Все готово, - даже не взглянув на меня, заявил ди Парсу ретианин, которого я знала как Балтира.
Его растянутые тонкие губы были почти розовыми, что выдавало волнение. То, что это существо буквально отождествляло себя со своей работой, не могло не пугать, учитывая его принадлежность к расе, чье общественное устройство базировалось на месте индивидуума в сложной системе родственных связей, которые регистрировались документально вот уже более тысячелетия. После того как я стала свидетельницей процесса их размножения, достоверность этих сведений вызывала у меня большие сомнения, но ретиане уверяли, будто им доподлинно все известно.
Я обнаружила, что прижимаю ладони к шрамам на животе, как будто это могло как-то защитить меня.
- Я думала, ты уже украл у меня все, что хотел, Фэйтлен. Ты охотился за наследием ди Сарков, верно? Поволе Совета или ради своего собственного Дома?
Ярость хлынула сквозь его защиту - это было сделано намеренно, ди Парс обладал достаточным опытом, чтобы добровольно допустить меня в свой разум.
«Я обладаю большей силой», - напомнила я ему с легким оттенком угрозы, на которую он не мог не обратить внимания. Однако любая более-менее открытая атака на клановца, скорее всего, встретила бы лишь физический отпор - ничего другого от его приспешников ожидать не приходилось.
Грекик, например, именно так и поступила. Когда Фэйтлен снова сморщился и бросил на меня злобный взгляд, котором от выражения любезного хозяина уже почти ничего не осталось, она предупреждающе впилась когтями мне в руку, а узкие щелки зрачков ската одарили холодным взглядом.
- Никаких мозгокопательс-сских шштучек, фем.
- Я не намерена лезть в его мысли, капитан Грекик, - отрезала я. - Там все равно нет ничего такого, что я хотела бы узнать.
- Неужели, Первая Избравшая? - Это звание, хотя и произнесенное с ухмылкой, тем не менее подействовало на меня.
Так называли самую могущественную женщину Дома, сделавшую свой Выбор. Если бы я была Первой Избравшей Дома Сарков, то имела бы большой вес и политическую власть в Клане - за исключением здесь присутствующих. Разумеется, если моя Сила-Выбора продолжала накапливаться, в конце концов я должна была снова прийти к более низкому статусу Избирающей.
Вместо того чтобы ввязаться в спор, я царственно кивнула, как будто ди Парс лишь воздал мне должное.
- Вы так и собираетесь тратить мое время на эти бессмысленные разговоры? - вмешался ретианин. - Все готово.
- К чему? - спросила я, не сводя глаз с Фэйтлена.
Тот вдруг побагровел, а Балтир ответил:
- К проверке, прижились ли имплантированные клетки, фем Морган.
Вся кровь отхлынула у меня от лица, я непременно зашаталась бы, если бы не Грекик, державшая меня железной хваткой. Кожа живота под моими руками внезапно показалась мне чужой, холодной.
- Какие клетки?
Губы ретианина довольно пожелтели.
- Те, что я вживил в ваше тело на Покьюларе, разумеется. Конечно, шансов выжить у вас почти не было, но я никогда не упускаю возможности получить для Балтира новые сведения о гуманоидной физиологии.
- Какие клетки? - повторила я еще раз, настолько устрашающим голосом, что скат тряхнула меня.
В этот же момент без моего сознательного участия моя сила хлынула наружу, как будто искала, на кого излиться. Фэйтлен посерел.
- Ну! - завопил он, я вздрогнула и не заметила, как в перепончатой руке ретианина появился баллончик. Он нажал на распылитель - и над ним расцвело облако мельчайших брызг.
Один вдох - и я успела лишь издать последний отчаянный зов. «Морган!»

ИНТЕРЛЮДИЯ

«Сийра!»
Это имя подобно ослепительному взрыву ворвалось в кошмарный сон Барэка как раз вовремя, чтобы спасти его из сырой камеры, кишевшей зубастыми грибками. Он дернулся, еще даже толком не проснувшись, и ухватился за веревки гамака, который чуть было услужливо не выбросил его на пол пассажирской каюты, как Морган гордо именовал эту клетушку.
Садд Сарк кое-как выбрался из своего ложа, неуверенно встал на ноги, потом голосом включил свет. Этот ментальный вопль исходил от Моргана и был пронизан таким ужасом, что подобное не предвещало ничего хорошего.
Джейсон сжимал голову руками, качаясь взад и вперед в тщетных попытках унять боль. Ее зов был таким слабым, таким отчаянным… Он едва узнал его. Но когда понял, кто это, и попытался ответить ей, ощутил лишь пустоту утраты.
То неуловимое облачко, которое было Сийрой, та связь с разумом, который он знал как свой собственный, исчезло.
Человек услышал чьи-то шумные шаги, и через миг в рубку «Лиса» влетел Барэк. Морган не удивился этому - его собственная голова гудела от силы, которую он вложил в свой ответный крик. Как будто вся его тоска по любимой, вся его подспудно тлевшая страсть вырвались наружу в одном-единственном кратком призыве.
Призыве, который - Джейсон знал это - так и останется без ответа, если он не разыщет ее. Сийра никогда прежде не обращалась к нему с такой отчаянной просьбой о помощи - возможно, и не только к нему. Какой бы опасности она ни подвергалась, он должен спасти любимую
На этот раз Морган отдался волнам поднявшейся из глубин его души ярости с благодарностью.

ГЛАВА 48

«Сийра!» Мое имя всплыло откуда-то из темноты, но это был не сон.
Морган жив.
И я, видимо, тоже.
Это была веская причина, чтобы открыть глаза - что бы со мной ни сделали, пока что я лежала без сознания и находилась в полной их власти.
Надо мной оказался потолок, белый больничный потолок с установленными на нем панелями, лившими скудный свет.
Я повела глазами, собирая информацию, которая не лишила бы меня хрупкого контроля над собственным воображением. По обеим сторонам от меня располагались похожие на смотровые столы кровати со смятым бельем, как будто те, кто занимал их, только что исчезли.
За кроватями - в некотором отдалении, благодаря чему я сообразила, что нахожусь в центре длинной комнаты или даже коридора, - начинались ряды каких-то приборов. Они деловито жужжали и стрекотали, а у некоторых корпуса были с окошечками, как будто то, что происходило у них внутри, имело ничуть не меньшую важность, чем все происходящее снаружи. Я смотрела на эти приборы с опаской - чтобы считать их безопасными, я знала слишком много, а чтобы понимать, что именно они делают, - слишком мало. Я уперлась подбородком в грудь, отчего в затылке у меня немедленно что-то лопнуло. Я лежала под простыней. Но пока что важнее всего мне было выяснить, одна ли я в помещении и наблюдают ли за мной.
Одна. Хотя, скорее всего, где-то были установлены видеокамеры наблюдения, я почувствовала мгновенное облегчение от сознания того, что мне еще какое-то время не придется иметь дело с моими врагами.
Мои руки были свободны, но точно налиты свинцом. Я заработала пальцами, сжимая их в кулаки и вновь разжимая, пока от запястий до плеч не забегали колючие мурашки восстанавливающегося кровообращения. Тогда я осторожно подняла руки и аккуратно, едва касаясь, провела пальцами по животу. Под простыней угадывались новые, более широкие полосы пластыря.
«Честное слово, установили бы уже „молнию“, что ли», - подумала я горько.
Как ни странно, этот черный юмор помог мне. Ни что-либо поправить, ни даже просто узнать, что со мной сделали на этот раз, я не могла. Значит, оставалось лишь помешать дальнейшим планам моих противников.
Я оглядела помещение.
«Клянусь, они больше ничего не сделают ни мне, ни тому, кто мне дорог», - пообещала я себе.
Возможно, они не ожидали, что я так быстро очнусь. Но скорее всего, думала я, сцепив зубы и делая шаг за шагом, они просто недооценили мою волю и решили, что я никуда не денусь с их стола. Однако с каждым шагом мне все больше и больше казалось - мои внутренности вот-вот вывалятся мне под ноги, так что, пожалуй, они переоценили мой разум.
Но я шла, пусть на нетвердых ногах и время от времени почти теряя сознание. Пока что никто не спешил бить тревогу, хотя на то, чтобы добраться от моего стола до соседнего, а от него до стены, у меня ушла, наверное, целая вечность. Твердые предметы служили для меня весьма существенной поддержкой.
А вот мысль о том, что передвигалось вместе со мной под полосками пластыря, меня совершенно не радовала. Или Балтир просто удалил оттуда что-то временное, какой-нибудь образец, который он поместил в мое тело и был очень рад получить обратно в целости и сохранности?
Дверь вела в полутемный коридор. Я с трудом переступила через порог, и она за мной захлопнулась. Я подергала за ручку и обнаружила, что дверь не поддается. Что ж, тем меньше будет искушения вернуться назад, в постель, подумала я, а ноги между тем уже несли меня вперед, как будто понимали всю важность этого, хотя течение моих мыслей было медленным, вялым.
Еще одна дверь. Тоже запертая, но кто-то, видимо, совсем недавно взломал ее, и дыра была наспех залатана куском пластика. Я нажала на дверь плечом, уверенная, что если кто-то счел эту комнату достойной взлома, то моего времени она всяко стоит.
Так и оказалось. Я ахнула при виде нескольких небольших инкубаторов - я почти не сомневалась в их содержимом. Так близко от меня, так близко от Фэйтлена? Должно быть, это именно то, что у меня похитили.
Подтвердить мое предположение было нетрудно. Я наклонилась над ближайшим ко мне инкубатором, вгляделась в крошечный комочек живой ткани, лежащий внутри, и открылась навстречу м'хиру.
Между нами существовала тонкая нить силы, почти неощутимая, но вполне реальная. Так возникала и крепла связь между матерью и младенцем, растущим в ее лоне, связь, которую ребенок, появляясь на свет, инстинктивно поддерживал еще несколько лет. За счет этого в м'хире появлялся новый коридор, которым могли пользоваться другие.
Этой энергией, вспомнила я, закрыв глаза и пытаясь не утратить сосредоточения, питались обитатели м'хира.
«Интересно, - мелькнула у меня мысль, - если мое существование, существование слишком могущественной Избирающей, представляет собой угрозу всему Клану, насколько более страшная угроза для них - это помещение, полное отпрысков Сийры ди Сарк?»
Ответ крутился в моем мозгу, и я ухватилась за него изо всех сил. Чтобы спасти Клан, поняла я с болью, которая вполне могла бы поспорить с той, что терзала сейчас мое тело, больше не должно быть Избирающих, которые способны губить не-Избранных. Те, кто носит перед именем приставку «ди», должны исчезнуть. Лишь у саддов еще остается надежда на будущее.
Это была крамольная мысль.
Но она поддерживала меня, когда я из последних сил заставляла себя переходить от одного инкубатора к другому и делать то, что должно было быть сделано, - гасить теплящийся в каждом маленький огонек, а потом принялась обыскивать все шкафы и полки в поисках других, которые могли там находиться.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Раэль и не ожидала, что драпски с одобрением воспримут ее появление без Сийры.
Однако, думала она, оглядывая бледно-розовые стены ее временного узилища на «Макморе» - временного, поскольку ей пришлось ждать в коридоре, пока макии беззастенчиво превращали выпуклость в стене в нечто, напоминающее комнату с закрытой дверью, - эти существа могли бы хотя бы выслушать ее.
Она как-то раз видела сорванное гнездо сиппиков - слуга в ее летнем доме багром сковырнул круглое, как будто склеенное из тонкой бумаги сооружение из-под карниза. Хотя сама Раэль не слишком любила находиться на открытом воздухе, кое-кому из ее гостей нравилось посидеть на балконе, что приходилось маленьким кусачим насекомым очень не по вкусу. От гнезда надо было избавиться, и она смотрела из окна на тучи летучей мелюзги, облепившей перила, мебель и стекло. Злобных насекомых оказалось куда больше, чем можно было предположить по размеру пристанища, и одна их часть принялась кружить над сброшенным гнездом, чтобы схватить какую-нибудь беспомощную, лишенную крыльев личинку и унести ее в безопасное место, а оставшиеся накинулись на незадачливого слугу. Хаос прекратился, лишь когда последние сиппики улетели от разоренного гнезда прочь и слуга отправился домой зализывать раны.
Реакция драпсков на исчезновение Сийры воскресила в ее душе воспоминания о том дне: это была та же паническая, но при этом тщательно организованная враждебность. Ее перевели с «Нокрауда» на «Макмору», не слушая никаких возражений и пресекая попытки телепортироваться. Все эта презренная техника!
Раэль пыталась злиться, но не могла. Действия драпков были отражением ее собственных чувств. Она тоже пустила бы в ход все средства, чтобы отыскать Сийру и переправить ее в безопасное место. По их мнению, для этого нужно было держать ее, Раэль, единственную находящуюся в их власти представительницу Клана, в заложниках.
К немалому удивлению Раэль, она чувствовала себя настолько усталой и спокойной, что прилегла отдохнуть на странного вида драпскскую кровать, хотя заснуть ей все-таки не удалось. Она постоянно прислушивалась к м'хиру в надежде уловить какую-нибудь весточку от Сийры, даже если приборы драпсков надежно удерживали ее собственные мысли у нее в голове.
И поплатилась за это жестокой болью, когда сквозь ее ментальные барьеры прорвался беззвучный крик.
«Сийра!»
Морщась, Раэль вложила в ответ всю свою силу - этот мысленный голос принадлежал Моргану, в этом не могло быть никаких сомнений. Ее усилия были напрасны.
Но когда она снова упала на кровать, ее вдруг охватило необъяснимое облегчение. Если Сийра предпочла положиться на этого человека, так тому и быть.

ГЛАВА 49

Инкубаторы оборудованы автономной сигнализацией, запоздало спохватилась я, прислушиваясь к беготне рядом с моим укрытием, и сосредоточилась на том, чтобы скрыть свое ментальное присутствие, превратиться в призрак, еще более бесплотный, чем сознания тех, кто преследовал меня.
Им придется повозиться, чтобы исправить то, что я натворила, искренне надеялась я: начиная с похожего на штукатурку вещества, заполнявшего разломанную панель доступа, и заканчивая опустевшими инкубаторами. Если они будут мыслить по-ретиански и догадаются в поисках пропавших частиц меня заглянуть в сливное отверстие, то им может и повезти. Если…
С другой стороны, я действительно переняла ретианский образ мыслей: это был единственный способ спастись от Фэйтлена и скатов. Я поерзала, чтобы унять судорогу, начавшую сводить правое бедро, и невольно зашипела от боли. Идея забиться в шкаф со спящим ретианским молодняком оказалась даже лучше, чем прятаться где-нибудь на видном месте. Слишком обессиленная, чтобы почувствовать приступ ксенофобии - или копаться в себе, размышляя, чувствую я ее или нет, - я обнаружила, что десятки восхитительно прохладных тел помогают мне держаться на ногах, в их отсутствие я непременно стекла бы на пол, словно какая-нибудь медуза. Поддержка была настолько надежной, что можно было даже подремать. Но я не стала, слишком хорошо понимая, что старшие могут разбудить эту молодежь в любой миг. Хотя вряд ли их станут вызывать, пока поиски меня будут продолжаться. Морган рассказывал, что ретианские недоросли туповаты и не способны к выполнению никаких мало-мальски творческих задач.
Я не знала, сколько мне еще ждать. «Но, - сказала я себе, морща нос от затхлого запаха и ощущения бугристой резиновой кожи, прижимающейся ко мне со всех сторон, - приходилось мне бывать и в худших местах».
Мой мир заколыхался, как будто я попала в чашу с застывшим желе, а какой-то великан постукивал пальцем по ее бортику. Я встряхнулась, испугавшись, что молодые ретиане все-таки проснулись и начали выбегать в коридор.
Движение прекратилось, возможно, то была мимолетная дрожь, пробежавшая от одного к другому во сне, воспоминание о детстве, наполненном бессмысленными поисками пищи на болотах, прежде чем инстинкт заставил их выйти на сушу, где их уже поджидали взрослые.
Как бы то ни было, это послужило для меня предостережением и побудило выбраться из шкафа - даже и не знаю, как бы я справилась с этой задачей, если бы не тонкий слой слизи, покрывавший кожу каждого ретианина. Едва я вывалилась в коридор, пространство, которое я только что занимала, тотчас же сомкнулось - мои товарищи по шкафу снова сдвинулись вплотную друг к другу. Ну и ладно, я тоже не очень-то буду по ним скучать.
Голова у меня кружилась все сильнее и сильнее - не то давало о себе знать внутреннее кровотечение, не то тело просто пыталось отключить мое сознание, чтобы выжить. Идти по этому коридору, в свете ярко горящих теперь ламп казалось неразумным.
Что-то пронеслось мимо, легонько задев меня; я подняла руку, чтобы отмахнуться, и сообразила, что прикосновение было у меня в голове. Оно казалось вполне безопасным. Я отважилась расширить свое восприятие.
«Сюда, - прошелестел внутренний голос, незнакомый и такой усталый, что он вполне мог бы принадлежать мне самой. - Сюда».
Этот незримый проводник был ничем не хуже любого другого. Я оперлась рукой о стену и пошла на этот слабый зов, гадая, куда же он меня приведет.
Я не знала имени, но была уверена в том, к какому дому принадлежит обладательница этого худого надменного лица. К Дому Парсов. Чьей бы дочерью она ни была, я ощущала силу, перетекающую между ней и м'хиром, связь с ее Избранником, которую не прервал сковывавший ее искусственный сон.
В комнате были еще две женщины из Клана - я прошмыгнула внутрь, пока выходивший оттуда ретианин возился с тяжелой тележкой. Одним из недостатков передвигающихся независимо друг от друга глаз была их склонность одновременно концентрироваться на чем-то одном и таким образом терять все периферическое зрение.
Все три находились, судя по всему, в коме; все были взрослыми и Открывшимися. Каждая из трех носила крошечное дитя, зачатое - в этом я совершенно не сомневалась - при помощи Балтира, а не своего Избранника.
Интересно, что они скажут, когда проснутся и обнаружат, что их младенцы связаны узами силы со мной, а не с ними?
Двух других я знала, видела мельком, когда они были еще Избирающими, а я проводила свои исследования. Ни одна из них не обладала сколько-нибудь серьезной силой. Демер садд Парс. Я не знала, что она успела открыться, и поэтому понятия не имела, кто ее Избранник. Вторая, Эст садд Парс, избрала Шедлата ди Мендолара и, воспользовавшись своим правом, взяла имя своего более могущественного партнера, став таким образом Эст сада, Мендолар. Она даже произвела на свет одного ребенка - всего лишь садда.
Три женщины, подвела я итог, две из них садд, третья, скорее всего, тоже. Все из Дома Парсов. Каждая вынашивает мою потенциальную генетическую копию. Что ж, предприимчивый Фэйтлен подал остроумную идею - если ретианская технология могла справиться с одной простой проблемой.
Я прекрасно понимала, что здесь затевалось. Кто-то - я не могла поверить, чтобы у ди Парса хватило средств и смелости провернуть все это в одиночку, хотя ради возможной выгоды он не побоялся рискнуть своими родственницами - пытался увеличить число ди, и не просто ди, а таких, которые обладали бы точно такой же смертоносной силой, как я. Одновременно они пытались увеличить крепость связи между матерью и ребенком у этих Избравших - используя частицы моего тела. Скорее всего, их даже не интересовало, хотели сами женщины того или нет. Но у них ничего не вышло.
Я чувствовала, что эти связи слабеют - словно три свечки, грозящие вот-вот угаснуть на ветру. То была незримая пуповина, связывающая мать и дитя во время беременности; она должна была крепнуть до самого дня появления младенца на свет. В противном случае ребенок умирал. Такое случалось в нашем недавнем прошлом, так что этот медицинский аспект был одним из немногих, известных клановцам. Передо мной было доказательство того, что главным было не физическое нахождение нерожденного младенца в утробе одной из женщин нашей расы, а нечто более глубокое, уникальное. Эти похищенные частицы меня были обречены в тот самый миг, когда Балтир забрал их и заставил расти среди чужой силы, вдали от моей.
Возможно, я могла и не разорять те инкубаторы, но, учитывая заинтересованность ретиан, я была рада, что не оставила для их экспериментов ничего своего.
Мой живот пронзили две симметричные молнии, как будто для того, чтобы напомнить мне проверить еще одну вещь. Я не чувствовала никакой связи с тем, что могло находиться внутри меня; я поняла это в тот самый миг, как очнулась. Что еще могли сделать со мной ретиане?
Второй вопрос, а именно: что мне с этим делать - требовал некоторой доли везения и приложения определенной энергии. Я привалилась к контейнеру с Демер садд Парс - вряд ли она стала бы возражать - и задумалась, не удастся ли мне убедить мои ноги сделать еще шажок.

ИНТЕРЛЮДИЯ

«Не пытайся связаться с ней. - Совет был горьким, с привкусом отчаяния Сийры, перемешанным с его собственным, но Морган знал, что Барэк прав. Он еще не умел пользоваться своим Даром в м'хире скрытно - Даром, который, по утверждению садд Сарка, был до неприличия явным и вопиюще человеческим. - Доверься Сийре, - убеждал его клановец. - Она сама позовет тебя, если нужно. Не навлекай на нее беду».
Морган покачал головой при мысли о том, о чем и речи быть не могло, и вернулся к тому, что стоило попробовать.
- Давай пройдемся еще разок с самого начала, - вздохнул он, смахнув со стола обертки от энергетических кубиков - все, что осталось от их питательной, хотя и совершенно безвкусной еды. Взглянул на экран переговорника, на котором светилось число сообщений. Больше семисот. Кто бы мог подумать, что его запрос на местную продукцию будет иметь такой успех? Жаль, что ему сейчас совершенно не до этого. - Ты не знаешь, кто утащил тебя от Гвидо, - продолжил человек. - Предположим, это был Фэйтлен. Зачем, тебе тоже неизвестно. Он говорил что-то насчет каких-то ретианских опытов.
- Я очень рад, что избежал этой участи.
Джейсон взглянул на собеседника. И снова ему бросилось в глаза сходство Барэка с Сийрой, больше всего проявлявшееся в те минуты, когда клановец утрачивал внешний лоск и слишком уставал, чтобы пускать в ход свое обаяние, которое он, по-видимому, натягивал как маску при общении с людьми.
- И ты не знаешь, кто мог убить того клановца на Плексис и агента Боумен здесь, если это сделал не я. Ты видел еще кого-нибудь из Клана в Балтире? Или вообще на Рете-VII?
- Нет. - Садд Сарк заколебался, но лишь на миг. - Там больше никого не было.
Морган решил не копать глубже. Он мог предположить, что произошло: Сийра предостерегала его об опасности, которую Избирающие представляли для не-Избранных.
- Держи. - Он передал Барэку чашку сомбея. - У нас уйма вопросов, ответов на которые мы не знаем, друг мой.
Ответы на первые несколько прибыли еще прежде, чем Джейсон успел отхлебнуть из своей чашки, и возвестили о себе сильным стуком в люк маленького воздушного шлюза. Сквозь переборки он не проник, но сигнал тревоги сработал.
Секунду спустя Морган отодвинулся от монитора, отображавшего все происходившее на трапе «Лиса», и негромко рассмеялся. Он махнул рукой садд Сарку, чтобы тот подошел к нему - первая хорошая новость с тех пор, как он прибыл на Рет-VII, стоила того, чтобы ею поделиться.
У люка, весь грязный и мокрый, одной клешней барабаня по не повинной ни в чем обшивке «Лиса», а другой придерживая обмякшее тело человека так, что тот едва не тыкался носом в грязь, стоял один весьма взбудораженный каресианин.
Гвидо вернулся.
- Я не бросал тебя! Морган, скажи ему!
Тот поднял глаза и не без удовольствия увидел, что Гвидо ухватил клановца за пояс и держит его над головой.
- Отпусти его, брат, - сказал Джейсон спокойно и возобновил попытки привести в чувство спутника каресианина. - Я уверен, что Барэк предпочел бы твое общество тем, с кем ему в последнее время приходилось иметь дело.
Ворчание и глухой стук где-то внизу свидетельствовали о том, что исполин внял его увещеваниям, но гнев на милость так и не сменил и со своим пленником церемониться не стал. Оставляя за собой грязные лужи, он прошлепал к креслу и сбросил в него свою добычу. Гвидо до сих пор не произнес ни слова, хотя был страшно рад видеть Моргана, подтверждением чему могли служить едва не переломанные ребра человека. По-видимому, сейчас ему важнее всего казалось пристыдить клановца, который, на его взгляд, имел прискорбно скудные понятия о том, что такое работа в команде.
Пока садд Сарк совсем не разобиделся, на что он, говоря по справедливости, имел полное право, учитывая все то, через что ему пришлось пройти, Морган добавил:
- Я прошу у тебя прощения за его поведение, Барэк. Прогулки под таким дождем не идут каресианам на пользу. Они становятся раздражительными, и еще у них распухает голосовая мембрана.
Освободившись от железной хватки Гвидо и потирая ушибленные ребра, клановец поднял глаза и взглянул через плечо Джейсона.
- Я его знаю! - удивленно заявил он. - Что он здесь делает?
Морган внимательно оглядел жилистого и насквозь промокшего человека, сидевшего на табурете в кухонном отсеке. Он уже успел обыскать его и обнаружил три силовых ножа, которые в настоящий момент были надежно заперты в шкафу. Глаза человека были закрыты, голова с редкими седеющими волосами безжизненно болталась на шее. Внимание Моргана привлекла не его жиденькая посеребренная сединой бородка и не то, что он явно очень давно не мылся, а глубокие страдальческие морщины, залегшие у губ и глаз. Несмотря на добротную одежду, хотя и слегка теперь порванную благодаря несколько экзотической манере Гвидо приглашать гостей, жизнь у этого человека явно была не из легких.
- Кто он такой?
Барэк подошел поближе и пригляделся к нему, как будто для того, чтобы окончательно удостовериться, что не ошибся.
- Э-э… в это трудно поверить, но это один из тех людей, что пытались похитить меня на Плексис. Телепат. - Он обернулся к Джейсону. - Хочешь, я тебе покажу? - предложил он.
Морган ткнул большим пальцем себе за плечо, где уже несколько утихомирившийся каресианин возился с сервокухней.
- Я бы не хотел оставлять его в стороне. А он сейчас не в лучшем настроении, чтобы воспринимать, скажем так, не вполне материальные вещи.
Садд Сарк кивнул, искренне соглашаясь. Джейсон тем временем не спускал глаз с Гвидо. Сервокухня на «Лисе» работала отлично, и Морган хотел быть уверенным, что сможет исправить все те изменения, которые внес в программу его друг. Несмотря на то что он только что сказал Барэку, Джейсона весьма беспокоило, что каресианин до сих пор не произнес ни слова. Довольное причмокивание, которым великан сопроводил первый глоток заказанного им пива, убедил Моргана, что с голосовым аппаратом его друга все в порядке. Морган отметил лукавый взгляд дюжины глаз, устремленных на их гостя.
Ну разумеется. Телепат. Шпион в их стане.
- Барэк, пригляди за ним, ладно? - попросил Джейсон и, ухватив ничуть не сопротивляющегося Гвидо за верхнюю клешню, потянул исполина к широкой двери из кухни. - Мы сейчас вернемся.
- С удовольствием, - мрачно отозвался клановец и примостился на краешке стола. Морган приподнял бровь.
История о телепатах и Клане обещала быть весьма занимательной.
Он надеялся лишь, что молчаливость его побратима означает - каресианин узнал что-то о Сийре.

ГЛАВА 50

Если я что-то и успела к настоящему времени о себе узнать, так это что злость придает мне сил. Чувство это, однако, было ненадежным союзником, склонным внезапно испаряться и оставлять меня слабее, чем прежде. Но пока что я лелеяла маленький огонек, разгоравшийся внутри меня, как свою единственную надежду.
Я обнаружила шкаф с белыми, похожими на халаты, костюмами, в которых ретиане работали в своих лабораториях, и натянула на себя самый маленький. Он оказался мне впору - до некоторой степени. У ретиан не было шеи и плеч как таковых: тела у них начинались там, где у гуманоидных рас были уши. В том же шкафу обнаружились горы защитных шлемов, вроде тех, что носят в зонах биологической опасности. Один из них замечательно скрыл мою определенно не-ретианскую шею, хотя и изрядно ограничил область зрения. К счастью, ретиане в целом были ниже большинства людей, поэтому полы халата не мели по полу.
Мои тонкие и нежные руки представляли собой еще одно затруднение. Драгоценные минуты утекали, а я все не могла найти хоть какую-нибудь пару перчаток, но в конце концов одна все-таки обнаружилась у раковины. Лишние пальцы пришлось оставить болтаться пустыми. В моем теперешнем состоянии любой дополнительный груз становился для меня тяжким бременем, но я все же разложила на пластиковом подносе кое-какие острые инструменты, рассудив, что занятого работника вряд ли станут окликать, чтобы дать ему новое задание.
Я не могла полностью распрямиться без боли и шаркала, даже когда моя походка была наиболее энергичной, но если никто не станет присматриваться внимательно, мой вид не должен вызвать подозрений. «Конечно, - вздохнула я про себя, медленно взбираясь по наклонному подъему, - трудно сказать, не пользуются ли ретиане какими-нибудь сигналами, которые я при всем своем желании воспроизвести не смогу. Как мои милые умные драпски». Я знала, что макии не потерпят такого обращения с членом своего племени. Эта мысль тоже заставляла меня продолжать двигаться.
Моя маскировка выдержала первое испытание: мимо меня одна за другой торопливо промчались по своим делам три различные группы ретиан, и ни один из них не задержался на мне взглядом. Я кое-как доплелась до следующего уровня и остановилась, чтобы перевести дух и еще раз напомнить себе, кто повинен в моем состоянии, прежде чем брести на следующий. До чего же здорово было бы найти что-то вроде лифта и проехать оставшиеся до нулевого этажа уровни на нем! Но я прекрасно понимала, что именно в подобных местах меня и будут искать в первую очередь.
Я автоматически переставляла ноги, давным-давно перестав замечать окружающее, и вдруг обнаружила, что пандус кончился. Впереди, насколько я могла видеть сквозь толпу ретиан, людей и всех прочих собравшихся здесь иномирцев, было несколько дверей, проход через которые позволялся лишь после обыска и внимательного досмотра, осуществляемого капитаном Рек.
Я склонилась вперед так сильно, что моим ногам волей-неволей пришлось передвигаться, не то я упала бы носом вниз. Топтаться на месте не было времени, возвращаться обратно - смысла. Все должно было решиться у этой двери.
В зале были и другие ретиане в таких же лабораторных костюмах и с подносами в руках. Но я, разумеется, была единственной, кто не снял шлем. Поэтому я так самоуверенно, как только могла, подражая движениям ретиан, направилась прямиком к скату.
Как я и ожидала, ее хищный взгляд уперся прямо в меня, зрачки-щелочки зажглись угрожающим интересом. Я медленно кивнула ей и подносом ткнула в сторону ближайшей двери, которая была приоткрыта ровно настолько, чтобы я могла разглядеть, что она ведет в какое-то пустое подсобное помещение.
Рек подошла ко мне сзади, пощелкивая челюстями.
- Чего ты хочешшь, жаба? - прошипела она. - Или?..
И скат внезапно сорвала шлем с моей головы, больно задев уши.
Я развернулась к ней лицом с видом, как я очень надеялась, полным уверенности, и заставила мое измученное тело выпрямиться так гордо, как только оно было способно.
- Вот мы и встретились снова, капитан Рек, - проговорила я. - К нашей взаимной выгоде.
Кожистые складки над глазами ската запульсировали, налились краснотой и пурпуром, сменившими более спокойные желто-синие тона. Кончик длинного черного языка подобрал несколько просочившихся между зубами пузырьков пены. Она перебросила мой шлем из руки в руку, но никаких дальнейших движений делать не стала.
Мне удалось возбудить ее интерес; теперь дело было за тем, чтобы правильно им воспользоваться.
Пиратская капитанша оказалась весьма выгодной союзницей - взять хотя бы предложенный ею восхитительно деловой подход к тому, как мне покинуть ретианское здание.
Она ухватила меня за локоть и потащила за собой сквозь толпу тех, кто охранял двери, и тех, кто жаждал пройти мимо охранников, а когда один из них собрался было что-то сказать, так угрожающе щелкнула челюстями, что тот мгновенно умолк.
Мне бы такой план даже в голову не пришел, но я наслаждалась им, несмотря даже на мучительную боль в животе, которая была его следствием.
Небо за дверями оказалось небывало ясным по ретианским меркам: облака поредели настолько, что превратились в пронизанную солнечными лучами сероватую дымку. Было невыносимо жарко, и от земли поднимался пар, так что воздух казался почти таким же густым и вязким, как и подсыхающая грязь под ногами. Кожистые складки на морде Рек раздулись, длинная челюсть слегка отвисла. Я так и не смогла решить, наслаждается ли она зноем или пытается таким образом справиться с ним.
Таким же образом она выволокла меня к припаркованному на другой стороне улицы аэрокару, и при виде нас три человека - по-видимому, из экипажа «Нокрауда» - мгновенно вскинулись.
- Забирайсс-ся, - приказала она мне. - И побыс-сст-рее.
Я в меру сил подчинилась. Сзади кто-то энергичным тычком помог мне усесться на самое дальнее сиденье.
- Стоять!
Окрик и ударившая о мою защиту волна силы подоспели одновременно. Я выглянула из аэрокара и увидела Фэйтлена, появившегося вдруг словно из ниоткуда. Ретианам рядом с ним телепортация, похоже, не понравилась, но после секундного оцепенения они опомнились и бросились на нас.
Со своего сиденья я увидела, как чешуйчатые бока Рек начали вздыматься и раздуваться, и она вдруг издала странный кашель, заплевав ближайших к ней ретиан темной дымящейся слюной. Те, завопив, схватились за лица. Один рухнул наземь и принялся кататься достаточно близко от меня, чтобы я могла разглядеть распадающуюся плоть.
Я еще сильнее вжалась в свое сиденье.
Вдруг меня насторожило какое-то покалывание. Фэйтлен, стоявший вне зоны досягаемости личной артиллерии Рек, пытался телепортировать меня. Я отчаянно переместила себя обратно и успела почувствовать, что эта попытка пробудила вечно голодных обитателей м'хира и окончательно истощила мои и без того скудные силы.
К счастью, скат еще не исчерпала весь свой арсенал. Взмах когтистой лапы - и члены ее экипажа, занявшие позиции спереди и сзади аэрокара, открыли огонь. Ди Парс исчез, бросив своих охваченных ужасом соратников на произвол судьбы.
Я без сил упала на спинку сиденья, а Рек вскочила на водительское место и рывком подняла аэрокар в воздух, сорвав карниз крыши соседнего здания и - совершенно случайно, я уверена - оставив на земле свой экипаж.
«Нет, все-таки скаты - весьма своеобразные союзники», - решила я и рискнула закрыть глаза, чтобы немного вздремнуть.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Опыт, которым обладал Морган в пользовании м'хиром, насчитывал всего лишь год, но он узнал сияющие энергетические коридоры, пронизывающие пространство вокруг этой планеты.
«Клан, - хмуро подумал он, - не терял времени даром».
Как, судя по всему, и еще одна, совершенно другая группа. Джейсон сложил пальцы рук домиком и устремил свой взгляд поверх них на человека, который назвался Лакни Сорлом, скрыв - вот уже в который раз - образ Сийры за такой полезной и всегда готовой вспыхнуть яростью.
- Вы прибыли на Рет-VII за ним? - Он кивком указал на Барэка, который в непринужденной позе сидел в другом конце длинного кухонного стола. Морган с трудом улавливал ограничительное поле, которым клановец окружил их гостя, чтобы об этом разговоре не узнали нигде за пределами «Лиса». Интересный и полезный метод. - По-моему, первой попытки должно было хватить с лихвой.
Вид у Сорла был озадаченный, но то было замешательство, вызванное не непониманием вопроса, а скорее удивлением - как это он сюда попал?
- Ну да, я нашел его, - забормотал он невнятной скороговоркой. - Показал им. Нашел его. Все как надо.
Джейсон вопросительно взглянул на Гвидо.
- Я ничего с ним не делал, - буркнул тот. - Этот тип все время такой. Как я поймал его возле «Лиса», так он и начал лопотать. Я притащил его сюда только потому, что он время от времени называл твое имя.
- Морган, Морган, Морган, - согласно забубнил жилистый человечек.
Садд Сарк склонился вперед, устремив на него внимательный взгляд темных глаз.
- Возвращаемся на Плексис. Что вы и ваши товарищи собирались делать со мной?
Запавшие, слезящиеся глаза заискрились хитрецой.
- Выжать тебя до капли, клановец. Забрать твою силу. Силу. Силу. - Он вдруг ткнул узловатым пальцем в сторону Джейсона, так неожиданно, что каресианин с лязгом встрепенулся. - Как он. Морган Великий. Морган Могучий.
Потрясенный Барэк хотел спросить что-то еще, но Джейсон взглядом остановил его.
- Лакни Сорл, - проговорил он мягко, ловя взгляд их пленника, - почему вы считаете, что я настолько могуществен и что Клан имеет к этому какое-то отношение?
Телепат заморгал, потом заговорил с почти детским протестом в голосе:
- Ты можешь. Ты можешь. Он все нам рассказал. Он обещал нам. Обходить дурные места. Не пускать дурные мысли. Теперь у Моргана есть сила. Мы тоже хотим. Мы можем взять ее. - Он снова ткнул пальцем, на этот раз в клановца. - Они обладают ею. Они могут отдавать ее. Как она отдала тебе. Или мы сами можем ее забрать. Забрать. Забрать.
Джейсон вдруг осознал, что прижимает ладони к столу с такой силой, что руки у него дрожат от напряжения. Ему представилось, как он сжимает этими ладонями голову человечка, и эта мысль была такой яростной, что просочилась сквозь его барьеры. Сорл в ужасе завопил и остался на месте лишь потому, что Гвидо удерживал его за плечи.
Сейчас было не время для этого - когда несколько минут назад они в двух словах рассказали друг другу, что с ними произошло, каресианин поведал ему о том, как полчища охваченных летним икрометным буйством ретиан разлучили его с Сийрой и Раэль. Гвидо все-таки умудрился пробиться к тому дому, где, как им сказали, размещался Балтир, но обнаружил лишь пустое здание. Он решил, что будет разумно на обратном пути к драпскам еще разок заглянуть на «Лис». Там он наткнулся на какого-то явно подозрительного типа, который крутился возле стабилизаторов корабля и утверждал, что зовут его Лакни Сорл.
Морган заставил себя успокоиться, набраться терпения. Улов великана, похоже, оказался более стоящим, чем все, чего они могли достигнуть, слепо блуждая под дождем. Определенно затевалось что-то новое. У людей-телепатов никогда раньше не было ни организации, ни руководства. На его памяти они никогда не работали в группах, даже если знали друг друга. Если за этими похищениями стояли клановцы, то им удалось добиться такого единства цели, какого он никогда не видел у человеческих телепатов прежде. Забавно.
Однако то, что Джейсон только что услышал, отнюдь не показалось ему забавным. Откуда этому полоумному паршивцу с Плексис известно что-то о нем и Сийре? Несомненно было одно: эти сведения он получил не от кого-либо из клановцев.
- Кто этот «он», о котором ты говоришь? - спросил он.
Гвидо тут же зашевелился и поскрежетал одной клешней по другой. Этот нетерпеливый жест заставил телепата вздрогнуть - неудивительно, учитывая, что исполин нависал над ним сзади. Морган внимательно посмотрел на друга, но ничего необычного в мельтешении его выразительных глаз не нашел; с момента своего появления на «Серебристом лисе» каресианин так и не расслабился.
- Кто он такой, Сорл? - еще раз повторил Джейсон так мягко, как только мог. - Кто рассказал тебе о том, что у меня теперь есть эта новая сила?
В щелчке массивной клешни Гвидо не было ничего случайного или небрежного. Человечек едва не лишился чувств от страха, и даже в глазах Барэка можно было прочесть испуг. Морган нахмурился.
- Вижу, тебе не нравится этот вопрос? Почему?
- Потому что он знает. Он знает. Он знает, - сообщил Сорл, съежившись. - Вот увидите, он знает. Вот увидите, он знает. Вот увидите.
- Гвидо? - ошарашенно спросил Джейсон.
- Псаат! - выругался каресианин, выпрямляясь во весь свой гигантский рост напротив Моргана, который поднялся ему навстречу. - Блюстители вот-вот объявят награду за твою шкуру, если уже не объявили. Спроси этого типа о мертвом клановце, который испоганил мне всю морозилку. Спроси его о смерти Малакана Сера. Спроси его, зачем он ошивался вокруг «Лиса». А это подождет.
Джейсон едва слушал, пораженно глядя на своего друга. У него было такое чувство, будто что-то незыблемое в его жизни вдруг рассыпалось в прах.
- Ты знаешь, кто следил за нами с Сийрой? Возможно, даже о том, кто все это устроил? И ты ничего мне не сказал?
Глаза Гвидо внезапно утратили фокус и принялись смотреть во всех возможных направлениях, но только не в лицо побратиму.
- Морган, - медленно начал садд Сарк. - Гвидо печется только о твоих интересах. Поверь мне. Я знаю. Возможно, стоит и на этот раз довериться…
- Довериться? Кому я могу довериться? Тебе? Или ему? - Одним плавным движением Джейсон выдрал ближайшую к нему табуретку из креплений в палубе и запустил ею в дверь клетушки за спиной каресианина. Та разминулась с его головой всего на несколько сантиметров. - Отвечай! Кто знал о нас с Сийрой? Кто сказал об этом телепату?
Сорл юркнул под стол - в намерениях Моргана не было никаких сомнений.
Гвидо склонился, сложив огромные клешни на полу, как будто этот жест мог умерить неистовую ярость человека.
- Есть знания, которым лучше находиться под скалами, что скрывают их. Знания, которые ранят, - предостерег каресианин, и его голос никто не назвал бы примирительным. Скорее это был какой-то древний оракул, готовый возвестить о заслуженном суровом возмездии.
Джейсон сжал кулаки, из последних сил стараясь говорить спокойно.
- Больше никаких секретов, Гвидо. Рассказывай.
- Ты слишком близко подошел к опасной черте, брат. Это может подтолкнуть тебя, понимаешь? Ты все еще хочешь знать?
Морган молча кивнул. Потом с дрожью, которая брала начало где-то в глубине его души и охватила его, точно лесной пожар, он произнес всего одно слово, которое означало, что его прошлое вторглось в настоящее:
- Саймон.
- Саймон. Саймон. Саймон. Саймон говорит. Саймон говорит. Саймон рассказал нам все, - послышался из-под стола безумный речитатив, - Теперь у Моргана есть сила. Я чувствую ее. Саймон хочет ее.
И тут раздались слова, от которых кровь застыла у Джейсона в жилах, а сада, Сарк рывком вскочил на ноги.
- Саймон нашел ее. Нашел ее. Видел ее. Саймон. Пробовал ее силу. Саймон хочет ее. Хочет ее для всех нас. Саймон говорит.
«Этому никогда не будет конца», - подумал Морган и протянул трясущуюся руку, чтобы опереться о холодный панцирь Гвидо. Что бы ты ни делал, как бы далеко ни убежал, от прошлого нет спасения. Оно наносит свой удар, когда его не ждешь.
«Но только не по Сийре», - поклялся он, силясь взять себя в руки. Комната вокруг него заходила ходуном от его собственной ярости и той ярости, что передала ему она, и Барэк вскрикнул, а Сорл заскулил. Саймон никогда не будет угрожать Сийре; он не посмеет отобрать ее у него, как отобрал все остальное.
Никогда, пока он, Морган, жив. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Еще один. Извиняясь, махнул клановцу, который ответил ему сердитым взглядом.
- Гвидо, - начал человек срывающимся голосом, потом протянул руку к темному промежутку, откуда на него были устремлены все глаза каресианина, кроме двух, которые развернулись в другую сторону и не сводили пристального взгляда с подвывающего Лакни Сорла. Ничто не могло отвлечь его внимание от врага. Остальные глаза раздвинулись, и появились похожие на кинжалы губы великана. Острые, как иглы, кончики с невероятной осторожностью прижались к руке Джейсона. Извинение и прощение было взаимным.
Голос вернулся к Моргану, хотя и казался чужим даже ему самому.
- Я всегда знал, что сердце у тебя даже больше твоей головы, - сказал он и побарабанил согнутым пальцем по месту, которое можно было считать лбом каресианина. - Тебе не нужно защищать меня от прошлого, брат. Больше не нужно. - Джейсон смотрел прямо перед собой, но видел не кухню «Лиса», а измерял глубину своих чувств, хладнокровно оценивал свою выдержку и то, чего она ему стоила. - Я вижу эту черту, Гвидо, - проговорил наконец человек, до конца поняв, чего боялся его побратим, и признавая, что у него были на то все причины. - Не стану отрицать, мне будет трудно удержаться, и я действительно… изменился, но поверь мне, я справлюсь с собой.
Пластины панциря великана растроганно заскрежетали одна о другую.
- А теперь расскажи мне все, что тебе известно о Саймоне. - Морган глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и добавил: - И о том, когда он успел повидаться с Сийрой.

ГЛАВА 51

До меня не сразу дошло, что аэрокар капитана Рек несет нас вовсе не на относительно безопасные «Нокрауд» или «Макмору». Поскольку именно такова была наша договоренность - договоренность, грозившая обойтись моему племени в астрономическую сумму, которую я вряд ли была бы в состоянии выплатить и за три жизни, - это открытие не сказать чтобы меня обрадовало. Но сомнений быть не могло. Из смотрового окна я видела безбрежную водную гладь, прерываемую островками с плавучими камышами, которые ретиане возделывали, да редкими еле выступающими из воды кочками. Она лежала к северу от Джерши. Мы летели ровно в противоположном нужному направлении.
- Куда… - Вопрос застрял в моей пересохшей глотке. Я огляделась вокруг и заметила флягу с какой-то жидкостью. Это, решила я, блаженно перекатывая жидкость во рту, были остатки фруктового сока, успевшего изрядно перебродить. Может, он и испортился, но я наслаждалась каждой каплей, которую мне удалось выцедить.
Я сделала еще одну попытку, на этот раз более успешную:
- Куда мы летим, капитан Рек?
Водительское место находилось от меня на расстоянии вытянутой руки. Скат повернула продолговатую голову и одарила меня взглядом недобрых желтых глаз.
- Не бес-сспокойтесс-сь, фем Морган. Этот маневр позволил нам сс-скрыться от камер городс-сской охраны и блюс-сстителей. Сс-скоро я поверну назад. Мои сс-сто-ронники на «Нокрауде» ис-сспользуют это время для того, чтобы укрепить мое новое положение.
Эти слова мне очень не понравились, ведь на борту до сих пор могли находиться драпски и Раэль.
- Это ваше новое положение, капитан, оно имеет какое-то отношение к нашей договоренности?
Рек рассмеялась, и ее челюсти принялись выбивать такую частую дробь, что выступившие на них пузырьки пены поползли по бокам ее шеи. Черный гибкий язык заметался, тщательно собирая каждую ее частицу.
- У вас-сс с-ссвоеобразное чувс-сство юмора, фем Морган.
«Ох, нет», - подумала я в приступе жалости к себе и заскрежетала зубами, чтобы не закричать от новой волны страшной боли. У меня, похоже, серьезная медицинская проблема, а единственное находящееся рядом живое существо привыкло безжалостно убивать всех, кто слабее ее. А также тех, кто находится в менее выгодном положении.
- Вы хотите забрать у Грекик «Нокрауд», - предположила я. - Ее сговор с Фэйтленом ди Парсом и Балтиром был сделан у вас за спиной.
- Чтобы быть более точной, фем Морган, Грекик поддержала тех, сс-с кем ус-сспешшно вела дела в прошшлом. - Она щелкнула челюстями, как будто ставя точку. - Я же сс-смотрю в нас-сстоящее. И вижу там вашшу победу над врагами и кос-ссти Грекик у вас-сс на зубах.
Я принялась раскладывать все услышанное по полочкам и с изумлением обнаружила, что получила комплимент. Выходит, хотя Рек с радостью ухватилась за мое обещание заплатить, на самом деле она просто примкнула к той стороне, которая, по ее мнению, должна была одержать верх. Поставила на меня против Фэйтлена. Такое доверие, конечно, мне льстило, но я пока что не имела возможности в нем убедиться. Однако кто я была такая, чтобы спорить с полной радужных надежд капитаншей?
«Может быть, - сказала я себе, - ей известно о ситуации нечто такое, чего не знаю я?»
Рек не удосужилась посвятить меня в подробности плана по «укреплению» ее позиции на «Нокрауде», но я, честно говоря, не сильно была этим расстроена. С каждой минутой мне становилось все труднее поддерживать разговор. Я украдкой поискала чего-нибудь еще попить или съесть, но кроме фляги, которую я уже успела опустошить, ничего больше на заднем сиденье не оказалось.
Оставалось попробовать поспать, вытянувшись, насколько это было возможно, на двух сиденьях. Я на всякий случай пристегнула ремень безопасности - а вдруг Рек придется применить какой-нибудь более серьезный прием пилотажа, нежели просто вести аэрокар по прямому курсу над пустотой? Я надеялась, что у нас хватит топлива, но спрашивать не стала, поскольку подобный вопрос подразумевал подозрение в отсутствии у ската элементарной предусмотрительности, что она, вне всякого сомнения, сочла бы оскорблением. Оставалось только надеяться.
К несчастью, как выяснилось, одной надежды было недостаточно.
Когда мимо аэрокара пронесся первый сгусток энергии, озарив кабину ослепительным белым сиянием, я вспомнила поговорку, которую часто повторял Морган: «Единственное, что заставит скатов сорваться с места быстрее, чем пожива, это месть».
Когда второй снес большую часть борта аэрокара, засыпав меня пеплом и обломками, которые тут же унес воющий ветер, я еще успела пожалеть о своем выборе союзницы.
Однако, как выяснилось, я слишком поспешила сбросить Рек со счетов. Ее летное мастерство, природное или подстегнутое необходимостью, позволило скату посадить подбитый аэрокар на остров - если брошенный мельком взгляд на эту заросшую травой кочку дал мне правильное о ней представление - без единого толчка. Головокружительное скольжение и резкую остановку в самом сердце зарослей очень жесткого и очень колючего кустарника упоминать вряд ли стоит. Откровенно говоря, я была крайне удивлена, что все еще жива.
Еще одна ослепительная молния, на этот раз в вышине, завершилась глухим взрывом. Я была далеко не специалистом, но мне казалось, что в небе над нами два аэрокара вели бой. Я пожелала удачи обоим, поскольку не имела ни малейшего представления, кто из них подбил нас, а кто может быть нашим потенциальным спасителем.
- Вылеззайте! - послышалось шипение, и Рек наклонилась надо мной и принялась нетерпеливо распутывать ремни безопасности. Зеленая кровь медленно сочилась из нескольких небольших ранок на ее впалой груди, горле и морде. Раны, похоже, не мешали скату передвигаться - все ее движения были стремительными и точными.
Я не колеблясь повиновалась. Вряд ли тот, кто подбил нас, собирался позволить нам без помех разгуливать по острову. Ну, скажем так, попыталась повиноваться, но согнулась пополам в тот же миг, как только ступила на обломки. Мир вокруг меня продолжал кружиться, как будто мы все еще находились в аэрокаре, несущемся к земле.
- Аш-шшт!
Рек одним легким движением подняла меня и, не выпуская из одной когтистой лапы бластера, другой почти по-матерински прижала к груди. Хотя это значило, что я тут же оказалась перемазанной в ее крови, я не жаловалась, а начала выискивать на ее корпусе какое-нибудь нераненое место, за которое можно было бы ухватиться руками и самостоятельно поддерживать часть своего веса.
- Не дергайтесс-сь!
А я-то хотела ей помочь… Что ж, я попыталась лежать как можно более неподвижно, если такова была помощь, которой скат от меня хотела, и уставилась на ее длинную клыкастую челюсть, находившуюся всего на расстоянии ладони от моего горла. Сквозь вонь паленой ткани и пластика пробивался какой-то сухой, пыльный запах - не отталкивающий, просто чужой.
Рек принялась осторожно пробираться между обломками, один раз наклонилась и подобрала что-то с земли - скорее всего, это было еще какое-то оружие, но я не могла рассмотреть получше, не изогнувшись. Бластер она перевесила на менее пострадавшее плечо. Тяжелое оружие при каждом шаге больно било меня по коленкам. Перед тем, как окончательно покинуть место крушения, скат перехватила меня и свою сумку одной невероятно сильной рукой, а освободившимися пальцами пощелкала какими-то переключателями на остатках приборной панели.
- Гс-сст! - удовлетворенно просвистела она.
Снова прижав меня к груди, Рек перескочила через бортик аэрокара, и мы очутились на острове. Но скат не замедлила шагов, а, наоборот, пустилась вприпрыжку, так что мне пришлось прикрывать лицо руками, чтобы острые листья травы не изрезали мне кожу.
Ба-бах! Нас накрыло дождем из комьев грязи и обломков оборудования. Поскольку Рек ни на миг не сбилась с ритма, я предположила, что взрыв у нас за спиной был спланирован ею самой, а вовсе не являлся возобновлением атаки.
Похоже, мы высадились на сравнительно крупном острове. Рельеф был ровным и плавным, хотя почва временами становилась топкой и то одна, то другая длинная когтистая нога ската предательски увязала, заставляя ее шипеть от раздражения, а меня - вскрикивать от боли. Когда она заметила, что я пытаюсь прикрыться от острых кромок травы, то перекинула меня так, что я уткнулась лицом ей в грудь. К моему изумлению, ее раны затягивались прямо на глазах. Порезы были сравнительно неглубокими, возможно, оставленными осколками разлетевшейся передней части аэрокара, но от этого зрелище не становилось менее поразительным: Рек исцелялась на бегу, в придачу обремененная еще тяжестью моего тела и оружия. Должно быть, подобная способность оказалась весьма ценной для вида, представители которого в течение всей своей эволюции только и делали, что беспрестанно конфликтовали друг с другом.
Несмотря на преодоленное расстояние, прошло не больше нескольких минут с крушения и взрыва, когда Рек вдруг неожиданно остановилась, заставив меня очнуться из полубессознательного состояния, в которое я впала.
- Это сс-сойдет, - сказала она и опустила меня на землю.
«Это» оказалось ямой в грязи, оставшейся от корней поваленной группки сухих замшелых деревьев. Я огляделась по сторонам и поняла, что мы находимся вовсе не на краю леса, как могло показаться, а в той части острова, которая располагалась существенно выше уровня воды, и растения, обычно распространенные в более сухих местах, могли здесь укорениться и выжить - хотя, конечно, вид у них был не слишком цветущий. Вокруг стоял отчетливо гнилостный дух, совершенно перебивавший свежий запах воды, набегающей на берег всего в нескольких шагах от нас, и по всему было видно, что вскоре эрозия окончательно подточит еще несколько пластов почвы - деревья на них уже касались ветвями воды. Их листья вздымались и опадали с каждой набегающей волной.
Я принялась вглядываться в путаницу мертвых корней у себя над головой. Небо начинало темнеть - вечер еще не наступил, просто собирался обычный дневной ливень. Никаких следов напавшего на нас аэрокара и его противника видно не было. Пока.
Рек не стала попусту глазеть по сторонам. Она заглянула в аварийный пакет, прихваченный из аэрокара, и вытащила оттуда сверток, который в развернутом виде оказался большим одеялом. Скат положила его прямо поверх лужи стоячей воды, скопившейся на дне ямы, потом подтолкнула меня ногой:
- Давайте вниз-сс.
Вместо того чтобы подняться на ноги - впрочем, сомневаюсь, чтобы это мне удалось, - я просто скатилась по небольшой горке на одеяло. Оно оказалось водонепроницаемым, с облегчением отметила я, хотя при моем приземлении по его краям взметнулись фонтанчики зловонной жижи. Рек скатилась вниз следом за мной, склонила массивную голову, проверяя, удобно ли я устроилась, потом отряхнула края одеяла и принялась запеленывать меня - ни дать ни взять тело в похоронный саван. Аналогия показалась мне пугающе уместной.
- Что вы делаете? - вяло запротестовала я, заранее приготовившись поверить всему, что бы она ни сказала, - хотя бы потому, что сопротивляться сейчас сил у меня все равно не было.
- Это покрывало обладает отражающими сс-свойс-сствами, - ответила Рек спокойно. - Оно помешшает их сс-сканерам обнаружить вас-сс.
Отломав кусок корня, она его концом сгребла землю с краев ямы, засыпав мои ноги и тело.
Как ни странно, с каждой секундой мне становилось все спокойнее и спокойнее. Вода подо мной производила впечатление мягкого матраса, а одеяло удерживало тепло моего тела. Слой земли, которым деловито засыпала меня скат, только усиливал этот эффект.
- А вы как же? - пролепетала я, уже впав в полудрему от усталости и того, что в конце концов оказалась в тепле и покое.
- Я должна ответить на вызов, который брос-ссила мне моя сс-сестра по выводку, - объяснила Рек и подняла морду к небу. - Я выгрыззу ей сс-сердце.
Она вновь принялась засыпать меня, остановившись, к моему огромному облегчению, у основания шеи; потом показала, как прикрыть свободным утлом одеяла голову, чтобы осталось отверстие для дыхания.
Это не была ловушка. Хотя свободно двигалась лишь одна рука из двух, я пошевелила ногами и поняла, что в случае чего смогу самостоятельно выбраться, несмотря даже на свою слабость.
Скат пошарила в пакете и вернулась с цилиндриком, который вложила в пальцы моей свободной руки. Едва я поняла, что это аварийный паек, как рот тут же наполнился слюной.
- Это единс-сственный, фем Морган, - предупредила она. - Рас-ссходуйте экономно.
- Чего вы от меня ждете, капитан? - спросила я тихо.
- Чтобы вы дожили до того момента, когда я вернус-ссь с-сс победой, фем Морган. Я хочу получить прибыль от нашей договореннос-ссти. - Челюсти Рек принялись выбивать дробь в приступе смеха. Такое уж было у скатов чувство юмора. Обжигающая слюна забрызгала мой лоб, и Рек аккуратно слизнула ее языком, всю до капли.
- Желаю удачи, - сказала я и улыбнулась насмешке судьбы.
Разумеется, ничего по-настоящему смешного в этом не было. Я умру здесь - как кстати, что меня уже наполовину похоронили, - если капитан Рек потерпит неудачу в своей борьбе за власть, борьбе, которая мне в моем неведении казалась совершенно безнадежным примером победы врожденных инстинктов над здравым смыслом.
Конечно, всегда оставался ничтожный шанс быть найденной ретианами, которые все-таки знали свою планету, и вернуться к Балтиру. Вот только это не входило в мое понятие «выжить».
Щелчок и приглушенное жужжание заставили меня вновь вспомнить о скате, которая проверяла оружие; кончиком когтя она пыталась подцепить запутавшийся в механизме узкий лист тростника, кожистые складки на морде возбужденно пульсировали. Я ей даже позавидовала.
- Ну вот, - подытожила Рек и взмахнула бластером. Потом склонила голову, и холодные желтые глаза внимательно взглянули на меня. - Ес-ссли вы умрете до моего возвращения, фем Морган, клянус-ссь, я сс-съем сс-серд-ца вашших врагов.
- Большое спасибо, - от души поблагодарила я.
И не успела даже моргнуть, как ее уже и след простыл - с такой путающей скоростью могли передвигаться лишь ничем не обремененные и целеустремленные скаты.
Я открыла тюбик с аварийным пайком и позволила себе сделать один-единственный восхитительный глоток, а потом решительно закрыла его и спрятала под ретианский халат. Затем натянула на голову одеяло - у меня даже не было сил побеспокоиться, сработает ли маскировка Рек и не решит ли кто-нибудь попрактиковаться в стрельбе по мне, пока я сплю.
Проваливаясь в глухой черный сон смертельной усталости, я не могла даже заставить себя задуматься, а не сочтут ли дикие обитатели острова мое спеленатое тело таким же деликатесом, каким показался мне начатый тюбик с аварийным пайком.

ИНТЕРЛЮДИЯ

«Рю?»
Глаза Раэль были открыты, но в темноте она ничего не могла разглядеть. Освещением в ее камере распоряжались драпски, не она, а те считали, что сейчас ночь. Но ей не нужен был свет, чтобы ощутить нерешительное прикосновение к установленным ею барьерам и с удивлением понять, откуда оно исходит.
Да, собственно, и сам этот факт был удивительным. Неужели драпски освободили ее силу? Женщина попыталась телепортироваться и снова была остановлена все той же незримой стеной, окружавшей ее.
«Где ты? От твоих мыслей какое-то странное ощущение».
Значит, Рю тоже заметила. Раэль не стала пускаться в объяснения, понимая, что драпски в любую минуту могут обнаружить их связь и прервать ее.
«Я нашла Сийру, - отозвалась Раэль, уверенная, что Рю почувствует в ее мыслях тревогу и неопределенность. Она не смогла бы скрыть их, даже если бы хотела. - Она в беде. Вы должны нам помочь».
«Айсу вызвали на Совет! - На этот раз ответ Рю прозвучал громче, почти как крик, окрашенный неприкрытым страхом. - Теперь могут прийти за мной. У нее есть сторонники. А у меня - никого».
«А Пелла?»
«Сбежала, едва только запахло жареным. А ты чего ожидала? Они разыщут и ее, если захотят. Ты же знаешь, что они могут. Как это могло произойти? Нас предали!»
Одним из недостатков мысленного общения была практическая невозможность утаить что-то от собеседника. Раэль поняла, что ее раскрыли, еще до того, как в ее мысли ворвалось разъяренное:
«Ты?!»
«То, что вы затеяли, неправильно, - отозвалась она, вложив в эту мысль всю свою убежденность, несмотря на гнев, клокочущий в ее душе. - Вас нужно было остановить. Сийра…»
«Ты и ей рассказала?»
«Она хочет помочь нам всем, Рю. Должен быть какой-то другой, лучший путь. Сийра может направить нас».
Повисла пауза, но их связь не прервалась; Раэль чувствовала, как тонкая нить в м'хире крепнет по мере того, как каждая из них вкладывает в нее свою силу.
«Ты приняла свое решение. - Слова, сами собой возникавшие в ее мозгу, были колкими, как льдинки. - Теперь всем нам придется жить с ним - или погибнуть из-за него».
«Погибнуть? О чем ты?» - Раэль укрепила свою защиту, хотя Рю не представляла для нее никакой угрозы.
«Мы выслушаем Сийру. Ты не оставила нам альтернативы. Но мы не можем оставлять улик. Нельзя позволить им ошельмовать нас, прервать нашу работу, - отозвалась Рю. Ее мысли прозвучали как-то невыразительно, словно она думала о чем-то другом. - Нельзя оставлять человеческих телепатов в живых».
- Рю!
Раэль знала, что ее ментальный вскрик полетел в м'хир бесцельно: связь прервалась.
Как, осознала она вдруг, содрогнувшись, и жизни существ, которые имели точно такое же право жить, как и клановцы. Рю не колеблясь исполнит свою угрозу.
Сийра все-таки научила ее думать о людях, призналась себе Раэль. Она докатилась даже до того, что ломает голову, пытаясь разгадать даже куда более чуждых ей драпсков. Теперь она уже далеко не та ксенофобка, какой была когда-то.
«Н-да, - в приступе подступившей к горлу жалости к себе решила Раэль. - Момент проявлять широту взглядов я выбрала совсем неподходящий».

ГЛАВА 52

В грубом голосе слышалось отчаяние, как будто он боялся, что я больше не стану его слушать.
- Ты должна соединиться.
Тьма была чревом, из которого я отказывалась появляться на свет, зная: все поголовно желают мне зла. Я обману их. Останусь здесь до тех пор, пока не умру и не окажусь в безопасности.
- Глупос-ссти! - прошипел другой голос, потом кто-то глухо закашлялся, обрызгав меня едкой слюной. - С-ссмерть - не сс-самый лучший выход.
Мимо меня проплыл круглый блин драпскского лица, из которого вдруг проклюнулись и неодобрительно уставились на меня многочисленные черные блестящие глаза.
- Видишь, ты истекаешь кровью? Ты истекаешь кровью? Истекаешь кровью?
Раздался еще один голос, переплетавшийся с потрескиванием костра.
- Ты покинешь его? Думаешь, он выживет? Хоть один из вас сможет жить в одиночестве?
Тьма казалась влажным гнездышком, уютной колыбелью, которую чьи-то легкие прикосновения качали под музыку.
- А вам-то что? - крикнула я, сопротивляясь растущему натиску, который угрожал вдребезги разбить мое чувство защищенности. - Почему вы никак не оставите меня в покое?
- Покой - выдумка, - послышался ответ, и слова эхом заметались внутри меня, не давая дышать. Я задыхалась, я…
Я на самом деле едва не задохнулась, поняла я, когда пришла в себя, от того, что к моему лицу что-то прижималось. Я отчаянно отпихнула это неведомое что-то, пытаясь освободить рот и нос. Оно подалось, и я принялась жадно глотать воздух, отчего по всему телу прокатилась волна боли. Все так же хватая ртом воздух, я принялась извиваться в попытках выбраться наружу: мысль о том, что я действительно могла быть погребенной здесь заживо, до смерти перепугала меня.
Одеяло каким-то образом распуталось, и моя голова оказалась на свободе. Я подставляла лицо проливному дождю, ртом ловя тяжелые капли, и чувствовала, что страх из моего кошмарного сна исчезает, уступая место чему-то более осязаемому.
Стояла ночь. Я лежала все в той же яме, присыпанная землей. Музыка из моего сна оказалась дождем, который барабанил по покрывалу; яма уже начала наполняться водой. Я зашевелилась и обнаружила, что почти плаваю.
Что же касается моего удушья, его виновник с надеждой снова подбирался ко мне. Орт-грибок, менее крупный, чем его городской собрат, привлеченный, скорее всего, спрятанным у меня в халате тюбиком с аварийным пайком, заполз ко мне на лицо и пытался пробраться внутрь кокона из одеяла. Какое счастье, что я проснулась раньше! Комки рыхлой бесформенной массы, возможно, даже обладали особым обаянием, я готова была это допустить - ретиане вообще держали их в хозяйстве, вероятно, вместо пылесосов - но мне при мысли о более близком контакте становилось не по себе.
Более крупные организмы поедали их, так что в каком-то смысле присутствие этого паразита было знаком того, что, пока я спала, никакая голодная тварь не присмотрела меня себе на закуску.
У моего тела были свои потребности, поэтому мне пришлось выбраться из устроенного Рек гнездышка - поэтому, а также из-за внезапно накатившего ощущения, что я в ловушке, которому я так и не смогла дать никакого объяснения. Поспать - а проспала я, судя по уже начавшему светлеть горизонту, всю ночь - было отличной идеей. Хотя мои раны по-прежнему давали о себе знать, в остальном, похоже, можно было попытаться продолжить путь.
Как только я встала и немного прошлась, разминая затекшие ноги, я почувствовала себя куда лучше. По крайней мере, я могла ходить без опаски грохнуться в любой момент от потери сил наземь. Потом вытащила из грязной ямы покрывало - оно было слишком ценным, чтобы бросить его здесь. Во всей округе едва ли можно было отыскать хотя бы пятачок сухой земли, но я постелила нижнюю часть покрывала поверх платформы, образованной упавшими стволами деревьев и их ветвями. Когда я очень осторожно уселась на него и натянула свободный конец на голову, у меня получилось отличное укрытие от дождя.
А ведь я босиком, заметила я лениво и вытянула ноги, подставляя их теплым струям воды, чтобы смыть грязь, копоть и ил, покрывавшие кожу, и время от времени поворачивая ступни так, чтобы вода попадала между пальцами.
Одной рукой придерживая покрывало под подбородком, я вытащила из-за пазухи тюбик с пайком и позволила себе два медленных глотка, прежде чем спрятать его в один из застегивающихся карманов окровавленного и покрытого грязью халата. «Хорошо, хоть кровь не моя», - утешила я себя и намеренно не стала присматриваться к пятнам внимательнее.
Поскольку я находилась в самой высокой точке острова, а большая часть растущих вдоль берега деревьев или уже повалилась, или была вот-вот готова упасть, из моего убежища открывался неплохой вид в трех направлениях. Я с удивлением обнаружила, что здесь очень даже красиво.
Тучи начали расходиться, и в пелене дождя там и сям зазияли прорехи. На поверхности расстилавшегося передо мной пресноводного моря я насчитала пять отдельных островков ряби - шестой островок дождя упрямо завис у меня над головой.
Далеко-далеко, у самого горизонта, солнечные лучи розово-желтыми копьями пронзали сизые облака, озаряя очертания верхних слоев, гонимых ветром, который я здесь, внизу, даже не ощущала. Там, где не было дождя, вода оставалась такой тихой, что облака отражались в ее глубине, и непонятно было, где кончается небо и начинается водная гладь. Полупрозрачные клубы тумана сплетались в причудливый узор, соединяя береговую линию островка с далекими выступами суши. Сквозь пелену своего личного дождя я смотрела вдаль, и мне казалось - я могу различить плавный изгиб планеты, точно выгравированный в воде, и край поднимающегося из-за него солнца.
Поблизости от меня на побережье бурлила жизнь. Тяжелые дождевые капли оставляли мгновенно затягивавшиеся лунки на поверхности прудов, образовавшихся на том месте, где когда-то были корни деревьев. Разнообразные насекомые скользили и танцевали на спокойной глади там, где нависающие ветви закрывали ее от дождя. Я смотрела во все глаза, зачарованная первым на моей памяти зрелищем на Рете-VII, которое не включало в себя грязную жижу или опасность, и вдруг какое-то более крупное существо, размером с мой большой палец, вынырнуло посреди стайки насекомых и в один прием проглотило беззаботного прыгуна. Существо всплыло на поверхность, и я смогла рассмотреть его обмякшие руки и ноги.
В его выпученных глазах и широком извилистом рте было что-то очень знакомое. Я вежливо кивнула, совершенно уверенная, что смотрю на ретианина-младенца, пережившего первую, самую душераздирающую стадию своей жизни. Существо немедленно всполошилось, тут же нырнуло обратно под воду и, толкаясь ногами, поплыло поближе к илистому дну. Я пожелала малышу удачи.
Я вдруг взглянула на огромное внутреннее озеро-море другими глазами. Ничего удивительного, что ретиане так рьяно защищали свою землю - или, вернее сказать, ее водную оболочку - от представителей других рас. Такой способ проявлять родительскую заботу был ничем не хуже, скажем, слепого обожания своих отпрысков, которым отличались человеческие родители.
Приложив ладонь к животу, я легонько, успокаивающе потерла его поверхность. У Клана была, допустила я нехотя, причина пребывать в таком отчаянии, действовать с подобным пренебрежением по отношению к отдельным личностям. Это было то, что лежало в основе существования каждого вида: инстинкт продолжения рода. Причина эта, разумеется, как сказал бы Морган, не оправдывала их действий. Можно было найти другие способы, другие методы. За некоторые вещи пришлось бы заплатить цену, которая была слишком высока для разумной расы.
Этому научил меня он - пока я учила его защищаться от своих сородичей. Джейсон в каждом существе видел личность и, несмотря на его несхожесть с другими, которая заставила его большую часть жизни провести в одиночестве, он отдавал этим другим должное. Меня больше не удивляло, что он рискнул жизнью, спасая меня, когда мы еще даже не были знакомы. Теперь, когда я узнала Моргана, мне было бы странно ожидать от него чего-то другого.
Он, подумала я, одобрил бы мое решение помочь драпскам. Джейсон одобрил бы и мое решение помочь Клану.
Я позволила себе сделать еще один глоток из тюбика, старательно не думая о том, сколько времени уже отсутствует Рек и сколько глотков я еще смогу из него высосать, прежде чем мне придется начать охотиться на местную живность, чтобы не умереть с голоду.
«Морган не осудил бы меня», - сказала я себе, а потом заставила себя взглянуть правде в глаза.
А ведь я, быть может, так никогда этого и не узнаю.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Торговый зал на «Макморе», просто огромный для звездолета, был способен вместить любое сборище, какое только могли себе представить драпскские