проговорил он,
вздохнув.
- Это все тот странный рыцарь. Я никогда раньше не видел его у
Мэрдока. Откуда он? - спросил угрюмо Тугл.
- Одному Богу известно...
Ровный гул в продымленной харчевне действовал усыпляюще. Воины сидели
небольшими группами за столами и возле ярко пылающих жаровен. Негромко
переговариваясь, они обсуждали прошедший бой и крепким элем поминали
убитых друзей и родственников. Некоторые из завсегдатаев уже спали прямо
здесь же, облокотившись на стол или на спину соседа.
Вдруг покосившаяся дубовая дверь открылась - и в проеме неожиданно
возникла стройная фигура Конана. Вначале никто не обратил на вошедшего
никакого внимания. Уставшие мужчины продолжали есть, пить, щупать
подававших еду девушек и обсуждать свои проблемы.
Конан переступил через криво стоявшую скамью и направился к Туглу и
сидевшему с ним Эйну Гуссу, рядом с которым была его дочь Элен.
Разливавшая вино хозяйка подняла голову и бросила равнодушный взгляд
на нового посетителя. Взгляд скользнул по знакомой фигуре и застыл на
лице. Веки женщины поднялись вверх, обнажая белки больших светло-карих
глаз. Пальцы, держащие тяжелый кувшин, разжались - и одновременно
раздавшиеся испуганный женский крик и грохот разбивающегося вдребезги
кувшина заставили встрепенуться всех присутствующих.
Тишина повисла в воздухе, перемешиваясь с дымом от пламени очагов.
Конан остановился, непонимающим взглядом обводя испуганные лица и
пялящиеся на него глаза, словно он был голым или превратился в привидение.
- Привет всем, - юноша неловко улыбнулся, стесняясь всеобщего
внимания, и поднял в приветствии руку.
Эйн Гусс повернул седеющую рыжую голову и, щурясь подслеповатыми
глазами, посмотрел на Конана. Тугл тоже развернулся. Его лицо вытянулось,
пальцы неровно прошлись по густой бороде, в глазах промелькнул страх.
- Ты ведь мертв, - тихо прошептал он, поднимаясь со скамьи. Элен
негромко вскрикнула и, встав со своего места, подошла к неподвижно
стоящему Конану. Тонкие пальцы потянулись к его плечу, но не коснулись,
словно не смогли преодолеть какую-то невидимую тонкую преграду, возникшую
между двумя телами. Большие глаза блеснули в свете пламени, наполняясь
слезами. По прелестным губам пробежала не то судорога, не то улыбка.
- Он Люцифер во плоти! - прошептала девушка и, отступив на шаг,
закричала: - Изыди! Изыди, сатана!..
Тугл перекрестился и, стараясь не смотреть на Конана, произнес,
вставая:
- Не говори так, Элен... Лучше я сам это скажу!
Конан подошел к нему и тронул за руку:
- Это я, брат Тугл.
Бородач отдернул руку и сел на прежнее место.
- Ты что, будешь пить с нами?
- Да. А за что вы пили?
- Мы пили за упокой души Конана ап Кодкелдена Мак-Лауд, - продолжая
неотрывно смотреть в пламя, ответил Эйн Гусс.
- Я не понимаю, в чем дело...
Юноша растерянно склонился над Туглом, но тот шарахнулся от него, как
от прокаженного.
- Ты говоришь, дышишь... А ведь был трупом, - быстро заговорил
бородач. - Эйн Гусс сам закрывал тебе глаза. Ты умер, Конан!
Гусс молча кивнул.
- Я не понимаю ничего, - испуганно повторил ошарашенный Конан.
- Как тебе это удалось?
Тугл встал и, достав из ножен меч, приставил его к груди Конана.
- В тебе дьявол!
- Господи, Тугл! - юноша отшатнулся. - Двадцать лет мы с тобой
вместе! Мы ведь родственники...
- Конан Мак-Лауд - мой родственник, а вот кто ты такой - я не знаю!
- Эйн Гусс! - вскричал Конан, ища поддержки у единственного человека,
которому всю жизнь верил как себе, который славился своей честностью и
справедливостью и который был отцом девушки, единственной в мире для
Конана Мак-Лауд.
Мускулистая рука подалась вперед, остановив приближающегося парня.
Потом пожилой воин встряхнул головой - и пряди рыже-седых волос упали на
лоб. Слова путались в мохнатых усах, становясь почти неслышными:
- Иди, иди, Конан... Уходи от нас. Навсегда.
- Да вы что все, с ума посходили! - закричал юноша, глядя на
начинающих подниматься со своих мест соплеменников.
- Иди с богом. Иди от греха, - продолжал бубнить Эйн Гусс.
- Я никуда не пойду, - вскричал Конан и сел на скамью.
Тяжелый глиняный кувшин с вином опустился на затылок юноши,
разлетевшись вдребезги, и Конан тут же как подкошенный рухнул на пол,
теряя сознание. Тугл, скрежеща зубами, накинулся на упавшего, заламывая
ему руки за спину. Успевшие подняться со своих мест родичи бросились на
помощь Туглу.
Сознание провалилось в черный колодец. Разноцветные пятна пестрым
хороводом завертелись перед глазами, расплываясь в мутные очертания
человеческих фигур. Пятна лиц, то болезненно яркие и четкие, то пастельно
размытые и бледные, скалились ненавистью. Они, такие знакомые, вдруг
превратились в уродливые маски демонов, выкрикивающие странные звуки,
лившиеся бурным водопадом откуда-то сверху, сливаясь в резкие, грубые,
ничего не значащие слова, смысл которых, и без того туманный, расползался
под градом обрушивающихся ударов.
Дыхание то и дело перехватывал спазм, заставляющий судорожно хватать
ртом обжигающий воздух. Тугл, друг и брат Тугл, сцепив оскаленные зубы,
монотонно, как кузнечный молот, наносил своим большим кулаком короткие
удары. Привкус крови и клокотание в груди мешали Конану дышать.
Рыжеволосая красотка Элен вырвалась из крепких объятий отца и,
вцепившись ногтями в лицо избиваемого, заверещала дурным голосом дерущейся
кошки. Если бы не подоспевший Эйн Гусс, то через мгновение юноша лишился
бы глаз благодаря стараниям бывшей возлюбленной. Держа извивающуюся, как
угорь на сковородке дочку, Эйн Гусс прокричал в беснующуюся толпу, плотным
кольцом обступившую еле стоящего на ногах Конана:
- Расходитесь все! Живо!
Но его никто не слушал. И через три минуты привязанного к большой
дубовой чурке Конана уже тащили на веревках к огромному стогу сена на
окраине деревни.
- В огонь сатану! - ревела добрая сотня глоток.
Эйн Гусс, отшвырнув Элен в толпу и схватив Тугла за пояс, ловко
отбросил его от растянувшегося в пыли Конана.
- Он твой родственник! Брат!
- Люцифер не может быть братом! - истошно вопил бородач. - Его нужно
сжечь!
- Расходитесь! - перекрыл вой толпы голос Гусса, и в нем звенела
сталь. - Все! Больше сегодня ничего не будет! Вы никого не сожжете!
Расходитесь! Я вам приказываю!
Сознание в который раз с адским упорством возвращалось к Конану, не
давая возможности забыться и не видеть больше этого кошмара. Вой ревущей
толпы отдавался в голове резкими отвратительными звуками.
Прекрасная Элен, сверкая безумными глазами, бросилась вперед, крича:
- В огонь его! В огонь!
Мощные руки отца схватили ее за плечи и втолкнули обратно в глубину
вновь взрывающейся воплями толпы. Люди приближались к Конану и Эйну Гуссу.
Тяжелое дубовое полено скользнуло по ноющей спине юноши. Горящий
позвоночник с трудом разогнулся. Затекшая рука вместе с привязанным
бревном подалась вперед, отталкивая озверевшего Тугла.
- Ты идти можешь? - услышал Конан над ухом тихий голос Эйна Гусса.
Он поднял ничего не понимающий взгляд и одними губами ответил:
- Я - нет, но тело мое уйдет отсюда.
- Тогда уходи. Беги, мой мальчик, спасайся!
Гусс вытолкнул из толпы истерзанного Конана и, раскинув руки,
принялся сдерживать штормовой натиск соплеменников, кричащих, но не
решающихся всерьез штурмовать такой бастион.
Конан посмотрел в последний раз в глаза Эйна, обрамленные густой
сетью глубоких морщин, и проговорил:
- Я не забуду тебя, Эйн Гусс.
Морщины стали глубже.
- Прощай, Конан. Храни тебя Господь, несчастный ты человек...



7

Серебристый "кадиллак" выехал из подземного гаража, в котором давали
напрокат машины, и, быстро набирая скорость, понесся по полупустынной
улице в сторону Бруклинского моста. Рука с сетчато-металлическими и
кожаными украшениями на запястье и массивными перстнями на пальцах нажала
кнопку на панели приемника.
Звонкий женский голос читал сводку последних новостей:
- Обезглавленное тело найдено в подземном гараже Мэдисон Сквер
Гарден. Потерпевший не опознан. Никаких документов, удостоверяющих
личность...
- Заткнись! Я и без тебя знаю, как его зовут! - громовой голос,
похожий на рев разъяренного буйвола, заглушил звук радио.
Обвешанная чем только можно рука ударила по кнопке, выключая
приемник, и вставила кассету в магнитофон.
С широкой автострады автомобиль свернул на узкую темную улочку в
районе, который так любили разнообразные бродяги, наркоманы, рокеры и
прочая экстравагантная нью-йоркская публика.
...В маленькой прокуренной комнатке за обшарпанной стойкой сидел
тощий парень в футболке, раскрашенной под тигровую шкуру, и старых
замусоленных штанах, заляпанных краской и еще какой-то дрянью. Вокруг
тонкой небритой шеи обвивались цепочки с дешевыми кулончиками в виде
крестов, черепов, молний и еще бог знает чего. Положив ноги в разодранных
армейских ботинках на стойку, тощий тупо смотрел в экран маленького
полуразрушенного телевизора, ковыряя в редких желтых зубах большой
сапожной иглой.
Скрипучая дверь распахнулась, под потолком уныло брякнул зеленый
медный колокольчик, и в прокуренное помещение вошел двухметровый гигант,
одетый в кожаную куртку, у которой один рукав был аккуратно отрезан, и в
черные штаны из чертовой кожи, облепленные различными бляхами и
заклепками. На плечах у него висела небольшая аккуратная сумка-баул, а в
крепкой мускулистой руке он сжимал плоский чемодан, похожий на чемоданчик
для инструментов. Густые черные волосы, собранные на затылке в длинный
хвост; глубоко посаженные черные глаза, окруженные нездоровой синевой,
двумя провалами темнели на бледном лице. Правый глаз, подчеркнутый длинным
тонким шрамом, который начинался над бровью и заканчивался почти на щеке,
чуть косил. Но самое запоминающееся во внешности гостя - огромный шрам
через все горло. Как можно было выжить после такого ранения - неизвестно,
но факт оставался фактом: страшный неровный рубец опоясывал мощную шею
зловещим ожерельем.
Поставив чемоданчик на заплеванный кафель возле стойки, человек
бросил взгляд на пьяного в стельку одноногого негра, сидевшего под
газетным щитом с прошлогодним номером "Вашингтон Пост". Чернокожий,
погруженный в чтение дешевого комикса, ни на кого не обращал внимания.
- Мне нужна комната.
Громовой хрипловатый голос привел парня за стойкой в чувство,
напомнив об обязанностях портье. Он медленно опустил ноги на пол и,
поднявшись из скрипучего кресла, протянул незнакомцу гостиничный журнал.
Тот раскрыл его и на свободной от записей строчке корявым детским почерком
вывел свое имя. Парень забрал журнал и, пробежав глазами по написанному,
лениво проговорил:
- Хорошо, мистер Крюгер. Пожалуйста, вперед двадцать баксов, если,
конечно, вас не затруднит и...
Крюгер вынул из-за широкого пояса со стальными острыми шипами толстую
пачку разномастных банкнот и бросил на потертый пластик стойки хрустящую
двадцатидолларовую купюру.
Парень явно не ожидал увидеть наличные после первого же требования.
На его узком лице, напоминавшем морду породистой гончей, появилась улыбка,
обнажившая редкие крысиные зубы.
- Прекрасно! - Деньги исчезли за стойкой. - Спасибо! - парень
протянул ключ с большим брелком номера. - Если вам что-нибудь
понадобится... - замызганный портье криво подмигнул громиле. - Ну, там
баба или так просто...
Крюгер с каменным лицом, не говоря ни слова, пошел вверх по крутой
загаженной лестнице на второй этаж так называемого отеля.
Негр внезапно отложил журнал и, натянув на глаза жеванную шляпу из
разваленного молью фетра, скептично заметил:
- Да ладно, что ты распинаешься... Какой придурок, интересно, вообще
остановится в этой проклятой дыре?
Парень перегнулся через стойку и погрозил одноногому костлявым
кулаком. Негр расхохотался. Резкий лающий смех вдруг перешел в надрывный
хронический кашель.
...Комната выглядела на удивление неплохо. Возле одной стены стоял
широкий продавленный диван, а возле стены напротив - рассохшийся шкаф.
Между ними на полу лежал затертый коврик. Возле не мытого с незапамятных
времен окна на низенькой тумбочке стоял маленький телевизор - черно-белое
ископаемое, неизвестно каким образом дожившее до сегодняшнего дня. И все.
Удобно, лаконично, просто. Кому не подходит, может переехать в "Хилтон".
Бросив в угол баул, Крюгер положил чемоданчик на диван и, расстегнув
замки, откинул крышку. В обтянутый изнутри черным бархатом кейсе хранился
большой, разобранный на части двуручный меч-эспадон. Металл слабо
поблескивал на черном материале, отражая свет одинокой тусклой лампочки
под потолком. Блик скользнул по лицу Крюгера, отразившись в черных
зрачках.
Пальцы погладили разобранное оружие и, секунду помедлив, извлекли из
выемки длинную рукоять. На штифт села прямая длинная крестовина; руки
медленно двигались, лаская поблескивающий металл. В рукоять с легким
щелчком вошла половинка лезвия. С присоединением каждой новой детали меч
становился все тяжелее. Теперь уже приходилось, не отпуская, крепко
держать его рукой. Шалнер тихонько застонал, присоединяя вторую половинку
клинка.
Крюгер, сжимая рукоять, медленно поднял собранный эспадон. Словно
взявшись за руки, человек с мечом застыли в номере ветхой гостиницы.
Человек прикрыл глаза, а меч, сверкнув, выплюнул остро отточенные ушки из
крестовины.
- Мы соберемся вместе...
Тяжелое лезвие, описав полукруг, заметалось в пространстве комнаты.
Оно сверкало, приглашая на этот бешеный танец Крюгера. И вот человек и меч
стали одним существом, заполнив собой все помещение и вытеснив
застоявшийся воздух.
Неожиданно дверь за спиной Крюгера скрипнула, и в темном проеме
возникла стройная рыжеволосая девица в короткой кожаной юбке и в
обтягивающей пышную, неестественно круглую грудь кофточке. Издалека ее
наряд можно было принять за женский вариант гидрокостюма. Переминаясь на
высоченных каблуках, она окинула стоящего к ней спиной постояльца долгим
оценивающим взглядом и невозмутимым голосом привычно произнесла, продолжая
перемалывать челюстями жевательную резинку:
- Привет. Меня зовут Кенди.
Многоопытной Кенди приходилось видеть всякое, и она давно разучилась
удивляться.
- Да, - Крюгер медленно поднес к лицу лезвие и замер, рассматривая
нежданную гостью в отражении полированной стали.
На его узких губах возникла странная улыбка, похожая на злобный
оскал. Отраженный от клинка свет вновь блеснул в темных глазах Крюгера
холодными молниями.
- Разумеется, тебя так зовут! А как же еще!..
Рукоять провернулась в широких ладонях, и кончик лезвия с легким
звоном вошел в бетонную плиту пола на добрых два дюйма.
Дверь захлопнулась за спиной девушки.


Бренда сидела в своей лаборатории, склонившись над микроскопом. Через
опущенные жалюзи окна доносились приглушенные голоса полицейских из
управления.
Дверь открылась, и в лабораторию вошел лысый Стив, помощник комиссара
Моррана.
- Привет, - улыбаясь, поздоровался он с порога.
Быстро подойдя к Бренде, Стив склонился над ней и поставил на стол
небольшую пластиковую коробочку. Девушка нехотя оторвала взгляд от окуляра
и исподлобья посмотрела на гостя:
- Что-то ты очень возбужден, Стив...
- Хороший день сегодня. Тебе так не кажется?
Она удивленно подняла брови:
- Ты пришел только для того, чтобы мне это сообщить? Или у тебя есть
еще какие-то дела?
- Понял. У тебя сегодня не такой уж хороший день, но...
- Послушай, Стив, если ты...
- Вот, - Стив перестал дурачиться и указал на принесенную им
коробочку, - это тебе от шефа. А ему это дал медицинский эксперт.
- Ну и что это?
- Они бы тоже не прочь это знать. Эту ерунду нашли у того парня,
помнишь, которому снесли голову в гараже?
- Это срочно?
- Ну, Морран, конечно, хотел бы побыстрее раскрутиться с этим делом.
- Хорошо, - кивнула Бренда.
- Тогда я побежал. Пока, - он помахал ей ладонью и стремительно вышел
из комнаты.
Девушка проводила его взглядом и, когда дверь за его спиной
захлопнулась, озадаченно взяла в руки коробочку.
На кусочке хлопчатобумажной ткани лежали пылинки какого-то блестящего
металла. На первый взгляд они были похожи на осколки разбитого страшным
ударом безопасного лезвия для бритья.
К крышке коробочки кусочком скотча была приклеена небольшая,
сложенная вчетверо записка. Широким размашистым почерком Фрэнка там было
написано: "Детка, будь добра, определи, что это. Эксперты обвиняют меня в
колдовстве. Эти кусочки металла были найдены на срезе позвоночного столба
и, возможно, имеют отношение к оружию, которым был нанесен смертельный
удар. Не подведи старика, посмотри быстренько, что это такое".
Бренда отошла к большому столу, заставленному приборами, и включила
анализатор элементов, напоминавший микроволновую печь. Достав маленьким
пинцетом образцы, она поместила их на плоское стеклышко и поставила его на
столик в камере анализатора.
Сиреневые лучи лазера упали на таинственные пылинки. Голубой экран
дисплея запищал - и за бегущей по экрану юркой звездочкой потянулись
стройные ряды цифр и символов.
- Химический состав, - бормотала себе под нос Бренда.
Наряду с известными элементами, входящими в состав любой хорошей
стали, компьютер называл элементы, явно не вписывающиеся в привычные рамки
представлений о металлургии. А возле трех пунктов, мерцающих на экране,
вообще горела красная надпись: "Элементы не могут быть определены".
Машина несла явно какую-то чушь, и поэтому Бренда нажала клавишу
повтора операции. Лучи тонкими ниточками связывали пылинки с компьютером.
Изображение вздрогнуло: информация начала перерабатываться по новой. По
рядам символов пробежала волна, но данные не изменились.
- Давай-ка распечатаем результаты, - предложила она машине и нажала
клавишу. - В конце концов, это же не летающая тарелка, а просто пыль, так
что нечего придумывать каких-то марсианских Гефестов.
Принтер напряженно застрекотал. Бренда, немного подождав, вырвала
лист из щели и, бросив его на стол, впилась глазами в текст.
Рука автоматически потянулась к клавишам. Через мгновение принтер
выплюнул еще один лист со структурным анализом найденного Брендой меча.
Обе колонки элементов совпадали в основных значениях, но... В
Толедо-Саламанке не было ничего особенно удивительного. Сталь - она всегда
сталь, даже древняя и редкая. А вот микросколы неизвестного металла...
Сложив оба листа пополам, Бренда поместила их в тонкую пластиковую
папку. Раскрыв сумочку, она достала из нее большой целлофановый пакет,
куда положила набор чистых стеклянных пробирок, парочку щупов, пинцет,
миниатюрный металлоискатель с программируемым поиском и хирургический
тонкий фонарик с гибким световодом.
Одним движением сбросив с себя белоснежный халат, Бренда подхватила
легкую поклажу и быстрым шагом направилась к выходу. Раскрыв дверь резким
коротким толчком, она чуть не сбила с ног проходившего мимо комиссара
Моррана. Он с шипением отпрянул в сторону, потирая ушибленную руку:
- Бренда, дорогая, отчего такая спешка? Ты что, забыла дома
включенный тостер?
- Почти, - девушка неловко улыбнулась. - По-моему, Фрэнк, я на пороге
грандиозного открытия.
Ее глаза оживленно бегали по недоверчивому лицу комиссара.
- Что-нибудь новенькое из жизни нежно любимых перочинных ножиков? -
посмеиваясь, проговорил Морран.
- Ой, молчи...
- Хорошо, хорошо, но, пожалуйста, не забудь завтра к десяти
предоставить мне отчет об этих кусочках дерьма, которые я тебе прислал.
О'кей?
- Конечно, Фрэнк.
Девушка поправила вечно сползающую с плеча сумочку и побежала по
узкому коридору.


Кассовый автомат проглотил кредитную карточку - и через несколько
секунд оранжево-черный шлагбаум с негромким жужжанием пополз вверх,
освобождая дорогу в подземные гаражи "Мэдисона". Рассел остановил машину в
проезде, не сворачивая в разлинованные и освещенные прямоугольники
действующей стоянки. В подвале было практически пусто, поэтому большая
часть гаража не освещалась. Свет был лишь на ближайшей к выходу небольшой
стоянке, где тихонько прикорнул десяток автомобилей. Представлений сегодня
никаких не было, и вся громада гигантского сооружения, созданного для
развлечений, была погружена в спокойный сон от макушки флагштоков на
стеклянном потолке стадиона до бетонных казематов гаражей и подсобных
помещений.
Заехав в неосвещенную часть, Рассел остановил машину под одним из
темных светильников и выключил фары. Он выбрался из-за баранки и, встав на
капот, начал шарить руками за металлической рамой светильника. Пальцы
пробежали по пыльной поверхности, нащупывая спрятанный там предмет.
Звонкий цокот металлических набоек женских туфель заставил его отвлечься
от осмотра светильника, слезть с машины и отскочить в сторону, за колонну.
Луч света вырвал из мрака небольшой круг серого бетона. Рассел вжался
в колонну, неотрывно следя за черным силуэтом, быстро приближающимся к
нему. Бренда - это была она - остановилась и осмотрелась. Луч фонарика
осветил белую затертую полоску мела, оставленную полицейскими на месте
убийства для обозначения положения трупа.
- Здесь, - тихо прошептала девушка, доставая из пакета тонкий
стержень металлоискателя с "блином" на конце.
Надев маленькие наушники, она провела "блином" по колонне. Резкий
свист ударил в уши. Металлоискатель четко показывал наличие металлической
конструкции - спрятанной в бетон несущей опоры арматуры. Сменив частоту,
Бренда снова провела диском по колонне. На этот раз было совсем тихо.
Чуть выше шеи в мембране наушников раздался слабый щелчок. Бренда
поднесла диск к углу колонны, и металлоискатель затарахтел, как пулемет.
Фонарик высветил узкую выбоину в теле колонны. По-видимому, что-то
металлическое было в щели.
Бренда достала пинцет, пробирку и, убрав фонарик, сунула пинцет в
"рану". В узких губках пинцета блеснул металлический серо-голубой осколок.
Нет, не осколок, а так, пылинка. На лбу Бренды выступили капельки холодной
испарины. Быстрым движением она поместила драгоценную находку в пробирку
и, спрятав ее в тонкий пластиковый пакет, отправила в сумочку, висевшую на
плече.
Рассел попытался осторожно приблизиться к стоящей фигуре, желая
рассмотреть, что это она делает. Стеклянная мелкая крошка, оставшаяся
после автомобильного побоища, слабо хрустнула под каблуком его ботинка.
Бренда вздрогнула и отшатнулась от колонны. Тонкий луч фонарика заметался
из стороны в сторону, вырывая из мрака лишь отдельные колонны и пустоту
площадки. Рассел прилип к холодному бетону, затаив дыхание.
- Кто здесь?! - Голос девушки заполнил пространство гаража, гулким
эхом отдаваясь в пустынном подземелье. Ответом ей была глубокая плотная
тишина.
Бренда заспешила к выходу, продолжая настороженно озираться по
сторонам и прижимая к бедру непослушную сумочку.
Даже на улице испуг не проходил. Она быстро миновала Мэдисон-авеню и,
свернув на 62-ю улицу, зашла в небольшой уютный бар, расположенный в
первом этаже углового дома. В зале было тихо и малолюдно. Увидев ее,
знакомый бармен приветливо улыбнулся:
- Давно не появлялась, Бренда...
Он протянул усевшейся за стойку девушке каталог напитков. Бренда вяло
улыбнулась и покачала головой:
- Времени нет, Джордж.
- Да, да, - парень понимающе кивнул, - работа, работа... Значит, как
всегда?
- Как всегда.
- Бренди? Бренде - бренди?
- Да, немного бренди.
Бармен поставил на полированную стойку рюмку и поднес к ее тонкому
краю горлышко пузатой бутылки.
- Скажи, когда хватит.
Темная прозрачная жидкость неспешно полилась в рюмку. Когда до края
осталось всего три миллиметра, девушка устало произнесла:
- Достаточно.
Бармен убрал бутылку. Бренда выпила залпом.
Не помогало. Расслабиться не удавалось. Несмотря на изрядную порцию
спиртного, ее все еще трясло, как в лихорадке.
Рассел вошел в бар и тоже остановился возле стойки, всего в двух
шагах от девушки. Кивнув бармену, он поманил его пальцем.
- Извини, Бренда, - произнес Джордж и отошел в сторону.
- Оранж со льдом, - как можно равнодушнее проговорил Рассел.
Бренда на мгновение обернулась к вошедшему, бросив на него
настороженный взгляд. Ничего страшного, как, впрочем, и ничего
примечательного в лице незнакомца не было. Поэтому она вернулась к
созерцанию пустой рюмки.
Бармен поставил на столик высокий стакан с желтым напитком, в котором
плавали прозрачные кубики льда.
- Джордж, тебя можно? - подозвала официанта Бренда и указала на
пустую рюмку. Сама не зная почему, она начала нервничать. Отпустившее было
беспокойство снова охватило ее.
- Я вас знаю? - тихо проговорил Рассел, лениво отпивая из стакана. -
Мне кажется, что да.
- Что вы сказали?
Девушка развернулась и пристально всмотрелась в лицо, черты которого
терялись в слабом освещении зала.
- Ничего особенного, - почти шепотом произнес Рассел. - Но я вас
знаю, Бренда.
- Что? - ошарашенно переспросила девушка, поднимаясь с высокого
табурета и подходя к Нэшу.
- Мэдисон Сквер Гарден, - четко выговаривая слова, произнес
загадочный незнакомец. - Вы часто ходите туда?
Бренда настороженно посмотрела на него и ответила вопросом на вопрос
(она вдруг разозлилась - и это придало сил и уверенности):
- Почему вы об этом спрашиваете?
Рассел старался не смотреть на девушку и невозмутимо продолжал
отхлебывать из своего стакана.
- Баскетбол, цирк, реслинг? - настаивал он.
Бренда вспомнила странные звуки в гараже под стадионом, и по ее спине
прошла холодная волна.
- Вы что, следили за мной?
- Нет, - Рассел покачал головой. - Просто мрачные места ночного
города - не лучшее место для прогулок. Такая симпатичная девушка должна
знать об этом.
Он поднял глаза и пробежал взглядом по ее фигуре.
- Я бы хотел проводить тебя домой, Бренда.
- Откуда вы знаете, как меня зовут?
- Я не знаю. Мне показалось, что мы знакомы уже тысячу лет, и это имя
всплыло само собой.
- Очень странно, - девушка в нерешительности пожала плечами. -
Очень...
- Что? Мое предложение?
- Нет... А впрочем, и то и другое.
- Так вы принимаете его?
- Нет. Я не нуждаюсь в посторонней помощи и постараюсь не
заблудиться.
- А если нападение? Сейчас так неспокойно. И, знаете, газеты пишут,
что этот район небезопасен.
- Я уж как-нибудь...
Бренда швырнула на стойку помятую банкноту и, громко цокая каблуками
по гранитному полу, вышла из бара.
Выпитый бренди ничуть не улучшил самочувствия. Алкоголь лишь обострил
чувство непонятного беспокойства и страха. Отойдя от бара, она свернула в
темную подворотню и принялась ждать, решив во что бы то ни стало выяснить
все. Для чего ей это было нужно, Бренда не знала сама, но внутренний голос
говорил, что за этим странным человеком, назвавшим ее по имени и почему-то
наблюдавшим за ней, необходимо проследить. Здесь крылась какая-то страшная
тайна, но...
Рассел вышел из бара минут через десять. Осмотревшись по сторонам, он
поднял ворот плаща и, втянув голову в плечи, быстрой размашистой походкой
зашагал по улице в сторону небольшой китайской фабрики по производству
пластиковой тары.
Передвигаясь на носочках, чтобы не громыхать по ночным улицам
стальными шпильками каблуков, Бренда короткими перебежками последовала за
ним, от одного уличного фонаря к другому, прячась за столбами и в тени
домов.
Рассел свернул в узкий проход между забором завода и складским
ангаром. Пройдя еще несколько ярдов, он стремительно метнулся в сторону и
притаился за высоким стеллажом металлических контейнеров. Бренда в
нерешительности остановилась возле темного прохода, но, немного помедлив,
все же решилась и шагнула во мрак.
Крепкая рука ухватила ее за талию, прижимая обе руки девушки к телу,
а широкая ладонь закрыла рот. Резким броском придавив Бренду к бетону
забора, Рассел приложил указательный палец освободившейся руки к своим
губам и прошептал:
- Тихо!
Девушка попыталась вырваться, но рука Рассела цепко держала ее за
голову, закрывая рот и не давая кричать.
Черный силуэт возник впереди, в конце коридорчика. Широкое лезвие
двуручного меча со свистом разрезало воздух, разрушая металл попавшихся на
пути контейнеров. Рассел одним движением отбросил обезумевшую от страха
девушку в сторону и, пригнувшись, выбежал из проема на площадку перед
воротами ангара. В голубом свете мощного прожектора Нэш все-таки
рассмотрел противника. Двухметровая фигура, затянутая в черную кожу,
медленно приближалась к нему, выставив перед собой блестящее лезвие
эспадона. Длинные волосы цвета воронова крыла спадали на широкие плечи и
закрывали почти половину знакомого бледного лица. Это было лицо человека,
коряво выводившего в гостиничном журнале: "Виктор Крюгер". Это было лицо
черного Мак-Крагера. Лицо смерти.
Рассел осмотрел площадку, пытаясь найти хоть что-то, чем можно было
бы защищаться.
- Я рад встрече с тобой, Мак-Лауд! - прогремел голос вооруженного
мечом человека, и черный призрак сделал выпад. Рассел, уворачиваясь, упал
на асфальт и откатился в сторону. Лезвие просвистело всего в дюйме от
спины, оставляя на асфальте глубокую царапину.
- Ты всегда умел прятаться, Конан.
Черная фигура приблизилась к поднимающемуся Расселу и сильно пнула
его ногой в бок. Вскрикнув от боли, Нэш отлетел к стене ангара и ударился
затылком о бетон. Превозмогая гул в голове, он стал подниматься.
- Ты помнишь, что я тебе говорил: остаться должен только один!..
Черный занес над головой меч.
Бренда поднялась с земли и, ухватив валявшийся рядом кусок стальной
трубы, зачем-то пригибаясь, побежала к дерущимся. Эспадон Крюгера на
мгновение завис в воздухе...
- Лови, - вскрикнула девушка, бросая трубу.
Нэш перехватил ее как раз в тот момент, когда лезвие эспадона было
готово опуститься на его шею. Сталь взвизгнула, высекая голубые искры.
Рассел не удержался на ногах и вновь упал, не выпуская трубы из рук.
Крюгер склонился над ним и, ухватив за ворот плаща, поднял вверх. Рассел
извернулся и нанес сокрушительный удар трубой в челюсть Крюгера.
Оглушенный противник разжал кулаки, отступая на несколько шагов. Прикрыв
глаза, он встряхнул головой, приходя в себя, и на его лице возникла
холодная и злая улыбка.
- Ты что, до сих пор не понял, Мак-Лауд, что я сильнее?
Крюгер расхохотался, яростно набрасываясь на Рассела. Ловко
увернувшись, Рассел обломком трубы выбил меч из рук Крюгера и тут же нанес
несколько сильнейших ударов в голову и грудь противника. Теперь это был
обыкновенный кулачный бой. Черный отлетел на стеллаж сложенных у ангара
труб, не успев собраться для контратаки. Рассел буквально отбил руку о
твердое, словно стальное, тело, но противник через мгновение вновь был в
форме и, поднявшись, ответил резким тычком ладони в скулу Нэша.
В глазах Нэша потемнело; теряя равновесие, он повалился на спину,
пытаясь прикрыть голову руками.
- Ты что, забыл, Мак-Лауд? Остаться должен только один! - взревел
черный. Его голос громовым раскатом пронесся над ангаром и растаял в
ночном небе.
Крепко сжав плечи Рассела, Крюгер принялся методично бить его о
толстую стальную балку, словно хотел разнести противника на мелкие
кусочки. Металл гудел, как церковный колокол. С каждым новым ударом из
груди Рассела вырывался сдавленный стон. Вскоре его руки бессильными
плетьми повисли, болтаясь из стороны в сторону, как у манекена.
Черный отшвырнул обмякшее тело Нэша. Эспадон лежал в сторонке, ожидая
своего хозяина в пяти ярдах от места сражения.
Вот Крюгер подошел, вот он взял свое верное оружие и занес клинок над
головой.
Проклятая балка! В глазах Нэша стояла серебристая пелена, голова
гудела, тело казалось тяжелым и ватным, и каждое новое движение давалось с
неимоверным трудом. Для восстановления сил нужно было всего несколько
минут. Немного. Всего две-три, не больше. Но, как и всегда в подобной
ситуации, их не было. Каждая секунда ценилась на вес золота.
Рассел с трудом поднялся с липкого, не отпускающего асфальта и,
шатаясь, смотрел на приближающегося Черного воина с занесенным над головой
мечом. На мгновение ему показалось, что он слышит тяжелое дыхание
противника совсем близко, словно тот, не заметив своей цели, несется
сквозь его, Рассела, тело куда-то дальше, где...
Время вдруг стало каким-то резиновым и почему-то потекло страшно
медленно. Зато Крюгер неумолимо - хотя и не так быстро, как раньше, -
приближался.
В этот момент Расселу страстно захотелось жить. Он еще не совсем
пришел в себя, и этого желания было недостаточно для достойного отражения
атаки. Но зато его вполне хватило на то, чтобы попытаться убрать голову
из-под несущегося навстречу смертоносного клинка.
Еще мгновение... А сколько всего мгновений в ударе двуручным мечом,
наносимом из-за головы? Несколько или нисколько? Или бесконечно много, или
ни одного...
Резкий оглушительный крик разрушил это удивительное действо.
Истерически вопила Бренда, прикрывая рот растопыренными пальцами рук.
На лице Крюгера появилась улыбка, обнажившая ряд желтых зубов, словно
инкрустированных серебряными капельками.
- Мы, оказывается, не одни, - удивился он, на миг задержав
сокрушительный размах меча.
Возле самого фундамента ангара Рассел увидел длинный прут арматуры,
вросший в многолетнюю грязь. Отдирая мокрое, подернутое ржавчиной железо,
он успел подняться на ноги и полоснуть импровизированным оружием по
туловищу Черного, который, тихо зарычав, ответил тяжелым ударом эспадона.
Звон стали заглушил крик Бренды, превращаясь в вибрирующий вой. Остаток
арматуры дрожал в руках Рассела. Это был, конечно, не меч, и следующий
удар должен был стать последним, но Рассел не собирался сдаваться.
Поэтому, лихорадочно соображая, что еще можно предпринять, Нэш встал в
стойку и...
Свистящий гул вертолета наполнил воздух. Мощный луч прожектора вырвал
из ночного мрака часть построек и, быстро перемещаясь, затормозил на двух
фигурах, стоящих в странных позах. Луч держал их в светлом круге, как в
прицеле. Хриплый голос прозвучал в динамиках мегафона:
- Положите ваше оружие! Вы арестованы!
Крюгер опустил меч и, подняв голову, посмотрел на приближающийся
вертолет. Рассел отшвырнул бесполезную арматуру и попятился назад, к
границе пятна яркого света. Лицо двухметрового воина исказила гримаса
разочарования и ненависти.
- Я тебя еще найду, Мак-Лауд! - проревел он и исчез во мраке узких
проходов. Луч бросился вдогонку за вооруженным человеком, забыв о Нэше.
- Стоять! - надрывно неслось из вертолетного динамика.
Рассел бросился к сидящей на земле Бренде, рывком поставил ее на ноги
и потащил за собой к навесу над небольшой площадкой.
Девушка постепенно приходила в себя, хватая воздух широко раскрытым
ртом.
- Объясни, что это было? В чем дело? Кто это? - забормотала она,
отдергивая руку.
- Заткнись! - рявкнул Рассел, опускаясь на деревянный ящик.
- Кто это? - продолжала тарахтеть Бренда. - В конце концов, я имею
право знать!
- Чтобы ты за мной больше не ходила, понятно?! - Рассел вытер мокрое
от пота лицо рукавом плаща. И категорично заявил: - У человека всего одна
жизнь, и ее нужно ценить. Иди домой. Ясно?
Он повернулся к ней спиной и собрался уходить, но Бренда задержала
его, вцепившись мертвой хваткой в руку.
- Твое имя Мак-Лауд? Да?
- Слушай, иди домой, - с чувством произнес Нэш, отдернул руку и
растворился в темноте.
- Черт! - озадаченно проговорила девушка, сжимая голову руками. Слезы
потекли по ее щекам, смывая косметику.


Рассел вышел на 62-ю улицу и осмотрелся. Плащ, залепленный грязью и
местами порванный, выглядел совсем плохо. Поэтому, сбросив
компрометирующую тряпку, он разорвал ее на кусочки и выбросил в ближайший
мусорный бак.
Потом пришлось вернуться в гараж "Мэдисона" и забрать оттуда меч и
автомобиль.
Ключ зажигания нырнул в щель - и мотор взревел, нарушая полуночную
тишину подземелья. Белый "порш" как привидение вылетел из гаража и понесся
по малолюдным в этот поздний час улицам.
Машину Рассел оставил за два квартала от своего дома, хотя в этом и
не было необходимости, - на всякий случай. И пускай на улице было тихо и
безлюдно, Нэш все равно дважды прошел мимо своего подъезда, останавливаясь
то у витрины ближайшего ювелирного магазина, то в покосившейся телефонной
будке, делая вид, что куда-то звонит. И только после этого, окончательно
убедившись, что за ним никто не следит, Рассел открыл большие резные двери
подъезда и вошел в широкий холл, охраняемый бронзовыми статуями крылатых
сфинксов.
Металлическая решетка лифта закрылась за его спиной, и кабина
медленно поползла вверх. Тонкие стальные плиты гудели под ногами. Затем,
спустившись по винтовой лестнице в круглую залу, которая являлась
одновременно его кабинетом и спальней и в которой он проводил большую
часть своего свободного времени, Нэш положил меч на низенький столик,
забросил влажную от пота куртку на спинку кресла и тяжело опустился на
диван.
События двух последних дней явно выделялись на фоне размеренной жизни
преуспевающего торговца антиквариатом, отличающегося, правда, от обычных
людей некоторыми, совсем незначительными, странностями. Это все надо было
тщательно проанализировать.
Что-то произошло в привычном течении событий, сделав их исход
непредсказуемым. Такого еще не было.
Ну, один из Носящих Меч, через несколько лет - другой или два
одновременно - но в Африке и в Индии. Бывает. Но чтобы вот так: один в
Нью-Джерси и через два дня второй в Нью-Йорке...
А осталось не так уж много Носящих Меч. Скажем прямо, совсем мало. И
тут еще Мак-Крагер, Черный Крюгер...
Неужели этот гигантский город-монстр станет местом свершения того
самого пророчества, о котором говорил ему...



8

Широкий ремень, переброшенный через рассохшуюся от времени балку,
натянулся струной, приподнимая тяжелую крышку кузнечного меха. Мощная
струя горячего воздуха обдала тлеющие угли, наполняя их свежей силой.
Длинные щипцы нырнули в адский жар горна и извлекли из его пылающего нутра
кусок раскаленного железа, исходящий фонтанами искр. Молот опустился на
яркий белый край, скалывая с него оболочку окалины. Резкий дребезжащий
звон наполнил кузницу и, вырвавшись за ее стены, мгновенно распространился
по небольшой долине, укрывшейся от морской прохлады за извилистым морским
берегом, изрезанным неглубокими фиордами. Еще дюжина ударов - и
великолепная подкова, отчаянно шипя, нырнула в холодную воду. Белоснежное
облако пара вырвалось из кадки, наполняя кузницу запахом остывающего
железа и мокрого дерева. Жар, идущий от горна, осадил вздымающиеся клубы
пара на стены и стоящего возле наковальни человека.
Конан отложил щипцы в угол и достал из воды еще теплую подкову.
Обтерев ее ветошью, он вышел во двор.
Стоящий неподалеку конь нервно подергивал ушами, вслушиваясь в
странные звуки, исходящие из пышущего жаром сарая. Широко раздувая ноздри,
он тихонько фыркал, чувствуя неприятный запах. Мелкая дрожь проходила
волнами по его телу, сгоняя назойливых насекомых. В больших черных глазах,
обращенных к появившемуся хозяину, отражался испуг.
Конан потрепал своего любимца по холке. Животное фыркнуло,
успокаиваясь. Подняв правое копыто скакуна, Конан приложил к нему только
что изготовленную подкову. Она пришлась впору.
Конь послушно стоял на месте, пока хозяин прилаживал железку к
копыту. Завершив работу, человек спрятал нехитрый инструмент в широкий
карман кожаного фартука, отпустил конское копыто и отошел в сторону.
Животное затанцевало на месте, переминаясь с ноги на ногу, словно примеряя
новую обувь.
Немного полюбовавшись сделанной работой, Конан огляделся. Яркое
солнце горело в ослепительно синем небе, даря тепло суровым горам. Пологие
склоны и крутые уступы, укутанные зеленью трав, молчаливыми древними
исполинами наблюдали за работой человека, волею судеб заброшенного в эти
суровые, но неповторимо прекрасные места.
Сейчас, наверное, уже никто не смог бы вспомнить, откуда среди этих
неприступных гор возникла одинокая башенка и кто ее построил. Гордое
величие этого полуразрушенного, но не покоренного природой сооружения
привлекло Конана - и он остался здесь рядом, ведя жизнь одинокого
отшельника вот уже несколько лет. Только однажды сюда забрели пастухи в
поисках новых пастбищ и остановились на ночлег. Они и теперь иногда
заходят, меняя снедь и овечьи шкуры на металлические поделки Конана.
А год назад с ними пришла девушка, дочка одного из пастухов. Ее мать
умерла, а она, так и не выйдя замуж, отправилась с отцом в горы пасти
овец.
И с этой минуты жизнь Конана изменилась. Черт возьми! Она была просто
красавица! Белокурые волосы спадали пушистыми прядями на полные плечи,
черные густые брови подчеркивали великолепие глубоких синих глаз, а
кокетливо вздернутый носик и необычайно алые губки придавали ее лицу
просто божественное очарование. Она была великолепна! А фигура!.. Девушка
была достаточно высокой, и ее сильное стройное тело, затянутое в узкий лиф
шерстяного платья, дышало нежной свежестью полевого цветка.
- Герда!
Она вышла из дверей старой башни заброшенного замка и, быстро
перебирая ногами, закрытыми широкой темно-коричневой юбкой до пят,
подбежала к Конану.
- Ты хотел меня видеть? - приблизившись, спросила она.
- Конечно, мой цветочек, - радостно воскликнул Конан и заключил
девушку в объятия.
- Ты сделаешь все, что я хочу, милый? - прошептала она, прижимаясь к
нему всем телом.
- Конечно! Я сделаю все, что ты захочешь!
Стоявший за спиной Конана жеребец громко заржал, взрывая копытом
землю. Молодые люди счастливо рассмеялись.
- Я смертельно устал и голоден как волк, - рыкнул Конан и, шутливо
взревев, подхватил девушку на руки. - Пойдем, я умоюсь.
С девушкой на руках он пошел к стене сарая, где стояла дубовая бочка,
до краев наполненная холодной дождевой водой. Опустив Герду на землю и
сбросив с шеи петлю фартука, он расправил плечи и окунул голову в темную
прохладу воды.
- Господи! Хорошо-то как!
Девушка улыбаясь побежала в дом - и через минуту вновь появилась,
держа в руках большое блюдо с куском жареного мяса, лепешкой и высоким
кувшином. Поставив нехитрую снедь на большой камень, она опустилась в
траву и, пока Конан ел, нежно смотрела на него.
Покончив с трапезой, Мак-Лауд опустился на траву рядом с ней. Она
положила голову на его широкую грудь и, глядя прямо в глаза, прошептала:
- Повелитель мой, - ее губы чуть шевелились, выпевая ласковые слова,
- я так рада, что нравлюсь тебе...
- Ты всегда будешь мне нравиться, - кивнул Конан.
Он крепко обнял подругу и, прижав к себе, тронул ее теплые губы
долгим поцелуем.
Хвост белоснежного скакуна промелькнул над ними, на мгновение
закрывая голубой купол неба. Мелкие камешки и песок, поднятые в воздух
копытами, посыпались на влюбленных. Девушка вскрикнула. Конан подскочил и
бросил недоумевающий взгляд белого коня, на котором сидел странно одетый
немолодой человек.
На лице незваного гостя, покрытом множеством морщин и оливковым
загаром явно не местного происхождения, появилась довольная улыбка.
- Добрый день! - вежливо кивнув головой, заговорил незнакомец,
произнося слова с каким-то слабым акцентом. Акцент был явно не ирландский
и не французский. Конан не смог определить происхождение незнакомца. Тем
временем странный человек поднес руку, затянутую в тонкую мягкую перчатку,
к широким полям шляпы из заморского красного фетра с большой серебряной
пряжкой, в которую были вставлены диковинные перья какой-то заморской
птицы. Какой именно птицы, Конан не знал. Он таких никогда не видел.
- Я Санчос де ла Лопес де Рамирес, - представился всадник.
Хорошо поставленный голос и умение держаться указывали на то, что
этот человек знатного происхождения и хорошо воспитан. Правда, Конан
ничего этого не понял. Он просто очень удивился пришельцу и выступил
вперед, на всякий случай прикрывая собой девушку.
- Ты кто?
Легкий смех вырвался из груди незнакомца. Подняв седые брови, он
повторил, четко выговаривая непривычные для Конана слова:
- Санчос де ла Лопес де Рамирес.
Настороженный Конан сделал еще шаг навстречу и спросил:
- Что тебе нужно?
Рамирес соскочил с коня. Налетевший из-за фиордов ветер трепал перья
на его шляпе и роскошный плащ, расшитый розетками из тех же перьев.
Поправив золотую фибулу на плече, он откинул полу плаща и протянул руку в
перчатке.
Конан покосился на раскрытую ладонь и снова произнес:
- Что тебе нужно?
- Мне нужен ты, - весело сказал гость.
Его слегка раскосые глаза превратились в узкие щелочки, взрывая кожу
в уголках век глубокими морщинами. Рот под тонкими усами растянулся в
добродушной улыбке.
- Ведь ты Конан ап Кодкелден Мак-Лауд. Ты был ранен в сражении и тебя
выгнали из твоего клана, из деревушки Глен-Финен. Пять лет назад.
Девушка испуганно посмотрела на чужеземца и, дернув Конана за руку,
тихо проговорила:
- Кто это?
Рамирес бросил учтивый взгляд на девушку и галантно раскланялся.
- Иди в дом, - тихим голосом приказал Конан.
- Нет, я останусь с тобой.
Неизвестно откуда взявшаяся злость овладела Конаном.
- Делай, что тебе говорят, женщина, - прорычал он.
- Мы скоро придем, Герда, - спокойно подтвердил Рамирес, все еще
продолжая улыбаться.
Мертвенная бледность появилась на лице девушки. Накинув на плечи
Конана накидку, Герда быстро пошла к дому, постоянно оборачиваясь и
спотыкаясь. Когда она скрылась за дверью, в безоблачном ясном небе грянул
оглушительный гром. Конан поднял голову. Ослепительная вспышка молнии
расколола синеву, соперничая в яркости с солнцем. В этот же миг
невообразимая боль наполнила тело. Возникнув в груди, она неудержимо и
быстро разрасталась. Казалось, еще миг - и окровавленные клочья бывшего
Конана разлетятся во все стороны.
Но боль ушла так же внезапно, как и возникла. Лишь в глазах еще
мелькали сверкающие шары, да в ушах стоял непривычный гул. Мышцы,
собравшись в единый искореженный страхом сгусток, ослабели, и
подогнувшиеся колени не выдержали веса туловища. Испустив из груди
оглушительный нечеловеческий вопль, Конан рухнул на траву под ноги
шарахнувшегося в сторону коня Рамиреса.
Испанец присел на корточки рядом с лежащим на земле юношей и тихо
произнес:
- То, что ты сейчас испытал, это Сила. Тебе надо уметь пользоваться
ею.
- Кто ты? - выдохнул Конан, приподнимаясь на локтях.
Рамирес поднялся на ноги и, воздев руки к небу, воскликнул:
- Мы с тобой братья, Кодкелден! Мы с тобой одной крови!
Вновь ударила молния. Голос Рамиреса, подхваченный холодным ветром,
ударился в скалы и эхом понесся далеко в горы.



9

...Бренда вошла в прокуренный кабинет Моррана и, бросив
неодобрительный взгляд на сидящего с сигаретой в зубах толстяка,
поздоровалась. Фрэнк, разговаривавший по телефону, прикрыл микрофон трубки
рукой и быстро шепнул:
- Привет!
Затем, снова вернувшись к разговору, он зажмурил глаза, глубоко
вздохнул и, грубо выругавшись в трубку, бросил ее на аппарат.
- Извини, Бренда, - проговорил он, поморщившись, и, опустив ноги со
стола, сел по-человечески и указал девушке на кресло напротив. - Эти
остолопы из... Так вот, они совсем спятили!
- Тяжелый день? - посочувствовала девушка комиссару.
- Кошмар! - отмахнулся Фрэнк. А как наши дела с экспертизой?
- Вот то, что ты просил, - Бренда протянула десяток листочков и,
немного помолчав, добавила: - Тут очень интересная вещь получается...
- Какая? - поинтересовался Морран, наклоняясь вперед и укладывая
бумаги в папку с другими документами.
- Ну, во-первых, я пришла к выводу, что убийство было совершено не
Толедо-Саламанкой, то есть не тем мечом, что нашли в гараже.
- Я в этом и не сомневался, - хмыкнул Фрэнк. - На мече не обнаружено
следов крови. Но зато на нем нашли отпечатки пальцев. А они принадлежат
потерпевшему. Так что...
Комиссар тяжело поднялся с кресла и, поправив пиджак, начал собирать
бумаги, которые намеревался взять с собой.
- Ты уходишь? - спросила Бренда.
- Да. У меня, понимаешь ли, одно дело... - он устало посмотрел на
девушку.
- Так... И ты даже не взглянешь на результаты экспертизы?
- Ну, извини, детка. Действительно, очень срочное дело. Сейчас я
сбегаю к Двизлу и потом обязательно посмотрю. Ладно?
- Зайдешь к нему через десять минут, а?
- Никак не получится. К тому же он - шеф. У нас сегодня кроме этого
безголового есть еще огромная куча дерьма, которую срочно надо раскидать.
Извини.
- Можешь хотя бы оказать мне одну услугу? - попросила Бренда.
- Миллион, но не сейчас.
- У тебя есть документы по делу Вэселека?
- Брендочка, милая, отстань, будь добра, от меня хоть на две минуты.
Иначе у тебя будет дело еще об одном безголовом. Если забуду документацию,
Двизл мне голову точно оторвет. Я и сопротивляться не буду.
Комиссар взял со стола папку и пошел к двери. Бренда преградила ему
дорогу и спросила, давая понять всем своим видом, что на этот раз
отказывать ей нельзя:
- Может, пообедаем?
Морран остановился и тяжело вздохнул:
- Пообедаем. Дай пройти.
Она отошла в сторону, и Фрэнк, добравшись до вешалки, принялся
натягивать плащ.
- Когда? - настаивала Бренда.
- А кто за это платить будет? - поинтересовался комиссар уже в
дверях.
- Я, - девушка бросилась за ним следом. - Когда?
- Тогда через час. Через час с четвертью. Довольна?
По коридору им навстречу шел Стив.
- Комиссар, я к вам, - выпалил он.
- Ребята, через час! Внизу! Бога ради! - взмолился Фрэнк. - Он меня
уже в машине ждет! - и стремительно перебирая короткими толстыми ножками,
побежал по коридору.
- Что это с ним?
- Ничего. Просто я его пригласила пообедать.
- Пригласи меня, - очаровательно улыбнулся Стив и пообещал: - Я не
убегу. Кстати, ты сегодня отлично выглядишь. Как всегда.
- Спасибо. Кстати, - она прищурилась, - ты случайно к шефу не с
материалами по делу Вэселека?
- С ними, а что?
- Тогда у меня есть ровно час, и я собираюсь с тобой пить кофе в
твоем кабинете.
- Ну, пойдем. Я к твоим услугам, - галантно раскланялся Стив и повел
Бренду к себе.
Бросив на стол документы, он подошел к полке, на которой стояла
кофеварка, и засуетился, вытирая большим платком вспотевшую лысину. Через
минуту кофе был готов. Налив крепкий напиток в чашки, Стив подал одну
Бренде, одну взял себе, одну поставил остывать "на потом" и сел на край
стола.
- Ну, - спросил он, приготовившись к разговору, - что тебе нужно?
- Я хочу поговорить с тобой об этом деле с обезглавленным трупом в
гараже "Мэдисон".
- Что тебя интересует?
- Все с начала до конца. Ты же занимаешься этим делом?
- Лучше бы я им не занимался. Сейчас как на зло все хотят со мной
поговорить именно об этом деле.
- А кого же еще это интересует?
- Как кого? Страховые компании, где были застрахованы взорвавшиеся
автомобили.
- Но ведь это же проще простого, - удивилась Бренда. - Даешь
заключение, и все.
- Дело в том, - начал долгое объяснение Стив, - что я не могу дать
заключение о причине взрыва. Потому что не могу сказать перед присяжными:
"Это все взорвалось потому что взорвалось". Бренда, милая, давай сменим
тему? Мне это все уже порядком надоело.
- Не психуй. Давай вместе попробуем во всем разобраться. В конце
концов, это твоя работа, а мне это просто интересно, я ведь не присяжный
заседатель и не судья.
- Попробуй разберись! - иронически воскликнул Стив. - Там взорвалось
семьдесят восемь машин. Две из них я привез на экспертизу сразу, а
остальные мы осмотрели потом уже на свалке. Боже, это просто титанический
труд!
- И что же?
- Ничего.
- В каком смысле?
- В том, что никаких следов взрывчатки. Более того, все машины
взорваны изнутри. Вот, - он полез в стол и вынул тонкие листочки, -
почитай сама. Это заключение, которое они мне дали, заявив, что больше
ничего не могут для меня сделать.
Бренда взяла бумаги и забегала глазами по строчкам.
- Ничего не понимаю, - произнесла она, закончив читать.
- Я тоже.
- Нет, они, конечно, любят давать пространные отчеты ни о чем, но...
Тут же просто ничего нет.
- Нет! Обрати внимание на восьмой пункт.
- Подожди, тут их всего четыре.
- Четыре? - Стив заглянул в заключение. - Вот черт, забыл!
Он опять нырнул в ящик стола и извлек оттуда очередные бумажки.
- Вот еще. Читай.
Бренда на несколько минут погрузилась в чтение документации. Дочитав,
она подняла на Стива удивленные глаза.
- Ничего себе! Эти бездельники заключили, что машины сами
развалились. От старости.
- Да. Дескать, усталость металла, повышенный электромагнитный фон,
словно в них попала молния. Хотя какая к матери молния, если они нигде не
то что не оплавлены - даже не обожжены! Ты представляешь, что со мной
сделают представители страховых компаний, если я представлю такое
заключение?
- А ты что, его серьезно собираешься представлять? В суде?
- Об этом я и хотел поговорить с Фрэнком. Потому что молнии - заметь,
противопожарные молнии, - на глубине двадцати метров под землей! Это...
- Послушай, - остановила его причитания Бренда, - ты консультировался
с кем-нибудь по этому вопросу?
- С кем?
- Ну хотя бы с Филом.
- С этим шутом гороховым? - взревел Стив так громко, что сразу стало
понятно: консультировался. - Да! Он мне сказал, что это, наверное, самое
обыкновенное сверхъестественное явление - полтергейст. А на вопрос о суде
заявил, что теперь, дескать, такое время, что так и надо говорить. А для
надежности, чтобы эта зараза не разбежалась по городу, посоветовал
окропить груду металлолома святой водой!
- А если это действительно полтергейст?
- Я тебя прошу!..
- А все же!
- Тогда я обращусь к "охотникам за привидениями". В конце концов, не
лазить же мне самому по свалке с бутылкой святой воды!
Они еще немного посмеялись, допили кофе, и Бренда собралась уходить.
Стив проводил ее до двери и на прощание сказал:
- Знаешь, только сейчас вспомнил. Вчера произошло еще одно странное
событие.
- Опять привидения?
- На этот раз нет. Вчера полицейский вертолет засек на заводе
пластиковой тары, недалеко от 62-й улицы, дерущихся на мечах. Это было
ночью. И их было трое.
- Ну и как? - поинтересовалась Бренда, стараясь скрыть
обеспокоенность. - Их поймали?
- Поймаешь их! - с сожалением протянул Стив. - Их даже не удалось
разглядеть толком. Один, говорят, высокий, другой - среднего роста, а
третья - женщина.
- И что, тоже с мечом?
- Нет, женщина, кажется, была только с сумочкой.
Бренда посмотрела на часы, ойкнула и убежала, пообещав, что Фрэнк
через час будет в своем кабинете.


Рассел откинулся на спинку дивана и взял с журнального столика
большую толстую книгу в глянцевой суперобложке. На черном поле белыми
буквами было набрано: "История металлургии и изготовления холодного
оружия".
Перевернув книгу, Рассел долго рассматривал на ее тыльной стороне
фотографию этой странной девушки, блуждающей ночами в мэдисонском гараже.
Подпись под фотографией поясняла, что это Бренда Уайт, эксперт по
холодному оружию центрального департамента полиции Нью-Йорка. Год рождения
1969. Это уже третья ее серьезная работа. Училась...
Рассел полистал книгу и, отложив ее на подушку, взял с того же
столика свою катану и вынул ее из ножен. Осмотрев лезвие, он обнаружил
несколько новых щербинок, правда, размером с булавочное острие.
Тяжело вздохнув, он еще раз осмотрел меч, любуясь красотой и
совершенством оружия.


Фрэнк снял плащ и грузно опустился в кресло напротив своего стола.
Протерев вспотевший лоб платком, он сказал появившейся в дверях Бренде:
- Больше я с тобой в эти игры не играю.
Он покачал головой и погладил свой круглый живот.
- Просто я знаю слабости комиссаров.
- Ты - дилетантка. Комиссары любят легкую застольную беседу, а не
бесконечное траханье мозгов каким-то сраным безголовым делом.
Бренда прошла на середину кабинета и, поставив на стол сумочку, села
напротив Моррана, мило улыбаясь.
- Я никак не возьму в толк, - продолжал развивать свою мысль Фрэнк, -
зачем тебе это!
- Я тебе уже говорила, Фрэнк. Я хочу найти таинственный меч. Потому
что, во-первых, это очень старое оружие. Это, конечно, только мое
предположение. А во-вторых, у этого металла очень странный состав. Будет
просто революция в металлургии.
- Бренда, сколько лет мы знакомы, столько я слышу этот
металлургический бред. - Фрэнк взял одну из папок на столе. - Извини меня,
это бестактный вопрос, но ты никогда не думала о семье?
- Думала, думала, - быстро проговорила она, глядя на папку. - Давай
ее сюда.
- Господи, мы с Фанни никогда не увидим тебя в белом платье! Держи, -
он протянул Бренде документы. - Сядешь здесь, в этом кресле, и почитаешь.
Только ни о чем меня не спрашивай, мне надо поработать.
- Я все поняла, - глаза Бренды загорелись. - Всего пять минут.
Фрэнк, кряхтя, вылез из кресла, обошел стол и, усевшись на стул,
углубился в работу, вдохновенно просматривая содержимое каких-то папок.
Бренда положила дело на колени и, отогнув пластиковую обложку,
достала листочки, часть из которых была написана от руки, часть -
отпечатана на машинке; были среди них фотографии, графики и даже какие-то
математические выкладки.
Среди отчетов и заключений разнообразных экспертов Бренда нашла
фотографию Мак-Лауда. Она пристально вглядывалась в знакомое лицо. Подняв
глаза, она окликнула Фрэнка, который недовольно спросил:
- Что тебя интересует?
- Этот человек тоже проходит по нашему делу? - она ткнула пальцем в
фотографию.
- Да. Это Рассел Нэш. Я тебе уже говорил о нем. Ты что, его знаешь?
- Нет, - равнодушно проговорила Бренда. - Это тот самый тип, который
выезжал из гаража? Да?
- Он.
- И, как я понимаю, у тебя нет против него ничего конкретного? Так?
- Ничего. Совершенно. Но внутренний голос мне подсказывает, что он
совсем не тот человек, каким хочет казаться. Мы его, так сказать,
работаем. Но пока это только версия. Кстати, он торговец антиквариатом.
- Я помню. Рассел Нэш...
- Да, - Морран кивнул.
Досмотрев дело, Бренда вернула папку Фрэнку и взяла сумочку,
собираясь уходить.
- Ты довольна?
- Почти. Но того, что я хотела бы найти, нет, - на ее лице
промелькнула разочарованная гримаса.
- Конечно, нет. Орудие убийства - у убийцы, а его-то у нас и нет.
- Дело даже не в этом. В деле нет ни единого слова о втором мече.
- Я вижу, что тебя это огорчает даже больше, чем меня. Ну да ладно.
Мне жаль, Бренда, что я не смог тебе помочь, но это все, что есть у
старика Моррана. Может быть, через несколько дней что-то всплывет. Заходи.
- Ты прекрасный сыщик, Фрэнк. И все не так уж плохо, - Бренда пошла к
двери. - Я обязательно зайду. Пока.
- Пока. Всегда рад тебе помочь, детка.



10

- ...Тебе нужно научиться сражаться в любой ситуации, - Рамирес
вставил тяжелые весла в уключины и уселся на скамью, постелив на нее свой
плащ.
- У меня острый меч, - огрызнулся Конан.
Испанец приглашающим жестом указал на лодку. Конан вошел в нее и стал
на носу. Оттолкнувшись от близлежащего валуна, Рамирес пустил лодку в
плаванье.
- Иногда, Мак-Лауд, самого острого оружия в мире недостаточно для
победы.
Лодка покачивалась на небольших волнах, неумолимо удаляясь от берега.
Рамирес налегал на весла, напевая протяжную незнакомую песню. Чувство
неловкости овладело Конаном, он испуганно посмотрел на испанца.
- Я не люблю лодок и воды. Я мужчина, а не рыба, - гордо, но дрожащим
голосом заявил он.
- В своем наряде ты больше похож на женщину. А еще ты похож на хэгиш,
- язвительно заметил Рамирес.
- Что значит "хэгиш"? - поинтересовался Конан, не зная, обижаться ему
или нет.
- Хэгиш - это желудок овцы, нашпигованный травами.
- Что вы с ним делаете?
- Как что? Едим его, разумеется.
- Но ведь это отвратительно, - Конан скривился.
Рамирес оставил весла, повернулся к Мак-Лауду и достал из кармана
кисет.
- Почему же?.. - сказал Рамирес, нюхая табак. - Это... - он
прищурился и громко чихнул.
Лодка сильно закачалась, Конан бешено взмахнул руками, стараясь
удержать равновесие.
- Осторожно! Мы сейчас перевернемся! - волна гнева накатила на него.
- Ты, испанец, какого черта...
- Я не испанец, - спокойно прервал его вопли Рамирес. - Я египтянин.
Конан захлебнулся душащей его злостью и, насупив брови, пристально
посмотрел на улыбающегося Рамиреса:
- Но ведь ты сказал, что испанец. Ты лжец!
- Я подданный испанского короля.
- Все равно ты лжец!
Глаза Мак-Лауда горели злобой, рука автоматически поползла по бедру,
нащупывая рукоять меча.
- Знаешь что! - Рамирес повысил голос. - У тебя манеры осла, пахнет
от тебя, как от козла, одет ты, как женщина, и совершенно не понимаешь
своих возможностей.
- Что я должен понимать, и вообще - какого черта!..
- Заткнись. Сейчас ты многому научишься и многое поймешь. Смотри сам.
Рамирес качнул еще раз лодку. Правый борт почти зачерпнул темную
воду, а затем резко поднялся вверх. Конан потерял равновесие и,
перекувырнувшись через голову, полетел в воду. Звонкий смех вырвался из
груди Рамиреса и полетел к берегу, чтобы отразиться от прибрежных скал и
помчаться далеко в море.
- Помогите, помогите! Я не умею плавать! Помогите! Тону!
Шерстяная юбка и накидка из оленьей шкуры, наброшенная на плечи,
постепенно пропитались водой и превратились в свинцовые путы, неудержимо
влекущие слабое тело на дно.
- Помоги!.. Помоги... - вопил Конан, захлебываясь и глотая воду.
- Дурак! Ты не сможешь утонуть! Ты не умеешь! Ты бессмертен! -
продолжая истерически хохотать, отозвался Рамирес.
Ему явно нравилось это действо, и поэтому он, чувствуя, что выполнил
свой долг как надо, поплыл на лодке к берегу, распевая во все горло свои
протяжные песни.
Значительно облегченная лодка, легко разрезая невысокие волны,
понеслась к обрывистому берегу бухты.
Промокшая одежда сковывала движения. Интенсивная работа руками и
ногами измотала Конана - и он стал медленно погружаться в прозрачную
холодную бездну. Последний большой пузырь воздуха, окруженный
многосотенной свитой маленьких пузырьков, вырвался из его рта и
серебристым мягким шаром рванулся вверх сквозь бирюзовую прозрачную
жидкость к изломанному зеркалу поверхности.
Соленая морская вода хлынула в легкие. Конан ждал смерти, но она
почему-то не приходила. Сердце продолжало громко колотиться в груди,
разгоняя кровь по всему странно чужому телу. Во рту был отвратительный
привкус морской воды, но скоро Мак-Лауд со всем этим свыкся. Глаза тоже
постепенно привыкли и лишь слегка щурились. Представшая картина потрясла
его.
Резкие линии солнечных лучей, искривляясь в зеркале морских волн,
проникали в зеленоватый полумрак, бросая дрожащие блики на покрытые
водорослями валуны и почерневшие от времени и гнили толстые стволы
затонувших бревен от разбитых штормами кораблей.
Стаи больших и маленьких рыб проплывали мимо, круглыми бусинками глаз
глядя на странного пришельца, неизвестно как попавшего в их молчаливый
мир. Хотя нет. Полной тишины там не было. Просто звуки, тихие, шуршащие,
глухие и одновременно нежные, воспринимало уже не ухо, а все тело.
Конан извлек из ножен меч и, размахнувшись им, разрезал густой клубок
длинных веревок водорослей. В воде меч казался намного легче, но двигать
им было труднее, чем в воздухе. Это было весело и странно, и Конан
засмеялся, выпуская из легких струю теплой воды. Вместо смеха в ушах
зашуршало.
"Дьявол!" - подумал он.
Не в силах осознать до конца происходящее с ним, Конан начал
пробираться по густо поросшему дну в сторону чернеющего вдали скального
уступа, расчищая себе дорогу ударами меча.
Вскоре Конан вышел из воды бесшумно, как грозный морской царь Келп.
Вода тонкими струйками стекала с его мокрой одежды. Волосы перемешались с
тонкими стеблями морской травы и облепили лицо.
Рамирес сидел лицом к морю на большой коряге, выброшенной приливом, и
грелся возле костра, наспех сложенного из сухих водорослей и сучьев,
принесенных сюда морем.
Стараясь как можно тише ступать по мелкой гальке путающимися в мокрой
юбке ногами, обутыми в такие же мокрые сапоги из плохо выделанной кожи
буйвола, Конан приблизился к сидящему. Рука, крепко сжимающая рукоять
меча, медленно поднялась над его головой и мгновенно опустилась. Сталь со
звоном врезалась в старое дерево, разбрасывая во все стороны сырые осколки
древесины.
Рамиреса на коряге не было. Он словно растворился в сыром воздухе
побережья. Конан же не удержался на ногах и упал на колени.
Холодный металл коснулся затылка Конана, срезая прядь мокрых волос.
Он застыл на месте и в нерешительности повернул голову. Рамирес, не убирая
клинка с шеи, улыбнулся и, погладив свои тонкие усы, проговорил:
- Это просто поразительная неловкость. Твое внезапное нападение было
настолько же успешно, как и нападение неуклюжего ребенка.
Испанец одним быстрым движением вернул свой меч в ножны и помог
Конану подняться на ноги. Тот попытался что-то сказать, но вместо звука из
его рта вырвалась мощная струя воды, заливая расшитый золотыми пряжками и
роскошными аграмантами камзол из бордового бархата.
- Черт! - мокрый Рамирес отскочил в сторону. - Ты все-таки умеешь
отыгрываться!..
Вода все продолжала выливаться из легких Конана. Хрипя и
откашливаясь, он изрыгал теплую воду на мшистые камни. Резкие судороги
перехватили грудь, отдаваясь болью во всем теле.
Первый вдох был коротким. Пламя обожгло внутренности - казалось, что
воздух хлынул в легкие из кузнечного горна. Сердце бешено колотилось,
готовое в любую минуту вырваться из груди. Новый вдох вызвал лишь приступ
клокочущего кашля, выбрасывавшего из трахей остатки морской воды.
Еле шевеля языком Конан произнес:
- Это невозможно. Это какие-то дьяволовы дела...
Что-то холодное