и весьма
сложной роли, которую играет он в деле существования человеческой расы.
Но каждый половой акт морален или аморален по тем же законам морали,
которые определяют природу любого человеческого поступка; все же прочие
кодексы сексуальных обычаев представляют собой всего лишь простые обряди,
местного и преходящего значения. Подобных кодексов больше, чем у собаки
блох, общее в них только то, что они установлены традицией. Помню
общество, где копулировать в уединении считалось непристойным, а на
публике - что ж, дело обычное. Сам же я вырос среди людей, у которых все
было наоборот - и тоже освящено традицией. Не знаю, какой путь труднее,
только хочется, чтобы традиция перестала хитрить: игнорировать подобные
обычаи небезопасно, все равно, что самому лезть под пулю.
Я отказал Ллите не из моральных соображений, а следуя собственным
сексуальным привычкам, выработанным через синяки и шишки за много
столетий. Никогда не спи с женщиной, которая от тебя зависит, если ты не
женат на ней и не собираешься жениться. Это аморальное правило может быть
изменено в зависимости от обстоятельств, но неприменимо к женщинам, от
меня не зависящим, - это совершенно другой случай. Но настоящее правило
является мерой безопасности, пригодной во многих ситуациях и
обстоятельствах в рамках широко меняющихся обычаев, предпринимаемой ради
собственной безопасности, поскольку в отличие от той дамы из Бостона, о
которой я тебе рассказывал, многие женщины рассматривают половой акт как
формальное предложение руки.
Я позволил стечению обстоятельств сделать Ллиту на какое-то время
зависимой от меня, но не намеревался ухудшать положение дел женитьбой, на
это идти не следовало. Минерва, долгожители не должны жениться на
эфемерах, это плохо и для эфемера, и для долгожителя.
Тем не менее, если ты подобрал бездомную кошку и накормил ее, то
выбросить не имеешь права. Благополучие этой кошки становится для тебя
важным, даже если расстаться с ней ничего не стоит. Купив этих ребят, я не
мог избавиться от них простым возложением рук. Нужно было позаботиться об
их будущем: ведь они сами не могли этого сделать. Бездомные котята.


На следующее утро, пораньше - по корабельному распорядку - капитан
Шеффилд поднялся, отпер каюту вольноотпущенницы и застал ее спящей.
Разбудив ее, он велел вставать, умываться и готовить завтрак на троих.
Потом отправился будить ее брата и, не обнаружив того в каюте, отправился
на камбуз, где и застал молодого человека.
- Джо, доброе утро.
Тот подпрыгнул.
- Ох! Доброе утро, хозяин. - И преклонил колено.
- Джо, правильно будет так: "Доброе утро, капитан". Это примерно то
же самое, потому что я действительно хозяин корабля и всего, что в нем
находится. Но когда ты покинешь мой корабль на Валгалле, у тебя не будет
никакого хозяина. Вообще никакого, я же говорил тебе вчера. А пока называй
меня "капитан". Что ты делаешь?
- Э... я не знаю... капитан.
- Я так и думал. Тут кофе хватит на дюжину человек.
Шеффилд локтем отодвинул Джо в сторону, отсыпал большую часть кофе,
который молодой человек бухнул в свою чашку, отмерил девять порций и
заметил для себя: научить девицу, чтобы во время работы подавала кофе.
Ллита появилась, когда капитан взял первую чашку и уселся. Глаза ее
были красные - наверное, поплакала еще и с утра. Ограничившись утренним
приветствием, он предоставил ей возможность орудовать самой - она же
видела вчера, как он управлялся на кухне.
Вскоре пришлось с тоской вспоминать вчерашние обед и ужин - когда
сандвичи пришлось делать ему самому. Сейчас он только велел обоим сесть и
не висеть над душой. Завтрак состоял из кофе, корабельного хлеба и
консервированного масла.
Вместо яичницы из яиц аккры с грибами получилась какая-то несъедобная
каша; девица ухитрилась испортить даже сок райфрутта. Для этого требовался
истинный талант: одну часть концентрата следовало разбавить восемью
частями холодной воды - и все, все инструкции были на этикетке.
- Ллита, ты умеешь читать?
- Нет, хозяин.
- Капитан! А ты, Джо?
- Нет, капитан.
- А арифметика, числа?
- О да, капитан. Числа я знаю. Два да два - это четыре, два да три -
пять, три и пять - девять.
Сестрица поправила:
- Не девять, а семь, Джоси.
- Довольно, - проговорил Шеффилд. - Вижу, занятие у нас найдется. - И
задумался, что-то бормоча себе под нос. Наконец он громко сказал: - Когда
закончите завтракать, займетесь своими делами. А потом приведите в порядок
каюты - чтобы было похоже на корабль - потом проверю. Застелите и мою
постель, но больше там ни к чему не прикасайтесь, особенно на столе. А
потом примете ванну. Да, я сказал - ванну. На корабле каждый принимает
ванну раз в день, можно и чаще. Чистой воды много, она идет по замкнутому
контуру, а к концу путешествия у нас будет на несколько тысяч литров воды
больше, чем в начале. Не спрашивайте почему, просто поверьте на слово. Я
объясню потом. (Через несколько месяцев. Что они поймут сейчас, если не
умеют сложить три и пять?) А через полтора часа, когда вы все закончите...
Джо, ты умеешь пользоваться часами?
Джо поглядел на циферблат старомодных часов на стене.
- Не знаю, капитан. На этих слишком уж много чисел.
- Ах да, конечно, на Благословенной другая система счисления. Значит,
постарайтесь вернуться сюда, когда маленькая стрелка будет указывать
налево, а большая - вверх. Но на этот раз не страшно, если опоздаете -
надо, чтобы вы все успели сделать. Особенно - принять ванну. Джо, помой
голову шампунем. Ллита, нагнись, дорогуша, я понюхаю твои волосы. И ты
тоже... с шампунем.
Куда запропастились волосяные сетки? Если выключить псевдогравитацию,
в условиях свободного падения им понадобятся сетки для волос, или молодежь
придется подстричь. Для Джо это не страшно, а вот длинные черные волосы
его сестры, пожалуй, ее главное достоинство - не помогут ли они ей поймать
на Валгалле мужа? Ну что ж, если сеток нет - едва ли они найдутся: сам-то
он стрижется коротко - пусть заплетет косу. Или все-таки потратить энергию
на поддержание одной восьмой "g"? Люди, не привыкшие к невесомости, плохо
переносят ее и могут даже получить травму. Впрочем, пока беспокоиться не о
чем.
- Приберитесь, приведите себя в порядок и возвращайтесь. Живо.
Шеффилд составил список: определить для каждого его обязанности (NB:
научить их готовить!); начать обучение: по каким предметам?
Основы арифметики, это верно... но учить их читать на том жаргоне,
который в ходу на Благословенной, незачем: они туда не вернутся, никогда
не вернутся! Но на корабле придется говорить на нем - когда еще ребята
научатся говорить и читать на галакте... и хорошо бы выучить английский.
Есть ли на корабле записи того варианта галакта, который используется на
Валгалле? Впрочем, в таком возрасте несложно запомнить местные словечки и
произношение. Но важнее всего - исцелить их оцепеневшие души, личности.
Можно ли взять взрослых домашних животных и превратить в людей -
предприимчивых, способных, всесторонне образованных, готовых к конкуренции
в рамках свободного общества; более того - желающих конкурировать, не
боящихся состязания? И только сейчас он начал сознавать, какие проблемы
пали на его голову вместе с "бездомными котятами". Или придется содержать
их лет пять-десять или шестьдесят, пока не умрут от старости?
Давным-давно, еще мальчишкой, Вуди Смит подобрал в лесу полудохлого
лисенка - мать или потеряла его, или погибла. Взял зверька домой, выкормил
из бутылочки и всю зиму держал в клетке. Весной мальчик отнес зверя на то
место, где нашел, и оставил там клетку, открыв дверцу.
Через несколько дней он пришел за клеткой.
Лисенок сидел внутри нее - голодный, худой - но дверца оставалась
открытой. Вуди принес его обратно, накормил и напоил. Потом построил из
сетки вольер и больше никогда не пытался выпустить. Как говорил дедушка,
бедолага так и не смогла научиться быть лисою.
Как сделать людей из этих забитых и невежественных животных?


Они возвратились в кают-компанию, когда маленькая стрелка указывала
вбок, а большая точно вверх. Для этого пришлось подождать за дверью, и
капитан Шеффилд постарался сделать вид, что не заметил. И когда они вошли,
он поглядел на часы и сказал:
- Точно вовремя, молодцы! Вижу, шампунем попользовались, но
напомните, чтобы я отыскал для вас расчески.
А что еще из предметов туалета может им понадобиться? Придется ли
учить ребят пользоваться ими? И... черт! А есть ли на корабле необходимое
на случай, если у девицы начнется менструация? Чем бы воспользоваться? Что
ж, если повезет, эта проблема отодвинется на несколько дней. Спросить ее?
Не поможет, ведь она считать не умеет. Проклятье, корабль-то не
предназначен для пассажиров.
- Сядь. Нет, подожди. Подойди поближе, дорогуша. - Капитан заметил,
что платье на девице подозрительно липнет к телу; он понял, что оно
мокрое. - Ты помылась прямо в нем?
- Нет, хоз... нет, капитан, я его выстирала.
- Вижу. - Он вспомнил, что пестроты рисунку успели добавить кофе и
прочие продукты, из которых она готовила завтрак. - Сними и повесь
где-нибудь - не надо сушить на себе.
Она начала медленно раздеваться. Подбородок девушки дрогнул - капитан
вспомнил, как она любовалась собой в зеркале, когда он покупал это платье.
- Подожди немного, Ллита, Джо, снимай свои портки. И сандалии тоже.
Парень мгновенно повиновался.
- Благодарю, Джо. И не надевай, пока не выстираешь. Эта тряпка только
кажется чистой, а на самом деле испачкалась. И пока можешь не носить ее,
если не очень хочешь. Садись, Ллита, на тебе что-нибудь было, когда я
купил тебя?
- Нет... капитан.
- А на мне сейчас есть что-нибудь?
- Нет, капитан.
- Одежду носят, когда для этого есть время и место, в иных временах и
местах. Одеваться глупо. Если бы это был пассажирский корабль, вы все
носили бы одежду, а на мне была бы красивая форма. Но корабль не
пассажирский, здесь нет никого, кроме тебя, меня и твоего брата. Видишь
этот прибор? Называется термогумидостат. Он приказывает корабельному
компьютеру поддерживать здесь двадцать семь по Цельсию и влажность сорок
процентов... с небольшими изменениями, для разнообразия - цифры вам ничего
не говорят. И мне приятно ходить раздетым. После полудня температура
снижается, чтобы можно было заняться физическими упражнениями. Ибо
малоподвижность - бич корабельной жизни.
Если такой цикл вам обоим не подойдет, можем выработать компромисс.
Но сперва попробуем пожить, оставив все как есть. А теперь о мокрой
тряпке, которой ты облепила свои бедра. Если ты дура - суши ее на себе и
терпи; а если умная - повесь и расправь, чтобы высохла и не помялась. Это
предложение, а не приказ. Хочешь, вообще не снимай. Но не сиди в мокром -
подушки намочишь. Шить умеешь?
- Да, капитан. Э... чуть-чуть.
- Посмотрим, чего мне удастся добыть. Платье, в которое ты одета, -
единственное на борту этого корабля. Потребуется еще кое-что на все месяцы
пути. И на Валгалле тебе нужно будет во что-то одеться: там не так тепло,
как на Благословенной. Там женщины носят брюки и короткие куртки, а
мужчины - тоже брюки, но куртки подлиннее. И все носят сапоги. У меня есть
три комплекта одежды, сшитые на Единогласии. Бить может, мы их обузим
как-нибудь, пока я не смогу отвести вас обоих к портному. Так, теперь
сапоги... мои для тебя как для цыпленка ботфорты... Ладно, обернем
чем-нибудь ноги, чтобы могла дойти до сапожника.
Но эту тему сейчас обсуждать не будем. Присоединяйся к конференции...
Хочешь - стой мокрой, хочешь - садись и располагайся поудобнее.
Эстреллита закусила губу - и отдала предпочтение комфорту.


Минерва, эти юнцы оказались куда смышленее, чем я ожидал. Они
принялись заниматься, потому что я приказал. Но, поддавшись магии
печатного слова, они угодили на крючок. И стали читать - как гусь щиплет
травку, не желая заняться чем-то другим. Особенно хорошо шла проза. Я имел
отличную библиотеку, состоявшую в основном из микрокниг - их была не одна
тысяча, но было и с дюжину книг в дорогих переплетах, истинных антиков, на
которые я набрел на Единогласии, где говорят на английском, а галакт -
лишь диалект купцов. Хранишь сказки о Стране Оз, Минерва?
Конечно, хранишь. Составляя план для большой библиотеки я включил в
пего и свои любимые сказки. Мне хотелось, чтобы Ллита и Джо читали прозу,
но в основном я заставал их за чтением сказок: Киплинг, "Страна Оз",
"Алиса", "Сад стихов", "Маленькие дикари" и прочее. Ограниченный выбор:
книги моего детства, за три столетия до Диаспоры. С другой стороны, все
человеческие культуры в Галактике происходят от этой.
Но я попытался убедиться в том, что они понимают разницу между
выдумкой и историей. Сложная вещь - я сом не уверен, что подобная разница
существует. Потом пришлось объяснять, что сказка - то, что еще больше, чем
выдумка, отличается от правды.
Минерва, объяснить подобное неопытному уму очень сложно. Что такое
волшебство? Ты волшебница почище сказочных, но своим существованием ты
обязана науке, а не магии. А ребята не имели представления о том, что
представляет из себя наука. Я не уверен, что они улавливали различие, даже
когда я объяснял. В моих скитаниях мне не раз приходилось сталкиваться с
чудесами, я видывал такое, чему нет объяснения.
Пришлось наконец попросту объявить ex catedra ["с кафедры" (лат.);
авторитетно], что некоторые истории писаны для забавы и правдой быть не
могут: "Путешествие Гулливера" - не то что "Приключения Марко Поло", а
"Робинзон Крузо" находится прямо посередке между ними - и что в случае
сомнений нужно обращаться ко мне.
И они иногда спрашивали и не спорили со мной. Но я чувствовал, что
они не во всем верят мне. Это радовало: значит, ребята начинают мыслить
самостоятельно - хоть и не всегда правильно.
Мои рассуждения о Стране Оз Ллита выслушивала лишь из вежливости. Она
верила в Изумрудный город всем сердцем и, будь на то ее воля, лучше
отправилась бы туда, чем на Валгаллу. Если честно - и я тоже.
Главное - им понравилось учиться.
В деле обучения я не колеблясь прибегал к литературе. С ее помощью
быстрее начинаешь сочувствовать чуждым для тебя сторонам человеческого
поведения. Она только на шаг отстает от истинно пережитого - а у меня было
лишь несколько месяцев на то, чтобы сделать людей из этих забитых и
невежественных зверьков. Я предлагал им психологию, социологию,
сравнительную антропологию - таких книг у меня хватало. Но Джо и Ллита не
могли представить прочитанное в образах - я вспомнил, что был такой
учитель, который объяснял идеи с помощью притчей.
Они тратили на чтение каждый час, который я отводил для этого, как
щенята жались возле экрана читальной машины и ворчали друг на друга,
требуя поскорее листать страницы. Обычно Ллита подгоняла Джо, она читала
быстрее. Впрочем, они оба на глазах превращались из неграмотных в умелых
читателей. Я не давал им кинофильмов, потому что хотел, чтобы они
научились читать.
Но тратить все время на чтение было нельзя. Приходилось учиться и
другим вещам. Не ремеслам, а, что более важно, той агрессивной уверенности
в себе, без которой свободным человеком не станешь, а ее-то у них и не
оказалось, когда я ненароком взвалил на плечи эту обузу. Что там, я даже
не представлял, способны ли они стать такими: эта способность могла
затеряться в поколениях рабов. Но если искра в них была, ее следовало
отыскать и раздуть - или я так и не смог бы отпустить их на свободу.
Итак, я поощрял их самостоятельность - насколько возможно, прибегая к
осторожной грубости - и приветствовал любое проявление возмущения, правда,
безмолвно, про себя - как триумфальное свидетельство прогресса.
Я начал обучать Джо драться - просто кулаками, почему что не хотел,
чтобы мы поубивали друг друга. Одно из помещений на корабле я
переоборудовал под гимнастический зал, оборудование можно было
использовать и в гравитационных условиях, и в свободном падении; там мы
занимались час в день, когда температура воздуха была пониже. Я гонял Джо
до изнеможения. Ллита могла приходить, чтобы просто поразмяться. Втайне я
надеялся, что, если сестра увидит, как я выжимаю из Джо соки, это может
подхлестнуть его.
Джо нуждался в стимуле: ему с трудом вползало в голову, что меня
можно пнуть или ударить и что я не рассержусь, если он преуспеет, но
определенно буду не в духе, если он не постарается как следует.
Поначалу он не смел нападать на меня, как бы ни открывался. Я стал
обзывать и дразнить его, однако он все еще медлил, и я успевал
приблизиться первым и вздуть его.
Но однажды его прорвало, и он треснул меня так, что я едва успел
отскочить. И после ужина он получил награду: я разрешил ему почитать книгу
- настоящую, в переплете, со страницами. Я велел ему надеть хирургические
перчатки и предупредил, что отлуплю, если он порвет или запачкает хоть
одну страницу. Ллите я не позволил к ней прикоснуться - это был его приз.
Она приуныла и не желала садиться за читальную машину - пока он не
попросил разрешения почитать ей вслух.
Тогда я объявил, что она тоже может читать вместе с ним, но только
чтобы не прикасалась к страницам. Она устроилась рядом с ним, голова к
голове, и, счастливая, начала читать, время от времени ворча на брата за
то, что он медленно перелистывал страницы.
На следующий день она спросила, нельзя ли и ей научиться драться?
Конечно, ей надоело выделывать свои упражнения в одиночку. Мне тоже
скучно тренироваться одному, но я заставлял себя: кто знает, какими
опасностями чревата следующая посадка. Минерва, я никогда не считал, что
женщин следует учить драться: защищать детей и жену - дело мужское. И
все-таки женщина должна уметь драться - это может пригодиться.
Итак, я согласился, однако пришлось изменить правила. Мы с Джо
придерживались уличных правил - то есть обходились вовсе без правил, за
исключением того, что я не наносил ему тяжелых повреждений и ему позволял
ограничиваться синяками. Но я никогда не говорил об этом - он мог считать,
что вправе выцарапать мой глаз и съесть его. А уж как не позволить ему это
сделать, было моей проблемой.
Но женщины устроены иначе. И я не мог позволить Ллите приступить к
делу вместе с нами, пока не соорудил ей на сиськи специальный нагрудник:
этого добра у нее было многовато, и можно было нечаянно причинить ей боль.
Потом я намекнул Джо с глазу на глаз, что синяки - дело простительное, но
если он сломает ей кость - я сломаю ему, чтобы попрактиковаться.
Но сестру я ограничивать не стал - и напрасно: она оказалась раза в
два агрессивней его. Неумелая, но быстрая и дело знала.
На второй день мы приступили к занятиям - она в нагруднике, а мы в
защитных плавках. И уже вечером того же дня Ллита читала настоящую книгу.
А у Джо проявился талант кулинара, и я поощрял его старания,
насколько позволяли корабельные припасы. Мужчина, знающий поварское дело,
прокормит и себя, и семью, где угодно. И всякий, мужчина или женщина,
должен уметь готовить, содержать в порядке дом и ухаживать за детьми. Для
Ллиты занятия не удалось подобрать, однако после того как я установил меры
поощрения, она обнаружила способности к математике. Это вселяло надежды:
личность, способная читать, писать и считать, может выучить все, что
угодно. И я велел ей заняться бухгалтерией и счетоводством, по книгам, и
не стал помогать. А от Джо я потребовал, чтобы он изучил все приборы,
которыми мог похвастаться корабль, - их было немного, в основном
технологическое оборудование - под моим строгим контролем: я не хотел,
чтобы он потерял пальцы, а я - инструменты.
Я был полон надежд. Но ситуация переменилась...
(Опущено около 3100 слов.)
...проще сказать, что я проявил глупость. А ведь я вырастил столько
славных ребятишек. В первые же два дня я в качестве корабельного хирурга и
прочая, прочая, прочая подверг их самому тщательному обследованию, на
которое были способны мои инструменты. Медициной я не занимался с тех пор,
как оставил Ормузд, однако держал свой лазарет укомплектованным и в полном
порядке. На каждой цивилизованной планете я всегда брал новейшие ленты и
изучал их во время долгих прыжков, Минерва, а ведь я считался когда-то
неплохим коновалом.
Ребята были вполне здоровы - такими они и выглядели, только у
парнишки оказался легкий кариес: две небольшие полости. Я отметил, что
работорговец не ошибся: virgo intacta, полулунная плева - пришлось
воспользоваться самым маленьким инструментом. Ллита не жаловалась, не
напрягалась, не спрашивала, чего это я там ищу. Я сделал вывод, что они
пользовались вниманием медиков, подвергались регулярным осмотрам, не то
что обычные невольники на Благословенной.
У нее оказалось тридцать два зуба, все в идеальном состоянии, однако,
когда вылезли зубы мудрости, она сказать не могла, сообщив только, что это
случилось недавно. У него было двадцать восемь зубов. Места на челюстях
для четырех последних не оставалось, и я уже стал опасаться неприятностей.
Однако рентгеновские снимки показали, что зубов нет в зачатке.
Я вычистил и запломбировал дупла и велел ему не забыть, что на
Валгалле нужно сделать регенерацию и прививку от дальнейших повреждений.
На Валгалле была хорошая зубная техника.
Ллита не могла мне сказать, когда у нее в последний раз была
менструация. Она обсудила этот вопрос с Джо: он попытался сосчитать на
пальцах, сколько дней прошло с тех пор, как они покинули родную планету.
Сошлись они на том, что событие состоялось еще до отлета. Я велел
известить меня в следующий раз, потому что намеревался определить ее цикл.
Я выдал ей коробку с салфетками, оказавшуюся в кладовке и, должно быть,
пролежавшую там лет двадцать - я и забыл, что располагаю таким добром.
Нам с трудом удалось открыть коробку: ни она, ни я никогда не держали
в руках подобной вещи. Крохотные эластичные трусики, оказавшиеся в наборе,
восхитили Ллиту и она часто носила их, когда хотела "приодеться". Девчонка
сходила с ума по тряпкам: будучи рабыней, она ничем не могла потешить свое
тщеславие. Я сказал ей, чтобы не забывала вовремя стирать трусы. Я уделял
особое внимание чистоте: проверял уши, ногти, выгонял из-за стола мыть
руки. Выдрессировать их оказалось не труднее, чем свинью. Ллите никогда не
приходилось повторять дважды, она приглядывала за Джо, чтобы и он отвечал
моим требованиям. В результате оказалось, что я перестарался: нельзя было
подойти с грязными ногтями к столу или не сходить в душ, потому что
хотелось спать. Но... взялся за гуж - не говори, что не дюж.
Портнихой она оказалась такой же неумелой, как и поварихой, однако
шить все-таки выучилась, потому что любила тряпки. Я выкопал откуда-то
штуку яркой ткани, предназначенной для продажи, и дал ей позабавиться,
используя политику кнута и пряника: надеть обновку разрешалось только в
награду за хорошее поведение. Так мне удалось отучить ее подзуживать
брата.
Но в отношении Джо такой подход не срабатывал - одежда его не
интересовала - и я стал налегать на тренировки. Но особо усердствовать не
приходилось - с ним не было таких проблем, как с ней.
Как-то вечером, через три или четыре ее цикла, разглядывая календарь,
я обнаружил, что на сей раз она ничего мне не сказала - забыла, должно
быть. Минерва, я в их каюты без стука не входил, ибо жизнь на корабле
требует определенной приватности, которой и так мало.
Дверь в каюту Ллиты оказалась открытой, внутри никого. Я постучал в
дверь Джо и, не получив ответа, стал искать ее в кают-компании, на
камбузе, даже в нашем крохотном гимнастическом зале. Потом решил, что она,
должно быть, принимает ванну и лучше поговорить с ней завтра утром.
Когда, возвращаясь к себе, я проходил мимо каюты Джо, дверь
отворилась, появилась Ллита и аккуратненько прикрыла ее за собой. Я
сказал:
- Ах вот где ты! - Или что-то в этом роде. - А я думал, что Джо спит.
- Он только что уснул, - ответила Ллита. - Он вам нужен, капитан?
Разбудить?
- Нет, я разыскивал тебя, но пять или десять минут назад постучал в
его дверь и не получил ответа.
Она стала сокрушаться, что не расслышала моего стука.
- Наверно, мы были слишком заняты, и я не расслышала, - И пояснила,
чем именно они были заняты.
...об этом я и подумывал, заподозрив неладное, когда у нее случилась
задержка на неделю, до этого все шло как по часам.
- Все понятно, - проговорил я. - Рад, что не помешал своим стуком.
- Мы старались не помешать вам, капитан, - сказала она совершенно
серьезно. - По вечерам мы всегда ждали, когда вы удалитесь в свою каюту. А
иногда мы занимались этим, когда вы отдыхали после обеда.
- Боже, дорогуша, зачем же такие предосторожности? Выполняйте свою
работу, не опаздывайте на занятия, а в остальное время занимайтесь чем
угодно. Звездолет "Либби" - не каторга; я хочу, чтобы вам было здесь
хорошо. Когда наконец твоя дурацкая голова уразумеет, что ты больше не
рабыня?
Минерва, этого она определенно понять не могла, потому что все
твердила, что не расслышала и вскочила в самый последний момент.
- Не будь глупой, Ллита, - сказал я. - Поговорим завтра.
Но она настаивала, утверждала, что не хочет спать и готова сделать
все, что я прикажу, - я даже занервничал. Минерва, одной из странностей
Эроса является то, что сразу после занятий любовью у женщины возникает
новое желание, а воспитание Ллиты ничего ей не запрещало. Но хуже
оказалось то, что я увидел в ней женщину, впервые после того, как эта
парочка оказалась на борту корабля. Она стояла в узком проходе, рядом, еще
горячая... в руке был зажат один из тех странных костюмчиков, которые ей
так нравилось шить. Я почувствовал искушение - и знал, что она отзовется
немедленно и будет рада. К тому же она, вероятно, была беременна - так что
и беспокоиться не о чем.
Но я потратил столько времени, чтобы из рабовладельца сделаться отцом
- суровым, но любящим. И, переспав с ней, я добавил бы новую переменную в
и без того сложную проблему. И я взял себя в руки.


- Очень хорошо, Ллита, - сказал капитал Шеффилд. - Пойдем ко мне.
Он направился к себе, она пошла следом. В каюте он предложил ей
сесть. Помедлив, она подложила под себя свои яркие тряпки и уселась на них
- предусмотрительность порадовала его, процесс обретения человеческого
достоинства продолжался, однако он решил обойтись без комментариев.
- Ллита, по-моему, уже неделя, как у тебя должно было начаться, не
так ли?
- Да, капитан. - Она выглядела удивленной, но не обеспокоенной.
Шеффилд подумал, не ошибся ли он. Показав ей, как открывать коробку,
он вверил ей весь запас и предупредил, чтобы была экономной, иначе до
прилета на Валгаллу придется сооружать что-нибудь самодельное, а до
Валгаллы еще месяцы лета. А потом и вовсе забыл обо всем - впрочем, о
наступлении месячных она должна была сообщать, чтобы он мог занести дату в
настольный календарь. Или он прошляпил? На той неделе он целых три дня
провел в своей каюте, предоставив молодых людей самим себе; Ллита даже еду
ему приносила - так он привык делать, когда хотел сконцентрироваться. В
такие периоды он ел немного, вовсе не спал и едва ли замечал что-либо
помимо предмета своих размышлений. Да, так могло случиться.
- Ллита, ты разве забыла? Ты должна была сообщить, как только у тебя
началось.
- Нет-нет, капитан. - От огорчения ее глаза стали круглыми. - Вы
велели мне сообщать - и я ни разу не пропустила.
Дальнейшие расспросы показали, что, невзирая на успехи в арифметике,
она не знала, когда следует ожидать начала очередных месячных. К тому же
выяснилось, что сего знаменательного события следовало ожидать не на той
неделе, а раньше.
Что ж, придется сказать ей.
- Ллита, дорогая, наверно, у тебя будет ребенок.
Она открыла рот.
- Ах, это чудесно! Можно я сбегаю порадовать Джоси? Можно? Ну
пожалуйста! Я сейчас же вернусь.
- Нишкни! И не мечись. Пока я сказал только, что это возможно. Не
теряй надежды, но и Джо раньше времени не смущай, пока мы всего не
выясним. У многих девушек случаются задержки и больше недели - и ничего,
(Однако приятно слышать, что ты, детка, хочешь этого, поскольку
возможностей у тебя, как выяснилось было достаточно.) Завтра я обследую
тебя и попытаюсь все выяснить. (Найдется ли на корабле то, что что нужно
для раннего определения беременности? Черт подери, если ей понадобится
сделать аборт, надо поторопиться - пока это не сложнее, чем извлечь
занозу. А потом... нет, что там таблетки "утром в понедельник" - более
простых контрацептивов и то не найдется. Вуди, глупец, нечего соваться в
космос без должной экипировки.) Все будет вовремя, не волнуйся. (Но женщин
подобные события всегда волнуют.)
Ллита ликовала.
- Мы так старались! - тараторила она. - Испробовали все, что
упомянуто в Кама Сутре, и даже больше. Я думала, что нам нужно спросить у
вас, правильно ли мы все делаем, но Джо был уверен, что правильно.
- Я думаю, Джо не ошибся. - Шеффилд встал и наполнил две чашки вином,
ловко налив ей столько, чтобы она поскорее уснула и забыла о разговоре;
ему нужна была полная картина. - Пей.
Ллита с сомнением поглядела на чашку.
- Я стану дурной. Я знаю это, мне уже приходилось пробовать.
- Это не та кислятина, которой торгуют на Благословенной, это вино я
привез с Единогласия. Умолкни и пей. Выпьем или за твоего ребенка, если он
у тебя будет, или чтобы повезло в следующий раз.
А как быть в этот самый "следующий раз", если опасения его
обоснованы? Зачем этим недорослям такая обуза, как дефективный ребенок? И
здорового-то трудно вырастить, когда сам только встаешь на ноги. Или же
все отложить до Валгаллы, а ее научить, как пользоваться средствами
предохранения? А потом что? Изолировать их друг от друга? Как?
- Расскажи мне, как это случилось, дорогая. Когда ты попала сюда, то
была девственницей.
- О да, конечно. Они всегда навешивали на меня эту корзинку для
девственниц. За исключением тех дней, когда меня запирали, а брату
приходилось спать в бараке. Знаете, когда у меня кровь шла. - Она глубоко
вздохнула и улыбнулась. - Сейчас нам очень хорошо. Мы с Джоси все время
пытались справиться с этой дурацкой стальной корзиной. Но не могли. Ему
было больно, и мне иногда тоже. Наконец мы сдались и просто забавлялись,
как делали всегда. Брат велел терпеть. Мы знали, что нас продадут вместе,
в качестве племенной пары. - Эстреллита сияла. - Такими мы должны быть,
такими мы стали, и спасибо за это вам, капитан.
Нет, разделить их будет непросто.
- Ллита, а ты никогда не думала о том, чтобы иметь детей не от Джо?
Пусть скажет, по крайней мере ей найти мужа будет несложно. Она
действительно привлекательна. Чувствуется Земля-матушка.
Она удивилась.
- Конечно, нет. Мы знали, кто мы, давным-давно, еще детьми. Так
сказала нам мать, так говорил и жрец, мы всегда спали вместе с братом, всю
жизнь. Зачем мне кто-то еще?
- Но ты и со мной хотела спать. По крайней мере так говорила.
- А! Тут другое... Это ваше право. Но вы же не захотели меня, -
укоризненно добавила она.
- Это не совсем так, Ллита. У меня были причины - сейчас я не буду
вдаваться в них - не брать тебя, неважно, хочу я этого или нет и желаешь
ли ты. Ты же сама говоришь, что всегда хотела только Джо.
- Да... верно. Но я была так разочарована. Мне пришлось сказать
брату, что вы не захотели меня... мне было больно говорить об этом. Но он
велел мне терпеть. И, прежде чем он трахнул меня, мы выждали три дня на
случай, если вы передумаете.
Стоя подковыривает, а лежа - кроткая. Не такая уж редкость среди
женщин, подумал Шеффилд.
Он обнаружил, что Ллита смотрит на него с вполне трезвой
заинтересованностью.
- Вы хотите меня сейчас, капитан? Когда Джо решил забежать вперед, он
мне так и сказал в первую же ночь: это ваше право и всегда останется им...
Я согласна.
О, медные яйца Вельзевула! Есть только одна возможность избавиться от
возжелавшей женщины - улететь подальше.
- Дорогая, я устал, да и ты почти засыпаешь.
Она подавила зевок.
- Я не настолько устала - в такой степени я не устаю. Капитан, в ту
ночь, когда я вас просила, то чуточку побаивалась. А сейчас не боюсь - а
хочу. Если вам угодно.
- Ты очень мила, но я очень устал. (Почему же такая доза не
подействовала?) - Он заговорил о другом: - Эти узкие койки так неудобны
для двоих.
Она снова зевнула и хихикнула.
- Ага. Однажды мы с братом едва не вывалились. Теперь нам приходится
устраиваться на полу.
- На полу? Ллита, но это же неудобно. Надо что-нибудь придумать.
Перевести ребят сюда? Другой настоящей постели на корабле нет...
Новобрачной на медовый месяц нужно удобное рабочее место... она любит
мальчишку и должна получить свое удовольствие, что бы там ни было.
Столетие назад Шеффилд решил, что самое грустное в судьбе эфемеров то, что
в их коротеньких жизнях так мало времени для любви.
- О, пол, капитан, это неплохо: мы всю жизнь спали на полу. - Она
вновь зевнула, не справляясь с нахлынувшей сонливостью.
- Хорошо... завтра что-нибудь придумаем, - (Нет, его каюта не
подойдет: здесь и стол его, и бумаги, и архив. Ребята будут мешать ему, а
он им. Что, если они с Джо попробуют соорудить из двух коек одну
двуспальную постель? Можно - только она займет всю каюту. Ерунда, их каюты
разделяет не несущая переборка, можно прорезать в ней дверь - и получится
квартирка. Для новобрачной... милой новобрачной.) Он добавил: -
Отправляйся спать, пока не свалилась с кресла. Все будет хорошо, дорогуша,
(Я добьюсь этого.) А начиная с завтрашнего дня будете спать с Джо в одной
широкой постели.
- В самом деле? - Она широко зевнула. - Это очаровательно.
По дороге в каюту ему пришлось поддерживать ее, и, едва прикоснувшись
к постели, Ллита заснула. Шеффилд поглядел на нее и ласково проговорил:
- Бедная милая киска, - потом склонился, поцеловал в щеку и
отправился в свою каюту.
Там он достал бумаги, которые работорговец представил в качестве
доказательства странного генетического родства Ллиты и Джо, и внимательно
их рассмотрел. Он пытался определить, можно ли и в самом деле считать
детей "зеркальными близнецами" - комплементарными диплоидами,
происходящими от одной матери и отца.
Пользуясь подобными аргументами, он рассчитывал определить
вероятность усиления неблагоприятных генетических факторов в том ребенке,
который может родиться у Ллиты и Джо.
Проблема, как будто бы, подразделялась на три упрощенных варианта.
Молодые люди не родственники, и шансы родственного брака минимальны.
Или же они могут оказаться обыкновенными сестрой и братом. Тогда
вероятностью усиления генетических недостатков пренебрегать нельзя.
Или же они могут оказаться, как и предполагается, зиготами,
происходящими от комплементарных гамет: все гены сохранены в коде
редукции-деления, но без удвоения. В таком случае... какова же вероятность
неудачного исхода?
Нет, пока с этим можно подождать. Итак, первое предположение: они не
родственники, просто воспитаны вместе с самого детства. Опасность
минимальна, о ней можно забыть.
Второе предположение: перед ним обычные брат и сестра. Правда,
внешность их этого не подтверждает, к тому же негодяй торговец сочинил
весьма замысловатую историю и публично воспользовался именем епископа,
чтобы ее подтвердить. Правда, епископ тоже мог оказаться бесчестным - ему
приходилось встречаться со всякими священниками - но к чему подобная
опрометчивость, когда младенцы рабы так дешевы?
Нет, предположим, его обманули - однако зачем рисковать, придумывая
столь сложное надувательство? Значит, можно забыть и об этом. Ллита и Джо
не брат с сестрой в обычном смысле слова. Хотя вполне могли появиться на
свет из одного и того же чрева. Если так оно и есть, с генетической точки
зрения это не имеет значения.
Итак, беспокоиться следовало об одном: если работорговец не наврал,
какова тогда вероятность родственного брака? Сколько может существовать
неудачных вариантов комбинации подобных искусственных зигот?
Шеффилд, ругаясь, приступил к решению проблемы: не хватало исходных
данных, плюс корабельный компьютер - единственный на всем судне - не был
запрограммирован на решение генетических проблем. Капитан пожалел, что
рядом нет Либби. Энди бы просто несколько минут поглядел в потолок, а
потом дал бы точный ответ, если это возможно. Если же точность оказалась
бы недостижима, ограничился бы процентными вероятностями.
Генетическую задачу, даже имея все необходимые данные (а это не одна
тысяча чисел), невозможно решить, не прибегая к услугам компьютера -
слишком уж она громоздка.
Хорошо, начнем с простого примера, посмотрим, что нам это даст.
Основное предположение: Ллита и Джо являются "зеркальными близнецами"
- генетически комплементарными зиготами, полученными от одних и тех же
родителей.
Контрольное предположение: они связаны между собой лишь тем, что
входят в часть общего комплекса наследственности, существующего на
планете, (Предельный случай: будучи рабами, происходящими из конкретной
местности, они являются частью гораздо более узкого генетического поля, к
тому же еще суженного за счет инбридинга. Однако эта "наиболее вероятная
схема размножения" дает ему превосходную опорную точку, с которой и
придется сопоставлять.)
Простейший пример: возьмем какой-нибудь участок одного гена - хотя бы
187-й двадцать первой хромосомы - и посмотрим, как его можно усилить,
замаскировать или устранить, считая "плохим" в любом случае.
Произвольные предположения: поскольку данный участок в генетической
паре может содержать бракованный ген... или два, или ни одного,
предположим, что шансы в основном и контрольном вариантах равны и
распределены поровну, то есть вероятность того, что на данном участке не
окажется бракованного гена, составляет 25%: один плохой ген обнаружится в
50%, а два - в 25%. Последнее условие предельно, поскольку схождение двух
плохих генов на одном участке в последующем поколении ведет к прекращению
существования или в результате непосредственной смерти, или за счет
снижения способности зиготы к выживанию. Ничего, пусть будет так, нет
оснований прибегать к более выгодному предположению.
Ух! Если усиление плохого гена очевидно или может быть выявлено
экспериментально, подобными зиготами нельзя было бы воспользоваться.
Ученый, достаточно компетентный для того, чтобы проводить подобные опыты,
воспользуется максимально чистыми с генетической точки зрения образцами:
свободными от сотен (или уже тысяч?) идентифицируемых наследственных
дефектов. Следует учесть и этот фактор.
У молодых людей не было ни одного дефекта, насколько Шеффилд мог
судить, пользуясь корабельным оборудованием - а это лишь увеличивало
вероятность того, что поганый конокрад не наврал и отчеты об экзотических
и успешных манипуляциях с генами подлинны.
Теперь Шеффилд склонялся к тому, что эксперимент действительно имел
место, и жалел, что не располагает возможностями большой клиники Говарда,
скажем, той, что на Секундусе. Тогда ребят можно было бы подвергнуть
тщательному генетическому обследованию, для которого у него на корабле не
было оборудования, да и квалификации.
Тревожили и сомнения по поводу обстоятельств покупки. Почему этот
отщепенец так стремился продать их? А что, если он украл их? Зачем
продавать племенную пару комплементов, не сделав следующего шага в
эксперименте?
А может быть, ребята все знают? Ведь он не спросил их об этом.
Безусловно, их постарались убедить, что другой судьбы у них не будет;
проводивший этот эксперимент взрастил в ребятах более сильную взаимную
привязанность, чем бывает во многих браках, заключил Шеффилд,
руководствуясь собственным опытом. В том числе и своими... (кроме одного,
всего одного).
Шеффилд выбросил все лишнее из головы и обратился к теоретическим
следствиям.
В выбранном месте каждая из родительских зигот могла существовать в
трех возможных состояниях, создавая три генетические пары с вероятностью
25-50-25.
В контрольных условиях родители (диплоидные зиготы, мужская и
женская) образовывали бы на выбранном участке следующие комбинации:
25% - хорошая и хорошая - дефектов нет;
25% - хорошая и плохая - плохой ген не замаскирован, но может
передаваться;
25% - хорошая и плохая - плохой ген замаскирован, но может
передаваться;
25% - плохая и плохая - усиление плохой - летальное или невыгодное.
Однако, учитывая свою модифицированную основную гипотезу, Шеффилд
предположил, что ученый клирик наверняка отверг бы неудачную комбинацию
производителей, а значит, четвертую группу (плохой и плохой) можно
отбросить. В результате получилось следующее распределение качеств
родительских зигот:
33,3% - хороший и хороший;
33,3% - хороший и плохой;
33,3% - хороший и плохой.
Подобное усечение значительно улучшало исходную вероятностную
ситуацию, и теперь мейотическое деление производило бы гаметы
(сперматозоид и яйцеклетка) в следующем соотношении: хорошие - четыре
шанса из шести - и плохие - два шанса из шести. Причем обнаружить плохие
гены можно было бы, только уничтожив несущие их гаметы. Или же, раздумывал
Шеффилд, предположение не обязательно должно оставаться справедливым.
Однако, чтобы Ллита и Джо избежали неприятностей, следовало, придерживаясь
фактов, оставаться в рамках пессимистической оценки... а значит, плохой
ген можно обнаружить по усилению его в зиготе.
Шеффилд напомнил себе, что ситуация никогда не бывает черно-белой,
как предполагалось определениями "доминантный - хороший" и "рецессивный -
плохой". Эти определения куда менее сложны, чем реальный мир, который они,
как предполагалось, отображали. Самца, погибшего при спасении своих детей,
следует считать способствующим продолжению рода, а кошку, съевшую котят, -
наоборот, как бы долго она ни прожила после этого.
Аналогичным образом, доминантный ген не всегда имеет существенное
значение - скажем, цвет глаз... например, карий. Парный рецессив, дающий
голубые глаза, аналогичным образом не даст зиготе никаких преимуществ и
недостатков. То же самое можно сказать о многих других наследуемых
характеристиках: цвет кожи, волос и так далее.
Тем не менее это описание: хороший - доминантный, плохой -
рецессивный - по сути своей оставалось верным. Оно обобщало механизм, с
помощью которого раса сохраняла благоприятные мутации и избавлялась от
неблагоприятных. Плохой и доминантный - эти слова были почти
противоречивы, так как абсолютно плохая мутация гибла вместе с зиготой, ее
унаследовавшей в течение одного поколения; летальное действие могло
проявиться еще в чреве, либо же настолько повреждало зиготу, что она не
могла воспроизводиться.
Однако обычный процесс прополки относился к плохим рецессивам. Они
могли оставаться среди прочих генов, пока но слепой воле случая не
происходило одно из двух событий: такой ген мог объединиться с подобным
себе, когда сперматозоид сливался с яйцеклеткой, и погибнуть вместе с
зиготой, - хорошо, если до рождения... или же трагическим образом - после.
Или же плохой рецессив мог быть устранен при редукции хромосом во время
мейоза, результатом чего оказывалось рождение здорового ребенка, не
унаследовавшего этот ген, - счастливый исход.
Каждый из этих статистических процессов медленно устранял плохие гены
из генофонда нации.
К несчастью, первый из них часто приводил к рождению детей вроде бы
нормальных, но нуждавшихся в помощи для того, чтобы остаться в живых -
иногда они просто нуждались в экономической поддержке или же были
прирожденными неудачниками, не умевшими прокормить себя; иногда им была
необходима пластическая хирургия, эндокринная терапия, любые другие
способы лечения и поддержки. Когда капитан Аарон Шеффилд практиковал как
врач - на Ормузде, под другим именем, - ему пришлось испытать ряд
последовательных разочарований в попытках помочь этим несчастным.
Поначалу он старался действовать согласно клятве Гиппократа или хотя
бы придерживаться ее. Но он оказался просто не в состоянии слепо следовать
установленным людьми же правилам.
Потом настал период какого-то помрачения рассудка - он стал искать
политическое решение, усматривая великую опасность в размножении
дефективных. Он попытался убедить своих коллег, требовал, чтобы они
отказались от лечения наследственно дефективных, если те не стерильны, не
стерилизованы и не желают согласиться на это ради получения медицинской
помощи. Хуже того, он попытался включить в группу "наследственно
дефективных" тех, кто не явил никаких других признаков расстройства кроме
неумения прокормить себя. Дело происходило на отнюдь не перенаселенной
планете, которую сам он несколько столетий назад выбрал для заселения, как
едва ли не идеальную для человека.
Он ничего не добился и встретил только злобу и ярость. Лишь несколько
коллег с глазу на глаз соглашались с ним, но публично изъявляли
неодобрение. Что касается обывателей, то среди тех кар, которые они
призывали на голову "доктора Геноцида", смола и перья были самой легкой.
Когда его лишили лицензии, Шеффилд возвратился к нормальному
эмоциональному состоянию. И заткнулся, помня о том, что суровая мамаша
Природа окровавленным клыком, или зубом, всегда доставала всякого, кто
смел ее игнорировать или противиться ее приказам. Сопротивляться было ни к
чему.
Тогда он переехал в другое место, снова изменил имя и стал готовиться
оставить планету - и тут Ормузд поразила эпидемия. Он пожал плечами и
вернулся к работе; положение дел оказалось таково, что были рады и медику,
лишенному лицензии. Через два года, в течение которых погибло четверть
миллиарда человек, ему предложили вернуть документы - за отличное
поведение.
Он сказал, как предполагает поступить с бумажонкой, и улетел с
планеты, когда это стало возможным - через одиннадцать лет. Во время этой
паузы он стал профессиональным шулером, полагая, что лучшей работы, чтобы
скопить необходимые средства, ему не найти.


Извини, Минерва, я говорил о "зеркальных близнецах". Когда глупая
девчонка отключилась, я вновь вспомнил свои привычки сельского доктора и
повивальной бабки и всю ночь размышлял о ней, ее брате и ребенке, который
мог появиться на свет... если я этому не воспрепятствую. Дабы понять, что
следует делать, мне пришлось восстановить то, что уже произошло, и
представить себе то, что еще может случиться. Не имея конкретной
информации, приходилось прибегать к старому правилу относительно того, где
искать пропавшего мула.
Спорна мне пришлось восстановить ход мыслей работорговца. Человек,
продающий рабов с аукциона, - негодяй, но он не станет рисковать,
ввязываясь в историю, в результате которой сам может оказаться в рабах, а
то и в покойниках - ибо на Благословенной человека, подрывающего авторитет
епископа, ничто иное не ожидало. Следовательно, негодяй сам верил своим
словам.
А раз так, я попытался выяснить, почему этому торговцу было велено
продать эту пару, стараясь при этом стать па место ученого-священника,
занятого экспериментами над человеком. Не стоит даже думать о том, что
дети могли оказаться обыкновенными близнецами - такую пару незачем
подбирать для обмана. Отбросим и возможность того, что они могли оказаться
не связанными никаким родством - тогда получается обычное размножение.
Конечно-конечно, любая женщина способна родить урода, и плохая мутация
может проявиться в любом генетически чистом браке - тогда смышленая
повитуха может и не шлепать новорожденного, вызывая в нем жизнь.
Поэтому я ограничился третьей гипотезой: передо мной комплементарные
диплоиды, полученные от одних и тех же родителей. Что сделал бы
экспериментатор? А что делать мне?
Я бы воспользовался только самым лучшим материалом, который сумел бы
найти, и не начинал бы экспериментов, не имея генетически "чистых"
родителей, которых нужно было обследовать самым тщательным образом, что
было вполне возможно в том столетии на Благословенной. При конкретном
расположении гена и равной возможности успеха и неудачи в распределении
Менделя 25-50-25 подобное предварительное обследование может отрезать
25%-ную вероятность усиления плохого рецессива и оставить на уровне
родительского поколения - отцов и матерей потенциальных "Джо" и "Ллит" -
вероятность неблагополучного исхода в 1/3 и удачи в 2/3.
Теперь начинаю сопоставлять своих "зеркальных близнецов" в понимании
такой персоны, как священник-экспериментатор. Что выходит? Если определить
минимальное число гамет, необходимых для осуществления этого распределения
в одну треть и две трети, получим по восемнадцать возможных "Джо" и
"Ллит", по среди и женского, и мужского пола будет по два плохих образца,
у которых отрицательные факторы наследственности усилятся и зигота
окажется дефективной; экспериментатор устраняет их - а может быть, это и
не потребуется, если мутация окажется летальной.
Тут мы уже повышаем на 8,3% шансы Ллиты на здорового ребенка - а
всего 25% Я приободрился. Если учесть, что я не из тех повитух, которые
остановят мать, собравшуюся хлопнуть по попе урода, ситуация сделалась
более выгодной.
Но все это свидетельствует о том, что скверные гены будут устраняться
в каждом поколении, причем самые опасные - в первую очередь, те, что
опасны в утробе матери, - на сто процентов, а благоприятные гены будут
сохраняться. Но мы знали - и это применимо к обычному размножению, и еще
строже - к инбридингу, хотя среди людей последний не поощряется, поскольку
повышает шансы на появление дефективного потомства, - что существует риск,
которого я и опасался в случае с Ллитой. Каждый хочет, чтобы генофонд
человечества очищался, но никто не желает, чтобы все эти трагические
аспекты имели место в его собственной семье. Минерва, я начал считать этих
ребят членами семьи.
Но я еще ничего не выяснил относительно "зеркальных близнецов".
Я решил определить реальную вероятность появления - действительно
плохих рецессивов. Для действительно скверного гена пятьдесят на пятьдесят
- это много. Отбор происходит резко, возможность его появления уменьшается
с каждым последующим поколением. Наконец, вероятность появления
конкретного плохого гена становится очень низкой, и усиление его при
оплодотворении оказывается маловероятным событием, описываемым квадратом
вероятности выпадения этого гена; например, если данный ген несет один из
сотен гаплоидов, усилиться он сможет лишь в одном оплодотворении из десяти
тысяч. Я говорю здесь об общем генофонде, в данном случае это как минимум
две сотни взрослых зигот, женских и мужских; случайное размножение в таком
обществе может свести вместе отрицательные гены лишь в результате стечения
обстоятельств - счастливого или несчастливого, зависит от того, как вы на
это смотрите: с точки зрения чистоты генофонда или подходите к делу
индивидуально, с точки зрения человеческой трагедии.
Я подходил индивидуально, мне хотелось, чтобы у Ллиты родился
здоровый ребенок.
Минерва, я уверен, что ты уже сообразила - цифры 25-50-25
представляют собой самый неудачный случай инбридинга, который может
произойти лишь в половине случаев при линейном размножении, в четверти -
между потомками; в обоих случаях за счет редукции хромосом при мейозе.
Всякий селекционер регулярно прибегает к этой крайней мере, выбраковывает
дефективных и заканчивает здоровой стабильной породой. Меня мучило
навязчивое подозрение: похоже, что подобная выбраковка после инбридинга
иногда проводилась среди членов королевских дворов на старой Земле, однако
реже, чем следует, и не столь радикально. Монархизм мог бы выжить - если
бы к королям и королевам относились, как к скаковым лошадям... увы, этого
никогда не было. Напротив, их считали благополучными, и принцам, которых
надлежало выбраковывать, позволяли размножаться, как кроликам... этим
слабоумным, дебилам, называй, как хочешь. Когда я был мальчишкой,
"королевский" способ размножения считался уже неприемлемым.


Капитан Шеффилд исследовал нижний предел вероятности появления гена.
Предположил, что в генофонде, породившем родителей Джо и Ллиты, существует
летальный ген. Будучи смертоносным во взрослой зиготе, он может
существовать лишь замаскированным своим безопасным двойником. Предположим,
что в зиготе таких 5 процентов - этого слишком много для летального гена,
но поди проверь. Какая же тенденция теперь обнаружится?
Родительское поколение зигот: из 100 женщин и 100 мужчин,
потенциальных родителей Ллиты и Джо, по пятеро мужчин и женщин будут иметь
этот замаскированный летальный ген.
Родительская гаплоидная стадия: 200 яйцеклеток, 5 из которых несут
летальный ген, и 200 сперматозоидов, из них 5 с летальной
наследственностью.
Поколение зигот сын-дочь (возможные "Джо" и "Ллиты"): 25 погибли за
счет усиления летального гена, 1950 несут замаскированный летальный ген,
38025 - "чисты".
Шеффилд отметил, что за счет того, что он не удвоил количество
подопытных, дабы избежать нечетных чисел, появился гипотетический
гермафродит. К черту его, статистики он не испортит. Нет, надо повторить,
взяв по 200 мужчин и женщин с той же самой вероятностью появления
летальных генов. И он получил: 400 яйцеклеток, из них 10 с летальным
геном, и 400 сперматозоидов, из них 10 с летальным геном, что дало в
следующем поколении зигот (возможные "Джо" и "Ллиты"): 100 мертвых, 7800
носителей, 152100 "чистых". Процент не изменился, но удалось избавиться от
гипотетического гермафродита. Недолго поразмышляв о любовных привычках
гермафродитов, Шеффилд вернулся к подсчетам. Числа сделались длинными и в
следующем поколении зигот (к нему относилась Безымянная кроха, только что
появившаяся во чреве Ллиты) достигли миллиардов: 15.210.000 пакостных,
1.216.800.000 носителей, 24.336.000.000 "чистых". Он снова пожалел, что не
располагает клиническим компьютером, и скрупулезно перевел неудобные числа
в проценты: 0,059509; 4,759 и 95,18.
Цифры эти обнаружили решительное улучшение: примерно 1 дефект из 1680
(вместо 1 из 1600), доля носителей стала меньше 5 процентов, а количество
"чистых" возросло - более 95 процентов в одном поколении.
Шеффилд просчитал еще несколько вариантов, чтобы подтвердить свой
вывод. Ребенок комплементарных диплоидов ("зеркальных близнецов") имел по
меньшей мере столько же шансов появиться на свет здоровым, как и дитя
родителей неродственников, к тому же шансы ребенка улучшал отбор,
проделанный на одной или нескольких стадиях священником-ученым, затеявшим
эксперимент. В этом можно было не сомневаться, а потому Джо для своей
"сестры" был скорее наилучшим из брачных партнеров, а не наихудшим.
Ллита могла рожать.



ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ: VII. ОТ ВАЛГАЛЛЫ ДО ЕДИНОГЛАСИЯ

...лучшего, Минерва, для них я не мог. Время от времени очередной
идиот пробует отменить брак. Предпринимать подобные попытки все равно что
отрицать существование тяготения, считать "пи" равным трем или пробовать
сдвинуть гору молитвой. Брак - это не выдумка священников, решивших
докучать человечеству. Брак - это такая же часть его эволюционного
оснащения, как, скажем, глаза; он полезен не только для личности, но и для
расы.
Безусловно, в браке есть и экономическая сторона - необходимо
обеспечивать детей и матерей, пока они в тягости и воспитывают малышей, но
ею дело не исчерпывается. Это лишь средство, которое разработал хомо
сапиенс - вполне бессознательно, - чтобы справиться с этой обязанностью да
еще и быть счастливым заодно.
Почему пчелы делятся на цариц, трутней и рабочих и живут большой
семьей? Потому что им так удобно. Отчего у рыб рыбка-папа и рыбка-мама
даже не здороваются? Оттого что слепые силы эволюции уготовили для них
этот путь. Почему же тогда брак - зови его любым именем - есть инструмент,
универсальный повсюду? Не надо спрашивать у теологов, не надо беспокоить
адвокатов: это общественное учреждение существовало задолго до того, как
было узаконено церковью и государством. Оно удобно - вот и все; и при всех
своих недостатках лучше справляется со своей универсальной задачей -
выживанием рода людского, - чем те пустые новации, которыми разные пустые
головы тысячелетиями пытались заменить брак.
Я говорю не про моногамию; я имею в виду все формы брака: моногамию,
полиандрию, полигинию и все формы коллективного брака с разными
завитушками. У брака бесконечное множество обрядов, правил,
приспособлений. Но только в браке все они служат на благо детям и
компенсируют неудобства взрослым. Для людей единственная приемлемая
компенсация за все неудобства, приносимые браком, заключается в том, что
могут дать друг другу мужчина и женщина.
Минерва, я говорю не про "эрос". Секс - только наживка, и брак не
сводится к сексу, который сам по себе не является причиной брачных
отношений. Зачем приобретать корову, если купить молоко дешевле?
Дружба, помощь, взаимная поддержка, возможность с кем-то погоревать и
порадоваться, приязнь, невзирая на все слабости... кто-то прикоснется к
тебе, кто-то возьмет за руку - все это и есть брак, а секс только глазурь
на пироге. О, глазурь может быть очень вкусной, но она - не пирог. И это
вкусненькое, случается, исчезает, но брак остается, принося глубокое
счастье тем, кто состоит в нем.
Когда я был неотесанным, невежественным юнцом, это меня
озадачивало...
(Опущено.)
...Такую торжественную, какую я только мог устроить. Человек живет
символами; я хотел, чтобы они запомнили этот день. Ллите я велел одеться в
свое самое нарядное платье. Она стала похожа на рождественскую елку в
побрякушках и мишуре, но я сказал ей, что она прекрасна - невесты всегда
таковы. Джо я нарядил в собственный костюм, который тут же и подарил ему.
Сам же облачился в нелепый капитанский мундир, который приходится надевать
на планетах, где к подобному вздору привычны... на обшлагах по четыре
шеврона; грудь расшита галуном, взятым по дешевке в ломбарде; треуголке
позавидовал бы адмирал лорд Нельсон... ну а все прочее, как у Великого
мастера ложи.
Я произнес перед ними проповедь, полную торжественных слов, которые
им, пожалуй, случалось слышать в одной только церкви, той, что процветала
на Благословенной. Мне это было нетрудно, поскольку я служил там
священником, - но кое-что добавил от себя. Сказал, что он принадлежит ей,
она ему, а ребенок в ее чреве - им обоим, как и все прочие дети, что могут
у них появиться. Предупредил их обоих - и в первую очередь ее, - что брак
дело нелегкое и в него нельзя вступать опрометчиво, потому что всегда
будут сложности, которые придется преодолевать совместно, и суровые беды,
которые потребуют от них отваги Трусливого льва, мудрости Страшилы,
любящего сердца Железного дровосека и несокрушимой доблести Дороти.
Ллита разревелась, Джо тоже пустил слезу... этого я и добивался,
потом велел им преклонить колена и приступил к молитве.
Минерва, я не ханжа. Мне было все равно, слышит меня какой-то Бог или
нет; я хотел только, чтобы Ллита и Джо знали, что над ними читали молитву.
Начал я на жаргоне Благословенной, потом перешел на английский и галакт,
закончил все чтением "Энеиды" - сколько сумел припомнить. А когда память
наконец иссякла, завершил все школьной песней:

Omne bene
Sine poena,
Tempus est ludendi;
Venit hora
Absque тога,
Libros deponendi.

[Как хорошо
Без наказаний,
Пора играть,
Наступает час
Немедленно
Отложить учебники.
Пуристы отметят, что старейший привел весьма вольный перевод песенки.
Однако остается только удивляться, почему он не продолжил в той же
похабной манере, заменив в последней строчке libros на liberos? Он не мог
не заметить подобной возможности, это не в его характере. Во всем явен
капризный нрав нашего предка; случающиеся у него признания в аскетизме в
лучшем случае отдают фальшью. (Дж.Ф.45-й)]
И закончил звучным "Да будет так!". Они встали с колен, взяли друг
друга за руки. Тут я объявил, что властью капитана космического корабля
провозглашаю их мужем и женой отныне и навеки... "Джо, поцелуй-ка ее".
Все шло под приглушенные звуки Девятой Бетховена...
Песенка эта вырвалась сама собой, когда я исчерпал запас "карающих
строк Вергилия" и мне не хватало еще нескольких впечатляющих слов. Но,
обдумывая все позже, я убедился, что употребил ее весьма к месту: медовый
месяц их можно было считать перерывом в занятиях. Все оказалось
действительно хорошо, теперь я знал, что женитьба ребят могла быть sine
poena - без страха генетической кары. А ludendi переводится и как
"любовные игры", и как "эрос", и как "азартные", "детские" и самые
разнообразные прочие игры. Я объявил на корабле четырехдневные каникулы -
ни работы для них, ни занятий - libros deponendi - начиная с этого самого
часа. Минерва, это было случайное совпадение. Просто припомнился отрывок
латинского стиха, а латинская речь звучит величественно, особенно когда ее
не понимаешь.
Потом состоялся торжественный обед, который готовил я, и продлился
десять минут, ради них. Ллита не могла есть, а Джо напомнил мне о
свадебной ночи Джонни и о том, почему его теща упала в обморок. Поэтому я
взял поднос, вывалил на него кучу всяких вкусностей и выдал Джо. А потом
велел им обоим уматывать: четыре дня я не желал видеть ни хвоста их, ни
носа.
(Опущено.)
...и сразу на Единогласие, как только я загрузился. Я не мог оставить
их на Валгалле. Джо еще не мог прокормить семью. А возможности Ллиты -
беременной или с новорожденным - были достаточно ограничены. А поддержать
их, если они упадут, кроме меня некому, и им ничего другого не оставалось,
как только лететь на Единогласие.
О, Ллита бы выжила на Валгалле, поскольку у них существует здоровый
обычай считать беременную женщину красавицей, - и чем дальше заходит дело,
тем более она ценится... я и сам того же мнения, в особенности это
справедливо по отношению к Ллите. Когда я купил ее, девица была так себе;
когда мы приземлились на Валгалле, она была уже на пятом месяце - и
светилась красотой. Стоило только выпустить ее одну из корабля, как первые
же шесть мужчин немедленно решили жениться на ней. Если бы кроме того, что
в пузе, на плечах ее ехал еще один, она могла бы выскочить замуж в тот
самый день, как высадилась: плодородие здесь уважали, и планета еще не
была заселена даже наполовину.
Не думаю, что она вот так запросто бросила бы Джо, однако мне не
хотелось, чтобы избыток мужского внимания сразу вскружил ей голову. Я не
хотел, чтобы Ллиту соблазнил какой-нибудь богатый буржуй или помещик. Я с
таким трудом пробудил в Джо личность, которая еще оставалась хрупкой, и
подобный удар мог бы сокрушить его. А сейчас он отчаянно важничал - еще
бы, ведь он был женатым человеком и супруга его ждала ребенка. Я не
сказал, что в свидетельстве о браке дал им одно из моих имен? На время
пребывания на Валгалле они стали фрихерр ог фру Ланг, Джозеф ог Стерне - я
хотел, чтобы какое-то время они побыли мистером и миссис Лонг.
Минерва, я заставил их дать обет на всю жизнь, однако не рассчитывал,
что они сумеют соблюсти его. О, эфемеры частенько сохраняют супружество на
всю жизнь, однако что касается прочего... пернатые лягушки встречаются
нечасто, а Ллита была наивной, дружелюбной, сексуальной плутовкой, чьи
низкие каблуки то и дело норовили подвернуться так, чтобы их владелица
споткнулась и упала на спину, пошире расставив ноги... Я уже чувствовал,
что так и будет. Просто мне хотелось, чтобы этого не случилось, прежде чем
я сумею воспитать Джо. От рогов голова болит не всегда. Только нужно
вырасти, созреть, обрести внутреннюю уверенность и тогда можешь носить их
терпеливо и с достоинством... а Ллита была как раз из той породы женщин,
что могла наградить его самыми превосходными и ветвистыми выростами на
черепе.
Я подыскал ему работу подручного в изысканном ресторанчике и обещал
заплатить его хозяину за каждое местное блюдо, которое Джо научится
правильно готовить. Ее же я держал на корабле под тем предлогом, что
беременной женщине нельзя выходить на улицу в такую погоду, пока я не
подберу нужной одежды... и не приставай ко мне, дорогуша, у меня и так по
горло дел с грузом.
Она восприняла это вполне спокойно, только чуточку дулась. Валгалла
ей не нравилась. Тяготение на ней составляло 1,7 земного, а ребята успели
у меня привыкнуть к роскоши свободного падения: и большой живот легко
таскать, и никакой нагрузки на сосуды и набухающие груди. А тут Ллита
вдруг почувствовала себя гораздо тяжелее, чем прежде; ей было неудобно,
болели ноги. Тот кусок Валгаллы, что был виден из люка корабля, казался ей
замороженным адом, и мое приглашение лететь на Единогласие обрадовало ее.
Однако поскольку Ллите не доводилось бывать на Валгалле, ей хотелось
посмотреть планету. Но я был занят разгрузкой трюмов, а когда расправился
с делами, обмерил ее и приобрел теплую одежду в местном стиле - однако
сыграл с ней шутку: принес три пары обуви и велел выбирать. Две пары были
простыми рабочими ботинками, а третья поизящнее, но на полразмера меньше,
чем надо.
И когда мы вышли из корабля, Ллита была обута в тесные сапожки, а
мороз стоял злой... я-то следил за прогнозом. Как и во всех портовых
городах, в Торхейме есть симпатичные места, но я их старательно избегал и
водил Ллиту по унылым переулкам. И когда я нанял санки, чтобы отвезти ее
назад на корабль, Ллита уже совсем раскисла и мечтала лишь об одном:
вылезти из тесной одежды - особенно из сапог - и скорее забраться в
горячую ванну.
На следующий день я опять предложил пойти в город, но не слишком
настаивал. И получил вежливый отказ.
(Опущено.)
...не настолько плохо, Минерва. Просто я намеревался держать ее под
замком, не вызывая особых подозрений. Я купил ей две пары тех самых
аляповатых сапог, одна была точно впору, и в день первого выхода - к
вечеру - вручил Ллите, как раз когда она парила свои бедные усталые ноги.
Пришлось высказать предположение, что она-де никогда еще не носила обуви,
а потому не походить ли ей в сапогах по кораблю, чтобы привыкнуть.
Так она и сделала и удивилась, насколько легко ей это далось. Я с
честной физиономией объяснил ей, что во всем виноваты распухшие ноги,
поэтому давай тренируются, ходи понемногу: сперва по часу, потом больше,
пока наконец не сумеешь проходить в них весь день. И неделю она
расхаживала в сапогах, даже когда на ней больше ничего не было: в них
оказалось удобнее, чем босиком. Нечего удивляться: я ей подобрал обувь с
супинаторами. Учитывая беременность и разность в тяготении на