поверхности
обеих планет - 0,95 на ее родине и 1,14 на Валгалле, она весила примерно
на двадцать кило больше, чем когда-либо прежде, поэтому ей нужна была
устойчивая опора для ног.
Пришлось даже предупредить, чтобы она не вздумала ложиться обутой в
кровать.
Пару раз я брал ее с собой в город, пока комплектовал груз, но при
этом не давал ей воли: далеко не ходи и за спиной не стой. Когда я звал ее
с собой, она шла, но всегда предпочитала остаться на борту и почитать.
Тем временем Джо усердно трудился, отпускали его один раз в неделю. И
уже перед самым отлетом я велел ему взять расчет и устроил своим ребятам
праздник: нанял санки на весь день, с упряжными северными оленями вместо
мотора. День был солнечным и ясным, почти теплым, посмотреть было на что.
Мы перекусили в ресторане с видом на покрытые снегом пики хребта
Йотунхейм, пообедали в городе - в классном ресторане, где звучала
настоящая музыка и давали представление, еда тоже была отличной... Чайку
попить остановились в той самой изысканной забегаловке, где Джо работал,
чтобы он услышал из уст хозяина "фрихерр Ланг", а не "Эй, ты", и
покрасовался раздобревшей прекрасной супругой.
Да, Минерва, она была прекрасной. На Валгалле жители обоего пола
помимо полной уличной одежды носят более тонкую нижнюю, похожую на пижаму.
Различие между мужчинами и женщинами определяется материалом, покроем и
тому подобным. Я приобрел обоим по полному комплекту. Джо выглядел
впечатляюще, я тоже, но от Ллиты просто не отвести было глаз. Она была
одета с ног до головы, но только технически. Прозрачная ткань этого
гаремного наряда мерцала оранжевыми, зелеными и золотыми искрами, ничего
не скрывая. Всякий, кто хотел, мог заметить, что соски ее вздернулись от
возбуждения... а пропускать такое зрелище не намеревался никто. Еще пара
месяцев - и не миновать ей титула "Мисс Валгалла".
Выглядела она потрясающе, и лицо ее светилось от счастья. Она была
уверена в себе; я успел обучить ее местным застольным манерам: как встать,
как сесть, как вести себя - короче, обед прошел без сучка без задоринки.
Она имела право покрасоваться и сорвать безмолвные, а иногда и не
безмолвные аплодисменты, но когда мы с Джо поднялись, чтобы уйти, за
голенищами наших сапог обнаружились рукоятки ножей. Конечно, Джо еще не
был бойцом. Но волки не знали этого и потому не испытывали охоты лезть к
прекрасной суке, зная, что она находится под присмотром собственных
волков.
...на следующее утро, спозаранку, невзирая на короткую ночь. Мы
грузились весь день, Ллита проверяла накладные, Джо сверял номера, а я
пытался выяснить, обокрали меня или нет. Поближе к вечеру я уже ввел
корабль в n-пространство, а пилот-компьютер выгрызал последние десятичные
знаки, первого скачка в сторону Единогласия. Я настроил гравистат так,
чтобы нас уносило от Валгаллы по нормали к поверхности с комфортным
ускорением в четверть "g"... никакой невесомости, пока Ллита не родит. А
потом запер ходовую рубку, и пропахший потом и усталый направился к себе,
на ходу соображая, что помыться можно и завтра.
Дверь их спальни оказалась открытой... Это была каюта, прежде
принадлежавшая Джо, пока я не объединил их каюты в общую квартиру. Дверь
была открыта, они лежали в постели... прежде они такого не делали.
Я тут же узнал почему. Оба выбрались из постели и, шлепая босыми
ногами по полу, подошли ко мне: они хотели пригласить меня присоединиться
к их забаве... отблагодарить меня за сегодняшний праздник, за то, что я
купил их, и вообще за все. Его идея? Ее? Или их обоих? Я не стал выяснять,
просто поблагодарил их и сказал, что не в состоянии, измотался, насквозь
пропотел и хочу только добраться до мыла и горячей воды, чтобы потом часов
двенадцать меня никто не тревожил... пусть они тоже поспят подольше, а
отдохнув, назначим и распорядок дня.
Я позволил им искупать меня и заснул, пока меня массировали и
растирали. Дисциплины это не нарушило, обоих я научил массажу. У Джо была
такая мягкая и уверенная рука; во время беременности он каждый день
массировал Ллиту.
Но, Минерва, сознаюсь, не будь я настолько измотан, пожалуй, и
нарушил бы свое правило относительно зависимых от меня женщин.
(Опущено.)
...на Торхейме каждую ленту, каждую книгу, чтобы освежить познания в
гинекологии и акушерстве, купил инструменты и все такое прочес, что, как
полагал прежде, понадобиться на корабле не может. Я сидел у себя в каюте,
пока не освоил всю новую для меня науку и не обрел прежней ловкости
деревенского эскулапа, каким был на Ормузде.
Я приглядывал за своей пациенткой, следил за диетой, заставлял делать
зарядку, ежедневно проверял состояние ее потрохов и запретил излишнюю
теперь фамильярность.


Доктор медицины Лафайетт Хуберт, он же капитан Аарон Шеффилд, он же
старейший и прочая, прочая, прочая, излишне трясся над своей единственной
пациенткой. Но не позволял ни ей, ни ее мужу замечать этого и все свое
беспокойство обращал в созидание, планируя заранее действия на случай
любой сложности, известной акушерской практике того времени. Оборудование
и припасы, приобретенные на Валгалле, в основном соответствовали тому, чем
располагал храм Фригг на Торхейме.
Разглядывая кучу лома, взятую им на борт, он ухмылялся, вспоминая
сельского врача, принявшего множество младенцев практически голыми руками,
пока мамаша сидела на коленях своего мужа, который держал ее за ноги и
старался пошире развести их в стороны так, чтобы старый добрый док Хуберт
мог стать на колени и подхватить младенца.
Так-то оно так, однако пусть эти штуковины все-таки будут при нем -
мало ли что может потребоваться - даже если не придется развязывать
переметную суму. Капитан считал, что все должно быть под рукой на случай,
если дело пойдет неладно.
В Торхейме он купил одну вовсе не случайную вещь: последнюю и
улучшенную модель родильного кресла - с рукоятками, подлокотниками; опоры
для бедер, голеней и рук легко перемещались вдоль и вокруг трех осей,
причем позу могла выбрать как роженица, так и акушерка. Это чудо
технической мысли позволяло матери расположиться - или расположить ее -
так, чтобы в момент истины родовой канал открылся шире.
Доктор Хуберт-Шеффилд установил его в своей каюте, проверил
многочисленные регулировки... потом посмотрел на него и нахмурился.
Штука-то хорошая, он заплатил за нее большие деньги, даже не поморщившись,
но не было в ней любви - какая-то бесчувственная гильотина.
Руки мужа, его колени были не столь удобны, но, с точки зрения
капитана, оба родителя должны вместе пройти это испытание... руки мужа
успокаивают роженицу, и, поддерживая ее физически и эмоционально, муж
позволяет ей сосредоточиться на чисто физиологических аспектах.
Муж, прошедший через все это, мог не испытывать сомнений в том, что
отец именно он. Даже если на самом деле это был не так - что с того? -
крохотный факт исчезал, поглощенный огромным опытом.
Ну, что будем делать, док? Возьмем станок? Или пусть его заменят руки
Джо? Нужна ли ребятам эта вторая "женитьба"? Выдержит ли Джо - физически и
эмоционально? Конечно, Ллита здорово отяжелела. И хотя Джо даже к концу
срока весил больше - что, если он потеряет сознание и уронит ее в самый
неподходящий момент?
Обдумав эти вопросы, Шеффилд вывел управление гравистатом на
вспомогательный пульт возле акушерского кресла. Невзирая на все
неудобства, рожать она будет здесь. Только в этой каюте хватало места и
под рукой были постель и ванна. Ну конечно, если он напугал с датой
зачатия, ему придется протискиваться мимо докучливой штуковины, чтобы
добраться до своего стола и гардероба, дней пятьдесят, а то и шестьдесят.
А потом наконец можно будет разобрать ее и спрятать подальше.
А то, может, удастся продать ее на Единогласии - для тех мест
подобное совершенство в новинку.
Он разложил кресло, болтами прикрепил его к полу, поднял на
максимальную высоту, поставил перед ним акушерскую табуретку,
отрегулировал и ее, после чего обнаружил, что кресло можно опустить
сантиметров на десять-двенадцать и при этом останется еще достаточно места
для работы. Проделав все это, он уселся в акушерское кресло и принялся
возиться с регулировками. Оказалось, что седалище можно приспособить и для
особы ростом с него самого, впрочем, это не удивительно: на Валгалле
встречаются дамы и повыше.


Минерва, по моим расчетам, Ллита перехаживала дней десять. Ребят это
не беспокоило, а я старался не привлекать их внимания, поскольку сам тоже
не слишком беспокоился: выглядела Ллита хорошо во всех отношениях. Я
подготавливал ее не только с помощью наставлений и тренировок, но и с
помощью гипноза, чтобы все прошло самым благоприятным образом: не люблю
чинить повреждения, канал этот должен растягиваться, а не рваться.
Тревожило меня одно: не исключено, что придется свернуть шею уроду.
То есть - зачем кокетничать перед собой? - убить новорожденного.
Вычисления, которые я проделал в одну бессонную ночь, оставляли лазейку
для риска и если я ошибся в предположениях, шансы могут оказаться даже
похуже.
Но если придется, значит - придется.
Я тревожился гораздо больше, чем Ллита. Она, похоже, вообще не
волновалась: гипнотическая подготовка давалась мне неплохо.
Но если придется делать эту пакостную штуковину, нужно будет
орудовать быстро, так, чтобы она ничего не заметила, и поскорее убрать
скорбные останки подальше от их глаз. А потом заняться жуткой работой:
попробовать вновь соединить их эмоционально. В качестве супружеской пары?
Не знаю. Быть может, у меня сложится определенное мнение, когда я увижу,
что она выносила.
Наконец схватки участились, и я велел им забираться в кресло...
условия были легкими, четверть нормального тяготения. Кресло было
отрегулировано; натренировавшись, они привыкли к этому положению, Джо
устроился внутри, широко расставил ноги, уперся ими в подколенники и чуть
прижал - но не крепко, поскольку дергаться не ему. После чего я поднял
Ллиту и без особых трудов усадил ему на колени - в этом псевдотяготении
она весила менее сорока фунтов... восемнадцать кило.
Она расставила ноги почти горизонтально и подалась вперед. Джо держал
ее, чтобы она не упала.
- Так хорошо, капитан? - спросила она.
- Отлично, - ответил я. В кресле ей было бы, пожалуй, удобнее, но
тогда Джо не мог бы обнять ее. Я даже не говорил им, что рожать можно
иначе. - Поцелуй ее, Джо, а я пристегну.
Левый ремень - вокруг обоих колен, потом вокруг правых... для ступней
я добавил дополнительные упоры, потом обвязал грудь, плечи и бедра Джо
так, чтобы он не мог шевельнуться, даже если весь корабль рассыплется на
куски, но Ллита была свободна. Руки ее свободно лежали па рукоятках, а его
руки пряжкой живого любящего пояса соединились прямо под ее грудью, над
выпуклым животом. Он знал, что делать, мы уже экспериментировали. Когда
потребуется, я скажу, чтобы он надавил, но не раньше.
Мой табурет был привинчен к полу. Я надежно присоединил ремень,
привязался и напомнил им, что начинается главное - в этом попрактиковаться
мы не могли, чтобы не случилось выкидыша.
- Джо, сомкни пальцы, но не мешай ей дышать. Тебе удобно, Ллита?
- А... - едва выдохнула она. - Я... начинается!
- Терпи, дорогуша!
Я убедился, что левой ногой упираюсь в педаль управления гравистатом,
и поглядел на ее живот.
Большой! И как только он напрягся, я переключил гравитацию с одной
четверти на два "g". Ллита охнула, а младенец дынным семечком выскочил мне
прямо в руки.
Я ногой перевел тяготение на привычную для нас четверть земного и
быстро оглядел новорожденного. Нормальный мальчишка, красный, морщинистый
и некрасивый. Я хлопнул его по попе - и он завопил.



ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ: VIII. НА ЕДИНОГЛАСИИ

(Опущено.)
...девушка, на которой я собирался жениться, вышла замуж и уже завела
ребенка. Стоит ли удивляться: ведь я провел целых два года за пределами
Единогласия. Но драмы не было; в конце концов мы уже жили с ней в браке
около ста лет назад. Старые друзья. Я поговорил с ней, с ее новым мужем, а
потом женился на одной из ее внучек: той, что происходила не от меня.
Конечно же, обе девочки были из Говардов: и Лаура, и моя очередная жена из
Семейства Фут. [Поправка: Семейство Гедрик. Указанная Лаура (относящаяся к
числу предков нижеподписавшегося) действительно носила фамилию Фут в
соответствии с архаической патрилинеарной традицией, так часто приводящей
к путанице в старых анналах; однако принадлежность к клану внутри Семей
всегда определялась по более логичной патрилинеарной системе. Генеалогии
были переработаны соответствующим образом только в 3307 году
григорианского календаря. Подобное расхождение могло бы позволить
датировать мемуары... но другие источники утверждают, что северные олени
появились на Валгалле примерно через полтора столетия после того, как
старейший - вне всякого сомнения - вступил в брак с Лаурой Фут-Гедрик. Но
еще более интересно упоминание о том, что старейший воспользовался
псевдогравитацией для облегчения родов в том же году. Неужели он первым
использовал этот обычный теперь метод? Он нигде не претендует на это, и
обычно авторство связывается с именем доктора Вирджиниуса Бриггса и
клиникой Говарда на Секундусе. И значительно более поздней датой.
(Дж.Ф.45-й)]
Минерва, мы были отличной парой: Лауре двадцать, а я свеженький,
после реювенализации, выглядел чуть старше тридцати. И у нас было
сколько-то там детей... кажется, девять. Через сорок с небольшим лет я ей
надоел, и она захотела выйти за моего 5-го/7-го кузена Роджера Сперлинга
[и собственного потомка старейшего (через Эдмунда Харди, 2099-2259 гг.),
хотя старейший, возможно, не знал об этом (Дж.Ф.45-й)]. Меня это не
опечалило: я уже начал метаться, как деревенский сквайр. В любом случае,
если женщина хочет уйти, не надо ее удерживать. Короче, я присутствовал на
их свадьбе.
Роджер с удивлением обнаружил, что моя плантация не была нашей
совместной собственностью. А может, он просто не думал, что я оставлю
Лауре только ее приданое. Но я не первый раз был богатым - успел
научиться. Его не сразу удалось убедить, что Лауре принадлежит лишь то,
что она принесла в семью, с небольшими процентами, а не тысячи гектаров,
которыми я владел еще до брака. Знаешь, вообще-то бедному проще.
Но я о своих ребятах - хотя моими они не были. Прежде чем мы
добрались до Единогласия, Джоси-Аарон Лонг превратился из обезьянки в
херувимчика и ухитрялся намочить каждого, кто имел неосторожность взять
его на руки - а его дедулечка проделывал это несколько раз в день. Я любил
его: он был не только забавным мальчишкой - он был моей гордостью.
Ко времени приземления его отец сделался весьма неплохим поваром.
Минерва, мне удалось прекрасно воспитать этих ребят; для меня это
было одно из самых полезных путешествий втроем. Но из бывших рабов не
сделать свободных людей, просто обеспечив их всем. Я же позволил им
выбраться и поскрестись. Вот так...
Все время, пока мы летели от Благословенной до Валгаллы, они получали
ученические полставки, поскольку половину их времени отнимала учеба. Долю
Ллиты я начислил в кронах Валгаллы. Потом заставил ее сложить эту сумму с
зарплатой, полученной Джо за кухонную работу на Валгалле, и вычесть то,
что он там израсходовал. На эти деньги я выделил им часть груза на третьем
этапе пути - от Валгаллы до Единогласия, - что составило менее одного
процента его стоимости. Я велел Ллите вычислить все это.
К полученному я прибавил то, что Джо заработал корабельным коком на
пути от Валгаллы до Единогласия в тамошних расценках и баксах - однако на
сей раз ограничился только деньгами, а не долей груза. Мне пришлось
объяснить Ллите, почему зарплату Джо на этом этапе нельзя заменить долей
товара, взятого на Валгалле. Она сразу же поняла, в чем дело: все,
связанное с предприимчивостью, риском и выгодой, она ухватывала
инстинктивно. За расчеты я ей не платил: ведь все равно придется их
перепроверять - к тому же я попросту давал ей урок.
За дорогу до Единогласия я Ллите не заплатил: она была пассажиркой,
вынашивала ребенка, а потом нянчилась с ним. Но и плату за дорогу не
взыскивал, она летела бесплатно.
Видишь, что я сделал? Подсчитал все так, чтобы с меня после продажи
груза им что-то причиталось, потому что они заработали. На самом деле вся
их работа не стоила ничего; я скорее потратился на них, даже если не
учитывать совершенно непредвиденные расходы. С другой стороны, я буду
вознагражден чувством удовлетворения, если они сумеют встать на ноги. Но
никаких объяснений я им давать не стал, а просто научил Ллиту по
собственной методике высчитывать свою долю.
(Опущено.)
...вышло около двух тысяч, надолго им хватить не могло. Но я
присмотрел для них забегаловку - сущую дыру, на которую наткнулся во время
третьей вылазки. Я удостоверился, что она вполне способна поддержать на
плаву двоих - если только у них будет желание работать и цена не окажется
чрезмерной. А потом велел обоим заняться поисками работы, потому что я
хочу или продать "Либби", или сдать в аренду. Итак, карабкайтесь,
старайтесь - или умрите. Теперь они были по-настоящему свободны - имели
полную возможность умереть с голода.
Ллита не надулась, а лишь погрустнела и продолжала нянчиться с
маленьким Джо-Аароном. Джо казался испуганным. Но вскоре я застал их
вместе за газетой, которую принес на корабль: они просматривали раздел
объявлений "Требуются помощники".
Пошептавшись с мужем, Ллита с независимым видом поинтересовалась, не
могу ли я приглядеть за ребенком, пока они оба будут искать работу. Но
если я занят, она может взять сына с собой.
Я сказал, что мне никуда не нужно идти, и поинтересовался, читали ли
они рубрику "Деловые возможности"; неквалифицированный труд не дает
перспективы.
Ллита удивилась - они не подумали об этом. Но советом воспользовались
и снова принялись читать и перешептываться. Потом Ллита притащила газету и
показала мне мое же собственное объявление, которое не было подписано моим
именем, и спросила, что такое "в рассрочку на пять лет"?
Я скривился и объявил ей, что это способ медленно разориться, в
особенности если она начнет проматывать деньги на тряпки, и что там,
конечно, что-то не так, иначе владелец не захотел бы продать свое
заведение.
Она приуныла - Джо тоже - и сказала, что прочие "Деловые возможности"
требуют для начала уйму денег. Я пробурчал, что, если они сходят по
объявлению, ничего худого не произойдет, но велел быть внимательными и
остерегаться подвоха.
Они вернулись воодушевленными и уверенными, что смогут купить
забегаловку и заставить ее приносить доход. Джо считал, что готовит в два
раза лучше, чем владелец: тот расходовал слишком много масла, которое к
тому же было прогорклым; кофе оказался ужасным, в обеденном зале грязь. Но
что лучше - прямо за кладовкой оказалась спальня, где можно жить и...
Я остановил его. Ну а главное? Как насчет налогов? Что с лицензиями и
инспекцией - сколько сдерут? Сумеют они закупить хорошие продукты? Нет, я
не пойду смотреть; они должны решать сами, и нечего рассчитывать на
меня... кстати, в ресторанных делах я не дока.
Я солгал дважды, Минерва: рестораны я держал на пяти планетах, кроме
того, я умолчал, почему не хочу посмотреть на забегаловку. А причин было
две, нет - три: во-первых, прежде чем приобрести заведение, я уже все
осмотрел до мельчайших подробностей; во-вторых, повар обязан был помнить
мои наставления; в-третьих, раз заведение продавал я сам через подставное
лицо, то не мог уговаривать ребят сделать покупку. Минерва, если я продаю
лошадь, то не стану ручаться, что у нее все четыре ноги на месте.
Покупатель должен сам пересчитать их.
Несмотря на то что я "не разбирался" в ресторанном деле, я прочел им
лекцию. Ллита начала было делать заметки, потом попросила разрешения
включить магнитофон. Тогда я пустился в пространные объяснения: почему
необходимо иметь доход в сто процентов от стоимости продуктов после того,
как ты вычислишь все цены, амортизацию, уценки, налоги, страховку,
зарплату самим себе, наемным работникам и прочее. Где находится рынок, как
рано там следует появляться. Почему Джо нужно научиться разделывать мясо,
а не покупать его готовым, и где этому можно научиться. Каким образом
длинное меню может разорить их. Что делать с мышами, крысами, тараканами и
прочей живностью, которая водится на Единогласии, но, слава Богу, не на
Секундусе. Почему...
(Опущено.)
...и я перерезал пуповину. Не думаю, что они догадались, что имеют
дело со мной. Я не солгал, но и не помогал им; этот контракт действительно
пошел в уплату за покупку, с учетом времени, затраченного мной, чтобы
сбить цену, плюс плата чиновнику, юристу и посреднику, плюс процент,
который банк собирался содрать с меня, - на два порядка меньше, чем слупил
бы с них. Но никакой благотворительности: я ничего не приобрел, ничего не
потерял и затратил на все только день - не больше.
Ллита оказалась бабой крепкой - такой шкуру овод не прокусит.
По-моему, она свела концы с концами уже в первый месяц, невзирая на то что
пришлось закрыться на уборку и переоборудование. В первый месяц она
аккуратно выплатила положенное и не пропустила после этого ни одного дня.
Да-да! Дорогуша, они выплатили долг за три года вместо пяти.
А чему удивляться? Конечно, долгая болезнь могла бы разорить их. Но
они были молодые, здоровые и работали семь дней в неделю, пока не
расплатились. Джо готовил, Ллита сидела за кассой, улыбалась посетителям и
помогала за прилавком... Джо-Аарон обитал в корзине под локтем матери,
пока не повзрослел и не научился ходить.
Время от времени я заглядывал к ним, потом женился на Лауре и оставил
Нью-Канаверал, чтобы стать деревенским джентльменом. Не слишком часто,
конечно, потому что Ллита не брала с меня денег... собственно, так и
подобает поступать свободному и гордому человеку, ведь когда-то я кормил
их. Теперь же они кормили меня. Навещая их, я обычно ограничивался
чашечкой кофе и проведывал своего крестника. Их популярность росла: Джо
был хорошим поваром, и мастерство его все время совершенствовалось - стали
говорить, что, если хочешь вкусно поесть, иди на "Кухню Эстель". Слухи
зачастую бывают наилучшей рекламой; людям нравится обнаруживать новые
местечки, где хорошо кормят.
Посетителей, в особенности мужчин, нисколько не смущало, что Эстель -
юная и красивая - сидела за кассой с младенцем на коленях. А если ей
случалось кормить его, рассчитываясь с посетителем, как частенько бывало
поначалу, сдачу порою и забывали.
Джо-Аарон наконец отказался от молочного промысла, однако, когда ему
стукнуло два года, за эту работу взялась малышка Либби Лонг. Роды принимал
не я и не имею ни малейшего отношения к рыжему цвету ее волос. Джо был
блондином, а ген Ллиты, наверное, оказался рецессивным: едва ли у нее
хватило времени вильнуть на сторону. Либби могла очаровать кого угодно и,
по-моему, изрядно помогла родителям быстрее расплатиться с долгом. Через
несколько лет "Кухня Эстель" переехала в финансовый квартал, стала больше,
и Ллита наняла официантку, естественно, хорошенькую...
(Опущено.)
..."Мезон Лонг" был сооружением помпезным; в уголке его гнездилась
кофейня, именуемая "Кухней Эстель", и Эстель правила в ней, как в своей
столовой. Она улыбалась, одевалась так, чтобы всех разить наповал
великолепной фигурой, звала по именам завсегдатаев, узнавала имена их
спутников и старалась запомнить их. У Джо было три шеф-повара, изрядное
число подручных, а тех, кто не отвечал его высоким требованиям, он
попросту прогонял.
Но до того как они открыли "Мезон Лонг", случилось кое-что
доказавшее, что ребята мои смышленее, чем я предполагал. Ты же помнишь,
что, когда я их купил, они умели лишь утаптывать песок, да и к деньгам,
похоже, не прикасались ни разу.
Я получил письмо от адвоката. Внутри оказался банковский счет за две
поездки: от Благословенной через Валгаллу на Единогласие, оплата последней
части маршрута была рассчитана по тарифам Межзвездной миграционной
корпорации, лимитед, Нью-Канаверал. Стоимость проезда по первому участку
маршрута произвольно приравнивалась к стоимости последнего его участка;
была указана некая сумма, составляющая какую-то часть стоимости груза;
пять тысяч "благословений" были пересчитаны в баксы по принятому обменному
курсу, основанному на равенстве покупательной способности (см.
приложение); указана итоговая сумма и начислен процент за тринадцать лет:
каждое полугодие по принятой ставке для незастрахованных сумм... Общая
сумма и значилась на платежке. Я уже не помню, сколько там было, Минерва.
В кронах Секундуса это был совсем не пустяк, а значительная сумма.
Ни Ллита, ни Джо упомянуты не были, счет выписал адвокат. Я вызвал
его.
Тот оказался упрямым малым, но на меня это впечатления не произвело:
когда-то я сам был в тех краях адвокатом. Он сказал, что действует по
поручению клиента, желающего сохранить инкогнито.
Я сообщил, что знаю толк в законах, он сделался малость податливей и
признался, что имеет указание распорядиться суммой, если я не приму ее. Он
должен перечислить деньги какому-то фонду, но названия его не сказал.
Я прекратил разговор и позвонил на "Кухню Эстель". Ответила Ллита.
Она сразу же включила видео и заулыбалась:
- Аарон! Мы так давно вас не видели.
Я согласился с этим и добавил, что они там, должно быть, слегка
свихнулись, оставшись без моего присмотра.
- Я тут получил какую-то чушь от адвоката и вместе с ней смешной
счет. Если бы я мог дотянуться до тебя, дорогуша, то отшлепал бы. Лучше
дай-ка мне Джо.
Она радостно улыбнулась и сказала, что охотно разрешит мне отшлепать
себя в удобное для меня время, а Джо придется чуть подождать, потому что
он как раз закрывает заведение. Потом улыбка ее исчезла, и она с
достоинством проговорила:
- Аарон, старый и самый близкий наш друг, это счет не смешной. Есть
долги, которые нельзя заплатить. Так вы учили меня когда-то. Но денежную
часть долга отдать можно. И это мы решили сделать - правда, может,
высчитали не очень точно.
- Черт тебя побери, глупая сучонка, - возмутился я. - Ребятки, вы мне
не должны ни пенни! - Или что-то в том же духе.
- Аарон, дорогой наш хозяин...
При последнем слове "хозяин" во мне полетели все предохранители,
Минерва. И я выразился так, что словами мог бы сжечь спину целой шестерки
заупрямившихся мулов.
Она дала мне выпустить пар, потом тихо сказала:
- Вы наш хозяин до тех пор, пока не освободите нас, приняв эту
сумму... капитан.
- Дорогуша, - я умолк, раскрыв рот.
- Но и тогда для меня вы останетесь хозяином, - добавила она. - И для
Джо тоже, я знаю. Благодаря вам мы стали гордыми и свободными. И наши
дети, и те дети, которые у нас еще будут, никогда не узнают, что когда-то
мы были иными.
- Дорогая, - пробормотал я, - у меня на глазах слезы.
- Нет-нет! - воскликнула она. - Капитану нельзя плакать.
- А тебе, девица, откуда об этом знать? Бывает, и плачу - но в своей
каюте, за закрытыми дверями. Дорогая, спорить не буду. Если это вам нужно,
чтобы почувствовать себя свободными, я возьму. Но без процентов. Какие
проценты с друзей?
- Капитан, мы больше, чем друзья. Но долг всегда отдают с процентами
- так вы меня учили. Но я сама догадалась об этом, когда стала
вольноотпущенной. И Джозеф догадался. Я пыталась заплатить вам проценты,
сэр, но вы не захотели меня.
Я переменил тему разговора:
- А что это еще за неведомый фонд, который получит деньги, если я не
приму их?
Ллита помедлила.
- Это мы намеревались предоставить вашему выбору, Аарон. Но мы думали
о сиротах, детях погибших космонавтов. Может быть, приют имени Гарримана?
- Вы свихнулись! Этот фонд и так лопается от денег, я знаю. А что,
если мне завтра съездить в город? Вы сможете на денек закрыть вашу
торговлю дохлятиной?
- В любой день и на столько, сколько вам понадобится, дорогой Аарон.
И я сказал, что еще позвоню.


Минерва, мне следовало подумать. С Джо проблем не предвиделось, как
всегда. Но Ллита была упряма. Я предложил компромисс, но она не подумала
уступить и на миллиметр. Эта жуткая сумма складывалась за счет процентов.
Ее обещали выплатить двое упрямцев, начавших тринадцать лет назад с пары
тысяч, баксов, а теперь растившие троих детей.
Сложный процент - это смерть. Сумма, которую они считали своим долгом
мне, должно быть, в два с половиной раза превышала исходную - а я не мог
понять, как им удалось скопить ее. Но если бы Ллита согласилась оставить
себе проценты, у них оказался бы вполне приличный капитал. И если бы они
решили пожертвовать небольшую сумму космонавтским сиротам или возмущенным
котам - ради собственной гордости, что ж, их можно было бы понять. Я же
сам учил их этому - разве не так? Один раз, чтобы не вступать в пререкания
с карточным шулером, после чего я мог уснуть вечным сном, мне довелось
потерять в десять раз больше.
Я подумал: а что, если с женской изобретательностью она решила
сквитаться со мной за то, что я выставил ее из своей постели четырнадцать
лет назад? И что она будет делать, если я возьму основную сумму и разрешу
оплатить проценты удобным для нее способом? Ерунда - ляжет на спину,
прежде чем успеешь сказать: "контрацептив".
И это ничего не решит.
Поскольку она отвергла предложенный мной компромисс, мы оказались
там, где начали. Она намеревалась заплатить всю сумму - или выбросить
деньги на ветер, а я возражал против обоих вариантов; я тоже умею быть
упрямым.
Однако нашелся способ добиться сразу и того, и другого.


Вечером после обеда я сказал Лауре, что мне нужно в город по делу, и
спросил, не хочет ли она поехать со мной. Пусть походит по магазинам, пока
я занят, потом поужинаем, где она захочет, а там - любые увеселения. Лаура
вновь была беременна, и я подумал, что покупка тряпок развлечет ее.
Я не собирался приглашать ее на переговоры с Ллитой. Официально
Джозеф и Эстель Лонг вместе со своим старшим сыном считались уроженцами
Валгаллы и мы познакомились во время путешествия на моем корабле. Все это
я выдумал и втолковал ребятам по дороге к Единогласию, заставив изучать
видеозвуковые ленты Торхейма. Короче, я сделал из них фальшивых
валгалльцев. Слава Богу, пока они не встречались с настоящими.
Такое мошенничество не было необходимо, поскольку на Единогласии
практиковалась политика открытых дверей; иммигрант мог даже не
регистрироваться. Он или тонул, или плыл. Ни тебе платы за посадку
корабля, ни подушного налога - их вообще было немного, ни заметного
правительства. Нью-Канаверал, третий по величине город планеты, обходился
только сотней тысяч жителей... В те годы на Единогласии было приятно
пожить.
Но я хотел, чтобы Джо и Ллита все сделали сами - ради себя и своих
детей. Я хотел, чтобы они забыли, что были рабами, никогда не вспоминали
об этом, не упоминали при детях... и в то же время начисто похоронили
память о своем странном родстве. В том, что кто-то родился рабом, нет
ничего позорного - во всяком случае для раба, и нет никаких оснований
отказывать диплоидным комплементам в праве на брак. Значит, тем более
нужно забыть. Джозеф Лонг женился на Стерне Свенсдаттер (английская форма
"Эстель", с детства откликается на имя "Ллита"); они поженились, когда он
закончил учебу у повара, и мигрировали после рождения первого ребенка.
История простая. В ее правдивости трудно усомниться, она лишь красила мои
старания явиться Пигмалионом. Я не видел причин сообщать моей молодой жене
версию, отличающуюся от официальной. Поначалу Лаура знала, что они - мои
друзья, и потому была с ними приветлива, а потом привязалась к ним.
Лаура моя была хорошей девочкой, Минерва: с ней было хорошо и в
постели, и вне ее. Кроме того, говардианская добродетель, умение не
угнетать супруга выработались в ней еще тогда, когда она была замужем в
первый раз - большинству говардианцев приходится вступать для этого в брак
не один раз. Она знала, кто я таков - старейший. И наш брак, а позже и
дети, были зарегистрированы в архивах, как мое супружество с ее бабушкой и
наши отпрыски. Но она не относилась ко мне, как к человеку, который старше
ее на тысячу лет, и никогда не выпытывала подробности моих прошлых
жизней... просто слушала, если у меня было желание поговорить.
Я не виню ее за тот процесс - его состряпал Роджер Сперлинг,
жадюга-поросенок.
- Если ты не против, дорогой, - сказала Лаура, - я, пожалуй, останусь
дома. А тряпками займусь, когда похудею. Что касается ужина - во всем
Нью-Канаверале не найдешь повара, который умел бы готовить, как наш Томас.
Ну хорошо, может быть, только в "Кухне Эстель", но это закусочная, а не
ресторан. А ты не забежишь на этот раз к Эстель и Джо?
- Возможно.
- Найди время, милый; они чудесные люди. К тому же я хочу послать
гостинчик своей крестной дочери. Аарон, если хочешь сводить меня в
ресторан, когда мы будем в городе, сперва уговори Джо открыть его. Джо
готовит не хуже нашего Томаса.
Лучше, заметил я про себя, к тому же не ворчит в ответ на невинную
просьбу. Минерва, проблема со слугами состоит в том, что хозяевам в свой
черед приходится служить им.
- Я зайду к ним, хотя бы затем, чтобы передать твой гостинец Либби.
- Поцелуй их от меня. Я, пожалуй, пошлю что-нибудь всем их детям. И
не забудь сказать Эстель, что я снова беременна, обязательно
поинтересуйся, может быть, и она тоже, а потом не забудь рассказать мне...
Когда ты отправляешься, дорогой? Я должна проверить твои рубашки.
Лаура была искренне убеждена, что, невзирая на столетия жизненного
опыта, сам я не умею упаковывать чемодан. Ее способность видеть мир именно
таким, как ей хотелось, позволяла ей уживаться со мной, несмотря на все
мои странности, целых сорок лет; я ценю ее. Была то любовь? Безусловно,
Минерва. Лаура всегда заботилась обо мне, а я - о ней, и нам было хорошо
вместе. Это любовь... но не такая, от которой у тебя словно живот болит.
На следующий день я отправился на своем джамп-багги в Нью-Канаверал.
(Опущено.)
...планировал "Мезон Лонг". Ллита намеревалась разом атаковать меня.
Я сентиментален, она это знала и подготовилась. Когда я пришел, ставни
были уже закрыты - пораньше... двоих старших она укладывала, а крошка
Лаура уже спала. Джо впустил меня и велел подождать; ужин вот-вот будет
готов, а сам он явится через минуту-другую. И я отправился в жилые комнаты
искать Ллиту.
Я обнаружил ее одетой в саронг и сандалии, которые приобрел для нес
через час после того, как купил ее. Никакой сложной косметики - волосы ее
были расчесаны так, что даже светились и струились по плечам. Но теперь
передо мной была не испуганная, невежественная рабыня, не умевшая даже
умыться. Эта ясная молодая леди была чиста, как простерилизованный
скальпель, от нее исходил аромат духов под названием "Вечный ветерок" -
впрочем, они скорее должны были называться "Аромат соблазнительницы", и
продавать такое сильное средство следовало бы лишь по рецепту врача.
Она попозировала передо мной - чтобы я мог оценить картину, а потом,
приблизившись, поразила меня поцелуем вполне под стать аромату.
Ну а к тому времени, когда она отпустила меня, появился Джо - в
сандалиях и коротких штанах.
Но я не поддался на все эти уловки - лишь принял короткий поцелуй от
Джо, ничего не сказал о костюмах и немедленно приступил к делу. Как только
Ллита уразумела, о чем я веду речь, она мгновенно из привлекательной
сирены сделалась деловой женщиной и, уже не рисуясь, повела разговор.
Она сказала:
- Аарон, вы велели нам быть свободными, и мы попытались стать людьми
- поэтому и отправили вам этот счет. Я могу прибавить к нему еще кое-что,
мы действительно в долгу перед вами. Нам нужен самый большой ресторан в
Нью-Канаверале. Мы счастливы, дети здоровы, нам хватает.
- Вы слишком много работаете, - заметил я.
- Вовсе нет. А вот более крупный ресторан потребует больше забот. Но
вы, кажется, снова собрались нас купить? Если так - ваше право, другого
хозяина мы не признаем. Вы этого добиваетесь, сэр? Если да, скажите.
Будьте откровенны.
- Джо, подержи-ка эту девицу, - сказал я, - чтобы я мог ее
отодрать... За это самое грязное слово. Ллита, ты кругом не права. Большой
ресторан - меньше работы. И я вас не покупаю. Я вкладываю деньги в дело,
от которого ожидаю выгоды. Я верю в поварские способности Джо. И в твое
умение экономить пенни, не жертвуя качеством. Если я не получу барыша, то
продам свою долю, верну свои деньги, а вы можете вернуться за ваш
прилавок. Если вам не повезет, я не стану поддерживать вас.
- Брат? - обратилась Ллита к мужу, как в детстве.
Тут я понял, что ложа приготовлена для сбора мастеров высшего класса,
поскольку братом и сестрой они друг друга не звали на любом языке,
особенно в присутствии детей.
Это Джо-Аарон был братцем, но не его папочка Джо. Минерва, не помню,
существовали ли на Единогласии законы, запрещающие инцест - вообще-то их
там было немного, - но существовало строгое табу, о чем я им постоянно
твердил. Если имеешь дело с культурой, начинай прямо с ее табу.
Джо казался задумчивым.
- Я могу готовить. А ты справишься, сестрица?
- Постараюсь. Конечно, мы попробуем, если вы хотите, Аарон. Но я
совсем не уверена, что у нас получится. С моей точки зрения, будет просто
больше работы. Я не жалуюсь, Аарон, но мы и так работаем изо всех сил.
- Я знаю. И не понимаю, как у Джо нашлось время сделать тебе ребенка.
Она пожала плечами.
- На это много времени не требуется. Но я только что подзалетела, и у
нас еще много времени, прежде чем мне придется оставить работу, Джо-Аарон
уже вырос и справляется с кассой в мое отсутствие. Но не в большом
роскошном ресторане.
- Девица, - ответил я, - ты мыслишь на уровне закусочной. А теперь
слушай и учись, как делать деньги, работая меньше и в то же время имея
больше свободного времени.
"Мезон Лонг" мы сможем открыть только после твоих родов; за одну ночь
все и не сделаешь. Вашу забегаловку мы должны продать или сдать в аренду,
а значит, необходимо подыскать покупателя, который хорошо поведет дело,
ибо вернуть прежний уровень всегда очень трудно и дорого.
Лучше подыскать что-нибудь подходящее поблизости: купить или снять в
аренду. Приобрести могу я, а потом сдать корпорации, чтобы не вкладывать
слишком большую часть ее капитала в основные фонды. Итак, отыскиваем;
скорее всего придется перестроить и уж, во всяком случае, - изменить
убранство. Деньги пойдут только на переделку. На взятки можно слишком не
тратиться: я знаю, где в этом славном граде хоронят покойников, и не люблю
излишних поборов.
Тебе, дорогуша, за кассой сидеть не придется; мы найдем работников, и
я пригляжу, чтобы они не крали. Ты же будешь расхаживать по залам,
улыбаться клиентам и распоряжаться. Но тебе это предстоит делать лишь за
обедом и ленчем, не более шести часов в день.
Похоже, Джо удивился, а Ллита взорвалась:
- Аарон! Мы всегда открываемся сразу, как только вернемся с рынка, и
работаем допоздна, чтобы не терять посетителей.
- Не сомневаюсь, что вы работаете усердно - это доказывает ваш счет.
Вот потому тебе и кажется, что забеременеть - дело не слишком хлопотное.
На самом деле, дорогуша, все не так быстро. В жизни существует не только
работа; всегда должно оставаться достаточно времени для любви. Скажи мне,
вы торопились, когда делали Джо-Аарона на "Либби"? Или у вас нашлось время
порадоваться самому занятию?
- О Боже! - Соски ее вдруг встопорщились. - Это были восхитительные
дни!
- И будут снова. Срывайте розы, время мчится. Или вам уже не
интересно?
Ллита возмутилась:
- Ну знаете, капитан, чтобы мне расхотелось...
- Ну а ты, Джо? Не тормозишь, сынок?
- Ну... приходится много работать. Иногда я очень устаю.
- Давайте-ка менять это дело. Закусочной больше не будет; у вас будет
дорогой изысканный ресторан, какого еще не знала эта планета. Помните то
место, куда я возил вас обедать перед отлетом с Валгаллы? Что-то в этом
роде. Неяркий свет, тихая музыка, изысканные блюда и высокие цены. Винный
погреб, но без крепких напитков; вкусовые сосочки на языках наших гостей
не должны неметь.
Джо, тебе придется по-прежнему каждое утро ходить на рынок: покупку
качественных продуктов нельзя никому доверять. Но ты будешь брать с собой
не Ллиту, а Джо-Аарона, если собираешься учить его профессии.
- Я и так иногда беру его с собой.
- Хорошо, а когда будешь возвращаться домой, станешь снова ложиться в
постель, поскольку твои обязанности кончились, пока не настанет время
готовить обед. Но не ленч.
- Как это?
- Будешь делать так: пусть ленч готовит твой повар номер два, потом
он поможет тебе готовить обед - трапезу, на которой ты, собственно, и
будешь зарабатывать. Ллита выполняет роль хозяйки за завтраком и обедом,
но особенно Джо присматривает за качеством ленча, поскольку тебя на кухне
не будет. Но она не должна ходить на рынок, пусть остается в постели и
ждет твоего возвращения. Да, разве я не сказал, что ваше жилье должно
находиться возле ресторана, как и теперь? После полудня у вас будет
два-три свободных часа, как раз для такой сиесты, к которой вы привыкли на
"Либби". При таком режиме вы можете найти время и для сна, и для
счастливых игр - это вполне возможно.
- Звучит превосходно, - заключила Ллита, - но сумеем ли мы заработать
себе на жизнь за эти часы?
- Сумеете. И на более обеспеченную жизнь. Ллита, вместо того чтобы в
поте лица зарабатывать каждую копейку, ты будешь обеспечивать высшее
качество, не теряя при этом денег... и одновременно не забывая
наслаждаться жизнью.
- Постараемся, Аарон, любимый наш... капитан, друг и... не буду
произносить того "грязного" слова. Жизнью мы наслаждались даже детьми,
когда мне приходилось носить эту жуткую корзинку для девственниц, потому
что было так сладко ткаться друг к другу долгими ночами. Когда вы купили
нас и освободили и мне не пришлось носить ее, жизнь стала идеальной. Не
думаю, что она могла сделаться лучше, хотя, возможно, нам будет приятнее,
если не придется выбирать между сном и любовью. Но - вы можете не
поверить, поскольку прекрасно знаете, какая я похотливая девка, -
признаюсь, что сон побеждал неоднократно.
- Верю. Давайте переменим такое положение дел.
- А мы не откроемся на завтрак? Аарон, кое-кто ходит к нам завтракать
с первого дня нашего появления на Единогласии.
- А какой доход они приносят?
- Ну... не слишком много. За завтрак много не платят, хотя продукты
иногда обходятся очень дорого. На завтраках больших денег не заработаешь,
но я бывала довольна и малым. Однако они - реклама. Мне не хотелось бы
отказывать нашим постоянным посетителям.
- Это все мелочи, дорогуша. Можешь завести бар для завтраков
где-нибудь в уголке, а главный зал по утрам лучше не открывать. И Джо
незачем будет готовить завтраки, тебе тоже. В этот час вместе с Джо ты
будешь находиться в постели, чтобы твои глаза во время ленча искрились.
- Джо-Аарон знает, что готовят на завтрак, - вставил Джо. - Я начал
учить его.
- Опять подробности. Возможно, придется заключить договор с моим
крестным сыном, чтобы он сам зарабатывал, если этот бар будет приносить
доход...
(Опущено.)
...подытожим, Ллита, записывай. Я возьму ваши деньги, если вы двое -
особенно ты, Ллита, - согласитесь, что впредь никаких долгов между нами не
будет. "Мезон Лонг" будет тесной корпорацией, пятьдесят один процент будет
принадлежать мне, а сорок девять - вам; мы трое станем директорами.
Продавать свои акции можно только друг другу... разве что я оставлю за
собой право перевести всю свою долю или часть ее в лишенные голоса акции и
в таком случае смогу распорядиться ими.
Присланный вами счет составит мою долю начального капитала. Вы
внесете то, что мы получим за закусочную...
- Едва ли... - усомнилась Ллита. - Много за нее не дадут.
- Все это подробности, дорогуша. Вставь параграф, где оговори, что
корпорация может оплатить это расхождение из доли дохода, когда он
действительно появится, - я не вожусь с делами, которые не приносят денег,
и от убыточных просто избавляюсь. Давайте вставим новый параграф, который
позволит мне в случае необходимости вложить большую долю капитала путем
покупки акций, не имеющих голоса; возможно, в случае необходимости нам
придется воспользоваться чем-нибудь вроде этого. Даже если Джо обучит
шеф-повара, нет нужды устраняться от дел. Не торопись, следует все заранее
обдумать. Вы двое - боссы, а я - молчаливый партнер. Ваш заработок должен
быть высоким - мы уже оговорили это - и с ростом дохода нельзя оставлять
его прежним.
Я зарплаты не получаю - одни дивиденды. Но мы все будем усердно
трудиться, чтобы наладить дело. В случае необходимости я заброшу Небесную
Гавань - в моем поместье со всеми делами способен справиться управляющий.
Но как только дело закрутится, я перестану работать, сяду, сложу руки и
буду смотреть, как вы делаете меня богатым. Но - слушайте внимательно -
как только все наладится, вы тоже должны будете перестать чрезмерно
усердствовать. Подольше валяйтесь в постели, чтобы хватало времени со
вкусом позабавиться. Если вы будете работать во время ленча, богаче мы не
станем. Ну как, договорились?
- Кажется, да, - согласился Джо. - Сестрица?
- Да, но я не уверена, что в Нью-Канаверале хватит гурманов,
способных оплачивать счета в таком же шикарном ресторане, как тот, на
Валгалле... Попробуем! Я все-таки думаю, что для начала наш заработок
слишком высок, но пока подожду - вот сведу пробный баланс за первый
квартал, а потом выскажу свое мнение. Еще одна вещь, капитан...
- Меня зовут Аарон.
- Капитан - это же все-таки не то грязное слово. Я согласилась и буду
работать как проклятая, чтобы все получилось так, как вы говорите. Но если
вы полагаете, что заставили меня позабыть ту ночь, когда выкинули меня из
своей постели голой задницей прямо на твердую стальную палубу, то
ошибаетесь - я ничего не забыла!
Минерва, я вздохнул и обратился к ее мужу:
- Джо, и как только ты с ней ладишь?
Он пожал плечами и ухмыльнулся:
- Куда деваться? Приходится. К тому же я могу ее понять. И на вашем
месте просто взял бы ее в постель и заставил забыть обо всем.
Я покачал головой.
- Я не ты, вот в чем дело. Джо, о том, что свободный брак является
самым расточительным, я узнал задолго до того, как ты родился. Хуже того,
теперь все мы трое - деловые партнеры, и я предвижу шесть возможных
вариантов исхода, если я приму ваше последнее предложение, но ни при одном
из них "Мезон Лонг, лимитед" не встанет на ноги.
(Опущено.)
...я же знал, что так будет, Минерва. Больше я никогда не получал
такого дохода от вложений. Нам пытались подражать, но готовить так, как
Джо, или управлять так, как Ллита... Короче, я создал удачный коллектив.



ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ: IX. РАЗГОВОР ПЕРЕД РАССВЕТОМ

- Лазарус, - промолвил компьютер, - а вам спать не хочется?
- Не подкалывай меня, дорогуша. У меня были тысячи бессонных ночей,
но я все еще тут. Человек никогда не перережет себе глотку после бессонной
ночи, если за ним есть кому приглядеть. Минерва, ты составила мне неплохую
компанию.
- Благодарю вас, Лазарус.
- Это правда, девочка. Если я усну - великолепно. Если нет, незачем
сообщать Иштар. Все равно ничего не получится; она затеет снимать с меня
всякие диаграммы и графики - разве не так?
- Боюсь, что так, Лазарус.
- Ты это прекрасно знаешь. А посему у меня есть прекрасное основание
вести себя как ангелочек, не забывать мыть уши и поскорее закончить
реювенализацию, чтобы вновь обрести личное уединение, - это необходимо
людям не менее чем общество себе подобных. Можно свести человека с ума,
лишив его того или другого. Вот почему я и решил соорудить "Мезон Лонг" -
чтобы у моих ребят было побольше личного времени, а ведь они даже не
знали, что нуждаются в нем.
- Я не поняла, Лазарус. Я отметила только, что у них стало больше
времени для "эроса", и поняла, что это хорошо. Какие еще выводы следовало
мне сделать из приведенных данных?
- Никаких, потому что всех данных я тебе не выдал. Даже десятой доли.
Просто дал общий очерк тех сорока лет, в течение которых я знал их, и
описал кое-какие - но не все - сложности. Например, не упомянул о том, как
Джо отрубил голову человеку.
- Вы не говорили об этом.
- Дело-то было пустяковое и особого внимания не стоило. Молодая
кровь... Как-то вечерком один тип попытался заставить их поделиться с ним
своим капиталом. А у Ллиты на правой руке сидел Джо-Аарон. Она кормила его
или собиралась этим заняться и не смогла дотянуться до револьвера, который
лежал у кассы; она не умела стрелять, и у нее хватило ума не пытаться в
подобной обстановке. Скорее всего этот дурак просто не знал, что Джо всего
лишь вышел в другую комнату.
И как раз в тот момент, когда этот флибустьер от социализма начал
собирать дневную выручку, является Джо с резаком - ну и занавес. Интересно
отметить одно: в сложившейся ситуации Джо действовал быстро и точно, хотя
я уверен, что кроме тех драк, которые мы с ним вели на "Либби", он в
рукопашных участия не принимал. Прочее Джо сделал тоже правильно: отрезал
голову, выкинул тело на улицу, чтобы подобрали либо дружки, либо
мусорщики, а затем выставил трофей перед закусочной на пике,
предназначенной для подобных объектов. Потом закрыл ставни и вымыл все
помещение. Возможно, потом его рвало: ведь у Джо такое мягкое сердце. Но
ставлю семь к одному, что Ллиту даже не подташнивало.
Городской комитет общественной безопасности присудил Джо обыкновенную
в подобных случаях премию. Уличный комитет объявил складчину и добавил к
ней кое-что, ведь дело заслуживало особого внимания - нож против
пистолета. Хорошая была реклама для "Кухни Эстель", но в общем-то не
чересчур большое значение имела, за исключением того, что ребятам
достались лишние деньги, которые помогли выплатить долг и, вне сомнения,
окончили путь свой в моем кармане. Об этом небольшом приключении я узнал
не сразу - тогда меня не было в Нью-Канаверале. Я забежал в "Кухню
Эстель", как раз когда голову убрали - мухи, знаешь ли, - и Джо должен был
заменить ее пластиковым муляжом, так требовал уличный комитет. Но я
говорил о личном времени.
Когда я выбирал помещение для "Мезон Лонг", то постарался учесть, что
семья растет: трое отпрысков в наличии и один в перспективе. Перекроив
свое время, они получили возможность отдохнуть и друг от друга. Как ни
приятно заниматься любовью, тем не менее, когда ты действительно устал,
неплохо выспаться одному, а новый образ жизни не только допускал это, но
делал необходимым, поскольку теперь ежедневно у них было свободное время.
Я позаботился о комнате, где они могли побыть без детей, а также
подумал о другой проблеме, о которой Ллита, вероятно, не размышляла, а Джо
не думал вовсе. Минерва, знаешь ли ты, что такое "инцест"?
- Инцест, - ответил компьютер, - это юридический термин, а не
биологический. Брачный союз между персонами, которым закон запрещает
жениться. Подобный акт запретен сам по себе; дело не в том, какое
потомство принесет этот союз. Запрет широко варьируется между культурами и
обычно, но не всегда, основывается на степени единокровности.
- Правильно говоришь - "не всегда". Существуют культуры, которые
позволяют кузенам жениться, что влечет за собой генетический риск, но они
же запрещают человеку жениться на вдове своего брата, в чем риска меньше,
чем в первом союзе. Когда я был молод, в каждом штате существовал свой
закон. Если ты пересекал невидимую линию - границу, - буквально в
пятидесяти футах суть закона изменялась на противоположную. В других же
местах и в другие времена разрешались сразу оба союза. Или же запрещались.
Бесконечные правила, множество определений одного понятия - и никакой
логики. Минерва, насколько я помню. Семейства Говарда впервые в истории
отвергли юридический подход и определили инцест исключительно через
потенциальный генетический вред.
- Это согласуется с тем, что внесено в мою память, - согласилась
Минерва. - Говардовский генетик мог воспротивиться союзу между двумя
людьми, не имеющими общих предков, и в то же время не возражать против
брака родных сестер и братьев. В каждом случае ответ определялся анализом
генетической карты.
- Да, безусловно. А теперь оставим генетику и поговорим о табу.
Инцест, хотя под ним может подразумеваться все, что угодно, чаще всего
подразумевает сестер и братьев, родителей и детей. Ллита и Джо
представляли собой уникальный случай: с культурной точки зрения они были
сестрой и братом, однако генетически не были связаны вовсе... или, по
крайней мере, не более чем два незнакомца.
И вот возникла проблема второго поколения. Поскольку на Единогласии
существовало табу на брак между родными братьями и сестрами, я велел Ллите
и Джо запомнить, что они никому не должны проговориться о том, что видят
друг в друге сестру и брата.
Ну хорошо, пока все шло потихоньку. Они делали так, как я им велел, и
никто даже не думал на них коситься. Наконец наступает ночь, когда мы
обдумывали проект "Мезон Лонг"... Моему крестному сыну тринадцать - ему
уже интересно, а его сестре одиннадцать - и ей начинает быть интересно.
Дети одних родителей - тут и генетический риск, и нарушение табу. Любой,
кто разводил щенят или воспитывал детей, знает, что мальчишка способен
воспылать чувством к своей сестрице точно так же, как к любой девчонке на
улице, но к сестре ему подобраться куда проще.
А рыжеволосая кроха Либби была этакой феечкой в свои одиннадцать,
настолько очаровательно сексуальной, что даже я ощущал это. Она вот-вот
должна была дорасти до такого возраста, когда каждый бычок на пастбище,
завидев ее, начинал бы бить копытом и фыркать.
Когда человек сбрасывает камень с горы, может ли он не думать о том,
что начнется обвал? Четырнадцать лет назад я отпустил на волю двух
рабов... потому что пояс девственности на девушке оскорблял мое
представление о человеческом достоинстве. Неужели мне теперь следует
попытаться надеть нечто подобное на дочь этого самого раба? В общем, в
жизни мы ходим по кругу! Что мне оставалось делать, Минерва! Я толкнул
первый камень.
- Лазарус, я - машина.
- Хампф! Ты хочешь сказать, что людские концепции и представления о
моральной ответственности недоступны машинам? Дорогуша, хотелось бы мне,
чтобы ты была нормальной девчонкой, с натуральным задом, по которому можно
хорошенько шлепнуть. Я бы так и сделал. В твоей памяти заключено больше
опыта, чем в любом существе из плоти и крови. Перестань вилять.
- Лазарус, человек не может принять на себя безграничную
ответственность. Он сойдет с ума от непереносимого груза беспредельной
вины. Вы были вправе дать совет родителям Либби. Но при чем тут
ответственность? Ведь вы не были обязаны делать даже этого...
- М-м-м. Ты права, дорогуша, просто жутко, как часто ты бываешь
права. Ноя неисправим. Четырнадцать лет назад я повернулся спиной к двоим
щенкам, если так можно выразиться, и лишь благодаря удаче, а не точной
оценке, все обошлось. И вот мы снова очутились в той же самой ситуации, но
теперь исход мог оказаться трагическим. Дорогуша, я не думал ни о какой
"морали" - просто я привык не причинять людям боли невзначай. Я не стал бы
вопить, если бы дети играли в "доктора", "делали ребенка" - или как там
подростки зовут свои эксперименты? Просто мне не хотелось, чтобы мой
крестник наградил кроху Либби дефективным ребенком. Короче, я влез в это
дело и начал прямо с их родителей. Позволь добавить, что Ллита и Джо
разбирались в генетике, как свинья в политике. На борту "Либби" свои
заботы я держал при себе и никогда потом не обсуждал с ними этих вопросов.
Невзирая на значительные успехи, достигнутые ими в качестве свободных
человеческих созданий, в большом числе вопросов Ллита и Джо были просто
невежественны - а разве могло быть иначе? Я обучил их чтению, письму,
арифметике и нескольким практическим вопросам. После прибытия на
Единогласие их все время подгонял кнут необходимости, так что времени
восполнять пробелы в образовании просто не оставалось.
Хуже того - будучи иммигрантами, они не усвоили местных табу на
инцест. Ребята знали о них, потому что я предупреждал, но сие
предубеждение не было вдолблено с детства. На Благословенной табу на
инцест были несколько иными, но они не относились к домашним животным, то
есть к рабам, которые размножались в соответствии с волей владельца или
управлялись сами, как могли. А моим-то двум ребятам высочайшие авторитеты
- их мать и священник - сообщили, что они являются "племенной парой".
Поэтому здесь не могло быть ничего неправильного, запретного или
греховного. На Единогласии об их отношениях следовало помалкивать, потому
что местным обитателям запрет на подобные браки просто был вбит в голову.
Конечно-конечно, я должен был обо всем подумать заранее! Но, Минерва,
у меня же имелись и другие обязанности. Я не мог все эти годы исполнять
обязанности ангела-хранителя Ллиты и Джо. У меня была жена, мои
собственные дети, наемные работники и пара тысяч гектаров сельских земель,
да еще столько же девственного розового леса... Жил я слишком далеко, даже
несмотря на то что имел высокоорбитальный джамп-багги. Иштар, Гамадриада и
в некоторой степени даже Галахад считают меня в известной мере
сверхчеловеком - просто потому, что я прожил долгую жизнь. А я не
сверхчеловек; я состою из тех же плоти и крови и многие годы был столь же
погружен в собственные проблемы, как Ллита и Джо в свои. Небесная Гавань
не свалилась на меня с небес.
Короче, наконец мы покончили с ресторанными делами, я достал подарки,
которые прислала Лаура их детям, восхитился самыми новыми фотографиями
ребят, показал им снимки Лауры и моих детей. Выполняя этот древний ритуал,
я все думал о ней, о фее, конечно. Длиннорукий и длинноногий Джо-Аарон был
уже не тем маленьким мальчиком, которого я помнил по последнему визиту.
Либби была примерно на год младше нашей старшенькой, а возраст Джо-Аарона
я знал до секунды, и это значило, что ему тогда было примерно столько,
сколько и мне, когда меня почти тысячу лет назад едва не застукали на
девчонке в церкви на колокольне.
Мой крестник уже не был ребенком. Он сделался юношей, и пара шаров
служила ему не просто для украшения. Если он уже не успел опробовать их,
то, безусловно, нервничал и обдумывал, как это сделать. В голове моей
мелькали возможные варианты, как в памяти умирающего картинки прошлой
жизни. Кстати, это неправда. Но я справился с собой и проявил тонкость. И
дипломатию. Я сказал: "Джо, а кого ты запираешь на ночь? Либби? Или этого
молодого волчонка?"
Машина хихикнула.
- Ничего себе дипломатия.
- А как еще сказать, дорогуша? Они явно были удивлены. Когда я
выразился пояснее, Ллита вознегодовала. Как это так - лишить ее детей
общества друг друга? Тем более что они спят вместе с самого младенчества,
к тому же у них просто не хватает места. Или я хочу предложить ей спать
вместе с Либби, а Джо-Аарону - с Джо? Если так, пусть я забуду об этом.
Минерва, люди в основном ничего не понимают в науках, а генетика числится
последней в списке. К этому времени со дня смерти Грегора Менделя миновало
целых двенадцать столетий, но тем не менее люди по-прежнему доверяли
бабьим сказкам... Как и теперь, должен добавить.
Итак, я приступил к объяснениям, понимая, что Ллита и Джо не глупы, а
просто невежественны. Она немедленно набросилась на меня. Да-да, Аарон,
конечно. Я уже думала о том, что Либби может захотеть выйти замуж за
Джо-Аарона, - а она, безусловно, захочет. И я знаю, что здесь, на
Единогласии, на подобные вещи смотрят косо. Но глупо разрушать счастье
детей из-за суеверия. Поэтому, если это случится, мы решили, что им
придется перебраться в Коломбо или по крайней мере в Кингстон. Там они
смогут поменять фамилии и пожениться, и никто не станет их укорять. Нам,
конечно, не хотелось бы, чтобы они жили от нас так далеко, но мы не станем
мешать их счастью.
- Она любила их, - проговорила Минерва.
- Да, любила, дорогуша, в соответствии с точным определением этого
слова. Для Ллиты благополучие и счастье детей значили больше, чем ее
собственные. Поэтому я и попытался ей объяснить, почему табу на брак брата
и сестры не является суеверием, что подобный союз представляет собой
реальную опасность, несмотря на то что в их случае все оказалось в
порядке.
Сложнее всего было объяснить причины. Начинать прямо со сложностей
генетики, объяснять их людям, не знающим даже элементарной биологии, все
равно что пытаться ознакомить с понятиями многомерной матричной алгебры
человека, который снимает ботинки, чтобы сосчитать до двадцати.
Джо подчинился моему авторитету. Но Ллита относилась к тому сорту
людей, которые всегда должны знать все "почему", иначе она ограничивалась
ласковой упрямой улыбкой и, соглашаясь со мной на словах, поступала так,
как и намеревалась поступить с самого начала. Ллита была смышленой - выше
среднего уровня, однако при этом страдала от демократического недостатка:
ей казалось, что ее личное мнение не хуже любого другого; тогда как Джо
был подвержен аристократической болезни: он принимал мнение авторитета. Я
не знаю, какое из сих заблуждений более патетично, споткнуться можно так и
этак. Однако в этом отношении я вполне понимал Ллиту и знал, что ее
необходимо убедить.
Минерва, как уместить суть исследований, проводившихся тысячу лет, в
час разговора? Ллита даже не представляла, что организм ее воспроизводит
яйца, то есть яйцеклетки. Напротив, она была убеждена, что это не так:
ведь за свою жизнь она приготовила тысячи яиц - вареных, жареных,
взболтанных и так далее. Но она слушала, а я выбивался из сил, имея в
своем распоряжении лишь карандаш и бумагу, тогда как необходима была
обучающая машина генетического института.
Но я держался, рисовал схемы, жутким образом усложнял очень сложные
вопросы и наконец решил, что они усвоили представление о генах,
хромосомах, редукции хромосом, парных генах, доминантах, рецессивах и то,
что от плохих генов получаются недоразвитые дети. А о дефективных
младенцах, слава Фригг со всеми ее бесчисленными именами, Ллита слыхала с
самого нежного возраста, слушая сплетни старших рабынь. Тут она перестала
улыбаться.
Я спросил, играют ли они в карты. Без особой надежды, поскольку у них
не было времени для подобных занятий. Но Ллита принесла из детской пару
колод. Карты были самыми обычными, из тех, что использовались тогда на
Единогласии: пятьдесят шесть карт четырех мастей; черви и бубны красные,
трефы и пики черные. В каждой масти были короли, и с их помощью я
изобразил старинную случайную ситуацию, используемую в азах генетики и в
игре "Давайте сделаем здорового младенца", в которую играют дети здесь, на
Секундусе, и которая объясняет им все задолго до того, как они повзрослеют
настолько, чтобы вступать в половые отношения.
Я сказал: "Ллита, черные карты - рецессивные, красные карты -
доминантные; бубны и трефы идут от матери, а черви и пики достаются от
отца. Черный туз - это смертоносный ген, вызывающий рождение мертвого
ребенка; черная дама дает нам "голубого" младенца - ну, такого, когда
нужна операция, чтобы он остался в живых, - и так далее". Минерва, я
установил правила для определения возможности усиления плохого гена, и для
брата с сестрой она оказалась в четыре раза выше, чем для неродственников.
Я объяснил им, почему так происходит, а потом заставил их записать
результаты двадцати раскладов при каждой степени родства во всех
сочетаниях или комбинациях.
Минерва, моя аналогия была не столь хороша, как в детсадовской игре
"Сделаем здорового ребенка", но с помощью двух колод с различными черными
мастями я сумел проиллюстрировать влияние степени единокровия. Ллита
сперва заинтересовалась, потом начала мрачнеть всякий раз, как только
новый расклад карт заставлял черную масть усиливать черную.
Она раскладывала карты по правилам для брата и сестры, и дважды туз
треф сочетался с тузом пик, суля младенцу смерть. Тут она остановилась,
побледнела и взглянула на нас. "Аарон, - медленно сказала она с ужасом, -
неужели мы должны запихнуть Либби в пояс невинности? Ой, нет!"
Я мягко сказал ей, что все не так уж и плохо. Никуда кроху Либби не
надо запихивать - следует просто сделать так, чтобы дети не могли
пожениться и чтобы Джо Аарон не удалось сделать сестре ребенка даже
случайно. Короче, не беспокойся, дорогая!
- Лазарус, - произнес компьютер, - а могу я спросить: каким образом
вы плутовали во время этих карточных игр?
- Почему ты так решила, Минерва?
- Беру назад свой вопрос, Лазарус.
- Конечно же, я жулил всеми известными мне способами. Я ведь говорил
тебе, что им некогда было играть в карты, а вот мне приходилось иметь дело
с каждым видом колод и играть по самым разным правилам. Минерва, свой
первый нефтяной колодец я получил от парня, который напрасно решил
воспользоваться в игре краплеными картами. Дорогуша, Ллиту нужно было
убедить, но сперва ее следовало напугать. Я использовал все возможные
способы: передергивал, перевертывал, манипулировал с колодой прямо у них
перед носом. На сей раз я играл не на деньги - я просто должен был их
убедить, что инбридинг годится для животных, а не для их обожаемых детей.
И я добился этого.
(Опущено.)
...здесь, Ллита, твоя спальня, то есть твоя и Джо. Комната Либби
примыкает к вашей, а Джо-Аарон обитает дальше по коридору. Как вы
устроитесь потом, зависит от того, кто у вас родится - мальчик или
девочка, - и от того, сколько детей у вас будет и когда появятся новые. Но
оставлять колыбель в комнате Либби надолго нельзя - вы можете временно
пользоваться этим предлогом, чтобы приглядывать за ней.
Но это лишь предосторожность: кошку не следует оставлять рядом с
жарким. Подростки ловко обходят подобные мероприятия. Никто еще не сумел
помешать девочке лечь на спину, если она решила, что ее время настало. А
вот когда она решит - вопрос. Поэтому необходимо, чтобы дети спали в
отдельных постелях. Ну а потом придется проследить, чтобы Либби не
ошиблась, принимая решение. Кстати, что-нибудь может помешать ей
отправиться со мной в Небесную Гавань в гости к Паттикейк? Теперь насчет
Джо-Аарона. Джо, сумеешь обойтись без него какое-то время? У нас много
комнат, дорогие мои, и Либби может обитать вместе с Паттикейк, а
Джо-Аарона мы поместим вместе с Джорджем и Вудро, чтобы он поучил их
манерам.
Ллита сказала что-то