зону. Повторяю... В запретную зону.
Остановиться и ждать, приготовив документы... Повторяю...
- Жми! - азартно шепнул Рамирес. Но Конан снова качнул головой.
- Нет... Сначала поговорим с ними.


Вторым кордоном командовал капитан. Это было уже посерьезней. Правда,
при виде контрольной карточки он козырнул и вытянулся не хуже лейтенанта.
Однако проход освобождать не спешил...
- Сожалею, сэр, но этих документов недостаточно.
- Почему?
- Со вчерашнего дня введен особый пропускной режим.
- Бросьте, молодой человек, - Мак-Лауд изо всех сил ссутулился,
стараясь держать лицо в тени. - Бросьте... меня это не касается.
- Сожалею, но это касается всех, сэр. А кто ваш спутник?
- Я - Санчос де ла Лопес де Рамирес! - последовал гордый ответ.
- У вас тоже нет документов... сэр?
Рамирес вздохнул и посмотрел на Конана.
Мак-Лауд молча кивнул. Было совершенно ясно, что дальше вести
разговоры бессмысленно.
- Вперед!
Смяв шлагбаум, мощный автомобиль устремился внутрь запретной зоны.
На территорию корпорации "Шилд".


Охранники, не ожидавшие открытого неповиновения, не сразу догадались
открыть огонь. А когда открыли - несколько первых очередей прошли мимо.
- М-мазилы! - с чувством сказал Конан.
Если так пойдет дальше, им, чего доброго, удастся прорваться
живыми... Это нарушало их планы!
Но вот автоматы ударили прицельно и долго били со злобной меткостью,
вгоняя в мозг, сердце и легкие шипящий свинец.
Это была долгая, очень долгая смерть... Самая долгая на памяти
Мак-Лауда.


Когда охранники подбежали к остановившейся машине, все уже было
кончено. Два трупа на переднем сидении замерли, иссеченные пулями
настолько, что нельзя было разобрать ни одежды, ни черт лица.
- Какого дьявола?! - потрясенно спросил один из солдат.
- На что они рассчитывали, идиоты?
Его напарник только пожал плечами. Он тоже этого не понимал. Наконец
подоспевший капитан приказал произвести обыск.
Ни в салоне автомобиля, ни на самих убитых ничего особенного не
оказалось. Впрочем, многих удивили длинные клинки в ножнах - при полном
отсутствии огнестрельного оружия. Эти клинки - один прямой, другой
изогнутый - висели за плечами убитых, накрепко привязанные к телу сложной
системой ремней и тросиков.
(Это было очень важно - то, что мечи нельзя отделить от тела. Значит
и внесут их в морг вместе с убитыми - во всяком случае, сначала.)
И еще расчет был на то, что специально оборудованной мертвецкой в
корпорации нет - незачем.
Следовательно, трупы, скорее всего, должны на время поместить
где-нибудь в медпункте - там же, где осматривают раненых.
Разве что угол занавесками отгородят...


Когда охранники открыли багажник, их поджидал сюрприз.
Девушка... Совсем не испуганная, и, кажется, не пострадавшая.
Впрочем, ее все-таки слегка царапнуло: легкое платье на плече порвано и
окрашено кровью. Но пуля, похоже, скользнула вдоль тела, не причинив
особого вреда...
- Привет! - расцвела она неожиданно лучезарной улыбкой словно увидев
старых друзей.
- Привет... - машинально ответил капитан.
- Ой, ка-акие ружья! - девушка округлила глаза. - Ребята, вы ведь не
застрелите меня, правда?
Конечно, ее не застрелили. Охранники даже достаточно галантно
протянули ей руки, помогая выбраться из багажника.
Она легко спрыгнула на землю, продолжая улыбаться и трещать без
умолку:
- Ой ребята, меня одна парочка "сняла" в ресторане, а потом... Ой,
кажется, выпили, потом я куда-то ехала, меня трясло... ой! Как я сюда
попала - ничего не помню...
Луизе было вовсе не до смеха - она рисковала своей единственной
жизнью не меньше, чем во время прорыва трехдневной давности.
Они правильно рассчитали, что рядовые охранники не узнают ее в таком
амплуа, хотя приметы главы организации "Кобол" им, конечно, сообщили.
("Кобол"... Как давно это было... Да не так уж и давно! Но все равно
- будто в другой жизни.)
Однако вполне могла ее задеть случайная пуля из числа решетивших
машину. Задеть всерьез, не "понарошку".
Но приходилось идти на риск.


Однако о собственном риске Луиза даже не думала. Все ее силы уходили
на то, чтобы не оглянуться. Не увидеть того, что находилось за ее спиной.
Она слишком хорошо знала, что она может увидеть.
Изуродованное, растерзанное пулями тело любимого человека. И еще одно
тело рядом с ним - человека, который за короткие часы знакомства успел
стать ей близким другом.
Знала она и то, что смерть эта - временная, мнимая. Но намного ли
легче от этого? Ей не удалось бы изобразить беззаботное веселье, кинь она
хоть один взгляд назад...



37

- Здравствуйте! - кивнул головой человек в белом халате, входя в
помещение медицинского пункта. - Меня зовут Тони Джексон. Можно просто
Тони.
И игриво подмигнул. Очевидно, он был готов к подвигам не только на
медицинской ниве.
- Что с ними? - Луиза кивнула в сторону топчана, где лежали двое, с
головой накрытые простынями.
Она решила больше не поддерживать амплуа "девочки из ресторана". Но
врач этого не заметил.
- С ними? Ну, им уже никто не поможет... Мне в своей практике еще ни
разу не приходилось видеть мертвецов в таком состоянии. Бр-р-р!
Он говорил - а руки его между тем сантиметр за сантиметром
прощупывали плечо Луизы, якобы "оглаженное пулей".
- Позвольте... - врач в недоумении поднял глаза. - Здесь нет никакой
раны! И это не кровь! - (теперь он указывал на испачканную блузку.)
- Это, если не ошибаюсь, красное вино!
Критический момент! Двое охранников, на всякий случай сидевших в
медпункте, тут же встрепенулись. Но их внимание отвлекло движение за
спиной врача.


Да, ТАКИХ мертвецов врачу действительно не приходилось видеть.
Они стояли перед ним - и следы от пуль виднелись на их окровавленной
одежде. Но ни единой царапины не было на их теле...
- ВЫ... Вы же... - пролепетал он слабеющим голосом. - Этого же не
может быть!..
Глаза его закатились - и он рухнул.
Охранники тоже были в столбняке. И хотя их нервная система оказалась
покрепче, через секунду они тоже лежали на полу. Правда, не в обмороке, а
в глубоком нокауте.
Не более, чем еще через полминуты три человеческие фигуры вырвались
из дверей медпункта и бегом устремились в запутанную сеть коридоров,
пронизывающих огромное здание. На одной из них был белый халат. Двое
других - одеты в комбинезоны охранников с надписью "МАКС" между лопатками.
И в руках они сжимали обнаженные мечи.


Когда ясен принцип, по которому выстроен комплекс зданий - никакой
лабиринт не может задержать надолго. А принцип этот был ясен двум из
троих.
Мак-Лауд помнил все своим обновленным мозгом. Недаром он считался
основателем "Шилд"! И Луиза тоже - недаром изучала тайком добытые планы
застройки корпорации, будучи лидером "Кобола".
Они бежали коридорами, переходя из одного служебного помещения в
другое. Огромные вентиляторы, нагнетающие воздух в систему охлаждения,
бешено вращались над их головами.
Луиза остановилась:
- Так, это ответвление приведет нас прямо в логово "МАКС". Но нам
туда не нужно. Правильно, Конан?
- Да уж, конечно...
- ...А этот ход - как раз то, что нам надо. Идем?
- Маленькое замечание, - Мак-Лауд выдвинулся вперед. - Если я не
ошибаюсь, дальше коридор раздваивается и сходится вновь как раз под
главной вентиляционной шахтой. Желательно пройтись сразу по обоим
ответвлениям, а то мало ли что...
- Ясно. Значит разделяемся? - спокойно спросил Рамирес. - Хорошо.
Значит вы, мои юные друзья, идите левым ходом, а я пойду правым.
Соединимся под этой... в общем, шахтой. - До встречи!
Рамирес отсалютовал гнутым клинком: катана, которую Мак-Лауд столько
лет считал своей, вернулась теперь к прежнему хозяину.
- До встречи! - Конан сделал салют прямым клинком. В руках у него был
меч, взятый у одного из убийц-близнецов.


И никто из них не заметил высоко над головой вмонтированных в стену
телекамер, которые следили за каждым их движением...
- Так-так-так... - процедил Черный Воин, вглядываясь в экран. -
Хорошо идут... Хорошо они идут, коллега!
Он коротко и страшно глянул на Директора.
- Да, пока что они идут хорошо, - поспешно ответил тот. - Но это не
надолго. Здесь, в этом коридоре им конец!
- Охрана?
- Нет, охрана не успеет, - Директор усмехнулся довольно бледно. - Но
у нас есть кое-что получше!
Он указал на пульт дистанционного управления. Кажется, ему удалось
вложить в это жест достаточно уверенности.


Рамирес несколько опередил своих товарищей. Он вышел к началу
вентиляционной шахты первым. Хотя и не сразу понял, что это именно
вентиляционная шахта.
Но когда за его спиной автоматически закрылась железная дверь - он
понял сразу все.
Он шагнул к другой двери, еще остававшейся открытой - но тут в ней
показались Конан и Луиза, спешащие ему навстречу.
- Не входите... - он успел крикнуть, но они не успели понять.
Двое переступили порог. Тут же тяжелая створка с лязгом захлопнулась
за их спинами.
Им потребовалось менее секунды, чтобы оценить обстановку.
Из шахты вело множество бронированных дверей. Все они были закрыты.
Та, которая им нужна, безусловно, была закрыта загодя. А двери, через
которые они вошли - только что закрылись.
- Куда нам? - крикнул Рамирес.
- Вот сюда! - Мак-Лауд указал на одну из створок. И прыгнул к ней,
еще в прыжке занося меч для удара.
- Постой, Клеймора! - Рамирес удержал его. - Дверь наверняка прочна.
Быть может, нам и удастся прорубить ее - но на это наверняка уйдет слишком
много времени. Только затупим клинки - а их острота нам еще понадобится.
Нет ли иного пути?
Говоря так, он смотрел на Луизу. Луиза не теряла времени даром. Она
уже обнаружила рядом с дверью замаскированную панель - ни Конан, ни
Рамирес не заметили бы ее, даже подойдя вплотную! - и теперь колдовала над
рядами кнопок.
- Ты ведь совсем еще не знаешь меня, Конан! - она белозубо улыбнулась
через плечо. - Моя специальность - электроника... А в таких системах
управление всегда дублируется изнутри, просто на всякий случай!
И тут они услышали усиливающийся гул.
Огромный, не менее пяти метров в размахе лопастей, вентилятор
медленно и даже как-то величаво, спускался на них сверху. Лопасти его
вращались с такой скоростью, что виден был только слепяще-белый круг...
Между краем этих лопастей и стенками шахты оставался зазор не более пары
сантиметров. И уже было ясно, что при предельном опущении между ними и
полом тоже считанные сантиметры останутся...
- Попались! - мягко, без упрека, сказал Рамирес.



38

Внутри шахты не было телекамер. Однако показания приборов не
оставляли сомнений, что все выходы заперты надежно.
И что громада вентилятора медленно и неуклонно идет вниз...
- Попались! - сказал Директор, не скрывая злорадства.
Его партнер медленно повернул голову.
- Не спеши радоваться... коллега! Я знаю этих двоих, и знаю, на что
они способны. Верь мне - способны они на многое! Так что лучше поторопи
своих головорезов...
Директор довольно независимо пожал плечами: с каждой минутой
уверенность его росла, он даже начал приобретать прежний лоск. Однако
все-таки поднял трубку, отдавая нужные распоряжения.


- Мне нужно время! - выкрикнула Луиза! - От силы минута, чтобы
разобраться в системе! Дайте мне минуту!
- Тебе нужна минута? Бери! Я ее дать могу, но даст ли ОН? - Конан
указал вверх, имея при этом ввиду не Бога, а вентилятор.
Свистящие лопасти неуклонно опускались, неся смерть столь же
страшную, как гильотина. До них уже оставалось шесть метров... пять...
три... Воздух с шипением всасывался наверх, затрудняя дыхание, топорща
волосы и одежду...
Мак-Лауд и Рамирес взглянули друг другу в глаза - и поняли.
Оставалась лишь одна возможность для спасения. Но ею могли воспользоваться
лишь двое - а не трое... Конан сам не мог бы объяснить, как он узнал о
нужной возможности. Наверное, это Высокое Знание пробудилось в нем в
критический момент, как не раз уже случалось прежде...
Но Рамирес отстранил его:
- Нет, Клеймора. Это - моя ноша!
Вонзив в пол свой меч, он встал на гарду, осторожно перенося вес.
Клинок упруго дрогнул под ним, но тут же выпрямился. Рамирес протянул руку
навстречу вращающемуся металлу - и голубое сияние пролилось из его
ладони...


Луиза, не отрываясь, лихорадочно искала нужную комбинацию. Однако
вспышка странного света и наступившая вслед за этим тишина заставили ее
оглянуться.
Впрочем, пальцы ее машинально продолжали начатое дело...
Лопасти теперь вращались медленно и почти беззвучно, с каждой
секундой все более и более замедляя движение. И с каждой же секундой тело
Рамиреса словно обретало прозрачность. А сияние, исходящее из его ладони,
становилось все ярче. Будто тело перетекало в свет, превращаясь в него...
Чтобы остановить обезумевший механизм, Рамирес отдавал свою силу.
Всю. До последней капли.
А это можно сделать лишь один раз...
Мак-Лауд молча смотрел на него - и по щекам его пролегли влажные
дорожки слез.
- Мой путь уже завершен. А ваш - нет... Так сделайте то, что вам
суждено сделать! - голос Рамиреса звучал странно, словно издалека.
- Мы еще встретимся, Учитель? - спросил Конан, глотая слезы.
- Кто знает... - Рамирес загадочно улыбнулся - улыбка его казалась
уже призрачной. - Быть может, еще и встретимся. За много миль от Здесь,
спустя много лет от Сейчас...
И напоследок, уже совсем издали:
- Возьми катану-у-у... - донесся голос.
И - все. Больше не было Рамиреса. Лишь голубой свет вспыхнул на миг
ярче - и тут же погас. А двоим людям, оставшимся в шахте, на долю секунды
показалось, что перед их глазами возник узор незнакомых созвездий...
Потом Конан, скрипнув зубами, отбросил цвайхандер прочь и рванул из
пола клинок самурайского меча. В этот момент и открылась дверь...


А в директорском кабинете все еще не знали, что происходит.
Точнее, не знал этого человек. Не-человек всем своим существом ощутил
поток высвобожденной Силы в нескольких сотнях метров от себя - и понял
все...
- Ну? - Директор уселся в кресло нога за ногу. - Какие еще будут
приказания, партнер?
(В последнее слово он вложил немалую порцию яда.)
- Никаких, - Черный Воин даже не пошевелился в кресле - только
медленно повернул голову и указал подбородком куда-то направо от себя.
В окно... На исполинскую башню энергоразрядника!
Словно рукотворная гора, поднималась она перед ними, неизмеримо
превосходя высотой даже уровень двадцать пятого этажа, на котором
находился кабинет. И сияющий луч, который на таком расстоянии казался
тонким, словно игла, уходил ввысь, вспарывая полутьму.
- Этой вершины ему не миновать... - произнес Черный Воин вслух, но
обращаясь лишь к самому себе.
Директор не выдержал паузы.
- Знаешь что, партнер, - начал он, привлекая к себе внимание. - Раз
уж мы занимаемся общим делом, должен сказать - ты ведешь себя по крайней
мере странно!
- Может быть, и так... - прошептал Крагер всех Крагеров.
Он повернулся к Директору - и тот сразу же пожалел, что обратил
внимание на себя.


...Долгий крик прорезал воздух. Охранники, стоявшие у входа в
административный корпус, некоторое время вертели головами, пытаясь
определить его источник - пока человеческое тело не врезалось грузно в
асфальт прямо возле их ног. По странной случайности лицо упавшего из окна
осталось неповрежденным. И охранники тут же узнали в нем Директора.
Паника, мгновенно охватившая весь персонал корпорации, не поддавалась
описанию...


Наверное, эта паника и помогла Конану и Луизе добраться до конечной
цели их пути. Луиза плохо запомнила этот путь - все потонуло в
кроваво-пороховой сумятице. Вскоре после выхода их шахты-ловушки дорогу им
преградили двое охранников, пытавшиеся их задержать. Они явно не
представляли, с кем имеют дело...
В результате Мак-Лауд добыл две автоматические винтовки. Одна из них
теперь была в руках у Луизы. И эти винтовки сейчас работали вовсю, потому
что к охранникам подоспело подкрепление...
Луиза старалась стрелять по ногам. Мак-Лауд не выбирал, куда стрелять
- ему не раз до этого приходилось лишать людей жизни.
Впервые Луиза видела его в настоящем бою - ведь схватку с
инопланетными убийцами ей, по сути, не удалось рассмотреть. Зрелище было
страшным в своей безжалостной функциональности.
(И все же оно не могло убить любовь: какая-то неосознаваемая мудрость
подсказывала Луизе, что даже сейчас Конан - ее Конан - не испытывает
наслаждения от убийства. Это для него - тяжелая необходимость, проступок,
который приходиться совершать...).
Кажется, агенты "МАКС" с поразительной тупостью несколько раз
попадались на одну и ту же ловушку: не в силах поверить, что их противник
способен воскреснуть, они, прошив его очередями, подходили вплотную.
Кажется, после этого в игру вступил не только автомат, но и меч и
голые руки.
Кажется...
А потом, как-то незаметно, перестрелка прекратилась...


И еще одно воспоминание, картинка без начала и конца: отстреливаясь,
они перебегают сквозь какое-то помещение, узкое и темное, без окон.
Слабый стон, идущий откуда-то снизу.
Конан, махнув рукой Луизе (она встала у двери с автоматом
наизготовку) склоняется над лежащим. Насколько можно рассмотреть, это
старик - окровавленный и избитый почти до неузнаваемости.
- Алан?!
- Карл? - лежащий с трудом приподнял веко. - Как они схватили тебя?!
Я же ничего им не сказал...
- Это я схватил их... - Конан ободряюще улыбнулся. - Держись,
старина... Мы еще им покажем!
- Нет. Я, во всяком случае, уже не покажу, - шепот доктора Наймана
был едва различим. - Слушай, Карл... Я ведь так и не успел сказать тебе: я
ведь перед самим арестом наконец собрался заглянуть в справочник... Теперь
я знаю, кто такой ДЖОН НОКС!
- Молчи, молчи, тебе вредно разговаривать...
- Ни черта мне больше не вредно... Шотландский проповедник
шестнадцатого века, фанатик-кальвинист... Кстати, умер он все-таки меньше,
чем за четыреста лет до моего рождения!
Алан ненадолго умолк.
- Значит, ты...
- Да, - сказал Мак-Лауд.
- Ну что ж... Ты можешь сделать, чтобы небо снова стало таким, как
раньше?
- Да, - повторил Мак-Лауд, склонившись к самому лицу Наймана.
- Так делай это! Я уже не нуждаюсь в твоих заботах...
Шепот стих. Голова старика, которую тот приподнял из последних сил,
вновь упала. Конан повернулся к Луизе - и она второй раз за сегодня (и
вообще за все время) увидела в его глазах слезы.
...А потом они снова бежали сквозь крики и стрельбу.


Святая святых. Куда более труднодоступное место, чем даже "мозговой
центр".
Вершина энергоразрядника. Слепящий луч уходит вверх, сквозь дыру в
крыше. Теперь он похож не на иглу, а на ствол векового дерева - если
бывают столь гладкие стволы.
- Стой здесь! - прошептал Конан.
И ступил через порог.


Медленно, осторожно обходил он вертикальный столб света, зачарованный
мощью и дьявольской красотой струящегося ввысь потока энергии.
Потока, который ему предстоит уничтожить...
Он был уже по другую его сторону, и Луиза теперь не могла его видеть,
когда что-то заставило его обернуться. Нет, это был не звук, не вид чужой
тени, даже не запах. Просто эманация направленного зла коснулась холодными
пальцами.
Зла и разрушения...
Крагер всех Крагеров стоял за спиной Конана. Его складной эспадон уже
был собран, уже изготовлен к бою.
Уже наносил удар...
Мак-Лауд пригнулся - и полтора метра сверкающей стали прочертили дугу
над его головой. На следующем ударе сталь со звоном ударилась о сталь.
Успев обнажить катану, Мак-Лауд бросился в бой, как в воду с обрыва.


И опять - кто сможет описать священнодействие схватки?
Нет таких. Нет и не будет... Как никогда прежде не было бойцов,
равных тем, что сошлись сейчас у подножия Мирового Древа, окутывающего всю
планету кроной своих ветвей.
...Когда, выбитая из рук, отлетела в сторону катана, Мак-Лауд
перекатом проскочил под двуручным мечом врага и сцепился с ним в ближнем
бою. Он знал, что надежды на победу в таком поединке у него мало - но ведь
иначе надежды не оставалось вообще.
Расчет был верен. Черный Воин не смог вблизи использовать выгоду
своего громоздкого оружия. Он расцепил ладони, сжимавшие эфес и принял
рукопашную схватку. Но порой в такой схватке дикая, черная в своей ярости
сила оказывается способной превозмочь высокое мастерство. Так случилось и
на этот раз.
Луиза, замершая было в оцепенении, сорвалась с места, как только
увидела, что из рук Конана выбит меч. Подхватив упавшее оружие, она
занесла его над головой, и...
И встречный удар ноги отшвырнул ее на несколько метров. Ударившись
спиной о стену, Луиза медленно поползла по ней вниз. Живая или мертвая -
этого не дано тогда было узнать Конану... Она еще не успела коснуться
пола, когда Черный Воин опрокинул Конана на гладкие плиты, окаймляющие
энергоразрядник, словно на жертвенник алтаря. - Ну что, щенок, теперь ты
наконец убедился, кто из нас сильнее?
Левая рука его придавила Мак-Лауду голову, а правая нащупывала
оброненный эспадон. Но так и не успела найти.
...Дикий крик разомкнул губы Крагера всех Крагеров, когда Конан,
обеими руками оторвав от своего лица его левую кисть, сунул ее прямо в
столб энергии, в его бесплотную плоть.
Пока Крагер тряс рукой от невыносимой боли, пока с неуловимой для
глаза быстротой на обугленных костях нарастала живая ткань - Конан
дотянулся до своего меча.
Но и Черный Воин тоже схватил свой...


Бой продолжался. Однако теперь не звериная сила противостояла силе
человеческой, а черное мастерство - светлому мастерству.
Когда наступил переломный момент? Некому было засечь это. Но Конан
метался вокруг своего великана-противника, как барс вокруг быка -
уклоняясь от губительной мощи ударов, покрывая ранами, не давая
опомниться... И одна рана не успевала закрыться, как кровь хлестала уже из
двух других...
И вот уже эспадон, а не катана, высоко взлетел в воздух, выбитый из
рук. Описав вытянутую дугу, он упал в самую сердцевину энергетического
столба.
И исчез.
Привстав на одном колене, Черный Воин смотрел в глаза Мак-Лауду. Он
не ждал пощады: ее не бывает.
- Наконец мы расстаемся с тобой навсегда, Крагер...
- Навсегда ничего не бывает, Клеймора!
Черный Воин ответил почти словами Рамиреса: "Мы еще увидимся... В
ином Здесь, в ином Когда..."
- Ну что ж... значит, мечу Катаны в моих руках предстоит еще раз
изгнать тебя в небытие. Или даже не один раз, а столько, сколько
потребуется...
И Конан взмахнул мечом.


На этот раз он не потерял сознания, когда холодный голубой вихрь
Силы, истекающий из обезглавленного тела, окутал его. Он уже знал, что
будет делать.
Один раз это ему удалось - совсем недавно. Сегодня - тоже должно
получиться.
Должно!
И смерч, змеиными кольцами скользнув вокруг него, поднялся в воздух -
и вновь осел, заключая внутрь себя другого человека.
Единственного человека, кроме Конана, который находился теперь рядом
с энергоразрядником.
А потом Конан шагнул прямо в столб, в его оранжевое мерцание. Потому
что лишь для Черной Силы опасен энергетический поток. Для светлой - не
опасен...


Прервать поток энергии - даже, если знаешь, как это делать - над
одним из тысяч разрядников мало. Над любым из тысяч - кроме этого!
Потому что именно над ним висит единственный спутник Земли, чья
орбита рассчитана так, чтобы всегда оставаться неподвижным относительно
вращающейся поверхности.
Словно паук над паутиной.
И, когда энергетическая паутина после смерти своего хозяина -
координатора мгновенно перестала существовать, на Нью-Йорк не хлынул
солнечный свет.
Но лишь потому, что по времени суток сейчас исходил третий час теплой
августовской ночи...


Луиза очнулась со странным ощущением в теле. Казалось ей, что она не
лежит, а словно парит в воздухе.
Так оно и было. Ее тело простерлось в нескольких сантиметрах над
полом. Рядом, тоже не касаясь пола, сидел Конан и держал ее за руку.
Она ощущала тепло его ладони.
А сквозь круглое отверстие в крыше виднелось множество мелких
искорок. Не сразу поняла она, что это звезды...
- Мы умерли?
- Нет. И теперь мы никогда не умрем и никогда не расстанемся, -
ответил ей Конан. - Это - не то, что происходит после смерти... То, что
творится с нами - произошло после Воскрешения!
Конан поднялся на ноги, так и не коснувшись пола.
- Идем же со мной, любимая! - он вновь протянул ей руку.
Ничего не боясь и ни о чем не сожалея, Луиза ступила вслед за ним в
звездную ночь.


Скоро звезды на бархатно-черном небе потускнели, а чернота утратила
свою бархатистость.
После долгого, очень долгого перерыва на Землю вновь приходил
солнечный день.





Кристофер Лоуренс МАКНАМАРА

ГОРЕЦ (3)



"...не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым
человеками; потому что они плоть; пусть будут
дни их сто двадцать лет."
(Бытие: Гл. 6; 3).



1

Только что закончился дождь. На улице тихо и пустынно, как бывает
иногда ранним утром. Деревья, напившись, даже не шевелят отяжелевшими
листьями под слабыми прикосновениями влажного ветра. И никого.
Добропорядочные обыватели сегодня сидят дома. Погода не располагает к
прогулкам. Не по-летнему промозгло и холодно, вот-вот начнет смеркаться.
Молодежь тоже сидит дома и с упоением смотрит какую-то сверхновую
телевизионную программу, о которой завтра будет столько разговоров. Эти
последние минуты перед наступлением сумерек были так свежи и
восхитительны, что Ричи хотелось бегать по лужам и орать в гулкую пустоту
улицы что-то безумное и радостное. Ему было очень хорошо и он совсем не
боялся. Нисколько не боялся, удивляясь собственной смелости. Ну, может,
только изредка холодок неуверенности забирался под его зеленую куртку. Или
это всего лишь ветер, обыкновенный ветер заставляет время от времени зябко
передергивать плечами и судорожно поправлять на спине большую сумку со
всем необходимым для сегодняшнего дела.
Ричи бросил быстрый взгляд на свое отражение в стекле припаркованного
возле трехэтажного дома автомобиля и понял, что ему очень подходит быть
тем, кто он есть. Еще раз осмотревшись по сторонам, он перешел улицу. На
минуту остановившись у массивных дубовых дверей, над которыми медными
позеленевшими буквами было набрано "Антикварный магазин", Ричи, втянув
голову в плечи, медленно пошел вокруг небольшого строения.
Быстро темнело. Сумерки серыми хлопьями падали с фиолетового неба.
Уже включили уличные фонари.
Свернув в переулок, молодой человек подошел к небольшому окошечку в
первом этаже и, опустив сумку прямо на мокрый асфальт, достал из кармана
куртки маленький медицинский фонарик. Узкий лучик забегал по мокрому
стеклу, выхватывая из темной глубины помещения стеллажи, поблескивающие в
ломком слабом свете древними сокровищами. Мальчик тяжело вздохнул и
мечтательно прошептал, распуская змейку баула:
- Отлично.
Увести машину или что-нибудь в этом роде годится для детей или
отпетых наркоманов. А вот решиться на такое серьезное дело... Тем более,
что это весьма солидный, респектабельный магазинчик, который так любят
посещать состоятельные леди. Даже мать Длинного приобрела здесь какую-то
штуку, а она в этом деле понимает. Конечно, такой поступок заслуживает
всяческого уважения и тщательной подготовки, которую, между прочим, он,
Ричи, провел с блеском. Набор юного взломщика был составлен с любовью и
так талантливо, что ему мог бы позавидовать и профессионал. Немного
старомодный профессионал, но все же...
Натянув тонкие замшевые перчатки и взяв медицинский фонарик в зубы,
Ричи достал из сумки стеклорез на подвижном штативе и с большой присоской.
Еще раз осмотрев окно, он прикрепил к стеклу приспособление и взялся за
миниатюрную ручку. Алмаз с хрустом впился в прозрачную поверхность,
прокусывая на ней едва заметную полоску надреза. Легкий хлопок - и
вырезанный круг упал в подставленные ладони Ричи. Великолепно. Не зря все
же столько тренировался. Он прислушался. Хорошо, черт возьми, тихо... И
повезло, что сегодня необыкновенно прохладно. Потеешь на работе, как...
Мальчишка поднял голову. Хорошо... Освещенное окно на втором этаже не
показалось ему заслуживающим внимания и, снова запустив руку в сумку, Ричи
извлек из нее пару зажимов-крокодильчиков, соединенных тонким проводом.
Сжимая зубами тонкую ручку фонарика, он приблизил лицо к стеклу и, двигая
головой, как подавившийся пеликан, осветил небольшую пластину сигнализации
с выступающими никелированными головками винтов. Рука аккуратно нырнула в
вырезанное отверстие и, на мгновение затаив дыхание, взломщик ловко надел
зубастые клеммы на никель головок. И... ничего не изменилось. Было
по-прежнему тихо, свежо и темно.
- Есть контакт! - восхищенный самим собой, прохрипел Ричи, вынимая
фонарик из уже порядочно уставших челюстей.
С сигнализацией покончено. Еле сдерживаясь, чтобы не заскулить от
восторга, тинейджер открыл нехитрый замок рамы. Затем, быстро вытащив руку
из темного стеклянного колодца, Ричи поднял окно вверх, закрепив его
заранее приготовленной для этого дощечкой.
Легкость, с какой он проделал эту ответственную операцию, придала ему
уверенности. Сложив свои инструменты в сумку, он застегнул ее и закинул на
плечо. Теперь он был полностью готов к новым подвигам. Гордо вскинув
голову, Ричи решительно хрюкнул и ловким движением бесшумно проник в
помещение.
Сделав несколько осторожных шагов и стараясь ступать как можно тише,
он остановился возле вожделенных стеклянных стеллажей, на прозрачных
полках которых лежали разнообразные дорогие вещицы. Это была настоящая,
увлекательная работа...
Медленно поводя фонариком из стороны в сторону, он любовался
антикварными штуковинами, понимая, что не обманулся в своих ожиданиях.
- Ух ты, - выдохнул Ричи, - это же надо!..
Это действительно была большая удача. Прямо как в кино. Об этом не
стыдно рассказать кому угодно. Даже Джеки, которого недавно отправили в
колонию, наверное, с уважением отнесся бы к подобному предприятию. Ричи
опустил сумку на пол и, потирая руки, направился к огромной витрине, за
которой лежали аметистовые браслеты и кулоны.
- Ну и ночка, - бормотал мальчик себе под нос. - Такая работа мне
явно подходит. И, как мне кажется, я ей тоже нравлюсь...
Руки сами подняли тяжелое небьющееся стекло и сгребли в охапку
разложенные на черном бархатном поле украшения, которые через мгновение
исчезли в необъятных карманах зеленой куртки...


Вечерний ветер шуршал по продрогшей черепичной крыше, срывая с
неровной кровли тяжелые капли дождя и бросая их в окно. Они, как
разноцветные пластилиновые шарики, прилипали к стеклу, заглядывая в
комнату во втором этаже одиноко стоящего дома. Там бесновался огонь в
небольшом камине и его отблески впивались в прохладные капли на окне и
трепетали, теряя слабое тепло. Возмущенная этим дрожащим светом вода не
могла удержаться на сверкающем катке стекла и медленными ручейками
соскальзывала на кирпичный подоконник старого дома, образуя темные
мерцающие лужицы в щелях кладки.
Ночь рекой текла по улицам, стучала в закрытые окна домов, окутывала
холодной влажной тучей городок. Но в небольшой уютной комнатке было тепло
и светло. По стенам плясали непоседливые тени, стонали в камине дрова, их
неясные жаркие вздохи стелились по полу и взлетали к потолку, бились в
темное окно...
Внезапно взгляд человека в комнате стал холодным и отсутствующим, и
неуместно деловым голосом он спросил:
- Ты ничего не почувствовала?
Она - рядом с человеком была еще и она, согласно доброй старой
традиции - смущенно улыбнулась и, поправляя взъерошенные влажные волосы,
уклончиво ответила:
- Я... Ну...
Он аккуратно приподнял ее, как куклу, и посадил рядом с собой на
кушетку.
- Здесь кто-то есть, - уверенно и очень серьезно проговорил он.
Журнальный столик возле кушетки использовался хозяином двухэтажного
домика еще и как подставка для великолепного антикварного японского
меча-катаны с отлично выполненным в виде головы дракона костяным навершием
рукояти. Серебристо-голубая сталь сверкнула, отразив огонь камина.
- Незваный гость умрет, - чужим тихим голосом произнес мужчина,
поднимаясь и беря меч.
Его лицо потеряло мягкость и стало как каменное, глаза смотрели прямо
перед собой, а меч в руке, казалось, вел его вперед. Повинуясь этому
призыву, человек пружинистой походкой дикого зверя направился к двери,
ведущей к лестнице на первый этаж.
- Мак! - удивленно позвала его женщина, так и оставшаяся сидеть на
кушетке с еще улыбающимся лицом.
Но он уже исчез в проеме двери, как будто его никогда и не было в
этой теплой уютной комнате.


Ричи извлек из чрева одного из стеклянных шкафов большое серебряное
блюдо, на котором были расставлены украшенные резьбой и чернением пузатые
чаши, и забросил их в сумку. Высматривая, что бы еще упрятать в свой баул,
его взгляд остановился на стеллаже, где поблескивали в слабом свете
уличных фонарей изящные старинные мечи. Один из них, украшенный изумрудами
по золотому плетеному эфесу, - испанский меч семнадцатого века - был
просто прекрасен.
Ричи, конечно, не знал, что это за клинок, но не мог отвести от него
восторженного взгляда. Меч просто просился в руки, и дух захватывало от
безумной игры ручейков света, журчащих по золоту. Ричи ловко щелкнул
нехитрым замком стеклянной двери и, распахнув ее, взял в руки старинное
оружие. Это было приятно и волновало. Тяжелый клинок оттягивал руку,
разливая по всему телу спокойную, однако ни на чем не основанную
уверенность. Это все было так вовремя и так соответствовало настроению
сегодняшнего вечера, что незадачливый воришка не смог удержаться и,
размахивая мечом из стороны в сторону, стал подкрадываться к большой
деревянной статуе индейского божества, вырезанной из цельного куска
кедрового ствола.
Намереваясь сразиться с грозным деревянным противником, поводя
клинком перед разинутой пастью языческого бога, Ричи насупил брови и,
совсем разыгравшись, торжественно произнес:
- Защищайся, глупец! Ну!..
В изящном повороте он изогнулся, отражая воображаемый ответный удар и
замер в стойке, захлебнувшись собственным дыханием. Его прищуренные глаза
вдруг широко раскрылись и словно полезли на лоб. В проходе между прилавком
и стеной стоял обнаженный мужчина, поднявший над головой кривой японский
меч. Незнакомец по-кошачьи шагнул навстречу Ричи, - и его низкий, похожий
на рычание тигра, голос заполнил пространство торгового зала:
- Я Дункан Мак-Лауд из клана Мак-Лауд.
Мальчишка часто заморгал, его сердце заколотилось, как бешеное. Не
найдя ничего лучшего, он опустил меч и, аккуратно прислонив его золотую
рукоятку к стеклу ближайшего шкафа, попятился назад к лежащей на полу
сумке. Мысли в юной голове толпились, наступали друг другу на ноги и
перемешивались в пеструю кашу. В конце концов Ричи, совсем ошалев,
захихикал и тихонько проговорил:
- А я Ричи О'Брайн. Привет.
Мак-Лауд сделал еще один осторожный шаг навстречу Ричи и, глядя прямо
перед собой, медленно произнес:
- Ты сейчас умрешь.
- Умру?! - Голос у Ричи стал вдруг звонким и срывающимся и очень
походил на плач маленького щенка, потерявшего свою маму. - Господи,
господи!.. Да я всего-навсего прихватил пару-тройку кубков! Ну и еще
кое-какую мелочь, - визгливо оправдывался он. - Так, ничего существенного.
Боже мой! Ну, извини! Извини, ради Бога! Если это для тебя так важно, то
они все у меня в сумке. Только не волнуйся, с ними ничего не случилось...
Забирай!
Он протянул руку к баулу, но в эту секунду Дункан сделал молниеносный
выпад, - и Ричи пришлось отскочить в сторону, чтобы не наткнуться на
острое лезвие японского меча.
...Быстро напяливая непослушный халатик, Тесса спустилась по винтовой
лестнице на первый этаж, где располагался магазинчик, и с удивлением
увидела, что Дункан стоит, сжимая в руках меч, перед насмерть перепуганным
мальчишкой, который скулит и тараторит что-то невразумительное.
- Ну зачем так сразу? Я заплачу за разбитое стекло, хорошо?! Я все
компенсирую, да? И все кончится...
- Все кончится, - так же медленно и четко, как ранее, проговорил
Дункан, - когда я отрублю тебе голову. Только тогда все кончится.
- Мне? Голову?
Слова Мак-Лауда просто не укладывались в сознании Ричи. Он проклинал
себя за то, что вообще появился в этом магазинчике, и, не зная, чего
ожидать от явно сумасшедшего хозяина, просто тянул время, пытаясь прожить
еще немного.
- Погоди, погоди, парень... Тебе не кажется, что это несколько... Ну,
в общем, чересчур суровое наказание за мелкую кражу? Приди в себя! Все
будет в порядке, страховка покроет все...
В лице Мак-Лауда что-то дрогнуло. Казалось, что он вдруг
действительно пришел в себя и... Окончательно разбудил его испуганный
голос Тессы, раздавшийся у него из-за спины.
- Мак! Посмотри внимательнее, это же просто мальчишка!
Призрак перед глазами Дункана стал постепенно исчезать, растворялась
черно-белая штриховка зон поражения. Наконец он смог разглядеть юношеское
полотняно-белое лицо и тщедушную фигуру в зеленой куртке. Да, это был не
тот, чье присутствие он почувствовал так ясно и так неожиданно, и кто все
еще был где-то здесь. Но где же?
Ричи тоже пришел в себя. Внезапно прозвучавший голос женщины вернул
его в реальный мир, где за мелкие кражи не рубят головы, а... Совершенно
верно!.. Именно это!
- Знаешь что? - произнес Ричи как можно убедительнее. - Ты бы лучше
вызвал полицию, а?
Дункан стоял неподвижно все с тем же каменным выражением лица и
только взгляд его был уже не напряженным, а каким-то рассеянным и
потерянным. Вор, не желая упускать только что отвоеванные позиции,
поспешно продолжал:
- Хорошо, хорошо... Мы можем сделать и иначе. Я даже сам вызову
полицию. Моя полиция меня...
Мак-Лауд медленно повел мечом над головой, и в его глазах вновь
появилась решимость сражаться и стальной холод.
Ричи замер и прохрипел:
- Я все понял. Я...
Дункан потянул носом воздух и, подняв голову, перевел свой страшный
взгляд на залитые серебряным светом уличных фонарей стекла потолка
небольшой веранды.
- Тут есть кто-то еще, - тихо и уверенно проговорил Мак-Лауд.
За окном мелькнула быстрая тень, окно потолка веранды рассыпалось
вдребезги, на втором этаже завизжала сигнализация - и массивная фигура
рухнула на пол.
Это был высокий человек, одетый в черный плащ странного фасона с
разукрашенным воротом и манжетами, на которых изящными металлическими
заклепками был набран замысловатый узор. Его лицо скрывала большая кожаная
маска со стальными блестящими щитками, отдаленно напоминающая рыцарский
шлем. Поэтому только по глазам, горящим дьявольским огнем, можно было
определить намерения этого страшного человека. Хотя нет, не только по
глазам. В руке пришедший держал огромный двуручный меч-эспадон.
- Это еще что такое? - простонал Ричи.
Он вдруг снова почувствовал себя затерянным где-то в глубине
средневекового кровавого кошмара и остро захотел проснуться.
- Я попал на съемки какой-то передачи? Да? - мальчишка отчаянно
сопротивлялся сумасшествию и истерике, подкрадывающимся к нему буквально
со всех сторон. - Честное слово, я уже видел это, когда показывали
классику американского кино. Только там мечи были немного другие...
Конечно, другие... Лазерные, что ли...
Размышляя таким образом, Ричи немного успокоился и, оглядевшись по
сторонам, с ужасом обнаружил, что находится как раз посередине между голым
Мак-Лаудом и ворвавшимся человеком в черном плаще и маске. У обоих в руках
мечи, и все это выглядит просто отвратительно. Не зная, куда бежать,
мальчишка вжался в какую-то гладкую твердую поверхность за спиной, готовый
в любую минуту исчезнуть куда угодно, только бы подальше от этих
сумасшедших.
- Мак-Лауд! - четко и громко проговорил незнакомец. - Я Слэн Квинс. Я
пришел за твоей головой.
После этих слов он с легкостью раскрутил над головой тяжелый меч и
обрушил его, как пушинку, на стоящую на резной подставке статуэтку
очаровательной танцовщицы. Тонкий фарфор распался под ударом на две
половинки, словно фигурка была сделана из мягкого пластилина.
- Вот это да! - вновь подал голос Ричи. - Где это вы набрали столько
хороших ножиков, а, ребята?
Мак-Лауд приготовился к нападению, но Квинс внезапно опустил меч и
изящно поклонился Тессе, которая, оцепенев от ужаса, подпирала дверной
косяк.
- Красавица, нас пока еще не познакомили. Но скоро, моя дорогая, ты
узнаешь меня поближе! Надеюсь, мы поладим...
Она страшно испугалась и, судорожно поправляя воротник халатика,
отступила на несколько шагов, тихонько позвав:
- Мак!
- Послушай, - Дункан тоже опустил свою катану. - Ты пришел сюда
сражаться или разговаривать? Я жду.
Слэн довольно зарычал, как разыгравшийся лев. Но внезапно
прозвучавший сзади голос не дал ему всласть порадоваться.
- И напрасно, - донеслось откуда-то сбоку, от входной двери, куда
обычно днем приходили покупатели. - Он не будет с тобой сражаться, Дункан.
Сегодня не будет. Так что можешь не ждать.
Все четверо обернулись в сторону говорившего. Это был еще один
вооруженный мечом человек. Длинный серый плащ делал его практически
незаметным в полумраке. Легко, как будто гуляя, он прошелся по залу и
встал прямо перед Дунканом, лицом к Слэну. Улыбаясь ему, как старому
другу, гость продолжал объяснять Мак-Лауду:
- Пока он не заставит тебя страдать, пока он не уничтожит все, что ты
любишь в этом мире, пока ты сам не будешь знать, чего ты хочешь - жить или
умереть, - он не будет с тобой драться. Ты ведь всегда именно так
действуешь, Слэн?
- Конан? - удивленно произнес Дункан, вслушиваясь в знакомый голос. -
Какого черта? Что ты здесь делаешь?
- Охочусь за головами. Прости, Дункан, но этот человек - мой. Мне он
давно снится ночами. Я слишком долго его искал.
Ричи стало совсем нехорошо. Эти сумасшедшие окружили его со всех
сторон и... Ноги больше не служили ему и, прижавшись еще плотнее к
письменному столу за спиной, он сполз на пол. Это подсказало ему выход. На
четвереньках он двинулся, низко опустив голову, к раскрытому окну,
тихонько бормоча себе под нос:
- Вот и хорошо. Вы, как я вижу, большие друзья? Да? Ну что вы,
конечно, я не буду мешать вам! Вы же не будете против, если я сейчас
смоюсь?
Дойдя до подоконника, он так же, не вставая с коленок, полез в окно.
Дункан взглянул в его сторону, раздумывая, надо ли остановить уходящего
мальчишку, но Конан сказал:
- Не надо. Пусть уходит. Зачем нам лишние свидетели?
За это время остолбеневший от удивления Квинс пришел в себя и
зарычал:
- Я бросил вызов Дункану Мак-Лауду, а не тебе, кто бы ты ни был! Мне
нужен он.
- Да? - Конан расплылся в удовлетворенной улыбке. - Мак-Лауду?
- Да!
- А я - Конан Мак-Лауд из того же клана. Правда, несколько другое
поколение... Тебе разве не все равно?
- Ага, - Слэн кивнул, - помню...
И взмахнул мечом.
Мак-Лауды одновременно подняли оружие, готовясь наброситься на
противника, который вдруг вновь опустил свой двуручный эспадон и поднял
указательный палец, покачав им у них перед носом.
- Ц-ц-ц, - зацокал он языком, отступая на шаг. - Только не двое
против одного!
- Спасибо, Слэн, - Конан прищурился и скорчил благодарную физиономию.
- Я знаю правила игры. Ты и я. Защищайся.
Его лицо стало совершенно серьезным и спокойным, превратившись в
маску языческого божества. И вспыхнул поединок. Звон стали наполнил
помещение и загремел в ушах колокольным набатом. Резкие короткие удары
сыпались один за другим, пеленой окутывая противников.
Конан нападал, беспрерывно обрушивая острую сталь катаны на голову
соперника, но громоздкая фигура Слэна с непостижимой легкостью ускользала
от смертоносного клинка, оставляя под ударом широкое лезвие эспадона.
Квинс пятился назад, планомерно отступая к витрине, выходящей на улицу. По
пути он обрушивал под ноги Конана все, что попадалось ему под руку:
стеклянные шкафы с выставленными в них антикварными изделиями, резные
старинные стулья и ажурные стойки витых канделябров. Звон бьющегося стекла
и грохот валящейся мебели заглушил испуганный крик Тессы, который привел в
себя все еще неподвижно стоящего неподалеку от нее Дункана.
Парировав новый выпад Конана, Слэн замер и поднял руку, прося
перерыва в этом странном поединке. Конан тоже остановился в боевой стойке
с занесенным мечом. Лицо его по-прежнему ничего не выражало. Внезапно
исчезли звуки боя и за окном послышался далекий вой полицейских сирен.
Квинс опустил меч, указал рукой на окно и учтиво поклонился, глядя в
глаза Конана.
- Похоже, что к вам как раз сегодня должны прийти гости? -
улыбнувшись, сказал он. - Было очень весело, - прямо с места он запрыгнул
на подоконник витрины. - Но мне пора. Я зашел ненадолго. Просто хотел
познакомиться с очаровательной хозяйкой дома. Ну что ж, придется отложить
наше короткое свидание до следующего раза. До встречи, красавица!
Прощайте, господа.
Резким движением он разбил стекло, которое пролилось мелким дождем
осколков на мостовую, и шагнул в темный провал ночной улицы, навстречу
приближающемуся гулу сирен.
Конан опустил свое грозное оружие и сделал шаг вдогонку, но меч
Дункана неуверенно преградил ему дорогу, словно приглашая остаться в
двухэтажном доме и никуда не уходить - ведь на улице уже вечер и так
холодно, как никогда в это время года. Но гость, как ни в чем не бывало,
обогнул преграду и одним прыжком оказался на подоконнике, с которого
мгновение назад ушел его противник. На секунду повернувшись к хозяину, он
улыбнулся и дружески сказал:
- А ты неплохо выглядишь!
И, дождавшись ответной улыбки Дункана, растворился в темноте. Вой
полицейских сирен звучал уже совсем близко.



2

Дункан Мак-Лауд оставил свой открытый "лендровер" возле входа в
полицейское управление, втиснув машину в узкий проем среди припаркованных
здесь же дежурных автомобилей.
Несмотря на раннее утро, в участке был шумно и многолюдно. Копы
возвращались с ночного дежурства, и в коридорах и рабочих комнатах стояла
толчея пересменки и гвалт.
Дункан подошел к столику дежурного и протянул ему свою водительскую
карточку. Лейтенант с уставшим после ночной смены лицом поднял на него
взгляд и, просмотрев документ, вернул его владельцу.
- Вы по какому вопросу?
- Меня просили зайти, чтобы опознать парня, который вчера ночью залез
в мой магазин.
Копающийся рядом в шкафу с папками толстый чернокожий полицейский в
светском костюме снял сползшие на кончик носа очки и, кивнув дежурному
лейтенанту, жестом пригласил Мак-Лауда пройти к своему столу, стоящему тут
же неподалеку.
- Вы Дункан Мак-Лауд? - то ли вопросительно, то ли утвердительно
сказал коп.
- Да, - подтвердил пришедший.
- Вы пришли, чтобы опознать Ричарда О'Брайна?
- Да, кажется, именно так его зовут.
- Мне бы очень хотелось поговорить с вами, мистер Мак-Лауд, - толстяк
пригласил Дункана сесть и сам сел за свой стол. - Дело в том, что мы
поймали этого парня недалеко от вашего магазина, но это еще не все. Он
частый гость здесь. И сейчас у нас есть неопровержимые доказательства. Но
вы не выдвигаете против него никаких обвинений. Почему?
- Просто так, - спокойно ответил Мак-Лауд. - Обвинений не будет.
- Хорошо, - полицейский вздохнул и продолжил. - Тогда я вам вот что
скажу. Этот хулиган пытается отвертеться и утверждает, что ничего не
украл. Он говорит, что просто проходил мимо и заглянул внутрь, услышав
шум, а там трое мужчин дерутся на мечах.
Дункан прыснул смехом и серьезно спросил:
- Почему трое? Как же это он не увидел четвертого?
- Какого четвертого? - полицейский явно не был расположен шутить в
такой ранний час.
- Как какого? - объяснял расшалившийся Дункан. - Такого в длинном
синем плаще и с буквой "S" на груди. Простите его, он еще мальчишка... Я
имею в виду О'Брайна.
- Короче говоря, мистер Мак-Лауд, у него в карманах были кое-какие
драгоценности из вашего магазина. Так что у нас есть все основания,
чтобы...
- Мне очень жаль, - перебил его Мак-Лауд. - Но я только хотел бы
поговорить с мальчиком прежде, чем вы отпустите его.
Настойчивость хозяина разгромленного магазина, с которой он говорил
все это, заставила понять офицера, что Дункан не изменит уже своего
решения. Но на всякий случай, чтобы до конца исполнить профессиональные
обязанности, полицейский сказал:
- Хорошо. Допустим, что вы, мистер Мак-Лауд, добрый самаритянин,
который твердо уверен, что на свете не бывает плохих детей...
Дункан лишь улыбнулся и пожал плечами, а коп продолжил:
- Так я просто хочу вам кое-что объяснить. Конечно, если вы скажете,
то О'Брайна тотчас отпустят. Но сегодня он еще несовершеннолетний, а через
месяц ему будет восемнадцать.
- Ну и что?
- Если он попадет к нам еще раз, то с ним уже будут обращаться, как
со взрослым. Вы понимаете, чем это ему грозит? Его отправят в большую
федеральную тюрьму, где уголовники будут перекидывать его друг другу на
десерт. Подумайте об этом.
Дункан кивнул.
- Я попробую убедить его.
- Хорошо, - согласился офицер и снял телефонную трубку.
После недолгого разговора он открыл встроенный в ящик стола маленький
сейф и достал оттуда пластиковый пакет с аметистовыми браслетами и
кулонами.
- Убедитесь, что все цело, и подпишите протокол.


Дежурный привел Ричи в маленькую комнатку для допросов, все убранство
которой составляли стол, два стула и металлический шкаф с закрывающимися
на замок ящиками. Указав арестованному на стул, полицейский положил перед
ним бумажный пакет и, криво улыбнувшись, вышел, плотно закрыв за собой
дверь.
Оставшись один, Ричи вывалил содержимое пакета на стол. Там оказались
вещи, изъятые при обыске. Это приятно удивило мальчишку и он принялся
распихивать их по карманам.
- Так-так, - довольный, бормотал он себе под нос. - Сегодня, впрочем,
как и всегда, один наш знакомый опять уйдет на волю...
Дверь раскрылась, и в комнатку вошел толстый негр-полицейский и
Мак-Лауд. Увидев посетителей, Ричи состроил дурацкую физиономию и напялил
на нос солнцезащитные очки, еще лежавшие на столе; затем, нагло
откинувшись на спинку стула, он забросил на стол ноги.
- Да, да, - занервничал он, - входите, входите, джентльмены!
Полицейского передернуло. Он подошел к расхамившемуся парню и одним
движением сдернул с него очки, бросив их на стол, сбил нахально вытянутые
ноги и, подняв О'Брайна за шиворот, посадил его на стуле так, как, по его
мнению, должен был сидеть напроказивший тинейджер.
- Этот господин, - полицейский указал на Мак-Лауда, - хочет
поговорить с тобой. И запомни, парень, - он начал четко и веско
выговаривать каждое слово, - на этот раз ты свободен. На этот раз. Но дай
мне малейший повод, и я тебя загребу. Даже если это произойдет сейчас,
пока ты еще здесь. Ты сядешь у меня прямо здесь лет на десять. Понял?
Но Ричи все было нипочем. Он радостно кивнул, поднес, как козыряющий
болванчик, руку к голове и округлил глаза.
- Да. Так точно. Конечно, сэр! Все понял, - забормотал он, давясь
собственным языком.
Полицейский поднял глаза на Дункана, как бы говоря - видите, мол, что
это за подарок? - и, отойдя к двери, произнес:
- Он в вашем распоряжении, мистер Мак-Лауд.
Толстяк тяжело вздохнул и вышел, качая головой. Оставшись наедине с
Дунканом, Ричи стало вдруг немного не по себе. Почему-то нахлынули разные
воспоминания...
Мак-Лауд медленно подошел к столу и наклонился над вросшим в стул
парнем. На лице Ричи появилась глупая улыбка.
- Я, действительно, очень благодарен вам, сэр, что вы даете мне еще
одну возможность стать полезным членом общества, - залепетал он, пытаясь
встать со стула.
Но тяжелая рука Дункана опустилась на его плечо, вжимая в сидение.
Ричи запнулся, втягивая голову в плечи, ожидая, что за этим движением
последует удар. Но ничего не произошло. Так же давила на плечо тяжелая
рука опытного воина, который все так же нависал над сидящим пареньком.
- Услуга за услугу, - тихо произнес Дункан. - Я тебя отсюда вытащу.
Но я не хочу, чтобы ты отвечал кому бы то ни было на вопросы о твоих
вчерашних видениях.
- Видениях? - Ричи нерешительно поднял на Дункана глаза. Надо было
сказать что-то ехидно-резкое, чтобы было сразу понятно, что он, Ричи, тоже
опасный человек, но почему-то сказать не удавалось, и вместо этого
мальчишка залепетал, хлопая глазами. - Вы хотите сказать про видения о
том, чем занимаетесь вы вместе с другими рыцарями Круглого стола? Об этом
фехтовании?
Мак-Лауд молчал и не шевелился, в упор глядя на О'Брайна.
- Совершенно точно, - продолжал лепетать тот, - я ничего не видел.
Это все просто выдумка! Бред...
Дункан продолжал молча стоять над пареньком, которому уже было совсем
нехорошо.
- Нет, мистер Мак-Лауд! Я понимаю. Все понимаю. Мне все учителя
говорят, что я схватываю с полуслова, но я очень ленивый. Я все понимаю.
Эти заверения, похоже, тоже не удовлетворили странного хозяина
антикварного магазина, потому что он не пошевелился и не издал ни звука.
Ричи стало просто страшно.
- Все, я сказал ведь, что - могила, - завизжал мальчишка. - Я
помолчу. Слово джентльмена. К тому же, кому я смогу все это рассказать?
- Да, действительно, - согласился Мак-Лауд. - Ты будешь выглядеть
просто идиотом. И еще одно. Ты будешь выглядеть таким же идиотом, если не
запомнишь, что тебе сказал этот полицейский. Потому, что я помогу ему
составить тебе протекцию у судьи.
Мак-Лауд выпрямился и пошел к дверям, оставив сидящего на стуле
подростка размышлять о происшедшем.



3

Вечера всегда прекрасны, в любое время года. День засыпает, как
наигравшийся ребенок. Лучше всего это понимаешь, когда за окном середина
августа и вечерняя прохлада вдруг занимает место дневного зноя. От реки
неподалеку ползет серой дымкой туман, окутывая дома и застилая улочки
влажной пеленой, в которой огни окон и звуки проезжающих по бетонным
мостовым автомобилей кажутся приглушенными и восхитительно мягкими. Но это
все суета. Огни, беготня автомобилей, шаги людей, спешащих по домам...
Хочется совсем другого. Хочется после теплого душа упасть в объятия
мягкого дивана и ощутить всем телом уют меховой накидки из овечьей шкуры и
долго пить вино, и смотреть на пламя камина, и ждать...
Стол давно готов, сервирован к сегодняшнему праздничному ужину, в
канделябрах горят грубые свечи, сама столешница накрыта некрашеной льняной
скатертью... Все ждет ЕЕ появления. А она моется за толстым стеклом,
отделяющим ванну и кухню от гостиной. Стекло мутное, и очертания ее тела
плавны и нежны, словно размыты водой, падающей сверху из душа.
Так бывает только в книгах и в мечтах, но так было уже двенадцать
лет, - как один день, как первый и единственный.
Накинув короткий байковый халат, она взъерошила и разбросала по
плечам мокрые светлые волосы и вышла из душа. Бросив полотенце на спинку
огромного кресла, Тесса опустилась на пушистый ковер у ног Дункана и, взяв
с журнального столика специально приготовленный для нее высокий бокал с
вином, спросила:
- Ты освободил это вино из заточения в подвалах самого императора
Наполеона?
- Нет, - Дункан расплылся в довольной улыбке и покачал головой
(все-таки она восхитительна, и он никак не может привыкнуть к этому), -
это вино лишь ненамного старше тебя.
В его руке внезапно появилась небольшая узенькая коробочка из
фиолетовой замши.
- С днем рождения, дорогая, - он протянул коробочку Тессе, поцеловав
ее в лоб.
- Спасибо.
Она поцеловала его в ответ, ласково улыбнулась и открыла коробочку.
Увидев ее содержимое, она изумленно шепнула:
- Ты сумасшедший.
- Так, маленький пустячок, - Мак-Лауд говорил небрежно, но по его
лицу было видно, что ему нравится ее удивленное лицо. - Безделушка времен
французской революции.
Тесса достала из коробочки старинный браслет и приложила его к
запястью.
- Отныне я буду праздновать только дни своего нерождения, как говорил
Сумасшедший Шляпник из "Алисы в стране чудес", - задумчиво проговорила она
и протянула Дункану руку, любуясь игрой света в камнях.
Он застегнул хитроумный замок и, поцеловав ей руку, прошептал почти
беззвучно:
- Ты прекрасна.
- Да, - она улыбнулась, но как-то печально и обиженно, и продолжила,
- и на год старше.
- И все равно прекрасна.
Она снова улыбнулась и, поднявшись с пола, взобралась на колени
Дункана, обхватив его шею руками.
- Когда мы с тобой познакомились, ты был гораздо старше меня.
- Да, гораздо. Впрочем, как и сейчас.
- Нет, теперь мы с тобой выглядим почти одинаково. Теперь мы внешне
почти одного возраста, а скоро...
- Тесса! За всю жизнь я не встречал женщины прекраснее!..
- За все четыреста лет? - она рассмеялась.
- Да, за все четыреста лет, - просто согласился он и тоже рассмеялся.
- Кстати, четыреста мне будет только через четыре месяца.
Но Тессе это довод показался не слишком убедительным и поэтому она
принялась рассуждать дальше:
- Ты пойми, - вдохновенно объясняла она. - Когда тебе будет четыреста
или четыреста двадцать, ты все равно будешь выглядеть на тридцать пять.
- Мне от этого заранее противно.
Пока она болтала, Дункан нашел для себя занятие. Он принялся целовать
ее в шею, а она, даже не замечая этого, увлеченная собственным рассказом,
лишь инстинктивно отклонялась, пытаясь скрыться от его губ, и говорила,
говорила... Когда Мак-Лауду наконец наскучило ее невнимание, он вдруг
замер, пристально посмотрел Тессе в глаза, чем весьма удивил ее и она
замолчала, и очень серьезно сказал:
- Дорогая, что же я могу поделать, если у нас в семье у всех шкура
отличной выделки?
Но она не обратила внимания на его шутку и, печально улыбаясь,
продолжала:
- Дело не в этом. Просто теперь ты будешь каждый год видеть возле
себя женщину, которая стареет, которая выглядит все старше и старше тебя,
а ты при этом остаешься таким же молодым... И все это лишь вопрос времени.
Может быть, когда-нибудь потом ты захочешь другую женщину, помоложе, или я
захочу кого-нибудь другого...
- Тебе хочется кого-нибудь помоложе? - упорно продолжал он шутить,
пытаясь вернуть ей веселое настроение. - Тебе будет не так уж трудно
найти...
Но сегодня она была настроена философски:
- Нет. Но, может быть, когда-нибудь я захочу видеть рядом с собой
человека, с которым я смогу стареть вместе.
- Ты же знаешь, - на этот раз он тоже заговорил серьезно, - мне
хочется того же. Я хочу стареть вместе с тобой.
- Мак, я знаю, в твоей жизни были и другие женщины. Любовь была у
тебя много раз. Скажи, по прошествии пары веков ты научился справляться с
этим?..
- Справляться? - Дункан удивленно поднял глаза и пристально посмотрел
на нее. - Ты имеешь в виду с утратами?
Она утвердительно покачала головой и одними губами произнесла:
- Да.
Он крепко обнял ее и необыкновенно нежно принялся рассказывать так,
как рассказывают очень маленьким детям на ночь сказки:
- Не важно, сколько лет проходит; не важно, сколько раз приходится
прощаться с теми, кого любишь больше всего не свете. Что бы ты ни делал,
они уходят...
- Умирают?
- Да. И когда они умирают, ты все равно чувствуешь себя безумно
одиноким...
С минуту они смотрели друг на друга, не произнося ни звука. Только
пламя свечей отражалось в их зрачках оранжевыми звездочками.
- Может, перестанем думать о том, что будет, когда мне исполнится
четыреста двадцать или четыреста сорок...
- А о чем ты хочешь думать? - шепотом спросила она, прижимаясь к нему
всем телом.
- Давай лучше подумаем о том, что будет сегодня ночью, - таинственно
прошептал Дункан.
- А что будет сегодня ночью? Наверное, что-то удивительное?
- Неужели ты не помнишь? Сегодня ночью будет день твоего нерождения.
И нас ждет...
- Боже мой, неужели мы даже сегодня куда-то спешим?
- Конечно. Нас ждет ужин. Я ведь готовил его специально для тебя.


Тесса шла по улице быстрой размашистой походкой, практически не
смотря по сторонам. Поравнявшись с серебристым "фордом" старого образца с
тонированными стеклами, она взглянула на свое отражение в стекле и,
убедившись, что выглядит просто великолепно, продолжила путь. Проходя, она
окинула взглядом новую витрину, только что установленную рабочими, и
исчезла внутри магазинчика, прикрыв за собой дверь.
Слэн опустил боковое стекло и, выставив в окно руку в кожаной
проклепанной перчатке, нетерпеливо забарабанил пальцами по серебристой
эмали дверцы, выстукивая какую-то мелодию. В своем укрытии он мог видеть
все, хотя рассмотреть его за тонированными стеклами было практически
невозможно. Теперь, когда Тесса вернулась домой, можно было ненадолго
расслабиться. Поэтому, выставив зеркальце заднего обзора таким образом,
чтобы в нем был виден вход в антикварный магазин, он откинулся на спинку
сидения и принялся ждать, разглядывая в зеркале свое лицо и время от
времени косясь в другое зеркальце, расположенное на крыле машины, чтобы
видеть улицу за своей спиной.
Это было очень кстати, потому что бесшумно подъехавший с другой
стороны улицы темно-синий "кадиллак" не остался не замеченным Слэном.
Когда автомобиль остановился прямо напротив входа в магазин Дункана и из
него вышел человек, одетый в длинный серый плащ с распущенным поясом, Слэн
встрепенулся. Он уселся поудобнее, откинувшись всем корпусом назад, и
процедил сквозь зубы:
- Так-так. Посмотрите, кто здесь!
Тем временем Конан Мак-Лауд вышел из своего "кадиллака", захлопнул
дверцу и собрался было перейти через улицу, направляясь все к тому же
магазинчику, как вдруг почувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд. Острая
боль пронзила его грудь множеством кинжалов. Застыв на месте, он принялся
осматриваться по сторонам. Улица была пуста, но кто-то...
Рука Мак-Лауда сама нырнула в карман плаща, нащупывая через ткань
привычное лезвие катаны.
В витрине появилась Тесса. Она смела щеткой пыль с висевшей в витрине
старинной рамы, поменяла местами стоящие на кривоногом столике кубки и,
скользнув безучастным взглядом по улице, по стоящей фигуре Конана, исчезла
в глубине помещения. Очевидно, она не узнала вчерашнего гостя или просто
не обратила внимания на ничем не примечательного пешехода.
"Слэн"?! - набатом прозвучало в голове Мак-Лауда.
Его голова совершенно самостоятельно обернулась к серебристому
"форду", прилипшему к бордюру тротуара. На мгновение Конану показалось,
что он видит в стекле автомашины улыбающееся бородатое лицо. Квинс
действительно улыбался, глядя на Мак-Лауда. А потом, бегло взглянув на
себя в зеркало, он повернул ключ в замке зажигания и поставил ногу на
педаль газа.
- Чао, детка, - прохрипел он и, махнув рукой в окно, расхохотался
истерическим резким смехом.
Машина бешено взревела поношенным мотором и, выбросив сизое дымное
облако, сорвалась с места, чуть не сбив проходящую мимо парочку. Она с
грохотом неслась по улице, а Конан провожал ее взглядом до тех пор, пока
она не скрылась за поворотом, нахулиганив на перекрестке.


Дункан возился со своим новым приобретением - старинным
фотоаппаратом, - пытаясь проверить его работоспособность. Вещичка была
неплохая и довольно редкая, но вот деревянная рамка кассеты никак не
хотела заходить в предназначенный для нее паз. Дункан вертел ее и так и
этак, но почему-то ничего не получалось. И вдруг ему стало не по себе,
знакомо заныли все суставы, и на мгновение, прислушиваясь к своему
состоянию, он замер.
Затем, передвигаясь медленно и осторожно, как будто перенося
взведенную гранату, Дункан взял лежащую тут же возле него катану и,
прижимая к груди оружие, так же медленно по-кошачьи пошел в комнату, где
работала над своей новой скульптурой Тесса. Она срезала облой со
скульптуры, полученной только сегодня из литейного цеха, орудуя ручной
электрической фрезой. Увидев Мак-Лауда, он отложила свой инструмент и,
подняв пластик защитной маски с удивленного лица, спросила:
- Что-то случилось, Мак?
- Да, - беззвучным шепотом ответил он и, на мгновение еще замедлив
свои осторожные шаги, словно проверяя направление движения, приблизился к
входной двери, ведущей из мастерской в небольшой задний двор,
расположенный за домом.
- Ты чувствуешь чье-то присутствие? - осторожно поинтересовалась
Тесса.
- Здесь кто-то с очень длинной линией жизни.
Остановившись возле двери и бесшумно открыв замок, Дункан наклонился
к стеклу, занавешенному прозрачной тканью, и выглянул наружу, пытаясь
рассмотреть пришельца до того, как открыть дверь и оказаться с ним лицом к
лицу. Прямо напротив своего лица Мак-Лауд увидел лицо Конана, улыбающееся
вечной ироничной улыбкой. Дункан опустил меч и широко распахнул дверь.
- Привет.
- Привет, - улыбаясь, произнес Конан и вошел в дом.
Тесса тоже заулыбалась, наконец узнав вчерашнего ночного гостя.
- Дорогая, - хозяин дома галантно представил вошедшего, - это Конан.
Ты, кажется, его уже видела. Конан Мак-Лауд.
- Да, - гость кивнул, - я старый друг Дункана. Мы с ним когда-то жили
по соседству. Дружище, я тут проезжал мимо и подумал: может, нам
прогуляться, а?


За окном "кадиллака" мелькали дома, становясь все менее
респектабельными, потом показались промышленные здания.
- Куда мы все-таки едем? - поинтересовался Дункан, который уже
порядком устал от безмолвной езды по городу.
- Я тебе уже сказал. Ко мне, - невозмутимо ответил Конан, продолжая
неотрывно следить за дорогой, что было, впрочем, совершенно не нужно, так
как на трассе больше не было ни одной машины.
Через несколько минут "кадиллак" остановился возле огромного
заброшенного ангара с разбитыми стеклами небольших окон и проваленными
перекрытиями