так скажи мне, что все это могло бы значить?
Блейз улыбнулся и пожал плечами.
– Ты же знаешь, я далеко не всеведущ, – добродушно заметил он. – И все же…
Он вдруг почувствовал какой-то внутренний толчок, вспомнив о подслушанном разговоре Тони и Генри в первый день пребывания в лагере.
– Есть такие вещи, куда я стараюсь не совать носа, – продолжал он. – А Данно как никто другой ненавидит, когда ему заглядывают через плечо. Так что даже предположить, почему он ушел… а вдруг мое предположение окажется неверным? Это может повлиять на качество моих дальнейших оценок. Так что лучше давай пока оставим это дело под знаком вопроса. В любом случае я уверен, что у него были на то достаточно веские причины, как, впрочем, и у Анджо.
– То есть, – сказала Тони, – мы будем просто сидеть и ждать, тогда все само собой разъяснится?
– Да, – кивнул Блейз. – Думаю, что ждать нам осталось совсем недолго. Сдается мне, что они вернутся вскоре после того, как пройдет буря и подъем на гору станет безопасным.
Тони еще несколько мгновений молча сидела в кресле, и по ее лицу было видно: ответ Блейза ее не удовлетворил. Потом она вдруг вскочила, взяла со столика поднос, на котором им принесли обед, и начала составлять на него грязную посуду.
– У тебя есть твои лекции, – говорила она, – а мне делать вообще нечего. Я целыми днями расхаживаю по лагерю, гуляю в роще или перекидываюсь словечком-другим с местными. Одним словом, убиваю время. Может, мне пока связаться по этой самой линии с Аной Вассерлайд и обсудить с ней возможности нашей срочной эвакуации в случае крайней необходимости. Ум хорошо – а два лучше.
Он решил высказаться, когда она уже повернулась, собираясь выйти наружу.
– Неплохая идея.
Тони, ничего не ответив, вышла из шалаша.
– Ты не должна меня переоценивать! – бросил Блейз не столько в надежде, что она услышит его, сколько для собственного успокоения. Хорошо, если эта фраза не долетела до нее. Последние слова были слишком внезапны и эмоциональны, а потому нежелательны. Уж больно это было похоже на отчаянную просьбу попытаться понять его.

Глава 15

По поводу сроков возвращения Данно и Анджо Блейз оказался прав. Песчаная буря продолжалась еще два дня, а потом постепенно начала смещаться вдоль склонов гор к северу, унося с собой пыль, как и предсказывал Полон. Воздух до самого горизонта вдруг опять стал кристально чистым. В первый же ясный день в лагере появились Анджо и Данно в сопровождении коляски, запряженной козлами. Правда, с ними оказался и еще один – третий – человек, которого Блейз никак не ожидал увидеть. Этот третий был без сознания.
– Ты ведь вроде сам согласился со мной, когда я сказал, что сейчас тебе нужнее всего еще одно серьезное событие в развитии ситуации здесь, на Новой Земле, – начал Данно. Сразу же по его возвращении они с Блейзом уединились в шалаше, чтобы поговорить с глазу на глаз. Человек, без сознания лежавший в повозке – как выяснилось, он находился под воздействием снотворного, – остался с Анджо в помещении медпункта. – Вот я и подумал, что, поскольку нам, возможно, придется отбыть с планеты немного раньше, чем ты предполагал, лучше самому разворошить улей. Так я и сделал.
– А ты не мог бы выражаться почетче? – спросил Блейз.
– Только не надо мне говорить, что я тебя не так понял, – ответил Данно. – Как правило, ты со мной не очень-то откровенен, но я слишком давно занимаюсь вопросами политики и управления, поэтому понял, чего ты хотел дождаться, прежде чем покинуть Новую Землю. Ты хотел, чтобы Гильдии и ПСД объединились, чтобы противостоять служащим. Верно?
Блейз медленно кивнул.
– В конце концов это произошло бы в любом случае, – сказал он. – Но мне хотелось увидеть хотя бы признаки приближения этого момента до того, как мы отправились бы отсюда на другие миры, а потом к выборам вернулись обратно на Гармонию и Ассоциацию. Ладно, допустим, ты был прав. Так что же ты все-таки сделал?
– Легче всего заставить людей сделать что-то, – произнес Данно, – если сказать им, что это уже и так делается. Я просто распустил слух через людей вроде того адвоката, с которым разговаривал по телефону из отеля в Блу-Харборе. Я постарался создать у них впечатление, что служащие под влиянием твоих выступлений уже и так более-менее объединились и что вот-вот разразится настоящая революция. Эти слухи, да еще очень кстати случившиеся взрывы – хотя они в принципе нам были и ни к чему…
– Да они и вообще ни к чему, – отметил Блейз.
– …как я уже и говорил, – продолжал Данно, – сделали свое дело.
Он улыбнулся Блейзу.
– В любом случае через какое-то время так все бы и произошло, – повторил Блейз. – Но при обычных обстоятельствах, не будь меня, потребовалось бы еще некоторое время, чтобы положение служащих стало совершенно невыносимым и возникла бы угроза революции. Но тогда потекли бы, реки крови. Каждое общество имеет свой центр тяжести, так же как и любое физическое тело. И если этот центр смещается слишком далеко к краю, общество, чтобы восстановить равновесие, соответственно откатывается к другому его краю. Обычно этот процесс сопровождается серьезным кровопролитием, как, например, на Старой Земле в восемнадцатом веке во время Французской революции. И, предсказывая возможность подобных событий чуть раньше, чем они в действительности могли бы произойти, я надеялся избежать подобного. Но я хотел, чтобы все это произошло накануне выборов на Гармонии и Ассоциации.
Данно кивнул.
– То же самое подумал и я, – сказал он. – Так вот – все в порядке. Гильдии и ПСД начали взаимное сближение в поисках поддержки друг от друга. Я привез с собой даже что-то вроде доказательства – вернее, можно сказать, доказательство само попросило меня взять его с собой. Обе стороны в этом непрочном союзе ПСД и Гильдий все еще надеются, что не только удастся решить проблему, но еще и таким образом, чтобы одержать верх над противной стороной. Поэтому все, что ты скоро услышишь, согласовано обеими группами, причем Гильдии уверены: после того как ты сыграешь отведенную тебе роль, это может дать им преимущество над ПСД. Тебе предстоит встреча с давним знакомым. Конечно, пришлось ввести ему изрядную дозу снотворного, чтобы он не знал, куда мы его везем.
– Давний знакомый? – настороженно переспросил Блейз.
– Эдгар Хайтри, – пояснил Данно. – Ты должен помнить его – это тот Гильдмейстер, который приходил к нам и договаривался насчет завтрака с Гильдмейстерами еще в столице.
Данно снова улыбнулся.
– Веселее, братишка, – сказал он. – Я привез тебе кого надо.
– Возможно, – отозвался Блейз. – Но сначала нужно еще посмотреть, что из всего этого выйдет.
– А, Гильдмейстер, – произнес он через несколько минут, когда Хантри – уже окончательно проснувшегося – привели к нему, сняли черный капюшон и оставили их наедине. – Рад вас снова видеть. Как вы себя чувствуете?
– Ужасно… – пробормотал Хайтри из кресла, куда он тяжело плюхнулся, не дожидаясь приглашения. Сейчас он был больше всего похож на внезапно разбуженного младенца с телом мужчины средних лет. – Какие могут быть снотворные?! Неужели просто слова Гильдмейстера недостаточно… но они даже и слушать…
Он облизнул губы, постарался хоть немного привести в порядок выражение лица и даже скривился в каком-то подобии улыбки.
– Со мной все в порядке – физически… Дело просто в принципе… но ничего, все в порядке. Все в порядке, мне просто непременно нужно было поговорить с вами – и вот я здесь.
Он замолчал, как будто больше никаких объяснений не требовалось.
– Итак? – проронил Блейз через несколько мгновений. Хайтри глубоко вздохнул.
– Блейз Аренс, – сказал он энергичным, уже почти нормальным голосом, – Гильдии в вас крайне заинтересованы.
– Вы, наверное, хотели сказать Гильдмейстеры, да? – поправил Блейз.
– Нет-нет… – На мгновение лицо Хайтри чуть не потеряло с трудом обретенное выражение дружелюбия. – Дело в том, что Гильдмейстеры – это и есть Гильдии, и наоборот.
– Понятно, – кивнул Блейз.
– Одним словом, – продолжал Хайтри, – в принципе мы не возражаем против того, что вы говорите в своих лекциях, и против того, что вы делаете, и очень сожалеем о том, что вам пришлось вынести по вине клубов ПСД, которые вынудили вас скрываться.
– Да, – буркнул Блейз. – Но я не думаю, что вы сильно возражали. Или вы просто слишком слабы, чтобы в чем-то перечить им?
– Конечно же нет… когда нужно, – ответил Хайтри. – Буду с вами откровенен. Есть определенные вещи, которые гораздо более практичны, чем другие – в политическом смысле, конечно, вы понимаете. И ответственность за нашу Новую Землю мы несем совместно. Поэтому трудно ожидать от Гильдий, что они бросят все свое влияние на защиту странствующего проповедника…
Тут Хайтри запнулся и быстро поправился:
– …философа, – сказал он. – Конечно же, я хотел сказать философа, Блейз Аренс. Наши Гильдии очень высокого мнения о вас. Мы уважаем и приветствуем вашу точку зрения. Ведь и вы выступаете почти за то же, за что мы боролись столько лет.
– Весьма польщен, – кивнул Блейз.
– Но я здесь не за этим. – Хайтри решил пойти на откровенность. – То, что я сейчас сказал, – просто констатация факта. В настоящее время ситуация складывается таким образом, что мы не можем поддерживать вас напрямую. Тем не менее нам кажется, вам не помешала бы своего рода защита от ПСД.
– Очень рад это слышать, – произнес Блейз, – но я все еще не понимаю, как это связано с тем, о чем вы хотели со мной поговорить?
– Так вот, Блейз Аренс! – Хайтри выпрямился в кресле и от серьезности момента даже выразительно сдвинул колени. – Я прибыл сюда сообщить вам, что мы уже довольно давно пытались найти возможность быть вам полезными. И теперь, на мой взгляд, такая возможность найдена. Конечно, придется пойти на определенные изменения в нашей структуре – даже принять поправку к нашей Первой Хартии, составленной более ста лет назад. Но мы готовы и на это. Мы готовы принять вас в ряды Гильдмейстеров со всеми вытекающими последствиями.
Он замолчал и радостно уставился на Блейза.
– Значит, Гильдмейстеров… – повторил Блейз, задумчиво улыбаясь.
– Вот именно! – воскликнул Хайтри. – Само собой, звание будет сугубо почетным. Вы ведь не представляете никакой Гильдии и понятия не имеете ни об обязанностях, ни об ответственности Гильдмейстера… да мы от вас этого и не ждем. Вы получите только звание. Но какое, Блейз Аренс! Его с лихвой хватит, чтобы оградить вас от чего угодно. ПСД никогда не осмелятся и пальцем тронуть законного Гильдмейстера.
Он снова откинулся в кресле с удовлетворенным видом хорошо потрудившегося человека.
– Понятно, – кивнул Блейз. – Конечно, звание Гильдмейстера – большая честь, и я очень признателен вам за то, что вы его мне предложили. Но я хотел бы еще узнать, какие ограничения в связи с этим на меня будут наложены?
Хайтри недоуменно уставился на него.
– Ограничения?
– Ну да, – подтвердил Блейз. – Не могу же я носить почетное звание, не имея никаких связанных с ним обязанностей. Мне всегда казалось, что Гильдмейстер далеко не обычный человек. Наверняка ведь есть определенные общественные стандарты, которым мне придется следовать, и тому подобное?
– Ну, в общем… да. – Лицо Хайтри внезапно помрачнело. – За более чем столетнюю историю Гильдий это звание, конечно, пользуется изрядным уважением, и мы – те, кто носит его, – всегда об этом помним и соответственно держимся на высоте. От вас, конечно, мы вправе ожидать того же самого.
– Держаться на высоте? Что вы имеете в виду? – спросил Блейз. – По-видимому, речь идет о том, как я должен буду вести себя на людях?
– Ну… ну да! – отозвался Хайтри. – Но я уверен, что это не связано ни с чем таким, что оказалось бы вам не по душе. Вам только придется всегда проявлять себя как человека… э-э-э… совершенно убежденного в важности и необходимости Гильдий. То есть я имею в виду, что вам придется начать ощущать себя неотъемлемой частью Гильдий и… ну, одним словом, вы сами понимаете.
– Очевидно, сюда входит и преданность некоторым из специфических целей Гильдий? – уточнил Блейз.
Хайтри добродушно рассмеялся.
– Разумеется, нам бы не хотелось, чтобы вы начали агитировать людей против наших целей. Это вполне естественно. И кстати… ну да. С нашей точки зрения это было бы только честно, если бы вы – разумеется, не впрямую – в какой-то мере пропагандировали бы точку зрения Гильдий и их цели и, как бы это получше выразиться, давали людям понять, что гордитесь своим званием почетного Гильдмейстера. Ведь это и вам пойдет на пользу, поскольку станет понятно, что вы находитесь под нашей защитой.
Блейз с улыбкой покачал головой.
– Гильдмейстер, Гильдмейстер, – мягко произнес он. – Неужели вы забыли, что я говорил тогда за завтраком в столице? Что я могу ответить вам только то же, что я ответил ПСД. Я просто не смогу продолжать оставаться философом и убеждать людей в том, во что верю сам, в том, каким я вижу нынешний исторический момент и на этой планете, и на всех остальных, если перестану быть совершенно независимым от кого бы то ни было. Связать себя с каким-либо делом или организацией значило бы полностью расстаться с непредвзятостью того, что я говорю людям. Иначе говоря, я чрезвычайно благодарен вам за это щедрое предложение, но принять его не могу.
Хайтри долго смотрел на него. На его лице удивление было перемешано с недоверием до такой степени, что казалось просто театральным.
– Ушам своим не верю, – наконец выдавил он. – Не представляю, что вы можете упустить такой шанс, Блейз Аренс. Знаете что, подумайте хоть немного. Мне неприятно вам это говорить, но знайте: хотя лично я и определенно подавляющее большинство членов Гильдий совершенно согласны с тем, что вы говорите и делаете, среди нас есть и такие, кто сомневается в ваших благих намерениях и думает, что вы втайне работаете на ПСД, дискредитируя Гильдмейстеров в глазах служащих. Притом вы, должно быть, не подумали о том, насколько повысился бы ваш статус на вашей родной Ассоциации, если бы там стало известно о присвоении вам звания почетного Гильдмейстера! Вы же знаете, что между нашими мирами идет довольно оживленная торговля. Оба Квакерских мира и покупают у нас промышленные товары, и нанимают инженеров.
– И я надеюсь, что наши торговые связи со временем будут только расширяться. – Блейз поднялся. – Я очень благодарен вам, Гильдмейстер Хайтри. Однако боюсь, что и после основательного раздумья дам вам тот же самый ответ.
Он протянул руку к столу и нажал кнопку на селекторе.
– Анджо? – сказал он. – Или кто-нибудь, кто знает, где сейчас Анджо, передайте, пусть он зайдет ко мне. Наш гость Гильдмейстер собирается уезжать.
Хайтри медленно поднялся и в сопровождении Блейза поплелся к выходу из шалаша. Анджо появился довольно скоро.
– Можете не беспокоиться, Великий Учитель, дальше я провожу нашего гостя сам, – сказал он.
– Будь добр, – произнес Блейз. – Всего хорошего, Гильдмейстер, и еще раз благодарю вас.
– Знаете, некоторые истины хоть и избиты, но всегда справедливы. – Хайтри глядел на Блейза удивительно твердо. – Поверьте, вы еще пожалеете об этом.
– Вполне возможно, – пожал плечами Блейз.
Хайтри отвернулся, и они с Анджо направились к медпункту.
Блейз уже собирался вернуться к себе, как вдруг увидел, что из здания студии выходит Данно и направляется в его сторону. Он остановился и стал поджидать брата.
Наблюдая за приближающимся Данно, на ходу размахивающем длинными, свободно болтающимися руками, Блейз поймал себя на мысли, что, когда рядом не бывало никого и Данно было не с кем сравнивать, он казался просто коренастым. Ну, возможно, чуть выше среднего роста, но не более того. По мере приближения становилось все заметнее, как он высок.
Блейз продолжал наблюдать за братом. Данно действительно сделал очень нужную вещь, и его следовало поздравить. В то же время Блейз вдруг понял, что ему нисколько не хочется этого делать. За те несколько мгновений, что оставались до встречи с Данно, он покопался в своих ощущениях и извлек на свет причину такого нежелания. Оказывается, хотя Данно и поступил вроде бы совершенно правильно, Блейзу было неприятно, что брат опередил его и даже не счел нужным сначала посоветоваться с ним.
Следовало подумать о будущем. Вполне возможно, что когда-нибудь Данно вдруг сделает – причем с наилучшими намерениями – что-то неожиданно и тайком, как сейчас, и это окажется неверным шагом, который Блейз мог бы предусмотреть, знай он о нем заранее.
Блейз улыбнулся брату и пригласил войти в шалаш. Они уселись друг напротив друга.
– Ну что ж, – произнес Блейз. – Кое-чего ты определенно добился.
Данно усмехнулся.
– Значит, понравилось, да? – спросил он. – Мне показалось, что сейчас для этого самое время. Просто ты тогда был занят, а нам сказали, что песчаная буря вот-вот нагрянет. Потому-то я и не успел посоветоваться с тобой.
– Ты все сделал совершенно правильно, – продолжил Блейз. – Но в следующий раз, если тебе в голову придет что-нибудь подобное, ты уж постарайся сначала поговорить со мной, несмотря даже на нехватку времени и на то, что придется отрывать меня от дел. Понимаешь, просто иногда у меня руки не доходят рассказать тебе обо всех моих планах.
– Да брось ты, Блейз, – усмехнулся Данно. – Обо всех своих планах ты никому и никогда не расскажешь…
– Великий Учитель! – донесся вдруг снаружи голос Анджо.
– Входи, – откликнулся Блейз. Анджо вошел и остановился у входа. – Проходи, садись.
– Благодарю, Великий Учитель. – Анджо присел на стул. – Я так и думал, что Данно Аренс здесь. Он рассказал вам, как мы слушали ваш разговор с Гильдмейстером по селекторной связи из студии?
– Нет, этого он мне пока еще не говорил. – Блейз бросил на Данно взгляд и вопросительно приподнял бровь.
– Это сеть, специально устроенная на случай, если тебе вдруг понадобилось бы одновременно связаться с несколькими людьми, находящимися в разных местах, – пояснил Данно. – Разве ты не в курсе?
– Нет, – отозвался Блейз. – И как мне ее здесь отключить?
Данно указал на пульт, установленный на столе.
– Вот эти две кнопки.
– Понятно, – кивнул Блейз. Он протянул руку и нажал обе утопленные кнопки. Они выскочили наружу, придя в общепринятое положение «выключено». – Значит, вы оба слышали мой, разговор с Хайтри. А кроме вас в студии был еще кто-нибудь?
– Нет, – задумчиво произнес Данно. – Насколько я помню, там был еще один человек, но я послал его в столовую за кофе. Я не думал, что ваш разговор с Хайтри окажется таким коротким. Поэтому, когда он вернулся, вы уже закончили.
– Позвольте мне поблагодарить вас, Великий Учитель, от лица людей «Башмака», – проговорил Анджо. – Мы со своей стороны просим вас только об одном – чтобы вы всегда оставались только самим собой и никем больше.
– Спасибо, Анджо, – сказал Блейз. – Ну и как понравилась вам с Данно наша беседа?
– Я ничего другого и не ожидал, – пожал плечами Данно. – Но возможно, Анджо скажет тебе больше.
– Ты мне хотел сообщить что-то еще, Анджо? – повернулся Блейз ко второму гостю.
– Да, – подтвердил Анджо. – Мне очень не хочется огорчать вас, Великий Учитель, но боюсь, что я больше не смогу удерживать радикальные элементы в «Башмаке» от разного рода экстремистских выступлений, особенно если станет известно, что вы покинули планету. Мне почему-то кажется, что неприятности начнутся примерно через неделю или две после вашего отлета. Когда вы намерены вернуться к нам снова?
– Я буду отсутствовать не более двух ваших месяцев, – пояснил Блейз. – Мы можем поддерживать связь через космическую почту. Я буду писать тебе отовсюду, где окажусь, а ты сможешь передать свой ответ для меня через Ану Вассерлайд. Помни только об одном. То, что я сказал ПСД и Гильдиям, в равной мере относится и к вам, людям «Башмака». Если я приму чью-либо сторону – чью угодно, – я сразу перестану быть беспристрастным аналитиком. Повторяю: меня волнует только все человечество в целом, а не какая-либо его конкретная часть, партия или входящий в нее человек. Только так и должно быть.
– Я знаю – вы уже это говорили, – кивнул Анджо, – и я очень высоко ценю это. Великий Учитель. Но сами знаете – даже при невообразимо высокой скорости межзвездных перелетов письма от вас ко мне и мои ответы будут идти целыми неделями.
– Это верно, – произнес Блейз. – Но, похоже, нам не остается ничего иного, как смириться с подобной ситуацией. Как наши ученые ни стараются, до сих пор им так и не удалось придумать более быстрого способа связи. Так что придется привыкнуть к задержкам. Может быть, ты предвидишь еще какие-нибудь проблемы?
– Так вы что – собираетесь покинуть нас прямо сейчас? – почти резко спросил Анджо.
– Пока нет, – ответил Блейз. – А с чего ты взял?
– Просто вы сказали, что можете улететь отсюда в любой момент, – пояснил Анджо. – А сейчас положение довольно тревожное… – Его голос стал чуть жестче. – … Но после вашего отлета оно станет еще тревожнее.
– Охотно верю, – согласился Блейз. – Но все равно я ничего с этим не могу поделать, кроме как оставить вам как можно больше записей своих выступлений. Транслируйте их приблизительно раз в неделю, и, возможно, они окажут на людей умиротворяющее воздействие. Я пытался построить их таким образом, чтобы твои товарищи из «Башмака» все-таки отложили задуманное и посмотрели, как будут развиваться события. Кроме того, в своих лекциях я постоянно напоминаю, что обязательно вернусь. Может, ты думаешь, что, если я не назову точной даты своего возвращения, тут сразу после моего отлета все пойдет кувырком?
Анджо немного помолчал.
– Нет, – наконец медленно произнес он. – Во всяком случае не сразу.
– Ну вот и хорошо, – кивнул Блейз. – Потому что точной даты я все равно назвать бы не смог. Сроки моего возвращения зависят от слишком многих причин. А своим людям можешь сказать, что в личной беседе я обещал тебе вернуться через два месяца. Только не проси меня подтвердить это. Можешь даже просто распространить такой слух хотя бы среди членов своего «Башмака».
Прежде чем заговорить, Анджо некоторое время молча мрачно смотрел на него.
– Вообще-то я пока не собирался говорить вам это, – наконец медленно начал он, – но мои люди как из Гильдий, так и из ПСД сообщили мне, что обе эти организации твердо убеждены, что вы подготовили и начали проводить в жизнь революцию, направленную на их свержение. Они собираются предотвратить ее, наняв на Гармонии и Ассоциации пятьдесят тысяч солдат. Я просто не хотел говорить вам об этом до тех пор, пока не узнаю все подробности и не удостоверюсь лично в том, что это – дело решенное и ему уже дан ход. Конечно, официально будет считаться, что контракт заключен от имени ПСД – как и всякий общепланетный контракт, вроде того, что недавно был заключен с Кассидой… Как бы то ни было, они постараются заполучить войска как можно скорее. А если они успеют ввезти хотя бы несколько тысяч солдат, то взрыв в нашем мире будет совершенно неминуем, причем служащие восстанут и против тех, и против других.
Блейз неожиданно рассмеялся – то, что он сейчас услышал, почти в точности напомнило ему те ощущения, которые он испытал, глядя на приближающуюся бурю, – и даже Данно с недоумением взглянул на него.
Анджо тоже поднял на него глаза. В них сквозила чуть ли не подозрительность.
– Вы что – знали, что так должно случиться? – спросил он.
– Нет. Нет… я просто подумал, что сегодняшнее предложение Хайтри как раз и может быть как-то связано с предполагаемым наймом войск, – ответил Блейз. – В принципе, конечно, ничего другого ожидать и не приходилось. Я предполагал, что рано или поздно это должно было случиться, и считаю, что ты совершенно прав в отношении тех последствий, даже по прибытии только первого контингента. Жаль, Анджо, что ты не сообщил мне это до нашей беседы с Хайтри.
– Ходят слухи, что они только и дожидаются возвращения Хайтри, чтобы узнать ваш ответ, – заметил Анджо. – После этого они сразу займутся поисками наемников. Как вы сами сказали, это было неизбежно… особенно учитывая ваш ответ на их предложение.
Он заколебался.
– Ну вот, значит, – растерянно произнес он, – прилетят ваши квакеры, и начнется революция.
– Не обязательно, – покачал головой Блейз. – Можно сделать так, что эти войска послужат вашему делу, а не против него. Не нужно сразу предполагать самое худшее. Теперь очень многое зависит от того, вовремя ли я попаду на Ассоциацию, чтобы успеть заняться этим контрактом с нашей стороны. Так что оставь это мне и тем, кто работает со мной, вроде Данно. А тем временем нам еще нужно посетить несколько планет, чтобы закончить турне и вовремя вернуться на Ассоциацию, к тем самым квакерам, которых ты теперь так недолюбливаешь. Если хочешь спасти свой мир, немедленно начинай приготовления к переправке нас на «Избранника Божьего».
Анджо кивнул, поднялся и вышел.
– Ты этого как будто ожидал, – заметил Данно.
– Аналогии… исторические аналогии. Что делали непопулярные правители с незапамятных времен, когда чувствовали, что народ вот-вот восстанет против них? Нанимали иностранные войска для собственной защиты. Дорсайцы ни за что не стали бы подписывать контракт, по которому им пришлось бы выступать в роли полицейских сил. Прошедшее столетие показало это со всей очевидностью. Так где же еще можно срочно нанять пятьдесят тысяч человек, да еще для того, чтобы отстаивать свою власть над своим же собственным миром?

Глава 16

Три дня спустя они покинули свое убежище в горах, а еще через два дня «Избранник Божий» уже уносил их в космос.
Истекло пять дней по бортовому времени, и они прибыли на Гармонию; на второй день по прибытии Блейз завтракал с Даррелом Маккеем, верховным епископом многочисленных Церквей Покаяния на Ассоциации и нескольких на Гармонии, одновременно являвшимся и главным спикером Палаты спикеров Ассоциации, где принимались законы этой планеты-близнеца Гармонии.
– Вы знали, что я на Гармонии? – поинтересовался Маккей.
– Да, – ответил Блейз. – Именно поэтому я и пришел к вам.
Они сидели за столиком друг напротив друга. Их окружали пышные зеленые заросли висячего сада, разбитого на плоской крыше здания. Дом был построен на берегу океана, который местные жители называли Спокойным, хотя это название подходило ему не больше, чем большинству остальных океанов в тропических широтах планеты.
Стояло раннее гармонийское лето, над головой в совершенно ясном небе ослепительно сверкал Эпсилон Эридана. Только у самого горизонта виднелась темная полоска приближающихся туч, там то и дело вспыхивали яркие точки, свидетельствующие о надвигающемся шторме, до прихода которого оставалось около часа. Все кругом, казалось, было насыщено электричеством. С крыши хорошо просматривался протянувшийся вдоль берега приморский городок; он словно съежился в застывшем воздухе.
Городок назывался Добродетель и вырос рядом с заводом по переработке океанской воды. Из нее добывались минералы, в которых так нуждалась Гармония. Завод вскоре закрыли, но городок остался и со временем превратился в небольшой фешенебельный приморский курорт для очень состоятельных людей.
– Что ж, по-видимому, это большая честь для меня. – Маккей изобразил некое подобие улыбки. Под глазами у него были темные круги. – Вы, должно быть, были уверены, что я не держу на вас зла – вы ведь пытались внедрить своих людей в мою охрану.
– И насколько я помню, мне это удалось, – сказал Блейз.
– Да, удалось, но вреда мне вы причинить не успели, – отозвался Маккей. – К тому же не пристало двум политическим деятелям публично выказывать неприязнь друг к другу.
Теперь в свою очередь улыбнулся Блейз.
– Рад это слышать. Значит, то, что меня обыскали на предмет наличия записывающей аппаратуры, когда я поднимался сюда, было просто обычной проверкой?
– А вас обыскивали? – удивился Маккей.
– Да.
Выйдя из персонального лифта, Блейз очутился в небольшой комнатке, где находилось двое вооруженных охранников, проводивших его в следующую комнату, где были еще охранники, потом через дверь, по всему периметру которой тянулась тончайшая, едва заметная щель – верный признак наличия сканирующего устройства, призванного определять нежелательные предметы. После этого охранники обыскали его и только потом передали с рук на руки сейчас прислуживавшему им за столом худому невзрачному человеку в тщательно отглаженной белой сорочке, полосатом жилете и серых брюках.
Сам же Маккей был одет крайне небрежно. На нем была розовая рубашка с отложным воротничком и темно-серые брюки. Со времени их последней с Блейзом встречи пять лет назад он изрядно пополнел, лицо тоже весьма обрюзгло. Внешне он стал чем-то напоминать льва.
– Вот как, – продолжал он. – Для меня это новость. Впрочем, уверяю вас – в этом нет ничего особенного. Я просто не знал, что вы на Гармонии; на отдыхе меня навещает только несколько самых близких друзей, которых, безусловно, не обыскивают. И все же никак не возьму в толк, откуда вы узнали, что я здесь.
– Мне кажется, это трудно не знать, – ответил Блейз.
– Ничего подобного. Например, о вас было известно только то, что вы все еще на Новой Земле. Вы, наверное, забываете, что теперь и вы – известный политический деятель. В свою очередь могу заметить, что вы слишком скромничаете, – сказал Маккей.
– На обоих наших мирах, – начал Блейз, – следующие выборы назначены на одно и то же время, чтобы посмотреть, кто наберет наибольшее число голосов на пост Главного Спикера своей собственной планеты. И надежды на то, что брат Уильямс с Гармонии будет переизбран еще на один срок – не говоря уже о том, чтобы набрать голосов больше, чем вы на Ассоциации, – просто смешны. Если же наш добрый епископ лишится мало-мальски значительного количества голосов своих избирателей на Гармонии, у вас появятся вполне реальные шансы стать Старейшим обеих планет. И при этом будет совсем не важно, что Гармонии немного не хватает средств для пуска в эксплуатацию новой геостанции, которая уже почти достроена.
Маккей усмехнулся.
– Видите ли, дело в том, что я никогда не ропщу на тяжесть бремени, возложенного на меня Господом, до тех пор пока оно не ложится на мои плечи. Но даже если допустить, что у меня есть реальные шансы стать Старейшим, все равно остается непонятным, что привело вас сюда с самой Новой Земли… разумеется, если вы просто не прервали свое турне раньше срока.
– Нет, – покачал головой Блейз. – Сразу после выборов я вернусь обратно. Просто я решил, что в данный момент мне важнее увидеться с вами.
Маккей кивнул.
– Может, оно и к лучшему, что охрана проверила вас на предмет наличия оружия и записывающей аппаратуры, – сказал он. – Похоже, этот наш завтрак переходит в беседу, которую я не хотел бы записывать.
Блейз в знак согласия улыбнулся. Он не нуждался в записывающем устройстве. С пятилетнего возраста он мог в точности воспроизвести любой разговор, свидетелем которого ему доводилось быть. Да и в качестве вещественного доказательства подобная запись была явно ни к чему. Но впоследствии он передаст весь их разговор Тони – интересно, что она скажет об этом человеке?
– Возможно, я смогу оказаться вам полезным – в смысле избрания вас Старейшим, – негромко заметил Блейз. – Мне известно, что у вас и здесь, на Гармонии, есть свои церкви, а за оставшееся до выборов время к вам, вероятно, примкнет еще несколько. Весь вопрос в том, сколько их будет и какое количество голосов они в состоянии представить.
– Несомненно, – подтвердил Маккей, не отрывая взгляда от Блейза.
– Вот я и подумал, – продолжал Блейз, – что вполне мог бы выступить здесь, неустанно подчеркивая в своих речах, что хоть я и чистый философ, но это не мешает мне видеть значительное преимущество в избрании одного Старейшего для обеих планет, как это уже бывало в нашей истории. Особенно если этот Старейший будет, подобно вам, столь же многоопытным деятелем – молодым основателем новой Церкви, которая уже считается достаточно авторитетной.
– Понимаю, – кивнул Маккей.
– Кроме того, – продолжал Блейз, – и Гармония, и Ассоциация всегда развивались успешнее, когда их направляла твердая рука. Ведь есть же в нашей истории прекрасный пример того, как сто лет назад обеими планетами руководил один человек – Старейший Брайт. Те тридцать восемь лет, что он был нашим пастырем, можно считать периодом расцвета наших миров.
– Ну он тоже порой допускал ошибки, – сказал Маккей. – Хотя… речь не об этом. Очень рад, что вам пришло в голову помочь мне таким образом. Но я не совсем понимаю, зачем это вам надо?
– Дело в том, что я в свою очередь рассчитывал на ответную любезность, – объяснил Блейз.
– Ах вот оно что! – Маккей выпрямился в своем кресле. – Теперь я чувствую себя гораздо уютнее. Всегда приятно знать, чем ты обязан за услугу. А когда не знаешь точно, всегда испытываешь какое-то неудобство. Не правда ли?
– Именно так, – согласился Блейз. – Мне лично это чувство очень хорошо знакомо.
– Значит, услуга предполагается взаимная. Если вы поможете мне, мне хотелось бы тоже как-то выразить вам свою признательность. Может быть, вы уже сейчас представляете себе, что я мог бы сделать для вас в случае своего избрания?
– Да, – кивнул Блейз. – Разумеется, только в том случае, если вас выберут, вы будете обладать правом назвать претендента на один пост…
– Вы имеете в виду, – начал Маккей, смолк и нервно облизнул губы, – пост Первого Старейшины. Человека, который сменит меня, если я почему-либо не смогу дальше исполнять свои обязанности?
– Да, – сказал Блейз. – Тогда у вас будет двойная страховка, поскольку, надеюсь, я уже всех убедил, что не претендую на роль реального политического деятеля. В случае же, если вы действительно почему-либо выйдете из строя, я немедленно объявлю новые выборы на обоих мирах. Как вы знаете, это прерогатива именно Первого Старейшины. А до тех пор эта должность заставит власти других миров относиться ко мне с большим почтением.
– Понятно. – Маккей снова облизнул губы. – Знаете что, по-моему, к такому завтраку совсем не помешает немного вина. – Он оглянулся, но официант в жилете уже неслышно скользнул почти к самому его плечу. – Думаю, нам не повредит немного желтого тресбона.
– Сию секундочку, епископ, – отозвался слуга и исчез.
– Надеюсь, вы не откажетесь, Блейз Аренс? – произнес через несколько минут Маккей, наблюдая за тем, как слуга наливает светло-желтое вино в высокие изящные фужеры. – Я знаю, что вы отдаете предпочтение сокам, но даже здесь, на мире-близнеце, разница во вкусе сока весьма ощутима. Так что, надеюсь, вам понравится это вино – оно одно из лучших на всей планете.
– Что ж, по такому случаю не откажусь, – отозвался Блейз, следя, как желтоватая жидкость наполняет и его фужер.
– Его нужно проглатывать одним большим глотком – только в этом случае вы прочувствуете букет небом, – предупредил Маккей и тут же последовал собственному совету. – А то многие люди по неведению начинают отхлебывать потихоньку.
– Вы совершенно правы, – согласился Блейз. Это было прохладное полусладкое вино, на вкус почти не отличающееся от большинства подобных ему вин. Вполне приятная штука, но он слишком много лет оттачивал свой ум, чтобы сейчас вот так совершенно бесцельно притупить его спиртным. Однако в данном случае Маккей уже выпил, и Блейз решил, что, даже несмотря на набранный за последние годы вес, Маккей все еще намного легче его самого.
– Итак, – сказал Маккей, следя за тем, как слуга вновь наполняет его фужер, – давайте вернемся к тому, о чем мы тут с вами говорили.
– Да. – Блейз взглянул на слугу.
– Оставь нас, пожалуйста, вдвоем, Исайя, – велел Маккей. Они оба смотрели, как слуга безмолвно удаляется в сторону лифта, находящегося на противоположном конце террасы.
– Кстати говоря, – заметил Блейз, нарушив затянувшееся молчание, – я все равно собирался отказаться от своего места в Палате Ассоциации – его займет мой брат Данно Аренс, – поэтому я с легкостью мог бы принять ваше предложение.
Маккей налил себе еще вина из стоящей на столе бутылки и на сей раз сам лишь слегка отхлебнул, а не проглотил все вино одним глотком, как в первый раз.
– Да, – тихо сказал он, не сводя глаз с фужера, – вы совершенно верно заметили, что это довольно необычная должность, она появляется лишь в том случае, если Старейший избирается сразу для двух планет. Этот пост не связан ни с какими административными обязанностями – вы, наверное, знаете, да? Оклад довольно небольшой, хотя для такого человека, как вы, распоряжающегося значительными суммами, поступающими из филиалов вашей организации на других планетах, скорее всего это не принципиально. И конечно же, никаких серьезных обязанностей…
Он через стол пристально взглянул на Блейза.
– Надеюсь, вы не рассчитываете, что я когда-нибудь не смогу продолжать исполнять свои обязанности, а? Блейз рассмеялся:
– Так же как и вы. Я собираюсь читать свои лекции на нескольких Новых Мирах, начиная с тех, где уже есть филиалы нашей организации, и мой график на ближайшие месяцы забит довольно плотно. Даже если вам вдруг и пришлось бы оставить свой пост, я вряд ли успел бы вовремя вернуться обратно и следить за ходом выборов нового Старейшего.
– Да-да, понимаю… – Маккей кивнул. Он налил себе третий фужер. – О, прошу прощения. Я и не заметил, что ваш фужер пуст – в последний раз, когда я взглянул на него, он был еще полон.
Блейз молча наблюдал за тем, как его собеседник наливает вино.
– Итак, – продолжал Маккей, – это назначение явилось бы достойным вознаграждением за ту помощь, которую вы могли бы оказать мне здесь, на Гармонии, в течение следующих двух недель. Но с другой стороны – вы уж простите меня за откровенность, – ваша помощь вполне может оказаться не такой уж и действенной. Честно говоря, мне кажется, что я и без вас имею неплохие шансы быть избранным.
Он улыбнулся Блейзу и снова отпил.
– Ни секунды в этом не сомневаюсь – если, конечно, не произойдет ничего неожиданного, – произнес Блейз. – Однако вы же наверняка не хотели бы пробыть Старейшим обеих планет только один срок. Наверняка вы не прочь перекрыть рекорд Старейшего Брайта, который занимал этот пост около сорока лет. Более того, в настоящий момент и Гармония, и Ассоциация испытывают острую нужду в деньгах. А вы, сразу после вступления в должность, смогли бы заключить с Новой Землей контракт на отправку туда пятидесяти тысяч наших солдат. Что вы на это скажете? Например, Гармония будет очень рада получить немного денег на завершение строительства своей геостанции, без которой у них здесь постоянная нехватка энергии…
Маккей резко наклонился вперед.
– Еще бы! – воскликнул он. – Не говоря уже о нашей родной Ассоциации, которой срочно нужно залатать целую дюжину бюджетных прорех, начиная с закупки нового машиностроительного оборудования.
Выражение его лица теперь заметно изменилось, хотя во взгляде еще чувствовалась настороженность.
– Только вот непонятно, с чего бы это Новой Земле заключать с нами такой контракт? – Его глаза так и буравили Блейза.
– Все очень просто, – ответил Блейз. – Конечно, вы обязательно постараетесь проверить то, что я вам сказал… Итак, перед самым отлетом – а именно поэтому я так внезапно покинул Новую Землю и явился сюда, чтобы переговорить с вами, – мне стало известно, что Гильдии и клубы ПСД Новой Земли заключили между собой соглашение о найме именно такого количества войск, какое они смогут получить только у нас на Квакерских мирах, поскольку дорсайцы теперь предлагают себя только в качестве полевых командиров или штабных офицеров, да и цены у них куда выше наших.
– А с чего бы это Гильдиям и ПСД объединяться? – удивился Маккей.
– Возможно, сыграло роль именно то, что я отправился туда и выступал там со своими лекциями, – пояснил Блейз. – Не знаю, насколько внимательно ваши люди следят за развитием ситуации на Новой Земле, но думаю, вам известно, что подавляющее большинство тамошнего населения – «служащие» – находятся под влиянием весьма могущественной организации, именующей себя «Башмак». Так вот, этот самый «Башмак» – то есть его руководитель – заверил меня, что если я буду продолжать выступать со своими лекциями, то благодаря им они еще сильнее укрепят свои позиции, и в результате – при существующем положении вещей – может произойти что-то вроде революции.
– Революции… – прошептал Маккей.
– Да, – кивнул Блейз, – люди, интересы которых они выражают, – как члены «Башмака», так и простые служащие – по горло сыты тем, что последние сто лет творят Гильдии и ПСД. Соответственно, Гильдиям и ПСД, для того чтобы удержаться у власти, потребуется не менее пятидесяти тысяч наемных солдат, о которых я вам уже говорил, а получить их они могут только у нас. То есть – если вы победите на выборах – у вас.
Маккей еще несколько мгновений молча смотрел на него, затем медленно кивнул. Выражение его лица при этом осталось прежним.
– Но, – продолжил Блейз, – все это зависит от ряда обстоятельств, важнейшим из которых является мое возвращение туда. Я неоднократно говорил в своих выступлениях, что не являюсь сторонником насилия. Но если я скажу и совершенно иное, служащие Новой Земли все равно прислушаются к моим словам. Короче говоря, если я продолжу свои выступления, революции в той или иной форме не миновать – разве что у Гильдий и ПСД окажется достаточно сил, чтобы подавить ее в зародыше. Сейчас положение для них стало особенно напряженным, поскольку, как вы, возможно, знаете, ПСД совсем недавно подписали с Кассидой общепланетное коммерческое соглашение.
Маккей по-прежнему молча смотрел на него.
– Все это просто счастливое, причем довольно редкое, стечение обстоятельств, – тихо продолжал Блейз, видя, что его собеседник молчит. – Два события, которые в принципе никак не связаны между собой, становятся чрезвычайно важными, только когда происходят одновременно. Не то чтобы подобное в принципе было невозможно или случалось бы чрезвычайно редко – просто нужно предвидеть подобную возможность заранее и воспользоваться ей. Так сложилось, что именно мои выступления и здесь и там могут сыграть решающую роль в данной ситуации.
– Значит, вы собираетесь тут же вернуться на Новую Землю? – уточнил Маккей.
– Не сразу, но в принципе собираюсь недели через две – после того как поезжу по Гармонии с выступлениями, – сказал Блейз. – После этого мне предстоит утрясти несколько дел на Кассиде и Ньютоне. Таким образом, у меня будет своего рода интерлюдия, которая позволит вам занять новый пост и назначить меня на должность Первого. Тем временем Данно Аренс как раз заменит меня в Палате Ассоциации. Я нисколько не сомневаюсь, что он победит, если выдвинет свою кандидатуру. У нас в округе его любят даже больше, чем меня. Честно говоря, если бы не его поддержка, мне бы ни за что не пройти в Палату.
Блейз замолчал. Пауза затягивалась.
– Что ж, наверное, вам нужно все это обдумать. – Блейз встал.
– Подождите! – Маккей тоже начал приподниматься, но вдруг сообразил, что тогда Блейз, благодаря разнице в росте, будет смотреть на него сверху вниз, а это его явно не устраивало. Он плюхнулся обратно в кресло. – Идея просто превосходная. Но я все же хотел бы подумать несколько дней. Не беспокойтесь, я уверен, что мое решение, скорее всего, будет положительным.
После этого он все-таки встал.
– Надеюсь на наше плодотворное сотрудничество в будущем! – Он протянул руку. Блейз пожал ее.
– Взаимно, – сказал он. – Что ж, пожалуй, мне пора…
Он взглянул на небо.
– …а то, если мы еще задержимся, вымокнем до нитки.
– Вы правы. Через несколько дней я с вами свяжусь, – заверил Маккей.
Он остался стоять у стола, глядя вслед удаляющемуся в сторону лифта Блейзу. Блейз не оглядывался. Он уже выбросил Маккея из головы и думал о Данно, который, скорее всего, будет очень недоволен.

Глава 17

Данно и в самом деле был недоволен. Столь свойственные ему юмор и оптимизм, которыми он обладал в больших количествах и затоплял ими окружающих – о чем он, кстати, прекрасно знал и часто пользовался для достижения своих целей, – сейчас совершенно изменили ему.
Была середина следующего за разговором Блейза с Маккеем дня. Данно, Блейз и Тони сидели в гостиной номера отеля в другом городе километрах в ста двадцати от Добродетели, где располагалась штаб-квартира Блейза на Гармонии.
– …никакого смысла. С какой стороны ни посмотри! – Данно так разволновался, что даже вскочил с кресла. – Я должен быть рядом с тобой, и уж тем более если ты собираешься на Ньютон и Кассиду, прежде чем снова вернуться на Новую Землю. Выборы на Ассоциации начнутся через несколько недель. Мне придется отправиться туда прямо сейчас, и значит, мы с тобой увидимся не раньше чем во время твоего пребывания на Ньютоне. И ради чего, спрашивается?! Ради какой-то дурацкой показухи! Я вполне мог бы принять участие в выборах в Палату и не являясь в наш округ лично. Ты же сам знаешь. Все это только ради того, чтобы произвести впечатление на Маккея. Если он и примет твои условия, то вовсе не потому, что я что-то сделаю или чего-то не сделаю. Не бери в голову – такие вещи ничего не значат!
Блейз уже давно перестал пытаться объяснить другим людям, что в жизни нет ничего незначительного. Любая мелочь при определенных обстоятельствах может сыграть решающую роль в ходе истории.
– …И что же ты, интересно, собираешься делать в мое отсутствие? – продолжал тем временем Данно. – Я имею в виду не здесь, не на Гармонии. С этим-то ты, надеюсь, справишься. Но вот как ты обойдешься без моей помощи на Кассиде и Ньютоне? Ведь раньше мы всегда были вместе: ты на виду, а я – в тени, на заднем плане, обеспечивая тебя информацией о людях, чтобы ты мог работать с ними с большей отдачей.
– Я уже говорил тебе почему, – мягко произнес Блейз. – В большинстве случаев я просто не знаю точно, что мне предстоит. Я имею дело с людьми и обществами, которые постоянно развиваются и меняются. Поэтому мне все время приходится приспосабливаться и менять тактику на ходу.
– Не может же у тебя не быть вообще никаких планов, – настаивал Данно.
– Во всяком случае таких, о которых я с уверенностью мог бы рассказать, – нет, – ответил Блейз. – Представь себе, что в детстве, когда я рос на ферме Генри, я часто видел на самом горизонте смутные призрачные очертания далеких гор. Я часто убеждал себя, что когда-нибудь отправлюсь туда. И вот когда в конце концов мне представилась такая возможность, оказалось, что у меня нет карты. Поэтому я просто отправился к далеким горам пешком, по пути обходя все препятствия.
Он замолчал. Данно перестал расхаживать по комнате, стоял и слушал. Может быть, хоть на этот раз…
Блейз продолжал:
– Но пока я видел горы, я знал, что, продолжая идти по направлению к ним, в один прекрасный день все равно доберусь до их подножия. Примерно так же я и импровизирую. Конечно, мне очень хотелось бы взять тебя с собой, но сейчас мне кажется, что тебе будет полезнее отправиться на Ассоциацию.
– Может, ты, по крайней мере, объяснишь, какая связь между договоренностью с Маккеем и моим участием в выборах!
– Самое главное, чтобы совпали два обстоятельства: твоя победа на выборах в Палату по округу, в котором живет Генри, и заявление Маккея, что он назначит меня Первым, если сам станет Старейшим.
Данно недоуменно пожал плечами, снова подошел к креслу и плюхнулся в него. Блейз тоже сел. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
– Хорошо, – сказал Данно и неожиданно улыбнулся. – Допустим, я еще понимаю, чем могу быть полезен тебе в качестве члена Палаты, когда ты станешь Первым. Но вот чего я никак не могу понять, так это как ты обойдешься без меня на Кассиде и Ньютоне?
– Кассида и Ньютон, – задумчиво