понятное дело, с этим не согласился.
- Ты считаешь, будто знаешь м'хир, Непостижимая, - досадливо сказал он. - Думаю, ты вообще не слушала, когда мы пытались чему-то тебя научить.
- Я слушала!
- Значит, ничего не поняла! - почти выкрикнул он, и это настолько потрясло меня, что я утратила дар речи и только хлопала глазами на возмущенного скептика. - Все вы - часть Благовонного пути. Не потребители. Не гости. Ваша сила питает их.
Я упала на диван.
- То есть как это - наша сила питает их?
Мне почему-то даже не пришло в голову, что драпск говорит о том опустошении, которое я испытала тогда на Драпскии.
Коупелап сделал полный оборот вокруг своей оси, как будто хотел удостовериться, что попробовал весь воздух в помещении. Мы находились там втроем. Этот зал показался мне идеальным местом для проведения поиска духа, поскольку никогда было нельзя сказать заранее, надолго ли он затянется. Теперь мне оставалось только гадать, надолго ли затянется этот спор.
Скептик с легкой растерянностью взглянул на пол - я была совершенно уверена, что он собрался вызвать сиденье, и лишь потом сообразила: да ведь мы до сих пор на куда менее услужливом «Нокрауде». Вместо этого он приник к Гвидо - тот устроился на своем видоизмененном диване. Это зрелище, несмотря на ситуацию, вызвало у меня невольную улыбку: нежный и пушистый драпск, буднично и беззаботно устроившийся в нагромождении грозной естественной брони каресианина.
- Ваша сила - сила Клана - питает их сродни тому, как солнечный свет питает поля Драпскии, - заявил Коупелап, как будто объяснял что-то ребенку, если, конечно, драпски в своем развитии проходили сопоставимую стадию.
- Когда я вхожу в м'хир, те существа, которых мы видели, поглощают какую-то часть моей силы? - услышала я собственный деловитый голос.
- Это не твоя сила, Непостижимая, - добил меня скептик. Его хохолки подергивались, как будто я чем-то напугала его.
Нет, это уже была полная бессмыслица.
- Тогда чья же это сила? Это я прикладываю усилия… это мой разум позволяет мне входить в м'хир и выходить оттуда… охраняет меня, пока я нахожусь в этом пространстве. - Я почувствовала внезапный приступ тщеславия, гордость за силу, которая была моим наследием и проклятием одновременно. И тут же подавила его. - Но я же чувствую, что устаю, - недоумевала я. - Почему эта сила не моя?
- Полагаю, что ты действительно так ее воспринимаешь, Непостижимая. Но наши измерения говорят иное.
Я бросила взгляд на Гвидо:
- Ты понимаешь, о чем это он?
Широкий головной панцирь опустился и вновь приподнялся. Недвусмысленное «может быть». Ну и что мне от этого толку?
Коупелап пухлой четырехпалой ладошкой погладил огромную клешню исполина.
- Каресиане чувствуют Благовонный путь, как и драпски. Поразительные существа. Такие чувствительные, замечательные, добрые…
- Мы говорили о м'хире… - вернула я его с небес на землю.
- Разумеется, Непостижимая. Думаю, я понимаю, что сбивает тебя с толку. Сила, которую ты используешь для того, чтобы сосредоточиться, создать образ твоей цели и других разумов, чтобы покинуть все это, - скептик махнул рукой, - принадлежит тебе. Сила, которую ты прикладываешь на Благовонном пути, - это то, что ты… привлекаешь, пожалуй, именно так будет точнее всего сказать. Привлекаешь. Или не привлекаешь. Наши ученые не вполне сходятся во мнениях. - Хохолки Коупелапа неодобрительно задрожали.
- Вообрази, Непостижимая, - продолжал вдохновенно вещать скептик, совершенно поглощенный своей лекцией, которая зачаровывала и ужасала меня одновременно. - Вообрази экосистему из чистой энергии, формы жизни, питающиеся за счет движения силы по каналам, которая стекает, но не как река, из более высокой точки в менее высокую, а от высшего потенциала к низшему. Прибавь к подобной системе существа, которые естественным образом привлекают и запасают эту силу, существа, способные перемещать накопленную энергию по этим каналам, словно бушующий поток.
- Значит, когда я, ну или любой другой клановец, путешествует в м'хире, мы… питаем… то, что живет там?
«Ну ладно, - подумала я, - это еще куда ни шло». Подобное представление было несравнимо лучше, чем мысль о том, что за тобой охотится какой-то обитающий в м'хире неведомый хищник. Потом мне вдруг ни с того ни с сего вспомнился приснившийся кошмар - потоки крови, утекающие из меня в м'хир, и моя уверенность несколько поколебалась.
- Мы, драпски, и каресиане тоже, считаем, что в этом измерении существует множество форм жизни, которые обитают и на Благовонном пути. Некоторые сознательно, как вы, другие бессознательно. Думаю, ты простишь мне, если я скажу, что мы не встречали других существ, кроме клановцев, которые искренне полагали бы, что создали эту сущность сами.
Я покачала головой:
- Это заблуждение - всего одно из многих, которые предстоит преодолеть моему народу, Коупелап. Думаю, такой процесс будет, - я помолчала и ощутила, что против воли улыбаюсь, - выглядеть занятно.
- Занятно, Непостижимая? - переспросил Коупелап. - Ты всерьез считаешь, будто клановцы именно так отреагируют на известие, что ваш народ культивируют? Я бы не стал на это рассчитывать.
- Культивируют? Как… - Я судорожно сглотнула.
- Как овощи.

ИНТЕРЛЮДИЯ

В какой-то момент, обнаружил Барэк, тебя все равно одолевает сон, невзирая на грязный пол и паразитов. Поэтому время от времени он ловил себя на том, что опять клюет носом, хотя уже забрался в самый сухой угол и попытался устроиться так, чтобы по минимуму соприкасаться с ретианской архитектурой.
Труднее всего бороться с дремотой стало, когда отключили свет - садд Сарк очень удивился, поскольку уже успел решить, что он будет гореть всю ночь, вероятно, для того, чтобы не дать неугомонному грибку броситься пробовать на вкус новую жертву. Весьма разумно, не мог не признать Барэк.
Совсем рядом что-то чавкнуло, и клановец как ошпаренный вскочил на ноги.
- Если эти твари не безобидны, - крикнул он, чувствуя, что сердце у него готово вот-вот выскочить из груди, - вам лучше бы перевести меня куда-нибудь в другое место или включить свет.
Ответа не последовало. Садд Сарк на ощупь пробрался к двери, но лишний раз старался ничего не трогать - на тот случай, если эти твари успели забраться на стены. Дверь оказалась по-прежнему заперта.
Он на что-то наступил, и это «что-то» с пугающей силой вырвалось у него из-под ног.
- Выпустите меня отсюда! - заорал Барэк, уже не беспокоясь, что о нем подумают.
Садд Сарк безотчетно метнулся в м'хир, хотя и знал, что он, скорее всего, заперт не менее надежно, чем дверь. И мгновенно осознал - нет, не заперт! Но прежде чем клановец успел сосредоточиться и представить ориентир, путь ему преградила другая сущность.
Невыразимо прекрасная и невыразимо желанная - более желанная, чем сама жизнь. Барэк отчаянно пытался остаться в своей камере, зная, что нечаянно наткнулся на нечто неизмеримо более гибельное, чем любой самый голодный грибок.
Но его отчаянные усилия были напрасны - им уже овладел зов более властный, чем тяга к жизни.
Беспомощно подчиняясь ему, садд Сарк толкнулся и вошел в м'хир…
В поисках Избирающей, чья сила неодолимо влекла его на Испытание.

ГЛАВА 43

Стало быть, овощи. Это был способ уложить в голове то, что рассказал мне Коупелап о м'хире и Клане, хотя, как и любая модель чего-то неизвестного, она не объясняла всего до конца. Но звучала вполне правдоподобно.
Я стояла в кабинке освежителя, подставляя лицо упругим струям пены, и прикрывалась рукой, чтобы мыло не лезло в ноздри. Сосредотачиваться на теплых потоках, растекающихся по спине и плечам, было куда приятнее, чем на том, что я узнала, но деваться было некуда.
Чего мне действительно хотелось, так это поговорить с Морганом - он бы помог мне выудить из этого сумбура хоть каплю смысла. Я переключила регулятор освежителя на тонкие колючие струйки воды, чтобы смыть пену, - и задохнулась.
Что-то в м'хире - от одной мысли о присутствии там разума мне становилось худо - воздействовало на клановцев так, чтобы с каждым поколением их сила в м'хире возрастала. Сила-Выбора, как я описала ее скептику, была орудием: связи между матерью и ребенком, между Избирающей и Избранным являлись конечной целью.
Сама Сила-Выбора была чем-то сродни заряду, возникающему в м'хире вокруг Избирающей, причем в молодые годы Избирающей этот потенциал возрастал до тех пор, пока не становился достаточным, чтобы проделать постоянный коридор к силе какого-нибудь не-Избранного мужчины. Если отбросить эмоциональную окраску, то для обитателей м'хира, питающихся за счет этих потоков силы, это было нечто вроде золотоносной жилы.
Однако если вспомнить о погубленных и лишенных будущего не-Избранных, это было страшное проклятие, наложенное на нас без нашего ведома и согласия.
Я включила поток теплого воздуха и принялась обеими руками ерошить волосы, хотя чувствовала, как густые пряди дрожат, стряхивая влагу. Что ни говори, привычка - вторая натура.
То же самое можно было сказать и о привычке считать м'хир личным владением Клана. Но цепляться за подобное было не в моих интересах, и я изо всех сил пыталась уложить в голове странные идеи драпсков.
Особенно учитывая то, что одна из них была зловещим пророчеством относительно моего собственного будущего. Я передала Силу-Выбора Джейсону и избавилась от нее, как мне казалось, навсегда.
Но если верить Коупелапу и его приборам, м'хир восполняет силу, и этот постоянный приток не прекратится до тех пор, пока все не вернется на крути своя.
Пока я снова не стану столь же смертоносной и опасной, как прежде: Избирающей, одержимой тягой испытывать не-Избранных и убивать тех, кто уступит мне в силе.
Включая, возможно, и самого Моргана.
Я вышла из кабинки, чувствуя себя такой же грязной и вымотанной, какой была, когда входила в нее. «Нет», - сказала я себе твердо. В душе у меня была страшная опустошенность, как и в тот миг, когда я впервые узнала о себе всю правду - о том, что я Избирающая, и об опасности, которой я по доброй воле подвергла Моргана.
По гипотезе драпсков, ту некую форму жизни, которая напала на меня в м'хире, привлекло ко мне не то, что я делала с Драпскией, но все тот же дисбаланс силы, что служил причиной возвращения Силы-Выбора. Именно потому они хотели запретить мне входить в м'хир, пока Сила-Выбора не восстановится полностью. Коупелап боялся, что стоит мне только чуть задержаться в том измерении, как на меня нападут снова.
Очень жаль, что мое дело никак не могло подождать. Я натянула комбинезон, новехонький, еще жестковатый. Драпски приобрели его по моей просьбе. Как ни смешно, но я ощущала чувство облегчения, зная, что до меня его никто не надевал.
Убедившись, что моя дверь закрыта и заперта на задок, я улеглась на кровать. Я не знала, сколько времени меня будет, прежде чем Коупелаповы приборы не оповестят его о том, что я затеяла, - вряд ли стоило обольщаться надеждой, что удастся сохранить мою эскападу в тайне от драпсков.
Я закрыла глаза, сосредоточилась и принялась создавать в мозгу образ моей сестры, Раэль, слой за слоем привнося в него все то, что знала и помнила о ней, пока мне не стало казаться - протяни руку, и коснешься ее, услышишь негромкий голос. Образ отделился от меня, начал жить своей жизнью - сгусток шипящей энергии, уплывающий в черноту м'хира, уносящий с собой мое сознание. Поиск духа был неконтролируемым и не всегда успешным. Зато, смутно вспомнила я, уносясь вдаль, обычно это захватывающе.
«Сийра!» В моем сознании что-то вспыхнуло - узнавание, отклик, так неразрывно сплетенные с предостережением и страхом, что я едва могла разобраться в этом клубке. Вместо того чтобы попытаться это сделать, я судорожно ухватилась за Раэль, потянула ее за собой…
На каком-то уровне сознания я помнила, где находится мое физическое тело, чувствовала прохладные простыни, ощущала, как расширяются и опадают мои легкие. На другом, более непосредственном и насущном, я была солнцем, вокруг которого вращались бесчисленные миры, и один из этих миров сиял своим собственным светом, связанный со мной тончайшей ниточкой, удлинявшейся и истончавшейся с каждым мигом.
Кружило рядом и нечто темное, смутное: твари невообразимых форм, тянущие ко мне бесплотные зубы. Чудища из моих ночных кошмаров. Я изо всех сил ухватилась за Раэль, хотя ни рук, ни пальцев у меня не было. Вдруг пришло понимание, что мы обе обречены, если только я не смогу вырваться оттуда, прежде чем жуткие твари ринутся в атаку.
Я толкнулась изо всей силы и почувствовала, что сила Раэль тоже присоединилась к моей в этой отчаянной попытке спастись. Но этого было мало. В тот самый миг, когда я поняла, что проиграла, и приготовилась безропотно встретить смерть, меня вдруг потащило вперед вместе с тем сиянием, которое было моей сестрой…
И я внезапно очнулась, потрясенно глядя на окружавших меня взбудораженных драпсков и одного очень шумного каресианина. Раэль комочком сжалась рядом со мной, ее рука лежала в моей руке, а вид у нее был такой, как будто она только что грохнулась со своей собственной кровати. Губы ее подрагивали в подступающей улыбке, а глаза были подозрительно влажными. Меня охватило невыразимое облегчение. Все-таки я оказалась права хотя бы в этом.
За лесом трясущихся хохолков виднелось то, что Гвидо оставил от моей двери.
- Познакомьтесь, пожалуйста, это моя сестра, - слабым голосом сообщила я моим спасителям.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Все три оказались красавицами - в свете фонарика не заметить этого было невозможно, учитывая прозрачность контейнеров, в которых они лежали. Они не подавали никаких признаков жизни, и если бы его чутье телепата не утверждало обратное, Морган решил бы, что все три мертвы.
Кроме того, женщины оказались из Клана, как он и подозревал. Джейсон на цыпочках обошел небольшую лабораторию - как это ни абсурдно, он боялся разбудить спящих, хотя был совершенно уверен, что для этого нужно кое-что посерьезнее одного неловкого шага. Их волосы безжизненными прядями рассыпались по плечам и груди, похожие на шелковистый саван; у Сийры, когда она спала, волосы шевелились, реагируя на ее сны.
Контейнеры были не похожи на те, какие обычно использовали на пассажирских лайнерах, - конструкция была более совершенной, а когда Морган пригляделся к одному повнимательнее, то увидел, что его можно легко открыть снаружи, не потревожив при этом обитательницу. Не зная их назначения, прикоснуться к ним он, однако, не решился. Джейсон принялся обыскивать комнатушку в поисках чего угодно, что могло бы дать ему ключ. На разнообразных приборах обнаружились таблички с надписями, на столах в беспорядке валялись листы, покрытые такими же значками. Все они были не на общем диалекте, а познания Моргана в письменном ретианском ограничивались дорожными знаками и цифрами.
Это были не Избирающие, если он правильно разбирался в клановской физиологии. Тела этих женщин были вполне развитыми. Лица были ему незнакомы, но та, что лежала посередине, формой губ и подбородка чем-то напоминала Раэль.
Он пристально вгляделся в каждое из них по очереди, надеясь, что Сийра сумеет извлечь эти образы из его памяти и опознать их. Похоже, ничем больше он не мог помочь женщинам. Возможно, хотя Джейсон в этом и сомневался, они все-таки находились здесь по собственной воле, например проходили на Реете какой-нибудь курс лечения.
Пора было заняться следующей дверью. Морган, перед тем как возвращаться в коридор, погасил фонарь, после чего, потратив на это минуту, запер за собой дверь. Пока что ремонтные работы, если их и начали проводить, не увенчались видимым успехом, но когда он подсчитал, сколько минут у него, вероятнее всего, осталось, губы человека решительно сжались.
На следующей двери был установлен двойной замок - один открыть оказалось совсем несложно, другой требовал подтверждения личности. Джейсон вытащил из потайных ножен, спрятанных в рукаве, силовой нож, щелчком освободив узкое лезвие. Оно разрезало пластик и металл дверного механизма как мягкое масло. Теперь окончательно уничтожить оба замка и убедить дверь открыться было делом нескольких секунд.
Затаив дыхание, Морган очень осторожно прокрался внутрь. Когда системы будут восстановлены, напомнил он себе, немедленно сработает сигнализация.
Темп и осторожность. Человек дышал очень легко, нерегулярно, намеренно не придерживаясь единого ритма. Фонарь он не включал - индикаторные лампочки на инкубаторах давали достаточно света, и Джейсон начал различать очертания мебели и стен, как только его глаза привыкли к темноте.
Центр комнаты занимали двадцать четыре выпуклых инкубатора, каждый не более чем в руку длиной и вполовину меньшей ширины. Морган, подойдя к ближайшему, внимательно осмотрел его. Внутри большую часть места занимали сервоманипуляторы и прочие приспособления - когда он нагнулся, чтобы заглянуть в инкубатор через прозрачную стенку, то различил в середине небольшую кювету. Джейсон рискнул посветить туда фонариком. Кювета отразила луч, как будто была наполнена водой или другой подобной жидкостью. На ее поверхности плавал какой-то комок.
Морган проверил остальные, быстро, но бесшумно передвигаясь от одного к другому. Все инкубаторы и их содержимое, кроме трех, оказались одинаковыми. Эти же три, заметил он с тяжелым предчувствием, пустовали, причем сервомеханизмы были отключены.
Человек положил свободную руку на один из инкубаторов и вспомнил трех женщин в соседней комнате; его пальцы задрожали, и он прижал их к холодной поверхности. Не нужно было быть экспертом, чтобы догадаться, что это клетки похищенных органов Сийры, имплантированные добровольным или подневольным реципиентам. Гнев вновь нахлынул на Джейсона, отдаваясь бешеным ревом крови в ушах, - гнев за то, что сотворили с его любимой и как это теперь использовали.
Но не только гнев пригвождал его сейчас к месту, потрясенного и лишенного всей своей решимости. Морган отдал Сийре свое сердце безоговорочно и безоглядно, зная, что это означает отказ от некоторых других возможностей, включая и ту, которую олицетворял собой этот пустой корпус. Он убедил себя, что такая цена ничтожна в сравнении с тем, что он получит взамен.
И все же перед ним было доказательство того, что его жертва оказалась бессмысленной, что другие могут сделать то, чего не мог он, - обеспечить Сийре живое наследие. Осознание того, как много это для него значит, оказалось ударом. Джейсон не мог уничтожить то, что находилось в этих инкубаторах, - он не мог заставить себя даже прикоснуться к этому.
Морган пытался взять себя в руки, обдумать возможные выходы. Надо попробовать отыскать какой-нибудь переносной термостат, в котором он сможет унести эти клетки; возможно, ему удастся коснуться разумов спящих за стеной женщин, чтобы подтвердить или опровергнуть свои подозрения. Каких действий ждала бы от него Сийра, если бы узнала, что вернуть ей похищенное ему не под силу?
Слишком поздно! Звук отдергиваемой шторы практически совпал со вспыхнувшим вновь освещением, ослепив и человека, и того, кто вошел сюда, так что какой-то миг оба стояли, нелепо щурясь друг на друга.
В ту самую секунду, когда в руке у Моргана оказалось силовое лезвие, он узнал Фэйтлена ди Парса, члена Совета Клана. Похоже, клановец настолько ценил свои эксперименты, что предпочел остаться здесь.
Внезапно Джейсон, разом избавившись от всех эмоций, кроме ярости, почувствовал необычайную сосредоточенность.
Что произошло бы в следующий миг, Морган так и не узнал. Тишину взорвал крик - нет, он был неслышным, отдавшимся лишь в его мозгу. И в мозгу Фэйтлена - клановец обеими руками схватился за голову и начал корчиться, как от боли.
- Нет! - отчаянно закричал он и, забыв о Джейсоне, бросился обратно в помещение, откуда только что появился.
Человеку не оставалось ничего иного, как последовать за ним.

ГЛАВА 44

Драпскам, в особенности макиям, в последние дни пришлось несладко - начиная с гонки за трюфелями и заканчивая свалившейся им почти буквально на головы еще одной Непостижимой. Да еще и такой, которая не принадлежала ни к одному племени. Это драпсков совсем не радовало.
Во всяком случае, у скептика Коупелапа вид был отнюдь не цветущий. Его приборы действительно зарегистрировали катастрофу, которая едва не постигла меня в м'хире. Вместо того чтобы впасть в бестолковую панику - это он приберег на потом, - скептик включил устройство, которое притягивало материю из м'хира, и каким-то образом настроил его на меня. Этот аппарат с блеском справился с задачей и извлек меня из м'хира, правда, я понятия не имела, как он действовал.
Коупелап тоже был не в состоянии этого объяснить. Впервые за все время нашего знакомства он не проявлял никакого интереса к наблюдениям, информации и даже моим надоедливым вопросам. Как только скептик убедился, что мне ничто не грозит, он устроил эопари и, как объяснили мне остальные, мог провести в таком состоянии многие дни.
- А они не могут, к примеру, убрать его куда-нибудь? - спросила Раэль, осторожно обходя свернувшегося в клубок драпска, который устроился прямо в центре моей каюты на «Нокрауде».
- Макии, - проговорила я, бросив суровый взгляд на тех двоих, что находились поблизости, - уверяют, что это вызовет у бедняги крайнюю дезориентацию в тот момент, когда он выйдет из этого состояния. Некоторые находят подобную идею весьма забавной. Поскольку из-за этого Коупелапу может понадобиться грипстса, а на Рете-VII нет ни одного другого скептика, который мог бы совершить с ним этот акт, мне их веселье представляется страшно непорядочным.
Раэль с сомнением взглянула на драпсков, потом снова на меня. В мозгу у меня всплыли слова: «Странные существа. Почему они помогают тебе?»
- Обернись, - велела я ей вслух и увидела, как сестра замерла от удивления при виде макиев, чьи увенчанные хохолками антеннки были направлены на нее. Потом мысленно добавила: «Они связаны с м'хиром, Раэль. Не так, как мы, но, как видишь, могут улавливать наше присутствие там».
Антеннки, как и следовало ожидать, мгновенно переметнулись в мою сторону, между тем как драпски с прежним усердием занимались починкой двери. Я ощутила, как Раэль выпустила в их сторону испытующую мысль и тут же захлопнула барьеры, стоило лишь драпскам дружно повернуть к ней свои антеннки.
«Можно подумать, нам мало было одних людей», - заметила она мысленно. Краешки ее полных губ дрогнули в улыбке.
Я ответила на улыбку сестры без обиды, как могла бы это сделать в то время, когда мы еще не разделили друг с другом наши мысли. Это было предложение Раэль, ее первые слова после того, как я перенесла ее на Рет-VII. Путешествие по упорядоченным и открытым мыслям моей сестры было как противоядие - хотя до этой минуты я и не догадывалась о яде, который медленно, но верно отравлял меня. Теперь я поняла, почему она ввязалась в интриги Айсы ди Теерак, но, увидев всю глубину ее тревоги за судьбу Моргана - и мою тоже, - простила ее. До того как я стала Сийрой Морган, мы были сестрами по духу. И я вдруг обнаружила - как будто неожиданный подарок получила, - что мы снова можем ими стать.
К несчастью, пришла пора встретиться с остальными членами семьи, кое-кого из которых я без малейшего сожаления отправила бы к шеф-повару Гвидо.
- Присядь, Раэль, - предложила я.
Мне досталась самая лучшая каюта, какую «Нокрауд» мог предложить пассажиру. Поскольку она сооружалась в соответствии с представлениями скатов о роскоши, я заключила, что Грекик и Рек не лишены своеобразного чувства юмора.
Бесстрашные драпски проделали огромную работу, при том за очень короткое время, избавившись от всех свидетельств предпочитаемого сакиссишами стиля жизни и заменив клетки, ящики с песком и нагревательные лампы на разрозненные, но зато удобные предметы человеческой меблировки.
Среди них была пара необычных кресел, из тех, что на вид опасны для жизни, но стоит рискнуть и усесться в них, как обратно вылезать уже не хочется. Раэль, слегка поколебавшись, последовала моему примеру, и на ее лице отразилась такая смесь удивления и блаженства, что я не удержалась и рассмеялась. Сестра взглянула на меня.
- Для того, кто получил такие новости, ты что-то слишком уж веселишься, - заметила она сухо.
Я пожала плечами:
- Когда все так плохо, что дальше некуда, моя дорогая, радуешься любому улучшению. - Я начертила в воздухе знак признательности и родства, и ее глаза блеснули. - Я просто благодарна тебе, - продолжила я искренне. - Я предупреждена о плане Айсы. А ты со мной.
На открытом по обыкновению лице Раэль отразилось замешательство.
- Да. И мне очень хотелось бы точно узнать, как именно это произошло. - Она облизнула губы. - Не говоря уж о том, чтобы получить какое-нибудь объяснение тому, что я видела в м'хире.
Я поняла ее. Она видела обитателей м'хира, но узнать их, естественно, не могла. Для нее они были всего лишь причудливой игрой энергетических каналов м'хира, а интересовала ее драпскская аппаратура. Вместо того чтобы разделить с ней опасение, терзавшее меня благодаря драпскам, я носком ноги указала на белый клубок на своем ковре и ответила:
- Боюсь, тебе придется подождать. За ответами надо обращаться к нему, не ко мне. А пока достаточно будет сказать, что я не осмеливаюсь пользоваться м'хиром - причем не только из-за наблюдателей Совета.
Раэль, поморщившись, покачала головой:
- Наблюдатели… Будем надеяться, что прибор твоего друга запутал следы, а не то они узнают, что ты здесь. - Потом с внезапной озабоченностью добавила: - А ты не думаешь, что наблюдатели могут засечь драпсков…
- Коупелапа наблюдатели не волновали, - сказала я, скорее для того, чтобы успокоить сестру, чем по убеждению. - Он объяснил, что они наблюдают за другими частотами. Что-то в этом роде.
- Твои драпски считают, что м'хир делится на части? - Раэль так удивилась, что даже фыркнула. - Вот чудные!
- Ты даже не представляешь, насколько права, - искренне согласилась с ней я. - Будем надеяться, что скептик не ошибается, - что знают наблюдатели, то знает Совет. А ты говорила, что у Айсы есть в Совете свой информатор?
Раэль сделала жест извинения. Похоже, это уже входило у нее в привычку.
- Я никогда не хотела интриговать против тебя, сестра по духу.
- Ты ничего такого и не сделала, - успокоила я ее, более чем убежденная воспоминаниями, которые она с такой доверчивостью разделила со мной. - По правде говоря, ты сотворила лишь то, чем давно следовало заняться мне самой. Пора мне вернуться на Камос. Я не имела права выбирать изгнание, наслаждаться своим счастьем, не думая о том, что Клан в беде.
- Они предали тебя, - озадаченно проговорила Раэль. - Пытались использовать тебя, даже убить…
Я глянула на драпсков, которые с большой неохотой вставляли новую дверь, позаимствованную из какой-то другой каюты - я очень надеялась, что с разрешения скатов. Чем меньше дверей, тем лучше, таковы были их твердые убеждения. Все, что отделяло драпсков друг от друга, ослабляло племя в целом.
- Я поняла, что надо быть выше этого, - ответила я только, потом быстро добавила: - И вообще, если речь идет об Айсе…
Мы проговорили еще не меньше часа, иногда вслух, иногда смешивая наши мысли и чувства. Сестра примирилась с тем, что некоторые вещи я предпочитала держать при себе - я была такой и раньше, еще до того, как у меня появилась необходимость хранить чужие секреты. Я никогда не чувствовала потребности полностью обнажать свою душу перед другими, какое бы доверие к ним ни питала, - пока это право не получил Морган.
Не только право, но и риск, подумала я, когда мы на минуту умолкли, чтобы почтить память Избранницы Луамера, растворившейся в м'хире. Соединенные Выбором разделяли друг с другом любую опасность, верили они в это или нет.
- Мне это не нравится, - дала свою оценку Раэль, когда мы закончили анализировать планы и действия - пути, которые, похоже, вели к одной и той же возможности. - Слишком рискованно.
- А нам с тобой даже просто скрываться рискованно, - возразила я, хотя результаты нашего обсуждения меня тоже не особенно вдохновляли. Но сейчас было не время спорить и сомневаться в себе.
- Значит, ты согласна, - оживленно продолжила я. - Мы не станем дожидаться, пока станет ясно, заметили наблюдатели то, что я сделала, или нет, - мы сами привлечем их внимание и обратим его на группу Айсы и на человеческих телепатов. Наблюдатели забьют тревогу и доложат Совету, так что все будут при деле, а мы тем временем сможем спокойно искать на Рете-VII то, что у меня похитили.
«И у Моргана», - добавила я про себя. Не знаю уж, как для Раэль, а для меня именно это было главным.
- Но Пелла…
Раэль больше ничего не сказала, но ее тревога так и захлестывала меня.
Я не разделяла ее чувства ответственности за младшую сестру - в последнее время глупцы разного рода стали изрядно выводить меня из себя.
- Судя по тому, что ты мне рассказывала, Пелла пока еще не сделала ничего предосудительного, просто попала в тень Айсы. Если они станут исследовать ее память, они ничего другого и не выяснят. Возможно, эта история чему-то научит нашу сестренку, только я сильно в этом сомневаюсь.
- Нельзя верить Совету.
Я безрадостно улыбнулась:
- Раэль, дорогая, если я во что-то и верю, то только в их предсказуемость. Я точно знаю, каковы их намерения в отношении меня. Так вот, помогать им в этом я не собираюсь.
В этом вопросе мы с сестрой так и не сошлись.
- Я не могу поверить, что за всем произошедшим на Покьюларе стоит Совет. Какой смысл им действовать против тебя? Во всяком случае, в открытую.
Последние слова Раэль произнесла с явной неохотой. За последнее время ей пришлось расстаться с множеством иллюзий.
- Что мне нужно сделать, чтобы убедить тебя, Раэль? - возразила я. - Я же говорила тебе, что скаты рассказывали об экспериментах, которые проводят ретиане. Гвидо обнаружил, что в нападении на меня участвовал ретианин по имени Балтир. Балтир, сестра. Тот, жаболицый, которого притащил на Совет Фэйтлен ди Парс и который должен был снабдить их необходимой технологией, чтобы воспользоваться моим телом и наплодить новых могущественных наследниц Дома Сарков, если бы я не согласилась добровольно или не смогла бы это сделать. Факты, - я положила руку на свой располосованный живот, - доказывают, что они не отказались от этого плана.
- После того, как ты сбежала, - не сдавалась она, - Совет объявил, что им ни о чем не было известно…
- Надо полагать, раскрыв при этом всю свою защиту?
Я помахала рукой, смягчая свои слова. Раэль больше не была мне врагом.
- Это не меняет наших планов. Мы обе знаем, как Совет отнесется к мятежу. Они отреагируют на него так же резко, как на идею появления в м'хире человека. Вторжение Айсы в запретную область им явно не понравится. Пока они будут пререкаться и обвинять друг друга, мы успеем спасти Моргана. - Мне в голову вдруг пришла одна мысль, и я проговорила задумчиво: - Можно еще подключить к этому делу Боумен с ее блюстителями.
- Ты что! - ужаснулась Раэль. - Мало нам того, что они крутятся вокруг вас с Морганом?
- Это всего лишь предложение, - кротко отозвалась я. «Но весьма дельное», - добавила я про себя, готовая пустить против своих врагов все имеющиеся у меня в распоряжении средства.
Сестра взглянула на меня с подозрением. Я улыбнулась.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Тело Барэка все еще лежало в камере, возможно, даже покрытое копошащимися голодными грибками, разъедающими его одежду, плоть и кости. Эта леденящая мысль промелькнула где-то на краю и исчезла, утонув в волне ослепительного счастья.
Она была совсем рядом.
Клановец весь обратился в желание.
Все исчезло, осталось одно отчаянное стремление стать целостным, завершенным, дотянуться до Избирающей, пройти ее Испытание. Сада, Сарк рванулся вперед, не понимая, летит ли он в м'хире или несется по ночному полю. Он стремился к тому свету, к тому сиянию.
И ахнул, дрогнув, - Избирающая почувствовала его приближение и обрушила на него всю свою силу. Это было ее пространство, в которое он вторгся. От него следовало немедленно избавиться.
Инстинктивно, отчаянно Барэк сопротивлялся, зная, что это и есть Испытание, проверка, достоин ли он соединиться с ее абсолютным совершенством.
Он сопротивлялся, но уже понимал, что проиграет, что не достоин такой ошеломляющей силы. В тот самый миг, когда он ощутил, что вот-вот растворится в м'хире, и закричал от горького разочарования в себе, чувствуя ликование Избирающей, что-то вмешалось в их поединок.
Еще одна!
Одного кандидата никогда не предлагали двум Избирающим одновременно. Теперь клановец понял почему - он висел, как кусок металла, попавший в противоборство сил притяжения двух мощных магнитов, не в состоянии двинуться ни в одну, ни в другую сторону.
Мощные магниты, которые почувствовали друг друга, и мысли Избирающих затопила ревнивая ярость. «Это мой Выбор!» - разорвал его слух пронзительный визг обеих.
Садд Сарк почувствовал, как рассудок возвращается к нему, - сила притяжения Избирающих трансформировалась в их поединок. Он силился вырваться из их хватки, но попытки его были тщетными.
Беспомощный, он ощущал, как они терзают друг друга, вырывая сгустки энергии, которые таяли во тьме. Невидимые слезы струились по щекам клановца - их красота меркла, сила иссякала. Они убивали друг друга, схлестнувшись в безумии страсти - как совсем недавно он.
«Помогите!» - взывал он беззвучно, пытаясь вновь обратить на себя их внимание, отвлечь Избирающих от смертельной схватки.
Мысли у него путались, понимать, что происходит, становилось все труднее и труднее. В какой-то миг Барэку померещилось, что грибки из его камеры вместе с ним пробрались в м'хир, что их комья облепили обреченных Избирающих и пожирают их, наслаждаясь этим отвратительным пиршеством, затмевая их сияние.
Он все еще пытался дотянуться до них, потом сдался. Избирающих уже нельзя было спасти, откуда-то он знал это. Садд Сарк чувствовал, что от него остается все меньше и меньше, он истончается, расползается…
Потом из ниоткуда вдруг хлынул поток чистой энергии, странной, но удивительно знакомой - она окружала то, что от него осталось, собирала и сжимала его, пока Барэк не принялся снова корчиться в муках возвращения к жизни. Он почувствовал притяжение, которое, казалось, вот-вот разорвет его разум…
В этот момент его унесло во тьму, какой клановцу не доводилось видеть еще никогда прежде.

ГЛАВА 45

Наш план, как и все остальные мои прожекты последнего времени, натолкнулся на непреодолимое препятствие в лице драпсков. Мои маленькие приятели, похоже, как-то приспособили прибор Коупелапа, блокирующий м'хир, к новым условиям, и теперь изолирующее поле окружало «Нокрауд». Хотя оно, вероятно, не давало другим клановцам обнаружить нас с Раэль, однако и мы с ней не могли воспользоваться м'хиром, чтобы связаться с наблюдателями, да и вообще с каким-либо членом Клана, если уж на то пошло. Что-то это все мне очень напоминало.
Капитан Макайри примчался с «Макморы» в тот самый миг, когда я уже совсем была готова взорваться. Теперь мы лицом к лицу стояли на мостике «Нокрауда», и я не чувствовала себя ни на йоту ближе к разъяснению, чем была на Драпскии.
- Есть и другие способы отправить сообщение, Непостижимая, - упорствовал капитан.
- У наблюдателей нет адресов и линий связи, - горячилась моя сестра.
Ей, бедняжке, все это было в новинку, и Раэль с трудом могла смириться с тем, что учтивые маленькие существа буквально держат нас в плену, утверждая причем, что ради нашего же блага.
Она знала, что говорила. Наблюдатели делились на две группы: те, что охраняли нерожденных, и те, что следили за м'хиром. К первым относились с почтением: им предписывалось вмешиваться в том случае, когда Соединение разрывалось во время беременности - чтобы попытаться спасти разум младенца, несмотря на то что материнское сознание растворялось в м'хире.
Второй же группы по праву боялись все без исключения клановцы. У некоторых из нас определенная часть сознания постоянно находилась - спящая или бодрствующая - в м'хире, и эта часть образовывала сложную систему восприятия, совершенно отдельную от ее обладателя, причем все знания в ней сохранялись, но сам он как личность никак не проявлялся. Он даже не знал, что является наблюдателем. Некоторые полагали, что наблюдатели - следующая ступень нашей эволюции, поскольку они в каком-то смысле реально существовали в м'хире. Но представители как первой, так и второй группы наблюдателей отличались одинаковым собственническим отношением к м'хиру и, соответственно, инстинктом охраны своей территории, который Совет Клана находил весьма полезным. Наблюдатели сами никогда не проявляли инициативу, но молниеносно оповещали Совет, если кто-либо из клановцев переходил установленные им границы поведения. Их мысли производили очень странное впечатление чего-то неискреннего; общение же с ними оставляло в памяти призрачное эхо, незабываемое и леденящее душу. Я лично ни в малейшей степени им не доверяла.
«Интересно, - промелькнула у меня неожиданная мысль, - а наблюдатели когда-нибудь замечали в м'хире жизнь? И если замечали, сообщали ли об этом Совету?»
Раэль продолжала ожесточенный спор с драпском; я подняла руку, чтобы положить конец затянувшейся дискуссии.
- Капитан Макайри, а когда Коупелап… вернется к нам?
Тот задумчиво втянул в рот щупальце.
- Кто знает, Непостижимая? Эопари - дело сугубо индивидуальное. Если Коупелап пребывает в глубоком раздумье, могут пройти многие дни, прежде чем разум скептика проанализирует все связи и значения на более высоком уровне сознания. Если же он просто злится, то ничего не стоит разбудить его прямо сейчас хорошим пинком в… Ну, думаю, ты меня поняла.
Я не удержалась от улыбки.
- Вполне, капитан.
Причиной эопари скептика оказалась именно злость. Коупелап немедленно развернулся с возмущенным воплем - пожалуй, такого громкого звука я не слышала еще ни от одного драпска. Я сделала вид, что совершенно тут ни при чем.
- Добро пожаловать обратно, скептик, - сказала я тепло. Раэль, наблюдавшая за сценой из своего кресла, прикрыла рот ладошкой. Ей редко удавалось сохранять в подобных обстоятельствах невозмутимый вид. - А у нас тут возникла проблема.
Мака поспешил поднести замкнувшемуся в гордом молчании Коупелапу сосуд с каким-то напитком, и подношение это скептик не чинясь принял, немедленно присосавшись к нему.
- После эопари всегда сильно мучает жажда, - пояснил он мне вполголоса.
- У нас, - вежливо, но твердо заявила я, - почти не осталось времени.
Антеннки Коупелапа дернулись. Они все еще обвивались одна вокруг другой - видимо, это было равноценно попыткам прийти в себя от чересчур крепкого сна.
- Мы с сестрой чрезвычайно благодарны тебе за помощь, дорогой скептик. Теперь нам снова без тебя не обойтись. - Антеннки раскрутились с поразительным проворством - похоже, наш собеседник забеспокоился. Я знала, как с этим бороться. - Понимаешь, Коупелап, мы хотели бы, чтобы ты прошел с Раэль кое-какие тесты. Чтобы лучше понять, как клановцы действуют в м'хире.
Желтые хохолки, так выделяющиеся на пурпурно-розовом фоне макиев, мгновенно встали торчком.
Я не была полностью откровенна с Раэль и сказала ей лишь, что хочу убедиться, действительно ли приборы Коупелапа скрывают нас от наблюдателей. Однако в этом мы не преуспели. Вблизи приборы придавали м'хиру необычный, не сказать чтобы такой уж неприятный металлический привкус, едва различимый, да и то если знать, что искать, и уж определенно не способный заглушить другие ощущения. Таково было описание моей сестры, которое она передала мне мысленно.
Другой тест скептика, тот самый, о котором мы не стали говорить Раэль, подтвердил то, на что я надеялась - и чего в то же время боялась. Присутствие моей сестры в м'хире не вызвало к себе лишнего внимания со стороны его обитателей. Привлекала ли их моя разбалансированная сила, или, еще хуже, восстанавливалась ли во мне Сила-Выбора - этого я знать не желала. Сейчас было не время. Сначала следовало заняться Морганом.
Как только мы удостоверились в результатах, я вынесла этот вопрос на рассмотрение драпсков.
- Капитан Макайри, - начала я, запасшись спокойствием и терпением, поскольку знала, что ни нажим, ни уговоры не возымеют на исполненного решимости макия никакого воздействия. - Скептик считает, что пребывание Раэль в м'хире не опасно ни для одной из нас.
Я прошу разрешить ей сделать попытку связаться с наблюдателями.
- Тебе это точно ничем не угрожает, Непостижимая? - Драпска, как и следовало ожидать, в первую очередь заботила безопасность члена племени, а не какой-то незнакомки, пусть даже и Непостижимой. - Ты дашь слово, что сама не станешь больше пытаться выйти на Благовонный путь в этом опасном месте?
Я подумала о том, что поджидало меня там - причем с предвкушением, - и совершенно не покривила душой, когда пообещала:
- Честное слово. Честное макийское, - добавила я, повинуясь какому-то импульсу, чтобы добавить своим словам весомости.
Раэль переводила взгляд с меня на драпска. Когда снова настал мой черед, я легонько покачала головой, надеясь: она поймет, что эти существа почувствуют любую попытку невербального общения и не поверят - кстати, вполне обоснованно - моему обещанию.
Капитан втянул в рот все щупальца до единого - новые уже успели отрасти настолько, что совершенно сравнялись со старыми, с облегчением заметила я. А не то пришлось бы объяснять Раэль еще и это. Затем два из них показались наружу со словами:
- Мы снимем блокирующее поле, Непостижимая. Макии рады, что ты проявляешь благоразумие.
- Да, кстати, - как можно небрежнее проговорила я, затаив дыхание. Здесь начиналась самая трудная часть, и я не была готова получить отказ. - Как только Раэль пошлет сообщение, ее местонахождение можно будет определить. Мы хотели бы немедленно покинуть корабль и отправиться в Джерши на поиски Балтира.
- Покинуть корабль!
Я видела, что мою сестру изумило единодушие, с которым драпски втянули в рот щупальца и закачались на месте.
Прежде чем я успела что-либо возразить, из дальнего угла раздался низкий рокот:
- С ней буду я.
Гвидо, на котором в настоящее время восседали три макия, подошел ко мне, стряхивая по пути на пол своих пассажиров; те вскочили на ноги и без слова упрека потрусили прочь.
- Мы должны возобновить поиски моего побратима. Эта жаба Балтир - наш лучший шанс выйти на него.
Драпски были недовольны: мостик заполнился приглушенным чмоканьем, с которым они обсасывали свои щупальца. Я поняла, что Раэль вот-вот что-нибудь ляпнет, и взглядом остановила ее.
- Капитан, мы прибыли сюда с определенной целью. Поверьте, я знаю, что делаю. - «Надо надеяться», - прибавила я про себя. - Да, удерживая нас на корабле, вы можете защитить нас - на сегодня. Но как же будущее? У нас есть возможность спутать планы моих врагов, вернуть… - я поискала слово, которое наиболее точно объяснило бы им мои чувства к Моргану, - вернуть пропавшего члена моего племени.
Щупальца вновь показались на свет, образовав похожее на распустившийся цветок кольцо, которое, на мой взгляд, означало если не согласие, то хотя бы понимание.
Я только надеялась, что их понимание совпадает с моим.

ИНТЕРЛЮДИЯ

С раздосадованным рыком Морган отшвырнул в сторону сумку: сейчас иметь свободу передвижения и вторую незанятую руку было важнее. Он вбежал вслед за клановцем в соседнюю комнату, но обнаружил, что это всего лишь небольшой тамбур перед другим, более просторным помещением. Как в страшном сне.
Похожим на атрибут страшного сна оказался и лабиринт труб, большинство из которых было не обхватить руками. Они уходили к потолку, видневшемуся где-то далеко вверху - ни дать ни взять причудливый лес из медицинских приборов и заводских труб. Каждый пятачок пространства был заставлен столами и конторками, по большей части соединенными толстыми кабелями, так что приходилось то и дело о них спотыкаться. Сигнализация действовала - сирена молчала, но из каждого угла били, слепя глаза, оранжево-красные лучи.
Фэйтлен или знал это место как свои пять пальцев, или же его вело какое-то сверхъестественное чутье. Он практически сразу же исчез из виду, причем мчался так отчаянно, как будто боялся не Моргана, а должен был во что бы то ни стало что-то предотвратить. Но что? Джейсон по какому-то наитию остановился и закрыл глаза. Он не замечал ни стука своего сердца, ни шума собственного дыхания. Сейчас он не думал ни о ретианах, мчащихся в этот момент сюда, ни о том, как будет спасаться от Балтира. Он полностью успокоился и лишь тогда приоткрыл свой разум навстречу м'хиру.
И тут же захлопнул эту щелку, ошеломленный ослепительной дугой энергии, - в м'хире словно разворачивалось какое-то противостояние. Но даже этого хватило, чтобы Морган сориентировался в этом сумасшедшем доме. Его глаза распахнулись, и он бросился бежать.
Нырок, поворот налево, рывок прямо. Джейсон заметил полу одежды, выхваченную из темноты оранжевым лучом. Фэйтлен! Не думая о препятствиях, Морган прибавил ходу, перескочил через стол и вновь увидел его, на этот раз уже ближе.
Есть. Джейсон, ухватившись за подвернувшуюся под руку трубу, затормозил. Еще раз проверил свою защиту и стал подбираться ближе, благо в изобилии попадавшиеся вокруг механизмы представляли собой отличные укрытия. Фэйтлен не двигался, как будто вглядывался во что-то. Поняв, что клановец совершенно поглощен каким-то зрелищем, Морган осмелился выбраться на открытое пространство, чтобы разобраться, что происходит.
Неподалеку от него на полу ничком лежала безжизненная фигура, на которую Фэйтлен, похоже, и не смотрел - его взгляд был прикован к двум вертикальным трубам. Они были непрозрачными, как и все остальные, а их поверхность покрывали многочисленные линейные и круговые шкалы, разглядеть которые в мигающем свете не представлялось возможным. Джейсон взглянул на фигуру.
- Барэк! - воскликнул он невольно и бросился вперед.
Фэйтлен, казалось, полностью отрешился от происходящего, полностью занятый своими приборами. Не упуская его из виду, Морган склонился над телом садд Сарка. Тот еще дышал, с облегчением заметил человек; никаких внешних повреждений заметно тоже не было. Внезапно Барэк захрипел, его тело выгнулось дугой. Джейсон схватил клановца за плечи, и этого прикосновения оказалось достаточно, чтобы его затянуло в м'хир…
И он почувствовал то же горе… ту же боль утраты… ту же горечь поражения… которые меркли… меркли… меркли…
Сам не отдавая себе отчета, Морган потянулся к садд Сарку и лихорадочно принялся собирать в сеть своей силы то, что осталось от клановца, силясь вернуть их обоих из-за той грани… Получилось! Джейсон тряхнул головой, и туман у него в глазах рассеялся как раз вовремя, чтобы увидеть Фэйтлена, который бросился на Барэка. Человек встал на его пути, перехватывая в запястьях руки, тянущиеся к горлу садд Сарка. Вскочил на ноги, увлекая нападавшего клановца за собой, и хорошенько приложил его о ближайшую трубу, потом бросил взгляд на Барэка.
Тот тяжело, со стоном, дышал, но уже успел кое-как подняться на четвереньки. Сил вскинуть голову у него, однако, не хватило.
- Ты должен быть мертв! - крикнул садд Сарку Фэйтлен, пытаясь вырваться из стальных рук Моргана. Когда стало ясно, что освободиться ему не удастся, он посмотрел Джейсону прямо в глаза и на удивление спокойно проговорил: - Им для исследований нужно было тело. Одного из нас. Мне сказали, что он уже мертв и я могу отключить ограничивающее поле, - но это была ложь. Безмозглые болваны подсунули им не-Избранного. - В голосе клановца послышались истерические нотки. - Они не должны были погибнуть… это он должен был!
- Кто погиб? - спросил Морган, вспомнив горе, которое уловил в мыслях Барэка.
- Никто - больше никто. Ты! Ты - человек Сийры! Вы заплатите! Вы оба заплатите…
Джейсон ощутил, как Фэйтлен концентрирует свою силу. Вместо того чтобы ответить тем же, он освободил одну руку, чуть отстранился и с размаху обрушил кулак на челюсть клановца.
Причем ощутил при этом немалое удовольствие.

ГЛАВА 46

Драпски оказались правы. Это было невыносимо. Мне действительно невыносимо было думать о том, что придется смотреть в их добрые шарообразные безглазые лица и просить у них прощения за собственную глупость. Само собой, до этого еще надо было дожить. С той кучи жутко вонючих и невероятно осклизлых отбросов, на которой я лежала животом, подобная перспектива казалась весьма неочевидной.
Мой продуманный до мелочей план сорвался по одной простой причине. Я решила, будто точно знаю своих врагов, и аккуратненько разделила их на две группы клановцев.
И, видимо, из того же не до конца изжитого клановского самомнения даже не подумала о сотнях прочих разумных видов галактики.
В данный момент меня как раз преследовали представители по меньшей мере трех из них: ретиане, люди и скаты. Действовали ли они поодиночке или сообща, я понятия не имела. В какой-то степени это совершенно ничего не меняло, поскольку все они жаждали заполучить меня в свои руки или лапы - мне очень хотелось верить, что живой, хотя их готовность использовать для достижения своей цели любое, даже самое опасное оружие, все же заронила в мою душу росток сомнения: а не чересчур ли оптимистично я настроена?
Достаточно было лишь поднять голову, чтобы увидеть зарево пожаров, которые вспыхнули после того, как огнемет выплюнул очередной язык пламени.
Бедные драпски на «Нокрауде», должно быть, с ума сходят. Я надеялась, что ничего более страшного им не грозит, но, судя по чешуйчатой морде, которую я заметила в группе преследователей, без пиратов тут тоже не обошлось.
Я поглубже зарылась в мусорную кучу и принялась перебирать в памяти события, пытаясь сообразить, что же пошло наперекосяк самым первым.
Я, Гвидо и моя сестра покинули «Нокрауд» под покровом темноты и ливня, на удивление сильного даже для этого сезона. Мы едва различали друг друга, и я была уверена, что нам удастся добраться до машины незамеченными. Возможно, здесь-то и была зарыта собака. Все неприятности начались, как только мы оказались за земляными стенами Джерши, не раньше. Никто не удосужился сообщить нам - хотя, справедливости ради, драпски вряд ли об этом знали, а вот пираты, скорее всего, действительно были в курсе, - что проливной дождь в сочетании с безлунной ночью и теплой в это время года погодой могли означать лишь одно. Мы выбрались из машины: я и Раэль с легкостью, каресианин - пыхтя как буксир, и очутились среди толпы впавших в сексуальное буйство ретиан.
Наблюдение за брачными ритуалами других видов временами бывало чрезвычайно волнующим. Мне говорили, что свадебные пляски шенкран привлекали на их планету толпы людей, жаждущих вернуть в свои отношения былую страсть. Ретиане же, прямо скажем, могли навеки отвратить друг от друга почти любую влюбленную пару.
Нам пришлось осторожно пробираться между барахтающимися в грязи клубками, из которых самой худшей напастью были длинные цепочки охваченных страстью самцов. Они катались и извивались, словно какая-то немыслимая змея, нимало не заботясь ни о том, чтобы не сбить нас с ног или самим с размаху не врезаться в ближайшую стену - подобное столкновение непременно закончилось бы для многих участников весьма печально.
Судя по тому, что я могла разглядеть в потоках дождя и темноте, у них не было недостатка в новых желающих, готовых прыгнуть, уцепиться или очутиться внутри этой свалки каким-либо иным способом.
Звуки, сопровождавшие это действо, тоже не сказать чтобы ласкали слух. Глухие удары и хруст, с которыми аборигены сталкивались друг с другом и окружающими предметами, перемежались каким-то диким, сдавленным кваканьем. Я не видела, кто именно из партнеров издавал эти звуки, но позже выяснилось, что они исходили от самок, которые таким образом давали знать самцам о своем присутствии - видимо, определить, кто из них какого пола, им самим было ничуть не легче, чем любому иномирцу-гуманоиду.
Чтобы окончательно разрушить всякое сходство со спариванием прочих видов, фонарики, которые нам пришлось вытащить ради самозащиты, выхватывали из темноты плававшие в грязных лужах непонятные узловатые нити липких бусин, покрытых каким-то маслянистым пурпурным налетом. Что это за гадость, я не знала и знать не хотела, надеялась лишь, что мне удастся отмыть от нее ботинки. Те нити, которые не наматывались на колеса стоящих машин и не лопались под ногами, потоки дождевой воды уносили прочь, скорее всего, куда-то в болота в окрестностях Джерши. Я от души пожелала будущим поколениям ретиан удачи - похоже, они сильно на нее полагались.
«А не проще ли было бы делать все то же самое где-нибудь на грязевых отмелях?» - подумала я про себя. Все равно ретиане были слишком заняты, чтобы отвечать на вопросы.
Никто из нас не считал, что весь город занят одним и тем же; должен же был остаться хоть кто-то, способный приглядывать за делами, пока их сородичи куролесят на улицах и в переулках. Но здесь их собралось столько, что добраться до цели стало весьма проблематичным. Гигантская туша Гвидо тоже затрудняла продвижение: на этот раз ретиане не замечали его, поэтому нам с Раэль приходилось двигаться впереди и выбирать самый безопасный путь.
Но самое худшее было то, что низко посаженное туловище каресианина действовало как грабли. За считанные минуты он оказался увешанным крошечными поблескивающими бусинами. После того как я однажды наткнулась на него взглядом и увидела, что Гвидо чистит свои нижние клешни, просто подъедая все, что на них накопилось, в его сторону я старалась больше не смотреть.
Поэтому мы с Раэль не сразу заметили, что гигант больше не топает за нами. Последняя извивающаяся цепочка ретиан едва не врезалась в нас, поэтому я принялась водить фонариком по сторонам, разгоняя тьму. Я не думала, чтобы каресианина было сложно обнаружить: пусть даже панцирь у него был чернее ночи, но сверкающие глазки отражали свет как крошечные зеркальца. Однако Гвидо и след простыл.
- Когда ты в последний раз его видела? - крикнула я сестре и обеими руками схватила ее за локоть - на нас снова обрушилась сплетенная масса холодных извивающихся тел.
Я махнула рукой в сторону навеса над дверью какого-то дома, и мы принялись яростно пробиваться к ней.
- Не помню, - прокричала она в ответ.
Раэль задыхалась, на лбу у нее, когда она откинула капюшон, чтобы лучше меня видеть, выступили капельки пота.
- Они тебя не поцарапали? - испуганно спросила я.
Тревога за Гвидо отступила перед новым страхом. Вдобавок к прочим достоинствам взрослые ретиане были крайне ядовиты. Мне пришлось однажды наблюдать действие их яда, и я была уверена, что не забуду этого до конца жизни. Я схватила Раэль, притянула ее к себе и принялась в дрожащем свете фонарика оглядывать ее одежду в поисках пореза или ранки.
- Нет, - слабым голосом отозвалась она и, вырвавшись из моих рук, отвернулась и согнулась пополам. Ее вывернуло на мостовую.
«Бедняжка», - посочувствовала я ей. Общение моей сестры с представителями чужих рас ограничивалось цивилизованными людьми. Несколько дней в обществе Гвидо и драпсков едва ли расширило ее представления: и тот, и другие в нашем присутствии вели себя исключительно в рамках гуманоидных норм. «Ну, по большей части», - поправилась я, с трудом подавив тошноту при воспоминании о том, чем последний раз закусывал великан.
Может быть, ретиане заметили это и напали на него? Нет, вряд ли. Сколько бы там Гвидо ни проглотил, это не шло ни в какое сравнение с миллионами бусинок, раздавленных самими ретианами в пылу страсти.
- Идем, Раэль, - поторопила я сестру - она уже пришла в себя или же просто все содержимое ее желудка без остатка перекочевало в грязь. - Уже недалеко. Гвидо присоединится к нам там, если сможет.
Пожалуй, от нас двоих будет мало толку, если сам каресианин не смог справиться, подумала я мрачно. Он один обладал таким обширным арсеналом созданного как природой, так и технологией оружия, что его с лихвой хватило бы на небольшую армию. Нам с Раэль оставалось полагаться лишь на собственный ум, поскольку доступа к своему Дару мы были лишены, пока драпски не убедятся, что его использование ничем нам не грозит, - ограничение, которое моя сестра считала нелепым и могла нарушить в любой миг, и призыв к здравому смыслу, который я воспринимала со всей серьезностью.
Наша цель находилась всего в двух кварталах, что по меркам большинства гуманоидных городов было не таким уж большим расстоянием. К несчастью, на карте, раздобытой для нас драпсками, почему-то позабыли указать какое-то совершенно безумное количество лестниц - которые по дождливой погоде превратились в истинные водопады - у нас на пути. Теперь нам стало понятно, почему большая часть дорог была помечена как предназначенная исключительно для пешеходов. Судя по периодически раздававшемуся где-то наверху гудению моторов, в этой части города явно предпочитали аэрокары. Я пожалела, что не послушалась драпсков и не позволила им следовать за нами по воздуху, но они и так разрывались между охраной «Нокрауда», анализом информации и поддержанием «Макморы» в состоянии готовности к взлету в любой момент. Я была непреклонна в своем намерении не позволить опасениям драпсков остановить меня, когда я так близко от Моргана. Но убедила их не я, а колкий комментарий Гвидо относительно неспособности белых хохлатых созданий быть незаметными в ночное время.
Чем ниже мы с Раэль спускались - очень осторожно, глядя себе под ноги, поскольку потоки заливающей ступени воды делали передвижение по-настоящему опасным, - тем яснее становилось, что для ретиан ценность недвижимости определялась глубиной ее расположения ниже уровня моря. Окружавшие нас по обеим сторонам здания хотя и были в основном все из того же покрытого пластиком ила, но уже начинали демонстрировать такие дорогостоящие излишества, как позолоченные двери и седловидные насесты возле них.
Размещать в подобном месте исследовательскую лабораторию, особенно с чувствительным к влажности оборудованием, было совсем уж непроходимой глупостью. Я почувствовала, что вспотела.
- Раэль, - начала я, дернув ее к краю лестницы. Мы обе ухватились за стену, чтобы не дать очередному клубку ретиан увлечь нас за собой вниз. - Здесь что-то не так. Не может лаборатория находиться в таком месте.
- Зачем драпскам давать нам неверный адрес? - возразила она здраво.
- А где они его взяли? - вопросом на вопрос ответила я. - Здесь ну никак не может быть лаборатории. Нас заманили в ловушку.
Моя сестра обернулась, чтобы взглянуть на ступени, и я проследила за ее взглядом. Дождь немного утих, и тусклые уличные фонари кое-как справлялись со своей задачей освещения города. На самой вершине, все еще неразличимые, виднелись чьи-то фигуры. Судя по всему, они собирались спускаться. Это, с упавшим сердцем поняла я, были уже не перевозбужденные аборигены.
- Похоже, пора сматываться, - заметила Раэль, и ее страх вломился в мои мысли порывом сильного холодного ветра.
Я ощутила, как она сформировала ориентир, сосредоточилась, - я знала, Раэль собиралась увлечь меня за собой, и высвободилась в самый последний момент. Она исчезла…
И тогда я побежала. А они начали меня преследовать. Вот так я и очутилась в этой куче, переводя дух и набираясь разнообразных паразитов со спорами грибков, пока моя сестра пыталась оправдаться перед макиями. Я продолжала напрягать слух в надежде различить ободряющий скрежет пластин панциря Гвидо. Но ничего не слышала - ни криков, вдруг медленно дошло до меня, ни шагов по мостовой. Или они прошли мимо, или способны были передвигаться по битому стеклу так тихо, как мне и не снилось. Нет, что ни говори, все-таки рассыпать обнаруженные в мусорной куче осколки в начале этого узкого, словно чулан, прохода было гениальной идеей.
Я поднялась, как сумела, счистила с одежды самые крупные комья грязи и мусор. Космические комбинезоны делались из прочного грязеотталкивающего материала, но этой ночью я умудрилась продрать дыры на обоих коленях и безнадежно перепачкать голубую материю чем-то темным. «Ну и ладно, - решила я, - зато не буду так бросаться в глаза». Мои волосы, как ни странно, все это время благоразумно не вылезали из-под капюшона и потому остались сухими, хотя казались какими-то вялыми и спутанными.
В меру сил приведя себя в порядок - жаль, в этом лишенном окон городе было невозможно в этом удостовериться, - я опасливо выбралась на улицу. Ни совокупляющихся аборигенов, ни какого-либо движения вообще видно не было, что, пожалуй, не казалось удивительным, решила я, взглянув на свой хронометр: до того, что ретиане гордо именовали рассветом, оставалось не больше часа.
Возможно, стоило остановиться и задуматься, но я устала как собака, замерзла и вымокла, а ноги у меня начинали заплетаться, стоило мне лишь на секунду отвлечься от них. Но едва я оглядела улицу чуть внимательнее, как в глаза мне бросился один предмет, который мгновенно отвлек мои мысли от собственного бедственного состояния. Общественный видеофон. Вряд ли нашлась бы еще одна вещь, которую клановцы сочли бы более бесполезной и которой я сейчас обрадовалась бы больше. Можно было составить их перечень, как я и поступила, небрежно двинувшись к видеофону и каждые несколько шагов оглядываясь через плечо. Можно связаться с «Макморой», можно связаться с блюстителями, возможно, мне даже удастся связаться с самим Балтиром.
Все это, не исключено, и в самом деле удалось бы осуществить, если бы ретиане в своей тяге к размножению не привели аппарат в полную негодность. Гирлянды икры увешивали остатки пластиковой передней панели. Начинка пострадала еще больше.
Прилив энергии, вызванный надеждой, иссяк, и я почувствовала себя совершенно обессиленной. Снова зарядил дождь, и я нашла дверь с козырьком наверху, спугнув кучку грибков, мусоливших что-то в противоположном углу. Я не видела, что это такое; должно быть, при моем приближении они проглотили свою добычу или уволокли ее прочь.
«И что теперь?» - спросила я себя, глядя на пустынную улицу - лужи, пузырящиеся под тяжелыми каплями дождя, здания по обеим сторонам улицы. Я не представляла, где нахожусь. Может быть, за дверью, к которой я сейчас привалилась, скрывается Балтир со своими опытами, а может быть, он где-нибудь на другом конце города. Сегодня ночью я слишком много бегала сломя голову и явно недостаточно анализировала увиденное. Морган подобного поведения не одобрил бы.
Морган. Меня так и подмывало позвать его. Возможно, он находился где-то поблизости, мог услышать мой зов - от этой мысли сердце у меня так заколотилось, что я чуть не оглохла. Разумеется, начни я кричать, мои преследователи, скорее всего, вернутся за мной.
Я вздохнула и положила голову на колени. Мое бездействие никому не поможет. Я приоткрылась навстречу м'хиру, ровно настолько, чтобы прикоснуться к мыслям Раэль.
И в тот же миг словно солнце - настоящее желтое солнце - разогнало тьму и обогрело меня, внутри и снаружи. Это было оно, то золотистое сияние, которое моя сила знала как саму себя, а мой разум знал как Джейсона Моргана. Не его разум, не мысли, но аромат, специфический привкус его энергии до сих пор оставался здесь. Здесь? Чтобы присутствие Джейсона чувствовалось так сильно, так явственно, он должен был физически находиться совсем близко отсюда. Возможно, он до сих пор здесь. Уже не заботясь о тех, кто мог меня подслушать, вскочила на ноги, сама того не сознавая, потянулась к нему, уже не способная сдерживать себя. Вместе мы победим кого угодно. Вместе мы снова будем единым целым. Я ощутила… безумие, ярость.
«Это Сийра», - мысленно крикнула я ему и обрушила всю свою мощь на стену, разделявшую нас, чувствуя - с такой ясностью, будто видела все это собственными глазами, - как мгновенно всколыхнулась обитающая в м'хире ненасытная жизнь. «Джейсон!». Впечатление было такое, как будто он обратил взор своего внутреннего ока прямо на меня. Сквозь меня. Время замерло….
И я бросилась прочь из м'хира - не от тех тварей и их неутолимого голода, но от ужасного осознания, что Морган, ослепленный своей яростью, больше не может меня видеть.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Когда Барэк снова очнулся, первым, что он заметил, было чье-то чужое тело, безжизненно распластавшееся у его ног. Следом за этим пугающим открытием клановец сделал вывод, что пространство вокруг почему-то освещают сбивающие с толку мощные вспышки красноватого света. Тревога? Последним, но отнюдь не менее важным стало осознание, что он держится на ногах исключительно благодаря паре крепких рук, которые не дают ему упасть.
- Морган? - ахнул садд Сарк и сжал эти руки. - Что?.. - Потом вспомнил и спросил безнадежно: - Где Избирающие? Они?..
Глаза Джейсона казались осколками синего льда на белом, напряженном лице.
- Сейчас не время и не место для объяснений, клановец. - Он оглянулся по сторонам. - Можешь перенести нас отсюда?
Барэк поморщился - человек отпустил одну руку и с силой прижал ее к его лбу, передавая ему ориентир мостика «Лиса», корабля Моргана. Вместе с ориентиром пришло убеждение, что от клановца не требуется силы, ее может дать он сам.
- Да, - прохрипел садд Сарк и высвободился из рук Джейсона. Этому человеку следовало бы поучиться умерять свою силу. Барэк огляделся по сторонам. Это определенно была не его камера. - Где мы? - прошептал он потрясенно.
Морган нагнулся, поднял лежащее тело и закинул его себе на плечи так, чтобы можно было легко удерживать его одной рукой, а другую освободить - подобная предусмотрительность, подумал клановец рассеянно, обычно воспитывается на поле сражения.
- Я объясню… потом, - буркнул человек, поудобнее пристраивая тело.
- Ты убил Фэйтлена ди Парса! - ахнул Барэк; от толчка голова завалилась набок, и он узнал эти безжизненные черты.
Джейсон насупился.
- Если бы я убил его, зачем мне понадобилось бы тащить его с собой? - Его брови сошлись еще сильнее. - И вообще, с чего ты взял, будто я мог его убить?
- Убил же ты остальных, - выпалил садд Сарк. - Луамера на Плексис, Малакана Сераздесца, на Рете-VII.
Прожекторы перестали вспыхивать, и помещение залил ровный свет. Перемена не предвещала ничего хорошего.
Раздраженное неодобрение на лице Моргана сменилось задумчивостью. Он покачал головой.
- Мне, конечно, очень хочется разобраться, о чем это ты, клановец, толкуешь, но предлагаю сначала убраться отсюда, пока на этом уровне не появились хозяева.
Барэк кивнул, принимая силу Джейсона, как принял и руку, лежащую у него на плече. Толкнулся…
Что-то не пускало его. Клановец заколебался, ошарашенный ощущением упругой, почти пружинящей поверхности, и почувствовал, как резко возросла вдруг сила Моргана, как будто он черпал ее еще откуда-то. Этого оказалось достаточно, чтобы образовался прорыв.
В тот самый миг, когда садд Сарк устремил их обоих туда, внезапно в противоборство вступила какая-то новая, враждебная сила. Фэйтлен! Ди Парс пришел в сознание и пытался удержать их на месте. Его воля, неизмеримо более сильная, чем воля садда, была якорем, тянувшим их назад. С большим сожалением, зная, что Джейсон вряд ли окажется им доволен, Барэк отпустил его.
…И после перерыва длиной почти в год снова очутился на мостике «Серебристого лиса».

ГЛАВА 47

Найти Балтира оказалось проще простого. Все, что для сего понадобилось, - это проводник с местным опытом, каковой в изобилии имелся у услужливого существа, шагавшего рядом со мной по чистому белому коридору. Похоже, все скаты могли, не привлекая чьего-либо внимания, общаться между собой.
- Да, фем Морган, «Нокрауд» уже многие годы ведет дела с-сс дос-сстопочтимыми ис-сследователями из Балтира, и вес-ссьма ус-сспешшно, - рассказывала мне Грекик, размахивая обрубком руки. Вторая ее рука крепко держала меня за локоть. - Как видите, это еще и мес-ссто, а не прос-ссто имя. Глава этой лаборатории называет сс-себя Балтиром. Из тщес-сславия. Жабы разрешшают.
Разумеется, я угодила прямиком в руки к моим преследователям. Можно было бы телепортироваться от них - в бесформенные челюсти обитателей м'хира. Я сочла, что позволить отвести меня туда, куда все это время стремилась, будет вполне разумно.
- Многие сс-сделанные ими открытия оказалисс-сь полеззными, - услышала я самодовольный шипящий голос как будто издалека, сейчас меня куда больше, чем испытание оружия скатов, интересовал кое-кто другой.
Морган.
Я все понимала. На каком-то уровне я даже могла дать рациональное объяснение тому, что он не узнал меня и не ответил. Чтобы увидеть, почувствовать меня в своих мыслях, Джейсон должен был продраться сквозь слой эмоций, преодолеть туманящий эффект ярости, которой я заразила его.
«Если бы он умер у меня на руках, - думала я, пытаясь подавить подступающие к горлу слезы, - наверное, я почувствовала бы то же самое, ту же боль, что и от невозможности достучаться до него, от этого его бесчувствия».
Но следовало приготовиться к еще более худшему. Когда - не если, когда - я заберу из его души свою ярость и снова восстановлю внутреннее равновесие Моргана, неизвестно, будет ли он любить меня, как прежде, будет ли все снова, как тогда.
Все из-за моей жажды мести. Из-за этого места…
Внезапно вновь обретя хладнокровие и спокойствие, я начала замечать окружающую меня обстановку, хотя она была серой и однообразной, и хвастливую болтовню Грекик. Возможно, эта ужасная ночь все же принесет хоть какую-то пользу, если мне удастся что-нибудь сделать с тем, что скрывалось за этими стенами.
- Сийра ди Сарк.
Мое имя было произнесено с глубоким уважением; приветственный жест и прикосновение силы выглядели безупречно почтительными, как и подобало клановцу, чья сила была меньше моей.
Почему-то присутствие за моим плечом вооруженного до зубов подозрительного ската лишило вежливое приветствие Фэйтлена ди Парса большей части блеска.
- Ты кое-что мне должен, - сказала я ровно, но в росчерк силы вложила неудовольствие, так что ди Парс еле заметно сморщился. - Я хочу вернуть то, что принадлежит мне.
На щеке клановца расплывался большой темный синяк, и когда я присмотрелась внимательнее, то поняла, что лицо его странно искажено, как будто одна скула опухла.
Кто-то - и я готова была поручиться головой, кто именно, - недавно отвесил Фэйтлену увесистую оплеуху. Возможно, она даже сбила тщедушного клановца с ног. Я обнаружила, что этот образ - валяющийся на земле Фэйтлен - явно мне нравится.
Мы с ди Парсом, потомком довольно захудалого Дома, который вечно жаждал чего-то большего, нежели могло дать ему происхождение, никогда не питали друг к другу особой приязни. И вот теперь очутились лицом к лицу, внешне вежливые и соблюдающие приличия, сведенные друг с другом существами, которые во всех проявлениях своей ненависти и коварства были куда более искренними.
Для разговора со мной Фэйтлен выбрал помещение, единственной отличительной особенностью которого было полное отсутствие особенностей. Сначала нас было всего трое, потом открылась вторая дверь, и к нам присоединился тот, кого я надеялась больше никогда не видеть.
-