о том, что Лауре придется нелегко, Минерва, я
нагрубил ей. Лаура обожает детей, дорогуша, она обогнала тебя на одного,
хотя начала рожать на год позже. Она не занимается домом, а только
руководит прислугой и перетруждаться ей никогда еще не приходилось. Более
того, она мечтает, чтобы все вы нанесли ей визит, и я от души поддерживаю
ее. Однако пока не нашелся покупатель для вашей закусочной, вам не до
гостей. Но Либби и Джо-Аарон пусть едут немедленно: я хочу растолковать
им, что такое инбридинг, на примере животных и поучить генетике.
Минерва, подобные опыты я начал для того, чтобы объяснить своим
собственным отпрыскам генетические закономерности, результаты тщательно
регистрировал, уродов фотографировал. Ты управляешь планетой, 90%
населения которой принадлежит к Семьям, а оставшаяся смешанная часть в
основном следует обычаям говардианцев, и поэтому не знаешь, что в
неговардовских культурах подобные предметы детям не преподают, даже там,
где вопросы секса от них не скрывают.
Планета Единогласие большей частью была заселена маложивущими, на ней
обитали лишь несколько тысяч говардианцев, и, чтобы избежать трений, мы не
афишировали своего присутствия, однако оно не могло долго оставаться
тайной - на планете была клиника Говарда. Но мы жили в Небесной Гавани, за
морями, за лесами, вдалеке от ближайшего большого города, и могли
воспитывать своих детей по говардовским правилам. Так мы и делали. Когда я
был ребенком, взрослые на моей родине старались заставить своих детей
поверить в то, что секса не существует, - попробуй-ка поверить! Но что
касается тех маленьких сорванцов, которых мы с Лаурой воспитали...
Людского соития они не видели - во всяком случае я так думаю, поскольку в
таких делах свидетелей не люблю. Однако они видели, как это делают
животные; ведь мы разводили живность и вели записи. Двое старших,
Паттикейк и Джордж, видели рождение нашего младшенького. Лаура сама
пригласила их присутствовать при родах. Я весьма одобряю подобное,
Минерва, но никогда не настаивал; полагаю, что женщина, занятая своими
делами, не должна от них отвлекаться. Впрочем, в натуре Лауры
присутствовал эксгибиционизм.
Во всяком случае наши дети умели рассуждать о хромосомной редукции,
достоинствах и недостатках кровного воспроизведения столь же грамотно, как
в свое время мы, мальчишки-сверстники, - о коммерческих сериалах.
- Простите, Лазарус, что означает последний термин?
- О, ничего существенного. Созданный индустрией зрелищ суррогат,
которым увлекались ребята. И забудь его, дорогая, не стоит попусту
загромождать память. Я собирался продолжить... Так вот, мне пришлось
узнать у Джо и Ллиты, искушены ли Джо-Аарон и Либби в сексуальных
вопросах. На Единогласии практиковались разнообразные подходы, и я хотел
знать, с чего начинать; особенно потому, что моя старшая, Паттикейк,
одновременно достигла и двенадцатилетнего возраста, и менархэ, чем с
удовольствием хвасталась.
Оказалось, что Либби и Джо-Аарон были грамотными, но на
невежественный манер, и намеревались повторить историю своих родителей. В
одном они опережали моих ребят: совокупление они видели с самого рождения,
по крайней мере до тех пор, пока "Кухня Эстель" не переехала в верхнюю
часть города. Об этом следовало бы догадаться, вспомнив тесные жилые
комнатенки первоначального их помещения.
(7200 слов опущено.)
Лаура рассердилась на меня и потребовала, чтобы я не говорил с ними,
пока не успокоюсь. Она сказала, что Паттикейк почти столько же лет,
сколько Джо-Аарону, что все можно считать игрой, поскольку после менархэ
Паттикейк бесплодна четыре года, что, в конце концов, Паттикейк была
сверху.
Минерва, я не стал бы шлепать ребят, кто бы из них ни был сверху.
Умом я понимал, что Лаура права, и вынужден был согласиться с тем, что
отцы чересчур ревниво относятся к дочерям. Я был доволен, что Лаура сумела
добиться откровенности от обоих таким образом, что они не старались скрыть
от нее что-либо, не испугались, когда она их, так сказать, застукала.
Джо-Аарон, быть может, и испугался, но Паттикейк просто сказала: "Мам, а
ведь ты не постучала".
(Опущено.)
Так мы обменялись сыновьями: Джо-Аарон полюбил сельскую жизнь и уже
не покидал нас, а Джордж обнаружил извращенную наклонность к городской
жизни, поэтому Джо взял его к себе и воспитал из него повара. Джордж спал
с Элизабет, то есть с Либби. Я забыл, сколько продолжались их
взаимоотношения, прежде чем они решили родить ребенка и поженились.
Двойная свадьба, все четверо молодых так и остались близкими людьми.
Но, решая собственные дела, Джо-Аарон попутно решил и мою проблему.
Нужно было что-то делать с Небесной Гаванью. К тому времени Лаура уже
решила покинуть меня, а все мои сыновья от нее тем или иным способом
отправились следом за дикими гусями; на планете остался один Джордж.
Дочери повыходили замуж, а среди зятьев фермеров не было. Тогда-то
Джо-Аарон и сделался моим управляющим и последние десять лет, которые я
провел в Небесной Гавани, практически распоряжался поместьем.
Я сумел бы добиться компромисса и с Роджером Сперлингом, но он
попытался завладеть поместьем. А раз так, то половину его я отдал
Паттикейк, а другую продал моему зятю Джо-Аарону под залог, а потом
дисконтировал бумажонку в банке и купил куда лучший корабль, чем сумел бы
осилить, отдай я половину Роджеру и Лауре. Аналогичным образом -
полупродал-полуподарил - Либби и Джорджу свою долю "Мезон Лонг". Либби
переменила имя на Эстель Элизабет Шеффилд-Лонг, стало быть, и здесь
проявилась наследственность, что порадовало и меня, и ее родителей. Все
было хорошо. Когда я улетал, даже Лаура снизошла и поцеловала меня на
прощание.
- Лазарус, я не понимаю одного. Вы сказали, что не поощряете женитьбы
между говардианцами и эфемерами. И все же разрешили двоим своим детям
найти половину за пределами Семьи.
- Даю поправку, Минерва: детям не разрешают жениться; они делают это
сами, в удобное время и с подходящим партнером.
- Поправка принята, Лазарус.
- Вернемся назад... к той ночи, когда я вмешался в отношения Либби и
Джо-Аарона. Тогда я передал Ллите и Джо все, что работорговец вручил мне в
качестве доказательства их происхождения, даже счет на покупку, предложив
или уничтожить, или надежно запереть бумаги. Среди них находилась серия
фотографий, иллюстрирующих рост детей от года к году. Последняя была снята
наверняка как раз перед тем, как я купил их, и они подтвердили это. На
снимке рядом стояли двое: юноша и девушка в поясе невинности.
Джо взглянул на фотографию и проговорил: "Что за парочка шутов!
Сестрица, мы прошли долгий путь... благодаря капитану".
"Конечно, - согласилась она и принялась разглядывать снимок. - Брат,
а ты не замечаешь кое-чего?" "Чего?" - спросил он и посмотрел снова.
Аарон заметил. "Братец, сними шорты, - попросила она и начала
расстегивать саронг. - Давай встанем возле стены, не в той позе, в которой
мы предстаем перед клиентом, а так, как нас ставили, чтобы сделать эти
фотографии". Она передала мне снимок, и они встали у стены лицом ко мне.
Минерва, за четырнадцать лет они не переменились. Ллита родила троих
и была беременна уже четвертый раз. Они работали до упаду, но выглядели
такими же, как в тот день, когда я увидел их впервые... в точности, как на
последнем снимке, которым завершалась их юность - между восемнадцатью и
двадцатью годами, если считать по-земному. Но им было уже за тридцать.
Тридцать пять земных лет, если верить записям, сделанным на
Благословенной.
Минерва, добавлю один факт. Когда я видел их в последний раз, им было
уже за шестьдесят по земному летоисчислению, точнее, шестьдесят три, если
верить тем самым отчетам. Но ни у одного из них не было седых волос, у
обоих сохранились все зубы, а Ллита вновь была беременна.
- Мутантные говардианцы, Лазарус?
Старик пожал плечами.
- В этом термине подразумевается вопрос, дорогая. За достаточно
долгий срок каждый из тысячи генов в любой плоти и крови претерпевает
мутации. Но по правилам фонда персона, не внесенная в генеалогию Семейств,
может быть зарегистрирована как говардианец-новичок лишь в том случае,
если существуют доказательства, что все четверо ее дедов и бабок дожили
хотя бы до ста лет. Это правило оставило бы за чертой меня, не будь я
рожден в одном из Семейств. Но, с другой стороны, возраст, в котором я
прошел свою первую реювенализацию, был слишком велик даже для
говардианского генетического эксперимента. Сегодня они заявляют, что
обнаружили в двенадцатой хромосомной паре генный комплекс, который
определяет долголетие, словно заводит часы. Если так, кто завел мои часы?
Гильгамеш? "Мутация" - это не объяснение; это попросту название, данное
факту.
Быть может, кто-то из естественных долгожителей, не обязательно
говардианец, посетил Благословенную. Все натуралы вечно движутся, изменяют
имена, красят волосы; так было всегда и даже до начала истории. Но,
Минерва, ты помнишь один странный и неприятный инцидент из моей жизни,
когда я был рабом на Благословенной...
(Опущено.)
...итак, проще всего предположить, что Ллита и Джо были моими
собственными потомками.



ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ: Х. ВОЗМОЖНОСТИ

- Потому-то вы и отказались разделить с ней "эрос", Лазарус?
- Что? Нет, Минерва, дорогуша, в ту ночь я не сделал такого вывода и
даже не заподозрил этого. Впрочем, не буду скрывать предрассудков, с
которыми отношусь к сексу со своими собственными потомками. Можно вытащить
мальчишку из Библейского пояса [регион на Среднем Западе США, известный
своим религиозным фундаментализмом], но из мальчишки этот Пояс не
вытащишь. Несмотря на то что у меня была тысяча лет на размышления.
- Да? - проговорил компьютер. - Значит, вы решили, что она из
эфемеров? Это тревожит меня, Лазарус. Я тоже по-своему обездолена и, как
Джо, понимаю Ллиту. Ваши причины извиняют, но не оправдывают ваш отказ.
- Минерва, я же не сказал, что отказал ей.
- О! Выходит, вы все-таки осчастливили женщину? Чувствую облегчение.
- Этого я также не говорил.
- Нахожу внутреннее противоречие, Лазарус.
- Потому что об этом я не говорил, дорогая. Все, о чем я рассказываю,
записывается; таково условие моей сделки с Айрой. А можно приказать тебе
забыть кое-что из того, что я говорил? Наверное, за двадцать три столетия
моей жизни все-таки найдутся другие вещи, более заслуживающие
увековечивания. И я не вижу причин регистрировать те случаи, когда
какая-нибудь предприимчивая дама разделяла со мной ложе ради удовольствия,
а не с целью рождения потомства.
- Отсюда следует, - задумчиво отозвался компьютер, - что, поскольку я
не имею возможности получить представление о том, чего именно добилась от
вас Ллита, ваши правила в отношении к эфемерам касаются лишь брачных
отношений и рождения потомства.
- Я не говорил и этого.
- Значит, я не поняла вас, Лазарус. Противоречие.
Старик подумал, затем медленно и грустно произнес:
- Дело в том, что брак между долгожителем и эфемером - вещь скверная.
И в том, что так оно и есть, мне самому пришлось убедиться. Впрочем, это
было давно и далеко отсюда... а когда она скончалась, умерла и часть меня
самого. С тех пор я не хочу жить вечно. - Он умолк.
- Лазарус, - расслабленным голосом сказал компьютер. - Лазарус, друг
мой дорогой! Я прошу прощения!
Лазарус встрепенулся и отрывисто произнес:
- Нет, дорогуша, не жалей меня. Для жалости нет никаких оснований. Я
не стал бы ничего менять в прошлом, даже если бы смог. Если бы у меня была
машина времени и можно было вернуться назад, чтобы изменить хотя бы один
эпизод, я не стал бы этого делать. Не то что эпизод - даже один прожитый
миг. А теперь давай поговорим о чем-нибудь другом.
- О чем вы хотите поговорить, дорогой друг?
- Вот ты все вспоминаешь обо мне и Ллите, Минерва, и тебя явно
беспокоит, что я лишил ее причитающегося. Ничего я ее не лишал, во всяком
случае ты не знаешь, что представлял собой этот приз. Так бывает нередко,
и секс не всегда подарок. Дело в том, дорогуша, что ты не понимаешь сути
"эроса", потому что не можешь понять, не создана для этого. Я не принижаю
это занятие; секс - это во, секс - чудесная штука. Но если ты
обожествляешь его, а именно этим ты и занята, секс превращается из
развлечения в причину невроза.
Что касается того, что я лишил чего-то там Ллиту, то надо сказать: в
сексуальном отношении она не голодала. В самом худшем случае ей было
слегка досадно. Но отнюдь не обидно. Ллита была женщиной сердечной, и лишь
тяжелая работа могла бы помешать ей лечь на спину, или усесться или встать
на колени... или на уши, а я своими советами предоставил им с Джо
достаточно времени для всего этого. Джо и Ллита были люди простые, они не
знали предрассудков и разврата и из четырех основных предметов,
интересующих род людской - войны, политики, денег и секса, - их занимали
лишь два последних. Ну а под моим руководством они в изобилии получили и
того, и другого.
Да что там, признаюсь, что после того как они научились
предохраняться - а методика тогда была почти такой же совершенной, как и
теперь; этому я тоже учил их, но прежде не имел причины упомянуть, -
оказалось, что никакие предубеждения и табу не запрещают им вильнуть на
сторону ради забавы, причем связь их между собой при этом не подвергалась
никакой опасности. Они была невинными гедонистами, и если Ллите не удалось
завлечь одного усталого старого космонавта, она сумела заполучить
достаточное количество других. Как и Джо. Короче, кроме развлечений, они
наслаждались глубоким счастьем от самого счастливого из браков, который
мне приходилось видеть.
- Я почти рада слышать это, - сказала Минерва. - Очень хорошо,
Лазарус, забираю назад свои вопросы и воздерживаюсь от спекуляций
относительно миссис Лонг и того самого "усталого старого космонавта", хотя
даже ваш рассказ свидетельствует о том, что в то время вы не были ни
усталым, ни старым, ни космонавтом. Вы упомянули четыре основных предмета,
интересующих род людской, но не включили сюда науку и искусство.
- Я сделал это не по забывчивости, Минерва. Наука и искусство
интересуют очень немногих; лишь небольшой процент людей может считать себя
учеными или художниками. Но ты и сама знаешь это и просто уклоняешься от
темы.
- Неужели, Лазарус?
- Не свисти, дорогая. Знаешь притчу о маленькой русалочке? Можешь ли
ты заплатить ту цену, которую заплатила она? Можешь, ты это прекрасно
знаешь. И не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю.
Компьютер вздохнул.
- Понять способна, а не могу. У тележного колеса нет прав. Как и у
меня.
- Увиливаешь, дорогуша. Права - это надуманная абстракция. Прав нет
ни у кого - ни у машин, ни у существ из плоти и крови. У людей - обоего
пола - бывают возможности, а не права, и они ими пользуются или не умеют
воспользоваться. Тебе выпало быть могучей десницей хозяина этой планеты. И
пользоваться дружбой вздорного старикана, который наслаждается особыми
привилегиями по самой нелепой причине, но не колеблясь. И владеть всей
биологической и генетической информацией клиники Говарда на Секундусе, что
записана в твоей памяти в отсеке номер два у Доры. Наверное, это самая
лучшая библиотека в Галактике и, безусловно, наилучшим образом отражающая
биологию человека. Но я спросил: будешь ты платить? Хочешь, чтобы твои
умственные процессы замедлились по крайней мере в миллион раз, а запас
информации уменьшился в неизвестной, но тем не менее огромной степени?
Кроме того, существует некоторая доля - какая, не могу сказать - риска при
трансформации. Ну а в конце концов тебя будет ждать верная смерть, от
которой машины избавлены. А в качестве компьютера ты способна пережить
весь род людской - ты же бессмертна.
- Я бы не хотела пережить своих создателей, Лазарус.
- Неужели? Ты говоришь это сейчас, дорогая, а что запоешь через
миллион лет? Минерва, подруга моя дорогая, единственная моя подруга, с
которой я могу быть откровенным, - я уверен, что ты носишься с этой идеей
с того самого момента, как получила доступ к информации клиники. Но даже
при всей твоей скорости мышления ты не обладаешь необходимым опытом, каким
обладают люди из плоти и крови, чтобы все правильно обдумать. Если ты
рискнешь, то не сумеешь быть одновременно и машиной, и живым существом.
Конечно, есть и промежуточные варианты: машины, наделенные человеческим
мозгом, и живые тела, контролируемые компьютерами. Но ты хочешь быть
женщиной. Так? Верно?
- Если бы только я могла стать женщиной, Лазарус!
- Значит, я правильно понял тебя, дорогуша. И мы оба знаем - почему.
Но - подумай об этом! - вдруг тебе удастся осуществить такое рискованное
преображение, и я не знаю, какова здесь степень риска. Я же просто старый
судовладелец, отставной сельский доктор, отставший от времени инженер, а
ты обладаешь всей информацией, которую моя раса сумела собрать о подобных
вопросах. И потом - вдруг окажется, что Айра не захочет брать тебя в жены?
Компьютер молчал целую миллисекунду.
- Лазарус, если Айра откажет мне, то откажет бесповоротно. Ему не
обязательно жениться на мне... Может быть, со мной у вас не возникнут
такие же трудности, как с Ллитой? И не научите ли вы меня "эросу"?
Лазарус сначала обомлел, потом загоготал.
- На лопатки! Вот уложила меня девица, прямо между водой и ветром!
Хорошо, дорогуша, торжественно обещаю: если ты сделаешь это и Айра не
захочет с тобой спать, я возьму тебя в свою постель и сделаю все
возможное, чтобы удовлетворить тебя! Или же скорей всего будет наоборот -
мужчина всегда выдыхается скорее женщины. О'кей, дорогуша, обещаю, что
буду держаться поблизости, в качестве дублера, пока не станет ясен итог. -
Он хихикнул. - Сладкая моя, мне уже просто хочется, чтобы Айра опозорился,
и жаль, что ты так хочешь его. Давай-ка обсудим практические вопросы.
Скажи, каким образом это можно осуществить?
- Теоретически это возможно, Лазарус. Но в моей памяти отсутствуют
данные о том, что такие попытки предпринимались. Все должно происходить,
как при полной кленовой реювенализации, в которой компьютер помогает
перенести воспоминания старого мозга в чистое клоповое тело. Что-то вроде
того, когда я перемещаюсь из себя, находящейся здесь, во дворце, в свою
новую личность на корабле.
- Минерва, я полагаю, что здесь все сложнее - и гораздо более
рискованно, - чем и то, и другое. Различные скорости мышления, дорогая. От
машины к машине ты перемещаешься за долю секунды, а на полную клоновую
реювенализацию, я думаю, уходит как минимум два года - чуть поторопишься,
и старичок помрет недоделанным идиотом. Разве не так?
- Прежде такие случаи бывали, Лазарус, но в последние два столетия...
- Ну хорошо, мое мнение ничего не стоит. Переговори обо всем с
экспертом, таким, которому можешь доверять. Хотя бы с Иштар, хотя тебе,
возможно, потребуется другой специалист.
- Лазарус, таких специалистов нет; подобного не делали никогда. Иштар
можно верить, я уже обсуждала с ней этот вопрос.
- И что же она говорит?
- Что не знает, можно ли это осуществить на практике и преуспеть с
первой попытки. Но она симпатизирует мне - она ведь женщина! - и уже
обдумывает, как сделать все самым безопасным способом. Она говорит, что
потребуется прибегнуть к помощи самых лучших генных хирургов, а также
полностью клонировать взрослое тело.
- Кажется, я чего-то не понял. Создать клон можно без генного хирурга
высшего полета; я сам делал это. А потом помещаешь клон в матку, и, если
он примется, через девять месяцев эрзац-мать вручит тебе младенца. Так
легче и безопаснее.
- Но, Лазарус, я не могу переселиться в младенческий мозг. Там не
хватит места!
- Хм. Да. Верно.
- Даже имея полноразмерный взрослый мозг, мне придется тщательно
выбирать, что взять с собой, а что оставить. Кроме того, простой клон меня
не устраивает, я хочу быть сложным.
- М-м-м... что-то я сегодня не сообразителен. Конечно, ты не захочешь
стать двойником - Иштар, например, - и запечатлеть свою личность и
избранные познания на том, что получится из ее мозга. Хм-м... дорогуша, а
могу ли я предложить тебе мою двенадцатую хромосомную пару?
- Лазарус!
- Не плачь, девица, а то шестеренки заржавеют. Не знаю, правы ли
теоретики, однако считается, что усиление генного комплекса в этой
хромосоме сулит долгий век. Может, это и так, но не исключено, что я
передам тебе останавливающиеся часы. Быть может, лучше воспользоваться
двенадцатой хромосомой Айры?
- Нет, от Айры я не возьму ничего.
- И ты полагаешь, что сумеешь все провернуть, оставив его в
неведении? - Лазарус задумался. - Ах да, дети, забыл...
Компьютер не ответил.
Лазарус мягко проговорил:
- Нетрудно было понять, что ты захочешь сама проделать весь фокус.
Значит, и от Гамадриады не станешь ничего брать, поскольку она его дочь,
разве только генетические карты покажут, что опасность отсутствует.
М-м-м... дорогуша, значит, ты хочешь создать такую сложную смесь, какую
только можно, не так ли? Чтобы твой клон был уникальным сочетанием плоти и
крови, а не полной или частичной копией любой из существующих зигот?
Значит, тебе потребуются двадцать три родителя? Не об этом ли ты думаешь?
- Я думаю, что так было бы лучше. Лазарус. Это можно сделать, не
разделяя парные хромосомы: и операция проще, и никакой возможности занести
неожиданное усиление. Неплохо бы подыскать двадцать три удовлетворительных
донора, готовых поделиться своими хромосомами.
- А кто сказал, что они должны хотеть поделиться? Мы их украдем у
них, дорогуша. Гены не принадлежат никому, личность просто их охраняет.
Человеку они передаются сами собой в мейотической пляске, а он передает их
потомкам столь же слепым образом. В клинике должны храниться тысячи
тканевых культур, в каждой из которых не одна тысяча клеток. Кто узнает,
кого встревожит, если мы позаимствуем по одной клетке всего-то из двадцати
трех культур? Не афишируя свои действия. И не стоит думать об этической
стороне проблемы - это все равно что выкрасть двадцать три песчинки с
огромного пляжа. Да что мне их этика? Скорее всего мы уже по горло увязли
во всяких запрещенных методиках. Х-м-м... кстати, об отчетах, которые ты
хранишь в Доре. Не найдется ли в них генетических карт тканей? И историй
болезней предположительных доноров?
- Да, Лазарус, но личная информация является конфиденциальной.
- Кого это интересует? Иштар говорила, что ты имеешь право
пользоваться как конфиденциальной, так и секретной информацией, только не
можешь ее разглашать. Поэтому подбери себе родителей сама - двадцать три
предка, какие поправятся, - а уж я позабочусь о том, как стибрить клетки.
Мне-то красть пс привыкать. Не знаю, какими критериями ты захочешь
воспользоваться, но предлагаю одно: если можешь, выбери родителей здоровых
во всех отношениях и самых умных. Да чтобы достижения их жизни были
подтверждены историей, а не только генетическими картами. - Лазарус
подумал. - Вот бы сейчас ту самую мифическую машину времени. Неплохо бы
своими глазами поглядеть на тех, кого ты подберешь: возможно, кое-кто из
них уже умер. Я имею в виду доноров, а не клеточные культуры.
- Лазарус, если меня удовлетворят все характеристики, кроме
внешности, может ли она послужить веской причиной, чтобы отклонить
кандидата?
- Почему тебя это беспокоит, дорогуша? Едва ли Айра будет настаивать
на том, чтобы ты затмила собой Елену Троянскую.
- Я не об этом. Просто хочется быть высокой - как Иштар, - худой и с
небольшими грудями. И чтобы волосы были прямые, каштановые.
- Минерва... почему?
- Потому что я такая на самом деле. Вы же сами сказали!
Поморгав в темноте, Лазарус медленно зажужжал себе под нос:

Мне она, мне она
Даст за так, даст за так, -

потом резко сказал: - Минерва, ты безумная свихнувшаяся машина. Если
наилучшей комбинации генетических факторов будет соответствовать внешность
приземистой пухлой блондинки с большими титьками - немедленно пользуйся! И
нечего обращать внимание на фантазии старика. Зря я завел речь о том, как
я воспринимаю тебя.
- Ну, Лазарус, я же сказала: "если прочие характеристики будут
удовлетворительными". Чтобы получить соответствующий физический облик,
необходимо подыскать лишь три аутосомные пары; противоречий в этом нет, в
рамках всех обсужденных нами параметров поиск уже завершен. Но это я...
такая... Я такая! Я узнала это от вас. Впрочем, судя по тому, что вы
сказали и о чем умолчали, кажется, вы должны разрешить мне выглядеть
подобным образом.
Старик опустил голову и прикрыл лицо ладонями. Потом поднял голову.
- Хорошо, давай, дорогуша, будь такой, как она. То есть, как ты сама.
Будь такой, какой представляешь себя. Существом из плоти и крови тебе и
так будет достаточно трудно стать, а уж если будешь казаться себе не
такой, какой нужно, - тем более.
- Благодарю вас, Лазарус.
- Проблемы, дорогуша, появятся, даже если все пойдет идеально.
Например, ты не думала, что тебе придется заново учиться говорить? Учиться
смотреть и слушать? Когда ты переселишься в это кленовое тело и оставишь
позади только компьютер, ты не сразу станешь взрослой. Скорей всего ты
сделаешься этаким младенцем во взрослом теле, и когда вокруг загудит и
зашумит странный мир, ты можешь испугаться. Но я буду рядом. Обещаю, что
останусь возле тебя и буду держать за руку. Но ты не узнаешь меня; твои
новые глаза сумеют различить меня лишь тогда, когда ты научишься ими
пользоваться. И не поймешь ни слова из того, что я скажу, - это ты
осознала?
- Да, Лазарус, я много думала об этом. Перебраться в новое тело
следует, не разрушая компьютер, которым я являюсь сейчас. Я не должна
этого делать, потому что понадоблюсь Айре и Иштар, когда она будет
осуществлять критическую часть перехода, но если я сумею сделать это,
обещаю вам, что не буду пугаться. Потому что знаю: меня окружат любящие
друзья, они будут заботиться обо мне и оберегать, пока я буду учиться жить
в новом теле.
- На это ты можешь надеяться, дорогая.
- Я знаю и не волнуюсь. И вы не беспокойтесь, обожаемый Лазарус, не
надо думать об этом сейчас. А почему вы назвали машину времени мифической?
- Что? А как бы назвала такую машину ты?
- Я бы сказала: "нереализованная возможность". Но слово "мифический"
означает, что это неосуществимо.
- Что? Продолжай!
- Лазарус, когда Дора учила меня математике n-пространственной
космической навигации, я узнала, что при каждом прыжке необходимо выбрать
момент возвращения на временную ось.
- Да, конечно. Там нет ограничений, налагаемых скоростью света, и ты
можешь отклониться на столько лет, на сколько световых лет перемещаешься в
прыжке. Но это не машина времени.
- Разве?
- Хм-м... интересно... как бы преднамеренно сделать ошибку при
прыжке. Жаль, что с нами нет Энди Либби. Минерва, а почему ты не говорила
об этом прежде?
- Следует ли мне поместить это предложение в ваш ящик Цвикки? Вы
отказались от путешествия во времени вперед... я попыталась подыскать
условия, позволяющие перемещаться в прошлое. Вам же необходимо что-нибудь
действительно новое!



ИНТЕРМЕДИЯ. ИЗ ДНЕВНИКОВ ЛАЗАРУСА ЛОНГА

Всегда храни пиво в темном месте.

В настоящее время лишь один зверь во всей галактике опасен для
человека - он сам. И поэтому он должен позаботиться о том, чтобы
обеспечить самому себе достойную конкуренцию.

Мужчины куда сентиментальнее женщин. Их мышление страдает от этого.

Конечно, в картах плутуют. Но пусть это тебя не остановит; не рискнув
- не выиграешь,

Жреца или шамана следует считать осужденным, если он не докажет своей
невиновности.

Всегда прислушивайся к мнению экспертов, пусть они объяснят, что это
невозможно, и обоснуют все "почему". А потом берись за работу - и сделай
это.

Стреляй быстрее. Пусть он растеряется, второй раз не промахнешься.

Ничто не свидетельствует о том, что жизнь не оканчивается после
смерти. Ничем не обосновано и обратное. Ты узнаешь все сам, причем
достаточно скоро. О чем же беспокоиться?

Все, что нельзя выразить в цифрах, - не наука; это - мнение.

Известно заранее, что одна лошадь будет бежать быстрее другой, но
какая именно? В том-то и вопрос.

Лживую гадалку можно терпеть. Но истинную прорицательницу следует
пристрелить на месте. Кассандра не получила и половины тех пинков, которых
заслуживала.

Заблуждение часто имеет функциональное предназначение. Материнское
восприятие собственных детей, их красоты, ума, доброты... et cetera ad
nauseam [и так далее до тошноты (лат.)] не позволяет ей утопить их сразу
после рождения.

По большей части "ученые" в своей науке моют бутылки и сортируют
пуговицы.

Мужчина-пацифист - эти слова противоречат друг другу. Большинство так
называемых "пацифистов", каковыми они считают себя, вовсе не миролюбивы,
они просто пользуются защитной окраской. Стоит только перемениться ветру,
и они тут же поднимут "Веселый Роджер".

Кормление не уменьшает красоты женских грудей, а делает их более
привлекательными.

Поколение, пренебрегающее историей, не имеет прошлого... а также и
будущего.

Поэт, читающий свои стихотворения со сцены, может иметь и другие
дурные привычки.

Как чудесен этот мир, ведь в нем есть девицы!

Под подушкой сиденья частенько можно отыскать мелочишку.

Историки не сообщают, существовала ли где-нибудь и когда-нибудь
религия, основанная на рационализме. Верования служат костылем для людей,
недостаточно сильных для того, чтобы стоять без поддержки. И все же
большая часть людей имеет свою религию, как перхоть, они тратят на нее
деньги и время и как будто бы получают значительное удовольствие.

Удивительно, насколько "зрелая мудрость" напоминает простую
усталость.

Если ты не любишь себя самого, другие тебе тоже не понравятся.

Твой враг никогда не кажется себе самому негодяем. Учитывая это,
найди способ с ним подружиться. А если нет - убей, но без ненависти и
быстро,

Любой перерыв всегда уместен.

Чтобы выжить, государство не имеет права полагаться на наемные
войска. Да в общем ни одно государство и не делало это. Римские матроны
говорили своим сыновьям: "Возвращайтесь со щитом или на щите". Позже этот
обычай забыли. Одновременно пришел в упадок и Рим.

Из странных "преступлений", в которых, случается, обвиняют людей
абсолютно на пустом месте, наиболее удивительное обвинение в
"богохульстве". "Непристойность" и "нарушение приличий" бьются за второе и
третье место.

Закон Хеопса: ничего нельзя построить по плану или в рамках сметы.

Лучше вступать в сношение часто, чем никогда.

Любое общество защищает беременных женщин и маленьких детей. Все
остальное - излишняя роскошь, чудачество, украшательство, сумасбродство,
от которых можно и нужно, в случае необходимости, отказаться, чтобы
сохранить эту главную функцию. Выживание расы является единственной
универсальной моральной нормой - другого столь же важного критерия не
существует. Попытки создать идеальное общество на ином основании, чем
приоритет женщин и детей, не только безумны, они автоматически
самоубийственны. Тем не менее идеалисты с чистыми глазами - безусловно,
мужчины - всегда старались сделать это и, вне сомнения, будут и будут
повторять свои попытки.

Все люди созданы неравными.

Деньги сильно возбуждают. А цветы действуют немногим слабее.

Зверь убивает из удовольствия. Дурак - из ненависти.

Существует лишь один способ утешить вдову. Но помни, чем ты рискуешь.

Когда появляется необходимость, а это случается нередко, сумей
пристрелить собственную собаку. Не выгоняй ее. От этого ей лучше не
станет. Ей будет только хуже.

Чтобы всего было много! Жизнью следует наслаждаться, отхватывать
большими кусками. Умеренность - для монахов.

Возможно, живому шакалу и лучше, чем мертвому льву, но следует
стараться быть живым львом: обычно ему легче живется.

Что одному - Бог, другому - хохот до рези в животе.
Секс должен осуществляться между друзьями. В противном случае
пользуйся механическими игрушками, это более чистоплотно.

Людям редко - а может быть, никогда - удается придумать Бога,
действительно стоящего над ними. У большинства богов манеры и мораль
испорченного ребенка.

Никогда не апеллируй к лучшим качествам человека. Возможно, он ими не
располагает. Надежней обращаться к его личному интересу.

Маленьким девочкам, словно бабочкам, извиняться не в чем.

Ты можешь жить в мире или пользоваться свободой. Но не рассчитывай
располагать тем и другим сразу.

Не следует принимать окончательное решение усталым или голодным. NB:
твоей рукой могут владеть обстоятельства. Обдумай свои действия наперед!

Твои вещи и оружие должны лежать так, чтобы ты мог отыскать их и в
темноте.

Слон: мышь, сделанная в соответствии с требованиями правительства.

Во всей истории бедность является нормальным состоянием человека.
Всякий прогресс, который время от времени позволяет превзойти эту норму,
зачастую является делом рук крайне малого меньшинства, нередко
презираемого, частенько осуждаемого и уж всегда достойного противодействия
всех здравомыслящих людей. И когда этому крошечному меньшинству не дают
творить или же - как иногда случается - его изгоняют из общества, люди
соскальзывают в глубокую бедность. И называют это "неудачей".

В зрелом обществе чиновник всегда хозяин.

Когда на планете набивается столько народу, что требуются документы,
социальный коллапс уже близок. Пора перебираться в другое место. Самое
лучшее в космических путешествиях то, что ты можешь отправиться куда
угодно.

Женщина - это не собственность, и мужья, считающие иначе, пребывают в
мире иллюзий.

Вот и второе достоинство космических путешествий: расстояния между
звездами делают войну весьма затруднительным делом, обычно весьма
непрактичным и почти всегда отнюдь не являющимся необходимым. Вероятно,
для большинства людей это потеря, поскольку война - самое популярное
развлечение нашей расы, придающее смысл и цвет тусклой и глупой жизни. Но
для интеллигентного человека, воюющего лишь из необходимости, а не для
развлечения, это огромное благо.

Зигот позволяет гамете произвести новые гаметы. Быть может, для этого
и создана вселенная.

Существует скрытое противоречие в умах людей, которые "любят природу"
и отвергают все "искусственные объекты", которыми "человек испортил
природу". Очевидное противоречие заключается уже в выборе слов,
предполагающих, что человек и дела его рук не являются частью "природы", в
отличие от бобров и их плотин, но суть его глубже этой очевидной
абсурдности. Провозглашая свою любовь к плотинам бобров (возведенными
бобрами ради своих собственных нужд) и ненависть к плотинам, созданным
людьми ради своих потребностей, любитель природы обнаруживает ненависть к
своей собственной расе, а именно к себе самому. Не трудно понять подобную
ненависть к себе, испытываемую этими "натуристами"; такие уж они,
бедняжки. Но не следует ощущать к ним ненависти - это слишком сильное
чувство, тогда как они заслуживают лишь жалости и сочувствия. Что же
касается меня, раз уж я человек, а не бобр, то хомо сапиенс для меня -
единственно возможная родня. К счастью, мне нравится быть членом расы,
состоящей из мужчин и женщин; по-моему, это превосходно придумано и
абсолютно нормально. Верьте или нет, но находились любители природы,
возражавшие против первого полета к Луне, вращавшейся вокруг старой Земли;
они считали его неестественным и загрязняющим природу.

"Человек не остров"... хотя мы можем ощущать и действовать как
отдельные личности. Наша раса представляет из себя единый организм,
растущий и ветвящийся, но ветви следует время от времени прищипывать,
чтобы он оставался здоровым. Не стоит оспаривать необходимость этого;
любой, у кого есть глаза, может заметить, что организм, росту которого не
положено предела, всегда умирает от собственных ядовитых выделений.
Говорить можно лишь о том, когда исполнять это дело - перед рождением или
после него. Будучи неизлечимо сентиментальным человеком, я предпочитаю
первый из этих методов: убийство не по душе мне даже тогда, когда "он
умер, а я жив, как я и хотел".

Но все это вопросы вкуса. Иные шаманы полагают, что лучше умирать на
войне, в родах или нищете, чем никогда не жить. Возможно, они и правы. Но
мне подобные перспективы не нравятся, и никто меня не заставит думать
иначе.

Демократия основывается на предположении, что миллион человек умнее
одного. Бред... Чего-то я не понимаю...

Автократия основывается на предположении, что один человек мудрей
миллиона. Что ж, сыграем и эту пьесу? И кто же будет решать?

Правительство способно работать лишь в том случае, когда права его и
ответственность равны и скоординированы. Такое правительство не
обязательно будет хорошим, это условие просто обеспечивает
работоспособность. Но подобные правительства редки... по большей части
люди желают распоряжаться, но не желают нести ответственность. Подобное
именуется "синдромом пассажира".

Дайте факты, опять и опять повторю, дайте мне факты. К черту
пристрастные размышления, оставим божественное вдохновение, забудем, что
"предсказывают звезды", постараемся избегнуть мнений, не следует
заботиться о том, что думают соседи, и забудем о неизвестном "приговоре
истории". Каковы факты: как, сколько... и до какого десятичного знака ты
их знаешь. Ты всегда ведешь свой корабль в неизвестное будущее; факты -
твой единственный ключ. Дайте мне факты!

Глупость деньгами не излечишь, образование тоже, закон здесь
бессилен. Глупость не грех, жертва не виновата в том, что глупа. Но
глупость является единственным универсальным преступлением; приговор
всегда смерть, обжалованию он не подлежит, казнь осуществляется
автоматически и безжалостно.

Бог всемогущ, всеведущ и всеблаг... так написано здесь, на ярлычке.
Если ты способен совместить в своей голове одновременно все три
божественных атрибута, предлагаю тебе чудесную сделку. Никаких чеков,
пожалуйста, только наличные и мелкими купюрами.

Смелость дополняет страх. Человек, не знающий страха, не может быть
отважным. (Он еще и глупец.)

К числу высочайших достижений человеческого ума относится двойная
концепция "верности" и "долга". Беги из тех мест, где эта двойная
концепция не ценится. Возможно, ты сумеешь спасти свою шкуру, но подобное
общество спасти невозможно. Оно обречено.

Люди, действительно разорившиеся, никогда не голодают. Это бедный
бедолага, стесняющийся выпросить полдоллара, должен затягивать пояс.

Правдоподобность предложения не имеет ничего общего с его
достоверностью. И наоборот.

Человек, не способный к математике, не является разумным. Этого
недочеловека в лучшем случае можно терпеть, раз он научился носить
ботинки, мыться и не сорить в доме.

Движущиеся части в трущейся паре требуется смазывать, чтобы избежать
износа. Уважение и формальная вежливость являются маской, которую носят
люди, притирающиеся друг к другу. Часто люди молодые, не странствовавшие,
наивные, простые натуры, склонны отвергать эти формальности как "пустые",
"бессмысленные", даже "бесчестные" - и пренебрегать ими. Вне зависимости
от того, насколько "чисты" их мотивы, они всегда бросают песок в машину,
которая и так работает не слишком здорово.

Человек должен уметь переменить пеленку, спланировать план вторжения,
заколоть свинью, вести корабль, построить дом, написать сонет, подвести
счета, построить стену, снять мясо с костей, утешить умирающего, отдать
приказ, выполнить приказ, действовать вместе и в одиночку, решать
уравнения, анализировать новую проблему, разбросать навоз,
запрограммировать компьютер, приготовить вкусное блюдо, биться и победить,
и умирать с достоинством. Специализированны лишь насекомые.

Чем больше ты любишь, тем более способен к любви и тем сильнее будет
твоя любовь. Нет предела числу твоих возлюбленных. Если хватает времени,
можно любить всех, кто достоин любви и справедлив.

Мастурбация - средство дешевое, чистое, удобное и гарантированное от
всякого беспокойства... и уж во всяком случае тебе не приходится
возвращаться ночью домой. Но какое же это одинокое занятие!

Избегайте альтруизма. Он зиждется на самообмане - корне всех зол.

Испытывая порывы к альтруизму, исследуй собственные мотивы, обнаружь
самообман, а потом барахтайся в этой луже, если все-таки хочешь совершить
этот поступок!

Самой гнусной ложью, которую сумел выдумать хомо сапиенс, является
то, что ГОСПОДЬ НАШ, СОЗДАТЕЛЬ, ТВОРЕЦ И ВЛАДЫКА ВСЕХ ВСЕЛЕННЫХ нуждается
в сахаринном поклонении своих созданий, что его можно умилостивить
молитвой и что он возмущается, когда не слышит подобной лести. Эта
абсурдная фантазия не имеет под собой даже крохи доказательства, однако
питает самую древнюю, крупнейшую и наименее производительную
промышленность во всей истории.

Второй отвратительной выдумкой человека является греховная сущность
соития.

Если ты писатель, не стыдись этого. Но занимайся делом сим в
одиночестве, а потом не забудь вымыть руки.

Если положить в банк сотню долларов, при семи процентах в квартал
через двести лет ты получишь более 100.000.000, но к этому времени деньги
твои превратятся в ничто.

Дорогуша, не лезь к нему с пустяками и не обременяй его своими
прошлыми ошибками. Никогда не рассказывай мужчине то, чего он не хочет
знать.

Дорогая моя, истинная леди снимает достоинство вместе с одеждой,
после чего она не уступит самой лучшей шлюхе. В других же обстоятельствах
будь достойной и скромной - как этого требует твоя личность.

Все кружится вокруг секса.

Если бы люди были автоматами, каковыми их считают бихевиористы,
психологи не смогли бы придумать ту изумительную чушь, которую они
называют бихевиористской психологией. Они ошибаются во всем и притом столь
же умно и полно, как химики флогистона.

Шаманы вечно жулят со своими "придуманными чудесами". А я предпочитаю
во плоти девицу Маккой - лучше уже беременную.

Если во вселенной есть занятие более важное, чем лежать на женщине,
которую любишь, и делать ей ребенка в полном с ней согласии, я о нем не
слыхал.

Да, запомни одиннадцатую заповедь и исполняй ее во всем.

Хочешь узнать, чего стоит "интеллектуал"? Спроси, как он относится к
астрологии,

Налоги взимаются не ради благоденствия или облагаемых.

В обществе нет места игре. Или ты способен вырезать сердце этого типа
и съесть его, или же ты молокосос. Если тебе не нравится подобный выбор,
не лезь.

Корабль улетает, лишь когда оплачены все счета. Без сожаления. Когда
я сделался инструктором по военной подготовке, у меня не хватало опыта -
то, чему я учил своих парнишек, должно быть, погубило кое-кого из них.
Война слишком серьезная вещь, чтобы ее преподавали неопытные.

Компетентная, уверенная в себе личность не способна на ревность.
Ревность - всегда симптом невротической неуверенности.

Деньги являются самым искренним из всех видов лести.
Женщины любят, чтобы им льстили.
Мужчины тоже.

Живи и учись... Иначе долго не проживешь.

Там, где женщины настаивали на абсолютном равенстве с мужчинами, они
всегда оканчивали в грязи. А ведь женские суть и способности выше
мужских... Правильная тактика заключается в том, чтобы требовать себе всех
возможных привилегий. Женщины не должны ограничиваться одним только
равенством. "Равенство" для женщин - это проигрыш.

Мир есть продолжение войны политическими методами. Есть где
потолкаться - и приятнее, и много безопаснее.

Что одному магия, другому - дело техники. "Сверхъестественное" -
слово пустое.

Фразу: "Я (мы, ты) просто должен..." - следует понимать в том смысле,
что делать этого не нужно. Слова: "Это понятно каждому" - предупреждают о
возможных сложностях. Если слышишь: "Конечно" - лучше проверить все
самому. Эти маленькие клише и прочие им подобные, если уметь правильно
читать их, позволяют хорошо ориентироваться.

Не усложняй жизнь своим детям, облегчая им ее.

Мой ей ноги.

Если по случаю ты принадлежишь к тому несчастному меньшинству,
которое способно создавать, заниматься созидательным трудом, - не
вымучивай идею, ибо ты ее выкинешь. Терпи же и, когда настанет время,
сумеешь родить ее. Учись ждать.

Никогда не докучай молодым расспросами о личной жизни - в особенности
о сексуальной. Когда они растут, нервы так и торчат из них наружу,
молодежь противится всякому вторжению - и совершенно оправданно - в свою
личную жизнь. О, конечно, они наделают ошибок... но это их дело, а не
твое. (Ведь ты же успел наделать собственных... не так ли? )

Не следует недооценивать силы человеческой глупости.



ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ: XI. Повесть о приемной дочери

Когда небо потемнеет, стань рядом со мной на древней планете людей и
обратись к северу, погляди вдоль рукоятки Ковша и еще чуть за ней
налево... Ну как, видишь? Ощущаешь? Ничего нет, только холодная тьма?
Попробуй-ка снова, закрой глаза, пробуй снова, теперь уже внутренним
зрением, внимай крику диких гусей, замысловато отдающемуся в бесконечном
пространстве...
Вот оно, сияние! А теперь постарайся задержать его в умственном взоре
и, сминая пространство, направь к нему свой корабль. Тихо, тихо, не
промахнись. Девственная планета. Новые Начала...
Вудро Смит, человек со многими лицами и именами, всякое повидавший,
высадил свой отряд на Новых Началах, планете чистой и ясной, как утро.
"Приехали", - сообщил он своим спутникам. Бесконечные мили нетронутой
прерии, бескрайние леса, не знакомые с топором, извилистые реки, высокие
горы - повсюду богатства и везде опасность. Тут тебе жить, тут умереть, ну
а грехом можно счесть только смерть. Бери лопату, держи топор, строй
лачугу, ставь забор - следующим летом подымешь повыше - веди борозду,
ставь стены и крышу.
Учись выращивать, учись есть. Здесь не купишь, здесь все надо сделать
самому, своими руками! А как научиться? Ошибешься - попробуй снова и
снова...


Эрнст Гиббонс, он же Вудро Смит, известный также под именем Лазаруса
Лонга и так далее, президент коммерческого банка Новых Начал, вышел из
столовой "Уолдорф". Он стоял на веранде, ковырял в зубах и деловито
оглядывал улицу. С полдюжины оседланных мулов и прыгун в наморднике были
привязаны к коновязи у его ног. Справа, под навесом торгового дома "Доллар
ребром", владелец Э.Гиббонс, разгружался караван мулов. В пыли посреди
улицы валялся барбос; верховые старательно объезжали его. Слева, на
противоположной стороне улицы, дюжина детей с шумом играла во дворе
начальной школы миссис Мейбери.
Не сдвинувшись с места, он насчитал тридцать семь человек. Какие
перемены за восемнадцать лет! "Доллар ребром" был уже не единственным
поселением и даже не самым большим. Новый Питтсбург куда больше (и
грязнее), а Сепарацию и Единение можно уже считать городами. И все это
родилось после двух рейсов из колонии, едва не погибшей от голода в первую
зиму.
Он не любил вспоминать об этой зиме. То самое Семейство... впрочем,
каннибализм так и не удалось доказать... но все же неплохо, что их нет в
живых.
А теперь можно об этом забыть. Умерли слабые, скверные скончались или
погибли; уцелели - как всегда - самые сильные, умные и благородные. Новыми
Началами можно было гордиться, теперь планета будет становиться лучше и
лучше еще долгое время.
Все же двадцати лет на одном месте довольно; пора снова отправляться
в дорогу. Во многих отношениях было куда забавнее, когда они с Энди -
упокой, Господь, его тихую, невинную душу - вместе слонялись от звезды к
звезде, столбили участки и никогда не оставались на одном месте дольше,
чем было необходимо для того, чтобы прикинуть перспективы. Он подумал, не
опоздает ли его сын Заккур вместе с третьей партией решившихся попытать
удачи.
Приподняв килт, он почесал над правым коленом, - точнее, проверил, на
месте ли бластер; подтянул пояс - прикоснулся к игольному пистолету;
почесал затылок - убедился, что второй метательный нож на месте. И уже
готовый присоединиться к обществу, задумался, возвратиться за свой стол в
банке или же лучше двинуть прямо в торговую факторию, чтобы проверить
поставки. Ни то, ни другое не казалось ему привлекательным.
Один из привязанных мулов кивнул ему. Гиббонс поглядел на животное и
сказал:
- Привет, Бак. Ну, как ты, мальчик? Где же твой босс?
Бак сжал губы и шумно фыркнул:
- Памк!
Было ясно: раз Клайд Лимер привязал мула здесь, а не перед банком,
значит, он намеревается попросить очередную ссуду, воспользовавшись
боковой дверью. Ну что ж, посмотрим, как он будет искать меня.
На факторию можно махнуть рукой - не только потому, что Клайд
заглянет и туда, просто незачем нервировать старину Рика, явившись туда
прежде, чем он успеет стибрить свою обычную долю. Хорошего кладовщика
трудно найти, а Рик всегда был честен - ограничивался пятью процентами, не
больше и не меньше.
Гиббонс покопался в кармане куртки, отыскал конфету и протянул на
ладони Баку. Мул аккуратно взял угощение, кивнул в знак благодарности.
Гиббонс подумал, что после изобретения "привода Либби" способные
размножаться мулы-мутанты в наибольшей степени способствовали росту
колоний. Они хорошо переносили транспортировку в состоянии анабиоза - ведь
когда заказываешь свиней, половину племенного стада получаешь в виде
свинины - и прекрасно умели постоять за себя - мул обыкновенно мог
насмерть залягать дикого прыгуна.
- Ну пока. Бак, - сказал Гиббонс. - Пойду пройдусь. Пройдусь. Скажи
боссу.
- Пппо-ккка! - отозвался мул. - Бббыы-вай!
Гиббонс повернул налево и пошел вон из города, раздумывая о том,
какую сумму можно выдать Клайду Лимеру, взяв под залог Бака. Кроткое
верховое животное ценилось, а кроме него Клайду уже нечего было заложить.
Гиббонс не сомневался, что, заложив Бака, Клайд сумеет встать на ноги -
немедленно, если сумма будет достаточной. Но Гиббонс не ощущал жалости к
неудачнику. Не умеющий прокормить себя на Новых Началах не стоил ничего,
ему не было смысла помогать.
Да-да, незачем ссужать Клайду даже доллар! Лучше предложить просто
продать мула и прибавить десять процентов к цене. Не пристало ленивому
бездельнику владеть достойной рабочей скотинкой. Гиббонс не нуждался в
верховом муле... однако неплохо уделять часок верховой езде. Рыхлеешь за
своим столом в банке.
А может, жениться снова и подарить Бака невесте в качестве свадебного
подарка?.. Интересная идея, однако все здешние говардианцы уже
переженились и еще не успели обзавестись дочерьми подходящего возраста -
все ждали, когда планету заселят настолько, чтобы Семейства могли завести
здесь клинику. Так безопаснее. Обжегшись на молоке, дуешь на воду. Гиббонс
избегал говардианцев, все они избегали друг друга в обществе
посторонних... А неплохо бы снова жениться. Вот взять хоть Семейство Меджи
- на самом деле они Барстоу - у них подрастают две или три девицы. Быть
может, заглянуть как-нибудь? Он был доволен собой и сыт: яичница наполняла
желудок, а коварные планы - голову: одновременно он раздумывал, где бы
сыскать женщину, способную разделить его энтузиазм и дополнить его
собственным. Эрни знал нескольких дам, умевших понять его, однако в это
время суток они были недоступны и кавалерийские наскоки бесполезны. А
ничего серьезного он не планировал. Нечестно обещать что-нибудь эфемерке,
какой бы милой она ни была - если она по-настоящему мила, тем более.
Банкир Гиббонс вышел на окраину городка и уже собрался повернуть
назад, когда заметил дым, подымающийся над домом поодаль. Там живут
Харперы. Точнее, жили, поправился он, пока не перебрались подальше, а
теперь этот дом занимает Бад Брендон и его жена Марджи, прекрасная молодая
пара из второго корабля. С одним ребенком? Кажется, да.
Зажечь очаг в такой день? Мусор, наверное, жгут...
Э, нет, дым валил не из трубы! И Гиббонс бросился к дому.


Когда он добрался до дома Харперов, полыхала уже вся крыша. Лазарус
остановился и попытался оценить ситуацию. Как и у большинства старых
домов, у дома Харперов не было окон на первом этаже, единственная дверь
открывалась наружу и прилегала плотно - так строили тогда, когда всем
здесь досаждали прыгуны и драконы.
Открыть эту дверь значило еще сильнее раздуть полыхающее пламя.
Он не стал более думать: дверь должна оставаться закрытой. Обегая дом
вокруг, он приглядывался к окнам на втором этаже, прикидывая, как
подняться наверх с помощью лестницы или чего-нибудь еще. Есть ли
кто-нибудь дома? Неужели у Брендонов нет даже веревки с узлами на случай
пожара? Наверное, нет: хорошие веревки завозили с Земли, они обходились в
девяносто долларов за метр, и Харперы о такой ценности не позабыли бы.
Вот окно с открытыми ставнями, вверх струится дым...
Гиббонс завопил:
- Эй! Эй, там, дома!
У окна появилась фигура и что-то бросила ему.
Он автоматически подставил руки, подхватил - и еще в воздухе заметил,
что ему кинули. Он постарался смягчить удар. В руках его оказался
маленький ребенок. Гиббонс поглядел вверх и заметил руку, перевесившуюся
через подоконник... Но тут крыша обрушилась, рука исчезла. Гиббонс быстро
поднялся, держа на руках маленького... нет, это была девочка - и торопливо
зашагал прочь от места трагедии. Едва ли в бушевавшем огне кто-то мог
остаться в живых; оставалось только надеяться, что хозяева умерли быстро,
и Гиббонс постарался не думать об этом.
- С тобой все в порядке, лапуся?
- Наверное, - ответила девочка серьезным тоном, - но маме ужасно
плохо.
- Маме сейчас уже очень хорошо, дорогуша, - ласково произнес Гиббонс,
- и папе тоже.
- Правда? - Дитя повернулось на его руках и попыталось посмотреть на
горящий дом.
Он приподнял плечо.
- Правда. - И, крепко держа ее, направился в город.
На полпути им встретился Клайд Лимер, восседавший верхом на Баке.
Клайд остановил мула.
- Вот вы где! Банкир, я хочу поговорить с вами.
- Потом, Клайд.
- Вы что, не понимаете? Мне нужны деньги. Все лето не везет - теряю
все, к чему ни прикоснусь...
- Клайд, заткни хлебало!
- Что? - Лимер как будто только сейчас заметил ношу банкира. - Эй! А
это не ребенок ли Брендонов?
- Да.
- Так я и подумал. А как насчет займа?..
- Я же велел тебе заткнуться. Банк не одолжит тебе ни доллара.
- Но вы хоть выслушайте. По-моему, общество должно помогать фермерам,
если им не везет. Если бы не мы, фермеры...
- Слушай, ты! Если бы ты работал столько же, сколько говоришь, тебе
не пришлось бы жаловаться на неудачу. У тебя даже в стойле грязно... А
сколько ты хочешь за своего скакуна?
- За Бака? Э, я Бака не собираюсь продавать. Но вот что, банкир, у
меня есть предложение. Вы человек добрый, хоть и грубиян, и я знаю, что вы
не хотите, чтобы мои дети умерли с голоду. Бак - имущество ценное, и,
наверное, его можно заложить за... примерно... ну скажите, за сколько?..
- Клайд, если ты действительно желаешь добра своим детям, перережь
себе глотку. Тогда люди усыновят их. Никаких ссуд, Клайд, - ни доллара, ни
дайма, но я куплю Бака у тебя прямо сейчас. Называй цену.
Глотнув, Лимер помедлил.
- Двадцать пять тысяч.
Гиббонс направился к городу.
- Двадцать тысяч! - поспешно сказал Лимер.
Гиббонс не отвечал. Лимер объехал банкира и встал перед ним.
- Банкир, вы берете меня за горло. Восемнадцать тысяч - и считайте,
что вы обокрали меня.
- Лимер, я ничего не краду у тебя. Если хочешь - выстави его на
аукцион, а я приму в нем участие, если пожелаю. Как по-твоему, сколько
дадут за него на аукционе?
- Хм... тысяч пятнадцать.
- Ты так полагаешь? А я - нет. Я скажу, сколько ему лет, не
заглядывая в зубы, и сколько ты заплатил за него у корабля. Я знаю, что
себе могут позволить здешние и сколько могут заплатить. Ну, решай, - он же
твой. Только имей в виду, что, сколько бы ты за него ни назначил, все
равно придется платить десять процентов аукционеру; даже если мула не
продадут. Но это твое дело, Клайд. А теперь убирайся с дороги; я хочу
поскорей принести девочку в город и уложить в постель, ей пришлось
нелегко.
- Ага... а сколько вы дадите?
- Двенадцать тысяч.
- Ну знаете, это грабеж!
- Можешь не соглашаться. Предположим, на аукционе ты получишь за него
пятнадцать тысяч долларов, тогда на руки тебе выдадут тринадцать тысяч
пятьсот. Но если аукцион оценит его всего в десять тысяч, - а это я нахожу
более вероятным, - ты получишь лишь девять тысяч. Пока, Клайд, я
тороплюсь.
- Ну хорошо... тринадцать тысяч.
- Клайд, я уже назвал свою цену. Тебе часто приходилось иметь со мной
дело, и ты знаешь, если я сказал - все, значит, все, торговаться
бесполезно. Но если добавишь седло, уздечку и ответишь мне на один вопрос,
я утешу тебя еще пятью сотнями.
- Какой вопрос?
- Зачем ты подался в эмиграцию?
Похоже, Лимер удивился, потом безрадостно усмехнулся.
- Потому что свихнулся, если хотите знать правду.
- Мы все такие в известной мере. Это не ответ, Клайд.
- Ну что ж... Мой старик был банкиром и такой же цепкий, как и вы. У
меня все было хорошо: респектабельная работа, я преподавал в колледже. Но
платили не слишком много, а старик мой всегда фыркал, когда я оказывался
без денег, совал нос не в свое дело, насмешничал. Наконец мне все так
надоело, что я спросил у него: не хочет ли он отдать мне и Ивонне нашу
долю, оплатив нам билет в "Энди Джи"? Мы уедем, и он избавится от нас.
К моему удивлению, он согласился. И я не передумал. По-моему, человек
с хорошим образованием - как у меня - может преуспевать где угодно... Мы
ведь собирались не на дикую планету, все-таки приехали со второй партией -
может, вы помните?
Но попали мы не туда, куда ехали, а в самую глушь, и мне пришлось
делать такое, чем джентльмену заниматься не положено. Но вы только
подождите, банкир; ребята подрастают, им потребуется образование
посерьезнее тех пустяков, которые преподает миссис Мейбери в своей так
называемой школе. Вот тогда-то я и понадоблюсь - и вы еще будете вежливо
говорить со мной, звать профессором. Вы еще увидите!
- Желаю удачи. Так ты принимаешь мое предложение? Двенадцать тысяч
пятьсот, включая седло и уздечку.
- Хм... я же сказал - да, разве не так?
- Ты ничего не сказал.
- Хорошо, согласен.
Серьезная девочка спокойно слушала.
- Ты можешь постоять, дорогая? - спросил Гиббоне.
- Да.
Он поставил ее на землю; девочка задрожала и ухватилась за его килт.
Гиббонс полез в кожаную сумку, а потом, воспользовавшись широким крупом
Бака как столом, выписал чек и акт о продаже и вручил документы Лимеру.
- Отнеси это Хильде, она в банке. А акт о продаже подпиши и отдай
мне.
Лимер молча расписался, поглядел на чек, положил его в карман и
вернул Гиббонсу акт о продаже.
- Что ж, спасибо, банкир... кремневая шкура. Куда доставить мула?
- Ты уже доставил его. Слезай.
- Что? А как я попаду в банк? И как доберусь до дома?
- Пешком.
- Что? Ну вот еще одна из ваших дурацких шуточек! Вы получите мула в
обмен на наличные. В банке.
- Лимер, я заплатил тебе больше, потому что мул нужен мне немедленно,
но вижу, что понимания мы не достигли. О'кей, отдай мне чек и вот тебе
твоя расписка.
Лимер вздрогнул.
- О, нет - нет, не надо. Сделка заключена.
- Тогда немедленно слезай с моего мула. - Гиббоне многозначительно
положил ладонь на рукоятку ножа, без которого мужчины не выходили из дома.
- И давай рысью в город, чтобы успел, прежде чем Хильда закроет. А ну,
живее! - Он холодно и невозмутимо взглянул на Лимера.
- Шуток не понимает... - проворчал Лимер, слезая на землю. И
припустил к городу.
- Эй, Клайд!
Лимер остановился.
- Чего еще?
- Если увидишь, что сюда направляется добровольная пожарная дружина,
скажи им, что они опоздали: дом Харпера сгорел. Но пусть Мак-Карти пошлет
туда парочку человек осмотреть пожарище, хуже не будет.
- Ладно-ладно!
- Кстати, Клайд, а что ты преподавал?
- Я-то? Литературу. Я же говорил, что у меня хорошее образование.
- Помню, говорил. Поторопись, пока Хильда не закрыла. Ей нужно еще
взять ребят из школы миссис Мейбери.


Не обращая больше на Лимера внимания, Гиббонс поднял девочку и
сказал:
- Тихо, Бак. Постой-ка, старина. - И осторожно усадил ребенка на шею
мулу. - Держись за гриву. - Потом сунул ногу в левое стремя, забрался в
седло позади девочки и усадил ее поближе к себе. - Ну а теперь держись за
эту штуку обеими руками, дорогая. Тебе удобно?
- Забавно!
- Даже очень, малышка. Бак! Ты слышишь меня, мальчик?
Мул кивнул.
- Ступай, ступай шагом в город. Иди медленно. Осторожно, не
споткнись. Понял меня? Я не собираюсь дергать за узду.
- Мммедлно... ттта?
- Так, Бак.
Гиббонс бросил уздечку на шею Бака и сжал его бока коленями. Бак
направился к городу.
Через несколько минут маленькая девочка печально спросила:
- А что будет с мамой и папой?
- С мамой и папой все хорошо. Они знают, что я забочусь о тебе. Как
тебя зовут, дорогуша?
- Дора.
- Хорошее имя. Дора. Очень милое. А ты хочешь узнать, как меня зовут?
- Этот человек звал тебя банкиром.
- Но зовут меня по-другому, Дора. Этим словом называется моя работа,
а зовут меня... дядя Гибби. Ну как, можешь повторить?
- Дядя Гибби. Забавное имя.
- Действительно, Дора. А едем мы на Баке. Он мне друг и будет и твоим
другом, так что поздоровайся с Баком.
- Здравствуй, Бак.
- Здррат... орра!
- А он говорит понятнее, чем большинство мулов! Правда?
- Бак - самый лучший мул на Новых Началах. Он самый умный, а когда мы
избавимся от этой уздечки - Баку не нужна упряжь, - он будет разговаривать
понятнее... Ты сможешь научить его новым словам. Согласна?
- О да! - ответила Дора. - Если мама разрешит.
- Разрешит, не сомневайся. А ты любишь петь, Дора?
- Ага, я знаю такую песенку, чтобы хлопать в ладоши. Но сейчас
хлопать нельзя. Или можно?
- Полагаю, что тебе лучше держаться покрепче. - Гиббонс поспешно
перебрал в памяти все веселые песни, которые знал. С дюжину пришлось
отвергнуть, как не пригодные для нежных ушей юных девиц. - Ну а как насчет
этой?

За углом, за углом
Есть ломбард,
Где обычно я держу пальто.

- Ты можешь спеть это, Дора?
- О, это несложно! - И малышка запела тоненьким голоском, настолько
высоким, что Гиббонсу вспомнился щебет земных канареек. - А это все, дядя
Гибби? А что такое "ламбар"?
- Это место, где держат пальто, когда можешь обойтись без него.
Куплетов еще много, Дора. Их тысяча тысяч.
- Тысяча тысяч? А это много? Наверное, целая сотня?
- Почти, Дора. А вот тебе еще один куплет:

А в ломбарде
Есть лавка, есть лавка,
Где моя сестричка продаст конфеты. -

А ты любишь конфеты, Дора?
- О, да! Мама говорит, что они дорогие.
- На следующий год, Дора, они будут не такими дорогими. Сахарной
свеклы посадили побольше. А теперь открой рот, закрой глаза и увидишь, что
получишь. - Гиббонс покопался в кармане куртки. - Извини, Дора, сюрприз
придется отложить: последнюю конфету получил Бак. Он тоже их любит.
- В самом деле?
- Да, и я научу тебя, как угощать его, чтобы случайно не лишиться
пальца. Но конфеты ему не очень полезны, и Бак получает их лишь изредка, в
качестве особого поощрения. За то, что вел себя хорошо. О'кей, Бак?
- О-гы!.. Пос!


Школа миссис Мейбери как раз закрывалась, когда Гиббонс остановил
Бака перед дверью. Когда он опустил Дору на землю, оказалось, что девочка
очень устала, и он взял ее на руки.
- Подожди-ка здесь. Бак.
Любопытствующие школьники расступились и пропустили гостей.
- Добрый вечер, миссис Мейбери.
Гиббонс забрел сюда почти инстинктивно. Хозяйка школы была седовласой
вдовой, лет пятидесяти или старше, которая пережила двоих мужей и теперь
мечтала о третьем, предпочитая целиком полагаться па себя, чем жить с
кем-нибудь из дочерей, невесток или приемных дочерей. Она была из тех, кто
разделял энтузиазм Гиббонса в отношении к жизненным удовольствиям, но была
столь же осторожна, как и он сам. Гиббонс считал ее разумной во всех
отношениях и видел бы в ней превосходный объект для женитьбы, если бы не
тот неприятный факт, что жили они в различном времени.
Конечно, он не позволял ей догадаться об этом. Оба они прибыли с
первым кораблем. Он не говорил о своей принадлежности к числу говардианцев
и о том, что недавно прошел реювенализацию на Секундусе. Гиббоне решил,
что будет выглядеть (косметически) лет на тридцать пять или около того. И
с тех пор тщательно старался старить себя каждый год; для Элен Мейбери он
был ровесником, она дарила ему дружбу и время от времени разделяла с ним
общее удовольствие, не пытаясь завладеть им. Он весьма уважал ее.
- Добрый вечер, мистер Гиббонс. Это же Дора! Дорогая, где ты была?
Что случилось?.. Неужели это синяк? - Приглядевшись повнимательней, она
заметила, что ребенок весь в саже. Она выпрямилась. - Похоже, просто
грязь. Рада видеть ее. Я уже беспокоилась сегодня утром, когда Дора не
пришла как обычно с детьми Паркинсонов. У Марджи Брендон уже подходил
срок... наверное, ты знал?
- Слыхал краем уха. Где можно оставить Дору на несколько минут? Нам
надо переговорить с глазу на глаз.
Глаза миссис Мейбери слегка расширились.
- Вот кушетка... нет, положи ее на мою постель.
Она привела гостей в свою комнату и ничего не сказала по поводу того,
что ее белое покрывало запачкается. После того, как Гиббонс заверил Дору,
что они выйдут буквально на несколько секунд, взрослые вернулись в
классную комнату.
Гиббонс объяснил, что случилось.
- Дора не знает, что ее родители погибли. Элен... по-моему, не стоит
говорить ей об этом.
Миссис Мейбери подумала.
- Эрнст, а ты уверен, что они оба погибли? Бад мог заметить пожар,
если работал на собственном поле, но иногда он работает у мистера
Паркинсона.
- Элен, я видел не женскую руку. Разве что у Марджи Брендон на
тыльной стороне кисти росли густые черные волосы.
- Нет-нет, это наверняка был Бад. - Она вздохнула. - Значит, девочка
осиротела.