хранилась. В
виде содержимого бензобака или заряда в аккумуляторе.
Но нет такой энергии в вагонах. Поэтому поезд спокойно проследовал
дальше.
Зато огромный автофургон, как раз проезжавший мимо, был мгновенно
остановлен и буквально разметан на куски мощным взрывом - словно в него,
как в полицейскую машину, ударил бластерный луч.
Этот взрыв и спас Мак-Лауда.
Второй в этот момент находился далеко от эшелона. Он не видел гибели
брата. Не видел, как пляшущие молнии словно свились в клубок - и
многоногий паук Энергии пополз от одного лежащего тела к другому,
осторожно переступая призрачными лапами по мостовой.
Он видел только одно - яркий, восхитительный взрыв. Пиршество красок.
Апофеоз разрушения!
И вновь безумный смех разомкнул его губы, заставив вздрогнуть и
съежиться Луизу Маркос, затаившуюся в нескольких шагах от него.
Но смех этот тут же оборвался. Второй замер, присматриваясь к
чему-то, невидимому из контейнера.
Настолько много внимания вложил пришелец в этот взгляд, так явственно
был он изумлен и даже встревожен - что Луиза не выдержала. С величайшей
осторожностью она подняла голову над краем бака. Свет бензинового костра
сперва ослепил ее, но потом она смогла рассмотреть детали.
Прямо оттуда, из яростного пламени, шел человек. На фоне остатков
горящего фургона можно было различить лишь черный силуэт - но видно было,
что от одежды на нем остались только рваные лохмотья. А длинные волосы,
которые непонятным образом пощадил огонь, спускались до плеч. Движения его
были легки и наполнены сдержанной силой.
Человек наклонился, поднял с земли меч - и только тут Луиза узнала
его...


Мак-Лауд быстрым, но внимательным взглядом окинул добытое им оружие.
Оно было знакомо ему: он в свое время владел таким мечом...
Французские ландскнехты называли его бастард - "меч-ублюдок". И
действительно - нечто среднее, - как бы помесь между легкой шпагой и
огромным эспадоном.
Ландскнехты же из немцев, не мудрствуя, звали этот тип меча
"цвайхандер", что означало просто-напросто "двуручник"...
Не вовремя в нем антиквар проснулся... Впрочем, плевать на антиквара.
Как бы то ни было, клинок хорошей закалки, и удобна двуручная рукоять.
Вполне можно снести этим мечом чью-нибудь голову. Не хуже, чем любым
другим...


Второй тоже узнал Мак-Лауда не сразу. Но, узнав, догадался обо всем.
Молодо его новое тело - такое же оно теперь, каким было в тот миг,
когда соприкоснулась ладонь Конана с ладонью Катаны. А это значит...
Значит это, что впитана им жизненная энергия от кого-то, одаренного
Воскрешением. А таких на этой планете - кроме них двоих - только один.
Был. Теперь нет. Мертв Первый...
Яростно вскричал Второй, осознав гибель брата, швырнул бластер в
кобуру и рванул из ножен меч. Бластер - бездушен, неживой механизм. Он не
способен передать всю силу ненависти и жажду мести.
Меч, только меч! Искромсать ненавистное тело, снять с плеч "сосуд
мыслей"...


- Ну, держись, ублюдок! - прошептал Мак-Лауд.
Когда Второй взвыл от ярости и между лопатками его развернулся
треугольник крыльев - Мак-Лауд вдруг бросился не прочь от него, а
навстречу, спутав все карты.
Нынешний взгляд его замечал абсолютно все - даже то, что как будто не
имело отношения к реалиям схватки. Заметил он и брошенную Первым летающую
платформу. Вот она лежит, прислонившись к решетчатой ферме. Почти на
полпути между ним и Вторым - но все же ближе к нему...
Он успел вскочить на нее. И они сошлись с налетевшим Крагером уже в
воздухе.
Мечи, перекрестившись с размаху, исторгли сноп искр...


И снова метались перед глазами тени сражающихся - только на сей раз
они напоминали уже не диких зверей, а летающих хищников.
Скорее - древних ящеров с зубастыми клювами и перепончатыми крыльями,
рожденных во времена, когда Мир был юн, а порождения его - чудовищны.
Раз за разом сшибались в воздухе светлые полосы стали, плюясь
фонтанами искр. Как будто не было явной победы - во всяком случае так
казалось Луизе, неопытной в таких делах.
Но вскоре и она тоже поняла, что человек постепенно берет верх над
не-человеком...


Никогда Мак-Лауд раньше не имел дела с летающей платформой. К
счастью, она будто бы сама повиновалась ему - угадывая малейшее желание,
бросала его вверх и вниз, закладывала виражи...
Наверное, так и было: в устройство такого рода, конечно, был
вмонтирован какой-то датчик, напрямую воспринимающий сигналы мозга. Но ему
вновь подумалось о лошади, чуткой к желаниям всадника...
Ошибся Второй - не таким уже был Мак-Лауд, как юный Конан Клеймора.
Сотни лет, насыщенные боями и воинскими упражнениями, сейчас сражались за
него.
Несколько раз перекрестились их клинки - и Крагер понял свою ошибку.
Свободной рукой он схватился за бластер. Но Мак-Лауд уже гнал врага, не
отставая, не дав воспользоваться преимуществом в оружии.
Второму было ясно: задержись он хоть на миг, постарайся развернуться
- и сталь сразит его прежде, чем луч доберется до его врага. Выход один -
оторваться. Уйти. Не для бегства, а чтобы занять удобное положение для
стрельбы.
Вираж за виражом закладывал Второй, меняя скорость, высоту, угол
пикирования. И все напрасно. Человек неотступно преследовал его - и с
каждой минутой все ближе и ближе тусклый блеск меча...
Один раз, описав петлю в несколько сот метров в диаметре, проскочили
над соседней улицей - и краешком глаза Мак-Лауд уловил белые пятна
человеческих лиц, уставившихся на них снизу вверх. Но потом логика боя и
бегства вновь вывела их туда, где началась схватка.
Вот тут это и случилось.
Из-за угла внезапно вынырнула машина. Второй, несшийся на малой
высоте, чудом успел ее перескочить, крутнувшись в воздухе.
А Мак-Лауд - не успел...
Летающая платформа чиркнула по крыше - и человек кувыркнулся с нее,
не удержавшись. Он ловко перекатился по асфальту, гася скорость падения,
но Второй уже разворачивался для атаки.
Совсем некстати объявившаяся машина была полицейской. Однако
поведение водителя не соответствовало действиям стражей порядка. Впрочем,
в своде инструкций ничего не говорилось о том, как надлежит реагировать на
сражающихся в воздухе демонов.
Так или иначе, водитель, едва оправившись от столкновения, дал полный
газ и исчез из виду. Скатертью дорога...
Несколько раз вспыхнул бластерный луч - но густая тьма лежала в узком
проеме между домами. И луч не нашел свою цель.
- Прощай, Мак-Лауд! - выкрикнул Второй, прицеливаясь снова.
И нажал на спуск трижды подряд, веером.
- Прощай! - донеслось в ответ совсем из другого места. - Ты ведь
уходишь, да?!
Второй повернулся в бешенстве, но враг его уже исчезал за углом.
С мечом в одной руке и бластером в другой ринулся Крагер следом.
Ветер пел под его крыльями...
Поворот. Снова - узкая щель проулка. И высверк меча у боковой стены.
Все! Врагу не уйти!


- Ну давай же, давай... - бормотал Мак-Лауд сквозь зубы. - Давай
сюда... ублюдок!
Он все рассчитал. Не станет пришелец стрелять, пока не рассмотрит
ясно цель. Тем более, что рассмотреть ее - проще простого.
Как ни узка улочка, но она куда шире размаха руки с мечевым лезвием.
Поэтому не опасаясь удара мчался Второй по противоположной его
стороне. Мчался на полной скорости.
Он не смог остановиться, когда Мак-Лауд резко вскинул меч - так, что
по высоте кончик его оказался на уровне горла Крагера.
Меч, конечно, не достал Второго. Но и не должен был он - меч -
достать его.
Тонкий, но крепкий провод теперь пересекал улочку. Один конец его
уходил в противоположную стену, а другой был обмотан вокруг клинка
цвайхандера, теперь поднятого вверх. И...
И трехжильная струна пришлась атакующему точно под подбородок.
Черный шар головы уже катился по земле, когда тело оборвало свой
полет, впечатываясь в стену дома. Секунду оно еще оставалось висеть,
прижатое к ней инерцией.
Потом рухнуло.
И вновь сплелись в единую сеть хлысты разрядов, ударившие из
перерубленной шеи... из обоймы лучемета... Из двигателя крыльев... Из
двигателей машин, стоявших в переулке... Лопались фары, в бесформенное
месиво превращались салоны автомобилей - и холодный смерч окутал тело
стоящего на коленях человека.
Окутал, но не был вобран им, не был поглощен.
Обе руки воздел Мак-Лауд в небо. Одна из них сжимала меч.
- Рамире-е-ес! - звал он. Вспомнил он, вспомнил наконец, имя Катаны.
И смерч энергии поднялся высь. Все выше и выше поднимался он, пока не
осталось от него еле различимое голубое пятнышко.
Вскоре исчезло и оно...



26

...Если бы под фундаментом одного из лэргских театров кто-нибудь
удосужился произвести раскопки, то весьма возможно, там был бы обнаружен
еще один фундамент, который в свое время нес на себе громаду боевой башни
- донжона. Конечно, ни сейчас, ни в прошлые времена, донжон незачем было
сооружать в самом городе. Но полтысячелетия назад это место находилось
далеко за городской чертой... Впрочем, и сам Лэрг в то время городом, по
сути, не являлся. Так - несколько домов и церквушка под замковой стеной.
Может быть, и осталось там несколько камней прежнего фундамента... Но
уж наверняка ничего не сохранилось от одинокой могилы, вырытой некогда
рядом с донжоном.
Но разумеется, никто не производил таких раскопок. С какой стати?


- ...Чтоб ему пусто было, сорванцу! Бутылку ренского вылил мне на
голову, что вы скажете! Этот череп, сэр, - это череп Йорика, королевского
скомороха.
И могильщик швырнул упомянутый череп на кучу взрыхленной земли.
- Этот?
- Этот самый!
- Дай взгляну...
И Гамлет, наклонившись, подобрал мертвую голову.
- Бедный Йорик!
Спектакль был обычен - не лучше и не хуже огромного множества
"Гамлетов", что были поставлены в разное время и в разных концах земли.
Никто и не ожидал от него чего-либо особенного.
И когда ЭТО свершилось, трудно сказать, кто был потрясен более -
актеры или зрители. Пожалуй, все-таки актеры.
Холодный вихрь прошелся по сцене - между Гамлетом и Горацио на сцене
возник человек.
Он появился буквально ниоткуда - и замер, остановившись в каком-то
странно незавершенном движении. Потом рука его судорожно метнулась к
левому боку, словно нащупывая эфес. Но пальцы сомкнулись в пустоте -
ничего не было сейчас у него на поясе...
Первыми из шока вышли зрители. В конце концов, театр ныне преподносил
и не такие сюрпризы. И техника была, пригодная для организации "внезапных
появлений", и режиссерский замысел вполне мог втиснуть в традиционно
идущий спектакль такую вот фигуру. К тому же, одет незнакомец был примерно
так же, как и актеры на сцене... Бог знает, за кого его приняла публика, -
быть может, даже за внезапно материализовавшегося "королевского
скомороха". Во всяком случае она зааплодировала.


Но вот актеры... Тем, кто находился на сцене, пришлось куда труднее.
И дело даже не в том, что появление незнакомца застало их врасплох.
Просто все трое совершенно точно видели, что на этом месте не было ни
потайного люка, ни вообще ничего, кроме досок сцены.
Ничего...
- Бедный Йорик! Я знал его, Горацио... - исполнитель главной роли
попытался сделать вид, что ничего не произошло.
Вновь появившийся опять-таки довольно странным движением ощупал свою
шею.
- Ага, понимаю... - пробормотал он почти про себя - так тихо, что его
услышал только могильщик, оцепеневший с заступом в руках.
- Понимаю... Я здесь погиб, и это, наверное, мой череп...
Незнакомец снова тронул свою шею, будто проверял, на месте ли голова.
- Меня зовут Рамирес! - сказал он вслух.


Зрители уже не просто аплодировали - по рядам прошел откровенный
смех.
- Я знал его, Горацио! - голос "Гамлета" сорвался на откровенный
визг, но артист продолжал придерживаться прежней тактики.
С минуту Рамирес присматривался к нему, потом снова вмешался в
монолог:
- Простите, что я мешаю вашей столь занимательной... э-э-э... беседе,
но ваш товарищ, по-моему, явно не способен вам отвечать...
- ...Вот здесь должны были двигаться губы, которые я целовал не знаю
сколько раз... - актер не отвлекался ни на что, но был уже в состоянии,
близком к истерике.
Зрительный зал изнемогал от смеха.
- А все-таки, почему я вновь пришел в этот мир? - в уголках глаз
Рамиреса разбегались веселые морщинки, но этот вопрос - не обращенный ни к
кому конкретно - он явно задал всерьез.
- ...Где теперь твои каламбуры, твои смешные выходки, твои куплеты?
"Гамлет" продолжал свой монолог, не соображая, что лишь нагнетает
всеобщее веселье.
Рамирес посмотрел на него.
- Вы все-таки надеетесь, что он вам ответит? - спросил он с искренним
сочувствием.
Это было последней каплей.
- Слушай, ты, дегенерат! - актер в ярости повернулся к нему. - Пошел
ты!..
Тут он произнес нечто такое, чего Рамирес не понял - зато отлично
поняли зрители, судя по их реакции.
Рамирес озадаченно сдвинул брови:
- Куда?
И тут он, совершенно независимо от происходящего вокруг, понял, что
действительно должен куда-то идти, встретиться с кем-то... давно ему
знакомым...
Это и было условием его нового Воскрешения...
Это чувство мелькнуло и тут-же пропало.
Одно можно сказать: актеру очень повезло, что его последние слова
остались непонятыми.
На сцену из-за кулис выскочил режиссер. Он был вне себя от ярости.
- Это "Гамлет" или не "Гамлет"?! - вопил он. - Мы пьесу Шекспира
играем или несем отсебятину?!
И тут он замер, наткнувшись взглядом на Рамиреса.
- Вы все перепутали, - вежливо пояснил тот. - Во-первых, "Гамлет" -
это не пьеса, а хроника. Во-вторых, написал ее не Шекспир, а Саксон
Грамматик [реально существовавший автор XII века, впервые изложивший
легенду о Гамлете]. Шекспир, кто бы он ни был, вряд ли будет писать пьесы:
это фамилия потомственных воителей... ["shakespeare" в переводе
"потрясающий копьем"]
И вдруг Рамирес замолчал. Потому что чувство, исчезнувшее было -
внезапно вернулось, заполняя все его существо.
Теперь он отчетливо слышал Зов...
- Прошу простить, но я вас покидаю. Меня действительно ждет далекая
дорога... Позвольте... - и он вынул из ножен на боку совершенно
обалдевшего принца Датского его шпагу.
Быстро, но с достаточной галантностью поклонившись рыдающим от хохота
зрителям, Рамирес под шквал аплодисментов удалился со сцены.



27

Конан открыл глаза.
Да, Конан - теперь ему хотелось слышать свое имя именно таким.
Но сейчас...
Хотя он ведь не принял последнюю порцию Энергии - а передал ее... И
что из этого получится - не знал даже он...
В общем, сейчас он ощущал себя так, как и должно чувствовать после
длительного и трудного боя. Усталость положила ему на плечи свои медвежьей
тяжести лапы. И когда сзади послышался приближающийся топот - он едва
нашел в себе силы повернуться на звук. Впрочем, он уже знал, что
приближается не враг...
Луиза Маркос стояла перед ним, и в опущенной руке ее подрагивал
странный предмет.
Бластер первого из убитых.
- Я думала... Думала, тебе нужно помочь... - произнесла она с
какой-то неловкостью.
- Он разряжен. Не может не быть разряжен - как и все источники
энергии на сто ярдов вокруг. Но все равно спасибо...
- Кто ты? - прошептала Луиза, пряча глаза.
- Я Конан - или Карл, называй, как угодно, - Мак-Лауд по прозвищу
Клеймора. Я пришел в этот мир пять веков назад... - Мак-Лауд помедлил: - И
вот мне снова не удалось умереть... - закончил он чуть слышно...


Не сразу Конан понял причину возникшей между ними неловкости. Но
поняв - удивился своей слепоте.
Ведь так все просто! Раньше Бренда смотрела на него совсем другими
глазами. Он был для нее дряхлым, склеротическим старикашкой. В лучшем
случае возможным союзником. И не более того.
Но сейчас...
Да, сейчас...
(Бренда? Он сказал - Бренда?! Не сказал - подумал... Ну, это все
равно...)
Значит, сейчас и он тоже - в новом своем естестве - смотрит на нее
иными глазами.
И он понял, что это судьба...
Конан протянул к Луизе руку - медленно и осторожно, очень осторожно
он коснулся ее щеки...
Ее просто швырнуло к нему. Стыдясь себя самой, стыдясь внезапного
порыва, она спрятала лицо у него на груди.
Когда Мак-Лауд обнял ее, в его правой руке все еще был зажат меч.
- И все-таки я не понимаю... - Луиза расхаживала по комнате в его
халате (ее одежда, после пребывания в мусорном контейнере, уже никуда не
годилась) и говорила нарочито бурно, почти резко - чтобы скрыть свою
растерянность. - Хорошо. Предположим, ты действительно прилетел с другой
планеты...
- Прилетел - не совсем то слово.
- Ну пусть пришел, хотя это слово еще более "не то". Приехал.
Прибежал. Приплыл...
Мак-Лауд улыбнулся - и Луиза тут же сбавила накал.
- Ладно. Значит, прибыл - а потом в компании со своими "хорошими
ребятами" перебил всех "плохих ребят", причем из "хороших" ты тоже остался
один... Так?
Конан молча кивнул, не убирая с лица улыбку.
- И что, теперь ты снова хочешь туда улететь?
- Опять "улететь"... Впрочем, ты права: неважно, каким образом я
преодолею этот путь. Главное - хочу ли я его преодолеть...
- А ты хочешь?
- Не знаю...
Брови Луизы сошлись к переносице:
- Помни: там ты можешь умереть. А здесь - нет...
- Ты не хочешь, чтобы я умирал? - Мак-Лауд следил за ней все с той же
улыбкой.
- Нет... - прошептала она. - Нет, нет, нет...


А потом они лежали рядом и Луиза, ласково и с нежностью поглаживала
его тело.
Когда пальцы прошлись вдоль его живота, Конан вздрогнул: Бренда
любила делать это, осторожно ведя пальцем вдоль шрама...
Шрама?
Его рука накрыла ладонь Луизы. Потом бережно отодвинула ее, ощупывая
живот.
Кожа на этом месте была гладкой. Абсолютно гладкой.
Шрам исчез.
И дрема, смешанная с видениями, окутала Конана...



28

...Пахло вереском. Дымом от костра. И дымом пахло виски - "вода
жизни", дитя ячменного зерна и бродильного чана. Со стороны залива ветер
доносил приятный запах водорослей и соленых брызг.
Все собравшиеся на вересковой пустоши были одеты в цвета своего
клана. Серебристо-зеленая нить Мак-Лаудов вилась по клетчатому тартану
[тартан - клетчатая шерстяная материя, из которой в Шотландии изготовлялся
традиционный костюм; сочетание клеток и цветных нитей образовывало
неповторимый узор, являвшийся родовой принадлежностью каждого из кланов]
юбок и шейных платков.
И были наточены клейморы собравшихся, а колчаны луков - полны стрел.
Много виски было выпито, много спето воинственных песен и сказано
хвастливых слов. А под вечер встал со своего места тан Эйн Гусс, и были
точны его движения, выверенные мудростью древнего ритуала.
Вынул он боевой нож, торчавший за отворотом чулка с наружной стороны
ноги, - и блеснул при свете молодой луны топаз, вправленный в рукоять.
Обеими руками поднял Эйн Гусс свой нож над головой. А потом вновь
воткнул его за правый чулок, уже с внутренней стороны мускулистой икры.
Сделав так - приказал подать себе боевой рог. И подали ему тот рог,
доверху наполненный прозрачной жидкостью.
(Не "вода жизни" это была, а чистая ключевая вода. Но ведали о том
лишь ближайшие родичи тана. Потому что уже четыре с лишним дюжины зим
видел тан, и хотя мог он еще рубиться наравне с молодыми воинами - но пить
наравне с ними было ему не по силам.)
Зажав пальцем отверстие в узком конце рога, осушил его Эйн Гусс.
Потом отнял он палец - и остаток виски (во всяком случае так думали
остальные воины), пролился на клановую юбку - килт.
И берет с орлиным пером он тоже смочил, пролив прозрачное на
серебристо-зеленую клетку.
Омочив же - вновь покрыл им свои уже редеющие волосы, рыжие с
сединой.
Молчали воины. Лишь слышно было, как поет вдалеке ветер, задевая
гребни холмов.
А потом каждый из клана Лаудов извлек свой нож, что торчал с внешней
стороны ноги.
Не было на рукояти этих ножей драгоценного камня: это - привилегия
тана-предводителя. Лишь цветок чертополоха был выгравирован на ней -
символ стойкости.
Стойкость же - не привилегия, а долг. Долг каждого...
И вновь воткнул каждый Мак-Лауд нож за правый чулок, но уже с
внутренней стороны.
Что означало войну.
И снова неумеренно пили, хвастались, обещая заткнуть всех врагов за
отворот чулка, подобно боевому ножу.
И лился, сопровождая хайлендские песни, заунывный плач волынок.
Но медные рога молчали - им дозволено трубить только в час
сражения...


А утром был бой. И запели рога, украшенные кольцами чеканки.
И топот несущейся конницы... Пар от дыхания...
Скрежет клеймор, посвист стрел, треск Запретных жезлов...
Нет, это из другой битвы... Не было под Глен-Финен такого оружия -
лишь десяток-другой мушкетов, привезенных с юга, из ненавистной
Британии... Это оружие тоже считалось почти запретным - на мушкетеров
косились, презрительно зовя их "сассэнах", то есть "англичане". Вот почему
они, один раз разрядив свои громобои, взялись за мечи и луки.
Автоматы - из другой битвы... Впрочем, все битвы одинаковые...
- Убей его, убей! - ревела пустошь Глен-Финен.
- Убей его, убей! - ревел зал во время поединка Гориллы с
Красавчиком.
(Снова другая битва... Другая - та же самая...)
И убивали.


И возник перед ним Черный Воин - в наборной броне, в шлеме с
опущенным на лицо клыкастым забралом.
Направляемый нечеловеческим умением, блеснул под утренним солнцем
эспадон, легко отбивая меч в человеческой руке...
И с той же легкостью - одним тычком - пробил он кожаный колет, рубаху
и живое мясо, на восемь дюймов войдя в живот под ребрами.
А потом была боль. Медленное, жестокое умирание. Он лежал на смертном
ложе, и кто-то не то плакал над ним, не то молился, не то читал
заклинания...
Заботливые женские руки прикладывали к его горящему лбу пропитанные
уксусом тряпочки, чтобы унять жар. И те же руки колдовали над его
пронзенным телом - едко пахнущая мазь из целебных трав слоями ложилась на
рану.
Но - только прикусил губу тан Эйн Гусс, обходивший в тот вечер все
дома, в которые пришло горе. Прикусил и тут же вышел за порог.
Ведомы ему были раны, от которых выздоравливают, и раны, от которых
умирают. Эта была - не из числа первых...
Он тогда все-таки выжил. Как, почему - суждено ему было узнать много
позже.
И это было начало его долгого, очень долгого пути...
Значит, не весь путь это был - а лишь его малый отрезок. Теперь он
пройден, этот отрезок. И начат другой.
Сколько их еще впереди, таких отрезков, положен ли им предел?
А если нет - значит, и для тех сил, с которыми он борется, тоже
предел не обозначен? И каждая победа - лишь временная?
Но каждая победа над силами Зла уменьшает общую власть Зла во
Вселенной...
Вот такие мысли навеяло исчезновение старого шрама на животе.
Следа от первой раны...



29

Элен Мак-Лауд сидела у смертного ложа. Впрочем, что скажет фамилия:
ведь в Глен-Финен сроду не жил никто, кроме Мак-Лаудов...
У смертного ложа сидела прекрасная Элен. Элен Лебединая Шея - так
звали ее в деревушке.
Любимая, не успевшая стать возлюбленной... Остальные женщины уже
забылись коротким тяжелым сном. Их можно понять: они обхаживали множество
пострадавших. И завтра им снова предстоит мыть, стирать, менять повязки на
ранах...
Да ведь и детей, кроме них, не накормит никто. И скот на пастбище -
никто не выгонит! А здесь... Жаль парнишку. Очень жаль. Но они и днем уже
сделали все, что нужно - и их ночное бдение ничего к этому не прибавит.
Сперва Элен плакала. Потом молилась. А потом поняла, что молитвой
Конана не вернуть.
(Что-то странное, зловещее было в обстоятельствах его ранения.
Настолько странное, что она лишь несколько намеков смогла уловить,
вскользь оброненных в разговоре...
Будто бы тот, кто ранил его, - не из мира живых выходец... Будто бы
без ошибки он разглядел юношу еще издали - и пошел к нему сквозь
круговерть схватки. Шел неотвратимо, словно притягиваемый магнитным
камнем, - и сразу стало ясно, что не миновать им друг друга...
Будто бы, - во всяком случае, так говорили, - лютый страх охватывал
каждого, заглянувшего в глаза под медвежьим черепом забрала.
И никто не решился преградить ему путь...)
Многое, наверное, мог рассказать долговязый Тугл - тот, кто спас
Конана от смерти, но не смог уберечь от смертельной раны.
Но Тугл молчит... Хмурится, смотрит волком, избегает разговоров.
Не иначе тоже пришлось ему в свалке ближнего боя заглянуть в черноту,
зияющую в пасти разъяренного стального медведя...


Небо, земля, огонь и вода.
Ранен ты будешь в бою - не беда!
Рана исчезнет, смешается кровь,
Все, что разъято, срастается вновь!

Нет, это еще не те слова. То есть те, но их одних недостаточно. Как
там говорила старая Гулли, которую соседи называли Гулли-ведьма?
"Черную магию белой не победить" - вот, что она говорила...
Два года назад, когда случился падеж скота, Гулли вывели за околицу и
всем миром забили камнями. Девочка Элен кидала камни вместе со всеми. И
мальчик Конан - тоже кидал...
(Они еще не выделяли друг друга из толпы подростков, еще не открыли
для себя любовь.)
Так и не стало в Глен-Финен настоящих колдуний. Об этом вспоминали
скорее со вздохом, чем с облегчением. Иной раз трудно без них обойтись...
Падеж скота, кстати, тогда не остановился. Он лишил деревню такой
части четвероногого имущества, что Мак-Лауды сочли для себя самым лучшим
выходом угнать стадо у соседнего клана - Кабиргеймов из Мэйтленда.
И - закрутилось колесо...
Вчерашняя битва, по правде сказать, тоже была дальним отголоском того
набега...
"Цепь наших поступков не только объединяет все сущее под небесами, но
и сковывает его по рукам и ногам, как цепь от кандалов - галерника" - так
говорила при жизни ведьма Гулли.
А еще так она говорила:

Чтобы волки серые
Не терзали по смерти
Плоть твою и кость твою -
Я помогу тебе!

Пела Элен Лебединая Шея заклинание, услышанное ею от колдуньи, и с
каждым словом ей становилось все легче.
Как хорошо, что удосужилась она тогда запомнить:

Прочь, стрела эльфийская,
Гибель приносящая...

Да, конечно, этот Черный Воитель (или как там его называли?),
ранивший Конана, не был человеком.
Был он из Сумеречного Народа - того, что скачет по холмам в ночи и
играет на вересковых свирелях. Эльфы, гномы, феи...
Кем же еще ему быть?! Ведь нет иных племен, кроме людей и Порождений
Сумерек. Иногда они даже бывают добры и мудры - но лучше не встречаться с
ними смертному... Ну, ничего!
Ничего - против этого заклинания не устоит ни одно сумеречное
ведовство! Оно - заклинание - тоже ведь из черной магии взято!

Будь ты ранен феями,
Будь ты ранен эльфами,
Будь ты ранен ведьмами -
Я помогу тебе...

И вдруг словно холодный смешок раздался над ухом Элен. И чужой голос
заговорил с ней иными словами, в ином ритме, разрывая ткань заклинания,
как рвет меч человеческое тело:

Народ издревле
по-всякому звал нас,
Но кем мы зачаты,
и чьи же мы чада,
Кто был нашим предком
из темных духов,
Как с ними бороться,
с созданиями Ночи,
И где их жилище -
не ведомо смертным...

Вот с кем, значит, столкнулась она... Вот кого попыталась остановить
заклятьем!
Не Порождения Сумерек...
Порождения Ночи!


Если бы не этот холодный голос, напевший Элен неведомые строки...
Если...
Но не вышло. И не только у Элен - у многих возникла уверенность, что
некая злая сила, засевшая в мертвом теле, только и ждала своего часа.
И заговорил люд о неком оборотне, превращающемся не в волка, а в
адского воина-убийцу.
Якобы всякий, кому нанесет такой воин рану, превращается в его
подобие - как приобретает волчий облик жертва укуса оборотня
обыкновенного...
(Чуть ли не благом казался всем, уверовавшим в это, оборотень-волк -
такой знакомый, привычный издавна...)
И...


...И когда Конана гнали из селенья, привязав руки к поперечному
бревну, Элен бесновалась в первых рядах гонителей. Выкрикивая оскорбления,
швыряла камни, требовала, чтобы принесли хворост и огниво...
Возможно, больше всего в ней бушевала гордость оскорбленной женщины.
Отказался от нее - ушел к Сыновьям Ночи, будет теперь в далеком Нигде
ласкать Темных дев...
Ей и самой мудрено было определить, что она домыслила самостоятельно,
в ярости и испуге, что нашептали кумушки-подружки, а что...
Лишь тан Эйн Гусс остановил расправу. Хотя никакой он был не друг и
не родственник. Родственник - на уровне клана, а друг - где же видано,
чтобы тан мог быть другом вчерашнему мальчишке?


Да... Мудр был тан...
Мак-Лауд усмехнулся при мысли, что Эйн Гусс, сам о том не зная, спас
своих сородичей от тяжелейшего шока. Если бы они и впрямь устроили ему
аутодафе... Но их винить не в чем. Такова была бы реакция жителей любой
средневековой деревушки.
Да и не только средневековой...
Но все же...
Все же знал Конан по меньшей мере двух женщин, которые поступили бы
не так, как Элен.
А теперь, возможно, уже трех таких женщин он знал...



30

На Нью-Йорк опустилась ночь... Конан и Луиза спали, тесно прижавшись
друг к другу.
И два меча лежали в изголовье кровати - так, чтобы можно было
дотянуться до эфеса, едва пробудившись от внезапной тревоги.
Один - древнейший цвайхандер. А второй...
Именно на рукоять второго меча, прямо на украшающую ее морду дракона
вдруг положил руку Мак-Лауд, беспокойно шевельнувшись во сне.
Но - не проснулся он. Может быть, слишком велика была усталость после
недавнего боя - столь велика, что даже сила Воскрешения не до конца сумела
ее снять...
А может - слишком мирно дышала рядом с ним девушка?


А в Лэрге был еще вечер, не ночь. Санчос де ла Лопес де Рамирес,
прозванный в иной жизни Катаной, стоял перед стеклянной дверью ателье.
Час тому назад, когда он бесцельно шатался по улицам, с детской
радостью смотря на машины, экраны телевизоров за стеклом витрин, сияние
огней, - он услышал сзади смешок.
Человек, стоящий за его спиной, находился в состоянии весьма
отдаленном от трезвого. Тем не менее он счел необходимым выставить вперед
обвиняющий перст.
- Еще один металлист чертов... Совсем житья нет от них! - Перст его
указывал даже не на самого Рамиреса, а на его одежду: камзол, бриджи,
высокие сапоги - все это усыпано металлическими заклепками, пряжками,
множеством тонких ремешков... - И не стыдно тебе в таком возрасте-то,
папаша? Поди, шестой десяток уже идет...
Рамирес мало что понял - но вдруг осознал, насколько он инороден
здесь в этом своем костюме, с обнаженной шпагой в руке...
И вспомнил, что не один прохожий бросал на него мимоходом косой
взгляд...
- Благодарю вас, сударь. Почтительно благодарю, - он поклонился,
прижав руку к сердцу. - Не будете ли вы столь добры сообщить мне, где бы я
мог заказать одежду, подобающую...
Ему пришлось прерваться. Так как речь его оказала на блюстителя
морали воздействие, сравнимое с ударом по темени.
Тот икнул и сел на землю.
Пожав плечами, Рамирес перешел на другую сторону улицы, где задал тот
же вопрос немолодой даме.
У нее он имел куда больший успех...


И вот сейчас он уже протянул было руку к стеклянной двери - но рука
замерла на полдороге.
Он что-то почувствовал...
Какую-то угрозу... Далекую, но от того не менее реальную.
И тут же снова в мозгу пробудился Зов...


Он не мог знать, что именно сейчас, далеко отсюда его друг и ученик
перевернулся с живота на бок, нащупывая сквозь сон рукоятку меча.
Меча, принадлежавшего ранее ему, Рамиресу...


И уж тем более не мог знать, что оранжевые круги, словно след от
пробившего водяную гладь камня, расплываются по небу ночного Нью-Йорка.
На этот раз на них никто не обратил ни малейшего внимания.
Даже сотрудники "Шилд", - впрочем, у них снова нашлось бы вполне
реалистическое объяснение, не выходящее за грани обыденности.
И никто не увидел, как черное тело устремилось к земле, набирая
скорость, как если бы было оно настоящим метеоритом...
...Это был один из последних поездов подземки. Большинство пассажиров
дремало, некоторые тихо переговаривались. Один, надев на левый глаз
монокуляр мини-телевизора (последняя новинка!), смотрел рекламную
передачу.
(Что-то несусветное творилось на крохотном экранчике, напоминая
одновременно фильмы ужасов и стандартную рекламу...
Ожившие мертвецы - жуткие, с явными следами разложения - дрались за
право вкусить шоколадный батончик.
Наконец один из них, распихав конкурентов, сунул его в свой безгубый
рот - и мгновенно исчезли трупные язвы, следы посмертного распада...
Окончательно оживший покойник - теперь вполне симпатичный юноша -
демонстрировал телезрителям обертку чудо-батончика.
Крупным планом, чтобы все могли рассмотреть название...)
Наверное, владелец мини-телевизора остался единственным из
бодрствующих, кто даже не шевельнулся, когда страшный удар сотряс весь
вагон...


Под ногами у оцепеневших пассажиров бесформенной грудой валялись
останки человеческого тела, каким-то образом пробившего крышу вагона.
Груда переломанных костей, разорванных мышц... Шевельнулась
неестественно вывернутая углом, рука. Последнее движение? Судороги агонии?
Нет...
Человек встал. Был он столь высок, что почти касался головой потолка.
И пассажиры - хотя среди них было немало крепких мужчин - шарахнулись
от него в стороны, как домашние животные при виде тигра...
Страшный крик разомкнул губы незнакомца:
- А-а-а! Я снова здесь!


- Я снова здесь! Немеряна моя сила! Никто не встанет на моем пути!..
Так Кричал Черный Воин. Он вновь пришел в этот мир...
Лишь один человек в вагоне никак не среагировал на происходящее.
Любитель рекламных программ. Он все еще продолжал наблюдать за оживлением
мертвецов на экране, не зная, что все это происходит перед ним воочию.
Некоторое время Черный Воин пристально смотрел на него, потом
пробормотал:
- Моим началом будешь ты...
И потряс сидящего за плечо.
Тот поднял правое веко (к левому глазу все еще была прижата
телеприставка) и увидел лицо своей смерти...
Монокуляр с хрустом вдавился в орбиту, перемешивая стекло, ткани
глазного яблока, дрожащую студенистую массу мозга...
Правый глаз человека так и остался открытым, но уже не видел, как
улыбнулся его убийца.
Улыбнулся непонятной страстью...
И действительно - никто не рискнул заступить дорогу Крагеру всех
Крагеров, когда тот шагнул к дверце, отделяющей салон от кабины водителя.


Люди, оцепенев от ужаса, слышали, как проломилась под руками Черного
Воина дверь - словно была сделана из картона.
Видели, как вылетел оттуда, из темноты кабины, человек в
железнодорожной форме. Вернее, тело человека: он был мертв еще до того,
как коснулся пола.
А потом чудовищная волна ускорения опрокинула стоящих, а тех, кто
сидел, перемешала в орущей, многотелой, захлебывающейся страхом куче.
Поезд рванулся вперед, как авиалайнер на взлете...


На табло одна за другой загорались цифры.
100... 150... 200...
Наконец высветилась цифра 250 - и табло зашкалило. Такая скорость
просто не предусматривалась конструкторами метрополитена даже
теоретически.
- Добавь-ка еще... - сказал в пустоту Черный Воин. И послал мысленный
импульс, отдавая мотору часть своей Силы.


Люди на перроне отшатнулись, когда поезд свистящей кометой пронесся
через станцию. Весь окутанный синим облаком статических разрядов, он гнал
перед собой волну воздуха, способную повалить с ног.
Лишь немногие успели заметить, что творится внутри вагонов...
По всей системе метрополитена волнами расходилась паника. Диспетчеры
срочно отводили на запасные пути все поезда, которые находились на
территории движения безумного экспресса.


Скорость росла.
На станциях воздух сбивал с ног. Внутри вагонов он, врываясь сквозь
многочисленные щели, приобрел почти осязаемую твердость. И разил, словно
струя пескоструйной установки. Проламывал человеческими телами окна,
размазывая их по бешено мчащимся мимо стенам тоннеля. Швырял людей на
ставшие вдруг смертельно опасными стойки поручней.
Крагер всех Крагеров, стоя на месте водителя, кричал в экстазе
безумия. Он единственный из всех сохранял способность стоять.
Волны людских мук и ужаса окутывали его - и он пил их, наслаждаясь.
И Сила его росла... Теперь она стала куда большей, чем прежде - когда
он истратил часть ее на разгон поезда.


Апофеоз наступил, когда на скорости около шестисот километров в час
головной вагон пробил бетонную стену тоннеля - и поезд почти всей длиной,
словно червь из проеденного плода, выплеснулся на асфальтированную улицу.
Остолбеневшие прохожие видели кровавое месиво изломанных вагонов,
кровавое месиво на водительском месте... Или?..
Никто из них не понял, как это получилось, - но человек на месте
водителя был жив и невредим.
- Поезд прибыл на конечную станцию! - крикнул он, обращаясь в глубь
вагона. И захохотал...
Вряд ли кто-нибудь из пассажиров еще мог слышать его. Но Черного
Воина это уже не интересовало. Спрыгнув на землю, он некоторое время
простоял в полной неподвижности. Потом встряхнулся и целеустремленно
зашагал куда-то.
Его тоже вел Зов...
Как акулу - запах крови.



31

Доктор Найман сидел за компьютером и что-то просчитывал, делая
какую-то совершенно дежурную работу. С недавних пор ничего более
серьезного ему не поручали. Он отхлебнул из стоявшей перед ним кружки
глоток коричневой бурды и поморщился.
("Великолепный букет! Неповторимый запах! Полный аналог бразильского
кофе!" - гласила надпись на пакете).
Тьфу... Суррогат.
- Почему никто не может изобрести настоящий кофе? - спросил он в
пространство.
Вопрос не имел смысла: вот же, изобретают! "Полный аналог..."
А кофейные плантации не выдержали полумрака, образованного щитом. Да
и многое не выдержало... Слишком многое.
Он снова ушел в работу и даже не сразу поднял глаза, когда скрипнула
входная дверь. А когда все-таки поднял глаза - не поверил им.
- Карл?!
- Алан!
- Боже мой, что с тобой произошло?! Я же видел тебя недавно!
(Да, Мак-Лауд был похож не на того человека, которого Найман видел
НЕДАВНО, а на того, которого видел ДАВНО - еще во время работы над
Проектом. Иначе Найман и не узнал бы его...)
С нарастающим изумлением он рассматривал своего давнего друга.
- Как это возможно? Как ты добился этого, Карл?!
- Потом, - Мак-Лауд уселся в кресло рядом с Найманом. - У меня есть к
тебе ряд вопросов, Алан...


- Ты собираешься бороться с акулой, Карл. И ждешь помощи у меня? У
мелкой рыбешки?!
- Но может быть, ты все-таки сможешь дать мне столь же "мелкую"
информацию? Остальное я сделаю сам...
Они разговаривали почти час, но Найман всячески увиливал от прямого
ответа.
- Нет, нет и нет! - сказал он громко. Даже преувеличенно громко. И
Мак-Лауд понял. Трудно замаскировать телекамеры, даже портативные. Но
подслушивающие устройства скрыть куда легче...
Сказав все, что полагалось для "жучков", Найман жестом указал на
дисплей. Конан тут же сообразил, что все это время пальцы друга не
отрывались от клавиатуры компьютера.
И он наконец-то бросил взгляд на экран.
- Какой уровень радиации над щитом? - гласил вопрос.
И медленно буква за буквой, на экране возникала фраза ответа:
- По сравнению с последними годами до Катастрофы - норма.
Норма! Бог знает, какой системой воспользовался Алан Найман, как он
нашел доступ к сверхсекретной информации... Главное - нашел!
- Как в этом можно удостовериться?
- Необходимо провести замеры над энергетическим щитом, - ответил
компьютер. Мак-Лауда не покидало ощущение, что он ведет разговор с
человеком.
- Способ?
- Старый тоннель системы обслуживания. Аляскинский хребет, гора
Мак-Кинли, координаты... - и компьютер выдал серию цифр.
Пик Мак-Кинли... Высочайшая вершина Североамериканского континента.
Впрочем, наверняка тоннель не выходит на самый верх. Случайно ли, что
названа она в честь одного из уроженцев Хайленда? И вот теперь другой
хайлендер свяжет с ней свою судьбу... Свою - и всей планеты.
- Справишься, Карл? - прошептал Алан одними губами.
- Конечно, - Мак-Лауд улыбнулся. - Я же - горец...
Он тоже говорил одними губами.
За их спинами хлопнула дверь. Оба резко обернулись. В дверном проеме
стоял высокий, лощеный красавец средних лет. Мак-Лауд не узнал его - с
момента его работы в корпорации сменилось практически все руководство.
А вот Алан узнал... И, видимо, вошедший был заметной шишкой, - судя
по тому, как съежился Найман.
- Добрый день, доктор. Могу я узнать, чем вы занимаетесь в рабочее
время?
- Ко мне зашел мой старый друг... - Алан Найман потупился.
- Ваш старый друг довольно молод. Впрочем, здравствуйте, мистер
Мак-Лауд. Как дела у вашего батюшки?
Конан удивленно вздернул брови. Но тут же сообразил, в чем дело.
Ну конечно же... Конечно, его принимают за сына ТОГО Мак-Лауда!
(Не было у него детей... Да и не могло быть, как он теперь понимает.
Ни у него, ни у других, пришедших с Зайста. Во всяком случае от земных
женщин. Разные законы наследственности действуют в разных мирах...)
- Благодарю вас... - медленно ответил он.


Он отвлек на себя вошедшего. Всего несколько секунд, но и этого
хватило Найману.
- ...И все-таки, чем вы сейчас занимаетесь, доктор? - красавец быстро
шагнул к компьютеру.
Но увидел он не то, что ожидал. Впрочем, кто знает, что именно он
ожидал увидеть...
На экране непомерно мускулистый воин вовсю махал обоюдоострой
секирой, отбиваясь от наседавших врагов.
"Викинг"... Самая модная из компьютерных игр. Модная - среди
подростков...
- Да, доктор... Не кажется ли вам, что вы впадаете в детство?!
Найман только руками развел. Что он мог ответить? Однако вместо него
заговорил Конан.
- А как протекают Ваши дела, мистер Как-Вас-Там?
- Мои? - красавец был неподдельно удивлен.
- Да нет, не ваши лично. Дела корпорации "Шилд".
- Стараниями вашего отца - великолепно! - представитель корпорации
думал уязвить Мак-Лауда, но вызвал у него лишь улыбку.
- ...Вы ведь знаете, чем мы занимаемся, мистер Мак-Лауд. Не люблю
громких слов, но мы действительно спасаем человечество...
- Ну-ну, - произнес Конан. - Спасайте, спасайте...
Они посмотрели друг на друга - и искра абсолютного понимания
проскользнула между ними. Они - враги. И борьба между ними будет вестись
только на уничтожение.
На этот счет уже не было иллюзий ни у того, ни у другого...



32

"Необходимо произвести замеры над энергетическим щитом" - ответил
компьютер.
Щит...
Впервые за многие годы Конан задумался о том, что название корпорации
- "Шилд" - и означает "щит". И поле энергии, режущее атмосферу пополам -
это тоже щит. Функция его та же, что и обтянутого кожей предмета с
железной бляхой-умбоном в центре...
Защищать. Принимать на себя удары. Но - не властвовать над
сражающимися. "Не прячьтесь за своей старостью, как за щитом", - говорила
Луиза. "...Ему понадобится в бою талисман... Вот такой, например", - и
Тугл, хохоча, похлопал по собственному щиту. Гулко отозвалась натянутая
кожа...


- Со щитом или на щите! - было сказано.
Но сказано это было в древней Спарте, которая жила ради войны, не
мыслила жизни без войны, превратила жизнь в войну...
И, выиграв все войны, потеряла жизнь...
Примерно в это же время сказал Архилох, поэт и воин, оставивший свой
щит во время неудачного сражения на острове Саис.

...Носит теперь горделиво саисец
Мой щит безупречный:
Волей-неволей его бросить
Пришлось мне в кустах.
Сам я кончины зато избежал.
И пускай пропадает
Щит мой!
Не хуже ничуть новый могу я добыть!

Воистину: для чего и нужен щит, как не для того, чтобы "новый добыть"
- то есть продолжать сражаться! Даже если придется ради этого бросить
старый...
Да, приходится иногда бросать щит. В Элладе седьмого века до Новой
Эры, в Шотландии шестнадцатого века Новой Эры. В Америке двадцать
первого... И на Зайсте - бог весть какого, ибо все века объединяет
Зайст...
Приходится бросить, чтобы захватить клеймору обеими руками для особо
сильного удара. Или в тех случаях, когда отягощен щит завязшими в нем
дротиками. Или когда он мешает быстро передвигаться, карабкаться по
крепостной стене, биться в тесноте ближней схватки. Или...
Или когда он - щит "Шилд" - высасывает из общества все соки ради
сомнительно нужной защиты...
Точнее - несомненно не нужной! Впрочем, в этом еще предстоит
удостовериться...


Луиза так и не узнала, каких сил стоило Конану добыть двухместный
модуль - мини-самолетик с системой вертикального взлета и посадки.
Практически вся летная техника находилась в ведении корпорации.
Объяснение тому было простое - ничто не должно приближаться к полю
энергетического щита...
Может быть, дело в том, что "потолок" модуля был мизерным - от силы
километр?
Впрочем, "Спаситель человечества" официально пользовался многими
правами. Да и в средствах он не был стеснен...
То, что Мак-Лауд никогда прежде не использовал свои привилегии и свое
богатство для борьбы с корпорацией (да и для чего-либо другого), усыпило
ее бдительность.
Но теперь это был уже не тот Мак-Лауд...


Мобиль остался далеко внизу, у подножья: даже он не смог бы совершить
посадку на усеянный острыми глыбами склон.
Конан и Луиза стояли сейчас на том самом месте, где, если верить
данным компьютера, находился вход в тоннель. Но - ничего похожего не было
перед ними. Ничего...
Валунная гряда. Обломки скал. Щебень. Острый холодный ветер,
пронизывающий до костей...
Луиза вздохнула:
- Как жаль... Я так хотела всего один раз увидеть голубое небо... -
сказала она дрогнувшим голосом. - Увидеть небо - и умереть...
- Еще успеешь... - пробормотал Конан. Он пристально всматривался во
что-то у себя под ногами.
- Успеешь... Увидеть успеешь - много раз. И умереть успеешь... -
Мак-Лауд наклонился, охватив двумя руками один из скальных обломков.
- С этим вообще лучше не торопиться...
И, застонав от напряжения, он выворотил глыбу из земли. Грохоча, она
покатилась вниз.
На том месте, где только что лежал камень, оказалось отверстие. Узкое
- только ползком пролезть. И неправдоподобно четкой формы. Не творит
природа столь ровных окружностей...
Из дыры тянуло холодом.


...Какое счастье, что она не возглавляла теперь группу, проникающую
на территорию врага...
Путь наверх был тяжел, очень тяжел. Не работал ни один лифт. Местами
приходилось лезть, карабкаться по железным перекладинам и страшнее всего
было бросить случайный взгляд вниз, в невообразимую глубину провала...
Но теперь Луиза была не ведущей, а ведомой.
И можно было не сдерживать крик, когда ржавая поперечина под тобой
угрожающе проседала. Можно было повиснуть на миг на крепкой, словно
выкованной из железа, и вместе с тем удивительно нежной руке...
Повиснуть - и ждать, когда силы вновь вернутся к тебе.
А потом вновь продолжать путь...
И можно было по-детски заплакать в конце пути, обессиленно припав к
могучей груди любимого человека, когда в глаза тебе ударил яркий солнечный
свет...
Он был бело-желтым, а не мутно-оранжевым. А небо было голубым.
Голубым и невероятно глубоким...


Конан нес за плечами необходимые приборы. Но еще до того, как удалось
снять их показания, он уже знал результат.
Потому что выход из тоннеля располагался ниже границы вечных снегов.
И сбоку, выше, у них под ногами - зеленела растительность. Трава. Веточки
невысоких кустарников. Все это - такое, как и должно быть, без следа
уродливых мутаций.
Правда, редкой и чахлой была эта растительность, но так и полагается
в условиях высокогорья.
А внизу, словно бескрайняя оранжевая трясина, зловеще раскинулась
поверхность энергетического щита.
И где-то там, под ней, ждал их возвращения модуль...



33

...Было уже позднее утро. Пожалуй, даже день.
Никогда еще Луиза не спала так долго. Но события двух прошлых дней -
смерть друзей, погоня, битва, любовь, синее небо над головой - обессилили
ее вконец.
И чувство опасности пришло с запозданием. Не тогда, когда Луиза
уловила рядом с собой резкое движение, а несколько секунд спустя...
Мак-Лауда не было. Исчез и один из мечей, лежавших в изголовье.
А откуда-то из соседней комнаты уже доносился высокий чистый звук,
который могут издавать только перекрещивающиеся клинки...
Набросив на себя халат, Луиза взяла оставшийся меч - единственное
имевшееся здесь оружие. Он был слишком тяжел для ее рук, а главное -
совершенно непривычен. Едва ли она сумеет им что-нибудь сделать...
Но Луиза, загнав эту мысль поглубже, шагнула к двери, уже заранее
отведя меч для удара. То, что она увидела, заставило ее забыть обо всем.


Два человека бились на мечах. Один из них был Конан, а другой...
Другого она никогда прежде не видела. Он был уже не молод, но по-прежнему
легок в движениях. Грива седых волос, образующая сзади косицу, нездешний
загар, тонкие черты умного лица...
И тонкий гибкий меч с ажурной гардой. Пожалуй не меч, а шпага.
Луиза сразу поняла, что незнакомец - из настоящих, не то что
вчерашняя пара. Такой - добрый друг и достойный враг.
Но сражающиеся в промежутках между выпадами и парированием
перебрасывались шутками. Они были не враги друг другу...


- Ну-ка, ну-ка, посмотрим, все ли ты помнишь из того, чему я тебя
учил?
- Теперь я знаю больше. Я многому научился сам за те пятьсот лет, что
тебя не было!
- Да? Так покажи свое умение, человек городской, человек
цивилизованный!
Смех, шутка, звон клинков...
Отпрыгнув в сторону, Мак-Лауд левой рукой выхватил из ящика стола
пистолет.
- Стой! - он направил ствол на Рамиреса - ибо это был Рамирес. -
Стрелять буду!
Конечно, он не собирался стрелять. Да и пистолет стоял на
предохранителе. Но Рамирес-то этого не знал...
Как выяснилось, не знал ли и другого...
- Из чего - стрелять? Не из чего стрелять тебе, сынок... Сдавайся,
если на меч не надеешься!
Тут Конан сообразил, что Рамирес привык к другим пистолетам -
огромным, заражающимся с дула полуфунтом черного пороха... Изящную
пятизарядную игрушку он и как оружие-то не воспринял.
Рассмеявшись, Конан бросил пистолет и взялся за обвитую акульей
шкурой рукоять обеими ладонями.


Рамирес не зря спрашивал, насколько хорошо Мак-Лауд помнит его уроки.
В какой-то миг меч-катана будто зажил своей жизнью. И овладел им дух
убийства.
Звякнув, отлетел клинок бутафорской шпаги, перерубленный напрочь. В
следующий миг изогнутое лезвие оказалось вплотную возле горла Рамиреса.
И замерло.
- Помни, Горец, - проговорил Рамирес совершенно спокойно. - Помни: ты
сам позвал меня...
Конан тут же опустил свое оружие. Его лицо вдруг побледнело, на нем
выступили капельки пота.
И Рамирес легонько щелкнул его по лбу, словно учитель - нерадивого
школяра.
- Да, ты владеешь мечом лучше меня, Горец. Не позволяй же, чтобы меч
владел тобой!
И Мак-Лауд поклонился ему, как ученик учителю...


Потом они сидели за чаем - все трое. Сидели и разговаривали.
Луиза смотрела на Рамиреса почти таким же влюбленным взглядом, как на
Конана: будучи представлен ей, он поцеловал Луизе руку.
(Она даже не представляла о существовании такого обычая - но было бы
неправдой говорить, что этот обычай ей не понравился...)
Рамирес рассказывал, как ему удалось добраться из Лэрга в Нью-Йорк.
Оказывается, все необходимое - костюм, билет и набор фальшивых документов
- обошлось ему в стоимость одной украшенной бриллиантами серьги из левого
уха и две любовных победы.
- Подозреваю, что меня надули. Особенно последняя из дам - уж она-то
и сама могла приплатить! Вы уж извините меня, юная леди, - он поклонился в
сторону Луизы. - Извините меня, но та старуха - едва ли не моя ровесница!
И последние полтысячелетия на нее наверняка ни один мужчина не смотрел
более двух секунд...
Луиза прыснула в кулак. Да, Рамирес явно не потерялся в этом новом
мире. Впрочем, так ли нов он был?
Жизнь под щитом имела не менее волчьи законы, чем Хайленд начало
шестнадцатого века...


Рамирес задумчиво крутнул вокруг своей оси глобус, установленный на
подоконнике квартиры.
Глобус был огромен - свыше метра в поперечнике. Поэтому на нем
оказалось возможным произвести рельеф - горы, низины, возвышенности...
Энергоразрядники, высотой соперничающие с вершинами иных гор...
И все это окутывал панцирь прозрачного стекла. Детище корпорации
"Шилд".
Его детище...
То есть это на глобусе он был прозрачен. В действительности темный
покров окутывал планету, словно саван.
Рамирес постучал ногтем по тонкому стеклу:
- Это сделал - ты?
- Тогда это было необходимо, - Мак-Лауд не отвел взгляд.
- Тогда. А сейчас?
- Ты знаешь ответ, Катана...
И Конан протянул Рамиресу кривой меч, возвращая его прежнему
владельцу.



34

Черный Воин и сам не мог бы сказать, почему Зов ведет его именно
туда, куда ведет. Но он даже не пытался вдуматься в это.
Естеству известно все! Известно лучше, чем сознанию.
И Крагер всех Крагеров знал, что, повинуясь Зову, он рано или поздно
встретится с Конаном.
А вот чем кончится эта встреча - будет зависеть уже от него...


Хотя на этот раз нечеловеческая логика Зова была проста. При желании
ее можно было постичь даже человеческим разумом.
Черная сила - к черной силе. Тьма - к тьме...
Во тьму же Землю погрузила корпорация "Шилд"... И того, кто встает на
борьбу с ней, легче застать близ вершины пирамиды Тьмы, чем где-либо еще.


За длинным столом расположилось одиннадцать человек. По пять с каждой
из сторон, один во главе.
Девять из десятерых - пятеро с одной стороны стола, четверо с другой
- сидели в напряженных, подчеркнуто деловых позах. Перед каждым из них
находилась стопка бумаг или калькулятор.
Но один из них - верзила, на голову выше всех присутствующих, который
сидел справа от того, что расположился во главе - вольготно откинулся на
спинку стула. И перед ним не было никаких бумаг. Просто сидел себе,
развалившись, поглядывая по сторонам обманчиво-сонными глазами...
Это был телохранитель. Директор корпорации не расставался с ним
никогда, ни при каких обстоятельствах. Среди сотрудников "Шилд" ходила
шутка, что Директор (да, именно с заглавной буквы) берет этого громилу
даже в постель к любовнице. Но перешучивались с оглядкой. Немилость
Директора грозила не только увольнением...
- Итак, переходим к делу, - Директор размеренно постукивал пальцем по
столу.
(Если бы Конан вдруг оказался в этом кабинете, он бы мгновенно узнал
Директора. Это был тот самый выхолощенный красавец, который застал его во
время встречи с Найманом. Тогда он как будто был один - но телохранитель
ожидал его в нескольких шагах, за дверью).
- Несколько часов назад нам стало известно, что наш "отец-основатель"
Карл Мак-Лауд - предпринял ряд действий против корпорации. То, что об этом
стало известно с определенным запозданием, говорит не в пользу службы
"МАКС"...
Телохранитель едва заметно усмехнулся. Служба безопасности "МАКС" и
система внутренней охраны давно были "на ножах".
- ...Из этого будут сделаны соответствующие выводы. Более того - как
выяснилось, служба безопасности не знает, где находится Мак-Лауд на
настоящий момент! Конечно, он может себе позволить приобрести не одну и не
две квартиры, однако то, что не все они зарегистрированы у нас...
Телохранитель уже не считал необходимым скрывать усмешку. Похоже,
скоро в "МАКСе" полетят головы.
- А самое худшее - никто, оказывается, не имел данных о том, что у
Мак-Лауда есть сын! Молодой человек, очень похож на своего отца времен
Проекта. Видимо он тоже участвует в отцовской игре.
На этот раз зашумели все присутствующие, впрочем, слегка
демонстративно. Дескать, обленились агенты на легких хлебах!
Директор вновь постучал по столешнице - шум утих.
- Однако это все детали, будем надеяться - легко устранимые. Сейчас,
когда нам предстоит принять решение - стала ли деятельность "Спасителя
человечества" достаточно угрожающей для...
Продолжения никто не услышал. Дверь беззвучно открылась - и в кабинет
влетело, отброшенное сильным ударом, безжизненное тело охранника,
стоявшего у входа снаружи. Надпись "МАКС" на его куртке пропиталась
кровью.
А затем в дверном проеме появился НЕКТО...


- По-моему, вы ошиблись помещением, сэр, - Директор даже бровью не
повел. Он видел, что телохранитель с неуловимой мягкостью вскочил, уже
встав на пути незванного посетителя.
Ростом телохранитель был не ниже пришельца. В плечах - не уже.
Директору несколько раз до этого приходилось наблюдать его
боеспособность. Поэтому для него - да и для всех остальных было полной
неожиданностью то, что произошло дальше.
Две фигуры слились на какой-то миг, затем раздался глухой удар - и
один из великанов лежал на полу. Его противник, переступив через упавшего,
сделал неуловимое движение - и вдруг оказался рядом с директором.
- Мы будем работать вместе! - сказал он. Это был не вопрос, а
утверждение.


Остальные сотрудники, переглядываясь в недоумении, все же продолжали
сидеть. Они попросту не знали, как им надлежит реагировать в подобной
ситуации.
Да и кто мог вообще предположить, что такая ситуация возможна?!
- Мы будем работать вместе!
- Да, пожалуйста... - Директор все еще пытался сохранить
вежливо-независимый тон, хотя голос его заметно дрогнул.
- Чем могу быть вам полезен?
(Он уже видел, как телохранитель за спиной незнакомца шевельнулся,
приходя в себя. А потом встал на одно колено и потянулся за кольтом,
висящим у левого плеча.
Только бы еще несколько секунд отвлечь внимание этого убийцы...)
- Итак, я слушаю вас, сэр!
В замкнутом помещении выстрел грянул, словно разрыв гранаты. И тот,
кто сейчас разговаривал с директором, пошатнулся, хватаясь за спину. Он
еще успел повернуться к смерти лицом - и следующие семь патронов
телохранитель разрядил ему в грудь, почти в упор. Было видно, как пули
крупного калибра с близкого расстояния в клочья рвут грудную клетку.
Незнакомец тяжело рухнул навзничь. Кровь сочилась из огнестрельных
отверстий на его груди, кровавая пена проступила в уголках рта, глаза
остановились...


- Очень хорошо, Бак... - Директор слегка дрожащими пальцами отер
мокрый лоб.
- Ты отлично поработал. Браво!
Больше он не успел ничего сказать. А Бак даже не успел подняться с
колена.
Лежащий, который заведомо был убит наповал, шевельнулся. Распахнул
свой черный плащ, словно крылья нетопыря, открывая грудь.
Там, где должны были остаться пулевые дыры, не было ничего. Никакого
следа ранений. Лишь бугрились глыбами чудовищные мышцы.
- Видишь, парень, - сказал человек в черном плаще. - Тебе повезло. Ты
уже убил меня один раз! А второго такого случая у тебя не будет...
Телохранитель отшатнулся, нелепо выставляя перед собой разряженное
оружие - но две огромные руки уже протянулись к нему и взяли его за голову
неразрываемым захватом.
...Сломать человеку шейные позвонки можно мгновенно, одним движением.
Но человек в черном явно растягивал удовольствие, наслаждаясь стоном,
мучениями, хрустом костей...
Все сидели, окаменев в смертном ужасе. Даже, когда убийца шагнул к
столу, никто из сотрудников корпорации не смог не то что вскочить - даже
пошевелиться.
- Убери отсюда своих холуев! - сказал он, обращаясь к Директору тоном
приказа. - Мы будем говорить наедине. Я и ты, понятно?


- Значит, мы будем работать вместе! - с нажимом произнес человек в
черном, когда они остались вдвоем.
Директор быстро кивнул несколько раз подряд.
- Д-да, коллега, - теперь он даже не пытался скрыть дрожь в голосе.
Директор был не просто испуган. Какой-то темный, почти мистический
ужас наполнил все его существо. И дело было не в том, что он -
могущественнейший человек современного мира - оказался в заложниках у
кровавого безумца. И даже не в том, что этот безумец обладал невероятными
способностями...
- Так что я могу сделать для вас... коллега?
Его собеседник помолчал с минуту - и страшной была повисшая в комнате
тишина.
- Мне нужен Мак-Лауд! - наконец сказал он. - А еще точнее - мне нужна
его голова!
И у Директора словно гора свалилась с плеч.
- С удовольствием, коллега. Могу сразу заверить вас, что в этом наши
интересы совпадают!



35

Они все еще находились вместе - Конан, Луиза и Рамирес - когда
зазвонил телефон. Рамирес покосился на него с некоторым удивлением, но
почти равнодушно. Он уже привык ко всем странным устройствам этого
странного века.
Конан поднял трубку.
- Алло! Карл, это ты? - голос Наймана был едва слышен, пробиваясь
сквозь треск помех.
- Алан? Откуда ты говоришь?
- Из автомата... Слушай меня внимательно. У нас сейчас творится
что-то непонятное. Директор заперся у себя в кабинете с каким-то жутким
типом...
- Ты видел его, этого типа? - быстро спросил Мак-Лауд.
Нехорошее предчувствие вдруг кольнуло его в сердце.
- Нет. Не перебивай! - доктор Найман говорил с одышкой. Похоже,
прежде чем добраться до телефона, ему пришлось бежать.
Что могло заставить пуститься бегом пожилого, неспортивного человека?
Подозрения Конана усилились.
- В общем, заперлись они вместе. Служба безопасности встала на уши,
но ту почему-то поступил отбой тревоги... Не знаю, всякие слухи ходят...
говорят, убили кого-то!
- А я здесь при чем? Почему ты мне звонишь, Алан?
- Сейчас... Ну в общем, вся эта суета - и вдруг меня вызывают в
дирекцию! Впервые за, я уже не помню, какой срок...
- Ясно...
- Да, я тоже думаю, что это связано с тобой. Помнишь, когда ты
приходил...
- Помню. Наверное, ты прав, Алан.
- Боюсь, что прав... И еще... Я хотел сказать - я прочитал... Я
теперь знаю...
И тут с того конца трубки донесся короткий приглушенный вскрик, звук
борьбы - и все стихло.
Мак-Лауд оторвался от телефона. Луиза и Рамирес пристально смотрели
на него. Они уже догадались, что новость будет не из веселых.
- Алан Найман схвачен, - сказал Конан ничего не выражающим голосом. -
Похоже корпорация начинает охоту...


Все уже было приготовлено - это оказалось делом нескольких минут.
Когда настало время спускаться вниз, к машине, Рамирес отозвал Конана в
сторону.
- Скажи мне... Когда ты говорил по этой штуке, - он указал на
телефон, - не узнал ли ты чего-нибудь сверх того, что сказал нам вслух?
Лицо Мак-Лауда было словно вырублено из железа.
- Да, я не все хотел говорить при девушке. Но от тебя у меня нет
тайн, Катана.
- Черный Воин?
- Не знаю... Но я привык верить своим предчувствиям.
- Понятно... - Рамирес кивнул, соглашаясь. Он тоже верил своим
предчувствиям.
- Ну что ж, Клеймора... Наступило время перемен!
И его кулак со звоном обрушился на покрывающую глобус прозрачную
сферу - так, что осколки брызнули во все стороны.


- Присядем, - сказал Рамирес.
И они сели перед дорогой, исполняя древний обычай. Рамирес - в
кресло, а Конан - на диване рядом с Луизой. И ее рука была в его ладони...
- Кто это? - негромко спросила девушка.
Мак-Лауд проследил за ее взглядом. Она смотрела на стену перед собой,
на портреты...
Два женских портрета смотрели на них с этой стены. Один выглядел
очень древним - словно из произведений старых мастеров. Другой...
Другой вообще не был портретом. Это была великолепно выполненная
цветная фотография.
Несмотря на всю разницу, оба изображения вовсе не казались друг другу
чуждыми. Между ними словно существовала какая-то связь. Не на уровне
обычного сходства, нет - что-то более глубокое...
И на этом же глубинном уровне - улавливалась общность их с третьим
женским лицом, что находилось сейчас в этой комнате. Не нарисованным, а
живым...
- Много женщин было у меня и много ран избороздило мое тело, -
ответил Конан, словно издалека. - Но лишь о двух ранах, как и о двух
женщинах, память сохраняется навсегда. О первой и о последней... И нет
тебе нужды в их именах.
Он улыбнулся одними глазами.
- Последней раны еще не довелось мне изведать. Однако думал я, что
прошла уже сквозь мою жизнь последняя из женщин... Так я думал, пока не
появилась ты.
И Луиза спрятала свое лицо у него на груди, как делала она это
впервые два дня назад.



36

Первый кордон они миновали без особых затруднений: сработала карточка
Мак-Лауда, который официально являлся почетным и пожизненным членом
правления корпорации.
Лейтенант, командовавший охраной, только глянул на удостоверение - и,
щелкнув каблуками, вытянулся в струнку. Хорошо, что он не догадался
сличить фотографию с "натурой". Сходство их, действительно, было сейчас
весьма отдаленным...
Рамирес весело подмигнул Конану, но тот лишь покачал головой,
предвидя скорые трудности. Они, действительно не заставили себя долго
ждать...
Еще издали в уши им ударил стандартизованный женский голос
автоматической системы:
- Вы проникли в запретную