кокон на берегу реки и положил королеву пчел
в те апартаменты, которые они подготовили вместе с Олхейдо. Около пещеры
они бросили только что убитую кабру.
Олхейдо отвез их обратно. Эндер оплакивал ту пустоту, которая
появилась в его сердце, его все еще страшила предстоящая сила
возрождающейся королевы пчел. Новинха гладила и успокаивала его. Квим
усердно молился, а Эла пела старинную народную песню древней Бразилии,
подслушанную однажды у шахтеров. Это было хорошее время, благодатная
планета. Все оказалось лучше, чем мечтал Эндер, блуждая среди начищенных
до блеска коридоров Школы Баталий, где он сражался за свою жизнь.
- Я с легкостью могу умереть сейчас, - сказал Эндер, - дело всей моей
жизни исполнено.
- Мое тоже, - сказала Новинха, - но я думаю, это означает начало
новой жизни.


А позади их, в сыром влажном воздухе темной неглубокой пещеры сильные
мощные челюсти разорвали оболочку кокона. Вялое полупрозрачное
скелетообразное тело выползло наружу. Ее крылья постепенно расправлялись и
подрагивали в сиянии солнца. Она медленно и неуверенно проползла по берегу
и, собрав последние силы, набросилась на источающую запах тушу кабры.
Маленькими кусочками она поглощала мясо. Насытившись, она разродилась
долгожданными яйцами. Отложив их в мясе кабры, она съела несколько
маргариток, наслаждаясь ощущениями своей возрожденной жизни.
Сияние солнца, легкий бриз, обдувающий ее крылья, холод воды под
ногами, яйца, вбирающие в себя тепло и оплодотворяющиеся в мягкой плоти
кабры: жизнь, такая долгожданная и до сегодняшнего дня бывшая лишь мечтой.
Болезненная мысль о том, что она последний отпрыск своего рода исчезла
навсегда. Она снова первая, дающая жизнь.