ладони. Тот взвизгнул от боли и, подаваясь
вверх, последовал за рукой Крюгера.
- Чтобы ты ко мне больше вообще никогда не обращался! Ни по какому
поводу! Не разговаривай со мной! - проревел Крюгер прямо в перекошенное от
страха лицо. - И никого ко мне не присылай. Никогда. Понял?
- Я-я-я хотел... только... - жалобно промямлил парнишка.
Пальцы огромной руки сжались, грозя раздавить челюсть.
- Чтобы ты больше со мной никогда не разговаривал, - четко
выговаривая каждый слог, повторил Крюгер. - Ты все понял?
Портье часто закивал.
- Ну, хорошо, - постоялец разжал тиски.
Парень отлетел головой в шкафчик с ключами и, едва дыша, проводил
Крюгера долгим злым взглядом. Когда тот вышел, портье расправил чахлые
плечи и, тыча в сторону ушедшего трясущимся грязным пальцем, заверещал,
брызжа слюной:
- Надеюсь, сукин сын, тебе голову оторвут и в задницу засунут!
Вечно сидящий возле стойки старик-негр захохотал и прикрыл лицо
газетой, которую всегда читал.
- А ты что смеешься? - взревел портье.
Он постепенно приходил в себя. Чем больше времени проходило с момента
его унижения, тем громче он орал, пытаясь хоть как-нибудь восстановить
утраченный престиж.
Негр сунул в рот горлышко бутылки с пивом и сделал несколько больших
глотков. Затем, протерев рукавом рубахи пухлые губы, он проговорил, давясь
от хохота:
- Смотри, Венто, этот мужик сам кому хочешь и что хочешь в задницу
вставит. А ты, похоже, ему понравился.
- Слушай, - портье прищурился, - ты вообще заткни пасть, дерьмовый
специалист по чужим задницам!
Негр поднял глаза, сделал дурашливо-перепуганную физиономию и вновь
издевательски расхохотался.



13

Кроваво-красный "БМВ" с ревом несся по центральной автостраде. Мощный
восьмицилиндровый двигатель гудел, как взлетающий самолет, перекрывая
гремящую внутри салона музыку. Проскочив на красный свет, Майкл бросил
машину резко влево, чуть не врезавшись в застрявший на перекрестке фургон,
и, свернув, покатил по тускло освещенной улице, густо облепленной рекламой
и вывесками ночных баров и увеселительных заведений, с лениво
прохаживающимися возле них по тротуару в поисках подходящего клиента
образцами женских услуг.
Уменьшив скорость, он поднял с бокового сиденья свой верный "узи" и,
отделив магазин, проверил его содержимое. Майкл умел обращаться с оружием.
Он вообще много чего умел...
Через полуоткрытое окно послышались странные звуки, похожие на шум
работающего кузнечного пресса. Инстинктивно Майкл бросил взгляд в ту
сторону, откуда шел странный звук. В желтом свете фонарей в небольшом
переулке мелькали две тени...
Мечи с невообразимым грохотом встречались над головами противников,
подобно молниям сверкая в мутном свете уличных фонарей. Крюгер неумолимо
наступал, тесня Датворта к большой куче пустых картонных коробок и
различного хлама, наваленного посреди переулка. Негр с трудом сдерживал
тяжелые удары эспадона, усиленно орудуя ятаганом.
Майкл взвел затвор автомата и пробормотал:
- А ну-ка, посмотрим...
Длинной перебежкой он приблизился к сражающимся, прячась за бортами
мусорных контейнеров. Он никогда не видел ничего подобного, хотя повидал
на своем веку много разных сражений. Это было как в кино, словно он
смотрел исторический фильм, в котором придурки-режиссеры перепутали
декорации: почему-то оставили в кадре забытый на площадке после фильма о
трущобах антураж.
Два огромных парня в каких-то непонятных одеяниях дрались на мечах.
Зачем - Майкл понять не мог, и поэтому он, прижав к груди "узи", вышел
из-за бака и заорал:
- Какого черта? Что здесь происходит?
Но дерущиеся не обращали на него ни малейшего внимания, продолжая
осыпать друг друга мощными ударами.
Крюгер отбил выпад Датворта и, развернувшись, мощным ударом смахнул
наконец голову негра с плеч. Ятаган выпал из мертвой руки, звякнув об
асфальт. С глухим стуком упала голова. Крюгер опустил оружие и
торжествующим взглядом окинул молча наблюдавший за сражением переулок.
Тело еще мгновение постояло на ногах, после чего медленно опустилось
на землю, разбрасывая руки.
Видавшему и не такое Майклу вдруг сделалось не по себе. Направив на
двухметрового гиганта ствол автомата, он с остервенением надавил на спуск.
Грохот автоматной очереди разрезал наступившую тишину. "Узи" бился в руках
долгой истерикой. Пули врезались в живот Крюгера, разрывая в клочья
футболку под черной кожаной курткой и окрашивая ее в алый цвет. Не
удержавшись на ногах под шквалом свинца, победитель этого страшного
поединка повалился спиной в картонные коробки. Громкий рык, похожий на рев
бури, вырвался из его груди, заглушая треск плюющего огнем автомата. Пули
рассекали деревянные ящики, почти бесшумно проходили сквозь картон, цокали
по стальным прутьям балконных решеток, скалывали куски кирпича, превращая
их в пыль.
Майкл отпустил рукоять автомата лишь тогда, когда закончились
патроны. Наступившая тишина звенящим покрывалом опустилась на переулок.
Майкл закинул оружие за спину и, поправив на плече ремень, вытащил обрез
12-го калибра. Потом он начал медленно приближаться к горе картона и
дерева, прошитых пулями.
Взгромоздившись на какой-то ящик, Майкл заглянул за картонную
коробку, где по его расчетам должен был лежать разнесенный в клочья труп с
развороченными внутренностями. На куче хлама никого не было. Только алые
следы свежей крови на смятой и разорванной бумаге.
- Что за черт? - холодный пот выступил на лице, мурашки побежали по
позвоночнику.
Майкл почувствовал, что начинает медленно сходить с ума. Странный
шорох раздался за его спиной. Он резко обернулся и понял, что
действительно сошел с ума.
Только что убитый им человек смотрел на него в упор ничего не
выражающим взглядом. Затем, улыбнувшись, он всадил лезвие своего огромного
меча в живот Майкла по самые острия ушек гарды.
Боль пронзила все тело, глаза застлала красная пелена. Рука Крюгера
медленно поднялась вверх, и Майкл повис на мече, беспомощно болтая ногами.
В глазах его застыло выражение смертельного ужаса.
Гигант все держал и держал руку поднятой вверх, продолжая крепко
сжимать эфес меча. Майкл глухо застонал. Словно вспомнив о человеке,
наколотом на эспадон, Крюгер раскрутил меч над головой и легким движением
мускулистой руки отбросил неудачливого стрелка в стену ближайшего дома.
Опустив меч, Крюгер подошел к обезглавленному телу Датворта. Легкая
голубоватая дымка начала окутывать убитого. Собравшись под телом плотной
искрящейся подушкой, голубое облако поднимало труп над землей.
Из-под прикрытых век гигант наблюдал за этим фантастическим действом.
Облако приобрело фиолетовый оттенок и, растворяясь, превратилось в
ослепительные молнии, раскалывающие воздух с оглушительным грохотом.
Налетевший откуда-то из глубины переулка ураганный ветер поднял с
земли разбросанный хлам и закружил его в водовороте смерча, складывая в
аккуратную большую кучу.
Замерший Крюгер ожил. Он медленно, двумя руками, поднял над головой
меч и закричал не по-человечески долго и протяжно, как одинокий горный
водопад.
Висящее в воздухе над землей тело вспыхнуло, превращаясь в ревущий
клубок бешено извивающихся демонов света, земля вздрогнула под ногами
Крюгера, который, не выдерживая навалившейся на него боли, закричал еще
громче. И в эту секунду грянул взрыв. Словно черные летающие тарелки,
взмыли вверх чугунные крышки канализационных люков, обнажая дышащие
пламенем отверстия подземных шахт. С воем и скрежетом лопнули все оконные
стекла в окрестных домах, выбрасывая прозрачную защиту комнат на улицу
снопами голубого огня.
Стеклянная крошка, подхваченная ветром, закружилась в сумасшедшей
пляске над крышами зданий и, переливаясь всеми цветами радуги, посыпалась
на асфальт тяжелым звенящим ливнем.
Огненные змеи распались, опуская обезглавленное тело. Дьявольское
пламя вернулось в свой мир, перестав терзать эту землю. Ураган, славно
поработавший дворником, затих где-то в верхних этажах и на чердаках домов,
пустыми черными глазами разбитых окон смотрящих на ночную улицу.
Крюгер медленно, раскачиваясь из стороны в сторону, пошел в сторону
улицы, на которой толпились зеваки, наблюдавшие с раскрытыми от удивления
ртами за фантастическим представлением. Под его тяжелым взглядом
собравшиеся со всего квартала истерически вопящие шлюхи мигом разбежались.
Гигант остановился возле старенького "форда", в котором сидели престарелая
дама и худой пожилой мужчина.
Взревев, как бешеный бык, Крюгер одним движением срезал эспадоном
стальную крышу автомашины. Тонкий металл лишь тихонько похрустывал, когда
гигант открывал крышу наверх, сминая ее пополам и обнажая содержимое
салона. Сделав из закрытой машины открытую и сбросив помятую ненужную
часть на землю, Крюгер принялся за сидевшего в машине мужчину в кепке,
который, замерев, смотрел на Крюгера, расплываясь в глупой испуганной
улыбке. Схватив его за лацканы пиджака, нападающий выдернул водителя из-за
руля и, перевернув вниз головой, швырнул на асфальт под какой-то грязный
мусорный бак. Забросив на заднее сиденье меч, Крюгер, не открывая дверцы,
запрыгнул в салон и, криво улыбнувшись вжавшейся в кресло старушке,
проревел:
- Мамаша!
Она поправила платок на голове и, быстро перекрестившись, прошептала:
- Твою мать...
Крюгер до отказа нажал педаль акселератора и, резко бросив машину
влево, понесся по улице.
- Это моя жена! Это моя машина! - бросился за автомобилем успевший
встать владелец кепки.
Старушка заверещала, поднявшись из своего кресла и вцепившись руками
в чудом уцелевшее после удара мечом лобовое стекло.
- Помогите, помогите! - орала она, срывая в крике голос. - На помощь!
Этот траханый говнюк похитил меня! Помогите! Он украл мою машину!..
Крюгер от смеха откидывался на сиденьи, хрюкая в восторге.
На очередном повороте старушка не удержалась на ногах и, перемахнув
через лобовое стекло, словно акробат, растянулась на капоте, мертвой
хваткой вцепившись в отрывающуюся ленту резины уплотнителя. Машина с ревом
вылетела на оживленную автостраду и, ловко маневрируя между другими
автомобилями, понеслась на север.



14

Стеклянные автоматические двери распахнулись - и в длинный просторный
холл госпиталя вошел комиссар. Его толстое лицо выглядело озабоченным и
злым. Он постоянно протирал платком потный лоб, что само по себе было
плохим признаком, и, тяжело дыша, хрипло кричал на идущего рядом Стива:
- Все, что ты сейчас тут наговорил, можешь засунуть себе в... стол!
Это сказки и легенды, художественная литература, а не полицейский отчет!..
- Фрэнк, успокойся, я проверил всех, - утешал разбушевавшегося
начальника Стив, - и всех опросил. Ты же знаешь, что если я ничего не
нашел, то делать там нечего.
Комиссар это знал, но тем не менее орал, досадуя на отсутствие
необходимой информации.
- Но ведь там стояли люди, они же смотрели! Что, никто ничего не
видел? - возмущался он.
- Никто и ничего. Они все именно в этот момент отвернулись.
- А этот идиот с автоматом? Что он там делал?
- Я не знаю, что он там делал! Может, наркотики искал, а может,
девочку, а может, просто так... гулял. Сейчас мы это у него выясним.
- А кто тогда должен знать? Почему ты до сих пор ничего не выяснил?
- К нему не пускали, - оправдывался помощник комиссара, - все-таки
серьезное ранение.
- Ты хоть выяснил, кто он?
Фрэнк остановился возле дверей палаты, где дежурили два крепких парня
в форме.
- Бывший морской пехотинец, - тяжело вздохнул Стив. - Воевал во
Вьетнаме. Свихнулся на почве антикоммунизма. Так что разговор будет...
Чокнутый, одним словом, но зато с полным набором боевых наград.
Морран крякнул, пряча платок в карман пиджака, и со вздохом сказал:
- Ладно, не психуй. Посмотрим...
Полисмены, стоявшие возле двери, разошлись в стороны, пропуская
комиссара с помощником в небольшую палату, заставленную шкафами с
медицинским оборудованием, с койкой посредине, на которой лежал
пострадавший. Возле него стояла симпатичная молоденькая медсестра,
присоединявшая тонкие пластиковые трубки капельницы к большой колбе,
висевшей на стойке.
Фрэнк и Стив тихо поздоровались. Девушка в ответ улыбнулась и так же
тихо произнесла:
- Пожалуйста, только недолго. Он еще очень слаб.
- Конечно, - кивнул Стив, - спасибо.
Она проверила зажим и быстро вышла из палаты.
Человек, лежавший на кровати, был очень похож на римского воина.
Крупное лицо с острой, выдающейся вперед челюстью, глубоко посаженные
голубые глаза, прямой правильный нос и тонкие губы. По этому лицу было
видно, что его хозяин побывал в разных переделках, потому что мелкие шрамы
на щеках напоминали осколочные ранения от взрыва какой-то гранаты. Он
открыл глаза и попытался улыбнуться гостям.
- Привет, - сказал комиссар и облокотился на высокую спинку кровати.
- Как дела, старина?
- Ты можешь говорить? - спросил Стив.
- Могу, - прохрипел пострадавший.
- Тебя зовут Майкл Бенкс. Так?
- Да.
- Ты видел того человека?
- Лучше, чем вас сейчас, комиссар. Он же меня поразил...
- Это он? - Морран протянул раненому фотографию Рассела. - Ты его
видел?
Майкл поморщился и ответил:
- Нет. Не его.
- Ты уверен, приятель? Ведь там было темно.
- Он пытался меня убить, и я никогда не забуду его морды. Кроме того,
у него была перерезана глотка. Понимаешь?
Майкл чуть приподнял голову. Было видно, что каждое, пусть даже самое
простое, движение дается ему с величайшим трудом и болью. Стив пододвинул
стоящий в углу стул к кровати и, сев на него, достал из кармана блокнот.
- Ты можешь нам рассказать, - попросил он, - как все это было? Если
тебе, конечно, не трудно.
- Может, пока не стоит? - спросил Морран, посмотрев на помощника.
- Стоит, - прохрипел Майкл. - Если это поможет найти того ублюдка, то
я готов. Я думаю, что здесь кроется нечто большее, чем обыкновенное
хулиганство. Это большое дерьмо, потому что здесь замешана большая
политика.
- Хорошо, - кивнул комиссар. - Начинай. Ложись, расслабься, не
вскакивай и говори. Он все запишет, и мы его поймаем.
Бенкс набрал в легкие воздуха и, с шумом выпустив его через нос,
начал рассказывать.
- Я каждый вечер выезжаю на дежурство в эти кварталы. Полиция
призвала на помощь ветеранов, чтобы навести порядок в этом гадючнике. Вот
мы и патрулируем улицы. У меня есть разрешение на ношение оружия, и в
машине у меня всегда припасена пара-тройка серьезных штучек.
- Да, это мы видели. У тебя в машине нашли винтовку 32-го калибра,
два армейских кольта калибром 9 миллиметров и...
- Все верно. А "узи" и обрез я взял с собой. Так вот, я свернул с
12-ой улицы на 736-ю. Там всегда полно всяких шлюх и наркоманов. Проехав
три дома, я затормозил, потому что услышал странный шум.
- Ты услышал его несмотря на гул работающего мотора? - Стив что-то
быстро записывал в свой блокнот.
- Да его и мертвый бы услышал! - Майкл тяжело вздохнул. - Это
грохотало так, как будто поблизости работал кузнечный пресс. Я тогда не
понял, кто они.
- Кто?
- Я расскажу об этом позже. Давайте пока не отвлекаться.
Он прикрыл глаза. Комиссар посмотрел на Стива. Тот пожал плечами.
Майкл продолжил:
- Так вот. Я взял "узи" и обрез и бросился в переулок. Там было полно
мусорных баков и всякого дерьма, за которым легко спрятаться.
- И что же там было? - спросил Морран.
- Я их сразу увидел. Эти двое дрались на мечах, как одержимые. Такой
крепкий негр с бородой, в цветных дурацких тряпках. Вы же его наверняка
уже видели в морге. И второй...
Майкл дернулся и тут же застонал от накатившей боли. Пальцы вцепились
в простыню, стягивая ее в комок. На лбу выступила испарина.
- Он был двухметрового роста. В плечах - как два меня. Лошадиная
голова и черные волосы. А одет, как поганый рокер. Весь в черной коже и
дрался, как раненый зверь.
Лицо Бенкса исказил новый приступ боли. Он застонал, запрокинув на
подушках голову, и жестом подозвал комиссара. Морран сел на кровать и
крепко сжал его руку.
- Держись, приятель. Теперь все позади.
- Ничего не позади. Самое страшное может вот-вот начаться. Дело в
том, что этот малый не похож на американца. Он похож на русского. С такой
раной нельзя выжить. Это был просто покойник. Дерьмовый вонючий труп
дерьмового русского. Москва начинает против нас войну. Она засылает
диверсантов-зомби. Необходимо срочно связаться с ЦРУ. Комиссар, не
упустите момент!
Майкл дергался и лихорадочно хрипел.
- Успокойся, - ласково проговорил Фрэнк.
- К черту!
- Приятель, тебе нельзя волноваться.
- Я сказал, к черту! Это был настоящий ад - там, на улице. Огонь,
везде огонь. Понимаешь, комиссар... Я стрелял в него бог знает сколько
раз. Всю обойму выпустил. А значит, хотя бы половина боезапаса оказалась у
него в кишках. Он ведь ранил меня только после того, как я наделал в нем
столько дырок, что хватило бы на целый взвод.
Комиссар понимающе кивнул и поднялся с кровати.
- Ну, не знаю, - он искоса посмотрел на все еще сидящего с блокнотом
Стива. - Наверное, парень, я к тебе пришлю наших художников. И раз ты его
так хорошо помнишь, ты сможешь описать им портрет этого типа.
Договорились?
Морран снова вытер платком вспотевший лоб и отошел к двери. Стив,
закончив стенографировать, тоже встал. Майкл поднял голову и позвал:
- Эй, полицейский...
Комиссар приблизился к кровати.
- Что-то еще?
- Ты думаешь, что я сумасшедший, да?
Судорога прошла по его лицу.
- Не переживай так, Майкл. Мы постараемся во всем разобраться. Будь
уверен. Выздоравливай поскорее.
С тяжелым чувством полного отсутствия каких-либо фактов Фрэнк покинул
больничную палату. Устало осмотрев стоящих возле двери полицейских, он
вяло махнул рукой и пошел по коридору. Стив поспешил следом.
- Похоже, он действительно свихнулся, - Морран тяжело вздохнул. -
Жаль...
- Но, шеф, у нас все равно больше нет свидетелей, - развел руками
Стив.
- Не нужно мне напоминать об этом! Ты что, думаешь, я сам не могу
запомнить такую простую вещь? - заорал взбешенный комиссар.


Фрэнк проснулся от стука в стекло автомашины. Открыв глаза, он увидел
склонившегося Стива. Морран открыл дверцу и вышел на улицу.
- Ну, и что же тебе сказали эксперты? - он с трудом подавил зевок.
- Шеф, они меня в могилу сведут с этим делом. И вас тоже, - жалобно
простонал Стив.
- Есть проблемы?
- Есть, и все те же. Я к этому уже привык. Они не нашли никаких
признаков взрывчатки. Повторяется та же история, что и в этом проклятом
гараже "Мэдисона". И никто ничего не знает. Только я знаю наверняка, что
для того, чтобы чугунную крышку канализации на третий этаж забросить,
нужно не меньше килограмма динамита. А может быть, и больше. Или это
действительно русские изобрели новый тип взрывчатки?
- А что, если какие-то нетрадиционные соединения?
- В том-то и дело, что ничего нет. Чисто, как на лужайке.
- Мне бы твои проблемы, - вздохнул комиссар.
- Это и ваши проблемы, шеф, так что не беспокойтесь, - сказал Стив.
- Ничего. Сейчас у нас будут другие проблемы. Пошли.
Фрэнк направился к тележке, с которой продавали "хотдоги". Сутулый
негр в белом фартуке прикреплял к брезентовому тенту свежий номер какой-то
газеты. На первой странице красовалась устрашающая физиономия
разыскиваемого преступника, а под ней было написано: "Его разыскивает
полиция! Помогите полицейским! Это охотник за головами! У полиции ничего
не получается! Нужна помощь города!".
- У нашего парня богатое воображение, - заметил Стив, указывая на
картинку.
- А-а, - Морран отмахнулся. - Он, похоже, сам его придумал. Голову
даю на отсечение, что такого типа просто нет на свете. Этот парень - псих.
- Две порции, - обратился он к чернокожему продавцу, - и попить.
Выдавая заказанное, негр ткнул вилкой в газету и спросил:
- Фрэнк, ты это читал? Очень интересно.
Морран откусил бутерброд и пробубнил:
- Ты же знаешь, что полицейские не умеют читать.
Негр прыснул.
- Всегда расстроит, - проворчал Фрэнк. - Перестану я сюда ходить. У
тебя прямо как на работе. Ни на секунду не расслабишься.
Стив отпил из пластикового стаканчика и, облизнув губы, спросил:
- Ладно, раз уж о работе... Так расскажите, в чем ваши проблемы,
комиссар?
Морран доел сосиску и заказал еще одну.
- Проблема только одна. Подняли шум газетчики, и это дерьмо дошло до
мэра.
- Ого!..
- Да, а мэру, конечно, не нравится беспорядок в городе. Он возмущен.
Поэтому он позвонил мне вчера в два часа ночи.
- Ну и как? - поинтересовался Стив.
- Больше я не спал.
- Нет, что сказал мэр?
- А что он мог сказать? Спросил, что все это значит. А как я ему все
это растолкую, если сам ничего не понимаю. Теперь я к телефону боюсь
подходить. Да, кстати, - вспомнил комиссар, - ты эти... образцы Бренде
носил?
- Носил, - Стив кивнул.
- Ну, и что она сказала?
- Наша красавица теперь мечом покойного мавра занимается. Говорит,
редкая вещь. XII век. От микроскопа не отходит и металлургически бредит.
Знаете что, шеф, по-моему, все, кто занимается этим делом, постепенно
сходят с ума. Вот и мэр...
- Уймись и оставь свои умозаключения при себе, - одернул его Фрэнк. -
Расскажи мне лучше, что конкретно сказала Бренда?
- Она сказала, что меч не зарегистрирован ни в одном из каталогов
холодного оружия. Говорит, что интересно изготовлен, а дальше ничего
понять не могу. Позвоните сами...
- Какая разница! Она все равно пробредит полчаса, а я все равно
ничего не пойму, потом только два дня мучиться буду от сознания
собственной тупости, - махнул рукой комиссар. - Пусть уж лучше так...
- Фрэнк, - вдруг тихо проговорил Стив, - а может, определим его в
нераскрытые? И все?
- Определишь, как же! Определить-то, конечно, можно. Только с мэром
ты об этом сам поговоришь. Ладно? И непременно в два часа ночи.
Морран доел "хотдог", сунул руку в карман за платком, бросил в
большую корзину стаканчик и тарелку и быстро пошел к машине.


После ссоры с Расселом Бренда не находила себе места. Все, что было
связано с ним, казалось ей необычайно странным. Это его появление в
баре... Потом вдруг оказалось, что он проходит по делу с какими-то
отрезанными головами, и еще много всего. Но самое главное то, что, похоже,
он знает о мече, который ее так интересовал.
Причем все, что касалось Рассела Нэша, было окутано туманом тайны.
Желая хоть немного рассеять этот туман, Бренда решила выяснить хотя бы то,
что могли ей дать архивы. То есть она хотела попробовать разыскать его
родственников.
...Бренда вошла в просторный зал центрального архива Нью-Йорка. На
доходивших до потолка стеллажах в десять рядов располагались толстые папки
со свидетельствами о рождении, собранные здесь с начала века.
Найдя полку под литерой "Н", Бренда взяла одну папку и, пролистав
аккуратно подшитые листки, нашла нужную страницу. Свидетельство о рождении
было выдано Хилтонским отделением штата Нью-Йорк. В строке "Полного имя"
мелким размашистым почерком было выведено:
"Рассел Эдвин Нэш.
Место рождения: город Сиракузы, штат Нью-Йорк.
Год и время рождения: 17 ч. 11 мин. 22 октября 1943 г.
Пол: мужской.
Имя отца: Карон Джон.
Имя матери: Кэлси Нэш.
Рождение засвидетельствовано врачом Вильямсом Б.Килтоном."
Отстегнув интересующую ее страницу, Бренда прошла в конец коридора,
где стоял ксерокс, и сняла с листа копию.


К счастью, доктор Килтон все еще жил в пригороде Нью-Йорка и найти
его не составило большого труда. Выйдя на пенсию и оставив работу в
госпитале, он переехал в Нью-Бритен - такой же, как и Сиракузы, городок,
где занимался частной практикой.
Бренда вошла в узкую комнату, стены которой были окрашены в нежный
голубой цвет. Все убранство этого кабинета состояло из письменного стола,
заваленного бумагами и стоявшего под яркой лампой, на тонком витом шнуре
спускающейся с потолка, пары резных стульев и узкой кушетки, застеленной
белоснежной простыней. Окна были закрыты тяжелыми жалюзи.
Из боковой двери вышел высокий - некогда, наверное, хорошо сложенный
- мужчина, потерявший форму скорее из-за собственной лени, чем от
старости. Поправив серый свитер на выдающемся вперед животе, он взял из
рук Бренды ксерокопию свидетельства и, пробежав глазами по листу, кивнул.
- Да, да... Фамилия матери Нэш. Я помню этот случай. Очень сложный и
трагический.
Он жестом предложил девушке присесть и сам опустился на стул.
Поправив очки, сползшие на нос, и щурясь, он заглянул в глаза Бренде.
- Я боюсь, что не смогу быть вам полезен, - со вздохом произнес врач.
- Ну да ладно. Спрашивайте. Какие вам нужны сведения?
- Мне нужно все, что вы знаете о нем и о его матери, - Бренда
кокетливо улыбнулась.
- К сожалению, не так много. У нее были какие-то неприятности во
время беременности. Точнее я ничего сказать не могу. Знаю только, что к
нам она поступила в очень плохом состоянии. Ее привезли и сразу же
отправили в операционную. У нас записаны только те сведения, которые
удалось у нее получить перед родами на операционном столе.
- А в чем дело?
- Дело в том, что она умерла при родах.
- Его мать? - удивилась Бренда.
- Да.
- А другие родственники?
- О них ничего не известно.
- А вообще, как его считали - законным ребенком или нет?
- Нет, - Килтон покачал головой. - Скорее всего, он был
незаконнорожденным. За ними никто не приехал, и их пришлось хоронить за
счет клиники.
- Но почему "их"?
- Как почему? Потому, что ребенок умер через полторы минуты после
смерти матери. Честно говоря, я не очень понимаю, почему вас так сильно
интересует это дело. Оно, право, не стоит того. Все было чисто. Это я могу
вам сказать как врач. А если... Если бы, скажем, там было что-то не так,
то за давностью лет... Вы меня понимаете?
- О, конечно, мне просто нужны были именно эти сведения. Спасибо
большое, доктор Килтон. До свидания.


В пятом часу утра людей в управлении почти не было. Уставшие парни
возвращались с ночного дежурства, лениво расхаживая по коридорам в
ожидании пересменки.
Бренда влетела, как реактивный снаряд. Процокав на высоких каблуках
по залу, где стояло множество столов, она вошла в небольшую комнату. За
дисплеем, погруженный в табачный дым, сидел курчавый темноволосый мужчина
и, покусывая колпачок авторучки, смотрел в экран ничего не понимающим
взглядом.
Услышав, как открылась дверь, он повернулся на вращающемся кресле и,
увидев Бренду, улыбнулся и сонно проговорил:
- Привет, дорогая.
- Привет, - девушка присела рядом.
- Я всю ночь провозился с компьютером.
- Это я вижу. Тебе нужно выспаться, - Бренда улыбнулась.
- Я так и сделаю, как только... Ну ладно. Везде, везде, за многие
годы, с конца XVIII века, - один и тот же почерк... Люди умирали и
появлялись через строго определенные отрезки времени...
- Тебя потянуло пофилософствовать?
- Нет. Просто люди появлялись через определенные отрезки времени, -
повторил он, - примерно каждые пятьдесят лет.
Он пробежал пальцами по клавиатуре. На дисплее высветились фамилии:
Адриан Монтегю
Тэгьюс Джерибат
Альфред Николсон
Рупперт Шеллингтон
Рассел Нэш
А внизу было написано: "Сравнительный анализ почерка".
- Смотри, Бренда.
Он тронул пальцем еще одну клавишу, и из списка имен и фамилий стали
отделяться буквы, падая вниз, под строчки, в специально отведенный для них
прямоугольник и собираясь в слова: Рассел Нэш. Набранное компьютер наложил
на последнюю строчку столбца. Буквы в точности совпадали при наложении. У
Бренды перехватило дух. Она удивленными глазами посмотрела на сидящего и
тихо спросила:
- Что все это значит? Можно сделать какие-нибудь выводы?
- Можно, но я стараюсь их не делать. Подумай сама. Эти подписи взяты
из архива. А возраст документов доходит до 260 лет...
- То есть?
- То есть этот тип ошивается в жизни с XVIII века. Он хитрый, гад. Он
все четко рассчитал. Почти легализовался. Он выбирает матерей, которые
умирают при родах вместе с детьми, и через некоторое время использует их
имена. Только я тебе этого не говорил.
- Подожди, подожди, - Бренда нервно теребила челку, - подожди... Это
невозможно. Ты, наверное, действительно не выспался.
- Хуже. Это так и есть.
- Я не могу поверить в это.
- Я тоже. Более того, я в это не верю, но ты сама видела, а факты -
нехорошая вещь.
- Подожди, но физические возможности человеческого организма не...
- Это не ко мне. Это к медицинским экспертам. Я в это не верю.
- Извини. Спасибо, - Бренда поднялась и, поправив сумочку, пошла к
двери.
На половине пути она остановилась и, немного придя в себя, сказала:
- Нет. Это действительно бред. Наверное, чья-то ловкая мистификация.
Только вот для чего? Ладно, разберемся.
- От таких мистификаций, знаешь ли...
- Ну ладно, не обижайся. И знаешь что еще, - небрежно сказала она, -
сотри этот материал. Неудобно такой идиотизм оставлять в памяти.
- Тебе распечатки прислать?
- Как хочешь, - рассеянно проговорила она. - Я бегу. Пока. Хотя -
пришли, шутки ради...


Глаза Бренды бешено сверкали, меча молнии. Она нависала над столом
Рейчел и кричала, сама не замечая что делает, на вжавшуюся в кресло
секретаршу:
- Черт бы вас побрал!
- Я никак не могу взять в толк, мисс Уайт, что вам нужно.
- Я объясняю вам в который уже раз, что мистер Нэш умер. Понимаете,
миссис Элетайн, он мертв! Мертв с момента рождения. И поэтому я хочу у
вас...
Рассел вошел, громко хлопнув дверью. Бренда резко обернулась и мигом
замолчала. Он холодно посмотрел на нее и произнес бесстрастным голосом:
- Что ты здесь делаешь, Бренда?
Она на мгновение растерялась, но потом, собравшись с мыслями,
выпалила:
- Почему ты взял фамилию мертвого, Нэш? Он умер в городе Сиракузы в
1943 году.
Рассел бросил настороженный вопросительный взгляд на Рейчел, но та
лишь пожала плечами, давая понять, что не знает, откуда взяла эти сведения
Бренда.
- Ну хорошо, - сказал Рассел, - пойдем.
Взяв Бренду под руку, он поднялся с ней на второй этаж дома и,
распахнув узкие высокие двери, впустил в круглую комнату. Чтобы в нее
попасть, надо было спуститься по узкому коридорчику ступенек. Посредине
стоял диван, кольцом охватывающий центр комнаты, в который можно было
войти, спустившись еще на три ступеньки.
На уровне его спинки возвышался помост, взойдя на который можно было
поближе рассмотреть стеллажи, встроенные в стены шкафов. Там находился
целый музей. Сверкающие гранями в искусственном освещении хрустальные
кубки и вазы, потертые и выцветшие знамена, пистолеты, винтовки, арбалеты,
разнообразные доспехи и латы, старинные шляпы и плащи... Глаза у Бренды
разбежались. Такой коллекции мог позавидовать любой исторический музей.
Часть стены не была занята стеллажами. Там висели разнообразнейшие
клинки, от мечей до кортиков. Бренда направилась туда.
- Что это? - проходя мимо заваленных древностями полок, спросила она.
- Ты ограбил какой-нибудь музей?
- Эти вещи собрались за всю мою жизнь, - тихо проговорил Рассел.
- Это стоит целое состояние.
- Это не главное.
- А что же главное?
- Бренда, - вдруг изменившимся голосом сказал он, - я живу уже
несколько веков. Я не могу умереть.
Девушка остановилась, кивнула, удивленно посмотрев на него, и
улыбнувшись, сказала:
- Это не смертельно. У каждого свои трудности, - она подошла к
холодному оружию, с минуту молчала, осматривая все экспонаты вместе, а
потом сказала: - Ты хорошо составил свою коллекцию. Кроме всего, здесь
есть даже такие экземпляры, которых больше нет ни у кого.
Рассел подошел к ней и снял со стены небольшой кинжал.
- Да, - подтвердила Бренда, - я смотрела именно на него. Очень
красиво.
Он вынул кинжал из ножен и, повертев лезвие перед своими глазами,
как-то странно взглянул на Бренду, от чего ей стало не по себе.
- Зачем ты это взял? - дрогнувшим голосом спросила она.
Он протянул кинжал ей.
- Возьми ты.
Бренда протянула руку. Холодная рукоятка кинжала нырнула в ее ладонь,
а сверху она почувствовала тепло руки Рассела. Девушка подняла взгляд и
пристально посмотрела в спокойное лицо Нэша. Оно было серьезно и
сосредоточено:
- Меня зовут Конан ап Кодкелден Мак-Лауд, - сказал он. - Я из клана
Мак-Лауд. Я родился в 1518 году от Рождества Христова в деревне нашего
клана Глен-Финен на берегу озера Лох-Несс. Я бессмертен.
Она понимала, что Рассел говорит правду. Это не могло быть правдой,
но было. Вспомнив то, что ей сказал компьютерщик, Бренда почувствовала
себя совсем плохо. В голове все перемешалось, колени девушки задрожали.
Поэтому, когда Рассел, чуть повернув ее руку, в которой был зажат кинжал,
подошел поближе и странно дернулся, она ничего не поняла. Только увидев,
как он побледнел, Бренда сообразила, что что-то не так. Действительно, на
полу блестели красные капли, и ее рука с кинжалом, все еще торчащим из
живот Нэша, была вся в крови. По его рубашке расплывалось алое пятно.
Продержавшись на ногах еще несколько секунд, Рассел упал на колени.
Она выпустила рукоятку клинка, а он быстрым движением вырвал его из тела.
Прикрыв ладонью рот, Бренда склонилась к раненому и, дрожащими руками
срывая пуговицы, расстегнула рубашку. На месте, где только что торчал
кинжал, сейчас был виден лишь четкий рубец, который медленно исчезал,
превращаясь на глазах в полоску чуть заметного шрама.
Рассел наклонился к ней и мягко поцеловал. Она решительно ничего не
понимала. Но смысл последнего поступка все же дошел до нее.



15

Утренняя служба давно закончилась, и в гигантском соборе людей было
немного. Стоящие на хорах мальчики тихо пели, наполняя своды нежной
мелодией, бережно выводимой высокими голосами.
Это удавалось не каждый год, но всегда в этот день Рассел старался
посетить церковь, чтобы поставить свечку и вспомнить свою любимую женщину.
Он не мог забыть ту светловолосую шотландку, подарившую ему свою жизнь без
остатка.
Остановившись возле статуи Мадонны, освещенной множеством свечей,
Рассел поставил свою свечу и преклонил колена.
- С днем рождения тебя, - прошептал он, - дорогая моя жена Герда. Моя
память бессмертна, как и я, а значит, ты тоже бессмертна...
Поднявшись с колен, он отошел к скамьям и опустился на одну из них.
Как всегда, вспоминая Герду, Рассел вспомнил и Рамиреса. Он прекрасно
помнил его слова: "Ты должен драться до тех пор, пока хоть один из нас
жив. И пока ты находишься на святой земле, с тобой ничего не случится. Это
традиция".
Его размышления прервал грохот шагов. Странно одетый человек вошел в
храм. Обычно сюда не заглядывали разряженные в черные кожаные костюмы
громилы с бритой головой и в ожерелье в виде цепи с висящими на ней
стилетами. Звуки шагов его тяжелых, подкованных железом ботинок звонким
эхом разносились по всему помещению, отдаваясь в нефах.
Рассел резко обернулся и увидел двухметровую фигуру позади себя.
- Столько лет прошло, а мы еще живы с тобой, Мак-Лауд, - Крюгер
склонился к Нэшу и проговорил эти слова не похожим на его обычную манеру
шепотом.
Расплываясь в ехидной улыбке, он опустился на заднюю скамью и,
откинувшись на спинку, скрестил руки на груди. Рассел Нэш кивнул.
- Я рад видеть тебя здесь, Мак-Крагер, - взгляд Рассела скользнул по
гладко выбритому черепу.
Крюгер провел рукой по лысой голове и, тронув ожерелье на шее, тихо
пробасил:
- Нравится?
- Кто тебя стрижет?
- Я замаскировался, - Крюгер снова заулыбался, блестя инкрустацией
зубов. - Так меня никто не узнает.
- А я узнал, - Рассел развел руками.
- Только ты один.
- Ты пришел для того, чтобы похвастаться своей новой прической? Твоя
голова не стала от этого лучше.
- Мне нужна твоя голова, - спокойно проговорил Крюгер на ухо Расселу,
- и награда за это. Должен остаться только один. Ты, наверное, знаешь, что
остались только ты и я. Пора заканчивать.
- Конечно, знаю.
Из бокового входа в храм показалась группа монашек. Сложив перед
собой руки и уставив глаза в пол, они медленно двигались к алтарю. Крюгер
выставил в проход между скамьями ногу в армейском ботинке и громовым
голосом выпалил:
- С днем всех святых, сестры!..
Монашки шарахнулись в сторону и, не переставая креститься, двинулись
дальше, огибая возникшую преграду, почти вжимаясь в борта скамеек. Высунув
язык и громко задышав, Крюгер проводил их пронзительным идиотским
взглядом, полным наигранной похоти и притворного звериного вожделения.
Вновь откинувшись на спинку скамьи, он расхохотался, заглушая пение
хористов. Те немногие люди, которые в этот час были в храме, начали
покидать церковь.
- Нет чувства юмора у людей! Скучно, - пожаловался Крюгер.
Рассел прищурился и прошипел сквозь плотно стиснутые зубы:
- Я вижу, меч Рамиреса не сумел заткнуть твою поганую глотку...
Жаль...
Самодовольная улыбка на лице Крюгера расползлась еще шире. Он
наклонился к Мак-Лауду и негромко проговорил:
- Твой Рамирес был утонченный сноб, он умер на коленях. Я снес ему
башку и изнасиловал его бабу еще до того, как его труп успел остыть.
Новый приступ истерического хохота вырвался из его груди. Рассел
опустил голову и до боли в суставах сжал кулаки, не в силах сдержать
ярость, бушевавшую в нем. Крюгер заметил это и, прекратив смеяться,
всмотрелся в искаженное судорогой лицо шотландца.
- А-а-а, - протянул он, и кончики его губ выгнулись в ухмылке, -
Рамирес меня обманул. Она была не его женщиной. Она была твоей женщиной. И
она так никогда и не сказала тебе об этом? Интересно - почему? Может, я
дал ей то, чего ты никогда не смог ей дать? И она всю жизнь ждала моего
возвращения...
Рассел вскочил и, схватив Крюгера за ворот куртки, притянул его к
себе.
- Запомни, Мак-Крагер, я хочу встретиться с тобой. Ты не сможешь
оставаться здесь вечно. Когда-нибудь мы встретимся снаружи, и тогда...
Крюгер опустил глаза на сжимавший его ворот кулак Рассела и, резко
вырвавшись, поднялся со скамьи. Указательный палец его руки уткнулся в
грудь Нэша.
- Ты всегда будешь слабее меня, Мак-Лауд. И тебя ждет та же участь,
что и Рамиреса. Хотя он был отнюдь не святой...
Широко улыбнувшись, он опустился на скамью.
- Ты что, - прищурившись, гадливо спросил Рассел, - хочешь сказать,
что Рамирес мог бы оказаться здесь сейчас вместо тебя?
Продолжая улыбаться, Крюгер ответил:
- Прощай, Мак-Лауд. Скоро мы встретимся с тобой. Скоро.
Рассел развернулся и быстро вышел из храма. А Крюгер закинул ноги на
спинку стоящей впереди скамьи и, сцепив руки на затылке, громко
рассмеялся. Громоподобные раскаты хохота поднимались к высоким сводам
собора и, путаясь в узорчатых анфиладах, эхом обрушивались вниз.
Священник долго терпел это безобразие и наконец, не выдержав,
перекрестился и быстро подошел к смеющемуся.
- Это храм Божий, - тихо проговорил он, складывая руки с четками на
груди, - люди пытаются здесь молиться, а вы им мешаете.
- Да... - задумчиво протянул Крюгер, запрокидывая голову. - Эти
бесполезные и беспомощные людишки пытаются просить небо, как и этот...
Он протянул руку, указывая на распятие, висевшее над алтарем.
- Он умер за наши грехи, - спокойно ответил пастор.
- Это его личное дело, - лениво отозвался Крюгер и внезапно, словно
проснувшись, вскочил и согнулся в поклоне. - Простите меня, святой отец.
Он поймал руку священника и сделал вид, что собирается припасть к ней
долгим поцелуем. Коснувшись губами руки, Крюгер внезапно лизнул ее,
вывалив свой длинный змеиный язык и, подняв голову, всмотрелся
исполненными восторга глазами в побледневшее лицо пастора. Тот отдернул
руку и, вытерев мокрую кисть о рясу, быстро перекрестился, читая молитву.
Продолжая смеяться, Крюгер пошел к выходу, поправляя на ходу
металлические цепи и бляхи на воротнике куртки. Остановившись возле
дверей, он поднял руки вверх и уверенно произнес:
- Я хочу вам сказать, что все равно вы все сгорите в огне. И я об
этом позабочусь.


День у Бренды выдался суматошный. Морран и Стив с утра таскали ее по
управлению, утрясая с начальством какие-то идиотские вопросы, связанные с
запутанным делом об отрубленных головах. Поэтому под вечер ей уже отчаянно
хотелось поскорее добраться до дома и упасть в ванную, из которой можно
будет бесконечно долго перебираться в кровать. А потом уснуть.
Поднявшись на этаж, Бренда подошла к своей двери и, раскрыв сумочку,
принялась разыскивать запропастившиеся куда-то ключи.
- Здравствуй, красавица! - прокатилось по лестнице оглушительное
рычание.
Бренда вздрогнула и подняла глаза. Через пролет на лестнице, ведущей
наверх, стоял двухметровый лысый человек, затянутый в черную кожу
странного однорукавного костюма. На лице его змеилась зловещая улыбка. В
руках человек держал большой пакет с хрустящим картофелем. Отправив порцию
снеди в рот, он скомкал пакет в кулаке, отбросил его в угол и начал
спускаться вниз, лениво перемалывая челюстями пищу.
Сердце Бренды провалилось в пятки. Волна страха холодной мокрой
простыней окутала тело, заставляя мелко дрожать и сковывая движения.
Непослушными пальцами она все-таки разыскала ключ, затолкала его в
замочную скважину и сделала оборот. Замок щелкнул, но дверь не
открывалась. Нужно было сделать еще один оборот. Крюгер продолжал
спускаться по лестнице, с каждым мгновением на фут сокращая расстояние
между ними. Бренда взвизгнула и чуть не вывернула пальцы, проворачивая
ключ в замке. С грохотом, рассыпая содержимое сумочки, она ввалилась в
распахнувшуюся дверь.
Хохот приближающегося Крюгера сотрясал лестничную клетку. Бренда
упала на дверь, захлопывая ее. Дрожащие руки сами, летая со страшной
быстротой, лихорадочно принялись закрывать замки и щеколды, навешивать на
петлю цепочку. С трудом переводя дух, она отошла в глубину темного
коридора и там замерла, прислушиваясь.
Через секунду сильный удар снаружи заставил металл дверной рамы
истошно завизжать. Испуганная Бренда сорвалась с места и пролетела по
коридорчику, ведущему на кухню. Второй удар вырвал из деревянной обшивки
доски, разнося их в щепки. Крюгер плечом вышиб тонкий дубовый щит в
деревянной раме и, просунув в образовавшееся отверстие руку, добрался до
замков и быстро сорвал их с двери.
Страх тугим ошейником перехватил горло несчастной девушки. Бренда, не
понимая, что делает, со всех ног бросилась бежать вглубь квартиры, пытаясь
разыскать в ставшей совершенно чужой обстановке то место, где на полке в
большой резной шкатулке она хранила свой револьвер.
Крюгер неотступно шел следом, с легкостью разбивая баррикады,
создаваемые Брендой из попадающейся под руки мебели. Орудуя коваными
ботинками как строительной гирей для разрушения зданий, он расчищал себе
путь, неумолимо приближаясь к Бренде.
Вот и комната с заветной шкатулкой. Бренда пересекла ее одним
гигантским прыжком. Холодный металл оружия добавил уверенности, несмотря
на то, что она прекрасно понимала всю бессмысленность этого предприятия.
Но все равно больше делать было решительно нечего, так что можно было
надеяться только на то, что это даст ей время придумать какой-нибудь
выход.
Она выставила вперед руки и, взведя курок, направила пистолет на
дверь. Крюгер появился в проеме и сделал шаг вперед. Зажмурившись, Бренда
нажала на спусковой крючок. Раздался выстрел. Револьвер дернулся в ее
руках, задирая ствол.
Открыв глаза, она увидела, сквозь рассеивающийся пороховой дым, что
Крюгер по-прежнему стоит перед ней.
- Ты очень невежлива, крошка, - проревел он, выбивая пистолет из ее
рук. - Но ничего, я научу тебя хорошим манерам.
Он сгреб отбивающуюся Бренду в охапку и, положив на плечо, понес
прочь из квартиры. Она извивалась, пытаясь освободиться, колотила его по
спине, царапала лысый череп, но Крюгер лишь хохотал и похлопывал ее по
заду огромной ладонью.
Забросив орущую Бренду на переднее сиденье своего серебристого
"кадиллака", он повернул ключ и дал полный газ. Автомобиль взревел как
бешеный и, дергаясь в припадке, принялся жечь резину шин, удерживаемый на
месте мощными тормозами.
- Ну что? - Крюгер повернул голову к девушке и с мерзкой улыбкой
спросил: - Ты любишь прокатиться с ветерком?
Бренда вжалась в сиденье и замерла, только одна рука лихорадочно
шарила по стенке салона в поисках ремня безопасности. Ничего не находя,
она судорожным быстрым движением повернула голову и, взглянув на муфту
крепления, увидела, что ремня там нет. Заметив ее взгляд, Крюгер объяснил:
- Мне они не нужны, - и заботливо поинтересовался: - А тебе?
"Кадиллак" сорвался с места и понесся по улице, оставляя на асфальте
черные полосы обугленной резины. Резко бросив машину влево, Крюгер выехал
на середину заполненной несущимися автомобилями автострады.
- У нас есть немного времени, которое нужно убить. Пусть скакун пока
порезвится, - проревел он, отрывая руки от руля и давая возможность машине
самой выбирать себе дорогу по полосе движения.
Включенные фары встречных машин казались Бренде ураганом несущихся
навстречу шаровых молний, с воем и лязгом пролетавших мимо, обтекая
серебряную пулю "кадиллака", готового в любую секунду врезаться в одну из
них.
- Ай-ай-ай! - заорал вдруг Крюгер, подражая Бренде.
Он двумя пальцами взялся за руль и ловко повернул его на полный
оборот. Машина взвыла, обдирая покрышки до корда. Ускорение размазало
Бренду по сиденью, сильно ударив о дверцу, когда тяжелая машина
затанцевала в стремительном пируэте посреди трассы. Развернувшись,
автомобиль понесся обратно, предварительно снова переехав на встречную
полосу движения.
Бренда взвыла почище полицейской сирены, безумными глазами глядя на
дорогу и чувствуя, что еще миг - сердце выпрыгнет из ее груди. Крюгер
одним пальцем управлял несущимся по ночной дороге автомобилем, разрезая
встречный поток гудящих сигналов и визжащих тормозов.
Бренда кричала все громче и громче, а Крюгер вторил ей, превращая
испуганный вопль в адский вой.
Неожиданно сбросив газ, он бросил машину на тротуар, по которому шли
ничего не подозревающие пешеходы. Люди разбегались в разные стороны с
безумным криком, влипая в стены и витрины. Выбегавшие на проезжую часть
тут же попадали под колеса проносящихся мимо машин, которые, стараясь
избежать трагедии, сворачивали в сторону, врезаясь в фонарные столбы,
сталкиваясь с другими машинами... Не успевая затормозить, задние ряды
автомобилей натыкались на передние...
Широкий капот "кадиллака", переливаясь в свете рекламных щитов
множеством разноцветных бликов, подминал под себя не успевших отскочить
людей. Мощный металл бампера подбрасывал тела вверх, ломая ноги. Они
взлетали, как игрушечные, и падали на капот. Искаженные ужасом и болью
лица калейдоскопом замелькали перед лобовым стеклом, оставляя на нем алые
потеки крови.
- Прошу прощения! Извините! - ревел Крюгер каждый раз, когда с машины
слетала очередная изуродованная жертва.
Бренда, не выдерживая этого зрелища, закрыла глаза руками и кричала,
кричала...
Квартал закончился. Резко свернув на боковую дорогу, Крюгер понесся
навстречу сырой ночи, прочь от густо забитого транспортом и людьми центра.
Крики, грохот бьющихся автомашин, беспорядок дорожно-транспортного
происшествия остались позади.
Бренда открыла глаза и вновь чуть не потеряла сознания. Два огромных
трейлера вынырнули из-за поворота и, ослепляя мощными галогенами,
двинулись навстречу обезумевшему "кадиллаку". Расстояние между грузовиками
казалось настолько маленьким, что в него с трудом мог бы втиснуться и
мотоциклист.
Трейлеры взвыли сиренами, предлагая освободить середину трассы.
Бренда, белая как полотно, повернулась к Крюгеру.
- Мы сейчас разобьемся. Сверни, пожалуйста...
- Конечно, - легко согласился Крюгер и нежно добавил: - Для тебя -
все, что хочешь.
Лысый гигант кивнул и, зло хохоча, переключил коробку передач,
увеличивая обороты двигателя. Белоснежные ангары на колесах разошлись в
стороны - и "кадиллак", обдирая крылья и двери о муфты трейлерных колес,
вошел в этот казавшийся бесконечным коридор, грозящий принести в конце
только одно - смерть.
Дорожные динозавры исчезли во мраке ночи, унося с собой истошный вой
сирен и рев мощных двигателей.
- Неплохая прогулка, верно? - Крюгер откинулся на спинку сиденья и,
улыбаясь, послал Бренде воздушный поцелуй.
Обогнув восточную часть города по окружной трассе, черный воин вновь
бросил машину в погруженные в сон кварталы Нью-Йорка. Дорога была пуста.
Миновав "бабочку" развилки и сбив несколько указателей, запрещающих
проезд, серебряная стрела вылетела на соседнюю дорогу богатого квартала,
где на аккуратно подстриженных газонах, словно игрушечные домики,
располагались фешенебельные особняки. Выпуская густые клубы выхлопов,
машина выехала на узкую трассу, проходящую между рядом домов и речным
каналом.
- Прекрасный вечер для прогулок, - прогремел Крюгер, выстукивая на
пластике руля пальцами дробный ритм. Он затянул какую-то бравую песню с
непонятными словами, которые растворялись в хрипе раненой глотки. Алая
точка габаритного огня мотоцикла замелькала впереди, держась правой
стороны дороги. В глазах Крюгера промелькнул багровый отблеск, придавая
всему лицу дьявольское выражение.
- Сейчас мы его... немножко... - протянул Крюгер в такт мелодии.
Бампер "кадиллака" приближался к заднему колесу мотоцикла. От легкого
прикосновения двухколесную машину повело в сторону. Ничего не понимающий
водитель обернулся: рядом с ним неслась серебряная металлическая громада.
Парень повернул ручку газа. Мотоцикл выплюнул густое облако дыма и стал
отрываться от преследователя.
Бренда завизжала, а Крюгер вновь увеличил скорость. Поравнявшись с
багажником мотоцикла, изо всех сил пытающегося уйти от преследования,
Крюгер начал медленно прижимать его к гранитному парапету, отделяющему
дорогу от линии канала.
Девушка стонала, сжимая ладонями виски и закрыв глаза.
Поняв, что ему не уйти от этой адской машины, мотоциклист сбросил
газ, решив попробовать переместиться назад. Но этот маневр оказался для
парня роковым.
Почувствовав намерение жертвы, Крюгер опустил кулак на клавиши
переключения коробки передач. "Кадиллак" застонал и на полном ходу дал
задние обороты. На мгновение застопорившиеся колеса завизжали. Клубы
серого дыма от сожженной резины покрышек вырвались из-под задних крыльев,
закрывая смердящим туманом начинающего маневр отступления мотоциклиста.
Угол багажника "кадиллака" врезался в центр мотоцикла, отбрасывая его
на парапет. Огромная скорость в одно мгновение превратила двухколесный
транспорт в груду искореженного хлама. Судорожно барахтаясь в воздухе,
парень, словно камень, выпущенный из пращи, полетел на середину канала.
Мощная серебряная бестия размазала останки мотоцикла по граниту, разбивая
заодно и собственный кузов, и, выписав на дороге замысловатый зигзаг,
понеслась дальше в темноту ночи.
- Мне нравится катать красавиц на своей машине, - оскалился Крюгер. -
Дорогая, мы уже почти приехали. Обидно, правда? Вон там наше милое
гнездышко, - он указал рукой на возникшее на фоне ночных огней города
огромное рекламное объявление: "Серебряная чашка".
Но Бренда больше не видела и не слышала ничего. Сознание оставило ее.
Запрокинув голову, она сползла по сиденью на плечо Крюгера, который теперь
гнал машину по пешеходной дорожке подвесного моста через Гудзон.


Рассел пришел домой. Большие напольные часы, громко отбивавшие
секунды, затрещали массивными шестеренками и пробили два раза.
Целый день он бродил по городу в поисках Крюгера. Зов слышался
отовсюду, и Нэш чувствовал себя совершенно разбитым. Острая боль в груди
не прекращалась.
Сбросив плащ на стол Рейчел, он окинул взглядом свой офис и
почувствовал, что сам сейчас чужой в этих старых, уже давно привыкших к
нему стенах. И пошел в жилую часть дома.
Внизу на столе звонко затарахтел телефон, щелкнул автоответчик и в
динамике раздался голос Крюгера:
- Мак-Лауд, ты еще жив? Шутка. Посмотри двадцать восьмой канал. Там
тебе передают привет. Одна твоя хорошая знакомая.
В трубке раздались короткие гудки отбоя. Острая боль с новой силой
врезалась в грудь Рассела. Голос, прогремевший из телефонного аппарата,
расколол черепную коробку напополам.
Экран телевизора вспыхнул. В свете полицейских мигалок и в окружении
машин "скорой помощи" появилось озабоченное лицо диктора.
- Полчаса назад эта трагедия произошла в нашем городе. Машина выехала
на встречную полосу движения, после чего, попав на пешеходную дорожку,
совершила массовый наезд на пешеходов. В результате образовалась пробка,
много машин разбилось. Полиция подозревает, что за рулем был сумасшедший.
Картинка поменялась. Диктор в студии говорил:
- Это было прямое включение с места событий. По нашим данным,
полученным из полицейского департамента, по меньшей мере пятнадцать
человек погибло и более сорока получили ранения. Полиция разыскивает
автомобиль марки "кадиллак" серебристого цвета. По-видимому, в машине
находилось два человека.
Рассел выключил телевизор. Звонок телефона вновь нарушил наступившую
тишину.
Дверь на втором этаже скрипнула, звонко зацокали каблуки женских
туфель. Нэш поднял голову. По лестнице спускалась Рейчел.
- Мак-Лауд! - позвал из автоответчика голос Крюгера. - Как тебе
передача? Интересно, правда? Я умею веселиться. Нам было очень весело
вдвоем, Мак-Лауд! Твоя подружка умеет очаровательно кричать. Слышишь?
Из динамика донесся крик Бренды, перекрываемый гулом автомобильных
сирен и воем моторов.
Рассел почувствовал зов - на этот раз четкий, как навигационный лазер
самолета. Он точно указывал направление, не давая возможности сбиться с
курса ни на дюйм.
- Он сумасшедший, больной... - произнесла Рейчел.
Рассел заметался по комнате, ища куртку. Вот, на стуле... Он схватил
с журнального столика меч-катану и побежал по лестнице к выходу. Возле
Рейчел он остановился:
- Я оставил инструкции...
- Ты уходишь?
- Там написано, что надо делать с магазином. Ты все оттуда узнаешь.
- Ты уходишь насовсем?
- У тебя будет все, что нужно.
- И ты вернешься?
- Нет, - Рассел покачал головой.
- Даже если ты его убьешь, ты все равно не вернешься?
- Да. В эту ночь Рассел Нэш снова умрет.
- Снова! Это для тебя снова...
- А для тебя так же, как и для всех людей на Земле.
На ее глазах появились слезы. Она тихо произнесла:
- Тогда я тебе могу пожелать только не терять голову.
- Ничего страшного, - он поцеловал ее в лоб и пошел к дверям, сжимая
в руках ножны.
- Конечно, - она размазывала слезы ладошкой по лицу, совсем как
тогда, когда была маленькой.
- Ты же сама знаешь, Рейчел, что это все только игра.
Рассел поднял воротник и вышел на улицу.
- Прощай, папа, - прошептала Рейчел.


Боль в груди была нестерпимой, а в голове отчетливой картинкой стоял
тот первый бой, в котором Рассел встретил Черного воина. Ощущение
пронзающего тело клинка было настолько реальным, что Рассел почувствовал,
как по животу течет теплая липкая кровь.
Он остановился возле шестнадцатиэтажного здания странной постройки,
ныне заброшенного и ремонтируемого, а ранее широко известного во всем
городе из-за отличного ресторана и гостиницы, занимавшей большую часть
дома. От былой роскоши заведения осталась только гигантская надпись на
крыше, розовыми буквами освещавшая почти всю улицу перед домом:
"Серебряная чашка".
Боль внезапно прошла, оставив на теле только холодную испарину.
Рассел распахнул дверь и переступил порог. Там было совсем тихо и
пусто; коридоры и лестничные пролеты, погруженные во мрак, давно
обезлюдели. Лифт не работал, и Рассел пошел наверх по полу-развалившейся
лестнице.
Миновав последний, самый длинный пролет, огибавший зал, расположенный
на последнем этаже и по высоте занимавший пять этажей здания, он вышел на
крышу. Чердачная дверь, сорванная с петель, искореженной кучей дров
валялась возле порога, торча острыми обломками досок.
Ночной ветер, прилетевший с моря, ударил в лицо соленым ледяным
потоком. Сделав несколько шагов, Рассел остановился и прислушался. Кроме
воя ветра и далекого шума проезжающих внизу машин, ничего не было слышно.
Надев толстые кожаные перчатки, он вынул из-за пазухи свое оружие и,
обнажив клинок, провел лезвием в воздухе. Яркая надпись циклопической
рекламы, горящей прямо над головой, бросила нежный блик на голубую сталь.
Женский крик, сорвавшийся с высоты металлических конструкций,
поддерживающих горящие буквы, заставил его вновь застыть на месте. Он
поднял глаза и высоко в переплетениях арматуры увидел висящую на трубе
Бренду. Она не могла дотянуться до стального прута и поэтому висела на
руках, раскачиваясь от мощных порывов ветра, как муха, запутавшаяся в
металлической паутине.
Крюгера нигде не было видно. Подбежав к тонкой ржавой лестнице
(ранее, очевидно, используемой только электриками), Рассел полез наверх.
Ветхая конструкция от каждого нового порыва ветра и от каждого
движения Мак-Лауда была готова рассыпаться. Поднявшись на второй ярус, он
выставил вперед меч и медленно пошел к привязанной тонкой веревкой за
талию девушке. Рассел вошел в луч света, отбрасываемый иллюминацией и, не
говоря ни слова, приложил палец к губам. Бренда замолчала и понимающе
кивнула, усилив этим движением амплитуду тела. Рассел сделал несколько
шагов. До висевшей девушки оставалось футов шесть-семь, не больше.
В этот момент Крюгер, проломив пластик буквы и размахивая эспадоном,
прыгнул на решетки яруса. Металл под его массой жалобно пискнул, грозя
каждую минуту развалиться на части.
Расселу удалось выдержать удар Крюгера, который тот нанес сверху.
Сталь лязгнула, наполняя воздух дребезжащим гулом. Преградив путь к
Бренде, Крюгер начал сыпать мощные удары один за другим, но постоянно
натыкался на меч шотландца. Лезвие эспадона соскальзывало с узкого
изогнутого клинка катаны, разрубая тонкие металлические трубки опоры.
Расселу пришлось отступить на пару шагов. Для настоящего боя места на
узкой дорожке мостика было мало. Поэтому оба бойца испытали большое
облегчение, когда один из мечей перерубил трубу, поддерживающую пол и
стальную сетку. Под тяжестью тел ярус провалился - и Крюгер, не удержав
равновесия, упал вниз.
Спуск по лестнице, занимающий много времени, был вдобавок отнюдь не
безопасен. Черный гигант, лежавший на битуме, поднялся и принялся рубить
несущие опоры рекламного щита. Металл под ногами загудел и зашатался. Нэш
бросил короткий взгляд по сторонам. Прямо над его головой был прикреплен
растяжной трос. Другой его конец падал на край крыши. Времени на
размышления практически не было, поэтому, зажав под мышкой меч, Рассел
вцепился руками в трос и, оттолкнувшись от стонущего металла, поехал вниз.
Импровизированная канатная дорога работала исправно. Секунда - и ноги
Нэша коснулись кирпичного парапета, ограждающего крышу. Крюгер вертелся
волчком, срезая пятидюймовые трубы опор и вращая мечом, как лопастью
тяжелого вертолета. Примерившись, Рассел кинулся на врага.
Крюгер, не успевая отреагировать на молниеносные движения Нэша,
сделал два взмаха впустую и шагнул назад. Пригнувшись, Нэш резко выставил
вперед меч, на который и наткнулся все еще двигающийся противник. Куски
обрезанной куртки и окровавленной футболки упали на битум. Взвыв, Крюгер
опустил эспадон и выбил режущую сталь из своего тела.
Рассел вместе с мечом отлетел к стеклянному солярию, прикрывавшему
центральный зал ресторана.
Голубые молнии обвились вокруг талии Крюгера, восстанавливая тело.
Черная фигура еще раз взмахнула мечом и перерубила последнюю опору,
державшую всю многотонную конструкцию. Металл заскрежетал - и часть
надписи, накренившись, начала падать вниз, разрывая растяжные тросы и
увлекая за собой соседние надстройки крыши.
Бренда повисла на обломке трубы, потерявшем опору и постепенно
прогибающемся. Веревка, державшая ее, слетела с оборвавшейся металлической
балки, руки разжались - и девушка полетела вниз. Пролетев несколько ярдов,
Бренда чудом зацепилась курткой за искореженную металлическую арку
помоста.
Рассел вскочил на ноги как раз в тот миг, когда меч Крюгера летел ему
навстречу. Металл снова запел под руками. Клинки сцепились. Гарда катаны
зашла за длинное острое ушко эспадона и заклинила. Противники рванули
оружие на себя, но мечи остались на месте, не в состоянии разорвать замок.
Рассел перехватил рукоятку меча обеими руками и, провернувшись через
спину, дернул катану так, чтобы она сошла с ушка эспадона. Меч соскочил,
отбрасывая противника в сторону.
Мощный поток ветра сорвал кусок металлической конструкции, который
увлек за собой бак автономной системы пожаротушения. На дерущихся
обрушился все сметающий водопад резко пахнущей реактивами маслянистой
воды. В несколько секунд эта искрящаяся в свете уцелевших букв масса
растеклась по поверхности крыши, покрыв ее двухфутовым слоем жидкости.
Поток накрыл шотландца с головой и отнес в сторону от Крюгера,
который стоял как скала, с трудом удерживаясь на ногах. Кислая жидкость
наполнила рот. Рассел поднялся и, разгребая перед собой воду, двинулся
навстречу ожидавшему его сопернику, который беспокойно оглядывался по
сторонам.
- Ты не устал? - сплевывая воду, поинтересовался Нэш.
Крюгер улыбнулся. В его глазах отражались розовые блики рекламы.
- Ты все же не понимаешь, Мак-Лауд, что я сильнее тебя, - прогремел
он, поднимая над головой меч.
Ослепительная вспышка сверкнула в небе. Голубой шар рассыпался над их
головами на тысячу извивающихся змей. Пляшущие языки пробежали по
уцелевшим сочленениям рам и, взрывая металл, окончательно разрушили
остатки рекламы. Змеи фыркнули, разбрасывая во все стороны снопы голубых
искр, и исчезли в толще кипящей воды.
Крюгер исчез под водой и через миг появился позади противника, с
силой размахиваясь мечом. Нэш, успев подставить под удар катану, отлетел к
стеклянной раме солярия и растянулся на ней. Возле него в то же мгновение
обрушился эспадон. Алюминиевая рама рассыпалась - и Рассел полетел вниз в
громадный зал ресторана. Крюгер, не удержавший равновесия, рухнул следом.


...Бренда очнулась лежащей на узком парапете крыши. Голова ее свисала
вниз, туда, где в глубине черной пропасти яркой полоской светилась ночная
улица. Поднявшись на ноги, она отпрянула от края и, пройдя по колено в
воде, увидела сквозь груду металла, как две сражающиеся фигуры упали на
стекло и исчезли во мраке внезапно появившегося провала.
Огненный вихрь поднялся из воды, с воем пронесся над изуродованной
крышей и растворился в воздухе над разломанным солярием.


Падение было долгим. Два тела разом рухнули на щербатый паркет
гигантского пустого зала. Сломанные кости срастались быстрее обычного, а
боль в регенерирующих конечностях почти не чувствовалась.
Оба воина поднялись на ноги одновременно. Шесть футов отделяло их
друг от друга. Крюгер занес меч и, разбежавшись, набросился на Рассела,
который с трудом увернулся от страшного удара, разносящего в щепки дубовый
паркет. Острая боль обожгла руку упавшего Нэша. Он опустил глаза. Меча в
руке не было. Также не было и кисти руки. Впрочем, кисть скоро объявилась
на прежнем месте, а вот меч - нет.
Продолжая рычать, как взбесившийся тигр, Крюгер ударом ноги отбросил
катану со все еще сжимавшей ее кистью к дальней стене и, вращая эспадоном,
принялся наносить быстрые сильные удары по уворачивающемуся противнику.
Чудом Нэшу удалось вскочить на ноги. Стараясь не попасть под тяжелый
эспадон, Рассел непрерывно двигался. Легкий танец, похожий не то на взлет
диковинной птицы, не то на движения обороняющейся дикой кошки, не то...
Меч метался за человеком, со свистом рассекая воздух в считанных
миллиметрах от тела, но ни разу так и не задел его.
Крюгеру надоело гоняться за неуловимым противником, и он, молниеносно
бросив свое огромное тело вперед, как пушечное ядро, сбил с ног Рассела.
Поднявшись одним прыжком, Черный воин занес меч над головой Нэша, и в эту
секунду на его собственную голову опустился кусок металлической трубы.
Тело отреагировало само. Развернувшись, Крюгер выбил из рук Бренды,
неизвестно откуда взявшейся здесь, ее наивное оружие.
- Красавица... а кусается, - удивленно проговорил он и поднял меч...
Бренда закрыла глаза. Звон металла показался ей звоном прошлой жизни,
удаляющейся от нее по корявому паркету. Но на всякий случай она приподняла
веки, чтобы хоть в последний раз посмотреть, как... Меч гиганта споткнулся
о вовремя подставленную катану всего в нескольких дюймах от головы
девушки.
Нэш успел.
Улыбка сошла с лица Крюгера, уступая место огорченной мине, которая
тут же сменилась звериным оскалом.
Нэш улыбнулся. Это был последний раз, когда Крюгер видел его лицо.
После этого Рассел растворился в каком-то странном и диком танце: он
напоминал грозовую тучу, ползущую по залу и рассыпающую голубые молнии
клинка. Крюгер едва успевал отражать сыплющиеся на него удары. Один из них
распорол ему живот. Боль на мгновение пронзила тело - и гигант опустил
взгляд. Этого было вполне достаточно, чтобы Крюгер не увидел взметнувшего
меч Мак-Лауда. Он даже не успел пошевелиться, только губы его искривила
болезненная гримаса, обнажив стальную инкрустацию. Через мгновение голубая
сталь катаны мелькнула в воздухе в последний раз.
Голова Крюгера отделилась от туловища и скатилась на землю. Ровная
линия среза была всего в четверти дюйма над шрамом, оставленным мечом
Рамиреса.
Огненный столб ревущим потоком вырвался из обезглавленного тела,
поднимаясь вверх и закручиваясь в гигантский смерч, достающий до самого
потолка зала. Смерч, постепенно сворачиваясь, превратился в шар, который
разросся, окутал тело Крюгера и беззвучно исчез, не оставляя следов. Тело
плавно опустилось на пол.
Рассел стоял, склонив голову. Ледяной ветер, возникший из звенящей
тишины, коснулся его лица, спутывая волосы на голове. Смотря прямо перед
собой, Нэш тихо проговорил:
- Теперь я остался один! Один!..
Порыв ветра превратился в ураган. Огромные окна, занимающие почти всю
западную стену зала, глухо охнули и осыпались. В груди Рассела разорвалась
огненная бомба. Боль заполнила