- Она не желает обмениваться информацией с зенадорами. Фактически
ничем. Это действительно сумасбродство. Мы не имеем права выходить за
ограду. Это значит, мы не имеем даже одного местного дерева, хотя изучаем
их. Мы практически ничего не знаем о флоре и фауне, за исключением жалких
остатков внутри заграждения. Одно стадо кабр и куст травы капума, а
экология по ту сторону реки в корне отлична, и так во всем. Никакой
информации о видах животных в лесах, вообще никакого обмена знаниями. Мы
ничего им не рассказываем, а если они что-либо нам посылают, все файлы
стираются еще до прочтения. Такое ощущение, что нас окружает огромная
стена и ничего не пропускает. Ничего не поступает к нам, ничто не выходит
от нас.
- Может, у нее есть свои причины?
- Конечно есть. Безумные всегда находят причины. Одна из них ее
ненависть к Лайбо. Она ненавидела его. Она не позволяла Майро говорить о
нем, не разрешала играть с его детьми. Я и Чайна - хорошие друзья уже
многие годы, но она не разрешала мне приводить ее к нам не разрешала
ходить к ним. Когда Майро стал учеником Лайбо она целый год не
разговаривала с ним и не позволяла ему садиться за стол.
Она видела, что Эндер сомневается в ее словах, считает, что она
преувеличивает.
- Я не оговорилась, целый год. В тот день, когда он переступил порог
станции зенадоров как ученик Лайбо, она перестала с ним разговаривать. А
когда он сел за стол, она отодвинула от него тарелку, вытерла приборы, как
будто его не было за столом. Он просидел весь ужин, молча глядя на нее. До
тех пор, пока отец не разозлился и не закричал на него, выгнав из комнаты.
- И что он сделал, ушел?
- Нет, вы не знаете Майро! - горько рассмеялась она. - Он не
протестовал, не стал ничего добиваться. Он не отвечал на грубую брань
отца. За всю жизнь я ни разу не слышала от него ни одного злого слова. А
мама - всякий раз, когда он вечером возвращался со станции зенадоров и
садился за стол, убирала тарелку и прибор, и так он молча сидел, пока отец
не выгонял его. Через неделю отец начал кричать на него еще до того, как
мать убирала тарелку. Отцу нравилось это, ублюдок, он наслаждался. Он так
сильно ненавидел Майро, что наконец даже мать тоже приняла его сторону
против Майро.
- Кто-нибудь вмешался?
- Нет, никто не вмешался. - Эла глядела на воду, думая, что это
звучит ужасно нелепо для постороннего. Но разве он был посторонним? Ведь
даже Квора заговорила с ним, Олхейдо вернулся к жизни из своих грез, даже
Грего, пусть на короткое время, но удалось стать нормальным ребенком. Он
не был посторонним.
- Чем же все кончилось? - спросил Эндер.
- Все кончилось, когда свиноподобные убили Лайбо. Она так сильно его
ненавидела. Когда он умер, она отпраздновала это, даровав прощение ее
сыну. В эту ночь Майро пришел очень поздно, обед давно кончился, была
поздняя ночь. Страшная ночь, свиноподобные казались такими зловещими, ведь
все очень любили Лайбо - кроме матери, конечно. Мама ждала Майро. Он
вошел, прошел на кухню и сел за стол. Она не сказала ни слова. Он ел. Ни
слова не было произнесено. Когда будто и не было этого позорного года. Я
проснулась среди ночи, услышав плач и рыдания Майро в ванной. Я не пошла
туда, так как думала, что он не захочет, чтобы кто-нибудь видел его слезы.
Теперь я знаю, что надо было пойти, но я испугалась тогда. В нашей семье
творились такие ужасные вещи.
Говорящий кивнул.
- Нужно было подойти к нему, - снова повторила Эла.
- Да, - сказал Эндер, - надо было.
Произошла странная вещь. Эндер согласился, что она совершила ошибку
той ночью, она знала, что он говорит правду, что его осуждение
справедливо. Тем не менее, она почувствовала облегчение, будто простого
признания ее ошибки было достаточно, чтобы избавить боли и страдания.
Впервые она ощутила влияние великой силы слов. Это было сродни исповеди и
отпущения грехов священниками. Но это было чем-то более глубоким.
Рассказывая о том, какой она была, то вдруг поняла, что уже не является
такой. Она совершила ошибку и ошибка изменила ее, и теперь она не совершит
подобных ошибок, так как стала совсем иной, более сострадательной и менее
пугливой.
А если она не та перепуганная девочка, которая видела страдания брата
и не осмелилась разделить их, то тогда кто она? Но вода уносила свои воды
за ограду, в даль, не давая ответа. Может быть ей незачем знать, кем она
стала. Может быть достаточно просто знать, что она стала другой, не такой
какой была раньше.
Говорящий все еще лежал на степной траве, разглядывая облака,
начинающие темнеть на западе.
- Я скажу вам все, о чем знаю, - сказала Эла, - я расскажу вам, что в
тех файлах - информация о десколаде. Это все, о чем я знаю.
- Нет, не все.
- Все, я клянусь.
- Ты хочешь сказать, что ты послушалась ее? Что когда она запретила
тебе вести теоретические изыскания, ты согласилась, передумала и сделала,
что она просила?
Эла захихикала.
- Она так думает.
- А на самом деле, все наоборот.
- Я - настоящий ученый, а она - нет.
- Но, однажды, она тоже была им, - сказал Эндер, - она сдала
квалификационные экзамены в тринадцать лет.
- Я знаю, - произнесла Эла.
- Она вместе с Пайпо что-то открыли перед его смертью.
- Я знаю об этом тоже. Поэтому она ненавидела Лайбо.
- Скажи мне, Эла, что удалось тебе выяснить в твоих исследованиях?
- Я пока не нашла ни одного ответа. Но, по крайней мере, я знаю те
вопросы, на которые стоит ответить. Хотите послушать? Еще никто не искал
вопросы. Смешно, правда? Майро говорил, что зенадоры - фрамлинги постоянно
надоедают им с Аундой, требуя все больше информации, больше данных и
фактов, хотя закон запрещает им детальное углубленное изучение. Но до сих
пор ни один фрамлинг - зенобиолог не обратился к нам за информацией. Они
все изучают биосферы своих планет и не задают маме ни одного вопроса.
Только я одна спрашиваю, и никого это не интересует.
- Меня интересует, - сказал Эндер. - Я хочу знать, что это за
вопросы.
- О'кей, вот один. Внутри изгороди обитает одно стадо кабр. Кабры не
могут перескочить через изгородь, не могут даже коснуться ее. Я
обследовала и проследила за каждой каброй по-одиночке, и знаете что
выяснила? В стаде нет ни одного самца. Они все самки.
- Грустный вывод, - сказал Эндер. - Ты думаешь, что они оставили по
крайней мере одного самца за изгородью.
- Не в этом дело, - продолжила Эла. - Я вообще сомневаюсь есть ли
самцы. В последние пять лет каждая взрослая кабра производит на свет
потомство по крайней мере один раз в год. Но ни одна из них не
спаривалась.
- Может быть, вегетация, - предположил Эндер.
- Потомки не идентичны матерям по своим генам. Это то немногое, что
мне удалось выяснить лабораторным путем в тайне от матери. Происходят
некоторые генные трансформации.
- Гермафродиты?
- Нет. Чистые самки. Ни намека на мужские половые органы. Можно это
назвать важным вопросом? Каким-то образом кабры, без секса, осуществляют
генетические изменения.
- В святых писаниях есть чудеса и поинтересней.
- Не иронизируйте.
- По поводу чего? Науки или религии?
- По поводу всего. Вы хотите услышать другие вопросы?
- Да, - откликнулся Эндер.
- Тогда, как вам этот. Трава, на которой вы разлеглись, мы называем
ее грама. Все водяные змеи вылупляются здесь. Такие маленькие червячки,
что их едва можно различить. Они съедают траву до корней; едят друг друга,
сбрасывают шкуру по мере роста. Затем все они, внезапно, когда вся трава
превращается в липкую грязь и гниль от их шкур, все они соскальзывают в
воду и никогда больше не возвращаются обратно на берег.
Он не был зенобиологом и не сразу улавливал смысл сказанного.
- Водяные змеи вылупляются здесь, но они не выходят откладывать яйца.
Взрослые змеи не выходят из воды, - объяснила она.
- Значит они спариваются до того, как уйти в воду.
- Необычайно забавно. Я видела их спаривание, дело не в этом. Вопрос
в том, почему они водяные?
До него не доходил смысл.
- Посмотрите, они полностью адаптировались к жизни под водой. У них
есть жабры вдоль легких, они прекрасно плавают, у них есть защитные
плавники, короче, они полностью подготовлены к взрослой жизни под водой.
Но почему они развиваются подобным образом, если они рождаются на земле,
спариваются на земле, и воспроизводятся на земле? Применительно к тому,
что имеет отношение к эволюции, все, что происходит после рождения, не
существенно, за исключением периода вынашивания детей. А водяные змеи
определенно не вынашивают потомство. Жизнь под водой не повышает их
способности к естественному отбору, до тех пор, пока они воспроизводятся.
Они могут соскальзывать в воду и тонуть, и это не будет иметь никакого
значения, поскольку размножение и воспроизведение уже произошло.
- Да, - сказал Эндер, - теперь я понимаю.
- В воде встречаются чистые мелкие яйца. Я не видела, чтобы водяные
змеи откладывали их, но так как других животных, способных откладывать
яйца, в реке или ее окружении нет, то логично предположить, что это яйца
водяных змей. Только эти большие чистые яйца - около сантиметра в диаметре
- абсолютно стерильны. В них есть питательная среда, все готово, но в них
нет эмбриона. В некоторых из них есть гамета, половая клетка, - половина
генетического набора клетки, готовая к слиянию - но в одиночку не
способная породить жизнь. Я никогда не находила яиц водяных змей на суше.
В один из дней здесь нет ничего, кроме грамы, становящейся все пышнее и
пышнее; а наследующее утро все кишит детенышами водяных змей. Разве это не
заслуживает стать главным вопросам изучения?
- Это звучит как самозарождение, во всяком случае для меня.
- Да, я бы очень хотела выяснить больше фактов и проверить
альтернативные гипотезы, но мама не позволила мне. Однажды я спросила ее
об этом, а она поручила мне исследовать амаранта, у меня совсем не стало
времени следить за рекой. Другой вопрос. Почему здесь так мало разных
видов? На любой планете, даже такой пустынной как Трондейм, тысячи
различных видов, особенно в воде. Здесь хватит пальцев одной руки.
Хиндагора - единственная наблюдаемая нами птица. Сакфлаи - единственные
насекомые. Кабры - единственные жвачные животные, питающиеся капумом.
Кроме кабр, пожалуй, свиноподобные - самые крупные животные. Только один
вид деревьев. Один вид травы прерий - капум. Только одно конкурирующее
растение - тропека, длинный вьюн, тянущийся по земле на долгие метры -
хиндагора вьет гнезда там, где нет тропеки. Что еще? Хиндагора питается
сакфлаями и больше ни чем. Сакфлаи едят водоросли, на которых крепятся
речные яйца. И наши отходы. Никто не ест хиндагор, никто не питается
кабрами.
- Очень ограничено, - сказал Эндер.
- Невообразимо ограничено. Здесь десять тысяч экологических ниш и все
они абсолютно не заполнены. Вряд ли эволюция сделала этот мир таким
скудным.
- Разве какая-нибудь катастрофа.
- Точно.
- Которая стирает и уничтожает все, кроме горсточки видов, которым
удалось приспособиться.
- Да, - сказала Эла, - вы видите? И у меня есть доказательства. Кабры
проявляют стадные поведенческие модели. Когда вы подходите к ним, когда
они обнюхивают вас, взрослые особи образуют своеобразный круг лицом к
центру. Так они могут легко отбрыкаться от возможного нападения и защищают
молодняк.
- Кроме кабр так поступают многие другие животные.
- Эта защита, от кого она? Свиноподобные - полностью лесной вид - они
никогда не охотятся в прерии. Какая угроза заставила кабр развить подобные
образцы поведения? Возможно, она уже исчезла. Относительно недавно - в
последние сто тысяч лет, возможно, миллионы лет назад.
- Здесь нет следов падения метеорита, по крайней мере, последние
двадцать миллионов лет, - сказал Эндер.
- Нет. Такая катастрофа могла уничтожить все крупные виды животных и
растений, но оставила бы сотни мелких видов; или уничтожила бы всю жизнь
на суше и оставила бы в море. Но суша, море, все окружение ограблено, хотя
уцелели некоторые крупные формы. Нет, я думаю, это заболевание. Болезнь,
которая поразила все виды и обрекла их на вымирание, кроме
адаптировавшихся к ней. Конечно, мы не можем обнаружить эту болезнь
сейчас, поскольку все виды уже адаптировались к ней. Она стала частью их
жизненного цикла. Единственный путь обнаружить заболевание...
- Если мы заболеем, - догадался Эндер. - Десколада.
- Поняли? Все опять возвращается к десколаде. Мои прародители
обнаружили способ остановить смерти людей, за счет генных исследований.
Кабры и водяные змеи тоже нашли свой путь адаптации, я сомневаюсь, что за
счет принятия каких-либо противодействующих веществ. Я думаю, все связано
между собой. Таинственные аномалии при воспроизводстве, пустоты
экосистемы, все вертится вокруг десколады, ее телец. А мама не разрешает
мне изучать их. Она не разрешает исследовать, что они из себя
представляют, как работают, как все это связано с...
- Со свиноподобными.
- Да, конечно, но не только с ними, со всеми животными...
Эндер выглядел так, как будто его озарила гениальная догадка. Как
будто она объясняла что-либо сверхтрудное.
- В ночь смерти Пайпо она заблокировала все файлы с текущей работой,
а так же все файлы, касающиеся исследования десколады. Значит то, что она
показывала Пайпо о тельцах десколады, было связано со свиноподобными.
- Поэтому она и заблокировала файлы? - спросила Эла.
- Да, да.
- Тогда я права, правда?
- Да, - сказал он, - спасибо, ты помогла мне больше, чем я ожидал.
- Значит вы скоро расскажете об отце?
Эндер озабоченно посмотрел на нее. - Ты ведь совсем не хочешь, чтобы
я говорил о твоем отце. Ты хочешь, чтобы я рассказал о матери.
- Она не умерла.
- Но ты ведь понимаешь, что я не могу Говорить от имени Макрама без
анализа того, что заставило его жениться на Новинхе, и почему они
оставались в браке все эти годы.
- Вы правы, это так. Я хочу, чтобы открылись все секреты. Я хочу,
чтобы вся информация была разблокирована. Я не хочу больше тайн.
- Я не понимаю, зачем тебе все это, - сказал Эндер. - Я не знаю
сколько боли и страдания может принести открытие секретов.
- Посмотрите на мою семью, Говорящий, - ответила она, - как может
правда принести больше боли, чем та, которую уже принесли все ее секреты?
Он улыбнулся ей, но улыбка получилась не веселой. Она казалась
наигранной, даже грустной.
- Ты права, - сказал он, - полностью права, но проблемы могут
возникнуть и после того, как услышишь всю историю целиком.
- Я знаю всю историю настолько, насколько это возможно.
- Так все думают и, как правило, ошибаются.
- Когда вы начнете говорить?
- Скоро, как только смогу.
- Но почему не сейчас? Сегодня? Чего вы ждете?
- Я не смогу ничего сделать, пока не поговорю со свиноподобными.
- Вы шутите, правда? Никто не имеет права говорить со свиноподобными,
кроме зенадоров. Это приказ Конгресса. Никто не может нарушить его.
- Да, - произнес Эндер. - Поэтому и становиться все труднее.
- Не труднее, а невозможно...
- Возможно, - сказал он. Он встал, она тоже. - Эла, ты потрясающе
помогла мне. Научила всему, на что я только надеялся. Так же как и
Олхейдо. Но ему не понравилось как я применил его знания, теперь он
думает, что я предал его.
- Он ребенок, а мне уже восемнадцать.
Эндер положил руку ей на плечо и слегка пожал его.
- Ты правы, мы друзья.
Она была уверена, что услышала иронию в его словах. Иронию и,
возможно, оправдание.
- Да, - уверенно подтвердила она. - Мы - друзья. Навсегда.
Он кивнул, повернулся и оттолкнул лодку от берега. Затем запрыгнул в
нее, перепрыгнув грязь и вязкую жижу. Мощным гребком он оторвался от
берега, затем оглянулся и улыбнулся ей. Эла улыбнулась в ответ, но улыбка
не могла передать ее легкости и приподнятости. Он выслушал все и все
сделает как надо. Она верила в это, верила так твердо, что не сразу
заметила в своей вере новый источник счастья. Она только знала, что
провела целый час с Говорящим от имени Мертвых и теперь ожила так, как не
жила все эти годы.
Она нашла свои туфли, одела их и пошла домой. Мама, наверное, до сих
пор на биологической станции, но Эла не хотела работать сегодня вечером.
Она хотела пойти домой и приготовить ужин; это было давно забытое действо.
Она надеялась, никто не заговорит с ней, что не возникнет никаких проблем,
и ее чувства продлятся подольше.
Эла не успела провести дома и несколько минут, когда в кухню ворвался
Майро.
- Эла, ты видела Говорящего? - спросил он.
- Да, - сказала она, - он на реке.
- Где на реке?
Если она скажет, где она его встретила, Майро сразу поймет, что
встреча не была случайной.
- Зачем тебе? - спросила она.
- Послушай, Эла, сейчас не время подозрений, пожалуйста. Я должен
найти его. Мы послали ему сообщение, но компьютер не нашел его...
- Он гребет вниз по реке, к дому. Скоро он уже должен быть дома.
Майро бросился в гостиную и вскоре Эла услышала, как он набирает
текст на клавиатуре. Затем он вернулся.
- Спасибо, - сказал он, - не ждите меня раньше обеда.
- Так срочно?
- Ничуть. - Это было традицией, говорить "ничуть", когда Майро был
явно возбужден и торопился, они оба рассмеялись. - Хорошо, совсем не
ничуть, а наоборот, очень, но я не могу говорить об этом, ладно?
- Хорошо. Но скоро все секреты будут открыты, Майро.
- Чего я не могу понять, так это почему он не ответил на наш запрос.
Компьютер много раз запрашивал его. Он, что больше не носит импланты в
ушах? Иначе запрос компьютера нашел бы его. Конечно, он мог выключить их.
- Нет, - ответила Эла, - огонек горел.
Майро вскинул голову и уставился на нее.
- Ты не могла увидеть маленькой красной точки в ушах импланта, не
могла, если он плыл по середине реки.
- Он сходил на берег. Мы разговаривали, - сказала она.
- О чем-то серьезном?
- Ничуть, - улыбнулась она и ответила.
Он тоже улыбнулся, но выглядел немного разочарованным. Она поняла: Ты
считаешь в порядке вещей иметь секреты от меня, но я не должна ничего
скрывать от тебя, так Майро?
Он не стал спорить, он слишком торопился. Он должен был найти
Говорящего и вряд ли вернется к обеду.
Эла почувствовала, что Говорящий сможет поговорить с свиноподобными
раньше, чем она предполагала. На мгновение она почувствовала
необыкновенную легкость. Томительное ожидание исчезло.
Затем легкость прошла и что-то другое заняло ее место. Болезненный
страх. Кошмар отца Чайны, бедный Лайбо, лежал растерзанным на холме.
Только теперь это был не Лайбо. Страшная сцена плыла как в тумане. Это
был, Майро. Нет, нет, не Майро. Это был Говорящий. Это был Говорящий,
замученный до смерти.
- Нет, нет, - прошептала она.
Она задрожала и кошмар исчез; она вновь принялась за ужин, добавляя
специи и тщательно перемешивая тесто. Она хотела достичь иного вкуса, не
такого, как клей из амаранта.



14. РЕНЕГАТЫ

Лиф-итер: Хьюман сказал, что когда ваши братья умирают, вы хороните
их в земле, а потом ту же землю используете для постройки домов (смеется).
Майро: Нет, мы никогда не копаем там, где похоронены люди.
Лиф-итер (застывает от волнения): Тогда ваши мертвые вообще не
приносят вам никакой пользы.
Аунда Кванхетта Фигейро Макамби,
Копия диалога 103:0:1:1969:4:13:111


Эндер ожидал, что возникнут затруднения с проходом через калитку, но
Аунда поднесла коробочку, Майро открыл калитку, и все трое прошли через
нее. Ничего не произошло. Это было как раз то, на что намекала Эла - никто
не хотел выходить за территорию компаунда, поэтому не требовалось сложной
системы обеспечения безопасности. То ли людей вполне удовлетворял Милагр,
то ли они боялись свиноподобных, а может настолько ненавидели свое
заключение и притворялись, что изгороди нет вообще, Эндер не мог найти
ответа.
Майро и Аунда были очень напряжены, почти напуганы. Это было понятно,
взяв его с собой, они нарушили приказ Конгресса. Но Эндер предполагал, что
это отнюдь не первое нарушение. Возбуждение Майро граничило с нетерпением,
со спешкой; он боялся, но в то же время хотел посмотреть, что произойдет,
вырывался вперед, желая ускорить события. Аунда старалась замедлить их
продвижение, шла спокойными ровными шажками, ее холодность не была
страхом, это была враждебность. Она не доверяла ему.
Поэтому Эндер не удивился, когда она остановилась за огромным
деревом, растущим недалеко от калитки и стала ждать, пока Майро и Эндер не
присоединяться к ней. Эндер увидел, как разочарование проскользнуло по
лицу Майро, но ему удалось овладеть собой. Его маска безучастия была такой
невозмутимой, что ему могли позавидовать многие люди. Эндер поймал себя на
том, что сравнивает Майро с мальчиками из Школы Баталий, смотрит на него,
как на брата по оружию, и понял, что Майро выбрал правильную тактику
поведения. Аунда тоже, но ими двигали разные причины: она чувствовала себя
ответственной за случившееся, хотя Эндер был взрослым, а она почти
ребенком. Он понял, что она вовсе не медлила. И если уж чего-то и
опасалась, то совсем не властей.
- Здесь? - мягко спросил Майро.
- Или нигде, - сказала Аунда.
Эндер заставил себя сесть у основания дерева.
- Это и есть дерево Рутера? - спросил он.
Они восприняли вопрос спокойно - конечно, но мимолетное
замешательство звучало как "да". Он озадачил их знанием того, что они
считали только своей собственностью. Может быть, я фрамлинг для этих мест,
молча произнес Эндер, но я вовсе не невежда.
- Да, - ответила Аунда. - Оно является тотемом, кажется именно от
него идут все ценные указания. Особенно последнее время - последние
семь-восемь лет. Они не допускают нас к ритуалу общения с предками.
Кажется, он связан с постукиванием по деревьям тяжелыми отполированными
палками. Иногда по ночам мы слышали эти удары.
- Палки? От срубленных деревьев?
- Мы допускаем это. А что?
- Потому что у них нет ни каменных, ни металлических орудий, чтобы
срубить дерево - правда? Кроме того, поклоняясь деревьям, они не могут
срубить их.
- Мы не думаем, что они поклоняются деревьям. Они символизируют
умерших предков. Они сажают их. В телах.
Аунда хотела остановить этот разговор, его вопросы, но у Эндера не
было намерения допустить, чтобы Аунда или Майро присматривали или опекали
его во время вылазки. Эндер намеревался лично переговорить со
свиноподобными. Он не сможет подготовить своей Речи, если будет
действовать через посредников. Кроме того, он располагал неизвестной им
информацией. Он знал теорию Элы.
- А где еще? - спросил он. - Они сажают деревья в другое время?
Они переглянулись.
- Мы не видели, - ответил Майро.
Для Эндера это не было просто любопытством. Он думал о том, что
говорила ему Эла об аномалиях воспроизводства.
- А деревья растут сами по себе? Происходит ли осеменение и есть ли
молодые деревца и поросль в лесу?
Аунда отрицательно покачала головой.
- В действительности, можно только говорить, что они сажают деревья в
телах мертвых. Все остальные деревья, которые мы видели, очень старые. За
исключением этих трех.
- Четырех, если мы не поторопимся, - вмешался Майро.
Ах, вот почему они так встревожены. Нетерпеливость Майро была
направлена на спасение свинки, которой суждено стать жертвой и еще одним
тотемом. Хотя Аунда думает о чем-то другом. Они достаточно разоблачили
себя перед ним; теперь он мог позволить начать допрашивать себя. Он
выпрямился и закинул голову назад, чтобы посмотреть на крону дерева,
раскинувшегося над ним. Его широкие ветки, тусклая зелень фотосинтеза
подтверждала совпадение, неизбежность эволюции каждого мира. Здесь была
отправная точка всех парадоксов Элы: эволюция этого мира шла в
соответствии с моделями, аналогичными для всех Ста Миров, тем не менее в
какой-то момент, в каком-то месте эта модель нарушилась, потерпела полный
крах. Свиноподобные были одним из десятка видов, которым удалось уцелеть
от разрушения. Что представляла из себя десколада, как свиноподобные
ориентировались в ней?
Он хотел сменить тему разговора и спросить, почему они расположились
за деревом? Это спровоцировало бы Элу задавать свои вопросы. Но в то
мгновение, когда его голова запрокинулась назад, легкий бриз тронул
листочки, они нежно зашуршали, он вновь почувствовал неведомый прилив сил.
Он уже видел эту листву раньше. Это было невозможно. В Трондейме не росли
большие деревья, в Милагре их вообще не было. Почему этот солнечный блеск
сквозь листву так знаком ему?
- Говорящий, - сказал Майро.
- Да, - ответил Эндер, отвлекая себя от мимолетных видений.
- Мы не хотели приводить тебя сюда.
Майро говорил уверенно и твердо, он развернулся к Аунде. Эндер понял,
что Майро хотел привести его, но он присоединяется к нежеланию Аунды,
чтобы показать свое единство с ней. Вы любите друг друга, молча произнес
Эндер. А в тот вечер, когда я буду Говорить от имени Смерти Макрама, я
буду вынужден сказать, что вы брат и сестра. Табу кровосмешения словно
стена разделит вас, и вы возненавидите меня.
- Мы собираемся показать вам некоторого рода... - Аунда не находила
подходящего слова.
Майро улыбнулся.
- Мы называем это Подозрительная Деятельность. Это началось случайно,
еще со времен Пайпо, а мы продолжили это направление. Все проводится
осторожно, очень последовательно. Мы не отказываемся от приказа Конгресса.
Но теперь мы зашли в тупик и нуждаемся в помощи. Несколько лет назад,
например, свиноподобные знали только о месизах, они жили в основном за
счет этих древесных червей, затем...
- Ты хочешь рассказать прежде всего об этом? - спросила Аунда.
А, подумал Эндер. Для нее не так уж важна иллюзия единства и
солидарности, как для него.
- Он здесь еще и Говорить от имени Лайбо, - сказал Майро. - А это
произошло как раз перед его смертью.
- Мы не имеем очевидной причинной связи...
- Позвольте мне найти причинные связи, - вопросительно произнес
Эндер. - Расскажите, что происходило, когда свиноподобные чувствовали
голод.
- Это их жены постоянно голодны, - продолжил Майро, не обращая
внимания на взволнованность Аунды. - Видите ли, самцы собирают еду для
самок и молодняка, а вокруг не так уж много всего. Они намекнули, что
собираются воевать. И что возможно, они все погибнут. - Майро тряхнул
головой. - Казалось, что им доставляет удовольствие мысль о гибели.
Аунда встала.
- Он даже не пообещал. Ничего не пообещал.
- Какое обещание вы хотели бы получить? - спросил Эндер.
- Что не... Не расскажете ничего...
- Не расскажу ничего о вас? - снова спросил он.
Она кивнула, хотя эта детская фраза бесила ее.
- Я не могу пообещать подобной вещи, - сказал Эндер, - Говорить - это
моя профессия.
Она зло взглянула на Майро.
- Теперь видишь!
Майро выглядел испуганным.
- Вы не можете рассказать. Они опечатают калитку. Они больше не
пропустят нас!
- И вы будете вынуждены искать новое направление работы? - спросил
Эндер.
Аунда с ненавистью посмотрела на него.
- Это все, что вы понимаете под зенологией? Работа? В этих лесах
другая форма разумной жизни. Они ремены, не ваэлзы, и они должны быть
познаны.
Эндер не отвечал, он, не отрываясь, смотрел в лицо Аунды.
- Это подобно "Королеве Пчел и Гегемону", - сказал Майро. -
Свиноподобные подобны баггерам. Только они меньше, слабее, примитивнее.
Нам необходимо изучать их, да, но этого недостаточно. Вы можете изучать
зверей, и вас нисколько не заботит, если один из них умрет или будет
съеден, но эти - они как мы. Мы не можем изучать их голод, наблюдать их
уничтожение в войнах, мы знаем их, мы...
- Любите их, - добавил Эндер.
- Да, - с вызовом ответила Аунда.
- Но если вы бросите их, если перестанете бывать здесь, огорчит ли
это их?
- Нет, - сказал Майро.
- Я говорила, что он всегда стремился на роль опекуна, - съязвила
Аунда.
Эндер не среагировал.
- Если вы уйдете, чем это обернется для них?
- Это будет подобно... - Майро старался подобрать слова. - Это будет
так, как если бы удалось вернуться на Землю, до Ксеноцида, до межзвездных
полетов, и сказать им: вы сможете путешествовать между звездами и жить на
других планетах. А затем показать сотни маленьких чудес. Свет,
зажигающийся нажатием на кнопку, сталь. Даже такие простые вещи - горшок
для воды. Сельское хозяйство, земледелие. Они видят вас, знают, кто вы
такой, они знают, что тоже смогут стать такими, как вы и делать такие же
вещи. Что они вам ответят - забери все назад, не показывай нам ничего,
оставь нам нашу хмурую, короткую английскую жизнь, пусть эволюция изменит
свой ход? Нет. Они скажут, дай нам, научи нас, помоги нам.
- А вы скажите, не могу, а затем уйдите.
- Слишком поздно! - воскликнул Майро. - Разве вы не понимаете? Они
уже увидели чудеса! Они видели, как мы прилетели сюда. Они увидели нас,
высоких и сильных, с чудодейственными орудиями и знаниями вещей, о которых
они даже не мечтали. Слишком поздно сказать им прощайте и уйти. Они уже
знают, что им нужно. И чем дольше мы пробудем, тем больше они будут знать,
тем больше мы увидим, как знания помогают им, развивают их. И если вы хоть
чуть-чуть умеете анализировать, если вы поймете, что они... они...
- Люди.
- Ремены. Они наши дети. Понимаете?
Эндер улыбнулся.
- Что вы за люди, если ваш сын просит хлеба, то вы даете ему камень?
Аунда кивнула.
- Именно так. Приказ Конгресса повелевает протягивать им камень. Хотя
у нас достаточно хлеба.
Эндер поднялся.
- Хорошо, пойдем дальше.
Аунда медлила.
- Вы не дали слово...
- Вы читали "Королеву Пчел и Гегемона"?
- Да, я читал, - сказал Майро.
- Можете вы представить себе человека, называющего себя Говорящим от
имени Мертвых, а потом вредящего этим маленьким некто, порквинхам?
Тревоги Аунды заметно убавилось, но враждебность до сих пор
оставалась.
- Вы хитрец, сеньор Эндрю, Говорящий от имени Мертвых, вы очень умны
и ловки. Вы напомнили ему о королеве пчел, а мне сказали фразой из
священного писания, и все на одном дыхании.
- Я всегда с каждым говорю на том языке, который ему понятен, -
сказал Эндер. - Это - не хитрость, это - ум.
- Таким образом, вы поступите так, как вам заблагорассудится.
- До тех пор, пока это не ударит по свиноподобным.
Аунда скривилась.
- С вашей точки зрения.
- Я всегда руководствуюсь только своей точкой зрения.
Он отошел от нее, вышел из тени дерева, направляясь к лесу, терпеливо
ожидавшему на вершине холма. Они направились за ним.
- Я должен сказать вам, - начал Майро, - свиноподобные все равно
спросят вас. Они верят, что вы и есть тот Говорящий, написавший "Королеву
Пчел и Гегемона".
- Они читали ее?
- Они довольно забавно соединили ее со своей религией. Они обращаются
с распечаткой, которую мы им дали, как с настоящей книгой. А теперь они
утверждают, что королева пчел разговаривает с ними.
Эндер изумленно уставился на него.
- Что она сказала им? - спросил он.
- Что вы настоящий Говорящий. И что привезли королеву пчел с собой.
Что вы собираетесь оставить ее жить вместе с ними, учить их всему, всему о
металлах - и прочая сумасбродная чушь. Очень плохо, что они ожидают от вас
подобных невозможных вещей.
Это могло быть простым желанием, получить то, что не могли дать им
люди, так думал Майро. Но Эндер узнал от кокона, что королева пчел
разговаривает с кем-то.
- Каким образом королева пчел разговаривает с ними?
Теперь Аунда шла с другой стороны.
- Не с ними, только с Рутером. А Рутер говорит с ними. Это часть их
тотемной системы. Мы все время стараемся подыгрывать им и ведем себя так,
как будто верим на самом деле.
- Какая снисходительность, - сказал Эндер.
- Просто обычная антропологическая тактика, - возразил Майро.
- Вы настолько увлекаетесь своим притворством, показывая, что верите
им, что не оставляет ни единого шанса научиться чему-то у них.
На мгновение они замерли и отстали, поэтому он вошел в лес один.
Затем они догнали его.
- Мы посвятили наши жизни изучению их, исследованию всего о них! -
воскликнул Майро.
Эндер остановился.
- Но не от них.
Они стояли между деревьями, густая листва едва пропускала свет, делая
их лица почти невидимыми. Но он догадывался, что выражали их лица.
Раздражение, негодование, презрение - как посмел этот чужак подвергать
сомнению их профессиональные установки?
- Вы насквозь пропитаны своим культурным превосходством. Ваша
подозрительная деятельность призвана помочь несчастным маленьким
свиноподобным, но вы не замечаете, что у них тоже что-то есть, что может
быть полезно вам, может пополнить ваши знания.
- Что? Например! - потребовала Аунда. - Как совершать торжественные
жертвоприношения, убивать, пытать до смерти того, кто до этого спасал
жизнь дюжинам жен и детей?
- Тогда почему вы терпите это? Почему помогаете им после всего, что
они сделали?
Майро втерся между Аундой и Эндером, защищая ее от него, или
прикрывая ее, чтобы не было видно охватившей ее слабости.
- Мы профессионалы. Мы понимаем, что культурные различия, которые мы
не можем объяснить...
- Вы понимаете, что свиноподобные - это животные, и вы осуждаете их
за убийство Пайпо и Лайбо не больше, чем осуждали бы кабр за жевание
капума.
- Да, пожалуй, вы правы, - сказал Майро.
Эндер улыбнулся.
- Поэтому вы и не учитесь у них ничему, вы считаете, что они
животные.
- Мы думаем, что они - ремены! - воскликнула Аунда, отталкивая Майро.
Она больше не нуждалась в защите.
- Вы обращаетесь с ними так, как будто они сами не могут отвечать за
свои поступки, - сказал Эндер. - Ремены в состоянии отвечать за свои
действия.
- Что вы собираетесь делать? - с сарказмом спросила Аунда. - Прийти и
устроить суд?
- Я скажу вам. Свиноподобные узнали обо мне от мертвого Рутера
больше, чем вы из непосредственного разговора со мной.
- На что вы намекаете? Что вы действительно настоящий Говорящий? -
Майро отнесся к этому, как к абсолютно невообразимому вымыслу. - Я
полагаю, что вы прячете кучку баггеров в своем звездолете на орбите
Луситании, и можете привести их сюда...
- Это означает, - прервала его Аунда, - что этот дилетант
рассчитывает больше узнать о свиноподобных, считает, что он лучше
квалифицирован, чем мы. И чем больше я вдумываюсь в его заявление, тем
больше мне кажется, что его не следовало приводить сюда...
Аунда осеклась, увидев свинку, выскочившую из кустов. Она была
меньше, чем ожидал Эндер. Ее запах, хотя и не столь неприятный, был
сильнее и крепче, чем воссозданный Джейн на компьютере.
- Слишком поздно, - прошептал Эндер. - Мы уже встретились.
Выражение лица свиньи, если таковое имелось, было фактически
нечитабельным для Эндера. Майро и Аунда, однако, могли кое-что понимать из
этого бессловесного языка.
- Он изумлен, - пролепетала Аунда. Переводя Эндеру то, что он не
понимал, она поставила его на свое место. Это было забавно. Эндер знал,
что он новичок в их делах, но хотел их немного отвести от обычного, не
подвергаемого сомнениям, шаблона мышления. Было очевидно, что они следуют
хорошо известным, отработанным образцам. И если он хотел получить от них
настоящую помощь, они должны сломать стереотипы и прийти к новым выводам.
- Лиф-итер, - сказал Майро.
Лиф-итер не отрывал глаз от Эндера.
- Говорящий от имени Мертвых, - сказал он.
- Мы привели его, - сказала Аунда.
Лиф-итер повернулся и исчез в кустах.
- Что это значит? - спросил Эндер. - Почему он ушел?
- Вы рассчитывали, что быстро справитесь с свиноподобными, разве вы
не увидели его ответа? - съязвила Аунда.
- Нравится тебе это или нет, - сказал Эндер, - свиноподобные хотели
поговорить со мной и я поговорю с ними. И я думаю, будет лучше, если вы
мне объясните, что происходит. Или вы тоже не понимаете?
Он увидел, как они борются с собственным раздражением. Затем, к
облегчению Эндера, Майро принял решение. Вместо ненависти и уверток, он
заговорил просто и прямо.
- Нет. Мы не понимаем их. До сих пор мы играли со свиноподобными в
загадки и отгадки. Они задают нам вопросы, мы спрашиваем их, и благодаря
нашим способностям ни они, ни мы не выдали ни одного секрета по
неосторожности. Мы даже не задали тех вопросов, ответы на которые
действительно хотели бы получить, и все из-за страха, что они слишком
много узнают о нас из наших вопросов.
Аунда не хотела больше придерживаться решения Майро сотрудничать с
Говорящим.
- Мы знаем больше, чем вы в свои двадцать лет, - сказала она. - Вы -
сумасшедший, если рассчитываете, что сможете продублировать все наши
знания за десятиминутный инструктаж в лесу.
- А мне и не надо ничего дублировать, - возразил Эндер.
- Почему вы так думаете? - спросила она.
- Потому что вы рядом со мной. - Эндер улыбнулся.
Майро понял и принял шутку как комплимент. Он улыбнулся в ответ.
- В отношении этого, мы знаем не так уж много. Лиф-итер, возможно, не
рад видеть вас. Между ним и другой свиньей, Хьюманом, произошел раскол.
Если бы мы не привели вас, Лиф-итер выиграл бы. Теперь победа ускользнула
от него. Может быть, это спасет жизнь Хьюмана?
- И будет стоить Лиф-итеру его жизни? - спросил Эндер.
- Кто знает? Чутье подсказывает мне, что будущее Хьюмана находится на
грани, а Лиф-итера нет. Лиф-итер как раз пытается обеспечить Хьюману
провал.
- Но вы не знаете.
- О таких вещах мы никогда не спрашиваем. - Майро снова улыбнулся. -
Вы правы. Это скорее всего стало привычкой, что мы обычно даже не замечаем
то, о чем не спрашиваем.
Аунда злилась.
- Он прав? Он даже не видел, как мы работаем, а сразу критикует за...
Но Эндеру было неинтересно смотреть и слушать их перебранку. Он
двинулся в том направлении, где исчез Лиф-итер, и стал ждать, догонят они
его или нет. Конечно, они вскоре настигли его, оставив свои споры на
потом. Как только Эндер понял, что они пойдут вместе с ним, он снова
вернулся к своим вопросам.
- Эта Подозрительная Деятельность, которую вы осуществляете, - сказал
он на ходу, - вы ввели новую пищу в их диету?
- Мы научили их, как питаться листьями мендоры, - сказала Аунда. Она
была озабоченной и резкой, но, по крайней мере, отвечала на вопросы. Она
не намеревалась сдерживать свою злобу и прятаться под маску спокойствия,
как в критических ситуациях со свиноподобными. - Как уничтожить цианид
путем замачивания и просушивания на солнце.
- Это решение мы взяли из побочных результатов исследований моей мамы
по адаптации амаранта, - сказал Майро. - Она вывела партию амаранта, очень
хорошо адаптировавшуюся к Луситании, но оказавшуюся не достаточно хорошей
для людей. В ней оказалось слишком много протеиновых структур Луситании, и
не достаточно земных свойств. Но это означало, что амарант пригоден для
свиноподобных. Я попросил Элу дать мне несколько образчиков тех бросовых
проб, не объясняя, насколько это важно и зачем они мне.
Не обманывай себя на счет того, что Эла знает, а что нет, безмолвно
произнес Эндер.
- Лайбо передал их им. Научил, как сажать и растить его. Затем, как
молоть и получать муку, как превращать ее в хлеб. Мерзкое на вкус
вещество, но на первое время оно обеспечило их пищей, которую они
полностью могли контролировать. Они могли бы даже растолстеть.
В голосе Аунды появилась горечь.
- Но они убили отца сразу после того, как отнесли первый каравай
своим женам.
Эндер несколько минут шагал молча, пытаясь обдумать сказанное.
Свиноподобные убили Лайбо сразу после того, как он спас их от голода?
Невероятно, но это произошло. Как может эволюционировать общество, убивая
тех, кто внес наибольший вклад в его развитие? Они должны делать
противоположное - они должны награждать ценных особей, увеличивая их
возможности к воспроизводству. Именно так общества повышают свои шансы к
выживанию группой. Как могут выжить свиноподобные, убивая тех, кто
способствует этому выживанию в большей степени?
Однако, и в человеческом обществе были подобные прецеденты. Эти дети,
Майро и Аунда со своей Подозрительной Деятельностью - они лучше и мудрее
других, тех, которые в комитете Межзвездных Путей придумали ограничения и
правила. Но если их разоблачат, их вырвут из родной земли и отправят в
другой мир - уже обрекая на смерть в том смысле, что все, кого они знают,
уже умрут, когда они смогут вернуться - их будут судить и накажут,
возможно, посадят в тюрьму. Не их идеи, не их гены не получат продолжения,
и общество обеднеет.
Подобные примеры, совершаемые людьми, не делали их разумнее. Кроме
того, арест и заключение Майро и Аунды, если он произойдет, будет иметь
смысл тогда, когда человеческое общество рассматривается, как
единственное, а свиноподобные выступают его врагами; если думать, что все,
помогающие выжить свиноподобным, каким-то образом угрожают человечеству.
Тогда наказание людей, обогащающих культуру свиноподобных, будет
предназначено не для защиты свиноподобных, а для задержки их развития.
В этот момент Эндер окончательно понял, что законы правительства в
отношении свиноподобных не действуют в их защиту. Они предназначены для
закрепления человечества и силы людей. С этой точки зрения, поведение
Майро и Аунды своей Подозрительной Деятельностью было изменой интересам
собственного сообщества.
- Ренегаты, - громко огласил он.
- Кто? - спросил Майро. - Как вы сказали?
- Ренегаты. Те, кто отказываются от собственного народа и
поддерживают врага вместо своего народа.
- Ах, - вздохнул Майро.
- Нет, - воскликнула Аунда.
- Да, мы ренегаты, - сказал Майро.
- Мы не отреклись от человечества!
- Так же как епископ Перегрино отрекся от них, так же мы давно
отказались от людей, - произнес Майро.
- Но тот способ, которым мы отреклись... - начала Аунда.
- Причина, по которой вы отреклись, - продолжил Эндер, - в том, что
свиноподобные тоже люди. Вот почему вы - ренегаты.
- Я помню, вы говорили, что мы опекаем их, как животных, - сказала
Аунда.
- Когда не признаете их ответственности за себя, когда не задаете
прямых вопросов, когда пытаетесь обманывать их, тогда вы обращаетесь с
ними, как с животными.
- Другими словами, - сказал Майро, - когда мы стараемся следовать
правилам Конгресса.
- Да, - сказала Аунда, - тогда, правда, мы - ренегаты.
- А вы? - спросил Майро. - Почему вы ренегат?
- О, человеческая раса давно сбросила меня со счетов. Поэтому я стал
Говорящим от имени Мертвых.
С этими словами они вышли на поляну свиноподобных.


Мать не пришла к обеду так же, как и Майро. Это было на руку Эле.
Если появлялся хотя бы один из них, это подрывало авторитет Элы, она
утрачивала контроль над младшими детьми. А теперь ни Майро, ни мать, не
претендовали на место Элы. Никто не пытался приказывать Эле и никто не
стремился поддерживать порядок. Было намного спокойнее и легче, когда их
обоих не было дома.
Не то, чтобы малышня хорошо себя вела, они, как всегда,
сопротивлялись ей. Пару раз ей пришлось крикнуть на Грего, чтобы он не
пинал и не щипал под столом Квору. Но сегодня Олхейдо и Квим держали себя
в руках. Не было обычной перебранки.
До тех пор, пока не кончилась трапеза.
Квим отклонился на стуле и посмотрел на Олхейдо с торжествующей
улыбкой.
- Ты - единственный, кто научил этого шпиона, как проникнуть в мамины
файлы.
Олхейдо повернулся к Эле.
- Эла, ты опять оставила открытым лицо Квима. Тебе следует сделать
ему вуальку. - Это был обычный способ Олхейдо с юмором призывать на помощь
Элу.
Квим не хотел, чтобы Олхейдо помогали.
- Эла теперь не на твоей стороне, Олхейдо. Никто не вступится за
тебя. Ты помог этому подлому шпиону прочитать файлы мамы, ты также теперь
замаран, как и он. Он слуга дьявола, и ты тоже стал им.
Эла с ненавистью смотрела на Олхейдо, ей на мгновение показалось, что
Олхейдо швырнул в Квима тарелкой. Но видение исчезло. Олхейдо успокоился.
- Простите, мне очень жаль, - сказал Олхейдо, - я не думал, что так
получится.
Он сдавался Квиму, признавая, что тот прав.
- Я надеюсь, - сказала Эла, - что ты думал, что сожалеешь, что ты не
догадался об этом раньше. Я надеюсь, что ты не извинишься за то, что
помогал Говорящему от имени Мертвых.
- Нет, он извиняется, за то, что помог этому шпиону, - возразил Квим.
- Потому что, - продолжила Эла, - мы все должны помогать Говорящему
всем, чем можем.
Квим вскочил на ноги, обошел вокруг стола и закричал ей прямо в лицо:
- Как ты можешь говорить такое! Он нарушил право неприкосновенности
файлов нашей Мамы. Он обнаружил все ее секреты, он...
К своему удивлению, Эла тоже оказалась на ногах. Повернувшись к нему
лицом, она громко кричала ему в ответ:
- Эти мамины секреты - причина половины бед в нашем доме! Ее секреты
сделали нас больными, включая и ее! Может быть единственная вещь,
способная расставить все по своим местам, это вскрыть эти секреты,
заставить их выползти на открытое место, где их можно уничтожить. - Она
прекратила вопить. Оба брата, Квим и Олхейдо, в недоумении застыли у
дальней стены, как будто ее слова, подобно удару, отшвырнули их и прижали
к этой стене. Чуть успокоившись, но все еще волнуясь, она продолжила: - По
моему разумению, Говорящий от имени Мертвых - единственный наш шанс снова
стать единой семьей. И единственный барьер на этом пути - эти пресловутые
секреты. Поэтому сегодня я сказала ему все, что знаю об этих файлах,
потому что хочу, чтобы он знал о каждом клочке правды, который мне удалось
найти.
- Ты страшный, коварный предатель, - сказал Квим. Его голос дрожал.
Он был готов заплакать.
- Я считаю, что помочь Говорящему - это проявление преданности и
лояльности, - ответила Эла. - Единственная измена - это слушаться мать,
делать, что она велит, чего она добивается всю свою жизнь; в этом ее
самоуничтожении, уничтожении всей семьи.
К удивлению Элы, не Квим, а Олхейдо разрыдался. Его слезные железы не
действовали, конечно, их удалили вместе с глазами. У него не было слез,
согревающих и облегчающих страдание. Он содрогался от рыданий, потом начал
медленно сползать по стене, пока не оказался на полу. Опустив голову на
колени, он всхлипывал и всхлипывал. Эла догадалась, почему. Потому что она
сказала, что его любовь к Говорящему не была предательством, он не
совершал великого греха. И он поверил ей, ее словам, так как в душе знал,
что это правда.
Она отодвинулась от Олхейдо и увидела мать, стоящую в дверном проеме.
Эла почувствовала слабость, охватившую ее изнутри, от мысли, что мать
могла слышать ее слова.
Но мать не казалась рассерженной. Только немного печальной и очень
усталой. Она, не отрываясь, смотрела на Олхейдо.
Квим едва владел собственным голосом:
- Ты слышала, что говорила Эла? - спросил он.
- Да, - ответила мать, не отрывая глаз от Олхейдо. - И я думаю, она
права.
Эла не была так взволнована и озадачена, как Квим.
- Идите к себе, дети, - спокойно попросила мать. - Я хочу поговорить
с Олхейдо.
Эла кивнула Грего и Кворе, которые сползли со стульев и пугливо
сгрудились недалеко от Элы, смотря широко открытыми, ничего не понимающими
глазами. Конечно, даже отцу никогда не удавалось заставить Олхейдо
плакать. Она вывела их из кухни и повела в спальню. Она слышала, как Квим
прошел в свою комнату, запер дверь и упал на кровать. А в кухне рыдания
Олхейдо постепенно стихали, наконец совсем смолкли, так как мать в первый
раз после потери глаз взяла его за руки, обняла и крепко прижала к себе.
Качая и баюкая его, она молча плакала, и слезы горячими каплями стекали
ему на волосы.


Майро не мог понять, что из себя представляет Говорящий. Когда-то он
считал, что Говорящий что-то вроде священника - или такой, каким должен
быть священник. Спокойным, рассудительным, отвлеченным от мира, осторожно
говорящим с людьми, тщательно взвешивающим свои поступки. Майро ожидал,
что он будет мудрее.
Он не предполагал, что он столь поучителен, столь опасен. Да, он был
умен, это правда, он видел прошлое, говорил о возмутительных вещах так,
как они того заслуживали, совершал противозаконные поступки, и при всем
оказывался абсолютно прав. Казалось, что он настолько изучил человеческий
разум, что может прямо с лица видеть глубину желаний и чувств, всю правду,
как бы глубоко спрятана она ни была. Такое ощущение, что он видел все
насквозь.
Сколько раз Майро вместе с Аундой наблюдал, как Лайбо справляется со
свиноподобными. Но тогда они понимали, что он делал, они знали его
технику, его цели. Говорящий придерживался линии поведения, абсолютно
чужеродной Майро. Даже несмотря на человеческий облик, Майро сомневался
фрамлинг ли он - он так же ставил в тупик, как и свиноподобные. Он был
больше ременом, как они, совсем чужим, но не животным.
Что успел заметить Говорящий? Что он увидел? Поклон, с каким подошел
к нему Эрроу? Глиняный горшок, где вытягивались корни мендоры? Какие виды
Подозрительной Деятельности он распознал, сколько из них принял за их
собственное достижение?
Свиноподобные развернули "Королеву Пчел и Гегемона".
- Ты, - сказал Эрроу. - Ты написал это?
- Да, - ответил Говорящий.
Майро посмотрел на Аунду. В ее глазах плясали злые огоньки торжества.
Еще бы, Говорящий был лжецом.
Хьюман перебил.
- Двое других, Майро и Аунда, они думают, что ты лжешь.
Майро сразу посмотрел на Говорящего, но он не смотрел на них.
- Конечно, они так думают, - сказал он. - Им не приходит в голову,
что Рутер мог сказать правду.
Спокойствие слов Говорящего привели Майро в замешательство. Могло ли
это быть правдой? Конечно, люди, путешествующие между звездами, теряют
года, даже столетия, перелетая от одной системы к другой. Иногда проходит
полтысячелетия. Сколько же вояжей должен совершить человек, чтобы прожить
три тысячи лет. Но слишком уж невероятное совпадение, что подлинный
Говорящий от имени Мертвых прибыл именно сюда. Кроме всего, этот подлинный
Говорящий оказался еще и настоящим автором "Королевы Пчел и Гегемона", и
вновь столкнулся с чуждой цивилизацией со времен баггеров. Я не могу
поверить в это, сказал себе Майро, но допустил возможность, что это может
оказаться правдой.
- Почему они такие глупые? - спросил Хьюман. - Они не узнают правду,
когда слышат ее?
- Они не глупые, - сказал Говорящий. - Они как все люди: мы
подвергаем сомнению все наши верования, за исключением тех, в которые мы
действительно верим и даже не допускаем сомнений. Они не подвергают
сомнениям мысль, что настоящий Говорящий от имени Мертвых умер три тысячи
лет назад, хотя они знают, что межзвездные перелеты продляют жизнь.
- Но мы говорим им.
- Нет - вы говорили им, что королева пчел сказала Рутеру, что я
написал эту книгу.
- Но уже это должно было сказать, что это правда, - сказал Хьюман. -
Рутер мудрый, он - отец, он никогда не допускает ошибок.
Майро сдержал улыбку, хотя очень хотел рассмеяться. Эндер думал, что
он умный, но теперь он сам оказался там, где оканчивались все важные
вопросы. Круг замкнулся на упрямом настаивании свиноподобных, что тотемные
деревья говорят с ними.
- Ах, еще столько всего, что мы не понимаем, и столько, что вы не
понимаете. Нам следует больше учиться друг у друга.
Хьюман сел рядом с Эрроу, разделяя с ним почетное место. Эрроу не
проявил недовольства.
- Говорящий от имени Мертвых, принесешь ли ты нам королеву пчел? -
спросил Хьюман.
- Я еще не решил, - сказал он.
Майро снова посмотрел на Аунду. Он что, душевнобольной, намекая, что
доставит и даст им то, чего не существует?
Затем он вспомнил слова Говорящего о том, что мы сомневаемся во всем,
во что не верим. Майро принимал за аксиому известный всем факт, что все
баггеры погибли. Но если королева пчел выжила? Может быть именно так
Говорящий от имени Мертвых написал свою книгу, он узнал все от живого
баггера? Это было почти невообразимым, крайностью, но это не было
невозможным. Майро не мог утверждать с полной уверенностью, что баггеры
были убиты до последнего. Он только знал, во что верил каждый, и за три
тысячи лет не нашлось никого, кто бы смог опровергнуть это.
Но даже если это было правдой, откуда Хьюман узнал об этом? Проще
всего было объяснить, что свиноподобные вплели могущественную историю о
Королеве Пчел и Гегемоне в свою религию, поэтому не хотят принять
очевидность существования многих Говорящих от имени Мертвых, которые не
являются авторами Королевы Пчел, а также то, что все баггеры мертвы и
королева пчел не может прийти. Это было самым простым объяснением, которое
легче всего принять. Другое объяснение требовало признать возможность
того, что тотемное дерево Рутера каким-то образом говорит со
свиноподобными.
- Как сделать, чтобы ты решил? - сказал Хьюман. - Мы делаем подарки
женам, завоевывая их уважение, но ты мудрее всех людей, у нас нет ничего,
в чем бы ты нуждался.
- У вас много вещей, которые мне нужны, - сказал Говорящий.
- Что? Разве ты не имеешь горшков, лучше этих? Настоящие стрелы?
Плащ, что на мне, он сделан из шерсти кабры - но твоя одежда лучше.
- Я имел в виду не такие вещи, - сказал Говорящий, - мне нужны
правдивые истории.
Хьюман склонился ниже и застыл от возбуждения и восхищения в
ожидании.
- О Говорящий! - начал он. Его голос был полон важности. - Ты хочешь
добавить нашу историю к "Королеве Пчел и Гегемону"?
- Я не знаю вашей истории, - сказал Говорящий.
- Спрашивай! Спрашивай обо всем!
- Как я могу написать историю? Я рассказываю только истории о
мертвых.
- Мы мертвы! - закричал Хьюман. Майро никогда не видел его таким
требовательным и возбужденным. - Нас убивают каждый день. Люди заполнили
все миры, космические корабли врываются в ночной мрак, летя от звезды к
звезде, заполняя все свободное пространство. А мы здесь, в нашем крошечном
мирке, смотрим на небо, кишащее людьми. Люди отгородились от нас глупой
оградой, но это ничто. Космос - вот наша ограда! - Хьюман подпрыгнул вверх
- очень высоко для его ног. - Смотри, как ограда отбросила меня назад к
земле!
Он подбежал к ближайшему дереву и забрался на него, намного выше, чем
Майро видел раньше; он сверкнул на краю ветки и прыгнул в воздух. На одно
мгновение, в кульминации прыжка, он застыл в агонии, затем гравитация
потянула его назад к земле.
Майро услышал глухой треск удара упавшего тела. Говорящий тотчас
бросился к Хьюману, Майро кинулся за ним. Хьюман не дышал.
- Он умер? - спросила Аунда сзади.
- Нет! - закричала свинка на языке мужей. - Ты не можешь умереть!
Нет, нет, нет! - Майро оглянулся, к его удивлению это был Лиф-итер. - Ты
не можешь умереть!
Хьюман протянул немощную руку и дотронулся до лица Говорящего. Он
глубоко вздохнул, широко разевая рот. Затем заговорил:
- Видишь, Говорящий? Я мог умереть, пытаясь перелезть изгородь,
отгораживающую нас от звезд.
Все годы, что Майро общался со свиноподобными, все годы до этого, они
никогда не говорили о путешествиях к звездам, никогда даже не спрашивали
об этом. Теперь Майро понял, что все их вопросы имели отношение к секрету
космических полетов. Зенобиологи не подозревали и не задумывались над
этим, поскольку знали - знали и не подвергали сомнениям - что
свиноподобные настолько далеки от современного развития
научно-технического прогресса, что понадобятся тысячелетия, прежде чем они
смогут построить космический корабль. Но их странное желание узнать о
металлах, моторах, полетах над землей, все было попытками узнать секрет
космических полетов.
Хьюман медленно встал на ноги, держась за руку Говорящего. Майро
понял, что за все годы знакомства со свиноподобными ни одна свинья не
взяла его за руку. Он почувствовал обиду и острый приступ зависти.
Теперь Хьюман полностью оправился от удара, и другие свиноподобные
плотнее собрались вокруг Говорящего. Они не толкались, но каждый хотел
встать поближе.
- Рутер говорит, что королева пчел знает, как строить космические
корабли, - сказал Эрроу.
- Рутер говорит, королева пчел научит нас всему, - сказал Капс. -
Металлам, огню ракет, домам из черной воды, всему.
Говорящий поднял руку, защищаясь от их болтовни.
- Если бы вас томила жажда, и вы увидели, что у меня есть вода, вы
попросили бы у меня попить. Но что, если я знаю, что эта вода отравлена?
- В кораблях, летающих в космосе, нет яда, - сказал Хьюман.
- Существует несколько способов космических полетов, - сказал
Говорящий. - Одни лучше, другие хуже. Я дам вам все, что смогу, все
знания, которые не разрушат вас.
- Королева пчел обещает! - сказал Хьюман.
- Я тоже.
Хьюман зашел вперед, схватил Говорящего за волосы и за уши и повернул
его лицом к лицу. Майро еще не видел подобного акта насилия, это было то,
чего он боялся, решения убить...
- Если мы ремены, - закричал он прямо в лицо Говорящему, - тогда нам
решать, а не вам! А если мы ваэлзы, то ты можешь убить нас прямо сейчас,
так же как ты убил всех сестер королевы пчел!
Майро остолбенел. То, что они решили, что Говорящий написал книгу,
это одно. Но каким образом они пришли к невероятному выводу, что он
причастен к вине за Ксеноцид? Кто же он, по их мнению - чудовищный Эндер?
Он видел отчаяние Говорящего, слезы текли по его щекам, его глаза
были закрыты, как будто Хьюман изрек страшную правду. Хьюман повернулся к
Майро.
- Что это за вода? - прошептал он, показывая на слезы Говорящего.
- Так люди проявляют боль или горе, или отчаяние, - ответил Майро.
Мандачува внезапно вскрикнул; отвратительный животный крик, которого
Майро никогда не слышал раньше.
- Так мы показываем нашу боль, - прошептал Хьюман.
- А-а, а-а! - вопил Мандачува. - Я видел эту воду раньше! В глазах
Пайпо и Лайбо я видел эту воду!
Один за одним, а под конец все вместе, они присоединились к этому
ужасному воплю. Майро был напуган, трепетал и восхищался одновременно. Он
не понимал, что означал этот крик, но свиноподобные проявляли эмоции,
которые скрывали от зенадоров сорок семь лет.
- Они горюют о папе? - прошептала Аунда. Ее глаза тоже блестели от
восхищения, а волосы вздыбились от страха.
Майро сказал в то мгновение, как догадка осенила его:
- До сегодняшнего момента они не знали, что Пайпо и Лайбо, умирая,
плакали.
Майро не знал, о чем думала Аунда, он только видел, что она
отвернулась, сделала несколько неуверенных шагов, упала на колени и горько
зарыдала.
Шаг за шагом появление Говорящего от имени Мертвых расшевелило все,
заставило всех двигаться.
Майро присел на коленях рядом с Говорящим, его голова была низко
опущена, подбородок уперся в колени.
- Говорящий, - сказал Майро, - как это возможно, что вы первый
Говорящий и в то же время Эндер?
- Она рассказала им больше, чем я мог ожидать, - прошептал он.
- Но Говорящий от имени Мертвых, написавший эту книгу, был умнее и
мудрее всех живших в эпоху полетов к звездам. А Эндер был Убийцей, он
уничтожил целый народ, красивейшую расу ременов, которая могла нас многому
научить.
- Оба они были людьми, - прошептал Говорящий.
Хьюман подошел к ним ближе и процитировал фразу из Гегемона: "В
каждом сердце есть болезнь и лекарство. Смерть и избавление - в каждой
руке."
- Хьюман, - обратился Говорящий, - скажи своим людям, чтобы не
горевали по тому, что совершили в неведении.
- Это ужасная вещь, - сказал Хьюман. - Это наша великая скорбь,
великая вина.
- Скажи людям, пусть успокоятся и слушают меня.
Хьюман прокричал несколько слов, но не на языке Мужей, а на языке
Жен, на языке власти. Они замолчали и сели слушать, что им скажет
Говорящий.
- Я сделаю все, что в моих силах, - начал Говорящий, - но сначала я
должен узнать вас, иначе как мне рассказать о вас? Я должен узнать, иначе
как мне выяснить - отравлена вода или нет? Но трудность проблемы все равно
останется. Человеческая раса вольна любить баггеров, потому что они знают,
те мертвы. Вы до сих пор живы, и, значит, они до сих пор боятся.
Хьюман встал и указал на свое тело, как будто на больную немощную
вещь.
- Нас.
- Они опасаются того, чего боитесь вы, когда смотрите на небо и
видите звезды, полные людей. Они боятся, что однажды прилетят к новому
миру и обнаружат, что вы добрались туда первыми.
- Но мы не хотим быть первыми, - сказал Хьюман. - Мы хотим быть
вместе с вами.
- Тогда дайте мне время, - сказал Говорящий, - объясните мне, кто вы
такие, тогда я смогу объяснить всем.
- Все, - сказал Хьюман. Он оглянулся на остальных. - Мы объясним тебе
все.
Лиф-итер встал. Он заговорил на языке Мужей, но Майро понял его.
- Некоторым вещам ты не имеешь право учить, ты не можешь.
Хьюман резко ответил ему на Старке.
- Но ведь Пайпо, Лайбо, Аунда и Майро тоже не имели права учить нас.
Но тем не менее они нас учили.
- Их глупость не должна становиться нашей глупостью. - Лиф-итер снова
говорил на языке Мужей.
- Их мудрость так же не приложима к нам? - спросил Хьюман.
Затем Лиф-итер сказал что-то но языке Деревьев, чего Майро не понял.
Хьюман не ответил и Лиф-итер ушел.
После его ухода вернулась Аунда с красными от слез глазами.
Хьюман обернулся к Говорящему.
- Что ты хочешь знать? - спросил он, - мы расскажем тебе и покажем
все, что ты захочешь.
Говорящий оглянулся на Майро и Аунду.
- Что я должен спросить у них? Я знаю так мало, что не знаю с чего
начать.
Майро взглянул на Аунду.
- У вас нет каменных и металлических орудий, - сказала она. - Но ваш
дом построен из дерева, так же как стрелы и луки.
Хьюман застыл, ожидая. Молчание затянулось.
- Но где здесь вопрос? - наконец сказал он.
Как он не понял взаимосвязь, думал Майро.
- Мы, люди, - сказал Говорящий, - используем орудия из камня или
металла для того, чтобы рубить деревья, когда мы хотим превратить их в
дома, стрелы или дубинки, какие некоторые из вас носят.
Прошло мгновение, прежде чем смысл слов Говорящего проник в них.
Затем, внезапно все свиноподобные вскочили на ноги. Они начали
бессмысленно бегать вокруг, натыкаясь друг на друга, на деревья, забегая и
выбегая из бревенчатого дома. Многие из них носились молча, но некоторые
вопили и истошно орали, аналогично предыдущему воплю. Это было жуткое
помешательство свиноподобных. Казалось они полностью утратили контроля над
своими телами и не ведали, что вытворяли. Все эти годы свято соблюдалась
политика ограниченного контакта и эмоциональной сдержанности в отношении
свиноподобных, теперь Говорящий взорвал эту политику, и в результате все
сошли с ума.
Наконец из этого хаоса возник Хьюман и бросился к ногам Говорящего.
- Говорящий! - громко закричал он, - обещай мне никогда не рубить
моего папу Рутера своими каменными и металлическими орудиями! Если ты
хочешь убить кого-нибудь, у нас есть древние братья, готовые пожертвовать
собой, или я с удовольствием умру, но не убивай, не позволяй им убить
моего папу!
- И моего папу! - кричали другие. - И моего!
- Мы бы не посадили Рутера так близко к ограде, - сказал Мандачува, -
если бы знали, что вы - ваэлзы.
Говорящий поднял руку.
- Разве хоть одно дерево срублено в Луситании? Нет. Закон запрещает
это. Вам нечего опасаться нас.
На поляне не воцарилось молчание. Наконец Хьюман поднялся с земли.
- Ты заставил нас еще больше бояться людей, - сказал он Говорящему, -
лучше бы ты никогда не приходил сюда, в наш лес.
Голос Аунды перекрыл его.
- Это вы говорите после того, как убили моего отца.
Хьюман посмотрел на нее в изумлении, не в силах ответить. Майро
положил руки на плечи Аунды. И Говорящий от имени Мертвых заговорил в
полном молчании.
- Ты обещал мне ответить на любые мои вопросы. Я снова спрашиваю
тебя: Как вы построили дом из бревен, как получили лук и стрелы, эти
дубинки. Мы вам сказали о том способе, который знаем мы; расскажи о другом
способе, как это делаете вы.
- Братья дают нам, - сказал Хьюман. - Я говорил вам. Мы рассказываем
древнему брату о наших нуждах, показываем ему форму или образец, и он дает
нам.
- Можно увидеть, как это происходит? - спросил Эндер.
Хьюман оглядел свиноподобных.
- Ты хочешь попросить брата дать нам что-нибудь, чтобы увидеть как
все происходит? Мы не нуждаемся в новом доме и не будем еще долгие годы, у
нас достаточно стрел...
- Покажи ему!
Майро оглянулся и другие тоже, они увидели Лиф-итера, появившегося из
леса. Он целенаправленно направлялся к центру поляны; он ни на кого не
смотрел и разговаривал как вестник, как городской глашатай, которому
безразлично слушают его или нет. Он говорил на языке Жен, поэтому Майро
понимал лишь малые куски.
- Что он говорит? - прошептал Говорящий.
Майро до сих пор стоял возле него на коленях и переводил как мог.
- Он ходил к женам, по-видимому, и они сказали сделать все, что ты
попросишь. Но это не так просто, он говорил им, что - я не знаю этих слов
- что-то о том, что они все умрут. Во всяком случае, что-то о смерти
братьев. Посмотрите на них - они не боятся, ни один из них.
- Я не знаю, на что похож их страх, - сказал Говорящий. - Я вообще не
знаю этих людей.
- Я тоже, - сказал Майро. - И все благодаря вам - за полчаса вы
вызвали волнений больше, чем за все предыдущие годы.
- Я родился с таким подарком судьбы, - сказал Эндер. - Предлагаю вам
сделку. Я никому не говорю о вашей Подозрительной Деятельности. А вы
никому не говорите, кто я есть на самом деле.
- Все слишком легко и просто, - сказал Майро. - Я не верю этому.
Речь Лиф-итера окончилась. Он стремительно бросился к дому и скрылся
внутри.
- Мы попросим древнего брата о подарке, - сказал Хьюман. - Так
сказали жены.
Так они простояли, застыв от изумления, Майро обнявшись с Аундой,
рядом с ними Говорящий. Они остолбенели и молча взирали на те чудеса,
которые творили свиноподобные, во много превзойдя Густо и Гайду Ос
Венерадос.
Свиноподобные встали кругом около старого толстого дерева. Затем один
за одним начали взбираться на него, ударяя по стволу палками. Вскоре они
все оказались на дереве и начали распевать и произносить странные
сочетания звуков.
- Язык деревьев, - прошептала Аунда.
Через несколько мгновений дерево накренилось. Сразу же половина
свиноподобных спрыгнула на землю и начала колотить по стволу палками так
чтобы дерево упало на открытое пространство поляны. Оставшиеся