Можете оставить свои пистолеты в
фургоне.
- Вот еще! Ты не слишком-то приветлив. Мы не расстаемся с нашим
оружием. Верно, Дарби?
- Верно, папаша. А если папаша говорит, что тебя зовут Род, значит,
тебя на самом деле так зовут.
- Ну-ну, Дарби, я так не говорил. Если Ред хочет звать себя Томом,
Диком или Гарри, это его дело. А без пистолетов мы чувствуем себя голыми.
Вот так-то вот, Ред... Билл. Я со своими, например, даже сплю. Вон там.
Лазарус стоял возле открытой двери своего дома и не делал ни
малейшего движения в сторону, чтобы впустить внутрь гостей.
- Разумная предосторожность... когда ты в дороге. Но джентльмены не
носят оружие, когда обедают с дамой. Оставьте их здесь или уберите в
фургон, если так вам больше нравится.
Лазарус ощущал, как растет напряжение, видел, как двое молодых людей
внимательно смотрят на отца, ожидая распоряжений. Не обращая на них
внимания, Лазарус с приветливой улыбкой оборотился к Монтгомери, заставляя
себя выглядеть непринужденно. Прямо сейчас? Может, этот медведь отступит?
Или воспримет его слова как вызов?
На лице Монтгомери расплылась широчайшая улыбка.
- Ну что ж, конечно, соседушка... если уж ты так хочешь. Штаны тоже
снять?
- Ограничимся оружием, сэр.
Он правша. А будь я правшой, где спрятал бы второй пистолет под
одеждой? Там, я полагаю... А если там, то он невелик: либо игольный, либо
старомодный короткоствольный револьвер. А сыновья его тоже правши?
Семейка Монтгомери оставила пояса с пистолетами на сидении своего
фургона и вернулась. Лазарус отошел в сторону и пригласил их войти, а
потом закрыл и заложил дверь. Дора, одетая в свое лучшее платье, ждала их.
Первый раз она не надела перед ужином свои рубины.
- Дорогая, это мистер Монтгомери, это его сыновья, Дарби и Дэн. Это
моя жена, миссис Смит.
Дора присела.
- Приветствую вас, мистер Монтгомери... Дарби и Дэн.
- Зовите меня Монти, миссис Смит... а как вас зовут? Приятненькое
местечко... в такой-то глуши.
- Джентльмены, извините меня - мне нужно кое-что сделать и подать
ужин на стол. - Она быстро повернулась и поспешила на кухню.
- Я рад, что тебе здесь понравилось, Монти, - промолвил Лазарус. -
Пока нам не удалось сделать что-нибудь получше, мы только начали строить
ферму.
В задней половине дома были четыре комнаты: кладовая, кухня, спальня
и детская. Все помещения выходили во двор, но сейчас была открыта только
дверь в кухню. Внутри все комнаты сообщались.
За кухонной дверью виднелась датская печь, здесь же располагался и
очаг. Очаг, печь да бочонок с водой - вот и все, что было у Доры на
кухне... однако муж обещал ей проточную воду: "Еще до того, как ты станешь
бабушкой, моя дорогая". Она не торопила его: дом рос и с каждым годом
становился удобнее.
Позади датской печки вдоль стены стоял длинный стол со стульями. У
противоположной стены в маленьком помещении располагалось отхожее место:
два деревянных корыта, сделанных из разрезанного пополам бочонка, возле
бочонка с водой. Возле отхожего места находилась куча земли с воткнутой в
нее лопатой; выгребная яма медленно заполнялась.
- А вы неплохо устроились, - заметил Монтгомери. - Но зачем ты
устроил внутри сортир, зачем, а?
- Снаружи есть еще одно отхожее место, - сообщил ему Лазарус Лонг. -
Этим мы пользуемся пореже, и я стараюсь, чтобы от него не пахло. По-моему,
женщине незачем выходить на улицу после наступления темноты, в особенности
там, где полным-полно прыгунов.
- Много, значит, прыгунов?
- Теперь стало поменьше. А драконов не видели, когда ехали по долине?
- Костей видели много. Похоже, что здесь их поразила какая-то
болезнь.
- Что-то в этом роде, - согласился Лазарус. - Леди, к ноге!.. Монти,
скажи-ка Дарби, что пинать собаку небезопасно, она может броситься. Это
сторожевая собака. Она охраняет дом и знает это.
- Дарби, ты слыхал, что сказал этот человек? Оставь собаку в покое.
- А нечего меня обнюхивать! Не люблю собак. Она рычит на меня.
Лазарус обратился непосредственно к старшему сыну:
- Она зарычала на тебя потому, что ты ее лягнул, когда она стала тебя
обнюхивать. А это входит в ее обязанности. И если бы меня здесь сейчас не
было, она перегрызла бы тебе горло. Оставь ее в покое, и она тебя тоже не
тронет.
- Билл, ты бы выставил ее наружу, пока мы едим. - В просьбе
Монтгомери звучали нотки приказа.
- Нет.
- Джентльмены, ужин подан.
- Иди, дорогая. Леди, сторожи. Верх. - Сука глянула на Дарби и сразу
отправилась по лестнице на крышу. Там она обошла крышу кругом и уселась
так, чтобы одновременно видеть, что творится внизу и за оградой.
Приема из ужина не получилось: разговор вели в основном двое старших
мужчин, Дарби и Дэн просто ели. Дора коротко отвечала на реплики
Монтгомери и старалась не слушать те из них, которые можно было счесть
неприемлемыми. Сыновья как будто удивились, обнаружив около тарелок ножи,
вилки, зубочистки и ложку, - они полагались на нож и собственные пальцы,
однако отец их, с известной, правда, неловкостью, пользовался каждым
предметом и не забывал при этом пачкать бороду.
Дора поставила на стол жареных цыплят, холодную резаную ветчину,
картофельное пюре, политое цыплячьим жиром, горячие кукурузные лепешки и
целый пшеничный каравай с топленым беконом. Перед каждым стояли кружка с
козьим молоком и салат из латука и помидоров, посыпанный сыром; еще были
вареная свекла, свежая редиска, свежая клубника с козьим молоком. Семейка
Монтгомери, как и обещала, ела за шестерых, и Доре это было приятно.
Наконец Монтгомери отодвинулся от стола вместе со стулом и
выразительно рыгнул.
- Во повезло! Миссис. Смит будет готовить нам теперь, ребята!
- Верно, папаша!
- Рада, что вам понравился обед, джентльмены.
Дора встала и начала убирать со стола. Лазарус принялся помогать ей.
- Сядь, Билл, - велел Монтгомери, - надо спросить тебя кос о чем.
- Давай спрашивай, - произнес Лазарус, продолжая собирать тарелки.
- Ты сказал, что больше в долине никого нет.
- Это так.
- Полагаю, мы можем здесь остаться. Миссис Смит очень хорошо готовит.
- Пожалуйста, можете сегодня переночевать здесь. А потом выбирайте
место: вниз по течению реки земли отличные. А здесь все принадлежит мне.
- Как раз об этом я и хотел потолковать. Нехорошо, когда один человек
занимает все лучшие земли.
- Монти, это вовсе не лучшие земли, таких здесь не одна тысяча
гектаров. Единственная разница в том, что эту часть я уже вспахал и
обработал.
- Не будем спорить, все равно мы правы - большинством голосов. Из
четырех голосующих то есть. А мы трое голосуем за одно и то же. Верно,
Дарби?
- Верно, папаша.
- Мы здесь не голосуем, Монти.
- Да ну тебя! Большинство всегда право. Но не будем спорить. Покормил
нас, а теперь развлекай. Любишь бороться?
- Не очень.
- Не порть удовольствие. Дэн, как по-твоему, ты его бросишь?
- Конечно, папаша.
- Хорошо, Билл, сперва ты будешь бороться с Дэном, вот здесь, в
середине, а я, значит, буду судьей, чтоб все было хорошо и отлично.
- Монти, я не собираюсь бороться.
- Э, нет. Миссис Смит! Иди-ка сюда, ты должна все видеть.
- Я занята, - отозвалась Дора, - скоро выйду.
- Поторопись. А потом будешь бороться с Дарби, Билл, а уж напоследок
со мной.
- Никакой борьбы, Монти. Вам пора в свой фургон.
- Э, нет, ты захочешь бороться, молодой человек. Я ж тебе не сказал,
за что мы будет бороться. Победитель спит с миссис Смит. - С этими словами
Монти вытащил пистолет. - Ну, че, одурачил я тебя, а?
Выстрелом из кухни Дора выбила пистолет из руки Монти, а в шею Дэна
вдруг воткнулся нож. Старательно прицелившись, Лазарус прострелил
Монтгомери ногу, а потом, прицелившись еще более тщательно, пристрелил
Дарби. Леди Макбет уже пыталась ухватить того за горло. Вся схватка
продолжалась менее двух секунд.
- Отличный выстрел, Адора. Леди, к ноге. - Смит похлопал Леди Макбет
по спине. - Хорошая Леди, хорошая собачка.
- Спасибо тебе, дорогой. Прикончить Монти?
- Подожди-ка. - Лазарус склонился над раненым. - Ну как, хочешь еще
чего-нибудь сказать, Монтгомери?
- Ах вы, сукины дети! Не дали нам даже шанса.
- У вас была бездна шансов. Только вы не воспользовались ими. Дора!
Сделаешь? Твое право.
- Что-то не очень хочется.
- Ну, хорошо.
Лазарус подобрал второй пистолет Монтгомери, мельком оглядел его,
отметив, что это музейный образчик, тем не менее совершенно целый, и с
помощью трофея прикончил его владельца.
Дора уже срывала с себя платье.
- Подожди минутку, дорогой, дай я разденусь: я не хочу, чтобы оно
запачкалось в крови.
Когда Дора сняла платье, стало заметно, что она беременна. Она была
обвешана оружием, включая пояс с кобурой на бедрах.
Лазарус тоже выбрался из килта и прочего великолепия.
- Можешь не помогать мне, дорогая. Ты сегодня отлично поработала! Дай
мне самый старый комбинезон.
- Но я же хочу помочь. Что ты собираешься с ними делать?
- Положу в фургон и отвезу подальше вниз по реке, чтобы о них
позаботились прыгуны, потом вернусь. - Он взглянул на солнце. - До заката
еще полтора часа. Времени хватит.
- Лазарус, я не хочу, чтобы ты оставлял меня сейчас! Потом сделаешь.
- Ты расстроилась, моя смелая Дора?
- Немного. Не слишком. Ах... Стыдно сказать - мне захотелось. Это
извращение, да?
- Длинноногая Лил, ты возбуждаешься от всего. Да, в общем-то твоя
реакция извращенная - она на удивление часто встречается, когда человек
впервые сталкивается со смертью. Стыдиться нечего. Это просто рефлекс.
Кстати, брось комбинезон - смыть кровь с тела гораздо проще, чем с одежды.
- Он отодвинул брус и открыл ворота.
- Мне утке случалось видеть смерть. Когда умерла тетя Элен, я
расстроилась гораздо сильнее, но нисколько не возбудилась.
- Я хотел сказать, когда впервые встречаешься с насильственной
смертью. Дорогая, я хочу вытащить тела наружу, прежде чем кровь впитается
в землю. А поговорить можно потом.
- Ты пс сможешь погрузить их один. Я в самом деле не хочу
расставаться с тобой сейчас, действительно не хочу.
Лазарус остановился и посмотрел на жену.
- А ты расстроилась гораздо больше, чем позволяешь себе показать. Это
тоже часто бывает: человек машинально действует решительно, а реакция
приходит поздней. Так что перебори себя. Я не хочу надолго оставлять ребят
дома одних. А сажать их в фургон рядом с этими скверными тушами тоже
незачем. Убеди себя, что я отошел недалеко, метров на триста, а сама тем
временем поставь чайник. Когда я вернусь, придется помыться, даже если на
меня не попадет ни капли крови.
- Да, сэр.
- Дора, в твоем голосе не слышно радости.
- Я сделаю так, как ты хочешь. Но можно было бы разбудить Заккура и
попросить его посидеть с ребятами. Он уже привык.
- Ну хорошо, дорогая. Только давай сперва их погрузим. Можешь
поддерживать их за ноги, пока я буду таскать. Но если тебя вырвет,
останешься с детьми, а я все сделаю сам.
- Не вырвет. Я почти ничего не ела.
- Я тоже. - Продолжая заниматься этим неприятным делом, Лазарус
сказал: - Дора, а ты превосходно среагировала.
- Я заметила твой сигнал. У меня хватило времени.
- Тогда я еще не был уверен, что он осмелится вытащить пистолет.
- В самом деле, дорогой? Я знала, что они хотели убить тебя и
изнасиловать меня, - еще до того, как они если за стол. Разве ты не
чувствовал этого? Поэтому я постаралась получше накормить их, чтобы им
стало трудно двигаться.
- Дора, а ты действительно ощущаешь чужие эмоции?
- Да ты только взгляни на его физиономию, дорогой. И дети его ничуть
не лучше. Просто я не была уверена, что ты с ними справишься. И решилась
уже покориться насилию, если это могло бы спасти нас.
- Дора, - грустно произнес Смит, - я допустил бы, чтобы тебя
изнасиловали, только в том случае, если иначе мне не удалось бы спасти
твою жизнь. Сегодня, слава Богу, обошлось. Семейка Монтгомери показалась
мне подозрительной уже у ворот. Три пистолета на поясе, а мой под килтом -
могли возникнуть проблемы. Если бы он намеревался убить меня, незачем было
тянуть. Надежная моя, три четверти успеха в любой схватке обеспечивает
решительность, надо лишь уметь уловить момент. Поэтому я так горд тобой.
- Но ты же все сделал сам, Лазарус. Дал мне сигнал, остался стоять,
когда он велел тебе садиться, а потом отошел к другому концу стола,
стараясь держаться подальше, когда я начну стрелять. Спасибо тебе. Мне
оставалось только выстрелить, когда он достал пистолет.
- Конечно, я старался не попасть тебе под руку, дорогая. В моей жизни
это уже не первый случай. Но лишь твой точный выстрел избавил меня от
необходимости возиться с папашей, а дал возможность всадить нож в Дэна. А
Леди занялась Дарби. Вы, девушки, не дали мне разорваться натрое. Это я
всегда считал трудным делом.
- Ты же учил нас обеих.
- Ммм, да. Однако это не умаляет твоей заслуги. Когда он выдал себя,
ты выстрелила, не потеряв даже доли секунды. Словно ты собаку съела на
пистолетной стрельбе. Обойди-ка фургон и подержи мулов - я открою дверцу
сзади.
- Да, дорогой.
Не успела она подойти к передней паре мулов и ласково заговорить с
ними, как Смит окликнул ее:
- Дора! Иди скорей сюда!
Она вернулась.
- Погляди-ка. - Смит вытащил из фургона плоский кусок песчаника и
опустил на землю рядом с трупами. На камне было написано:
БАК
РОДИЛСЯ НА ЗЕМЛЕ
в 3031 от Р.Х.
УМЕР НА ЭТОМ САМОМ МЕСТЕ,
НЕ ДОЖИВ ДО 37 ЛЕТ.
ОН ВСЕ ДЕЛАЛ ХОРОШО.
- Что это, Лазарус? Понятно, что они хотели изнасиловать меня:
наверное, много недель не видели женщин. Понятно даже, зачем они хотели
убить тебя: они готовы были на все, чтобы добраться до меня. Но зачем им
понадобилось красть камень?
- Не ломай голову, дорогая. Люди, не уважающие чужой собственности,
способны на все. Они украдут что угодно, даже если вещь прибита гвоздями.
Даже если она не нужна им. - Смит помолчал и добавил: - Если бы я знал об
этом раньше, то не дал бы им шанса. Таких людей следует уничтожать
немедленно. Проблема только в том, как быстро распознать их.
Минерва, Дора была единственной женщиной, которую я любил до
самозабвения. Я знаю, что не сумею объяснить почему. Я не любил ее так,
когда женился на ней; тогда у Доры еще не было времени показать мне, какой
может быть истинная любовь. О, конечно, я полюбил ее сразу, но то была
любовь дряхлеющего отца к любимому ребенку или нечто подобное чувству,
которое можно испытывать к любимому домашнему животному. Я женился на ней
не по любви, а потому, что восхитительное дитя, которое подарило мне
столько радостных часов, хотело иметь... моего ребенка. И существовал
единственный способ подарить ей то, что она хотела, и потешить свое
самолюбие. Поэтому я почти хладнокровно рассчитал цену и решил, что все
обойдется мне настолько дешево, что я вполне могу сделать Доре подобный
подарок. Подумаешь, она же эфемерка. Пятьдесят, шестьдесят, семьдесят, от
силы восемьдесят лет - и она умрет. Можно пожертвовать такой малостью,
чтобы украсить прискорбно короткую жизнь моей приемной дочери, - так я
думал тогда. Это немного, и я могу принести такую жертву. Да будет так!
Остальное попросту следовало из того, что я не признаю полумер, -
продвигаясь к цели, следует идти на все. Я рассказал тебе о некоторых из
возможностей; вероятно, я не упомянул, что подумывал на время жизни Доры
остаться капитаном "Энди Джи", а Заккур Бриггс мог бы заняться земными
делами или выкупить свою долю, если это его не устроило бы. Но если для
меня восемьдесят лет в космическом корабле - пустяк, то для Доры это целая
жизнь, и она могла бы не согласиться. К тому же корабль отнюдь не
идеальное место для воспитания детей. А что с ними делать потом, когда
вырастут? Высаживать на первых попавшихся планетах? Это не дело.
И я решил, что мужу эфемерки следует самому стать эфемером -
насколько это возможно. И следствия такого решения привели нас в
Счастливую долину.
Счастливая долина - самая счастливая во всех моих жизнях. И чем
больше я жил с Дорой, тем больше любил ее. Своей любовью она учила меня
любить, и я учился - правда, медленно, ибо не был прилежным учеником. Я
увяз в своих привычках и не имел ее природного дара. Но я учился. И понял,
что наивысшее удовлетворение состоит в том, чтобы подарить другому
человеку покой, тепло и счастье, и тебе повезло, если у тебя есть такая
возможность.
Но чем глубже познавал я любовь, проживая день за днем вместе с
Дорой, и чем счастливее становился, тем больше ныло сердце при мысли о
том, что недолгое счастье скоро закончится. А когда ему действительно
настал конец, я прожил холостяком почти целый век. А потом женился, потому
что Дора научила меня примиряться со смертью. Она тоже знала, что короткая
ее жизнь неминуемо закончится смертью... знала, как и я. Но учила меня
жить сегодняшним днем, не оставлять ничего на завтра... С трудом преодолел
я скорбь приговоренного к жизни.
Мы удивительно хорошо жили с ней! Работали до упаду, поскольку дел
всегда хватало, и наслаждались каждой минутой. Но никогда не искали в
жизни только удовольствий. Иногда, пробегая через кухню, я хлопал Дору
пониже спины и гладил ее грудь, а она быстро улыбалась в ответ; иногда мы
целый час бездельничали на крыше, глядя, как заходит солнце, как встают
луны, зажигаются звезды, и не пренебрегая при этом "эросом", - и жизнь
наша становилась прекраснее.
Наверное, ты думаешь, что в течение многих лет секс был единственным
нашим активным развлечением. Да, это занятие всегда было у нас на первом
месте, потому что Дора в семьдесят лет оставалась такой же пылкой, как и в
семнадцать. Обычно я здорово уставал, чтобы играть в шахматы, хотя и
сделал набор фигурок и доску. Других игр мы не имели, да и некогда было
играть; всегда были очень заняты. Мы развлекались иначе: часто один из нас
читал вслух, а другой вязал, или готовил, или занимался другим делом. Или
пели хором, кидая в такт зерно или навоз.
Мы работали вместе, когда это было возможно; разделение труда
обусловливалось лишь естественной необходимостью. Я не могу выносить
младенца или выкормить его грудью, но нянька из меня великолепная.
Кое-чего Дора просто не могла делать, потому что сил не хватало, особенно
на последних месяцах беременности. Она готовила лучше меня (я
совершенствовался несколько столетий, но так и не достиг такого
мастерства). И при этом ухаживала за младенцем и приглядывала за младшими,
теми, кто был еще слишком мал, чтобы помогать мне в поле. Я чаще всего
готовил ужин, пока она возилась с детьми, а она помогала мне работать на
ферме и в особенности в саду. Дора ничего не знала о фермерском деле, но
она училась.
Не умела она и строить, но и тут выучилась кое-чему. Я большей частью
работал на высоте, а она лепила сырцовые кирпичи, всякий раз безошибочно
добавляя необходимое количество соломы. Сырец не слишком хорош для этого
климата, здесь слишком часто бывают дожди, и нередко наша стена оплывала
от дождя раньше, чем я успевал навести крышу.
Но строить приходилось из того, что под рукой. Наше счастье, что у
нас были пологи фургонов. Ими мы прикрывали стены, пока я не сумел найти
способ их защиты от воды. О хижине из бревен я даже не думал: лес рос
слишком далеко. Мне с мулами приходилось тратить целый день, чтобы
привезти два бревна; строительство в здешних условиях - вещь не
рациональная. И я приспособился обходиться более мелкими деревьями,
росшими вдоль берегов реки Бака, толстые бревна шли только на перекрытия.
Кроме того, я не хотел возводить дом, который может сгореть. Ребенком Дора
едва не погибла в огне, и я не хотел снова рисковать жизнью Доры и детей.
Но как защитить крышу сразу и от дождя, и от пожара?
Мимо ответа я проходил раз сто, прежде чем сумел заметить его. Когда
ветер и непогода, тление, прыгуны и насекомые разделывались с мертвым
драконом, оставался совершенно несокрушимый скелет. Я обнаружил это, когда
попробовал сжечь останки чудовища, лежавшие слишком близко от нашего дома.
Я не понял, почему так происходит. Быть может, биохимию этих драконов и
исследовали за прошедшие с тех пор века, но тогда у меня для этого не было
ни оборудования, ни времени, да и особого интереса; я был слишком занят
делами домашними. Поэтому я просто обрадовался находке. Шкуру на брюхе я
превратил в водостойкие и огнестойкие листы, бока и спина пошли на
черепицу. Позже я обнаружил много способов использовать и кости.
Оба мы преподавали как дома, так и вне его. Наверное, дети наши
получили странное образование. Но на Новых Началах девушку, умеющую
сделать удобное и красивое седло из шкуры мертвого мула, решить в уме
квадратное уравнение, точно стрелять из ружья или лука, приготовить легкий
и вкусный омлет, читать наизусть Шекспира, зарезать свинью и вылечить
свинью, нельзя было назвать невежественной. Кроме этого все наши девчонки
и мальчишки умели делать и многое другое. Вынужден признаться: они
разговаривали на достаточно сочном английском, особенно после того, как
организовали театр "Новый Глобус" и одну за другой ставили пьесы старины
Билла. Конечно, они имели неточное представление о культуре и истории
старой Земли, но, по-моему, это их не задевало. Мы располагали несколькими
книгами в переплете - в основном это были справочники - да дюжиной с
небольшим развлекательных книг, зачитанных до смерти. Наши ребята не
видели ничего странного в том, что учиться читать им приходилось по "Как
вам это понравится" [пьеса В.Шекспира]. Никто не говорил им, что пьеса для
них слишком сложна, и они пожирали ее, обнаруживая "языки у деревьев,
книги в бегущих ручьях, молитвы в камнях и добро в каждой вещи". И никто
не находил странным, когда пятилетняя девочка говорила стихами, изящно
декламируя сложный текст. Я решительно предпочитал Шекспира различным
поэтическим новшествам типа разных там "Боэбоби... гзигзи-гзэо".
Вторыми по популярности после книг Шекспира (и первыми, когда Дора в
очередной раз начинала полнеть) шли мои медицинские книжки: по анатомии,
гинекологии и акушерству. Любые роды были событием - котята, поросята,
жеребята, щенки, ягнята, - но рождение очередного ребенка Доры всегда было
суперсобытием. И на той иллюстрации, где изображалась мать с ребенком в
разрезе, всякий раз появлялись новые отпечатки пальцев. В конце концов эту
картинку и несколько других, иллюстрирующих нормальный ход родов, пришлось
вырвать и повесить на стену, чтобы спасти книги. После этого я объявил,
что желающие могут изучать картинки в свое удовольствие, но запретил их
трогать, пригрозив трепкой. После чего, приводя угрозу в исполнение, я был
вынужден отшлепать Изольду. Экзекуция причинила куда больше вреда
старенькому отцу, чем младенческой попке. Впрочем, девчонка помогала мне
сохранить лицо, сопровождая слабое похлопывание громкими воплями и
слезами.
Мои медицинские книги произвели один странный эффект. Наши дети с
детства знали английские термины, описывающие анатомию и функции
человеческого организма. Элен Мейбери никогда не прибегала к сленгу,
разговаривая с беби Дорой, Дора тоже всегда разговаривала с детьми
корректно. Но чтение моих книг ввергло их в интеллектуальный снобизм, и
сложные латинские слова просто очаровывали их. Если я, как обычно, говорил
"матка", то какой-нибудь шестилетка, непременно невозмутимо информировал
меня, что в книге написано "утерус". Или же в дом врывалась Ундина,
извещая всех, что козел Борода "копулирует" с Шелковинкой. Ребята тут же
бросались к козам, чтобы понаблюдать за процессом. Обычно лет в
четырнадцать-пятнадцать они избавлялись от этой ерунды и вновь начинали
говорить на обычном английском, как и их родители. Впрочем, полагаю, вреда
от этого не было.
То, что наши отношения не интересовали детей, как отношения животных,
понемногу вошло у них в привычку. Дору, по-моему, не очень беспокоили
случавшиеся иногда нарушения нашего уединения, потому что остаться вдвоем
становилось все сложнее и сложнее. Лет через двенадцать или тринадцать
после того, как мы пришли в долину, я наконец выстроил большой дом. Такое
долгое строительство объяснялось тем, что я лишь время от времени уделял
ему внимание. Мы переселились в еще не законченное сооружение, потому что
в старом уже не помещались, да и очередной младенец (Джинни) уже находился
на пути в этот мир.
Отсутствие уединения Дору не волновало, потому что ее милое
сладострастие было целомудренным. На мне же оставило отпечаток то
общество, в котором я вырос, - общество, свихнувшееся на всем, а на этом
особенно. Дора во многом помогла мне исцелиться, но я так и не сумел
достигнуть ее ангельской невинности.
Невинностью я именую не детское невежество - я говорю об истинной
невинности умной, опытной взрослой женщины, не таящей в себе зла. Дора
была столь же прямодушна, сколь и чиста. Она знала, что за поступки надо
отвечать. Она понимала, что "вместе со шкурой слезет и хвост", что "нельзя
быть немножко беременной" и что, вешая человека медленно, мы не оказываем
ему любезность. Трудные решения она принимала без колебаний, беря на себя
всю тяжесть последствий, если решение оказывалось ошибочным. Она могла
извиниться и перед ребенком, и перед мулом. Но это случалось редко,
поскольку честность редко позволяла ей сделать ошибку.
Оступаясь, она не занималась самобичеванием, а исправляла ошибки,
училась на них и особенно не сокрушалась по их поводу.
Должно быть, эти качества были врожденными: что-то, наверное,
добавила и Элен Мейбери, которая воспитывала ее. Элен Мейбери была
женщиной разумной и чувствительной. Если подумать, оба эти свойства
подкрепляют друг друга. Личность чувствительная, но неразумная вечно все
перепутает, у нее все будет не так. Персона же разумная, но не
чувствительная... Впрочем, таких я еще не встречал и не уверен даже, что
подобное существо способно существовать.
Элен Мейбери родилась на Земле, но, перебравшись на новое место,
сумела избавиться от скверного воспитания - и избавила ребенка Дору и
Дору-девушку от вредных норм умирающего общества. Кое о чем мне рассказала
сама Элен, но больше я узнал от самой Доры, когда она стала женщиной.
Знакомясь с той незнакомкой, на которой женился, - а семейные пары всегда
начинают совместную жизнь, будучи в некотором смысле совсем не знакомыми,
сколько бы они ни знали друг друга, - я узнал, что Доре известно об
отношениях, некогда существовавших между Элен Мейбери и мною, включая
экономическую, социальную и физическую стороны вопроса.
Это не заставило Дору ревновать меня к тете Элен: для Доры ревность
была просто словом, говорившим ей не более чем слово "закат" земляному
червю. Способность ревновать так и не развилась в ней. Отношения между
Элен и мной она считала естественными, разумными и вполне пристойными. По
сути дела, я был уверен, что пример Элен послужил для Доры решающим
фактором, когда она выбрала меня в супруги, ибо о моем очаровании и
красоте говорить не приходилось. Элен не учила Дору считать секс чем-то
священным: на собственном примере она показала ей, что секс - просто
способ, позволяющий двоим людям быть счастливыми.
Взять хотя бы тех трех стервятников, которых мы убили. Будь они
добрыми и порядочными - скажем, такими, как Айра и Галахад, - в тех
обстоятельствах, когда на четырех мужчин приходится одна женщина и
соотношение не может измениться, полагаю, Дора вошла бы в их положение и
легко и естественно перешла бы к многомужеству, да еще сумела бы убедить
меня, что подобное решение является для всех наилучшим.
Кроме того, дополнительные мужья не заставили бы ее нарушить брачного
обета: Дора не клялась мне в вечной верности; я не позволяю женщине давать
мне подобное обещание, ведь приходит такой день, когда его приходится
нарушать.
Так что Дора вполне смогла бы сделать счастливыми четверых порядочных
честных мужчин. У Доры не было болезненных привычек, мешающих человеку
любить все больше и больше, - Элен постаралась. Кстати, еще греки знали,
что одному мужчине не погасить огня в кратере Везувия. Или это говорили
римляне? Неважно, кто это сказал - как было и так есть. Возможно, в
подобном браке Дора стала бы еще счастливее. А если бы она была
счастливее, то из этого, как ночь за днем, следует, что стал бы счастливее
и я, хотя трудно представить, что можно испытать большее счастье. К тому
же наличие дополнительной мужской силы облегчило бы мне жизнь - у меня
всегда было слишком много дел. Приятна была бы и компания. Впрочем,
оговорюсь - компания мужчин, которые подходили бы для Доры. Что же
касается Доры, то, если у нее хватало любви для меня и кучи детей, еще три
мужа вряд ли бы истощили ее ресурсы - это был неиссякаемый источник.
Впрочем, данный вопрос чисто гипотетический. Все трое Монтгомери
настолько мало напоминали Галахада и Айру, что трудно считать их
принадлежащими к одной и той же расе. Эти твари были достойны смерти -
ее-то они и нашли. Я почти ничего не узнал о них, осмотрев то, что нашлось
в их фургоне. Минерва, они не были поселенцами: в их фургоне не нашлось
ничего необходимого, чтобы пахать землю. Не было ни плуга, ни мешка с
Семенами. Более того, все восемь мулов оказались холощеными. Не знаю, чем
они занимались. Разъезжали любопытства ради, быть может. Чтобы, устав от
странствий, вернуться назад, к "цивилизации". Или же они рассчитывали
обнаружить каких-нибудь поселенцев, одолевших перевал раньше их, и силой
заставить их покориться? Не знаю - я никогда не старался понять
гангстеров. Да и незачем - мне заранее известно, как с ними поступать.
Впрочем, они совершили фатальную ошибку, рассердив мягкую и нежную
Дору. Она выстрелом выбила пистолет из руки Монтгомери вместо того, чтобы
выпустить пулю в более легкую мишень: живот или грудь. Это важно? В высшей
степени, с моей точки зрения. Бандит целится в меня. И если бы Дора
стреляла в Монти, а не в пистолет, даже сразив его первым же выстрелом
наповал, последний рефлекс, вероятно, заставил бы его пальцы сжаться, и я
бы получил пулю. Ну а из этого вытекает с полдюжины следствий, и все
скверные.
Счастливый случай? Ни в коей мере. Дора уже прицелилась из темной
кухни. И когда Монти вытащил пистолет, она немедленно сориентировалась и
выстрелила в оружие. Это была ее первая - и последняя - схватка. Но какой
боец вышел из этой девушки, а? Оправдались все усилия, которые мы
потратили на тренировки. Но всякого мастерства дороже холодное точное
суждение, которое заставило ее поразить гораздо более сложную цель. Этого
я не мог в ней воспитать - с подобной установкой человек рождается. Так
оно и было. Ведь и отец ее в последние секунды жизни принял самое верное
решение.
С тех пор прошло более семи лет, и в Счастливой долине появились
новые гости. Они приехали в трех фургонах, три семьи с детьми, настоящие
поселенцы. Мы были рады им, особенно я был рад их детям. Потому что мне
требовались яйца. Настоящие яйца. Человеческие яйцеклетки.
Время подгоняло меня - наши старшие дети взрослели.
Минерва, ты знаешь о генетике все, что известно человеческой расе.
Знаешь, что Семейства Говарда появились в результате инбридинга на основе
небольшой совокупности генов. Кровнородственная связь избавила нас от
скверных генов, но ты знаешь, какой была цена - дефективные дети. Должен
заметить, что мы выплачиваем ее до сих пор: повсюду, где обитают
говардианцы, существуют и детские дома для дефективных. И конца этому не
видно - новые неблагоприятные мутации будут оставаться незамеченными,
покуда не усилятся и не выпадут. Такова цена, которую мы, животные,
вынуждены платить за эволюцию. Быть может, когда-нибудь найдется и более
легкий путь. Но на Новых Началах двенадцать веков назад мы его не знали.
Молодой Зак стал крепким парнишкой, голос его превратился в уверенный
баритон. Братец его Энди перестал петь партию сопрано в нашем семейной
хоре, но голос его еще ломался. Детка Элен почти перестала быть деткой -
менархэ она еще не достигла, но событие это, насколько я мог судить, могло
наступить в любой день.
Я хочу сказать, что мы с Дорой много думали об этом, ведь следовало
принимать серьезные решения. Не погрузить ли всех ребят в фургоны и не
двинуться ли обратно через бастион? Оставить старших у Медики или у
кого-нибудь еще, а потом вернуться домой с младшими? Или вообще без детей?
А можно воспеть хвалу Счастливой долине, ее красоте и изобилию и привести
за собой отряд поселенцев, чтобы избежать в будущем подобного кризиса.
Я был, пожалуй, излишне оптимистичен, ожидая, что другие последуют за
нами через год, два или три, поскольку оставил за собой удобную колею для
фургонов. Но я не из тех, кто будет злиться из-за пролитого молока, тогда
как у него украли лошадь. Что толку раздумывать над тем, что могло быть, а
что - нет, когда надо было поразмыслить, как поступить с входящими в пору
детьми.
Не стоило заводить речь о "грехе", даже если бы я оказался способным
на подобное ханжество, но я никогда не умел лицемерить, особенно с детьми.
Нельзя было и продать идею. Дора была бы недовольна, а убедительно лгать
она не умела. Не желал я и забивать детям головы чушью; их мамочка -
истинный ангел - была самой счастливой и всегда готовой сластолюбкой во
всей Счастливой долине куда в большей степени, чем я и козлы. И не думала
скрывать этого.
А может, сдаться и позволить природе следовать своим древним путем?
Смириться с тем, что наши дочери скоро, пожалуй, чересчур скоро, станут
женами наших же сыновей, и приготовиться выплачивать цену? Ждать, что один
из десятерых наших внуков окажется дефективным? Я не мог рассчитать
вероятность точнее, поскольку Дора ничего не знала о своих предках. А я
кое-что знал, но все-таки этого было недостаточно. Оставалось полагаться
лишь на древнее и крайне неточное правило большого пальца.
Поэтому мы тянули время.
Мы прибегли к другому незыблемому правилу: никогда не делай сегодня
то, что можно отложить на завтра, поскольку ситуация может улучшиться. И
поэтому мы переехали в новый дом, который еще не был достроен, однако там
была спальня для девочек, спальня для мальчиков и комната для нас с Дорой,
к которой примыкала детская.
Мы не стали обманывать самих себя, надеясь, что проблему удастся
легко разрешить. А вместо этого мы постарались, чтобы старшие дети поняли,
в чем заключается проблема, чем мы рискуем и почему лучше воздержаться. Мы
не запрещали знакомиться с проблемой и младшим; просто не обязывали их
слушать, когда технические вопросы начинали перевешивать их скромные - по
молодости - познания.
Дора вспомнила, что Элен Мейбери сделала для нее двадцать лет назад,
и сообщила, что, когда у крохи Элен начнется менархэ, мы объявим праздник
и повеселимся, провозгласив Элен виновницей торжества. И ежегодно будем
отмечать "день Элен". Так будет с Изольдой, Ундиной и так далее. У жаждой
девочки будет свой праздник, свой день.
Элен не могла дождаться, когда же она из детей перейдет в девицы. А
когда через несколько месяцев, событие наконец случилось, была невыразимо
довольна. Перебудила нас всех воплями: "Мама! Папа! Поглядите, наконец-то!
Зак! Энди! Вставайте! Вы только посмотрите".
И если она плохо себя чувствовала, то помалкивала. Возможно, все и
было в порядке: сама Дора не испытывала недомогания во время менструации,
и никто из нас не говорил девочкам о том, что этого можно ожидать.
Стараясь не растекаться мыслью, воздержусь от комментариев относительно
той теории, которая утверждает, что подобное недомогание обусловлено
воспитанием. Я не думаю, что в этом вопросе имею право на собственное
мнение... лучше спроси у Иштар.
В результате ко мне явилась делегация - двое, Зак и Энди.
- Видишь ли, папа, - сказал Зак, - мы полагаем, что все это
великолепно и наша сестра Элен заслуживает, чтобы ее день был встречен с
радостью и весельем. Но если честно, сэр, мы считаем...
- Давай-ка покороче.
- А как насчет мальчиков?
Бог ты мой, а ведь я заново учредил рыцарство!
Это было не внезапное вдохновение. Зак задал сложный вопрос, и мне
пришлось достаточно попрыгать вокруг него, прежде чем удалось придумать
разумный ответ. Безусловно, существуют обряды взросления и для мужчин, и
для женщин; они существуют в каждой культуре, даже тогда, когда общество
считает, что лишено подобных обрядов. Когда я был мальчиком, переход во
взрослое состояние знаменовался разрешением носить длинные брюки. Но
существуют и такие культуры, где посвящение во взрослые связано с болью, с
убийством какого-нибудь ужасного животного, - и так без конца.
Но все это не годилось для наших мальчиков. Некоторые обычаи мне не
нравились, другие были немыслимы, например обрезание. У меня самого
благодаря второстепенной мутации крайняя плоть отсутствует. Это связано с
игрек-доминантой, и я передаю ее всем моим отпрыскам мужского пола.
Мальчики знали об этом, но я вновь начал именно с этого факта, рассказывая
им о бесконечном разнообразии способов, которыми иногда отмечается переход
юноши во взрослое состояние. А сам тем временем пытался обдумать главный
вопрос.
Наконец я сказал:
- Ребята, вы оба знаете о размножении и генетике, я вас учил. Вы
знаете, что означает "день Элен". Так ведь? Энди, ты понял?
Энди не ответил. Ответил старший:
- Ну, конечно же, он знает, папа. Это значит, что у Элен теперь тоже
могут быть дети, как и у мамы. Ты знаешь это, Энди? - Энди кивнул,
округлив глаза. - Нам теперь обо всем известно, папа, даже малышам. Вот
только не знаю, как Айвор, он слишком мал. Но Изольде и Ундине известно.
Элен сказала им, что собирается догонять маму и немедленно заведет своего
первого ребенка.
Я почувствовал, как у меня по коже пробежали мурашки. Короче, я не
стал говорить, что идея не слишком разумна, но долго втолковывал им то,
что они знали, но еще не обдумывали, как то: что Элен не может заиметь
ребенка, если никто из них не поместит его в нее: что Элен еще слишком
мала и не справится с воспитанием ребенка. И о том, что "день Элен" в
сущности означает лишь то, что теперь она сделалась уязвимой. И даже когда
Элен через несколько лет повзрослеет, то, если она заведет детей от
кого-нибудь из своих братьев, возможна трагедия и речь придется вести не о
тех прекрасных младенцах, которые каждый раз получаются у мамы. Впрочем,
они все рассказали мне сами. Глаза Энди округлялись все больше и больше, а
я только задавал ему наводящие вопросы.
Помогло мне и то, что наша маленькая кобылка Плясунья достигла
первого эструса, но ей, как я полагал, еще было рановато к жеребцу. Я
велел Заку и Энди отогнать ее, но она пролезла в дыру в заборе и получила
то, в чем нуждалась: Лукаро покрыл ее. Конечно же, ей было рано, и потом
мне пришлось вмешаться и доставать все кусками. Обычная скорая
ветеринарная помощь, однако на двух мальчишек кровавое зрелище произвело
большое впечатление, к тому же во время операции им пришлось помогать отцу
удерживать кобылу.
Нет, нет, конечно, они не хотят, чтобы с их Элен случилось что-то
подобное. Нет, нет, сэр!
Минерва, я немного схитрил. Я не сказал им, что Элен - девочка
развитая во всех отношениях, и это заставило семейного доктора - то есть
меня - сделать вывод, что она будет куда лучшей производительницей
младенцев, чем ее мать, и сумеет благополучно родить первенца пораньше,
чем Дора - Заккура. Я не сказал им, что у брата с сестрой больше шансов на
здорового ребенка, чем дефективного. Я намеренно не стал этого делать.
А вместо этого развел лирику: дескать, какие восхитительные создания
эти девчонки и какое это чудо, что они могут рожать детей; какие они
замечательные и как должен гордиться мужчина, что может любить, ублажать и
защищать их, в том числе от собственного безрассудства, поскольку Элен по
глупости и нетерпению может повести себя как Плясунья. Поэтому не
соблазняйте ее, мальчики, держитесь от нее подальше, как сейчас. Они
обещали мне со слезами на глазах.
Я не требовал у них обещаний, но мне в голову пришла идея: пусть
"принцесса" Элен посвятит их в рыцари.
Мальчишки ухватились за эту идею: "Повести о дворе короля Артура"
были в числе книг, которые Дора прихватила с собой, потому что их подарила
ей Элен Мейбери. Итак, у нас теперь были сэр Заккур Сильный и сэр Эндрю
Мужественный, а также две дамы-кандидатки, ожидавшие срока с достаточным
нетерпением. Изольда и Ундина знали, что, достигнув менархэ, они тоже
станут "принцессами". Айвор был назначен пажом, посвящение ожидало его
тогда, когда голос переменится. Только Эльф была еще слишком мала, чтобы
играть в эту игру.
Я достиг своей цели - пока. Пожалуй, "принцесса" Элен была защищена в
большей степени, чем ей бы хотелось: ей часто кланялись и именовали
"прекрасной принцессой". Со своими сестрами я обходился без таких
церемоний. Но еще перед первой годовщиной "дня Элен" с гор спустились три
новых семейства, и кризис закончился. В том, что "принцессу" Элен первым
разложил Сэмми Робертс, а не один из собственных ее братьев, сомнений не
было, поскольку она немедленно все выложила матери - еще один пример
влияния Элен Мейбери. Дора поцеловала ее и сказала, что она хорошая
девочка. Сходи к папе, пусть он посмотрит на тебя. Так я и сделал. Можно
не говорить, что все оказалось в порядке, ничего, собственно, не
случилось. Но Дора некоторым образом контролировала ситуацию, так же, как
Элен Мейбери следила в свое время за Дорой. Дора давно мне сообщила об
этом. И наша дочка забеременела лишь после того, как к замужеству достигла
возраста Доры, хорошенько перед этим нагулявшись. Женился на ней Оле
Хансен. Свен Хансен, Дора, Ингрид и я помогли молодежи обзавестись своим
домом. Элен полагала, что ребенок от Оле, и, насколько я представлял, так
оно и было. А чего беспокоиться? Незачем было беспокоиться и когда Зак
женился на Хильде Хансен. В Счастливой долине известие о беременности было
эквивалентно женитьбе: не помню, чтобы хоть одна из девиц вышла замуж, не
представив предварительно подобного доказательства своих способностей. Во
всяком случае наши дочери поступали именно так. Великое дело - иметь
соседей.
(Опущено.)
...не только притащил волынку через Бастион, но и умел играть на ней.
Я тоже когда-то играл и, хотя не прикасался к скрипке лет пятьдесят или
около того, вспомнил кое-что, и мы стали сменять друг друга, потому что
Папаша тоже любил поплясать. Выглядело все примерно так:
- Выстраивай их!
- Кавалеры, приветствуйте дам. Ту, что напротив. А теперь даму в
углу. Теперь даму справа! Теперь свою даму. Веди ее на место.
- Все встают. Дерзки ее крепче! Ну, все сразу!
Давным-давно за тысячу лет
Царь сказал "да", Моисей ему - "нет!"
- Беритесь за руки, становитесь в кружок.
Фароном звали того царя,
Он угнетал их вовсю и зазря!
- Алеман налево! Хватит! Теперь назад и кружите!
...сказал "да", и расступилась волна.
- Первая пара - в Красное море! А теперь девушка в углу и кавалер
справа. Кавалер из угла, правая дама... все кругом, и направо, и налево!
И вот все на том берегу.
Пляшите! Все пляшут, а я не могу!
Царь же в Египте слезу утрет;
Ушел из рабства избранный народ!
Так целуй же даму и шепчи на ушко,
А потом посади, принеси ей пивко.
- Перерыв!
Ух, как мы тогда веселились! Дора научилась плясать, когда стала
бабушкой, и плясала до тех пор, пока не стала прапрабабкой. Поначалу
вечеринки происходили у нас, потому что дом наш был самым большим и
достаточно удобным для такого сборища. Плясать мы принимались, когда
начинало вечереть, и танцевали до тех пор, пока можно было различить
партнера. Потом ужинали при свечах и лунном свете, пели и разбредались
спать в комнаты, на крышу, в сараи, фургоны, и я что-то не слышал, чтобы
кто-нибудь спал один. Чего беспокоиться, ежели где-нибудь в сторонке
кто-нибудь позволяет себе чуточку вольничать?
На следующее утро чаще всего давали двойное представление труппы
"Таверна и Русалка": одна комедия, одна трагедия - потом те, кто жили
подальше, начинали собирать ребят, запрягать мулов и уезжали, а ближайшие
соседи помогали прибрать в доме, прежде чем снова приступить к тому же
самому делу.
О, помню только одну неприятность: какой-то мужчина украсил свою жену
синяком - в сущности ни за что, - и тогда шестеро оказавшихся поблизости
выкинули его за ворота и заложили их на засов. Он разъярился настолько,
что собрался и ушел вверх по великому ущелью к Безнадежному перевалу. Факт
этот не сразу заметили, поскольку жена его и ребенок перебрались к мужу
сестры и их ребятам, там они и жили с одним мужем; впрочем, подобный
случай не был единственным. Никаких законов относительно женитьбы и брака,
никаких законов, запрещающих что бы то ни было. Однако синяк под глазом
жены вызвал неодобрение соседей, что было равнозначно общественному
осуждению, - худшего для поселенца не может быть, разно что линчевание.
Но мигранты были сексуально озабоченными и легко относились к этому
делу. Высокий интеллект всегда имеет сильную сексуальную подоснову, а
поселенцы в Счастливой долине прошли двойной отбор: сначала, когда решили
оставить Землю, потом, когда рискнули отправиться через Безнадежный
перевал. Короче, в Счастливой долине обитали действительно те, кто выжил:
умные, умеющие сотрудничать, трудолюбивые, терпимые, позволяющие себе
драться лишь по необходимости, а не из-за пустяков. Секс - вещь отнюдь не
тривиальная, но драка - обычно штука неумная. Она свидетельствует лишь о
том, что мужчина еще не повзрослел. Но подобное определение не подходило
ни к одному из поселенцев - настоящих мужчин. Мы были уверены в себе и не
нуждались в доказательствах. Среди нас не было трусов, воров, слабаков,
грубиянов. Мало кто не ужился в колонии, их можно и не считать. Такие либо
погибли, как та тройка, или же убежали, как тот идиот, который рассердился
на собственную жену.
Редкие акты очищения всегда происходили быстро и без формальностей, и
многие годы мы пользовались этим золотым правилом - неписаным, но
тщательно соблюдавшимся.
В подобном сообществе бессмысленные табу относительно секса не могут
существовать; они попросту не могли попасть в нашу долину. Конечно же,
никто не собирался одобрять кровнородственные связи - поселенцы не были
невежественными в вопросах генетики и контроля за рождаемостью. Однако же
ко всему относились прагматически, хотя никто не утверждал, что инцест -
вещь пустяковая, не имеющая последствий. Впрочем, была у нас одна девица,
которая вышла за своего сводного брата и имела от него нескольких детей -
полагаю, что он действительно был их отцом. Ходили разговорчики, но
супругов не осуждали. Брак в любом виде являлся личным делом заключивших
его партнеров и не нуждался в одобрении общества. Помню, две молодые пары
решили объединить свои фермы, потом они построили дом побольше, сделали
пристройку к самому большому дому, а другой превратили в амбар. Никто не
интересовался, кто там с кем спит; все решили, что брак здесь заключен
вчетвером, вне сомнения, еще до того, как они перестроили дом и объединили
свое добро. Это никого не интересовало, кроме них самих.
Для таких лишний брачный контакт - просто развлечение. Обделенное
многим общество поселенцев всегда придумывает собственные способы отдыха -
и секс значится во главе списка. У нас не было профессиональных артистов,
не было театров, если не считать любительские труппы, которые
организовывали наши дети; не было кабаре, а тем более никаких игральных
автоматов, не было периодической печати, даже книг не хватало. И вполне
естественно, что встречи в танцклубе Счастливой долины заканчивались неким
подобием оргии после того, как становилось чересчур темно, чтобы
танцевать, а младших укладывали в постель. А как же иначе? Все было вполне
пристойно: семейная пара могла оставаться в своем собственном фургоне, не
обращая внимания на тихое веселье вокруг. Никаких упреков... Да что там -
никто не был обязан посещать эти танцы.
Однако еженедельными танцульками не пренебрегал никто, если только не
был болен. Особенно хорошо это было для молодых: они получали шанс
познакомиться и поухаживать друг за другом. Наверное, наших первенцев
зачинали после этих танцев; нельзя исключить такую возможность. С другой
стороны, никто не заставлял девицу ложиться, если она не хотела. И наши
девушки выходили замуж в пятнадцать или шестнадцать лет, женихи была
немногим старше. Жениться впервые в возрасте более зрелом - это городская
привычка, неизвестная культуре поселенцев.
Что же касается нас с Дорой... Но, Минерва, дорогая, я же тебе уже
говорил.
(Опущено.)
...затеяли грузовой рейс в тот самый год, когда родился Гибби, а Заку
было... ммм... кажется, шестнадцать... Все-то приходится преобразовывать
даты Новых Начал в стандартные годы. Он был выше меня, под два метра, и
весил, должно быть, килограммов восемьдесят, Энди был почти такой же
рослый и сильный. Я считал, что не следует долго тянуть, так как Зак мог в
любой день жениться, а посылать с фургоном одного только Энди нельзя.
Айвору исполнилось лишь десять. Он помогал на ферме, но для такого
путешествия был маловат. Впрочем, желающих можно было подобрать и не
только в своей семье. Теперь в долине обитало около дюжины семейств,
однако они еще не прожили здесь так долго, как я, и пока не испытывали
необходимости ни в чем.
Мне нужно было три новых фургона, не только потому, что мои
поизносились, но и потому, что Заку потребуется фургон после свадьбы.
Нужен будет фургон и Энди. А потом еще один - в приданое Элен - и так
далее. То же самое относилось к плугам и кое-каким механическим
сельскохозяйственным инструментам. При всем своем процветании Счастливая
долина еще не могла обходиться без покупных металлических вещей; правда,
продлилось это недолго. Я составил большой список того, что следовало
купить...
(Опущено.)
...раз в три месяца. Но продукты питания, которые могло поставлять
пятьдесят одно хозяйство, немногого стоили на другом конце маршрута,
тамошним фермерам не приходилось тратиться на проведение каравана мулов
через Бастион и прерию. Свою связь с цивилизацией я все еще поддерживал
через Джона Меджи, в счет моей доли в "Энди Джи". Тем самым мне удавалось
покупать и привозить в долину такие вещи, которые иначе приобрести мы не
могли. Кое-что я взял для себя. Дора получила свой водопровод после
первого же путешествия, которое предприняли наши ребята. Мне удалось
выполнить свое обещание как раз вовремя, поскольку Хильда забеременела от
Зака сразу после того, как парни вернулись домой. Первая их дочка,
Ингрид-Дора, появилась на свет как раз тогда, когда Дора получила ванную
комнату. Остальными вещами я платил фермерам, которые работали для меня.
Однако порода мулов, пошедшая от Бака, сильная, умная, способная хорошо
говорить, все-таки поправляла наш торговый баланс; особенно после того,
как посреди прерии вырыли два колодца, и я мог рассчитывать, что караван
мулов придет в Сепарацию, не уменьшившись наполовину. А это означало, что
в долине появятся лекарства, книги и многие другие вещи.
(Опущено.)
Лазарус Лонг не собирался застать врасплох собственную жену - просто
никто из них никогда не стучался в дверь спальни другого. Обнаружив, что
дверь закрыта, он тихонько приотворил ее: ведь Дора могла и дремать.
Жена стояла у окна и, повернув зеркало к свету, старательно
выдергивала длинный седой волос.
Лазарус оторопел. Но тут же взял себя в руки.
- Адора...
- Ох! - Она обернулась. - Ты испугал меня. Я не слышала, как ты
вошел, дорогой.
- Извини. Пожалуйста, дай мне это!
- Что тебе дать, Вудро?
Он подошел к ней и вынул из ее пальцев серебристый волос.
- Вот это, любимая. Каждый волос на твоей голове дорог мне. Позволь,
я сохраню его.
Дора не ответила. И Лазарус заметил, что глаза ее полны слез. Одна
слезинка выкатилась на щеку.
- Дора, Дора, - повторил он. - Почему ты плачешь?
- Извини, Лазарус. Я не хотела, чтобы ты застал меня за этим делом.
- Зачем это все, Адора? У меня седины куда больше, чем у тебя.
Она поняла, о чем подумал муж.
- Дорогой мой, что поделаешь, я ведь знаю, что кое-кто... скажем,
плутует. А ведь ты никогда не обманывал меня.
- Адора! Мои волосы действительно поседели.
- Да, сэр. Я знаю, что ты не хотел застать меня врасплох, но я тоже
не шпионила за тобой, когда убирала в твоем кабинете и обнаружила
косметический набор, Лазарус, это было больше года назад. Какая-то краска,
с помощью которой ты делаешь свои жесткие рыжие волосы седыми. Я
избавляюсь от седых волос, а ты - наоборот.
- Ты стала вырывать седые волосы, когда узнала, что я стараюсь
состарить себя? О, дорогая моя!
- Нет, Лазарус, нет. Я уже целую вечность выщипываю их. Даже больше.
Боже, дорогой, я же прабабушка и выгляжу так, как положено. Но то, чем ты
занимаешься - осторожно, надо сказать, и спасибо тебе за это, - не делает
тебя старым. Ты просто кажешься преждевременно поседевшим.
- Возможно. Сейчас я крашу волосы, Адора, но незадолго до твоего
рождения волосы мои были белы, как снег. И, чтобы снова сделаться молодым,
мне пришлось предпринять более кардинальные меры, чем косметика или
выдергивание волос. Однако у меня не было причин говорить об этом тебе.
Лазарус подошел к жене, обнял за плечи, отобрал зеркало, бросил его
на постель, а потом повернулся к окну.
- Дора, годы идут, возраст не скроешь. Посмотри туда. На этих холмах
столько ферм, а еще больше нам с тобой не видно отсюда. Сколько же жителей
нашей Счастливой долины произошло от твоего слабого тела?
- Я никогда не считала.
- А я считал - больше половины. Я горжусь тобой. Младенцы сжевали
твои груди, твой живот растянулся - это знаки чести, обожаемая моя, знаки
доблести. И они делают тебя еще прекраснее. Так что оставайся высокой и
очаровательной, позабудь о своей седине. Оставайся собой - вот и все!
- Да, Лазарус. Меня-то это не волнует, я стараюсь ради тебя.
- Адора, ты всегда стремишься угодить мне. Хочешь, я перестану
красить волосы? Здесь, в Счастливой долине, я могу быть говардианцем: меня
окружает моя родня.
- Мне безразлично, дорогой. Только не делай этого ради меня. Если
тебе так проще - все-таки первый поселенец и все прочее - и ты хочешь
казаться старше, что ж...
- Да, так мне легче общаться с другими людьми. А краситься несложно -
я так поднаторел в этом, что могу это делать во сне, но... Дора, выслушай
меня, дорогая. В ближайшие десять лет Зак Бриггс появится в "Долларе
ребром", ты видела письма Джона. Еще не поздно отправиться на Секундус,
где из тебя вновь сделают молодую девицу, если хочешь, - и ты проживешь
еще много лет. Может быть, пятьдесят, а может, и сотню.
Дора не спешила с ответом.
- Лазарус, ты хочешь, чтобы я это сделала?
- Я предлагаю. Но решать тебе, моя драгоценнейшая. Ведь жизнь твоя.
Дора взглянула в окно.
- Ты сказал, больше половины?
- И процентная доля наших потомков все увеличивается. Наши отпрыски
размножаются, словно кошки, и их дети тоже.
- Лазарус, мы поселились здесь много-много лет назад, в незапамятные
времена. Я не хочу покидать нашу долину, не хочу никуда ехать, не хочу
бросать наших детей. И зачем мне возвращаться домой в облике юной девицы?
Чтобы увидеть, как родятся наши прапраправнуки? Ты прав: я заслужила свою
седину и буду носить ее!
- Да, на этой девушке я и женился! Это моя верная Дора! - Лазарус
поднял руку, сжал ее грудь и прикоснулся к соску. Она вздрогнула, а потом
расслабилась. - Я знал, что ты так ответишь, но все же решил спросить.
Дорогая моя, годы не властны над тобой. Ты всегда такая разная. Там, где
другие женщины насыщают, ты возбуждаешь голод.
Дора улыбнулась.
- Я не Клеопатра, Вудро.
- Это ты так полагаешь, девушка. Но мне виднее. Длинноногая Лил, я
встречал тысячи и тысячи женщин - гораздо больше, чем ты, - и скажу, что
по сравнению с тобой Клеопатра просто домохозяйка.
- Болтун, - прошептала она. - Не сомневаюсь только в одном: ты еще не
встречал женщины, которая сумела бы тебе отказать.
- Это верно, но лишь потому, что я никогда не рисковал, опасаясь
отказа, и дожидался, когда мне предложат. Всегда.
- Значит, дожидаешься приглашения? Хорошо, я приглашаю. А потом начну
готовить обед.
- Не торопись. Лил. Сначала я брошу тебя на постель и задеру юбку. А
потом проверю, нет ли с другого конца седых волос. А ежели найду, могу
выщипать, чтобы ты не трудилась.
- Животное. Негодяй. Развратный старый козел. - Она восхищенно
улыбнулась. - Полагаю, мы больше не будем выщипывать седые волосы?
- Мы говорили о волосах на твоей голове, прабабушка. Но с другого
конца ты молода, как прежде, поэтому мы очень тщательно повыдергаем все
сединки из этих дивных каштановых кудрей.
- Милый старый козел. Давай, если сумеешь найти. Но здесь я слежу за
сединой еще внимательнее, чем за сединой на голове. Дай-ка я разденусь.
- Подожди-ка. Вот это длинноногая Лил, самая горячая девка во всей
Счастливой долине, всегда у нее спешка! Раздевайся, если хочешь, а я пойду
найду Нортона и прикажу ему оседлать Женишка. Пусть напросится на ужин к
сестрам Марджи и Лайл. А потом я вернусь, чтобы выщипать незадачливые
седины. Боюсь, что с ужином мы опоздаем.
- Если тебя это не волнует, то и меня тоже, любимый.
- Вот это моя Лил! Дорогая, в долине не найдется мужчины старше
четырнадцати лет, который не хотел бы сграбастать тебя и попытаться
подыскать другую долину, при малейшем намеке с твоей стороны. Твои
собственные сыновья и зятья - не исключение.
- Да ну тебя! Опять болтаешь.
- А хочешь пари? Пожалуй, не будем все-таки тратить время на
выщипывание седых волос с обоих концов. Пойду распоряжусь, чтобы наш
младший сын исчез на всю ночь, а когда вернусь, на тебе должны быть только
рубины и улыбка. Поскольку ужина не будет, мы закусим чем-нибудь холодным,
возьмем одеяло, залезем на крышу и будем наслаждаться... зрелищем заката.
- Да, сэр. О, дорогой, я люблю тебя! Долго и часто?
- Выбор я предоставляю длинноногой Лил.
(Опущено около 39 000 слов.)
Лазарус осторожно приоткрыл дверь, заглянул в спальню и вопросительно
посмотрел на свою дочь Эльф, удивительно красивую женщину средних лет с
огненными рыжими кудрями, слегка тронутыми сединой.
- Входи, папа, - сказала она, - мама не спит.
И, взяв поднос с ужином, собралась уйти, Лазарус взглянул на него,
прикинул, что исчезло после того, как поднос на его глазах унесли из
кухни, - и результат, приблизительно равный нулю, его не обрадовал. Ничего
не говоря, он подошел к постели и улыбнулся жене. Дора улыбнулась в ответ.
Он склонился над женой и поцеловал ее, потом сел туда, где только что
сидела Эльф.
- Ну как ты, моя дорогая?
- Хорошо, Вудро. Джинни... нет. Эльф принесли мне вкусный ужин. Мне
очень понравилось. Только перед тем, как она стала меня кормить, я
попросила надеть мне на шею рубины... Ты это заметил?
- Конечно же, красавица моя. Когда это длинноногая Лил ужинала не в
рубинах?
Дора молча закрыла глаза, Лазарус выглядел спокойным. Он следил за ее
дыханием и считал сердцебиения, глядя на жилку на шее.
- Ты слышишь их, Лазарус? - Глаза ее вновь открылись.
- Что, Адора?
- Своих диких гусей. По-моему, они пролетают над домом.
- Ах да, конечно.
- Что-то они рановато в этом году.
Дора устало закрыла глаза. Он ждал.
- Любимый! Спой мне песню Бака.
- Конечно, Дора-Адора. - Лазарус откашлялся и запел:
Стоит школа у ломбарда, у ломбарда.
Там Дора учит детей.
Возле школы есть стойло, есть стойло.
Там живет приятель Доры Бак.
Дора вновь закрыла глаза, поэтому остальные куплеты Лазарус напевал
негромко. Но когда допел, она улыбнулась.
- Спасибо тебе, дорогой. Это было прекрасно, это всегда было
прекрасно. Я чуть-чуть устала... Если я посплю, ты никуда не уйдешь?
- Я всегда буду здесь, дорогая. Поспи.
Дора снова улыбнулась и уснула. Дыхание ее становилось все тише.
И пресеклось.
Лазарус долго не мог решиться позвать Джинни и Эльф.
ВТОРАЯ ИНТЕРМЕДИЯ. ЕЩЕ ИЗ ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК ЛАЗАРУСА ЛОНГА
Всегда говори ей, что она прекрасна, особенно если это не так.
Если ты живешь в обществе, которое голосует, поступай так. Может не
оказаться ничего такого, за что хотелось бы отдать свой голос, но причина
голосовать против всегда найдется. Если сомневаешься - голосуй против. Это
правило редко подводит. Если сомнения слишком велики, обратись к
какому-нибудь доброжелательно настроенному дурню - обычно поблизости
всегда найдется хотя бы один - и посоветуйся с ним. А затем поступи
вопреки совету. Это позволит тебе прослыть добропорядочным гражданином -
если ты этого хочешь, - не затрачивая много времени на истинно разумное
обоснование своего выбора.
Главное условие счастливого брака: плати наличными или довольствуйся
тем, что имеешь. Долги с процентами не только съедают домашний бюджет;
сознание того, что ты должник, рушит семейное счастье.
Тот, кто отказывается поддерживать и защищать государство, не имеет
права требовать у него защиты. С чисто легалистической точки зрения,
убийство анархиста или пацифиста не должно считаться убийством. В вину в
данном случае должно вменяться "применение оружия в городской черте", или
"угроза движению транспорта", или "нарушение безопасности окружающих", или
любое другое столь же несущественное деяние. Однако государство может
запретить охоту на этих экзотических, нарушающих интересы общества
животных, если появляется опасность их вымирания. Истинные пацифисты редко
встречаются за пределами Земли: вряд ли они могли бы пережить внеземные
неурядицы... Об этом следует пожалеть, поскольку у них самые большие рты и
самые маленькие мозги среди всех приматов. Разновидность анархистов с
маленьким ртом распространилась по всей галактике вместе с волновым
фронтом Диаспоры; защищать их нет необходимости. Но они часто
отстреливаются.
Еще одно условие счастливого брака: в первую очередь приобретайте
предметы роскоши!
Вот еще одно: сделай так, чтобы у нее был свой собственный стол, - и
держись от него подальше.
И еще: если во время семейной ссоры ты чувствуешь, что прав, -
немедленно извинись!
"Господь разъял себя на множество частей, чтобы иметь друзей".
Возможно, это не так, но звучит вполне достоверно и отнюдь не глупее, чем
любой другой пример, взятый из теологии.
Чтобы остаться молодым, следует непрестанно культивировать в себе
способность отрекаться от старой фальши.
Разве история сохранила воспоминания о каком-нибудь случае, в котором
большинство оказалось правым?
Если лиса грызет тебя - улыбайся! [имеется в виду история о
спартанском мальчике, укравшем лису]
Критик - это человек, который не создает ничего, но чувствует себя
вправе оценивать работу людей созидающих. В этом есть логика; он судит
непредвзято и ненавидит всех созидателей в равной степени.
Деньги не лгут. Если человек говорит о своей чести, пусть заплатит
наличными.
Никогда не путай маленького человека. Он убьет тебя.
Лишь негодяй и садист - или дурак - выкладывает истину обществу.
Эта хмурая, маленькая ящерица сказала мне, что по материнской линии
происходит от бронтозавров. Я не смеялся: людям, которые хвастают
предками, часто больше нечем похвастать. Ничего не стоит их приободрить и
добавить тем самым в мире счастья, которого в нем всегда так не хватает.
Когда имеешь дело с жалящим насекомым, двигайся очень медленно.
Реагировать на мир по-деловому - значит впадать в фантазию, к тому же
скучную, поскольку реальный мир чудесен и удивителен.
Различие между наукой и ее волосатыми субъектами заключается в том,
что науке потребен рассудок, тогда как данным субъектам необходимы только
ученые степени.
Соитие духовно в своей сущности... или же представляет собой простое
упражнение, осуществляемое друзьями. Хорошенько подумав, можно вычеркнуть
слово "простое". В соитии нет ничего простого, даже если оно служит
счастливому времяпровождению двух незнакомцев. Но в духовном смысле оно
отличается от физического соединения.
Самое грустное в гомосексуальности не то, что эта привычка греховна
или неправильна, даже не то, что таким образом нельзя родить ребенка, а
то, что в данном случае куда сложнее достичь этого духовного союза. Да что
там - невозможно. Однако, к величайшему прискорбию, многие из людей
никогда не достигают духовного единства даже в рамках союза мужчины и
женщины и обречены брести по жизни в одиночестве.
Осязание - самое фундаментальное чувство, младенец знает его еще до
рождения, задолго до того, как начинает видеть, слышать и ощущать вкус. И
нет человека, которому были бы не нужны прикосновения. Пусть твои дети не
получат карманных денег - но не лишай их своих объятий.
С секретности начинается тирания.
Человеческий эгоизм является великой производительной силой.
Будь осторожен с крепкими напитками. Они могут заставить тебя
выстрелить в сборщика налогов... и промахнуться.
Профессия шамана имеет множество преимуществ: она предлагает высокий
общественный статус, безопасность и обеспеченность, избавляя от работы
тяжелой и скучной. В большинстве случаев шаман обладает легальными
привилегиями и иммунитетом, не гарантированными другим людям. Однако
трудно себе представить, как человек, получивший мандат от Высочайшего,
чтобы нести весть о счастье всему человечеству, может отобрать коллекцию в
счет долга. Подобные факты заставляют подозревать, что на моральном уровне
шаман ничуть не превосходит простого человека. Однако работа эта
привлекательна, если у тебя хватит на нее сил.
Шлюхе следует предъявлять те же требования, что и прочим платным
профессионалам, таким, как дантисты, адвокаты, парикмахеры, врачи,
водопроводчики и так далее. Профессиональна ли она? Отмеривает ли
удовольствие полной мерой? Честна ли со своими клиентами? Не исключено,
что среди шлюх честных и компетентных окажется больше, чем среди
водопроводчиков, и куда больше, чем среди адвокатов. И уж, бесспорно, во
много раз больше, чем среди профессоров.
Учись экономить движения, пока не выработаешь автоматизм. Эффективное
время твоей жизни удвоится,
