из похожих на ящики штуковин и задрапированное, судя по виду, белым исса-шелком. Потом я увидела то, что уже привлекло к себе внимание Коупелапа.
Небольшая процессия из нескольких сине-зеленых драпсков-хеериев с желтосултанным скептиком во главе вступала в амфитеатр через ближайший к нам вход, напротив их собственного сектора. Двое из них тянули плывущие по воздуху носилки, на которых громоздился здоровенный неправильный ком какой-то массы, покрытый все тем же белым шелком. Ддинная вялая рука, больше похожая на щупальце, чем на настоящую руку, свешивалась с края носилок и едва не волочилась по земле.
Не клановец. Я украдкой вытерла вспотевшие ладони о платье - не забыть бы спросить драпсков, почему они заставили меня напялить это безобразие, хотя двое других участников, похоже, оделись по собственному вкусу, - и запретила себе думать, разочаровало меня то, что я увидела, или обрадовало. Я и сама не отдавала себе отчета, как сильно надеялась, что второй участник окажется одним из моих сородичей. Или все-таки боялась? Я покачала головой. Сейчас не это было главное.
Получше разглядеть таинственное существо, которое хеерии с такими предосторожностями вынесли в центр и опустили на помост, мне не удалось. Я предположила, что оно занемогло или ослабло, возможно, из-за непривычной гравитации. Покрывало постоянно съезжало то в одну, то в другую сторону, как будто то, что под ним находилось, было не вполне твердым. Безвольная рука убралась под него, словно ее владельцу страшно было выставить на обозрение даже столь малую часть себя.
Большего контраста с той помпой, с которой преподносил себя Великий Бендини, и представить себе было невозможно, подумала я с одобрением. Это таинственное существо заинтриговало меня куда больше незадачливого иллюзиониста. Разумеется, я не могла быть уверена, что замечу волшебство, которое оно будет творить, - драпски не использовали никакого способа вербального оповещения тех зрителей, кто был лишен обоняния.
К счастью, на Коупелапа нашло поэтическое настроение.
- Обрати свой взор, о Непостижимая, на этого мужественного рагерена. Он первый из них, кто отважился покинуть свою родину.
- Он единственный рагерен, который отважился покинуть свою родину, - поправил капитан Макайри. Я заметила, что, возвысившись, бывший лекарь ничуть не утратил своего докторского такта.
- А где она, их родина? - поинтересовалась я, глядя на экран, но думая исключительно о том, как бы выжать из своих драпсков побольше информации. Я никогда ничего не слышала о рагеренах. Моргану приятно будет первым из людей узнать о новой разумной расе. Я уже размечталась об эксклюзивном праве торговли чем-нибудь эдаким, что производили рагерены, и о новых фитингах для двигателей малой тяги по правому борту «Лиса».
- Хеерии, разумеется, откроют столь ценные сведения лишь своему собственному племени - или тому, которое сегодня добьется главенства. Роль, которая, как макии свято верят, благодаря тебе достанется нам, о Непостижимая.
«Великолепно», - сказала я себе, испепелив самодовольных поганцев убийственным взглядом.
- Чего вы…
Я уже открыла рот, чтобы произнести «хотите», как что-то произошло.
Я ощутила это, и в тот же самый миг драпски - весь амфитеатр - в одном порыве вскочили на ноги, причем хохолки всех трех племен нацелились на неподвижный комок в середине сцены. Как будто волна прокатилась через м'хир, краешком задела мое восприятие и бесследно скрылась из виду.
Хотя… не совсем бесследно. Я ощутила на щеках влагу и утерла слезы. Волна оставила у меня привкус тоски и горя. И даже больше. Теперь я знала - и подозревала, что все драпски тоже знают, - существо внизу умирало. Это появление на их Состязании стало для него последней каплей.
Я не рассуждала. Не строила планов. Я просто внезапно разозлилась. И, не долго думая, рванулась в м'хир…
Хотя очень удивилась, когда у меня все получилось и я оказалась на овальной сцене, в шаге от угасающего рагерена.
Я подошла к нему, не позволяя его огромному размеру и странным очертаниям под шелковым покрывалом сбить себя с толку и помешать сделать то, что я считала единственно правильным. На этот раз драпски зашли уж слишком далеко. Не следовало им запирать на своей планете этого беднягу. Кстати сказать, эти самые драпски сейчас застыли в комически остолбенелых позах, и ни один, казалось, даже не дышал. Тем лучше. Я была в таком настроении, что не потерпела бы ни насилия, ни уговоров.
Очень осторожно я приподняла угол покрывала. Под ним оказалась пульсирующая масса, такая темная, что невозможно было определить цвет, с какими-то проблесками - не то капельками влаги, не то чешуйками. Трудно сказать. Я задумалась, где лучше за него взяться, но вопрос отпал сам собой: щупальце-рука вновь появилось, колыхнулось на уровне моих глаз - и опустилось всем своим поистине сногсшибательным весом мне на плечо. Мне пришлось поднапрячься, чтобы не согнуться под его тяжестью, а чтобы усмирить охваченные неожиданным энтузиазмом волосы, которые принялись хлестать меня по лицу, понадобилось задействовать обе руки.
Но это прикосновение было всем, что мне нужно. Я открылась навстречу м'хиру и отыскала еле теплящийся огонек - все, что оставалось от рагерена. Он готов был вот-вот угаснуть, доведенный почти до безумия неловкими действиями драпсков, - хотя я не сомневалась, что ими руководили самые благие побуждения. Но они не знали, что это существо не может прожить без своих сородичей, что ему нужно их постоянное присутствие и взаимная поддержка. И эта тоска, эта отчаянная необходимость, которую я уловила в мелодичных мыслях рагерена, едва не заставила меня зарыдать от той пустоты, которая зияла в моей собственной душе.
От этого было лишь одно спасение. Существо подсказывало мне, что делать, по-настоящему умоляло меня, и я согласилась.
Я собрала всю свою силу до последнего и толкнула умирающее существо в м'хир, вместе с ним пытаясь отыскать дорогу к его дому. Шелк с легким шелестом опал на землю, и, внезапно освободившись от давившего на мои плечи бремени, я упала на колени.
Ни я, ни другие клановцы так не путешествовали, думала я, в то время как часть моего существа сопровождала рагерена в его пути. Вместо того чтобы раствориться там или начать барахтаться, он, похоже, вбирал в себя окружавшую нас обоих силу, готовился - и неожиданно нырнул в непроницаемую тьму, как рыбка в океан, и я в тот же миг перестала ощущать его.
Я высвободилась и вновь начала видеть то, что происходило в амфитеатре. Оказывается, я стояла на полу на четвереньках и тяжело дышала - напряжение не прошло даром.
Слышала я лишь свое дыхание - и больше ничего.
Сквозь пелену все еще дрожащих волос я подняла глаза на несколько сотен тысяч разноцветных, неподвижных и, наверное, невероятно потрясенных драпсков.
Пожалуй, Коупелап останется не в восторге от своей Непостижимой.

ИНТЕРЛЮДИЯ

- Я потрясен. Вы проделали весь путь до Плексис исключительно ради того, чтобы побеседовать со мной.
Джейсон был уверен, что его голос прозвучал ровно и бесстрастно, но Гвидо повернул на него еще два стебельчатых глаза, как будто прочел в словах побратима нечто большее, чем вежливое недоверие, которое вкладывал туда человек. Он щелкнул парой клешней, как бы утверждая - «знаю, что делаю». В том, что гость не уловит этого обмена взглядами, он не сомневался.
- Именно так, капитан Морган.
Представляясь, посетитель по собственной воле назвался неким Луамером ди Сонда'атом, членом Клана. И согласился отправиться вместе с ними в укромное и защищенное от чужих ушей жилище каресианина - с виду совершенно спокойный и уверенный в себе. Если честно, Джейсон предпочел бы, чтобы гость и дальше пребывал в этом блаженном заблуждении.
Человек скупо улыбнулся и тут же привлек к себе внимание еще одной пары стебельчатых глаз.
- И вы преследовали меня?..
- Как я уже вам сказал. Хотел убедиться в том, что вы именно тот, кто мне нужен, прежде чем начинать этот разговор. А вы приобретали такие… гм… любопытные вещи. Ваш покупатель что, затевает небольшую войну?
Плотный и кряжистый, Луамер обладал более резкими и грубыми чертами лица, чем большинство клановцев, которых приходилось встречать Моргану, однако большинство людей тем не менее все же сочли бы его довольно привлекательным. Подводили глаза: холодные, светло-зеленые, они светились чувством собственного превосходства, которое, похоже, все знакомые Джейсону члены Клана - кроме одного - испытывали в присутствии людей. Это заблуждение клановца Морган также развеивать до поры до времени не собирался. Вопрос так и остался без ответа.
- Ну, теперь вы в этом убедились. К чему подобные предосторожности?
Луамер пожал плечами и сопроводил этот жест обаятельной, однако не вполне человеческой улыбкой.
- Нам всем известно, что Совет не оставляет вас своим вниманием, капитан Морган. Я не хотел бы привлекать его к себе.
- Ясно, - неопределенно протянул Джейсон и подошел к буфету.
Предусмотрительно обернувшись к клановцу и чересчур наблюдательному Гвидо спиной, он потянулся к бутылке бриллиан-бренди из личных запасов каресианина и вдруг заметил, как сильно дрожат у него руки. Он впился взглядом в свои ладони и заставил себя успокоиться.
Когда Морган отошел от буфета с подносом, его улыбка выглядела даже чересчур дружелюбной, но он знал, что Гвидо не скажет ни слова - во всяком случае сейчас.
- Так чего же вы от меня хотите, клановец Сонда'ат?
Имя этого Дома было отлично ему известно. Совет Клана на Камосе раньше тоже возглавлял один из Сонда'атов, и если сведения Моргана были верны, то он занимал эту должность и сейчас. Однако ни о том, куда они перенесли место своих сборов после того, как их изгнали с населенного людьми Камоса, ни об их деятельности вообще ничего известно не было. До их налета на Покьюлар.
Клановец взял бренди и с видом знатока потянул носом. Каресианин недовольно ерзал, позвякивая пластинами панциря, - его представления о том, какого приема заслуживают все клановцы, за исключением Сийры, совпадали скорее с мнением его жен, которые всех гостей рассматривали исключительно с точки зрения их питательной ценности, - но Джейсон пресек все дальнейшие выражения неудовольствия одним-единственным выразительным взглядом. В конце концов, бренди в запасе у Гвидо было еще несколько бутылок, а тут представлялся неожиданный шанс получить нужную им информацию.
- Находятся такие, - начал Луамер, - кому не по душе направление, в котором Совет ведет наш народ.
- Мятежники? - с вежливым недоверием осведомился Морган. - Вы шутите.
- Ну, разумеется, нет. Вернее было бы сказать, те, кто предпочел бы, чтобы наш Совет рассмотрел другие пути, другие способы. - Ди Сонда'ат сделал еще глоток бренди, его светло-зеленые глаза задумчиво сузились. - К сожалению, безопасных возможностей намекнуть на это не так много.
- Могу себе представить, - сухо отозвался Джейсон.
В обществе, где властвовали исключительно те, чьи способности в м'хире оказывались наивысшими, где значение имела одна только сила, правящий Совет вряд ли снизошел до поиска идей среди своих подданных. - Так какое отношение ваша политика имеет ко мне, клановец?
- Вы - Избранник Сийры ди Сарк, - пояснил Луамер, как будто Морган был не просто человеком, но еще и слабоумным вдобавок. - Политика Клана имеет к вам самое прямое отношение.
Когда Джейсон услышал произнесенное низким голосом клановца имя Сийры, перед глазами у него вдруг все расплылось. Он заставил себя уткнуться взглядом в янтарную жидкость в бокале, который держал в пальцах, вглядываться в ее спокойную неподвижную поверхность, тщась обрести такое же равновесие в своей душе. Ярость, клокотавшая в груди, требовала выхода, взывала о мести.
Он точно знал, как вырвать у Сонда'ата язык, где перерезать кожу и мышцы горла. Он точно знал, с каким наслаждением заставил бы навеки умолкнуть эти губы, с которых только что так небрежно сорвалось имя его любимой.
Должно быть, какая-то часть этого безумия отразилась в глазах человека, когда он поднял их на собеседника. Гвидо щелкнул клешней - звук получился глухой и низкий. Такому предупреждению нельзя не внять. Возможно, что-то просочилось и в м'хир, хотя Морган знал, что его ментальная защита не идет ни в какое сравнение со всем, чем мог обладать этот клановец, - зеленые глаза вдруг расширились, как будто от внезапного испуга.
- Мы, - Джейсон сделал на этом слове особое ударение, - не имеем никакого отношения к политике Клана. Если это все, за чем вы приезжали…
Луамер уже овладел собой, однако Моргану показалось, что теперь в его взгляде чуть поубавилось самоуверенности.
- Вы не понимаете. Сийра ди Сарк по первому своему слову могла бы получить место в Совете. Если верить всему тому, что мне говорили, она могла бы возглавить его, и никто не подверг бы ни малейшему сомнению ее право на это. Она могла бы изменить…
- Она предпочитает пожить спокойно. Мы больше ни о чем не просим. - На этот раз Морган знал, что в его голосе прозвучала угроза, но ему уже было плевать на это. - Вы только зря тратите время, клановец, если считаете, будто я стану убеждать Сийру сделать что-то такое, что сможет вернуть ее назад, в Клан. Что вы, что Раэль ди Сарк.
- Раэль? - Удивление, отразившееся на лице Сонда'ата, было слишком уж старательным. - Я знаю среднюю дочь Джареда лишь понаслышке. Почему вы упомянули о ней?
«Лжец из тебя никудышный», - отметил про себя Джейсон, записав очко на свой счет.
- Я думал, Раэль разделяет вашу внезапную озабоченность будущностью Сийры - и моей тоже. Возможно, я ошибся.
Клановец нахмурился и, поколебавшись, сказал якобы нерешительно:
- К вам могут обратиться и другие. Я не утверждаю, что знаю, кто это может быть и каковы их намерения на ваш счет. Вам следует быть более осторожным, капитан.
- О, я всегда осторожен, клановец, - снисходительно бросил Морган, потягивая свой бренди и от души надеясь, что Гвидо догадается не встревать в момент, когда на его собеседника нашла такая неожиданная разговорчивость.
Он приоткрыл свое сознание, совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы уловить эмоции, которые излучал, сам того не сознавая, Сонда'ат. Гнев, это определенно. Нетерпение. Но не только, насторожился Джейсон. К ним примешивалось еще и отчетливое удовлетворение. С какой стати?
Клановец, похоже, о восприимчивости Моргана не догадывался - или она его совершенно не обеспокоила.
- А где Сийра? Я хотел бы засвидетельствовать ей свое почтение.
Джейсон ничего не ответил, и Луамер продолжил почти развязно:
- Да ну же, вы должны знать, что ее Дар многократно превосходит мой. Это мне грозит опасность, если я вызову недовольство Сийры ди Сарк.
Человек покрутил бокал в руках, как будто любовался игрой света в хрустале.
- Видите ли, клановец Сонда'ат, - проговорил он задумчиво, - я пришел к выводу, что члены вашего сообщества не слишком охотно обсуждают подобные вещи в моем присутствии. Интересно, отчего это вы с такой легкостью принимаете факт, что Избранник Сийры - человек?
Морган впился глазами в лицо клановца. Отразившаяся на нем неприкрытая враждебность ничуть его не удивила. А вот удивило, и весьма неприятно, насколько быстро Луамер взял себя в руки.
- Я не вправе подвергать сомнению Выбор, - заявил клановец, и в его речи явственно проступил акцент. Похоже, самообладание дорого давалось Сонда'ату. - В особенности Выбор могущественной Сийры ди Сарк.
- Могущественной Сийры Морган, - поправил человек, откровенно дразня своего противника. - Такое имя она сейчас носит. Наш обычай.
Светло-зеленые глаза превратились в две щелки.
- Я был достаточно вежлив, человек. Не зли меня, иначе тебе придется пожалеть об этом.
Джейсон ощутил давление на свою защиту. Для него оно выглядело легчайшим прикосновением, не более.
- Значит, ты предлагаешь мне поверить, будто совершенно не считаешь предосудительным тот факт, что Сийра избрала человека.
- Мое мнение, - процедил Луамер сквозь зубы, уже не скрывая враждебности, - несущественно. Соединение необратимо, даже если бы я и…
Крупные руки клановца сжались и вновь разжались, как будто он с трудом удерживался, чтобы не сомкнуть их на горле Моргана. Гвидо предостерегающе защелкал клешнями.
Сонда'ат вдруг поднял руку и провел ею в воздухе, повторяя контуры головы и плеч человека. Каресианин грозно рыкнул. Однако прежде чем он успел что-либо предпринять, клановец сжал пальцы и тряхнул кулаком.
Джейсон склонил голову набок. Он не почувствовал совершенно ничего.
- И что это было?
Лицо Луамера озарило неподдельное торжество.
- Простой эксперимент, капитан Морган. Подтверждение, если угодно. Полагаю, больше мне тратить свое время здесь незачем. - Он поставил пустой бокал. - Благодарю за превосходный бренди. Если увидите Сийру ди Сарк, передайте ей мой поклон. - Он зловеще улыбнулся. - Мы еще увидимся, человек.
Воздух со свистом хлынул туда, где мгновение назад стоял Сонда'ат.
- Ты что, не мог остановить его? - осведомился Гвидо.
Пластины его панциря с раздраженным клекотом заходили одна на другую. С недавних пор он терпеть не мог всех, кто не нуждался в дверях.
- Мог, - отозвался Джейсон.
Сийра научила его, показала, как не пускать кого-либо в м'хир. Здесь требовались скорее владение техникой и воля, чем сила. Она была довольна, когда он овладел этим умением, но ничуть этому не удивилась.
- Так что же ты?
- Он и так слишком здесь задержался. - Морган обернулся и взглянул на поблескивающие в мглистой тьме глаза своего друга, тревожно устремленные на него. - Я должен был догадаться, что он затевает.
- Что?
- Луамера ди Сонда'ата послали выследить меня и встретиться со мной. Не с Сийрой. Почему? Потому что я остался в живых после испытания самой их могущественной Избирающей. Они готовы на все, Гвидо, готовы на все ради того, чтобы узнать, как мы это сделали. Помнишь, как он размахивал руками в самом конце? Это была какая-то проверка. Думаю, теперь клановец знает, что Соединения не было.
- Какая разница? Мне казалось, ты говорил - это чтобы защитить тебя. И Сийру тоже.
Джейсон схватил пустой бокал Сонда'ата и запустил им в стену еще прежде, чем осознал потребность дать выход гневу. Потом провел рукой по глазам. Сийра обучила его уйме полезных вещей, понял он вдруг, потрясенный губительной мощью, которую ощущал внутри себя, мощью, которая, казалось, только и ожидала повода, чтобы вырваться из-под контроля.
- Разница есть, брат, - проговорил он устало. - Если он разнесет эту весть, Сийра может лишиться всех прав, которыми Избравшие пользуются в Клане. Совет сохранил секрет - чтобы не признавать свою вину. Пусть даже она считает себя изгнанницей, именно статус спасает ее от их открытого вмешательства. - Морган обнаружил, что расхаживает по комнате, и заставил себя сесть. - Если Совет вынудят признать, что мы не связаны через м'хир, все станет так же, как прежде. На ее стороне не останется никого, кроме нас.
- Ха! Да чего же ей еще остается желать? - хвастливо удивился каресианин и звонко прищелкнул клешнями. - Мы защитим ее!
Джейсон взглянул на друга и ощутил, как со дна его души поднимается волна желанной ярости.
- Проще предотвратить неприятности. - Он поднялся. - Предоставь Луамера мне.
С Раэль он разберется позже.

ГЛАВА 26

Не помню, долго ли мы с драпсками смотрели друг на друга. В конце концов я решила, что лучше подняться на ноги - стоять на четвереньках и при этом находиться в центре внимания многих тысяч существ было неловко и даже унизительно. Посмотрев вокруг себя, я убедилась, что все драпски до единого тоже стоят, а их антеннки нацелены прямо на меня.
К счастью, на трибунах, в рядах макиев, началось какое-то движение. Я сосредоточила на нем свое внимание, совершенно уверенная, что это мой скептик со своей свитой наконец соблаговолили пробиться вниз.
Этот процесс растянулся так надолго, что мне непременно надоело бы ждать и я попыталась бы сбежать отсюда, если бы не один момент. На мне, как на Непостижимой и на участнице Состязания, лежала по меньшей мере частичная ответственность за судьбу макиев. Я решила, что с моей стороны более вежливо будет остаться и попытаться объяснить, что я сделала.
Если получится, конечно.
- Непостижимая! О Непостижимая!
«Ну, - попыталась утешить себя я, - по крайней мере, голос у Коупелапа не такой уж и сокрушенный». Скептик почти кувырком пролетел последние ряды зачарованных макиев. Капитан Макайри, все так же носящий на поясе ленточку, приземлился следом за ним, потом еще один, третий драпск - Мака, предположила я наобум.
- О Непостижимая!
Коупелап, охнув, грузно шлепнулся мне под ноги. Я протянула руки, чтобы подхватить его, но он, не воспользовавшись моей помощью, тут же вскочил. Правда, предложенной рукой воспользоваться не преминул - ухватившись за мои пальцы, скептик стиснул их с такой силой, какой вряд ли можно было ожидать от мелкого драпска.
- У тебя получилось!
Каждой клеточкой своего тела ощущая восхищенное внимание зрителей, окружавших нас настоящим лесом, я, склонившись вперед, прошептала:
- Я ведь «вывела из игры» участника хеериев. Разве это не… не жульничество?
Должно быть, слух у драпсков был превосходный, ну или Коупелап передал остальным мои слова каким-нибудь другим способом. Вместо него ответил капитан Макайри - в полный голос:
- Жульничеством было бы, если бы ты причинила вред другому участнику или убила его, о Непостижимая. Скептики не одобряют подобных методов избавления от соперников.
- Тогда, если я не сделала ничего предосудительного, что будет теперь? - поинтересовалась я, решив оставить попытки разобраться с этими тонкостями драпскской этики на потом.
Отправленный в м'хир рагерен стоил мне напряжения всех сил - это еще мягко выражаясь. Мои раны, почти зажившие, но ныть так и не переставшие, тоже напоминали, что ночь крепкого сна мне совсем бы не помешала.
Коупелап и два моих приятеля-макия разом втянули в рты свои щупальца и принялись задумчиво их посасывать, синхронно подергивая антеннками. Бросив быстрый взгляд наверх, я убедилась: все остальные драпски пребывают в неподвижности. Оссирус, какое счастье, что это не человеческая толпа!
- Что теперь, мои добрые драпски? - спросила я снова, на этот раз с возросшей подозрительностью. - Возможно, вам это неизвестно, но мои возможности не беспредельны. Как и мое терпение, которое вы и так достаточно испытывали с тех самых пор, как я приземлилась на вашу планету. Что я должна делать на этом вашем Состязании?
- Ты победила.
Поскольку Мака прошамкал эти слова, держа во рту большую часть своих щупальцев, я не вполне поверила своим ушам.
- Если я победила, - проговорила я, обращаясь к скептику Коупелапу, - правда, я не представляю, как такое возможно - нет, только не подумайте, будто я собираюсь оспаривать это решение, - значит ли это, что я могу покинуть вашу планету? Получили ли макии - как это ты там говорил? - господство над остальными?
- МАКИИ!!!
Неожиданный согласный рев, которым взорвалась вдруг молчаливая до сей поры толпа, едва не снес меня с ног - учитывая то, что этот рев сопровождался одним из знаменитых порывов ветра, устроенного драпсками. Моя свита восторженно раскачивалась под этим ветром взад и вперед - хохолки трепещут, щупальца удовлетворенно расправлены. Я демонстративно отошла к помосту, выпуталась из подола тяжелой юбки и уселась на перевернутый ящик, задрапированный грязным шелком.
Пожалуй, избежать празднеств не стоило и думать. Оставалось лишь надеяться, что оные затянутся не очень надолго.
Удовольствие было таким нестерпимым, что граничило с агонией. Я вытянула ноги до кончиков пальцев, одну за другой размяла лодыжки, осторожно согнула и разогнула колени, покрутила бедрами, пока не перестала ныть затекшая поясница, потом провела ладонями по гладким простыням. Наконец-то меня оставили одну.
«Неплохо для одного дня», - поздравила я себя с нелепым чувством гордости собой - ведь я не совершила ничего из ряда вон выходящего. Я спасла рагерена, существо, чьи мысли оставили в моем сознании теплый и радостный след, пусть я и не слишком много в них поняла, если не считать его тоски по своему народу.
А макии, мои мучители и друзья, получили от своей Непостижимой все, на что надеялись. Насколько я знала, их великое Празднество продолжалось до сих пор. На мою удачу, капитан Макайри не разучился отличать настоящий упадок сил от мнимого и приказал отвести меня обратно в эту комнату, потому что помедли он еще немного - и драпскам пришлось бы тащить меня на себе.
Я долго отмокала в душе, потом наскоро перекусила и теперь вот наслаждалась удивительной мягкостью драпскской постели. Нет, день прошел совсем неплохо.
Фестиваль очень многое объяснил мне о драпсках и о том, что для них значил этот день. Картина происшедшего так ярко запечатлелась в моем мозгу, что казалось - закрой глаза, и она вновь предстанет передо мной во всех своих красках.
Первыми были сине-зеленые хеерии. Они поднялись со своих мест и прошли мимо меня, кивая в безмолвной признательности антеннками. Затем они, как ранее ниакии, разделились на две колонны: одна вернулась обратно на свои места, а другая выстроилась в очередь к выходу из амфитеатра.
Все эти перемещения не потребовали много времени - драпски вели себя на редкость организованно, не толкались и никакого беспорядка не устраивали. Наконец амфитеатр снова заполнился рядами тихих и неподвижных драпсков; лишь тут и там пустовали места, покинутые членами проигравших племен.
Царила напряженная тишина, но я не осмеливалась строить догадки - мне хотелось думать о драпсках только хорошее, ну или по меньшей мере верить, что я со своим гуманоидным мировоззрением смогу расценить их затею как честную и разумную.
Огни внизу ярко вспыхнули, и я впервые за все время пребывания среди драпсков услышала отчетливо музыкальный звук - Коупелаповы записи с ауордианскими напевами за местные произведения я бы считать не стала. Поразмыслив, я сочла, что состоящий из трех нот свист с некоторой натяжкой вполне позволительно назвать музыкой, поскольку все драпски как один принялись раскачиваться в такт его странному, прерывистому ритму. Они танцевали, следовательно, этот звук был музыкой. Я лишь от души понадеялась, что она не будет звучать слишком долго.
Моя надежда оправдалась. Музыка утихла, но покачивания не прекратились, как будто драпски использовали музыку, чтобы настроиться на нужный ритм движения. Затем первый ряд макиев двинулся вперед, все так же раскачиваясь, и приблизился к первым рядам оставшихся на своих местах ниакиев и хеериев.
Когда Грант Мёртри рассказал мне о прошлогоднем Фестивале и о том, как после него возросли численность и благосостояние одного племени, а другого - уменьшились, у меня появились кое-какие предположения. Как выяснилось, я ошибалась.
Ключ к разгадке, грипстса, был у меня в руках, но оказался слишком чуждым моему разуму, слишком непривычным, чтобы понять.
Так, значит, это и была лар-грипстса, обмен местам только возведенный на более высокий уровень. Каждый из макиев выбирал одного драпска из другого племени, они брались за руки и склонялись вперед, оказываясь настолько близко друг от друга, что могли осторожно соединить свои щупальца в грипстсе.
Я чувствовала это. Одна за другой образовывались все новые и новые пары, создавались настоящие, пусть и всего лишь кратковременные связи, эхом отзываясь в м'хире и сплетаясь в сеть, охватывавшую и мое сознание тоже.
На краткий миг я поддалась этому всеобщему порыву, чтобы насладиться резонансом энергий, разделить чужое ощущение целостности и завершенности, которое - я знала это инстинктивно - в полном Соединении должно было быть куда более всеобъемлющим. Потом искушение стало почти нестерпимым, и я вырвалась из этой сети, отгородившись всеми щитами, которые смогла воздвигнуть.
Это было прекрасно.
И точно для того, чтобы окончательно сразить меня, в добавок к обмену информацией о всем пережитом на моих глазах произошло еще одно превращение. Хохолки ниакиев и хеериев во всех скованных грипстсой парах медленно утратили свои характерные цвета и, почти прозрачные, заколыхались на легком ветру, чтобы вскоре вновь заполыхать сочными пурпурно-розовыми оттенками макиев.
Которые теперь могли испытывать полное удовлетворение - они полностью властвовали в амфитеатре драпсков.
«А фейерверка-то так и не было, - подумала я вдруг, и моя мягкая постель, воспоминания о Празднестве и собственное положение внезапно утратили для меня всю прелесть. - Почему?»
Ведь они очень многим рисковали - в том числе навлечь на себя гнев блюстителей Торгового пакта, - чтобы получить эти фейерверки. Похоже, должно было произойти еще что-то. Коупелап как-то обмолвился, что моим главным соперником будет сама Драпския. Но подробнее так ничего и не объяснил.
Я потянулась в м'хир. Как я и ожидала, драпски восстановили свои барьеры. Скорее всего, их убрали только в амфитеатре, чтобы я могла продемонстрировать свою «магию». Хотя я так и не удосужилась расспросить скептика, но подозревала, что тот нарочно поставил меня в списке самой последней, будучи - сама не знаю откуда - уверенным, что бедственное положение рагерена вынудит меня сделать что-нибудь такое, что его сородичи сочтут достаточным доказательством моего могущества.
Теперь же, когда я продемонстрировала им свои возможности, драпски хотели от меня чего-то еще.
По спине у меня пробежали мурашки.

ИНТЕРЛЮДИЯ

- Нет, за мной никто не следил. Думаешь, я бы не узнал об этом?
Барэк не повышал голоса, совершенно уверенный, что если массивного каресианина что-то и сможет сдвинуть с места, то только сила убеждения. О том, чтобы пустить в ход свой Дар, и думать не стоило. Разум, скрывавшийся где-то внутри пульсирующего оловянного котелка, который заменял гиганту голову, был слишком уж причудливым, чтобы можно было надеяться на положительный результат.
Кроме того, упрямство, с которым Гвидо защищал человека, слишком укоренилось, чтобы можно было с ним не считаться.
- Зачем тебе нужен Джейсон? - спросил каресианин и щелкнул клешнями нижней руки, как будто прикидывал, каково будет сжать в них клановца.
- Нельзя ли обсудить это в доме?
Садд Сарк оглянулся через плечо. В такое время в квартале ресторанов всегда было полно народу - вряд ли можно найти более удобный момент, чтобы втихомолку пробраться в «Коготь и Челюсть» и найти Моргана. Если, конечно, не принимать во внимание Гвидо, грохочущего как серводоставщик и преградившего ему дорогу прямо в середине очереди жаждущих попасть в его заведение. Сказать, что они привлекали к себе всеобщее внимание, значило ничего не сказать.
Барэк решил, что с него хватит. За массивной спиной. каресианина маячил желанный вход. Он сосредоточился на точке прямо за порогом, толкнулся…
И… бац! Он материализовался точнехонько перед официантом, перепугав того до полусмерти - бедняга нелепо вскинул руки, и какой-то, возможно, неповторимый кулинарный шедевр полетел под потолок. Проклятье…
В следующее мгновение в ресторан ворвался его хозяин, сметая на своем пути всех без разбору - от богато одетых посетителей до нагруженных подносами официантов. Одного вида каресианина в спешке, да еще и раздосадованного притом, хватило бы, чтобы разогнать любую толпу.
Клановец не сдвинулся с места, хотя оглядывался по сторонам в надежде увидеть Моргана и полностью из м'хира не выходил - на тот случай, если вдруг срочно понадобится отступить.
Гвидо остановился как вкопанный так близко от садд Сарка, что тот мог видеть собственное лицо, отраженное в нескольких десятках зрачков исполина. Потом глаза раздвинулись, и показались грозные челюсти, легонько сжавшие щеки клановца. Дыхание у Барэка перехватило, но он не сдвинулся с места.
Так же внезапно каресианин отстранился, а одна из двух его меньших рук товарищески обвила плечи садд Сарка, и тот немедленно понял - синяков не миновать.
- Твой солод мне понравился. Тебе так нужно увидеть моего побратима? Идем со мной.
Клановец безропотно позволил гиганту подтолкнуть его в направлении отдельного кабинета в глубине зала, и мало-помалу в фойе ресторана воцарился всегдашний приглушенный гул голосов, производимых разнообразнейшими видами голосовых связок и имплантантов. Солод? Барэк понятия не имел, о чем это говорил Гвидо, - но решил, что, коль скоро тот его солод одобрил, можно не выяснять подробности. Однако у входа их остановил официант и принялся что-то нашептывать каресианину. Клешни Гвидо звонко щелкнули, как будто он чему-то страшно удивился. Большая половина его глаз начала оглядывать окрестности, оставшуюся же их часть он не сводил с клановца.
- В чем дело? - поинтересовался садд Сарк, почему-то совершенно уверенный, что это как-то касается его - или Моргана.
- Идем, - приказал исполин и снова двинулся вперед, все так же не спуская нескольких глаз с Барэка.
Официант повел их по коридору. Это был человек, довольно пожилой, - видимо, доверенное лицо Гвидо. Клановец коснулся его мыслей - осторожно, совсем слегка.
И ощутил одну лишь смутную, но сильную тревогу. Человек увидел что-то огорчительное - нет, поправился садд Сарк, разобравшись в своих впечатлениях. Человек увидел нечто просто ужасающее.
Их путь лежал на кухню. Если не считать бульканья кипящих кастрюль, в помещении стояла полная тишина, по крайней мере до тех пор, пока там не появился каресианин. Работники сбились в одном углу. Дверь в морозильную камеру была приоткрыта, и над натертым до блеска полом плыли клубы застывшего пара.
- Мы обнаружили это, когда Ресиак попросил принести еще ледяных проли! - воскликнул слуга, как будто это зрелище было последней каплей. - Мы не знаем, что делать, хозяин.
Барэк ни на шаг не отстал от Гвидо, когда тот с бряцаньем двинулся к морозильнику, поэтому то, что так переполошило работников, предстало их глазам одновременно.
Он не слишком удивился, когда увидел лежащего в углу морозильной камеры мертвеца - ощущение смерти исходило от всех, чьи мысли можно было прочитать в этом помещении, - и не испытал потрясения при виде многочисленных признаков того, как именно тот погиб, - ему уже приходилось видеть следы силового ножа. Изумился он, когда понял, что знаком с тем, кто, как мешок с мороженой рыбой, лежал в морозильнике.
- Что Луамер ди Сонда'ат делает у тебя в холодильнике? - с неподдельным любопытством поинтересовался он у каресианина. - И где Морган?

ГЛАВА 27

Какое бы новое испытание ни уготовили мне непроницаемые драпски, по крайней мере, мне не придется выносить его, путаясь в подоле их жуткого церемониального платья, с облегчением поняла я на следующее утро. В комнате я обнаружила тщательно вычищенный космический комбинезон, который драпски отыскали для меня на «Макморе», а вместе с ним мне оставили еще какую-то маленькую деревянную шкатулку.
Первым делом я оделась и поела, наученная не доверять неожиданным подаркам. Теперь я носила камень ведьм-рам'ад на шее, поскольку больше не было нужды притворяться, что я принадлежу к числу этих крайне неприятных особ. Когда переговоры на «Нокрауде» были прерваны внезапно появившимся драпском, я ухитрилась стащить его у скатов обратно. Но моим волосам явно пришелся не по вкусу кожаный ремешок вокруг головы, из-под которого они выбивались при каждом удобном случае.
Я намотала густую прядь на палец и задумчиво взглянула на шкатулку. Простота очень дорогой вещи и благородный блеск полированного дерева, наводящий на мысль о долгом пребывании в заботливых руках или о несравненном мастерстве того, кто ее создал. Или о том и другом сразу.
- Ну, Великий Бендини не побрезговал забрать свои трофеи, - произнесла я вслух и протянула к ней пальцы.
Я ожидала увидеть драгоценность или какое-нибудь изысканное украшение. Обнаружившийся внутри крошечный флакончик стал для меня полной неожиданностью - судя по тщательной закупорке и механизму, это был весьма высокотехнологичный контейнер для какого-то красноватого порошка. Вещица, размерами не превосходившая кончика моего мизинца, помаргивала почти невидимыми индикаторами. Я взвесила ее на ладони и удивилась странной тяжести. Отчего-то у меня совершенно не возникло искушения открыть флакон. Я быстро вернула его обратно в шкатулку и закрыла крышку. Я не имела ни малейшего представления, что дали мне драпски. Но ни на секунду не усомнилась - нечто столь тщательно упакованное должно быть либо незаконным, либо опасным. Либо тем и другим одновременно.
- Незаконно? Опасно? Я потрясен, что ты могла так подумать, о Непостижимая, - заявил появившийся Коупелап. - Просто потрясен.
Я взяла шкатулку в руки и помахала ею перед его антеннками.
- Тогда что это такое?
Хохолки драпска обвисли, и он не просто мгновенно всосал все щупальца, но еще и прикрыл рот обеими руками.
Я смотрела на него сверху вниз, постукивая по крышке шкатулки пальцем. После того как я стала свидетельницей грипстсы, я больше не считала этот жест чем-то вроде остающейся у некоторых людей потребности в сложной ситуации по-детски сосать палец. Пожалуй, таким образом драпски, скорее, вспоминали свое недавнее прошлое, пересматривали все, что знали, чтобы лучше разобраться с каким-нибудь новым, неожиданно возникшим непредвиденным обстоятельством. Вроде меня.
Скептик постепенно распрямился - я заметила, что хохолки приняли свое обычное, непринужденное, но при этом настороженное положение последними.
- Прости меня, - искренне извинилась я. - Я не хотела расстраивать тебя, Коупелап.
Последовал небрежный взмах пухлыми ручками.
- Нет-нет. Мы ценим твою любознательность столь же высоко, как и все прочие твои черты, о Непостижимая. Просто я недостоин рассказывать тебе об этом сокровище. Пожалуйста, поверь, мы, драпски, не могли бы принести тебе более ценного дара. Потом ты встретишься с тем, кто сможет рассказать тебе больше.
- Потом? - переспросила я с упавшим сердцем и осторожно поставила шкатулку обратно на стол. - Коупелап, я не могу сидеть на Драпскии до скончания веков. Мне придется покинуть вас, и очень скоро. Я говорила…
- Завтра в это время ты будешь вольна отправиться, куда пожелаешь, Непостижимая.
В этом самоуверенном голосе должна была крыться какая-то ловушка, знаменитое драпскское «но».
- Завтра я смогу отправиться на все четыре стороны, - сказала я, выделив интонацией первое слово. - Завтра - это следующий планетный день или следующий стандартный день согласно Пакту?
Скептик деликатно курлыкнул.
- Поскольку они отличаются друг от друга всего на три десятых стандартной секунды, Непостижимая, я предоставляю право решения тебе. А теперь нам пора идти.
Идти? Меня охватило почти невыносимое нетерпение, как будто стоило узнать, что мне вот-вот разрешат покинуть Драпскию, и у меня не осталось больше сил ждать. Однако постаралась как можно скорее взять себя в руки. У меня еще оставались дела - я это знала.
- А что произойдет до завтра, Коупелап? - спросила я и с удовольствием отметила, что мой голос прозвучал с точно рассчитанной долей беспечности.
Скептик принялся подгонять меня к двери, взволнованно взмахивая маленькими ручками, как будто тот или то, что нас ждало, не могло ожидать ни мгновения дольше, - видимо, его снедало то же нетерпение, что и меня.
- Состязание, Непостижимая. Настало время Состязания!
Я уперла руки в бока и пожалела, что к моему комбинезону не прилагается в дополнение инструментальный пояс, а еще лучше - небольшой пистолет.
- Состязание уже закончилось, - напомнила я ему. - Я его выиграла.
Драпск поспешил к двери, но желтые хохолки тянулись ко мне, как будто могли уловить за моими словами нечто большее.
- Выиграла? Конечно, Непостижимая. Теперь ты - соперница. Ты получила возможность вступить в Состязание.
- Состязание, - протянула я, пытаясь вспомнить, что говорил мне Коупелап. Сейчас его объяснение казалось мне ничуть не менее диким. - С планетой.
Скептик отвел руку от дверной панели и обернулся в мою сторону - пожалуй, «лицом ко мне» называть это я все же не стала бы. Потом сделал два шага обратно и остановился.
- Это не спектакль и не развлечение, Непостижимая, - с не свойственной его народу резкостью сказал драпск, как будто в конце концов пришла пора нам поговорить начистоту. - Наша магия исчезла, наш мир потерян. Фестиваль, поиск соперников, стоящих и нет, и наш поиск магии - все это ради одной цели: найти существо, которое сможет вернуть нам то, что было растрачено в прошлом, восстановить наше место во вселенной. Ты - первая, кто смог привлечь наше внимание за очень долгое время, Сийра Морган.
- А если я не оправдаю ваших надежд, Коупелап? - так же без обиняков ответила я внезапно пересохшими губами. - Я даже не знаю, чего вы от меня хотите.
- Мы тоже этого не знаем, Непостижимая, - с поразительным спокойствием отозвался драпск.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Воздух был тяжелый, насыщенный метаном. Дождь может хлынуть в любой момент, решил Морган, вглядываясь в сизое облако, закрывавшее собой все небо. Вот только дождя сейчас и не хватало. Его ноги при каждом шаге и так увязали в грязи - милое напоминание об утреннем потопе.
Типичный для северного полушария Рета-VII летний день. Джейсон позаботился о том, чтобы надежно загерметизировать шлюзы «Лиса». Здешняя атмосфера пагубно действовала на металл даже в значительно более сухие зимние месяцы.
Его мультирельефник с наемным водителем ждал впереди, слегка покачиваясь, словно в доказательство того, что под слоем примятого тростника, служившего здесь берегом, скрывается настоящая вода. Там и сям, насколько позволял видеть скудный свет, плоский пейзаж усеивали такие же открытые суденышки, за ними в разных направлениях тянулись полосы грязи и воды. Сразу видно, за что их еще прозвали грязеходами.
«Или банкой с жабами, если уж на то пошло», - недобро подумал Морган. Он долгие годы торговал с ретианами - те были выгодными клиентами, хотя и жутко скаредными. Именно эта черта и побуждала их охотнее иметь дело с мелкими независимыми торговцами вроде него. При этом они еще и относились ко всем не-ретианам с таким пренебрежением, какого, пожалуй, даже не вызывали ни у кого из иномирцев в ответ. На их удачу, однако, они редко трудились демонстрировать свое отношение открыто - их вполне удовлетворял запрет всем, кто появился на свет на других планетах, владеть местной землей или каким-либо другим имуществом. Справедливости ради, желание поселиться на этом комке грязи выражали совсем не многие.
Гвидо, например, от души ненавидел эту планету, подумалось Джейсону, когда он ухватился за скользкий от постоянной сырости поручень и вместе со своими сумками забрался в грязеход. Что ж, вряд ли можно было ожидать другого мнения от существа, в чьи представления о рае входили скалы, соленая водяная пыль в воздухе, женщины и холодное пиво.
- Куда едем, хом капитан?
Водитель говорил на безупречном общем диалекте, что в окрестностях космопорта было весьма ценным качеством. Морган оглянулся через плечо. Космопорт? Ха! На Рете-VII он представлял собой узкую замощенную полосу, которая едва позволяла кораблям не увязнуть в грязи - но не более.
- Джерши. «Лучшие Экспортные Товары Малакана», - сказал он, отодвинувшись в самый конец длинного, почти прямоугольного грязехода.
Причина крылась не столько в крепком духе, исходившем от всех ретиан - торговцы очень скоро выучивались не замечать или стойко выносить иные биологические реалии, - сколько в печальном опыте. Джейсон мало того что практически вжался в кожух массивного заднего двигателя, так еще вытащил большой кусок водостойкого пластика и прикрыл себя и свои вещи.
Водитель с интересом наблюдал за этими манипуляциями, щуря сначала один глаз, потом другой; его тонкий рот казался извилистой синей полоской. На фоне грязно-серой морщинистой кожи синева выглядела, надо сказать, пугающе. Существовал даже один очень длинный и не слишком приличный анекдот на тему затруднений, которые ретиане испытывали, когда пытались отыскать друг друга в своей естественной среде обитания.
Довольный, что пассажир наконец устроился, водитель ослабил фиксаторы - Морган искренне недоумевал, за что же такое твердое можно уцепиться под этой поверхностью. Грязеход оттолкнулся от берега и направился в глубь болота. Рев двигателя был почти оглушительным, зато Джейсон мог практически не опасаться брызг. Ретиане обходились без защитных средств - просто прикрывали жабьи, навыкате глаза мигательными перепонками и наслаждались ощущением влаги на коже. Вся инопланетная техника от такого обращения моментально приходила в негодность, но торговле это шло только на пользу.
На этот раз торговля Моргана не интересовала совершенно, хотя он предусмотрительно зарегистрировал небольшой перечень кое-какого груза. Вовсе незачем оповещать портовую администрацию о том, что он здесь по личному делу. Информация, доверенная официальным лицам, продавалась здесь с такой же выгодой, как и любой другой товар.
Нет, Джейсону незачем было раскрывать свои карты, в особенности учитывая то, что его дело напрямую затрагивало одного ретианина.

ГЛАВА 28

Обращаясь к драпскам, я преследовала свои цели - мне нужно было обойти затруднения, возникшие с появлением Раэль, а потом у меня возникла необходимость найти место, где я могла бы зализать раны. О том, что это значило для драпсков, я совсем не думала. Даже если бы я об этом задумалась, поняла я с тошнотворным, так знакомым мне чувством вины, вряд ли меня это тронуло бы. Я воспользовалась маленькими иномирцами так же небрежно и походя, как Джейсоном.
Теперь в моей душе властвовала Сийра Морган, от по-клановски поглощенной самой собой Сийры ди Сарк благодаря событиям последних нескольких дней почти ничего не осталось. Или, если смотреть на это более мягко, два моих «я» наконец-то нашли что-то общее. Бедственное положение драпсков до боли напоминало мое собственное.
И вот я уже несколько, как мне казалось, тягостных часов выслушивала спор кучки этих крохотных созданий, чем я могу им помочь.
- Существует лишь один выход: использовать в качестве метода измерения сконструированный нами интерспаннер пятьдесят девять си три, пока еще не слишком поздно, - в унисон высказались два драпска с бирюзовыми хохолками.
Они принадлежали к племени дуакиев, представители которого, как мне сообщили, нечасто появлялись в столице, но наиболее влиятельному в южном полушарии Драпскии - им удалось на нескольких Фестивалях подряд выставить наиболее сильного участника. Эта парочка, похоже, ничуть не смущалась говорить дуэтом и сидела, соприкасаясь хохолками. Мне стало любопытно, выражают ли они таким способом взаимную привязанность или просто обмениваются мыслями, чтобы никто другой не подслушал, - но спросить я не осмелилась.
В окружавшую меня группу входило трое скептиков, которые вставали и начинали расхаживать туда-сюда всякий раз, когда дискуссия - как вот сейчас - углублялась в технические дебри, и я оказалась перед непредвиденной загадкой, как разобраться, кто же из троих - Коупелап.
Мы находились в том самом здании, где я ночевала, в большом, почти круглом помещении, формой и обстановкой как две капли воды напоминавшем вчерашний амфитеатр, только в миниатюре. Меня усадили на почетное место в самом центре площадки под двумя кольцами рядов драпсков.
На собрание правительства это было не похоже. Оранжевые драпски, которым, насколько я поняла, принадлежали все рестораны в городе, сновали вокруг, предлагая разнообразные закуски и напитки. Я от угощения отказывалась, слишком взвинченная, чтобы у всех на глазах сражаться со слоеной выпечкой или управляться с липкой пеной.
Вчерашняя атмосфера всеобщего радостного предвкушения рассеялась. Драпски тихо сидели на скамейках, лишь изредка поднимаясь, чтобы выразить свое мнение или высказать какую-нибудь идею. В общей сложности их насчитывалось три десятка - здесь, как в свойственной ему обрывочной манере сообщил мне Коупелап, собрались члены всех жизнеспособных в настоящий момент племен Драпскии. На каком основании племя могло бы считаться нежизнеспособным, я не знала, а спросить опять-таки не осмелилась.
В самом начале, когда я только вошла в зал вместе с Коупелапом и капитаном Макайри, было заявлено, что все обсуждения будут вестись на общем диалекте. Благовонный путь намеренно вызывать не станут - я поблагодарила их за эту любезность, хотя понять, сдержали они свое обещание или нет, так или иначе не могла.
Значит, это и были те самые драпски, которые могли рассказать мне о красноватом порошке, хотя пока они что-то не торопились это делать. Сейчас заветная шкатулка находилась в боковом кармане моего комбинезона - Коупелап едва не лишился разума при мысли, что я могу оставить ее в комнате без присмотра.
- Весь этот разговор о гаечных ключах, датчиках и прочей дребедени вести бесполезно, если подобное окажется ей не под силу!
Я навострила уши - и ведь не заметила, как мои мысли отвлеклись от голосов спорщиков, которые до хрипоты ругались о каких-то совершенно непонятных мне вещах Я была совершенно согласна с обладателем возмущенного голоса, одного из пятерых ниакиев, мирно соседствовавших с четырьмя представителями макиев. А ведь кто-то из них, подумала я праздно, вполне мог сам быть одним из ниакиев - прежде чем сделать ставку на Великого Бендини. Да, забавное общество, ничего не скажешь.
- А что скажет Непостижимая?
В наступившей после этого дельного предложения от одного из макиев выжидательной тишине я могла расслышать, как кто-то выбивает по спинке скамейки нетерпеливую дробь пальцами.
- Я… - Закашлявшись, я начала снова, удивляясь, как это у меня получилось стоять перед грозным Советом Клана и волноваться куда меньше, чем в этот раз. - Пожалуй, стоит попытаться. Хотя я не знаю, что именно.
Теперь утихла даже дробь. Я поднялась на ноги, мой голос окреп.
- Я здесь потому, что хочу попытаться победить в вашем Состязании. - Помолчав, я обернулась, чтобы поглядеть каждому из них, гм… в рот. - Похоже, вы тоже не представляете, чего ожидать. Как я могу обещать совершить то, что может оказаться невыполнимым? Но я попытаюсь. Если… - Я снова запнулась. - Если вы пообещаете что, каков бы ни был исход, завтра я буду вольна покинуть Драпскию.
Несмотря на все их прежние заверения, после этого некоторые хохолки заколыхались так, что начался настоящий сквозняк. Щупальца скрывались во ртах и снова показывались, отчего лица драпсков стали похожи на миниатюрные видеоэкраны, где, сменяя друг друга, мелькали изображения.
Я снова уселась. На это могло уйти какое-то время.

ИНТЕРЛЮДИЯ

- Ты шутишь? - недоверчиво осведомился Барэк, у которого к горлу подступила тошнота, и не только от того, что он никак не мог не пытаться поймать взгляд нескольких десятков вращающихся глаз разом.
Гвидо отрицательно прищелкнул.
- Не придется придумывать, как от него избавиться.
- Нет, - покачал головой садд Сарк.
Вообще-то, идеальным решением было бы переместить тело в м'хир - во всяком случае, клановцы поступали со своими усопшими именно так. К несчастью, Барэк был всего лишь саддом и без посторонней помощи не мог бы переместить никуда даже обломок пластика.
Но предложение каресианина, хотя и сделанное от чистого сердца и без намерения подразнить его, было столь же неосуществимым.
- Ты не можешь включить его в меню, - повторил клановец твердо.
Четыре руки взметнулись вверх и с грохотом упали вниз - пожатие плечами в каресианском исполнении выглядело впечатляюще.
- Нельзя же навечно оставить его в морозильнике, - возразил Гвидо. - Там совсем нет места. И мои люди переживают.
Не продвинулись они ни на йоту и в других, куда более важных вопросах, а именно каким образом и почему Луамер ди Сонда'ат встретил свой последний час среди замороженных продовольственных запасов «Когтя и Челюсти». Что же касается того, кто принял за него это решение, - обсуждать эту подробность они оба тщательно избегали. Обоим было прекрасно известно, кто тайно носил под одеждой силовые ножи. И оба знали о теперешнем отношении Моргана к Клану, хотя садд Сарк, например, совершенно не ожидал от него такого зверства и так скоро. Однако у Барэка хватило ума не делиться своими заключениями с преданным и вспыльчивым каресианином.
- Может быть, удастся незаметно сплавить его вместе с мусором? - предложил он.
Ни один из них даже не заикнулся о том, чтобы обратиться к службе безопасности станции или к блюстителям. У садд Сарка имелись на то свои причины, и главным образом глубоко укоренившееся нежелание вмешивать не-клановцев в дело, касающееся исключительно Клана. Это была не просто его выучка первого разведчика, это был инстинкт самосохранения. Вздумай он предать огласке внутренние дела Клана, реакция Совета неминуемо была бы крайне неодобрительной, а скорее всего, и враждебной.
Разумеется, существовало еще одно, весьма своеобразное затруднение - как Клан в целом и Совет в частности отреагирует на гибель своего члена, который уже считался мертвым? Луамер ди Сонда'ат был одним из тех, кого признали погибшим многие годы назад при взрыве лайнера «Дестариан» - вместе с Йихтором ди Караатом. В последний раз Барэк видел Луамера живым на первобытной планете Экренем, во владениях Йихтора, где тот вместе с другими своими сородичами скрывался от деспотического правления Совета. На этом скромном фундаменте Йихтор намеревался возвести собственную клановскую империю, но если то, что садд Сарк слышал о непомерном честолюбии Луамера, было правдой, вероятно, он с готовностью поддержал бы это начинание.
Так как же один из экренемских мятежников оказался на Плексис, в морозильнике Гвидо? Ответ прост: следил за Морганом. Зачем? Барэк ни на секунду не поверил, будто Сонда'ат явился просить человека убедить Сийру ди Сарк вступить в борьбу за контроль над Советом Клана. Чего он или тот, кого он представлял, надеялся достичь? Каждому клановцу было известно, что Сийра знать ничего не желала о своих сородичах, а с Советом все обстояло еще хуже. Барэк признавал, что у нее были на то все основания.
Скорее уж Луамер надеялся отыскать Сийру в каких-то своих целях. «Что ж, если все именно так, - с мрачным удовлетворением подумал садд Сарк, - это объясняет теперешнее состояние отступника».
- Мы на Плексис, Барэк. Все потоки мусора отслеживаются, - упрямо продолжал гнуть свое каресианин. - Такой метод пытались применить уже не раз. Я продолжаю утверждать, что мое предложение куда лучше.
Клановец знал: заботясь о том, чтобы найти надежный способ избавиться от неудобного трупа, Гвидо преследует одну-единственную простую цель, которая не имеет совершенно ничего общего ни с политикой, ни с душевным равновесием его работников.
Каресианин был готов пойти на все, чтобы защитить своего побратима, Моргана, от любой опасности. Включая и неприятные вопросы со стороны администрации станции.
Даже если Джейсон и впрямь - а садд Сарк именно так и думал - подбросил тело в кухню Гвидо, отстыковал свой корабль от станции, как следовало из документов, и смылся без единого предупреждения и объяснения, каресианин принял его выходку как должное, несмотря на свой всем известный крутой нрав. Вот что значит дружба.
Клановец вздохнул. Виновен Морган или нет, сейчас им надлежало решить более существенную проблему.
- Если мы поступим по-твоему, - неохотно выдавил он, подавив жестокий приступ тошноты и поклявшись себе, что больше никогда в жизни ни крошки в рот не возьмет в «Когте и Челюсти», - я хочу, чтобы ты пообещал мне, что Луамер ди Сонда'ат не попадет в меню для гуманоидов.

ГЛАВА 29

На свету, проникающем в окно - нечастый элемент в драпскской архитектуре, - порошок казался коричневым, с блестящими, почти золотыми вкраплениями. Я бы без сомнения приняла его за простой песок, если бы мне не объяснили ошибочность моих взглядов. Но реальность оказалась такой устрашающей, что я уже в третий раз тупо переспрашивала:
- Это из м'хира?
- Да, - горделиво ответил Левертап. - С Благовонного пути, который ты зовешь м'хиром. Как видишь, там тоже есть физическая материя.
Он был главным из скептиков, но поняла я это лишь по тому, что именно его голос пытался заставить меня поверить в эту идею, как и во множество других, столь же немыслимых. Остальные сидели молча, время от времени кивая хохолками, как будто соглашаясь с тем, что он говорил.
Я уставилась на крошечный флакончик. Я держу в руках частицу м'хира? Пожалуй, я изумилась бы меньше, вздумай драпски уверять меня, что во флаконе находится тот самый сон, который я видела прошлой ночью. Я раскрыла свой разум, но ответом мне была лишь знакомая чернота и хаос, притягательная энергия и предостерегающая безжизненность. К чему тут прикасаться?
К моему замешательству, драпски отреагировали на это маленькое исследование весьма бурно: дружно бросились к инструментам, уйму которых принесли в амфитеатр на подносах услужливые драпски с оранжевыми хохолками. Пожалуй, они все-таки были не просто разносчиками еды, как я решила чуть раньше, а скорее универсальными посыльными.
Я улыбнулась, однако улыбка моя отнюдь не была радостной. Вот тебе и хваленое господство Клана над м'хиром и уникальные способности, которые эта субстанция давала моему народу. Крохотные драпски обладали такими знаниями о м'хире и таким глубоким его пониманием, какие ни одному из наших ученых и не снились. И, судя по всему, владели технологией, которая способна была донести эти знания и до других.
Но знания знаниями, а они все-таки нуждались в том, чем владела я. Я села прямо и отложила флакон обратно в шкатулку вместе со всеми рассуждениями о том, что означает его содержимое. Чтобы осмыслить это, мне требовалось время, а я сомневалась, что мое осмысление сыграет какую-нибудь роль в том, что я так или иначе должна была попытаться сделать.
- Что ж, давай попробуем, Левертап, - сказала я и с гордостью отметила уверенность, прозвучавшую в собственном голосе, - пусть даже на самом деле я никакой уверенности не испытывала.
Снова последовала возня с инструментами и приспособлениями. Несколько хеериев суетились у длинной замысловатой консоли, появившейся из ровной стены, - я уже обратила внимание на эту особенность драпскских механизмов. Насколько я поняла, все это были различного рода устройства слежения, которые должны были помочь драпскам определить, достигла ли я успеха.
Однако все, что они оказались в состоянии рассказать о предстоящем мне испытании, основывалось на песенке, мелодия которой состояла из двух нот и имеющей настолько серьезное значение, что в каждом племени ее передавали из поколения в поколение. Теперь, прослушав ее несколько раз, отчего сие произведение не стало ни на йоту менее бессмысленным, я мурлыкала себе под нос:

На безмолвную планету
Драпски как-то набрели,
Пели драпски и играли,
Благовонный путь нашли.
Долго-долго вел вперед нас
Зачарованный тот путь.
Ныне магия иссякла.
Как же нам ее вернуть?

Строчки рифмовались - больше я не могла сказать о песенке почти ничего. Драпски преуспели в объяснениях ничуть не больше, разве только добавили, что их раса зародилась не на этой планете. Они колонизировали Драпскию и перевезли на нее все свое население из-за силы Благовонного пути, который обнаружили, решив, что эта планета каким-то образом связана с м'хиром. То был их золотой век. Затем, несколько поколений спустя, эта связь ослабла, а потом и вовсе прервалась. С тех самых пор драпски страдали. Они не стали углубляться в описания своих страданий, но после того, как Левертап раскрыл мне все эти подробности, на несколько минут дружно свернулись в клубочки, источающие печаль.
Мне предстояло восстановить связь Драпскии с Благовонным путем. Каким образом - они понятия не имели. Поскольку я тоже пребывала в полнейшем неведении, то решила, что должна уточнить одну важную деталь.
- Завтра я улетаю, - напомнила я им. - Что бы ни случилось.
Щупальца немедленно очутились во ртах маленьких созданий, и я сочла это за подтверждение.
Будучи Сийрой ди Сарк, я постигла многие науки в объеме гораздо более значительном, чем многие из моих сородичей - сначала ради того, чтобы отыскать какой-нибудь способ разрешить вставшую передо мной дилемму не-Избравшей, но потом обнаружила, что жажда новых открытий сродни зуду, который унять невозможно. Став Сийрой Морган, я начала все с чистого листа. Я экспериментировала с м'хиром, испытывала и исследовала его. В этом пространстве я никогда не была в безопасности, но зато нашла способы исследовать открывавшиеся в нем возможности. Пожалуй, из всех клановцев я была подготовлена наилучшим образом, чтобы попытаться совершить то, чего хотели от меня драпски, - я уж не говорю о том, что ни один из них не согласился бы на это.
По моей просьбе драпски вызвали из пола низенькую длинную скамью. Я растянулась на ней, а три драпска, которых я считала своими друзьями, если у них было такое понятие - капитан Макайри, Мака и Коупелап, - заняли места рядом со мной. Они опускали свои антеннки до тех пор, пока я не почувствовала их легкое прикосновение на обнаженной коже предплечий.
- Запомни. Ты не должна рисковать собой, Непостижимая, - в унисон произнесли Макайри и Мака. - Вернись к макиям, к твоему племени.
Я закрыла глаза, широко, насколько могла, распахнула внутреннее зрение и вытолкнула свое сознание из этого места и этого тела в черное сердце м'хира…
Я была центром вселенной. Сила хлынула ко мне, закружила в стремительном водовороте, своим притягательным неслышным голосом искушая меня остаться. Все это было мне известно, и я вырвалась из ее власти, устремилась глубже.
Рагерен дал мне ключ - его способность передвигаться по м'хиру, не через него, нечто совершенно отличное от привычного мне. Теперь меня манили не неумолчное шипение и треск энергии, часть которой была моей собственной. Я искала нечто твердое, подобное крупинкам порошка, который я рассматривала на солнечном свету.
Есть.
Я вытянула себя обратно и страшно перепугала моих драпсков, внезапно усевшись на скамье. Им должно было показаться, будто я только что закрыла глаза, но в м'хире можно было пробыть лишь весьма ограниченный промежуток субъективного времени. У меня хватило ума не задерживаться там.
- Я нашла! - ликующе проговорила я, тяжело дыша, как будто только что взбежала вверх по лестнице, и крепко цепляясь за чувство собственного «я».
Слышалось мерное гудение и жужжание аппаратуры, перекрывающее голоса негромко переговаривающихся драпсков. Возможно, они вовсе не нуждались в моем объявлении, сказала я себе беспокойно и снова улеглась на спину. Во второй раз толкнулась…
Зная свою цель, на этот раз я сконцентрировалась быстрее. В физическом смысле я не чувствовала, что именно нашла, но на каком-то уровне ощущала это как нечто принадлежащее драпскам, нечто сходное с привкусом того единения, который я почувствовала между отдельными существами этой расы во время лар-грипстсы - но только неизмеримо мощнее.
Что бы это ни было, оно оказалось увертливым. В тот самый миг, когда я потянулась за ним - пожалуй, ни одним другим термином этот процесс описать было нельзя, но он не имел совершенно ничего общего с каким-либо телесным движением, - это нечто, которое я считала Драпскией, рассеялось и вновь материализовалось где-то на краю моего восприятия.
Возможно, не стоит за ней тянуться, решила я, впав в какое-то дремотное состояние и покачиваясь на волнах темной и грозной красоты, окружавшей меня. Меня уносило куда-то, но ощущение Драпскии вдруг усилилось, она полетела прямо на меня со все нарастающей стремительностью.
Я грезила наяву, ощущая себя ядром, центром этой вселенной. Здесь было мое законное место, мой дворец…
Ох!.. Больно!

ИНТЕРЛЮДИЯ

Секреты. Ее обязанностью было раскрывать их и сообщать о них - тем, кому надлежало об этом знать. В этом не было никаких сомнений. Но наблюдательница все же колебалась, впервые не зная, что же ей предпринять. Вообще говоря, следовало поставить в известность Совет и оповестить других наблюдателей.
С другой стороны, она могла и подождать. Понаблюдать.
И выяснить, что затеяла дочь ди Сарка.
Секрет на секрете. Фэйтлен ди Парс, как никто иной, знал, что наиболее важные из них делают своего обладателя могущественным, и поэтому принимал этот секрет весьма близко к сердцу.
И берег как зеницу ока, скрывая в самой глубине своих мыслей. Джаред ди Сарк обладал большей силой - пока что. Незачем рисковать понапрасну.
Фэйтлен знал и о том, что другие считали его слабовольным и легко поддающимся чужому влиянию. Это было верно - отчасти. Он всегда мучился сознанием того, что с помощью одного своего Дара ему никогда не стать первым - и даже близко не подобраться к первому - в Клане. До сих пор ему удавалось лишь приблизиться к этой цели, да и то примазываясь к тем, кто смог возвыситься. А теперь? Что ж, были и другие пути.
Пять из них находились в больших контейнерах, выставленных перед ним, - с ювелирной точностью спланированная по времени и без сучка и задоринки проведенная операция позволила доставить их сюда без всякой огласки. На это ушли месяцы подготовки и астрономические средства, перемещавшиеся такими окольными путями, что оценить это мог бы только квиб. Клановец нежно погладил ближайший к нему контейнер.
- Вы - будущее Дома Парсов, - прошептал он еле слышно, хотя находился в зале совершенно один. Техники сейчас были заняты последними приготовлениями. - Скоро вы поймете, какую честь я вам уготовил.
Он переходил от одного контейнера к другому, приветствуя их погруженных в бессознательное состояние обитателей, пока наконец не очутился перед двумя последними.
Фэйтлен положил на них ладони и коротко кивнул. На его тонко очерченном лице отразилась сосредоточенность - это решение было принято еще давно как необходимая плата за будущее величие ди Парсов.
- Спите, дочери, - негромко проговорил ди Парс. - Вы не должны ни о чем узнать.
Как, впрочем, искренне надеялся он, не узнают об этом и наблюдатели. И, разумеется, Джаред.

ГЛАВА 30

- Непостижимая?
Я вяло махнула рукой, попутно оттолкнув то, что щекотало мне лицо, и только тогда поняла, что это чей-то хохолок.
- Прошу прощения, - прошелестела я. Голова была как соломой набита. - Что случилось?
- Она очнулась!
Я приоткрыла глаза и тут же невольно заморгала от небольшого урагана, который на радостях подняли драпски, - не скрою, мне было приятно, но лучше бы они выражали свой восторг в чуть менее ветреной манере. Я вздрогнула, и кто-то из ниакиев заботливо натянул на меня одеяло.
Я все так же лежала на скамье в центре миниатюрного амфитеатра, по-прежнему окруженная рядами уткнувшихся в приборы драпсков с разноцветными хохолками. Ничего не изменилось.
«Не успела», - догадалась я, вспоминая. И тут меня охватил ужасный озноб. Я как последняя дура чуть было не потерялась в м'хире. Эти существа спасли мне жизнь. И весьма простым способом, заметила я, разглядывая красную отметину на предплечье.
- Ты меня ущипнул! - упрекнула я Коупелапа. И это их хваленый технический подход!
Скептик, похоже, нимало не устыдился. Более того - Даже курлыкнул три раза подряд.
- Ты должна быть мне благодарна, о Непостижимая, - сказал он, когда вновь обрел способность говорить. - Нам нужна твоя помощь, а не твое бездыханное тело.
- Ты можешь попробовать еще раз? - раздался нестройный хор голосов, и большинство драпсков с надеждой склонили хохолки в мою сторону.
«Что ж, - подумала я, - я сама виновата, что едва избежала гибели, а драпски сумели спасти меня от себя самой!»
Я кивнула, закрыла глаза и вытолкнула себя из этой комнаты в третий и, я очень надеялась, последний раз…
Теперь найти Драпскию оказалось совсем нетрудно. Бесплотная сетка, которую я запомнила как планету, окружала меня, когда я вошла в м'хир, как будто я уже почти выманила ее оттуда.
Драпски надеялись на это?
«Нет, - подумала я, на этот раз не позволяя себе потерять чувство ориентации. - Здесь дело не в положении планеты в том, другом измерении. Дело в том, как она перекручена, отделена и независима от потоков энергии и систем за ее пределами».
Осторожно, неуверенно я потянулась к одной крошечной части сетки и выманила ее наружу. Оказавшись на свободе, она по всей длине засияла силой, как будто ее выбравшийся наружу кончик был листиком, впитывающим излучение какого-то неведомого солнца.
Вот теперь все было правильно.
Я начала выманивать все новые и новые части сетки, и находящиеся с ними рядом вдруг стали сами следовать их примеру, так что вскоре процесс пошел лавинообразно - на каждую распутанную мной часть спонтанно освобождались многие десятки.
Я не давала себе расслабиться ни на миг, полная решимости успеть как можно больше, прежде чем снова вернусь в свое тело; по правде говоря, моя неожиданная способность влиять на это место так захватила меня, что мне не хотелось уходить.
И это чуть было не стоило мне жизни. Я не чувствовала того, что надвигалось на меня, пока оно не подобралось вплотную.
Как передать то, что произошло потом? Каждую вену в моем теле словно вскрыли и высосали всю кровь до последней капли; все чувства, которые я испытывала в своей жизни, вырвали из моей души. Но хуже всего было ощущение, как будто сила утекает из меня, и довольно скоро я с ужасом обнаружила, что ее почти не осталось.
Больно! Больно!
Драпски тоже сражались за меня, но этого было недостаточно. Что-то держало меня в м'хире.
«Да ведь я растворяюсь», - с беспомощным изумлением поняла я вдруг. Еще миг - и в покинутое мной тело возвращаться будет некому. Хорошо, хоть между мной и Морганом не было связи, которая затянула бы его в небытие следом за мной.
Морган. Единственное, что было в моей жизни стоящего. Его имя, его правильность, истинность разбежались по моим жилам, как инъекция стимулятора. Я нужна Джейсону. Разве я могу уйти в небытие?
Еще как могу. Той силе, или что там держало меня, была совершенно безразлична моя внезапная борьба, мои отчаянные попытки понять, что происходит. Я выиграла хорошо если несколько субъективных секунд. Из последних сил я пыталась найти какое-нибудь средство, какой-нибудь выход.
Драпския. Я потянулась к ближайшим сияющим кончикам, и некоторые из них, к моему смятению, обломились и погасли, но остальные - выдержали. Энергия потихоньку начала перетекать обратно ко мне. Еще, еще. И вдруг…
Ее стало достаточно.
Я открыла глаза и мгновенно осознала три факта. Меня окружали драпски, склонившиеся надо мной, - я могла видеть лишь радужное облако их пушистых хохолков. Поспешно обследовав свое тело, я, к облегчению своему, обнаружила, что оно цело и невредимо, несмотря на впечатление, будто какие-то птицы расклевали меня на части.
На моих руках живого места не было от щипков, которые уже начали наливаться багровой синевой.
- Милые мои драпски, - успела произнести я, прежде чем все вокруг меня померкло.

ИНТЕРЛЮДИЯ

- Долго еще? - готовый вскипеть, спросил Морган.
Водитель взмахнул рукой, и ядовитый шип у основания большого пальца предостерегающе