Напрасно!
Потому что ТА реальность реальнее ЭТОЙ. Потому реальнее, что важнее,
и еще потому, что многое объясняет - многие ключевые моменты ЭТОЙ
реальности.
Наконец, потому, что ТАМ он был молод, ЗДЕСЬ же - стар; и жизни ему
оставалось на донышке - как последний глоток в бутылке.
Впрочем, если все, что видится ему - правда, то его в тот момент уже
не было ТАМ. Следовательно, не мог он это видеть!
Однако - видел. Видит.
...Отчаявшись, удаляется служитель.
Первосвященник, хотя он и оборвал, поставил на место пытающегося
повысить голос, - не мог отказать. Обряд свершается над всеми, кто желает
того.
Другое дело, что раньше таких случае не было вовсе, а теперь вот -
второй раз за день.
Но это, действительно, другое дело.
Единственное, что мог сделать первосвященник - вернее, человек в
первосвященнике, а не сан его, - это не читать прощальную руну.
И не пели молитвы трое священнослужителей.
Это заметил Крагер всех Крагеров, но лишь алогубая улыбка появилась
под орлиным шлемом. Словно позабавило его нарушение обряда, а не ввело в
гнев.
Нет, не улыбка - просто в попытке изобразить ее скривились мясистые
губы. На настоящую улыбку эта гримаса походила не более, чем походит на
нее широкий алый след клинка на перерезанном горле.
Все-таки мало радости Черному Воину от того, что провожают его таким
образом. Совсем не до забавы ему.
Ему и остальным.
Остальным...
Крагер всех Крагеров... Не много же воинов его клана с ним осталось,
не многими он предводительствует.
А все прочие... Вот они стоят, наблюдая через порог, - Крагеры, еще
не ставшие Хагенами. Помешать - не пытаются, да и невозможно это в
зиккурате, в чем только что они сами убедились.
Просто смотрят.
Пожалуй, это в первую очередь для них - остающихся, а не для этих -
уходящих, допускается нарушение обряда. Но так ведь всегда и бывает...
Совсем не все равно, что делать с телом сраженного неприятеля -
устроить ему почетное погребение, как достойному противнику, или оставить
валяться, подобно падали.
Но не все равно - живым. Мертвым-то как раз - все равно...
К сожалению, это было самое большее (и одновременно - самое меньшее),
что мог сделать первосвященник.
Как воин на Святой Земле лишен права вредить, так священнослужитель -
права отказывать.
И вся Сила стоит за этим правом...
...Директору даже не потребовалось объяснений - он все понял сразу
же, как только увидел, что служитель возвращается в одиночестве.
- Ну, что? Не удалось разбудить?
- Не удалось, - ответ был лишним, как, впрочем, и вопрос.
- Почему?
Вместо ответа служитель выразительно щелкнул пальцем по горлу.
- Опять сердечные капли, похоже, принимал...
"О Господи, снова нализался старикашка! Боже, до чего мне надоел этот
"Спаситель Человечества"!"
И директор сам направился к ложе.
Один за другим, попарно вставали на алтарь Крагеры. Встречали они
момент переноса никак не с меньшей твердостью, чем Катана, и с большей,
чем Клеймора.
Но - мертвой казалась эта твердость...
Первым, одновременно с предводителем, встал человек, чье малое имя
было Датворт. Прозвище же у него, как и у прочих было обычным: Эспадон.
Встал - и исчез вслед за Черным Воином.
А последнему не хватило пары. Он ступил на алтарь один.
Малое имя его было Вэселек, прозвище же - Толедо-Саламанка. Потому
что, единственный из всех, он бился узким мечом с одноручной рукоятью и
сложной, ажурного плетения, гардой.
Впрочем, владел он им - дай Бог всякому так эспадоном управиться...
16
- Проснитесь, пожалуйста, мистер Мак-Лауд...
И снова чей-то голос - уже не столь робкий, но вкрадчивый и
почтительный до приторности - вклинивается в видения.
Прочь, голос!.. Еще не все досмотрено...
Еще не все, хотя осталось совсем немногое. Явственно истончается
ткань видения, становясь почти прозрачной.
Итак...
Холод и тайна обитают в межзвездных глубинах. Даже когда пронзает
пространство невидимый меч Силы - много неожиданностей поджидает его.
Ибо Время не отступило, что бы ни говорил первосвященник.
И Расстояние - тоже не отступило. Точнее, отступило, но - не совсем.
Крепка твердыня островов Ночи. Однако даже ей не остановить Силу. Не
остановить. Но задержать ее, исказить ее путь - способна она...
Не только память оказалась стертой у тех, кто шагнул через бездну.
Развеяло их по временам и странам - так, что никто не попал в одно и то же
место одновременно с другим.
С учетом обретенного ими бессмертия все это оказалось восстановимо: и
память, и связи между ними.
Но долго пришлось им рыскать по планете, прежде чем встретиться.
Одни искали встречи для единения. Другие - для убийства.
Все. Видение стало совсем прозрачным - заколебалось и развеялось, как
дым.
Хотя у него оставалось впечатление, что это еще не совсем конец.
Что-то он еще должен был узнать... Совсем немного, но...
Но теперь вкрадчивый голос - единственная реальность, остающаяся
доступной.
- Мистер Мак-Лауд... Проснитесь, мистер Мак-Лауд...
Директор уже собирался с максимальной деликатностью потрясти старика
за плечо, когда тот вдруг открыл глаза.
В глазах его была пустота, но не обычная пустота дряхлого
беспамятства, а словно... Нет, директор не смог бы ее описать.
Он отшатнулся, как от удара. На миг ему показалось, что он смотрит в
два глубоких колодца, а там, вместо дна, вспыхивают далекие искорки мечей
и льется кровь...
Впрочем, он быстро овладел собой:
- Опера закончилась, сэр.
Старик обвел глазами зал. Пуста уже была не только сцена, но и
зрительские ряды.
- Что... Где я? - он еще не пришел в себя.
Директор не стал отвечать: вопрос явно был риторическим.
Некоторое время Мак-Лауд сидел неподвижно, потом резко встряхнулся.
- О, прошу простить... - он издал неловкий смешок. - Кажется, я...
- Вы слегка прикорнули, мистер Мак-Лауд. Ничего страшного, с кем не
бывает...
Мак-Лауд снова коротко хихикнул.
- Да. Действительно. Вижу, я уже совсем старенький...
И после паузы:
- Наверное, пора мне умирать...
Он с большим трудом поднялся, опираясь на спинку кресла и отказавшись
от услужливо протянутой руки. Шатаясь, направился к выходу.
От чего он шатался: немощь сыграла свою роль или выпивка?
Сыграла свою роль...
Директор нахмурился. Ему вдруг, ни с того ни с сего, показалось, что
Мак-Лауд сейчас тоже "играет роль".
Игрой было нарочито слабоумное хихиканье, походка враскачку,
старческая немощь.
Хотя, с другой стороны, - зачем это ему? Да и вообще - какая разница?
Среди молодежи было популярно выражение "двигаться на автопилоте".
Мак-Лауд не прибегал к таким сравнениям. Но действительно - он отдался на
волю своего тела, как тяжелораненый полагается на волю несущей его лошади,
вручая ей свою судьбу...
И сейчас руки его автоматически вели машину (да, он сам еще водит
машину! Не так и дряхл он, оказывается...), а мозг был занят другим.
Что недослушал он? Что все-таки ему предстояло узнать?
И действительно ли это важно для него?
Где-то далеко едва различимый голос начал читать размеренно, словно
смакуя строки древней летописи:
"...А еще говорят, что..."
Сосредоточенность давалась ему очень дорогой ценой. Поэтому несколько
минут спустя ему и самому было мудрено ответить - дослушал ли он этот
голос до конца?
И если да, то что говорил голос?
Быть может, вскоре это вновь всплывет в памяти. Или нет.
Катана сказал: "Позови меня - и я приду. Быстро..."
- Катана! - произнес он вслух, подсознательно надеясь на чудо.
Но ничего не произошло. Да ведь и не могло произойти, если
вдуматься...
Когда человека призывают - делают это по имени, а не по прозвищу. Но
он не помнил теперь имени Катаны - так же, как раньше не мог вспомнить
прозвища.
А главное - давно был мертв Катана. Уже около пяти веков прошло с
того дня, как Мак-Лауд нашел его обезглавленное тело у подножья
полуразрушенной башни.
Тогда он тоже не знал его прозвища. Да и сам Катана - все ли он
вспомнил тогда, что было с ними прежде?
Нет ответа. И не будет. Ничего не осталось теперь от Катаны, даже
костей в могиле.
Единственное, что осталось все-таки, - это меч его, тоже называвшийся
катаной...
"Катана... Так называется "средний меч", располагающийся между
"большим" и "малым" мечами - о-дати и ко-дати. Самое распространенное
оружие самураев, начиная с первых веков второго тысячелетия н.э.
Употреблялась в качестве двуручного меча и для работы одной рукой в паре с
боевым ножом вакадзиси. Этот стиль называется риото-дзукай...
(Никогда ему не давался этот стиль. Ну что же, зато кое-что другое
ему удалось.
Ведь сколько мастеров - столько и стилей на свете...)
...Гарда, именуемая цубой - обычно небольшая, округлая, бронзового
литья. Длина клинка... Вес... Угол изгиба... Форма рукояти..."
И в конце статьи - краткая фраза, которая словно бы и не к месту
совсем:
"Меч окружается глубоким почитанием..."
Это в нем опять пробудился специалист. Антиквар, эксперт, торговец
оружием...
Такие статейки он по роду своей деятельности читал не раз. Но сам -
не писал.
Рука не поднималась...
Пусты твои знания, антиквар. Пусты и суетны.
Будь ты только антикваром - никогда бы тебе не понять, отчего при
слове "катана" перед глазами твоими встает уже образ не птицы, а рыбы.
Сильной, упругой рыбы, которая, блестя серебристой чешуей, ровно движется
против течения.
Ибо не сводится понимание меча к количеству проковок, которое
выдержал клинок, к материалу и форме гарды и прочим ВЕЩЕСТВЕННЫМ вещам...
17
Две головы осторожно выглянули из-за бетонного ограждения дамбы. Тут
же нырнули обратно, пережидая, пока по краю его пройдется луч прожектора.
И снова выглянули.
Теперь предстояло спешить.
Считалось, что прожектор посылает свои лучи вдоль периметра ограды,
исходя из закона случайных чисел, - предвидеть что-либо невозможно. Это и
останавливало другие группы.
Но тем, кто сейчас перебрался через дамбу, удалось узнать, что в
работе прожектора тоже есть своя система.
За эту информацию было заплачено недешево - жизнями нескольких из
товарищей. Но она оказалась весьма кстати.
В руках у одного из них было устройство, которое немногие узнали бы с
первого взгляда. Правда, Мак-Лауд наверняка оказался бы в их числе.
Видел он подобные штуки и на Зайсте, и в Шотландии шестнадцатого
века.
Это был арбалет - в прошлом оружие воинов, а сейчас - диверсантов.
Так и не нашлось ему замены, несмотря на все развитие огнестрельного
оружия.
Потому что есть вещи, с которыми может справиться только стрела,
тетива и дуга пружинной стали.
Палец нажал на спуск - и человека шатнуло от толчка в плечо. Но
стрела, увлекая за собой бухту троса, пошла над бурлящей водой.
Еле слышный звук удара донесся с того берега.
Стрелявший подергал за трос - и остался удовлетворен надежностью
крепления. Видимо, не менее трех из пяти автоматически раскрывающихся
зубцов стрелы нашли себе опору.
- Быстро! - прошипел он.
Это было первое и единственное слово, сказанное при переправе.
Корпорация "Шилд" умела защищать свои объекты.
Нет такой стены, которую нельзя преодолеть. Нет системы, которую
нельзя обмануть. И нет охраны, которая была бы бдительна постоянно.
Поэтому дополнительно к обычным мерам предосторожности объект был
опоясан рвом. Мощные насосы разгоняли воду в нем до брандспойтной силы,
исключая переправу вплавь.
На всякий случай - на какой именно, не знал, наверное, никто - во рву
кишела и живая опасность.
Пираньи.
Мутантные рыбки-людоеды, у которых страсть к сырому мясу развита от
природы, но реакция на человеческий запах вдобавок была усилена генной
селекцией.
Не то что плыть - зайти в воду нельзя. Потому что выйти из нее можно
- только скелетом.
Переправлялись по двое. Натянутый до звона тросик, вдоль которого
скользили роликовые карабины, предохранял от сноса течением.
Вода вскипала вокруг людей, билась серебристым облаком: сотни мелких,
с ладонь, рыбок тыкались в них курносыми мордами.
Но - только бессильно щелкали, обламываясь, острия не по размеру
грозных клыков.
Поверх гидрокостюма каждый из людей был облачен в мелкую, тонкую
кольчугу особо прочной стали. Эта же кольчуга защищала тянущиеся от
дыхательных баллонов шланги.
Все это - а так же весьма увесистые тюки, притороченные к груди
каждого, - отнюдь не облегчало передвижение. Когда аквалангисты достигли
противоположного берега, они просто вынуждены были сделать передышку.
Всего их было шесть человек. Точнее, семь - но один остался по ту
сторону, следить за переправой.
И среди этих шестерых находилась одна женщина. Но определить это
стало возможно только после того, как они сняли маски.
Движения ее были не менее быстры, чем у остальных. А несомый груз -
не легче.
- Что за жизнь... - пожаловался один из аквалангистов, вытирая мокрый
от воды и пота лоб. - Арбалеты, кольчуги... Скоро мы вообще будем против
корпорации идти с мечами в руках!
(Он и не подозревал, насколько близок к истине...)
Женщина бросила взгляд в его сторону:
- Тебя что-то не устраивает, Джон? - спросила она.
Тот пожал плечами:
- Да, что меня может устраивать?! Дикость ведь, средневековье сущее!
- Правильно. Средневековье, - с нажимом произнесла женщина. - И мы
здесь - именно для того, чтобы средневековье разрушить. Неужели об этом
мало говорено?!
Джон снова пожал плечами. Видимо, это его не убедило.
- Да, говорено много, - ответил вместо него другой.
(Именно он стрелял из арбалета. И арбалет все еще висел у него на
плече. Это было их единственное оружие.)
- Но сейчас действительно не время и не место продолжать разговор.
Он встал, и все поднялись вслед за ним. Даже Джон, которому в голосе
арбалетчика почудилась недвусмысленная угроза.
Пожалуй, это ему не просто почудилось...
Человек с арбалетом наизготовку шел впереди. Все признавали сейчас
его главенство, хотя вообще-то по статусу главой их была женщина. Но
теперь они пристроились к арбалетчику, как бронетранспортеры - к танку при
прорыве линии обороны. А тот все шагал себе вперед, и лишь по едва
уловимой грузности фигуры можно было узнать, что это уже очень немолодой
человек. Старшим из этой шестерки он годился в отцы, младшим - без малого
в деды. Но грузность его дышала мощью, и уж его-то точно меньше всех
угнетала тяжесть кольчуги, акваланга и тюков.
Имя его было Лесли О'Майер. Кое-кому в корпорации оно еще оставалось
знакомым.
Лесли О'Майер, бывший бравый капитан Лесли, а ныне - полковник в
отставке, не стал живой легендой, в отличие от Мак-Лауда. Да он и не
нуждался в этом. Продолжал тянуть службу, постепенно вырастая в чинах.
И с каждым годом все лучше и лучше понимая сущность работы
корпорации.
Именно это понимание и привело его к тому, что на настоящий день он
был не просто полковником, но полковником в отставке. И весьма солидную
пенсию ему словно швырнули в лицо: трать денежки и сиди себе тихо!
Плохо они его знали... Деньги швырнуть в лицо - все равно что
перчатку.
Вызов на смертельную дуэль.
Вот почему он теперь шагал во главе тех, кого корпорация "Шилд"
называла "террористами" и "диверсантами". И вовсе это не было парадоксом:
человек, одно время возглавлявший охрану корпорации, лучше других знает ее
уязвимые места.
И охраны, и корпорации.
18
Руки рефлекторно управляли машиной - и она несла его по привычному
пути. Казалось, автомобиль, как умная лошадь под потерявшим поводья
всадником, сам выбирает маршрут.
В сущности, не так уж и разнообразны были в последнее время маршруты.
Особняк... театр... бар... Даже железной лошади под силу это выучить.
В приборную панель был вмонтирован экранчик небольшого телевизора.
Сейчас на нем дергалась новомодная рок-звезда, оглушая слушателей поистине
металлической музыкой.
Надо бы сменить программу... Но ни сил, ни воли нет, чтобы дотянуться
до переключателя.
Пустота. Только теперь эта пустота не рождает образов прошлого...
Внезапно музыка оборвалась. Теперь с экрана вещал
профессионально-бесстрастный голос диктора:
- Добрый вечер. Передаем информацию особой важности. Сегодня
корпорация "Шилд"...
В последние годы такое часто случалось. Сведения о том, чем
корпорация собирается в очередной раз облагодетельствовать спасенное ею
человечество, считались до того важными, что их втискивали куда только
можно.
И куда нельзя - тоже.
- ...Очередные работы по нормализации защитного покрова атмосферы...
- вещал диктор.
Ну, конечно. Так и есть...
Мак-Лауд все же нашел в себе достаточно сил, чтобы нажать на клавишу
отключения.
Сотрудник внутренней охраны еще оседал, скорчившись от удара в живот,
О`Майер уже выхватил из кармана кляп и наручники. Он по-прежнему знал не
только теорию, но и практику своего дела... Кляп забил рот охранника
прежде, чем тот коснулся земли.
Женщина возилась с замком. Отмычки лязгали, но ни одна из них не
проходила в щель.
- Придется ломать, - наконец произнесла она, отрываясь от скважины.
Лесли только усмехнулся:
- Давно бы так, Луиза...
Кто-то протянул ему короткий ломик, но полковник даже не посмотрел на
него. Без размаха ударил ладонью, примерился и повторил удар.
Дверь, ведущая в лифтовую шахту, открылась - язычок замка был словно
автоматом срезан.
- Вот это да... - тихо сказали сзади. Кажется, говорил Джон.
Снова наложив на тетиву стрелу-якорец, О`Майер встал на пороге шахты
и прицелился вверх.
Экран телевизора погас. Но за секунду до этого, когда изображение уже
исчезло, на нем неожиданно высветилась иная картинка.
Странная картинка. Необычная. Горы, щетинящиеся гребнями острых
камней, глубокий девственно-белый снег...
И - призрачные очертания нескольких человеческих фигур.
Одна из них подняла необыкновенно длинную руку... Нет, рука была
обычной, просто ее словно продолжал зажатый в ней меч.
И Мак-Лауд понял, что не на Земле находятся эти горы.
И голос, столь же призрачный, как колеблющиеся силуэты перед ним,
зашептал ему в уши:
- ...А еще говорят, что...
Да, холод и тайна обитают в межзвездных глубинах. Крепка твердыня
островов Ночи, ибо неведомы смертным их законы. Даже тем из смертных, кто
познал таинство Воскрешения.
Сила же - безлика. Сама по себе она не служит ни добру, ни злу. Не
бывает белой Силы без черной. Черная же Сила невозможна без материального
носителя. Если же нет его - сотворит она его сама. Заново сотворит или
воссоздаст один из образов прошлого.
Самый черный.
Вот почему Черный Воин, будучи убит на планете Земля, вновь обрел
жизнь на планете Зайст.
"...А еще говорят, что когда исчез род Крагеров с лица Зайста, иным
показалось, будто не хватает чего-то на планете. Были это изгои из разных
кланов. Каждого из них в своем клане ждал суд за лихие дела. И
объединились они, создав новый клан. И нарекли себя - Крагерами!
Рассказывают старики: повторяются дела человеческие. Первый клан
Крагеров тоже возник подобным образом. Впору усомниться оттого - не был ли
вообще первый клан создан тогда же, когда появились первые из изгоев? И не
исчезнет ли последний лишь тогда, когда последние изгои исчезнут?
Значит, вечны Крагеры, если так...
Но так ли, иначе ли - а теперь снова в собачьих норах кормят суки
вперемешку щенков и детей. Будущих Крагеров. Правда, робки и осторожны
пока что их родители, ибо ополчился отныне на них весь Зайст, воистину как
бешеных псов их преследуя. Но говорят, что растет сила новых Крагеров
быстрее, чем их число. Ибо, войдя во вкус, припали они к Высокому Знанию,
черпая прежде всего из Запретных его источников.
Говорят также, что все-таки не видать им власти над миром, пока не
возглавит их вновь Черный Рыцарь, Черный Воин - тот, который исчез много
веков назад.
И еще говорят кое-что, вовсе непонятное. Будто бы и впрямь пришел
Черный Воин, наделенный даром бессмертия.
Коль скоро правда это - последние дни настали для мира..."
Двое стояли перед Черным Воином, который вновь стал Крагером всех
Крагеров. Пусть и другие теперь это Крагеры, не те, что раньше, но с
прежним вождем - завоюют они славу прежних! И плевать, что для всех
остальных эта слава - не слава, а ужас и позор.
Эти двое были молоды, но прошедший испытание собачьим боем Крагер
сразу признается взрослым.
И были они братья-близнецы. Ужасен был их облик, но ужасен
по-одинаковому. Даже родная мать не смогла бы их различить. Лишь мать
молочная, наверное, различала - повинуясь звериному чутью...
Поэтому так и называли их: Первый и Второй.
Мечи были у них на поясе, а Запретные жезлы - в руках. Но вовсе не
примитивные пороховые автоматы именовались сейчас Запретными жезлами. Это
были устройства, испускающие боевой луч. На Земле бы сказали - "бластеры",
обозначая неведомое названием, взятым из антуража фантастики.
Значит, бластеры. Пусть так.
И еще из вещей Запрета имели они оба малые платформы, позволяющие
летать. У Первого это была действительно платформа, у Второго она была
выполнена в виде складных крыльев, прикрывающих спину.
- Мне нужна голова Мак-Лауда! - произнес Черный Воин.
В это самое время Мак-Лауд с удивлением озирался по сторонам,
соображая, куда это он заехал.
Не сразу ему удалось понять, что железная лошадка доставила его в
один из баров, где он был завсегдатаем.
И в это же самое время шестерка террористов, одетая в кольчуги поверх
гидрокостюмов, проникла на территорию мозгового центра корпорации.
Женщина уже набирала заготовленную программу.
- У нас есть тридцать секунд, - сказала она.
И нажала клавишу ввода.
19
- У нас есть тридцать секунд, - сказала она.
Все остальные согласно кивнули. Им было не по себе, хотя они и знали,
что полминуты никак не может им повредить.
После нажатия клавиши в защитном экране образуется пробой. Впервые за
более чем четверть века.
Пробой будет маленький, локальный, да и просуществует он недолго -
едва успеешь сосчитать до тридцати. Но в эти секунды на Землю хлынет
невидимый и неосязаемый поток радиации.
Его не сдержит потолок здания - корпорация демонстративно не
применяет в постройках соответствующих материалов. Мол, нас бережет не
крыша, а энергетический щит!
Радиация проникнет внутрь. И за короткий отрезок времени они замерят
уровень.
Было тут одно маленькое "но": не только приборы подвергнутся
излучению, но и их тела.
Хотя подсчеты убедительно показывали, что тридцатисекундный лучевой
"душ" совсем не страшен - мороз пробирал по коже...
- Готовы?
- Да, - ответил Лесли.
Остальные просто кивнули. Кто-то из них нервно хихикнул:
- Ну, все! Ночью фонарик не потребуется!
- Почему?
- Сами светиться будем в темноте... Ну давай же, Луиза, не тяни душу!
Женщина нахмурилась. Ей не понравился этот образчик черного юмора.
- Будем надеяться, что до этого не дойдет...
И она нажала на кнопку тем же движением, как двадцать пять лет назад
сделал это Мак-Лауд. Словно отменяя его поступок.
Бармен уже распахнул перед Мак-Лаудом дверцу автомобиля.
Это был молодой парень, крепкий, хотя и слегка полнеющий. В движениях
его виделось скорее гостеприимство, чем подобострастие.
Безусловно, ему льстило, что "Спаситель Человечества" сегодня будет
надираться именно в его заведении. Однако обращался он к Мак-Лауду с
обычной вежливостью младшего по отношению к старшему. Пожалуй, как раз
поэтому Мак-Лауд выбрал именно его бар.
- Как, сейчас не слишком много посетителей?
- Да нет пока что... Утро ведь!
Мак-Лауд с удивлением посмотрел на часы. Да, сейчас было раннее утро.
Черта с два разберешь это стараниями корпорации "Шилд"! Хорошо, хоть день
от ночи отличить еще можно...
Однако немало времени носила его по городу железная лошадка!
Он ступил на асфальт и вздрогнул. Прямо перед ним, у стены бара,
пошатываясь, стоял человек. Еще один завсегдатай. Ранний пьяница. Точнее,
не пьяница уже - алкоголик. Неопределенного возраста, опустившийся, с
мутным взглядом... В его глазах, как в зеркале, Мак-Лауд увидел свою
судьбу через еще несколько лет. Впрочем, если повезет, он умрет раньше,
чем потеряет человеческий облик!
Джимми перехватил его взгляд, но истолковал его по-своему.
- А ну, ступай отсюда, дружок! Иди-иди-иди...
Неясно, услышал ли его алкоголик - но он действительно заковылял
прочь.
- Все в порядке, сэр, - бармен повернулся к Мак-Лауду. - Можете
заходить!
Мак-Лауд некоторое время стоял в задумчивости. Потом втянул голову в
плечи, словно черепаха, укрывающаяся внутри панциря, и вошел в бар.
Программа сработала.
- Невероятно... - прошептала Луиза.
Этого действительно не ожидал никто. Все они, конечно, имели
основания предполагать, что корпорация завышает данные. Собственно, чтобы
узнать это, они и проникли сюда.
Но на дисплее одна за другой появлялись цифры, свидетельствующие о
том, что опасность не просто преувеличена, а вымышлена. Целиком.
Как это могло произойти? Сам по себе восстановился озонный слой? Но
ведь утверждали, что на восстановление потребуются тысячи лет... Или
сыграли свою роль те самые "работы по нормализации защитного покрова", о
которых каждый слышал по десять раз на дню? Однако утверждали, что такие
работы продлятся сотни и сотни лет. Разумеется, это казалось благом - по
сравнению с тысячелетиями.
И, конечно же, сам этот факт автоматически продлевал всевластие
корпорации на те же сотни лет. А дальше видно будет.
Шестеро пробравшихся в мозговой центр намерены были опровергнуть эти
утверждения. Но пределом их мечтаний было - еще несколько десятков лет под
лилово-оранжевым небом.
И увидев, что реальной солнечной радиации хватит от силы на хороший
загар, они были ошеломлены. Настолько ошеломлены, что не поверили сами
себе. Вернее, показаниям приборов.
Только Лесли криво усмехнулся. Он тоже не рассчитывал, что все будет
именно так, но оставался спокойнее других.
Именно поэтому он сумел вовремя заметить опасность.
- Мне нужна голова Мак-Лауда...
Двое, не шевелясь, выслушивали Черного Воина.
- Не должен существовать тот, кто нанес мне поражение... Не должен он
умереть своей смертью, до самого конца считая себя победителем!
Черный Воин втянул в себя воздух - теперь ему удавалось сделать это
беззвучно. Он все еще не мог привыкнуть к своему новому голосу.
Вернее, старому. Но вновь обрести его Крагеру Крагеров удалось только
после пятивекового перерыва.
С тех пор как меч Катаны, со свистом прорезав воздух, рассек ему
гортань и голосовые связки, он мог разговаривать, только преодолевая хрип.
Любого обычного человека такой взмах уложил бы на месте. Даже Черному
Воину не помог его дар Воскрешения. Вернее, помог, но - не до конца.
Тот, кто приобщен к Воскрешению, может зарастить любую рану мгновенно
и без следа. Кроме первой.
И кроме последней, разумеется.
Первой раной для Мак-Крагера стал именно этот рубящий удар. И
страшный выпуклый шрам перехватывал ему горло до тех пор, пока через
пятьсот лет тот же самый меч не ударил почти по тому же самому месту на
шее Виктора Крюгера.
Этот удар, отделивший голову от тела, и стал причиной последней раны.
А меч... Меч был в руках у Мак-Лауда.
Первую же рану Мак-Лауду нанес он сам, Черный Воин. До сих пор
дряхлеющее тело этого выродка несет на животе след этого удара!
Крагер всех Крагеров скрежетнул зубами:
- Найдите и убейте его, пока он не околел от старости!
- Это будет нелегко... - нарушил молчание один из близнецов.
Все предусмотреть оказалось невозможным. В частности, не
предусмотрели реакцию сотрудников "Шилд".
О подтасовке знали лишь несколько чиновников высшего уровня. Все же
остальные - инженерный состав, научные работники, обслуга - были посвящены
не более, чем прочее население Земли.
Поэтому, когда датчики вдруг показали мгновенное исчезновение
энергетического барьера прямо над головами работающих в здании людей,
самообладания не сохранил никто.
- Спасайтесь! - истерически крикнул кто-то. - Сейчас здесь будет
высокий уровень радиации!
В панике толпа ринулась к выходу. Пожалуй, даже не все четко
представляли, куда они бегут. Кто спешил на нижние этажи, надеясь, что
множество переборок остановит невидимые лучи, кто торопился выйти за
пределы предполагаемой зоны излучения (ясно было, что щит пробит на
участке всего нескольких сот квадратных метров).
Иные просто бежали, подхваченные общим потоком. Один из таких и
наткнулся на охранника - с забитым ртом, прикованного к решетке.
(По-хорошему следовало сделать так, чтобы охранник замолчал навсегда.
Тогда, кстати, не пришлось бы тратить время на кляп и наручники.
Но никто не решился поступить так. Даже Лесли, хотя он и был
профессиональным воякой.)
Охрана объекта, конечно, и так была поднята по тревоге. Но в первые
мгновения паники все были уверены, что дело в технической неисправности.
Теперь же охранники знали, что на объекте находятся незваные гости. И
действовали соответственно.
Никто из шестерых не снял кольчуги. Баллоны аквалангов еще оставались
за плечами.
Не так-то просто вновь облачиться в эту сбрую. При запланированном
отступлении вполне могло не хватить на это времени.
Но теперь все предосторожности сработали против них. Потому что
отступление получилось незапланированным. А лишний вес при бегстве -
помеха...
И - никакого оружия, поскольку они не собирались убивать. Арбалет -
не оружие, а орудие переправы.
Но Лесли взвел арбалет, отцепил трос от стрелы-якорька. И рухнул на
пол, взяв на прицел глубину коридора: приклад к плечу, левую руку под
ложе, ноги - в упор...
- Уходите! - коротко приказал он.
Четверо с видимым облегчением кинулись бежать и скрылись за
поворотом. Луиза задержалась.
- Я остаюсь, - сказала она.
- Уходи! - страшен был уже не голос Лесли, а звучавшая в нем полная
уверенность, сознание своего права отдавать приказы.
И она не посмела ослушаться...
20
- ...Для тебя это будет никак не труднее, чем для меня - вырвать твой
болтливый язык, - сказал Черный Воин.
Это он постарался произнести с максимальной убедительностью.
- Кроме того, вам надлежит не обдумывать то, что я сказал, а
исполнять сказанное!
Тут оба близнеца вдруг засмеялись каким-то немыслимым, невообразимым
смехом. Видимо, рассмешило их слово "обдумывать". Вот уж чем они сроду не
занимались...
Да, это были не Крагеры прошлого клана... Но Черный Воин сдержался.
Он еще сделает этот клан равным прошлому...
А эти... Что ж, они заплатят за свой смех. Потом. После возвращения.
Пока что он нуждается в них...
- Итак, найдите его - для меня. И убейте. Тоже для меня.
На этот раз не было никаких смешков: согласно кивнули две головы.
Видимо, братцы сообразили, что играют с огнем.
- Надеюсь, мне не придется самому приходить вам на помощь?
Сказав это, Крагер всех Крагеров изобразил на лице улыбку. Выглядела
она как гримаса - настолько странно было видеть его губы улыбающимися.
Его посланцы синхронно ответили кукольными усмешками (они тоже
смотрелись на их лицах неуместно - словно доспехи в бане).
А затем с той же синхронностью отрицательно качнули головами.
На сей раз им не пришлось ступать на алтарь зиккурата. Теперь Крагеры
обладали более надежными средствами для прыжка через Бездну...
...Их проход сквозь атмосферу зафиксировали только сотрудники все той
же корпорации "Шилд". Больше во всем мире никто не следил за небом...
Когда на следящем экране один за другим высветились два всплеска,
наблюдавший за ним инженер подскочил от неожиданности.
- Джек! Смотри!
Джек с видимой неохотой оторвался от поглощаемого гамбургера:
- Ну?
Дежурный инженер без слов указал на экран. Это не возымело ожидаемого
действия. Пришлось ему все-таки заговорить.
- Кто-то проник к нам сверху, - произнес дежурный подчеркнуто
будничным тоном. - Кто бы это мог быть, а?
Вопрос был резонным. С тех пор как с вершин энергоразрядников в небо
ударил тысячеструйный энергетический фонтан, ни одно искусственное
устройство не было поднято на орбиту.
Но Джек явно не выглядел потрясенным.
- Ну, во-первых, это может быть один из космических стервятников.
Знаешь - боевые спутники, запущенные нашими отцами-дедами еще до
Катастрофы.
- Чего это ради они падать должны?
- Мало ли... Срок пришел, вот и все.
- Хорошо. А во-вторых?
- Во-вторых... Ну, ты и сам мог бы догадаться. Метеор.
- Два метеора. Подряд. Почти одновременно. И - на расстоянии
полукилометра друг от друга. Вероятность просчитал?
Джек тяжело вздохнул.
- Не два метеора, - сказал он подчеркнуто мягко, словно ребенку. - Не
два. Один. Но при входе в верхние слои атмосферы он разделился - и щита
достиг уже в виде парных осколков.
Он снова вздохнул - тяжело, лениво...
- Брось, Томми. Ничего не произойдет. Давно уже в этом мире ничего не
происходит... к сожалению. Разве что и впрямь явятся добрые или злые дяди
из космоса...
Сидя на краю эстакады, Луиза дышала часто-часто, как загнанная
собачьей сворой лань.
Она одна осталась в живых. И то - чудом. Когда вертолет прошел над
кишащим пираньями рвом и дал очередь, пули достались только ее последнему
спутнику. А потом вертолетная фара некоторое время провожала его уже
мертвое тело, уносимое потоком.
За эти секунды она, следуя под водой вдоль троса, успела достичь
берега. Счастье, что они не подумали, что на переправе были двое... И тут
она оборвала сама себя.
Какое "счастье" - мерзавка, мразь эгоистичная! Привести своих друзей
в змеиное логово (пусть они и вызвались добровольно - это не снимает с нее
ответственности), уложить их всех, а теперь - "счастье"!
А главное - зачем? Ради чего?
Слезы душили ее - бесполезные, злые слезы...
Неужели ради этих совершенно немыслимых данных, поверить которым даже
она сама не в силах?
А может быть, кто-нибудь все же остался жив? Едва ли... Она вспомнила
мелькание прожекторов, безумный шквал автоматного огня, взрывы гранат...
Нет, едва ли. Впрочем, если кто-нибудь еще и жив - вскоре он
позавидует мертвым. Корпорация обязательно захочет узнать, кто и зачем
посетил ее святая святых. А среди ее заплечных дел мастеров есть такие
специалисты...
И снова она оборвала себя. Надо было жить и действовать дальше.
Сбросив опостылевшую кольчугу вместе с гидрокостюмом, она некоторое
время стояла в утренней полутьме обнаженная: легкий ветерок приятно
холодил разгоряченное тело. Потом развернула заранее спрятанный пакет с
одеждой.
Одеваясь, Луиза почувствовала, как что-то плотное ткнулось ей в бок.
Конверт в боковом кармане. А она и забыла о нем... Этот конверт дал ей
Лесли перед началом операции.
- Сейчас не распечатывай. Даст Бог, не понадобится, - сказал он
тогда. И добавил:
- Если понадобится - я потом сам все объясню. Ну, а в случае чего...
Читать умеешь? Вот и прочтешь тогда.
Торопясь, она распечатала письмо. Буквы прыгали у нее перед глазами.
"Свяжись с Карлом Мак-Лаудом, - было написано там, - возможно, он
сумеет во всем разобраться. Найти его сумеешь в..."
21
Джимми возился за стойкой, старательно изображая работу в обычном
режиме. Он знал, что его посетителю не нравится, когда к нему относятся с
подчеркнутым вниманием.
- "Русский бар", мистер Мак-Лауд? - спросил Джонни как бы между
делом.
Старик утвердительно кивнул.
- Да, спасибо. "Русский бар", - как и бармен, эти слова он произнес
по-русски.
Джимми поставил перед ним колоссальных размеров бутыль с
сорокаградусным пойлом, считавшимся здесь русской водкой. В бутыли этого
пойла умещалось не меньше галлона.
Потом он вновь отошел за стойку, одним глазом поглядывая за тем, как
его почетный клиент меланхолично прихлебывает алкоголь из граненого
стакана чуть ли не с ведро размером (это тоже было неотъемлемой
особенностью "Русского бара").
Другим глазом в это время он следил за единственной, кроме Мак-Лауда,
посетительницей. Толстая молодая женщина, ввалившаяся к нему сразу после
открытия, уже с утра была "на взводе".
В это момент экран установленного в баре телевизора осветился и голос
диктора произнес с необычной тревогой:
- Внимание, внимание! Передаем информацию экстренной важности!
Эту передачу смотрели и те сотрудники "Шилд", которые только что
обсуждали вероятность падения двух метеоров.
Прервав на минуту дискуссию, они повернулись к телевизору.
...экстренной важности! Сообщаем о варварском акте террора,
осуществленном на энергоразряднике B/X-49L.
- Ох ты! Да это же рядом! - воскликнул дежурный.
Джек досадливо отмахнулся от него.
- ...Группа террористов, предположительно относящаяся к организации
"Кобол", проникла на территорию объекта, но была обнаружена. По имеющимся
на настоящий момент данным, все террористы погибли в перестрелке. Среди
сотрудников корпорации и полицейских жертв нет.
- Так еще перестрелка, значит...
Дежурный кивнул, соглашаясь.
- Да их вообще напрасно террористами окрестили. Я кое-что про "Кобол"
знаю... Этакие ниндзя-любители, больше всего на свете опасающиеся пролития
крови.
Между тем диктор продолжал развивать тему:
- ...Как известно, группа "Кобол" ставит своей целью уничтожение
энергетического щита. Нынешняя глава организации Луиза Маркос...
На экране возникло женское лицо. Очень молодое - пожалуй, даже юное.
Правильные, резко обозначенные черты, иссиня-черные волосы...
Том, подсознательно приготовившийся увидеть изображение небритого
звероподобного бандита, даже присвистнул:
- Ну и цыпочка! Слушай, а не ее ли собратья, часом, устроили этот
двойной всплеск?
Джек только ухмыльнулся:
- Ты опять за свое... Ну, если тебе не нравится спутниково-метеорная
гипотеза, представь себе, что это птичка нагадила. Божия. Два раза.
Выразила таким образом свое отношение к нашей родной корпорации!
На этом их разговор прервался. Продолжать его дальше в том же тоне,
находясь в служебном помещении, было неблагоразумно: могли подслушать...
- Хорошая девушка, - тихо и серьезно сказал Мак-Лауд, указывая на
экран.
Джимми без слов показал оттопыренный большой палец. В эти минуты все
его внимание ушло на телевизор, и он не видел, как посетительница оторвала
свое широкое седалище от стула и, слегка качаясь, двинулась к Мак-Лауду.
Старик, сидящий к ней спиной, тоже не видел ее, пока она не подала
голос:
- Эй! Ты - Мак-Лауд?
Он не ответил, занятый своими мыслями.
- Я тебя спрашиваю! Ты - Мак-Лауд?! - в голосе женщины проступили
визгливые нотки.
Старик медленно повернулся через плечо:
- Да, это мое имя.
- Очень хорошо... - женщина вольготно расселась рядом с ним.
Старик не пошевелился.
- Дерьмо собачье! - заявила она без всякой связи с предыдущим.
Джимми вскинулся из-за стойки:
- Слушай, подруга! А не пошла бы ты... - и он подробно объяснил, куда
именно.
Женщина моментально окрысилась:
- А мне на тебя плевать! Тебя не спрашивали! Не лезь в разговор!
- Ничего-ничего, Джимми, - Мак-Лауд успокаивающе махнул рукой.
Бармен вернулся на прежнее место. Сейчас он клял себя за то, что
сразу не спровадил толстуху подальше - так, как он спровадил пьяницу.
- Что тебе нужно? Кто ты вообще такая? - старик смотрел на нее уже с
откровенным любопытством.
Женщина грязно выругалась:
- Я - никто! Я работаю каждый день, я пашу как вол, и моя жизнь уже
растрачена, а ты... - она вдруг сорвалась на визг. - Не пей, слышишь, не
пей, сволочь! Не пей, пока я с тобой говорю!
Вся она была как на ладони - мелкая, ничтожная душонка, стремящаяся
ощутить свою самодостаточность любой ценой. Особенно - ценой унижения
других.
Если бы она только знала, каково это - носить на себе бремя прошлой
славы и знать, что ты, такой как есть, сегодняшний, не более
соответствуешь прошлой славе, чем это толстое, пьяное ничтожество.
- Сейчас люди разделились на две половины. Те, кто видел звезды, - и
кто не видел их. Ты сама к кому относишься?
Но женщина вряд ли слышала его: бармен, умело подталкивая, уже волок
ее прочь.
- Я еще увижусь с тобой, мразь! - крикнула она в дверях.
Мак-Лауд кивнул головой:
- Меня увидеть легко...
Бармен возвращался, брезгливо вытирая руки о куртку.
- Джимми! А сам-то ты помнишь, как выглядели звезды? - спросил старик
с внезапной тоской.
- Смутно, очень смутно. Я ведь тогда совсем маленьким был... - бармен
уже колдовал над каким-то хитроумным коктейлем. - Помню, небо было другое
какое-то... Синеватое, кажется...
Он говорил с явным равнодушием. Отличный парень - но ему тоже все
равно.
Ей повезло. Спустившись с верхнего яруса автострады, Луиза сразу же
увидела стоящую перед баром одинокую машину. Автомобиль Мак-Лауда был
столь же узнаваем "в лицо", как он сам. (Тоже знаменитость с оттенком
анахронизма: черный "линкольн", очень старый и громадный, как танк.
Говорят, на нем "Спаситель Человечества" ездил еще до Катастрофы.)
Да, ей повезло с первого раза. И это хорошо. Неизвестно, сколько она
сможет вот так открыто передвигаться по городу. Охота уже ведется, и
награда за поимку объявлена.
Странный звук возник вдали, прокатился раскатом грома - и внезапно
затих. Луиза Маркос, уже было сделавшая шаг к машине, остановилась и
повернула голову. На фоне энергощита, закрывающего небо (он постепенно
начал превращаться из черно-оранжевого в оранжево-лиловый - утро уже
вступало в свои права), расплывался странный узор. Концентрические круги
расходились вокруг пятна бездонной черноты - словно круги от камня,
брошенного в тихую заводь.
Бармен так увлекся смешиванием коктейля, что опоздал среагировать. И
Мак-Лауд тоже опоздал. Почти.
Толстуха, разъяренная оказанным ей приемом, осторожно ступая, снова
пробралась в бар. Схватив со стола галлонную бутыль псевдорусской водки,
она замахнулась ею, как булавой.
Промедли старик еще мгновение - и голова его раскололась бы, словно
арбуз. Но раз и навсегда отработанным движением, которое не смогла отнять
даже старость, он выбросил навстречу удару руку - вверх и назад.
И ребро его ладони перерубило бутылку, пройдя сквозь толстое стекло,
как сквозь пустоту. Лишь на обратном движении рука, словно обретая
материальность, неловко чиркнула по клыкастым осколкам горлышка - и
окрасилась кровью.
Джимми, одним прыжком перебросив свое грузнеющее тело через стойку,
кинулся к хулиганке. Но та уже исчезла в дверях: видно, хмель моментально
слетел с нее.
Мак-Лауд спокойно смахнул со стола осколки.
- Пожалуй, мне нужно еще выпить, - сказал он вслух самому себе. И
потянулся к стойке. Но вдруг отдернул руку.
Странное, почти забытое ощущение пронзило его. Он осмотрел тыльную
сторону кисти. На ней не было царапин. Чистая, гладкая кожа.
- О, черт! - пробормотал Мак-Лауд.
Он был потрясен.
22
Слышно было, как Джимми на бегу кричит в спину удирающей от него
женщине, предлагая ей остановиться для выбивания зубов, перелома челюсти и
отвода в тюрьму сроком на десять лет. Как ни странно, эти посулы не
показались ей заманчивыми. Она только прибавила ходу.
Через несколько минут Джимми вернулся в бар, совершенно запыхавшись.
Он смотрел виновато: не догнал.
- Ради Бога, извините, мистер Мак-Лауд! С вами все в порядке?
Мак-Лауд не отвечал. Он сидел, будто окаменев, и взгляд его был
погружен внутрь себя. Он помнил, что регенерация сохранялась у него еще и
после того, как начался процесс старения. Сохранялась несколько лет,
постепенно слабея. Сейчас раны затягивались у него нисколько не лучше, чем
у прочих людей. Но вот...
С такой скоростью последний раз порезы у него закрывались давно,
очень давно... Еще до того, как он остался Единственным.
- ...С вами все в порядке, мистер Мак-Лауд?
- Да, - медленно сказал он. - Со мной все в порядке...
Выходя из бара и направляясь к машине, он по-прежнему был погружен в
себя. Поэтому шагнувшую к нему женщину он сначала попросту не заметил.
- Мистер Мак-Лауд? - женский голос вывел его из состояния
сосредоточенности (или отрешенности - это как посмотреть...).
Голос был звонок и мелодичен, но он сперва было подумал, что
вернулась давешняя толстуха. И рука его медленно сжалась в кулак.
Нет. Это была совсем не она.
Совсем еще молодая девчонка - среднего роста, худенькая, пожалуй,
даже изможденная. Держится не совсем уверенно, с какой-то робостью или
настороженностью. Но в черных омутах глаз - непоколебимая настойчивость.
- Да, это я, - произнес он все так же медленно.
- Я Луиза Маркос.
Некоторое время оба молчали. Мак-Лауд ждал продолжения, но оно так и
не последовало.
- Чем могу служить, мисс?
- Мне нужно поговорить с вами.
Мак-Лауд пожал плечами:
- Что ж, если вам нужно только это... - он взялся за дверцу машины.
- Привет вам от Лесли О'Майера, - сказала Луиза чуть более быстро,
чем намеревалась.
Ладонь Мак-Лауда замерла на ручке дверцы.
Они сидели рядом и разговаривали. Вернее, говорила в основном Луиза
Маркос, а он больше отмалчивался.
Собственно, в "линкольн" он ее все-таки не приглашал - она сама села
рядом. Мак-Лауд тогда не нашелся, что противопоставить ее упорству. Но
сейчас в нем уже начинала закручиваться пружина раздражения.
- Вы террористка? - наконец спросил он прямо.
Луиза вздрогнула:
- Почему вы спрашиваете об этом?
- Потому что только что вас показывали по телевизору. Послушайте, вы,
наверное, еще не очень отдаете себе отчет в том, что происходит. Вам
сейчас пора искать нору потемнее. За вами сейчас охотятся, ваша голова
дорого ценится.
От этих слов, совпавших с ее собственными мыслями, Луиза снова
вздрогнула.
- Да, вот так-то, девочка моя. И скрыться вам будет куда труднее, чем
организовать налет на энергоразрядник.
- Мы... Мы убили кого-нибудь? - спросила она с неожиданным испугом.
Мак-Лауд едва сдержал улыбку. Странная, однако, реакция у главы
террористов!
- К сожалению, нет. Зато потеряли много своих.
В машине воцарилась тишина. С удивлением (и еще каким-то сложным
чувством, которое он не смог тогда расшифровать) Мак-Лауд увидел, что по
щекам девушки бегут прозрачные капли. Еще более странная реакция для
опытной террористки.
- Лесли был с вами? - спросил он неожиданно для себя (он уже
намеревался прервать этот разговор).
Она молча кивнула.
- Ну, и что с ним?
- Не знаю...
Она не покривила душой - ей и в самом деле не довелось видеть
собственными глазами, что случилось с Лесли О'Майером. Хотя чего уж тут
неизвестного, когда человек остается прикрывать отход с арбалетом против
десятка автоматов...
Впрочем, Мак-Лауд понял ее правильно.
Не задавая больше вопросов, он как-то весь обмяк на своем сиденье. И
девушка впервые почувствовала, насколько он стар...
"Нет. Ничего не выйдет. Только зря мучаю старика". Она уже была
близка к тому, чтобы выйти из автомобиля.
Значит, все было напрасно? Зря отдана жизнь полковника Лесли, жизни
остальных ребят, ее собственная жизнь (теперь уже не отсидеться, не
спастись...).
И главное, самое главное, - жизни, судьбы, надежды миллиардов людей
планеты!
Она обязана совершить эту попытку. Ради всех них. В том числе ради
несчастного старика, который не так давно еще был способен на мудрость и
доброту...
- Послушайте, ведь вы же умели читать судьбу человечества, как книгу!
Помогите нам!
Он вдруг взглянул на Луизу с неожиданной резкостью (она не поняла -
почему):
- Какое там человечество. Я - старик!
- Не прикрывайтесь своей старостью, словно щитом! Мир гибнет,
Мак-Лауд! Вы спасли его однажды - попытайтесь сделать это еще раз!
"Попытайтесь еще раз... Хотя бы попытайтесь!"
Мак-Лауд молчал. Разочарование росло в нем с каждой минутой. И - тоже
с каждой минутой - мозг вновь окутывала вязкая пелена дряхлости,
отступившая было недавно, когда он увидел, как затягиваются раны на руке.
Неужели она - фанатик идеи? Боже, сколько встречалось таких на его
пути...
Таких было немало и в корпорации "Шилд" - во всяком случае, в начале
ее истории. И действительно: Проект, спасение человечества - куда как
благородны такие цели! А потом...
Впрочем, "потом" ведь всегда фанатики и идеалисты сменяются циниками.
Это - всеобщий закон. И вот уже вместо того, чтобы отдать Идее свою жизнь
- отдают чужие. Иногда - раньше своей.
А чаще - вместо своей...
Только что, когда Луиза плакала при мысли о погибших друзьях, ему
хотелось погладить ее по голове, как гладят ребенка (которого у него
никогда не было). Но сейчас...
- Будьте добры, покиньте машину, мисс Маркос, - сказал он холодно.
- Нет! - ответила она с той же страстностью. Глаза ее уже были сухи.
- Нет. Никогда!
- Что ж, пеняйте на себя.
И он с места дал полный газ.
Он и сам не знал, что собирается делать... Может быть, покатать ее на
виражах на полной скорости, пока она не начнет визжать и проситься
наружу?..
В том, что все будет именно так, Мак-Лауд не сомневался. Машину он
даже в теперешнем состоянии водил виртуозно. Чувствовали они друг друга,
словно всадник и лошадь.
(Опять?! Лошадь... Железная лошадка... Хелм Эдор!)
Он не помнил, когда отец в первый раз посадил его на лошадь и оставил
одного среди поросших вереском холмов, как не помнил, когда у него в руках
оказался маленький меч - точная копия прапрадедовской клейморы. Не помнят
этого мальчики из воинского рода - ибо слишком рано такое с ними
случается...
Но имя первой лошади осталось в памяти. Хелм Эдор звали смирного
буланого конька, что на старошотландском означает "хранящий воина". Он еще
не был воином, поэтому лошади приходилось хранить его за двоих.
А потом Хелм Эдор умер, и он плакал над его трупом - ибо короче
конский век, чем человеческий...
Особенно - чем ЕГО век!
Мак-Лауд очнулся. Луиза смотрела на него с испугом, но не пыталась
открыть дверцу и выскочить.
- Вы по-прежнему хотите говорить со мной? - устало спросил он.
Она только несмело кивнула в ответ.
- Хорошо. Едем, Хелм!
Луиза так и не поняла, кому он сказал это - автомобилю, что ли?
Рука Мак-Лауда нежно огладила изгиб руля, словно конскую шею...
...Где это было? По холмам какого из миров скакал буланый конек - и
хохотал, взвизгивал от восторга на его спине маленький Конан Клеймора?
Он уже знал ответ. Вереск обоих миров мяли копыта Хелма. Обоих, или
сколько там их есть еще...
- Спрашивайте, - устало сказал Мак-Лауд. Он вновь чувствовал, как
пелена дряхлости подкрадывается к его мозгу.
- Вы возглавляли Проект?
- Да, возглавлял.
- Скажите, нет ли у вас впечатления, что корпорация "Шилд" намеренно
сохраняет нынешнее положение?
Напористость Луизы вновь слегка покоробила Мак-Лауда. Хотя -
недостаток ли это? Нет ничего выше Чести, но именно Честь порой требует
поставить долг выше дружбы.
Не он ли сам только что видел внутренним зрением, как бегущие в атаку
воины перешагивают через убитых и раненых?
Таков уж мир... Иногда нельзя задерживаться рядом с упавшими друзьями
за счет друзей, продолжающих бой...
- Впечатление такое есть, а вот уверенность... Уверенностью я его не
назову.
- Но если у вас имеются данные...
- Девочка моя, этим данным - под три десятка лет. Все уже устарело...
Безнадежно устарело. А что до новых данных... - Мак-Лауд выразительно
покосился на Луизу. - Может быть, вы заполните этот пробел? Как я понимаю,
вы побывали в "мозговом центре"?
Луиза не решилась сообщить ему правду - слишком уж невероятной она
была. Девушка потупилась:
- Нам ничего не удалось узнать. Нас сразу обстреляли, и...
- Понятно... - он сделал вид, что поверил ей. - Но тогда я ничем не
могу помочь. Информация времен Проекта как раз давала основания
предположить именно такой ход событий. Другое дело, насколько полной она
была тогда, в первые годы. Все устарело... включая меня... - продолжил он
тихо. - Я старик, я умираю... Я - чучело прежнего Мак-Лауда.
Он начал говорить эти слова, сам считая их правдой. Но мгновение
спустя они тоже стали "устаревшими"...
Короткая судорога вдруг передернула тело Мак-Лауда. И еще. И снова.
Не веря себе, Луиза увидела, как вокруг его тела расплывается
призрачное пятно голубоватого света.
Она встряхнула головой, и видение исчезло. Но тут же перед глазами ее
встали два уже отнюдь не призрачных светящихся пятна. Впереди, в глубине
улицы...
Они медленно приближались.
23
Машину занесло, и она встала поперек улицы, ударившись о мусорный
бак.
- Что с вами?! - Луиза склонилась над стариком, уронившим голову на
рулевую колонку.
Она была почти уверена, что Мак-Лауд мертв. Однако тот медленно
повернулся. Взгляд его был страшен, зрачки - во всю радужку.
- Воскрешение... - сказал он с неожиданной четкостью. -
Воскрешение... Все возвращается на круги своя!
Луиза ничего не поняла, но Мак-Лауд и не ждал от нее понимания.
- Вам надо уходить, - он поспешно распахнул дверцу "линкольна".
И замер на месте.
Уходить было поздно.
Голубое сияние оформилось - теперь это, несомненно, были две
человеческие фигуры.
Более странных людей Луиза в жизни не видела.
Позже она попыталась воссоздать в памяти их облик, но это ей не
удалось. Что-то было на них блестящее. Скафандры? Латы? Очки, закрывающие
пол-лица, необычные прически?.. Да и вообще все в них было необычно -
кукольная неподвижность черт, движения, казавшиеся резкими и плавными
одновременно...
Луиза Маркос не успела сказать ни слова. Мак-Лауд приподнял ее на
руки, как игрушку, - и буквально вбросил в мусорный контейнер. Тот самый,
ударившись о который, стала их машина.
Навык, приобретенный во время борьбы с корпорацией, позволил ей
упасть пружинисто, без ушибов. И - повинуясь все тому же навыку - она
замерла внутри контейнера.
Ни звука. Ни движения.
Каким-то двадцатым чувством она поняла, что снаружи вступают в бой
силы, которым она не способна помочь или помешать.
- Мак-Ла-а-а-уд! - загробным голосом произнесла одна из фигур.
(Голос этот казался слишком уж загробным. Говоривший будто подыгрывал
сам себе, стремясь произвести впечатление.)
- Иди, иди сюда, Мак-Ла-а-а-уд! Иди к нам!
Старик, словно повинуясь этому зову, сделал три шага по направлению к
ним. Но четвертый шаг не был сделан: Мак-Лауда уже никто не назвал бы
стариком, когда он, пригнувшись, кошкой бросился в сторону.
Луиза, следившая за происходящим сквозь отверстие в стенке
контейнера, увидела, как ослепительно-яркая полоса света прошла по тому
месту, где он только что стоял. Не сразу она догадалась, что это -
импульс, выпущенный из оружия пришельцев. В руках их было что-то вроде
пистолетов с толстыми стволами.
(Пришельцы! Вот оно, это слово! Выходцы из иного мира...)
Странная тень поползла по стене. Была она похожа на человеческую - но
не мог человек двигаться так. Это один из пришельцев, стоя на небольшой
платформе, словно мальчишка на доске скейтборда, взмыл в воздух и
направился в темноту - туда, где исчез Мак-Лауд. Но другой остановил его:
- Нет! Сейчас моя очередь!
- Нет, моя! Ты просчитался, малыш!
Жуткий, неописуемый смех прорезал воздух. Восторг, ярость и безумие
звучали в нем.
- Хорошо! - второй, сдаваясь, пожал плечами, и за спиной его
колыхнулись треугольные крылья.
Говорили они не по-английски, но Луиза каким-то образом понимала их.
Голоса будто бы звучали у нее в мозгу. Она даже поняла, что именно так их
и зовут: Первый и Второй...
Задержка, вызванная спором, спасла Мак-Лауда. Когда Первый, с
бластером наизготовку, подлетел к месту его исчезновения, там уже никого
не было.
Обстановка как раз благоприятствовала игре в прятки. Они находились в
месте, где сошлись несколько ярусов автобана, сейчас пустующих, отчасти
заброшенных. Такой же полузаброшенной казалась и узкоколейная ветка внизу:
рельсы почти вросли в землю. И конечно же, вся хаотическая груда
конструкций была соединена проводами, тросами кабеля в изоляции, даже
трубами водопровода.
Первый внимательно осмотрелся по сторонам. Ага, вот что-то
шевельнулось на одном из ярусов, довольно удаленном от него. Далеко сумел
уйти беглец... Но больше ему никуда не уйти!
Выстрел! Еще выстрел! И еще, еще... Слепящие кинжалы бластерного огня
полосовали воздух. Пахло горелым, с железным грохотом оседали начисто
перерезанные балки и фермы, издалека доносились испуганные крики
прохожих...
И было видно в сиянии одной из вспышек: упал человек наверху.
И был слышен звук падения - хрусткий удар тела, свалившегося с высоты
нескольких метров на твердое.
И снова страшный, какой-то стеклянный хохот прорезал наступившую
тишину.
- Спасибо, - негромко прошептал Мак-Лауд.
На какое-то мгновение он ощутил адскую боль в месте сломанных ребер и
в позвоночнике. Но боль почти сразу исчезла - и вот он уже снова может
шевелиться.
Теперь больше не было сомнений: сила, дарованная Воскрешением, снова
возвращается к нему.
Все еще старо и слабо его тело, лишь невозможным напряжением воли он
заставляет его бегать и сражаться. Но сломанные кости восстанавливаются
мгновенно.
И не безоружен он уже: в пальцах зажат метровый железный прут,
срезанный бластерным лезвием. Это - часть перил верхнего яруса, на котором
он скрывался.
За это оружие Мак-Лауд и поблагодарил Первого. Было видно, как тот,
оставив внизу свою "доску", спешит по лестнице с мечом наготове. Ну,
конечно: разве может он отказаться от собственноручного обезглавливания
врага!
Давай же, давай, иди сюда... Крагер!
И встал Мак-Лауд во весь рост с железной палкой в руках.
24
Будь нападавший один - Луиза все же постаралась бы помочь Мак-Лауду,
несмотря на меч и лучевой пистолет пришельца. Но их было двое...
Второй остался на прежнем месте, хотя теперь уже не висел в воздухе,
а опустился на землю, сложив крылья. Толстоствольный пистолет-бластер был
в его руках. А голова мерно поворачивалась туда-сюда в поисках опасности,
словно антенна локатора. Плотно прилегающие к лицу стекла темных очков
казались глазами - огромными черными глазами ночного хищника. На губах
застыла все та же кукольная улыбка...
Кто они такие? Откуда?
Не было ответа на эти вопросы...
Но все-таки, при всей фантастичности их появления и их внешности -
Луиза Маркос понимала эту парочку так хорошо, как вообще можно понять
людей.
Первое впечатление - "словно мальчишка на скейтборде" - оказалось
верным. Подростки.
Да, взрослые тела, могучее оружие, движения и повадки умелых бойцов
(впрочем, скорее убийц, чем воинов). Но душа у них несовершеннолетняя. На
эту версию работало все: и спор, и выражение лиц, и смех - смех дикаря или
безумного ребенка.
Уличные мальчишки. Шпана с бластерами, на летающих платформах. Но
именно поэтому для самоутверждения им требуется не просто оскорбить
человека, даже не ударить его по голове галлонной бутылью.
А снести голову напрочь...
А если вдобавок есть у них и приказ, заставляющий поступать так...
Кто может описать словами вихрь клинковой схватки, священнодействие
боя?
Никто. Нет таких. И не будет никогда.
Ибо не в словах выражается мысль меча, мысль размаха и мысль
парирующего движения.
Даже сам боец потом не сможет описать. Ни описать, ни даже вспомнить
толком, воссоздавая ход боя движением, не словами... Потому что если хоть
ничтожная доля его мозга будет занята запоминанием, то вспоминать о
схватке придется уже не ему, а его противнику. Память выхватывает кусками:
блеск пламени на мече... Грохочущий скрежет, когда лезвие после промаха
обрушивается на перила или решетчатый пол... Чувство удачного удара,
который упруго отдается в плечо и запястье, - а противник, наткнувшись на
конец прута, отлетает к ограждению...
И - чувство удара неудачного: меченосец пригибается, пропуская
свистнувший прут над собой, - и едва-едва удается уйти от ответного
выпада.
Вот, кажется, и все...
Мак-Лауд собирался не заниматься фехтованием, а убивать или умирать.
Атаковавший его Крагер сперва откровенно любовался собственным
мастерством. Но вот он получил удар, потом еще один - и понял, что будь в
руках у старика настоящий меч, он был бы убит.
И озлился. И повел бой по-настоящему.
Меч окутал его сверкающим облаком, перерубая все, что попадалось на
пути. Только искры летели, если это был кабель, и летели пенистые брызги,
если попадалась водопроводная труба.
Так он переломил ход схватки, упорно оттесняя Мак-Лауда назад...
Долго так продолжаться не могло. И - не продолжалось.
Второй, оставшись внизу, скучал. Он не сомневался в исходе схватки:
слишком хорошо знал Первого. Как себя знал...
(Вот именно: как себя! Один у них был учитель мечевого искусства - и,
по сути, одно тело было у них, размещенное в двух оболочках.
Он, Второй, был младше всего на несколько минут, - но всю жизнь из-за
этого играл роль младшего брата. Вот и сейчас...)
Жаль, конечно, что ему не доведется сегодня участвовать в боевой
потехе - Первый все сделает сам...
Впрочем, и здесь ему дело найдется!
Второй насторожился. Кажется, что-то мелькнуло вон там, за краем
квадратного бака для сбрасывания отходов? Ну-ка...
Пришелец не собирался подходить к мусоросборнику, а тем более
заглядывать в него. Он уже поднял бластер, готовясь располосовать бак,
даже не проверяя, действительно ли там кто-то спрятался.
Луизу Маркос спасло то, что именно в эту минуту, гудя и сигналя
мигалкой, подъехала полицейская машина. Полиция, привлеченная странными
вспышками и грохотом, тем не менее не предполагала встретить здесь ничего
особенно противозаконного. И уж никак не инопланетного убийцу!
Поэтому бой был короток.
Второй перевел бластер в их сторону, нажал на спуск - и мгновение
спустя машина исчезла в жарком бензиновом сполохе. Никто даже не успел
выскочить.
Дико захохотал пришелец. Сейчас, как никогда, его смех был похож на
смех безумного ребенка...
Мак-Лауд сделал все, что мог сделать, - старый против молодого, почти
безоружный - против вооруженного.
Но его противник тоже обладал даром Воскрешения: несколько раз
получив удар железной палкой по туловищу, он приходил в себя быстрее, чем
Мак-Лауду удавалось развить успех.
Сам же Мак-Лауд чувствовал, что после раны от меча ему так быстро не
оправиться. Он берегся, сколько мог - но шаг за шагом Первый теснил его.
Еще спасало его мастерство, вошедшие в плоть и кровь, в
подсознательную память навыки ближнего боя - ведь тренировкам он посвятил
куда больше времени, чем успел прожить на свете этот юнец. Но предел, до
которого стареющее тело еще слушалось воли, уже был достигнут.
...Он лежал на спине, и Крагер заносил над ним меч.
- Прощай, Мак-Ла-а-а-уд!
Это желание сказать фразу "под занавес" и спасло Мак-Лауда. А врага -
погубило.
Нельзя разговаривать, пока не завершен поединок! Хоть на миг, да
отвлечешься...
Сгруппировавшись, Мак-Лауд пнул его обеими ногами сразу. Не очень
удачно, не оттолкнул - но сам оттолкнулся и вдруг ощутил, что летит, летит
куда-то...
Когда машина взорвалась, откуда-то из подворотни, держась за стену,
показался какой-то человек. Он остановился, в недоумении морща лоб,
посмотрел на столб клубящегося огня, на взмывшего в воздух Второго с
треугольником крыльев за спиной...
Он явно не знал, считать все это реальностью или плодом своего
одурманенного спиртным воображения. Это был давешний алкоголик - тот,
которого Мак-Лауд видел возле бара часа два назад. При виде огня мысли
его, наконец, приобрели конкретное направление. Достав из кармана мятую
сигаретку, пьяница потянулся зажечь ее от остатков полицейской машины - но
отступил от нестерпимого жара. Тогда его осоловевший взгляд уперся в
пришельца:
- Эй, приятель! Дай огоньку!
И Второй, вновь безумно захохотав - столь удачной показалась ему эта
шутка, - выпустил из бластера длинный разряд. Такой, что человек
превратился в сгусток пламени еще прежде, чем успел упасть...
Свались Мак-Лауд на землю - ему был бы конец. Но он упал на крышу
поезда. Раз в кои-то веки проезжал поезд по этой узкоколейке и вот...
Убийца, секунду помедлив, тоже последовал за ним. Но не учел, что
прыгать ему придется на движущуюся поверхность - и, когда приземлился, их
с Мак-Лаудом разделяло несколько вагонов. Крагер шагнул вперед, спеша
покрыть это расстояние прежде, чем его противник оправится от падения. И -
опять не учел, что поверхность под ним движется.
Струя воды под сильным давлением обдала Первого, когда поезд проехал
мимо трубопровода, перерубленного несколько минут назад во время схватки
на верхнем ярусе. Он пошатнулся, несколько раз вслепую махнул мечом - и
потерял старика из виду.
Пока Крагер озадаченно вертел головой, пытаясь разобраться в
обстановке, Мак-Лауд, кошкой высунувшись из щели между вагонами, ухватил
его за щиколотку. И - рванул на себя.
Коротко прозвенел меч, падая на мостовую.
Мак-Лауд, не выпуская лодыжки врага, ударил его телом о землю, словно
плетью - с протяжкой...
Вагонное колесо проехало поперек шеи. Короткий крик оборвался, едва
успев начаться.
А потом...
Это было последнее движение, на которое еще хватило старика. Разжав
пальцы, он упал с медленно ползущего поезда тоже едва не под колеса.
Но в этот миг мир словно раскололся на куски от громового раската. И
фиолетово-голубые молнии начали бешеную пляску над местом падения двух
человек...
25
Железнодорожный состав - длинный, как хребет дракона. И тепловоз
оказался далеко от того места, где упали наземь двое. Далеко от места, где
Электрический Дьявол вселяется в творения человеческих рук, бурно
высвобождая запасенную ими энергию, в каком бы виде она ни
