также из Дворца Монарха.
Когда Мишка снова оказался здесь, мы вернулись в кабинет для работы с врагами Престола уже вдвоём.
- Михаил! - снова выпучил глаза Калабанов.
- Я самый, - улыбнулся Мишка. - Вот и свиделись, уважаемый Витя, мать твою. Хоть так, хоть здесь, но я с тобой рассчитаюсь.
Калабанов молчал и с ненавистью смотрел на Мишку, на меня, на всех.
- Господин Советник Беркутов, я передаю ведение допроса в ваши руки, - с лёгким поклоном сказал я. - Думаю, вы это заслужили больше, чем я. Хотя и мне господин, нет, точнее, братан, Калабанов тоже очень несимпатичен.
Миша ещё раз улыбнулся и посмотрел на Монарха. Тот милостиво махнул рукой.
- Мы уж тут вас заждались, - сказал он.
Тогда Мишка прошёлся перед каталкой, как бы в задумчивости, заложив руки за спину.
- Итак, Виктор Петрович, дорогой ты мой человек, - сказал он. - Добрый сердечный друг, на которого я когда-то много работал, и который задумал подставить меня и захапать мою разработку, когда понял, что она собой представляет. Конечно, прежде всего, я сам дурак: не фиг было тебе ничего показывать. Но, увы - очень похвастаться хотелось, тем более что ты меня определённым образом спонсировал, хотя и косвенно, давая хорошие заказы.
Калабанов, смотрел исподлобья и молчал.
- Так вот, - продолжал Мишка, - у меня сейчас к тебе есть несколько вопросов. От твоих ответов будет зависеть твоя судьбёнка. Определённо могу сказать, что останешься ты здесь навсегда: там, в так называемой реальной жизни, Виктор Петрович Калабанов, депутат городской думы, тесно связанный с одним из городских преступных сообществ, через какое-то время перестанет существовать - точнее будет существовать, но в неврологическом отделении какой-нибудь клиники, поскольку полностью потеряет память и станет дебилом.
- Так я… так мы все сейчас… там? Всё-таки, там? - пробормотал Калабанов.
- Ты что, дебилом раньше времени стал? Ты должен был это понять, ещё, когда увидел Машу, - сказал Мишка. - Неужели ты подумал, что мы разыграли самоубийство?
Калабанов молчал.
- У тебя теперь начнётся новая жизнь - здесь, - продолжал Михаил. - То, какой она будет для тебя: плохой, очень плохой или довольно сносной, зависит только от тебя самого. Не будешь говорить, не ответишь на интересующие нас вопросы - сдохнешь, прости за выражение, под пытками. И, поверь мне, смерть здесь - полный аналог смерти там: тебя не будет. Вообще не будет.
- Что ты, вы, кто там - все вы хотите знать? - почти выкрикнул Калабанов.
- Вот это деловой разговор, - сказал Мишка. - Вспомнил, что ты бизнесмен, бандюга? Прежде всего, мне нужно знать, где у тебя работают твои программисты, которых ты нанял для взлома моей Программы?
- Зачем тебе это? - удивился Калабанов.
- Плохо быть малограмотным, - сокрушённо покачал головой Мишка. - Ты что, не понимаешь, что, вмешиваясь в эту систему, в Программу, которая поддерживает этот мир, твои ребята нарушают его? Они уже создали массу проблем нам, самая большая из которых - то, что мир наш сейчас уменьшается и, в конце концов, может погибнуть. Где они работают и что делают? Говори!
Калабанов вдруг усмехнулся и тут же поморщился от боли в затылке.
- Ты же меня малограмотным считаешь, - сказал но. - Как же я могу знать, что точно делают мои программисты? Я ведь не программист. Я поставил им задачу, понять, как работает то, что записано на дисках, которые купил у того парня, Щербакова. - Калабанов мотнул головой и снова поморщился. - А что делают эти ребята - не знаю. Я хотел повторить то, что мне в своё время показывал ты, вот и всё.
- Хорошо, допускаю, что тебе нужен был конечный результат, и ты не вдавался в подробности. Словом, где у тебя работают программисты? Полагаю, в каком-то укромном месте?
Калабанов молчал и как-то оценивающе разглядывал Мишку, бросая косые взгляды на остальных.
- Ну, и чего ты молчишь, Виктор? - поинтересовался Мишка
- А что ты ещё хочешь знать? - сказал Калабанов, наконец.
- Аб'гам, - сказал Мишка нарочито картаво, - почему ви отвечаете воп'госом на воп'гос. На первый пока ещё не ответил!
- А я хочу знать все ваши требования, - довольно смело сказал Калабанов. - И, кроме того, что конкретно вы мне предлагаете.
- Ах, вот так, - усмехнулся Мишка, а Садис, внимательно за ним следивший, с готовностью поднял колотушку. - Нет-нет, Садис, пока рано… Ладно, Витя, скажу. Если ты ответишь на все наши вопросы, ты будешь поселён под охраной на небольшом необитаемом острове. Бежать из виртуала в реал, как ты, наверное, догадываешься, можно только при участии людей из того самого реала, который ты благополучно покинул. Поэтому ты никуда не убежишь. У тебя будет всё необходимое для жизни, ты будешь жить в хороших условиях. Тебе дадут прислугу женского пола, даже не одну, чтобы ты не скучал. Вот и всё. Это не так мало, хотя я с удовольствием просто бы тебя ликвидировал. Ты, безусловно, на моём месте так бы и поступил. Но я - не ты. Если расскажешь то, что нам нужно - доживёшь свой век здесь спокойно, а живут тут, кстати, дольше, чем у нас на Земле. Вот, выбирай!
- А, собственно, что будет, если я не буду говорить?
- Ах, да, я чуть не забыл! Не захочешь говорить по добру, по здорову - с тобой будет работать Садис, и ты всё равно всё расскажешь. Только после этого будешь сильно плохо себя чувствовать, очень сильно плохо: сломанные руки, выбитые зубы - это так, незначительные повреждения. Поверь, да ты уже, наверное, понял, что все болезненные ощущения здесь, вполне реальны. Мир этот - сейчас для тебя реальность. Так что утюг на живот, например, здесь не отличаются от такого же утюга, что ты или твои люди когда-то каким-то кооператорам ставили. Поверь: он будет очень реальным, так же как и запах горелого мяса.
У Калабанова немного дёрнулась щека, но в целом я мог бы сказать, что он очень спокоен.
- Ладно, а что ещё вам нужно? - хрипловато спросил он сквозь зубы.
- Второй и последний наш вопрос - денюжки! - Умильно скривился Мишка. - Номера счётиков, зарытые заначки, в общем, чтобы не менее «лимона» баксов набралось. Если больше - не откажемся. Но, уверен, у тебя есть не менее «лимона».
- А, я понял, - процедил сквозь зубы Калабанов, - ты придумал, как пересылать мозги туда-сюда, и хочешь сейчас на мои денежки там покайфовать?! Не выйдет! - Он рванулся в кресле. - Денег не увидите, и о программистах ничего не скажу! С хера я вам должен верить? Да вы меня всё равно замочите - с чего я буду вам что-то говорить? Сосите у мёртвого осла, пидары! - Калабанов харкнул в Мишку и попал ему прямо на правую щёку.
«Как реально!» подумал я. «Надеюсь, левую щёку Мишка подставлять не будет?»
Мишка взял у Садиса салфетку и утёрся, нехорошо усмехаясь. Затем он подошёл к Калабанову и вытер этой же салфеткой ему морду.
- Фу, как грубо выражаешься, Витя, а тут дама стоит, - сказал он. - Подумай, чувствуешь, какая слюна реальная? Тут всё такое, Витя, всё: и слюна, и дубинка деревянная, и щипцы, и пилы, и топоры, и ножка от табуретки.
- Пошёл, ты сука!… - Калабанов плюнул ещё раз, но Мишка увернулся, и плевок упал на ступеньки трона Монарха.
Колот Винов нахмурился.
- Неуважение к Монаршей персоне, - с сожалением сказал он. - Садис, промакни ему губки, у него слюна что-то далеко брызгает!
- Ай, Садис всё поняла! - осклабился старший истязатель и неожиданно съездил колотушкой Калабанову по зубам.
Брызнула кровь, самая настоящая, Калабанов дёрнулся, пуская красные пузыри, а во рту у него что-то захрустело. Маша отвернулась.
- Я, пожалуй, уйду, - сказала она, поморщившись.
- Да, милая, наверное, - согласился Миша, и Маша быстро вышла через заднюю дверь, стараясь не смотреть на Калабанова.
- А что делать? - вздохнул Михаил и развёл руками. - Ты плюёшься, а я хотел по-хорошему… Будешь говорить?
Калабанов что-то пробормотал, но разобрать можно было только что-то вроде «сука ё…».
- Понятно, - сказал Мишка печально, - поверь, мы все хотели по-хорошему.
Он вопросительно посмотрел на Монарха.
- Ну а что с ним ещё делать? - пожал плечами Колот Винов. - Давай, Садис, приступай к серьёзной работе. Но, смотри: не до смерти сразу.
Садис поклонился, и тут началось…
Маша правильно сделала, что ушла. Честно говоря, мне тоже быстро поплохело, всё-таки подобные зрелища требуют определённой подготовки, и спасал только коньяк, который мне щедро подливал Премьер. А Мишка откровенно получал удовольствие. Впрочем, особо осуждать его я не мог.
Уж на что у меня не было оснований любить Калабанова, но в какой-то момент я даже начал его жалеть. Сколько совершенно простых вещей могут являться страшными пыточными инструментами, будучи применены правильно и по назначению! Пресловутая ножка от табуретки, например.
Я помню, что мой дедушка ещё давным-давно рассказывал, что такой вот ножкой пытали в застенках НКВД. Не знаю, откуда такие знания были у Садиса - то ли Мишка заложил, то ли сама Программа, опять же по алгоритму, заложенному разработчиком, выискала подобные сведения где-то в необозримом море информации интернета, но, думаю, в подручных Лаврентия Павловича Садис бы прижился, и был бы не последним человеком. Если не первым.
Говорят, некоторые особо стойкие коммунисты, типа, например, Якира, держались по несколько суток. Возможно, это правда, но, скорее всего - полная ерунда. Калабанов продержался чуть больше получаса, да и то только потому, что Садис работал не торопясь, с чувственным артистизмом, если так можно сказать о пыточных дел мастере.
Сломленность Калабанова живо напомнила мне гениальный, но запоздавший в своё время фильм Никиты Михалкова «Утомлённые солнцем». Там командарм Котов, только что ещё вальяжный и балагуривший, через несколько минут обработки энкавэдэшникам, сидел, всхлипывая, как ребёнок, избитый и скрученный наручникам в бараний рог на заднем сидении автомобиля.
Не знаю, что потом мог наговорить сам на себя и своих друзей тот же бедный Котов на последующих допросах, но минут через сорок Калабанов рассказал нам всё, что требовалось: где у него работают программисты, как к ним попасть, номера счётов, где лежат деньги, а также место тайника и код сейфа, где он держал довольно изрядную значку наличными.
Садис скромно стоял рядом с всхлипывающим и истекающим кровавыми соплями Калабановым и преданными глазами смотрел на Монарха.
- Ну, - сказал Колот Винов, обращаясь в первую очередь к Мишке, - достаточно информации, господин Советник?
- Вполне, - кивнул Мишка, - только ещё пара вопросов.
Монарх хотел, было сделать знак Садису на продолжение процедуры дознания, но Мишка остановил палачейного мучителя:
- Нет-нет, не стоит! Я думаю, он и так скажет - вопрос не слишком принципиальный. Слушай, - обратился он к Калабанову, один глаз которого заплывал громадной гематомой, - у тебя что, на это твоей конспиративной даче в деревне - выделенка, что ли, стоит?
Калабанов мутно взглянул на Мишку уцелевшим глазом, явно не понимая о чём идёт речь.
- Ты что, вопроса не понял?
- Не поня-ал… - проскулил Калабанов.
- Мишка, - вмешался я, в забывчивости обращаясь к другу не по официальному званию, - он, может, действительно, не понимает, что такое выделенка. Особенно уже сейчас.
- Хм, - Мишка чуть смутился, - может, ему и впрямь мозги немного отшибло. Ладно, спросим проще: как твои программисты подключаются к интернету в этой деревне? Не через телефон же?
- Я меня там какое-то радио… Мне они сказали, что надо сделать… - промычал Калабанов.
- А, понятно, - кивнул Мишка, - радиодоступ. Ну, естественно, сучара, хозяева жизни - могут себе позволить самые последние достижения. Хоть и не понимает, что это такое, но бабки есть, чтобы платить.
- Мишка, как это - радиодоступ? - не понял я.
- Да очень просто - по радио. Я ещё год назад слышал, что начинает такое развиваться. Панельная антенна, прокачивают гигабайты. В общем, всё понятно. У меня вопросов к подследственному больше нет, - Он повернулся и поклонился Монарху. - Пока нет.
- Прекрасно, - кивнул Монарх. - Как ваше мнение, Советник, стоит его подлечить?
- А почему бы и нет? - Мишка поскрёб подбородок. - Но пусть будет готов - вдруг ещё вопросы появятся. А уж если не всё рассказал - смотри у меня! - Он погрозил пальцем Калабанову.
- Ваши действия теперь, Советник? - поинтересовался Монарх.
- Я отправляюсь туда, в эту жирную тушку. Ликвидирую все последствия художеств его людей, замету следы, заберу деньги - и всё: мы будем защищены. А, вообще, как я предвижу, для возможной защиты нашего мира нам придётся создавать там, - Он неопределённо кивнул в пространство, имея в виду мир реальный, - нам придётся создавать там нечто вроде спецслужбы, которая будет контролировать ситуацию и отслеживать возможные попытки вмешаться в мою Программу, работающую в Сети. Для этого очень понадобятся деньги, и Калабановские будут первым заделом.
- Хороший план, - кивнул Монарх. - Его нужно будет детально обсудить. Действуйте, Советник! В вашем распоряжении все ресурсы Попоя.

Глава 17.avi: «На грани провала».

Когда мы снова появились на квартире Саши, в реале прошло совсем немного времени. Я снова влез в тело Макса, а Мишка, естественно, теперь воплотился Калабановым. В его бывшее тело некоего Вити переместили ещё одного спецназовца для увеличения нашего небольшого подразделения. Правда, Мишка возражал, говоря, что никакой необходимости теперь в каких-то «отрядах» теперь уже нет. Однако бездействующее тело Виктора нужно было хотя бы как-то занять.
Первые несколько минут Саша и Света с опаской посматривали на бренную оболочку Калабанова, но быстро привыкали, благо, у них уже был опыт. Хуже было с нашими гвардейцами, которым совсем недавно приходилось вязать Калабанову руки, а теперь, фактически, ему подчиняться. Мы, как могли, объяснили им, что при путешествиях между параллельными мирами перемещаются только сознания, а не «реальные физические» тела, в чём они уже могли убедиться на собственной, так сказать, шкуре. Поэтому тактические соображения требуют теперь перемещения Советника Беркутова в тело нашего заклятого врага.
Мишка, естественно, рвался скорее решить всё, связанное с «делом Калабанова», но ситуация была такова, что слишком быстрое убытие с квартиры его новой «любовницы» могло породить ненужные вопросы, что да почему. Поэтому мы решили ответить на контрольный звонок, о котором говорил Калабанов и выждать до вечера.
Томившийся от желания действовать Мишка предложил отметить нашу победу. Я подумал про себя, что до победы ещё далеко, но промолчал, боясь накаркать. Делать, действительно, было нечего, поэтому мы решили немного расслабиться перед основным этапом операции, которую, как считал Мишка, можно было считать практически завершённой.
Однако семеро человек - это было слишком много для небольшой Сашиной квартиры, да и спецназовцы нам в компании были совсем не нужны. Поэтому я взял автомобиль и отвёз их на нашу конспиративную квартиру, по дороге тоже купив им кое-какой выпивки и еды, чтобы и ребята могли чуть-чуть отдохнуть.
За это время Саша и Света уже сбегали за продуктами и вовсю развернули работу на кухне. Света задумала сделать настоящий плов, который её учила двоюродная сестра, долго жившая в Узбекистане.
Недалеко от Сашиного дома был большой рынок, где хватало торговцев из Средней Азии, и можно было приобрести всё необходимое для плова, включая и характерные узбекские специи. Единственное, что купить не смогли, оказалась баранина, а Света утверждала, что в настоящем узбекском плове должна быть именно баранина, а не говядина.
Но больше всего Света сетовала, что у Саши нет казана, именно в котором следовало готовить плов. Кастрюля для этого по её мнению совершенно не подходила, и тут же на базаре у тех же среднеазиатов она заставила Сашу купить казан. Тут же они приобрели грязноватую бутылку хлопкового масла, так как наша главная шеф-повар утверждала, что требуется именно оно.
Процедура приготовления плова оказалась весьма длительной, но нам спешить пока было некуда. Света засадила Сашу обрабатывать морковь, которую требовалось резать вдоль и как можно более тонкими и длинными полосками. Мы с Мишкой-Калабановым разделали кусок прекрасной говяжьей вырезки и выбрали рис. Мишка предложил его промыть, но Света сказала, что рис промывается перед самой закладкой в казан.
После этого мы трое превратились в наблюдателей, а Света накалила в казане растительное масло с цельной луковкой. Это требовалось, по её словам, чтобы отбить запах хлопкового масла.
- Можно было налить «Идеала» - вообще никакого запаха не было бы, - пожал плечами Саша.
- Ничего ты не понимаешь, - махнула рукой Света.
Затем она убрала луковку и начала добавлять за неимением бараньего говяжий жир. В эту смесь масла и жира был положен нарезанный тонкими кольцами лук, а после его подрумянивания до золотистого цвета последовала очередь мяса, нарезанного средними кусочками, а затем и моркови, над которой так старательно трудился Саша.
Всё это тушилось минут пятнадцать, в течение которых мы успели опрокинуть по паре рюмок прекрасной водки «Русский стандарт» и закусить кое-каким прикупленными деликатесами.
- Вы не очень-то объедайтесь, - подмигивал нам Саша. - Нужно оставить место для плова.
- Ничего, - уверенно сказала Света, - плов такая вещь, что съедается когда угодно и сколько угодно. Я вам точно говорю!
По истечению положенного времени Света налила в казан воды, так, чтобы она покрыла то, что там находилось, а когда вода закипела, подсолила и положила специи. По квартире поплыли волнующие кровь ароматы из «Тысячи и одной ночи».
Света установила очень медленный огонь и сказала, что теперь у нас есть минут 30-40.
- И можно будет есть? - спросил Мишка, уже чуть-чуть пьяный от радости.
- Ничего вы не понимаете, господин Советник, - засмеялась Света, - а рис-то где? Это смесь в казане, что сейчас готовится, называется у узбеков «зервилак». Можно приготовить заранее, кстати, а рис класть потом, только подогреть предварительно.
- Как сложно! - Мишка дурашливо закатил глаза.
- А я всё запоминаю, - сказал я, погрозив кому-то пальцем в пространство. - Вот вернусь в мир Монарха, спрошу Садиса, умеет ли он делать плов. Он же говорит, что он узбек…
Сорок минут пролетели незаметно, и мы были уже весьма хорошие, когда пришло время промывать и закладывать рис. Я, стараясь удержать фокусировку зрения, пытался запоминать, что и как. Рис промыли в нескольких водах, в казан пришлось налить ещё чуть больше пол-литра горячей воды, после чего стали закладывать рис горстями и не перемешивая.
Когда Света разровняла рис лопаточкой, она придирчиво проверила уровень воды до риса: по её словам должно было быть примерно два с половиной сантиметра. Теперь требовалось кипятить до выкипания воды, не накрывая казан крышкой.
Когда рис начал выступать из-под воды, Света собрала его горкой к середине, сделала отверстие до дна казана и налила туда примерно рюмку водя. После чего установила очень малый огонь, положила на рис перевёрнутую тарелку, накрыла казан крышкой, а сверху ещё и тряпкой, чтобы не выходил пар.
- Всё! - сказала она. - Теперь у нас есть ещё пятьдесят минут.
- Как сложно, - снова покачал головой Мишка. - Ты что-нибудь запомнил?
- Старался, - сказал я. - Давай лучше выпьем.
А потом мы объелись пловом, которого, действительно, много не было.
Вечером Мишка вызвал Николая и попрощался с нами.
- Смотри, ак-куратнее, - напутствовал я его.
- Не волнуйся, - слегка покачиваясь, заверил меня Мишка. - Я им такой всем спектакль разыграю. Сейчас заставлю меня везти сразу к заначке, возьму деньги, чтобы вам тут сразу себя спокойно чувствовать, а потом у программистов наведу порядок. Ты со счетами справишься? - поинтересовался он у Саши.
- Нет вопросов, - Саша был из нас, пожалуй, самым сильно набравшимся и уже откровенно обнимал Свету, а, может, и старался таким образом устоять на ногах.
- Ну и ладно, если что, я думаю, и Серёга разберётся. - Он икнул. - Сразу перекачивайте деньги на мои счёта, Серёга, ты номера помнишь?
- Само собой, у меня записано. Перекачаем, ты же мне всё показал, как, - кивнул я, раздумывая, съесть ли ещё плова или уж тоже отчалить, оставив ребят вдвоём.
- Ну и славно. До скорого! - Мишка махнул рукой и вышел, придерживаясь за стенку.
Я прошёл на кухню и осторожно посмотрел в окно. Мишка-Калабанов нетвёрдой походкой прошёл к уже стоявшему джипу. Он закурил у открытой двери и о чём-то ещё поговорил с Николаем, кивнув пару раз на остающийся стоять на площадке «вольво».
Мишка всё делал правильно, хоть и был сильно выпивший. Николай вышел из машины и, сев за руль «вольво», уехал, а Мишка остался ждать в джипе. Как я понимал, Николай погнал «вольво» на стоянку, расположенную неподалёку от Сашиного дома. Возможно, Мишка, лучше зная некоторые нюансы характера Калабанова, решил, что если он просто бросит дорогую машину без присмотра в каком-то дворе, то это может вызвать подозрения верного Калабановского холуя.
Я положил в какую-то тарелку ещё плова, остававшегося в казане и с аппетитом съел, наблюдая за двором из-за занавески.
Николай вернулся минут через двадцать, сел в джип, и они уехали. Я мысленно сделал крестное знамение вслед машине и вернулся в комнату. Там никого не было, а из Сашиной спальни раздавалось поскрипывание кровати и довольно явственные вздохи и стоны
Отстучав е-мэйл в виртуал о том, что всё развивается по плану, я, усмехаясь, осторожно подошёл к двери, постоял немного, после чего всё-таки тихонько постучал.
- Ребята, дико извиняюсь, но я потопал. Отдыхайте.
- Ложись там, на диване, - сказал Мишка, переводя дыхание.
Однако я заверил, что прекрасно доберусь до той квартиры. Сашка начал что-то говорить, но я понимал, что мне и самому, даже, несмотря на алкогольную анестезию, будет трудно спать, когда за тонкой стенкой так стонет красивая женщина.
Было уже поздно. Я хотел немного прогуляться, с подогретой алкоголем беспечностью поплёвывая на всякую шпану (в кармане у меня лежал «Удар»), но потом решил не искушать судьбу, которая и так пока была к нам более чем благосклонна, и, поймав машину, уехал на нашу вторую квартиру.
По пути я немного развеялся, обдуваемый ночным прохладным ветерком из приоткрытой форточки. Гвардейцы уже спали вповалку в большой комнате, и дверь мне открыл Семёныч, который сидел на кухне один и пил чай в уютном свете зелёненького абажурчика.
Он хотел, было, и меня усадить пить чай, но я, сославшись на страшную усталость, отпер дверь в нашу компьютерную и после нескольких попыток перекачал деньги с двух Калабановских счетов в Будапеште и в Вене на два Мишкиных, оба которых находились в банках на Кипре. Всего там было миллион двести тысяч долларов. Замечательно!
Я удовлетворённо высосал купленную баночку джин-тоника, оставив вторую на утро и, расстелив себе прямо на полу, завалился спать.
Проспал я часов до девяти сном праведника, а утром меня разбудил звонок Мишки.
- Ну, как ты там? - быстро спросил я его.
- Всё отлично, но этот козёл Николай очень удивился, что я приказал везти меня на эту тайную дачу в Луговое.
- Но всё в порядке?
- Да, конечно. Я же - босс! Всё я выяснил, и уже дал указания, что нужно переделать. Программисты обалдели, что босс, который ещё вчера ни шиша не петрил и не мог отличить килобайт от килограмма, вдруг проявил такие познания.
- Ты там аккуратнее, - посоветовал я, - не переиграй.
- Да чего они поймут? Кто что-то знал, так это сам Калабанов, а он у нас, милый. Ну, так вот, я дал указания, что переделать и даже сделать так, чтобы вселенная там расширялась, как наша настоящая, с красным смещением - Он хихикнул. - Всё будет нормально. Деньги перевели?
- Я, - подтвердил я и рассказал всё в подробностях.
- Отлично, и я тут тоже кое-что выгреб. Представляешь, сколько у этого охламона в заначке? Сто двадцать пять тысяч баксов! Николай, правда, пытался возражать, что, мол, пацанам деньги готовили, но я сказал, что пацаны, а натуре, пождут. - Мишка засмеялся.
- Ты всё-таки, смотри, чтобы не проколоться. Ты откуда звонишь?
- Из машины. «Вольво» на стоянке забрал и еду к себе домой. В смысле - к нему, к Калабанову. Он тут тоже, как и Саша, представляешь? Отпуск взял! По-моему, он собирался расколоть мою программу и слинять куда-то на Запад, послав и депутатство своё, и пацанов, и всех. И Николай, похоже, в курсе - единственное доверенное лицо. Кстати, тот ещё тип - поумнее Калабанова будет.
- Вот ты и поосторожнее, - снова предупредил я.
- Да нет, всё нормально.
- Миша, может, взять этот Калабановский притон с программистами, ну - в Луговом? Всех ликвидировать к такой-то матери, в смысле - в виртуал перетащить - и исчезать? - предложил я. - Задачи-то, вроде, все решены, деньги у нас есть. А?
- В том-то и дело, что не все решены, - вздохнул Мишка.
- Почему не все? Программисты известны и теперь…
- Видишь, в чём дело, те ребята, которые сидит в подвале на даче - талантливые, но исполнители. На Калабанова работал сам Пименюк, ну в качестве стратегического консультанта и советника. Вроде как Советник Беркутов. - Он хохотнул.
- А это кто? - спросил в недоумении я.
- Ну, да, ты же не знаешь, - вздохнул Мишка. - Это профессор нашего политеха и ведущая фигура в программировании не только у нас в городе. Наверное, личность, входящая в десятку самых сильных в России.
- Первый раз слышу, - совершенно искренне сказал я. - Ну и что?
- Как что?! - возмутился Мишка. - Пименюк в курсе всех дел. Он даже он надоумил Калабанова искать диски через ментовку - масштабно мыслит!
- Ну и что ты хочешь от этого Пименюка?
- Как что? - возмущению Мишки не было предела. - Его нельзя оставлять тут!
- А как ты собрался всё сделать?
- Слушай внимательно. Во-первых, мне надо передать тебе сумку со ста двадцатью пятью тысячами живых наличных баксов. Держал когда-нибудь такие деньги в руках?
- Никогда. - Мне даже не нужно было в этом признаваться: это было очевидно.
- Ну, так вот. А, во-вторых, нужно организовать операцию по ликвидации Калабановского центра вместе с Пименюком. Пименюк к нему приедет туда прямо после аэропорта - он сейчас на каком-то семинаре в Гамбурге. Как я узнал, завтра утром он прилетит в Москву, а вечером уже должен приехать к Калабанову. Вот на это время и нужно планировать операцию.
- А какие подробности?
- Ну что я буду тебе объяснять по телефону? Подъезжай забрать деньги - и поговорим.
- Куда и когда? - быстро спросил я.
- Давай так, - Мищка-Калабанов сделал паузу. - Через полчаса на стоянке у «Сапфира». Успеешь?
- Успеть-то успею, но не слишком ли людное место? - «Сапфир» был одним из самых крупным и новых развлекательным центрв в городе.
- Да ну, чего там - людное. Договорились? До скорого!
Я быстренько умылся, проглотил на ходу чашку чая, поданную заботливым Семёнычем, дал указания гвардейцам и умчался ловит машину, поскольку Светину «десятку» мы оставили вчера на стоянке у Сашиного дома.
Когда я подъехал к «Сапфиру», вишнёвый «вольво» уже стоял рядом с двумя тоже очень дорогими машинами.
- Ты не боишься, что тебя узнают какие-то знакомые Калабанова? - спросил я, пожимая руку Мишке, которая на самом деле была рукой Виктора Петровича.
- Да насрать! - великодушно ответил он. - Что мне с ними и с ним - детей крестить? Никто ничего понять не успеет. Вот деньги. - Он кивнул на небольшую сумку, стоявшую на заднем сидении. - Теперь слушай внимательно…
И Мишка изложил мне свой план захвата резиденции Калабанова завтра вечером. Помимо программистов, которые, конечно, не представляли проблем, там, как оказалось, постоянно находилось три охранника, у одного из которых был даже АКСУ, а у остальных простые ПМ, но как ни крути, это было куда как серьёзное оружие против наших «Ударов» и обреза. Кроме того, у Николая имелся ТТ, который он постоянно таскал с собой, имея удостоверение охранника частного агентства.
Правда, в сейфе Калабанова кроме денег Мишка нашёл ещё одну штучку.
- Смотри, какой красавец, - протянул он мне немного странный угловатый пистолет.
- Слушай, какой лёгкий! - удивился я. - Это что?
- Да я специалист по оружию, что ли? - усмехнулся Мишка. - Там написано: «Глок-17, Австрия». Семнадцать патронов, между прочим, я посчитал, да вот ещё обойма. Вам пригодится, отдай сержанту, он разберётся.
- Он пластмассовый, что ли? - спросил я, щупая пистолет. - Не игрушка?
- Ну, скажешь игрушка! Патроны-то, смотри, самые, что ни на есть, серьёзные. Бери!
- А ты как, если что?
- У меня, то есть Калабанова, - усмехнулся Мишка, - есть ещё ТТ, как и у Николая.
По плану действий мы договорились, что вечером мы подъедем к даче и двумя группами подойдём с двух сторон. Мишка подробно нарисовал план этого места, рассказал, как расположены комнаты в большом восемь на девять метров рубленном двухэтажном доме, под которым ещё имелся подвал, где и располагались программисты.
Дача Калабанова только так говорилось, что находится в деревне Луговая. На самом деле она стояла от деревни в паре километров на небольшом хуторке, где имелся лесопильный заводик. Там, собственно, кроме этой дачи, которую Калабанов в своё время купил у семьи разорившегося в перестроечное время профессора, имелась только ещё одна подобная дача. Кроме этих двух домов там стояли контора заводика, собственно, лесопилка и ещё пять домиков посёлочка, где обитали аборигены.
Калабановское гнездо стояло самым крайним слева, если смотреть от дороги, что существенно облегчало нам задачу, поскольку с двух сторон его фактически окружал лес.
Мишка, заночевав там с Николаем, утром осмотрелся и сейчас мог рисовать подробные планы, с указаниями, где перелезть через заборы и как лучше проникнуть в дом. Про эту резиденцию Калабанова знал настолько ограниченный круг людей, что он мог позволить себе держать там только небольшую охрану, и, к счастью, там не было собак.
- Если что, - сказал Мишка, - я сам завалю пару охранников. «Выстрела в спину… не ожидает никто…», - пропел он строку из старинной уже песни Высоцкого.
- Сможешь? - спросил я.
- Эх, Серёжа, после того, как я смог уйти в виртуал…
Мы расстались, условившись периодически перезваниваться.
Я шёл по родному когда-то городу, ставшему для меня теперь уже каким-то очень далёким, и ощущал себя неким резидентом, выброшенным на забытый берег юности бурными волнами странного моря судеб. В сумке у меня лежало более ста тысяч «зелёных» и какой-то очень современный пистолет иностранного производства
Несколько раз я видел в толпе знакомые лица, кого-то узнавал сразу, кого-то не мог вспомнить - ну, помню, что знал когда-то человека, но кто это - забыл.
Я чувствовал себя одновременно и радостно, и грустно. Радостно потому, что являюсь высокопоставленным чиновником хоть и виртуального, но вполне значительного государства, и не просто государства, а целой планеты, и потому, что серьёзная операция, задуманная мной и моим другом, почти успешно выполнена.
А грустно мне было из-за того, что в самой глубине подсознания свербила мысль, что иду-то по улицу, фактически, не я, а некий призрак, влезший в плоть простого и ничего не ведающего парня, сознание которого болтается сейчас в виде электронных импульсов где-то во всемирной Сети, полагая, что тренируется в боевых искусствах на каком-то тропическом острове. Так что, при всём при том, был я, получается, чем-то вроде самозванца, которому ничего в этом мире уже не принадлежало, даже его собственное тело. Поэтому скупое осеннее солнце, ненадолго пробившееся сквозь плотные тучи, светило сейчас, в общем-то, не для меня.
Чтобы приглушить эти абсолютно непотребные мысли, я завернул в какой-то бар, располагавшийся в полуподвале. Назывался бар «Спартак» и имел вход в виде большой пивной бочки.
Внутри внизу было неплохо, висели какие-то картинки, связанные с одноимённым футбольным клубом, другие - зачем-то, ни к селу, ни к городу в данном случае, с изображением римских гладиаторов и фирменные рекламки пива разных сортов.
В баре было практически пусто, только за одним столом в углу тяжело двигал челюстями какой-то качок, да скучали за стойкой две ранние жрицы любви, одна из которых, с тёмненькой гривкой волос была очень даже ничего. Или это свет здесь был такой?…
Я вспомнил, что не завтракал, и, попросив меню, сел на скамью за тяжёлый темный деревянный стол, поставив сумку себе под бок.
Заказав субтильному, но гладко выбритому и в белоснежной сорочке официанту яичницу с ветчиной, гренки из чёрного хлеба с чесноком, два бутерброда с красной икрой, кружку «Лёвенбрау» и сто граммов «Смирнова», я продолжал разглядывать бар. Девицы постреливали глазами в мою сторону, но пока оставались за стойкой.
«Чёрт побери!», подумал я. «Неужели и у меня нет права на отдых?» Я достал телефон и позвонил Саше.
Оказалось, что они только-только поднимаются. Я немного злорадно вытащил его из постели, попросив срочно приехать к бару «Спартак». Саша был, конечно, недоволен, но через двадцать минут, когда я как раз успел съесть яичницу, был уже не месте. В конце концов, и в его же интересах было получить компенсацию за одолженные на общее дело долларф.
Я, сунув официанту «пятихатку», чтобы не нервничал, вышел, отдал Александру сумку, сообщил последние новости и вернулся в бар допивать пиво.
Официант, которого звали Олегом, доверительно сообщил мне, что девушки интересуются, не хочет ли молодой человек провести приятно время. Я усмехнулся Олегу и подмигнул шалуньям за стойкой…
В общем, очнулся я часов в семь вечера на какой-то квартирке. Рядом со мной спала та чёрненькая, которая понравилась мне больше, а вторая девушка, высокая, но вполне хорошо сложённая блондинка, сидела голая у стола и деловито ковырялась в моём бумажнике.
Я пил много, но внимательно следил, чтобы девки не посыпали мне в пойло какой-нибудь гадости, потому голова сейчас была более или менее ясная, а сон мой был просто, так сказать, «после-алкогольно-сексуальным».
Я некоторое время тихо и пристально смотрел на Люду, как звали блондинку. Она пока меня не замечала - была очень удивлена, что в бумажнике денег нет. А удивляться не стоило: просто пока мы ещё не завалились в постель, я потихоньку спрятал почти все деньги за унитазом, оставив нарочно одну десятку и мелочь.
- А вот это уже не хорошо - шарить в чужих кошельках, - сказал я, когда мне надоело разглядывать голую девицу. - Поэтому десять рублей всё, что ты получишь за такое поведение.
Она вскочила и мигом схватила со стола мобильник, пытаясь набрать какой-то номер, очевидно, звонила прикрывавшему сутенёру.
Видимо, тренированное тело Макса слушалось приказов чужого сознания на каком-то клеточном уровне. Я только подумал о том, как бью воровку ногой, а Люда уже отлетела в угол комнаты, да там и осталась лежать. Мобильник вылетел и сильно ударился о стену.
Я поднял его, но тут же сообразил, что это не мой мобильник. Злорадно шмякнув его о батарею, так что осколки брызнули, я пошёл и достал из куртки свой. Брюнеточка, которую звали Оля, продолжала крепко спать. Она мне сразу показалась более бесхитростной, чем её товарка, поскольку Люда, казалось, постоянно о чём-то думает, даже когда лежала подо мной или сидела сверху. Её философский взгляд в эти моменты немного раздражал меня.
Мишке я решил позвонить уже из дома, поскольку пока я кувыркался с девицами, Мишка звонил мне дважды, сообщая, что дела у него нормально.
Я спокойно забрал деньги из-за унитаза, принял душ, оделся и всё-таки бросил на стол одну крупную бумажку, поскольку к Оле не имел никаких претензий - девица отработала на совесть.
Неожиданно зазвенел дверной звонок. Оля заворочалась на диване, поднялась, протирая глаза и, увидев валявшуюся в углу комнаты Люду, неожиданно завизжала.
- Тихо! - приказал я, но Оля не унималась, и тренированный кулак Макса заставил её заткнуться ударом в печень, чтобы не трогать зубы.
Лишний раз подивившись неожиданным способностям, обретённым вместе с новым телом, я подошёл к двери. Звонок не унимался.
Посмотрев в глазок, я увидел двоих дюжих парней.
- Людка, давай, открывай! - потребовал один.
Видимо, эта тварь всё же успела позвонить кому-то ещё до того, как я проснулся.
- Сейчас! - невнятно пропищал я тонким голосом и сбегал в туалет за гвоздодёром, который приметил там на полке.
Я осторожно отомкнул замок, но дверь сам открывать не стал, а быстро шмыгнул в тот же туалет.
Было слышно, как парни вошли в квартиру и, очевидно, удивились, не встретив у двери свою знакомую. Он протопали прямо в комнату и встали, как вкопанные, увидев валявшихся в беспамятстве девиц. Безусловно, они ожидали увидеть валявшегося в беспамятстве мужика. Интересно, а что они собирались с этим мужиком сделать?
Парни повернулись и столкнулись со мной нос к носу.
Короткий удар гвоздодёром сразу отправил одного в нокаут, а второй полез во внутренний карман куртки, что было большой ошибкой. Если бы он прыгнул на меня, то ещё вопрос, кто кого, поскольку парень был покрупнее меня, то есть, Макса.
Я с откровенным удовольствием успел ударить его дважды, прежде чем он достал то, что было под курткой.
Теперь можно было спокойно осмотреть их карманы. У первого был только нож с выкидным лезвием, а у второго имелась очень полезная сейчас для нас штучка - пистолет Макарова, правда, только с одной обоймой.
Я забрал все найденные деньги, которых оказалось ни много, ни мало двадцать три тысячи, и для верности стукнул каждого ещё раз ребром ладони по нужным местам.
Аккуратно вымыв и вытерев гвоздодёр, я вернув его на положенное место в туалете, стёр, где помнил, отпечатки своих пальцев и спокойно ушёл, посмеиваясь над незадачливыми сутенёрами.
Дома на конспиративной квартире всё было спокойно. Гвардейцы отсыпались после вчерашней расслабухи, которую мы им позволили.
Я включил компьютер и собрался отправить сообщение в виртуал, но меня опередила пришедшая почта.
«СРОЧНО ВЫТАСКИВАЙ МЕНЯ ОТСЮДА!!!» кричали буквы на мониторе.

Глава 18.doc: «Перед бурей»

Произошло то, что Мишка считал невероятным: Николай «расколол» его.
То ли Мишка сделал слишком много чего-то «не так», например, слишком профессионально заговорил с программистами, совершил невозможное по тем «понятиям», по которым жил Калабанов, взяв деньги, предназначавшиеся явно не для того, чтобы их увезти куда-то, куда не знал Николай, но факт оставался фактом.
Выяснилось, что сегодня днём Николай с двумя подручными вдруг неожиданно брызнули Мишке-Калабанову в лицо какой-то гадостью, скрутили его и в полубессознательном состоянии приволокли на квартиру к Саше, предварительно удостоверившись, что он и Света находятся там.
Николай потребовал вернуть «их Петровича». Когда Мишка стал орать, что он, де, Калабанов и есть, и что он им покажет, кузькину мать, Николай усмехнулся и задал несколько вопросов, на которые Мишка, естественно, ответить не смог.
Николай, безусловно, не был посвящён Калабановым во все подробности «обмена разумов», но как понял Мишка, сам Калабанов, видимо, чего-то опасаясь, наказал своему подручному, что если тот заметит странности в поведении своего босса, то должен немедленно скрутить его и тащить на квартиру к Александру Щербакову, из которого любыми путями выбить признание о том, что случилось.
- Он даже сказал этому Николаю такую фразу: «обеспечить возвращение мозгов Калабанова на место», - зло усмехаясь процедил Мишка.
У меня с губ чуть, было, не сорвались упрёки в Мишкиной самонадеянности, но я прикусил язык - смысла сейчас кого-то обвинять не было. Тем не менее, выходило, что Калабанов был, всё-таки, не такой идиот, а Мишку подвела старая истина: «Не считай врага намного дурнее себя самого».
Когда сам Мишка, как ни был плох под воздействием газа, которым его облили, категорически отказался что-то объяснять, Николай и двое «быков» содрали одежду со Светы и заявили, что будут насиловать её до тех пор, пока Щербаков не сделает то, что требуют. Александру ничего не оставалось, как вернуть всё на свои места.
Оказавшийся в своём теле Калабанов, несмотря на слабость, избил Сашу, пытаясь узнать, на какие счета переведены деньги. Наше счастье было в том, что Саша действительно не знал номера счетов, так как всё сделал я. Саша сослался на то, что всё знают люди из витуала, а сам он может что-то узнать только от них.
Наше счастье, что Саша и Света догадались держать языки за зубами насчёт второй квартиры, а сам Калабанов об этом не догадывался.
Он, конечно, спросил насчёт сообщников, но, похоже, удовлетворился рассказом Саши о нанятых безработных. Что пришлось ему рассказать более или менее правдиво, так это про то, как он связался с покойными Беркутовыми, находящимися в виртуальном мире и как по их чертежам сделал преобразователь. Калабанов, побывав в гостях в кабинете для работы с врагами Престола, похоже, этому тоже поверил.
Для того, чтобы подтвердить свою готовность подчиняться приказам Калабанова, Саше, конечно, пришлось отдать сумку с наличными, хотя он благоразумно умолчал, что пистолет оттуда выложил. Калабанов про пистолет впопыхах не вспомнил или же он сам держал оружие не в сумке, а отдельно в том тайнике, откуда Мишка забрал эти сто двадцать пять тысяч.
Калабанов торопился в своё логово, поэтому, забрав Светлану, бандиты уехали, наказав Щербакову связаться с ними по ходу дела. Калабанов, естественно, забрал и шлем, так в сердцах саданув Сашу по голове, что тот потерял сознание.
Я сперва не совсем понял, почему Калабанов не заставил Сашу тут же потребовать от людей виртуального мира назвать номера счетов с его деньгами, но потом сообразил, что, видимо, заполучив шлем, который, как он полагал, имеется в единственном экземпляре, Калабанов посчитал, что, в любом случае, мир тот у него в руках.
Мы оказались в точке, откуда начинали, и даже гораздо хуже. Калабанов был теперь обо всём осведомлён, у него вдобавок имелся шлем-преобразователь с помощью которого он мог засылать людей в созданный Мишкой виртуал, вытаскивать оттуда кого-то и так далее. Конечно, даже его программистам потребуется время, чтобы разобраться во всём, поскольку Мишка внёс изменения в Программу и в сам преобразователь, но вряд ли время большое. Тем более что сегодня к Калабанову состоится визит такого корифея, как Пименюк.
Мишка, правда, тут же сменил все коды для входа в Программу через преобразователь, но бесконечно так продолжаться не могло. Времени у нас практически не оставалось - ещё немного, и Калабанов будет держать нас за горло, за наше виртуальное горло.
Меня заинтересовали несколько фактов, которые обнаружились пока мой друг был Калабановым. Например, то подозрение Мишки, что Калабанов собирался «выйти из игры» с теми преступными группировками, с которыми он был явно связан, и слинять заграницу.
Деньги, приготовленные в тайнике, похоже, были своего рода отступными для определённых лиц за эти действия - возможно, чтобы бывшие друзья-приятели не слишком искали Калабанова. Хотя, для такого дела сумма была явно маловато. Не исключено, что имелись ещё тайники, о которых Калабанов промолчал на допросе, а этот сдал, чтобы от него скорее отстали. Мы ведь не поверили бы, что у него вообще нет тайника с наличными, а так этими деньгами он заткнул нам глотку, можно сказать. Точнее, опустил руки Садиса.
Мишка отмахнулся и сказал, что сейчас уже неважно, есть ли ещё тайники или нет. Сейчас не до денег - главное, успеть разобраться с самим Калабановым.
Однако сказать это было куда проще, чем сделать, особенно теперь.
Пока Калабановым был Мишка, мы могли взять его тайную резиденцию без сучка, без задоринки. Для этого нам требовалось приехать туда вместе с фальшивым Калабановым под видом его знакомых, обезоружить ничего не ожидавшую охрану, и со всем разобраться. Что, собственно, мы и намеревались провернуть завтра вечером - это и штурмом-то нельзя было бы назвать.
Теперь нам предстоял настоящий штурм, да ещё при наличии внутри Калабановского гнезда заложницы.
На совещании в верхах, где снова присутствовали все, кроме Саши, которому приходилось оставаться в реале и периодически отвечать на звонки Калабанова, всячески изворачиваясь. Состояние бедного Щербакова трудно было себе представить: вляпался, помогая нам, в неприятности с такими людьми, как Калабанов, да ещё и невеста в лапах этих бандитов!
Однако, Сашка держался молодцом. Он понимал, что единственным гарантом неприкосновенности Светланы является миллион долларов, которых лишился Калабанов на своих секретных счетах. Вполне возможно, что так же, как и с наличными, таких счетов и денег на них у Калабанова было на самом деле больше. Но если деньги эти были у Калабанова приготовлены для безбедной жизни на Западе, он, безусловно, ими очень дорожил. Впрочем, кто же позволит у себя умыкнуть такую сумму в любом случае.
Александр заявил Калабанову, что даже если он выяснит номера счетов, куда мы перегнали деньги, скажет он их Калабанову только после освобождения Светы.
- Не нравится такой расклад - миллион свой не увидите, - заявил Саша. - Кроме того, я ещё подумаю о компенсации с вашей стороны.
Калабанов стал угрожать, Саша ответил, что сообщит отцу и родителям Светы о похищении.
Реакция Калабанова подтвердила наши подозрения, что он не хотел сильной шумихи, которая неизбежно случится, если в ситуацию включатся полковник МВД и крупный городской бизнесмен. Он неожиданно согласился.
- Обманешь, - проскрипел зубами Калабанов, - тебе и твоей девке не жить. Мне будет терять нечего, и тебя пришьют по любому, понял?
Мишка выступил и заявил, что штурм придётся предпринимать сегодня вечером, поскольку расклад такой, что в виду всех обстоятельств, времени просто нет. Самым главным тут было соображение визита Пименюка, и возможности полного овладения Калабанова техникой контроля над нашим виртуальным миром, а также судьба Светланы. Монарх, которому девушка явно понравилась, заявил, что за безопасность Светы он беспокоится не меньше, чем за весь мир.
Мы проведи ревизию наличного оружия, которого было до смешного мало. Если бы не Калабановский «глок», да тот ПМ, что добыл я у сутенёров, можно было бы сказать, что мы идём с голыми руками. Был, правда, ещё нелегальный Сашкин обрез с парой десятков патронов.
В беседе через электронную почту, Саша предложил взять его «сайгу». «Если я не вытащу Светку, мне будет всё равно, застукают меня на применении оружия или нет. А это всё-таки - карабин, всё-таки - полуавтомат. На тридцать-сорок метров эта штука бьёт вполне прилично».
- Я думаю, надо брать, - сказал Монарх. - Каждый ствол на счету.
Из людских ресурсов мы располагали четверыми спецназовцами, не считая тел, которыми пользовались я и Мишка. Было предложено, чтобы вместо него и меня группе придали ещё двоих специально обученных солдат-десантников.
- От этого будет больше толку, - заявил фон Анвар. - Кроме того, мы по-прежнему не можем игнорировать вопрос безопасности Советника Беркутова.
- Да, - кивнул Монарх, - скорее всего - да! Так и необходимо сделать.
- Ваше Величество! - вмешался я. - Относительно господина Советника - полностью согласен: им рисковать никак нельзя. Но там нужен человек, хорошо знающий обстановку, местность, общую ситуацию. Одного Александра будет мало. Я обязательно должен быть там!
- Ваше мнение? - Монарх посмотрел на фон Анвара.
- При всём моём уважении к господину Министру Науки - он не солдат, - возразил начальник Службы ГБ. - А в ситуации, когда мы больше не имеем времени, чтобы найти дополнительных людей, каждый человек дорог. Спецназовец, который может пойти вместо нашего дорого Сергея, да простит он меня, - Галямов назвал меня по имени, явно подчёркивая своё расположение и дружбу, - будет стоить троих, таких, как он.
Я молчал. Это был верный довод, но только с одной стороны. До той же дачи Калабанова ещё нужно было доехать, а кто сядет за руль второй машины? Гвардеец Монарха, который никогда не ездил по земным дорогам? Нормальный водитель у нас был только один - Саша.
И, вообще, мало ли какая ситуация может возникнуть!
- Что скажешь? - Монарх барабанил пальцами по столу и смотрел на меня.
- Только то, что я должен быть там! - твёрдо повторил я, излагая свои немногочисленные, но вполне обоснованные возражения.
- А я и только я грамотно разберусь, что там делали программисты, после чего мы сможем всё уничтожить, - заявил Мишка.
- А ты разве ещё не во всём разобрался? - сказал я. - Уничтожить мы всё сможем и без вашего участия, господин Советник, ломать, знаете ли, не строить! Если уж мы доберёмся до того, чтобы что-то там ломать…
- Вот именно, - покачал головой фон Анвар.
Понятно, что последнее слово в такой ситуации, как, впрочем, и в другой, должно было оставаться за Монархом.
- Значит так, - Колот Винов поднял руку, и мы уставились на него. - Послушаем, подробно, что предлагает Министр Батурин.
Было ясно, что он не может дать сформировать окончательный план Мишке по определённым причинам, а фон Анвар, хоть и являлся профессионалом, но не знал обстановки в деталях, да и вообще мало чего знал о мире Земли.
Я встал и прокашлялся. Странное это дело: судьба мира Монарха, да, возможно, и моего бывшего мира зависела, по большому счёту, от того, что смогу сейчас предложить я. Ведь никто не мог сказать, какие последствия имело бы широкая огласка Мишкиного изобретения на Земле в настоящее время.
Удивительно, но в тот момент какого-то «груза ответственности» я не чувствовал. Может быть, потому, что и предлагать-то, особо, было нечего.
- В общем, предложение такое, - сказал я, массируя щёку, словно у меня болели зубы.
В голове была какая-то холодная ясность и пустота, и, что поразительно, страха - никакого. Возможно, я уже преступил какую-то черту в сознании, когда понял, что я сам, фактически, не что иное, как такое вот «сознание», существующее само по себе.
Хотя, нет, тут я, конечно, преувеличивал: никак не «само по себе». Сознание моё (а, значит, и я сам), тоже было вполне смертным! Хлопни меня кто-нибудь, пока я нахожусь в реале, хоть и в чужом теле, я перестану существовать. То же самое было и в мире Монарха, если бы меня, не имеющего своего аналога в реальном мире, убили бы там: я бы умер вполне реально.
Интересно, всё-таки, а куда подевается моё сознание, моя душа, в таком случае? А если бы мы ликвидировали Калабанова, пока в его реальном теле находился Мишка - куда бы делась душа депутата-бандита?
Все в ожидании смотрели на меня.
В ушах почему-то звучала старинная песня Владимира Высоцкого:
«Был побег на рывок,
Наглый, глупый, дневной.
Вологодского - в бок, и - вперёд головой!…»
У нас был не побег - мы собирались бежать, так сказать, в другую сторону, да и не днём, а поздним вечером, ночью, фактически. Но всё-таки, чтобы было от сюжета этой песни: «…И вперёд головой…».
Я тряхнул этой самой головой, собираясь с мыслями. Хотя я думал над планом с самого первого момента, когда прочитал экстренное послание Мишки, особо тут ничего не придумаешь.
Сегодня утром я, взяв сержанта Берта и трёх спецназовцев, на Светиной машине проехал мимо дачи Калабанова. Помимо того, что Мишка обрисовал схему участка, мы внимательно осмотрели местность вокруг, и теперь все более или менее представляли обстановку. Кроме того, я прикупил сегодня в соответствующих магазинах дополнительно ещё электрошок и пневматическое подводное ружьё, рассчитанное на десять выстрелом. Какого-то оружия мне не удалось достать, но в одном таком заведении мне всё же продали из-под полы ещё одну обойму к «макарову».
Тут, безусловно, мог помочь только совершенно наглый бросок. На рывок.
Сил и средств у нас было, конечно, маловато, но, с другой стороны, секретность, которой сам Калабанов окружил свою тайную резиденцию и свою собственную затею, была нам на руку.
- Значит, так…, - повторил я слова Монарха. - План, фактически, один, но тут могут быть некоторые вариации…
Моё примитивное предложение сводилось в общих чертах к следующему.
Программист Пименюк должен был приехать в районе восьми вечера - в это время года уже спустятся довольно густые сумерки.
Примерно в половине восьмого Саша должен звонить Калабанову и выдвигать определённые условия. Согласно этим условиям, Саша готов сообщить номера счетов, куда ушли деньги, но Свету однозначно должны отпустить до этого.
Саша приезжает за Светой, Калабанов отпускает её, и та уезжает на Сашиной машине с его другом, в роли которого должен был выступать я, а в качестве заложника остаётся Саша. Из дома Калабанова он связывается со своими сообщниками, кто и назовёт номера счетов. Калабанов сможет тут же всё проверить через Сеть.
Саша должен категорически настаивать, что приедет он сразу после звонка, уповая на то, что Света дорога ему и ждать он не собирается. В противном случае, если Калабанов не хочет закончить всё полюбовно и получить назад свой миллион, им займутся: отец Саши уже в курсе событий, и только просьба сын удерживает пока полковника от привлечения соответствующих органов. Если Калабанов отпустит Свету по добру, по здорову - всё будет тихо.
Чтобы придать уверенность в правдивости этого условия в глазах Калабанова, Саша требует компенсацию в двести тысяч. Если совершенно не просить денег «за моральный ущерб», у такой личности, как Виктор Петрович обязательно возникнут сомнения, особенно, когда условия ему ставит кто-то, кто о его деньгах знает. Денежная компенсация будет служить и как бы гарантией, что к Калабанову не будет претензий после, на что Саша готов написать ему расписку, в случае чего, таким образом, подставляя и себя под возможные неприятности с законом.
Такой подход мог оказаться эффективным именно из-за своей очевидной наглости и примитивности.
Собственно, сигналом к началу операции должен был стать приезд Пименюка, а дальше…
Меня выслушали очень внимательно. Мишка, скептически поглядывавший в течение всего моего изложения, к концу стал задумчиво жевать губами.
- А что, - сказал он, когда я замолчал, ожидая комментариев, - вот мысль о компенсации в двести тысяч долларов выведет Калабанова из себя, но одновременно это, действительно, может придать в его глазах правдивость требованиям. Он будет в бешенстве, что на нём ещё хотят заработать, но воспримет это как выражение естественных, по его мнению, стремлений.
- В общем-то, план неплох, - согласился фон Анвар. - Я оцениваю всё немного с других позиций, но, пожалуй, это единственный вариант действий, если только не предпринимать прямую атаку. Но для такого у нас мало сил, и, кроме того…
- Что это значит - прямая атака? - спросил Мишка.
- Ну, подъехать и просто взять дом штурмом.
- Во-первых, - сказал я, - не забывайте, что у них заложница, Светлана.
- Да, я это именно и хотел сказать, - кивнул Галямов.
- Но вы не учитываете ещё и другое! Дом крепок, продержаться в нём можно долго, нормальных штурмовых средств у нас нет, а активная пальба даже в той не очень густо населённой местности, привлечёт внимание. Не хватало нам, чтобы вмешались власти!
- Да я понимаю, - оправдывался фон Анвар. - Я же и говорю, что сил мало: для атаки противника, находящегося в укрытии нужны существенно превосходящие силы. Это известно: три к одному при прямом штурме.
- Значит, - подал голос Премьер, посмотрев на Монарха, а потом на всех нас, - план министра Батурина принимается?
Монарх покивал и уставился на Галямова.
- Ну, так каково же будет последнее слово начальника Службы Государственной Безопасности? - молвил он.
- Буду откровенен, - развёл руками фон Анвар. - Поскольку у нас почти нет времени, вряд ли мы придумаем что-то более эффективное. Нужно молиться за удачу, конечно, но…
- Итак? - Монарх вскинул брови. - План принимается?
- Так точно! - вскочил фон Анвар, щёлкая каблуками. - Думаю, можно отрабатывать детали…
Ровно в семь вечера я с основной группой спецназовцев в Светиной машине ждал приезда профессора Пименюка. Мы остановились на стоянке у конторы лесопильного заводика на въезде в посёлок. Пересесть к Сашке я должен был позже.
Сам Александр, естественно собирался звонить Калабанову не из города, а отсюда же, благо в этом районе сотовая связь работала устойчиво. Поскольку Сашину машину Калабанов и тот же Николай знали, во избежание недоразумений её поставили пока в лесок с другой стороны тракта примерно в километре от нас. С Сашей пока находился ещё один спецназовец, поскольку шестеро довольно крупных мужиков в «десятку» не помещались.
С того места, где мы стояли, хорошо была видна дорога, а машину Пименюка благодаря Мишке мы знали - светило местного, да и не только местного программирования ездил на новой светлой «субару-легаси». По тракту, который проходил мимо дачи Калабанова, после постройки нового Южного шоссе от нашего города, движение стало совершенно ненасыщенным, так что вечером подобный автомобиль мы бы никак не могли пропустить.
Мы, естественно, не были уверены, что Калабанов не привлёк большее число охранников, но тут уж могли только гадать.
Мы сидели, курили, попивали минералку и почти не разговаривали. Всё было обсуждено и просчитано на словах и на бумаге, и даже балагур Сомс сосредоточенно молчал, понимая серьёзность момента, хотя полностью в суть происходящего ребят, конечно же, не посвящали.
Пименюк появился несколько раньше, чем мы рассчитывали. Уже в семь двадцать я увидел светлый универсал плавно и вальяжно двигающийся по тракту. Это был тот, кого мы ждали.
Саша тоже увидел его и, как и должно было быть, раньше нас. Когда я набрал номер Щербакова, телефон оказался занят - очевидно, Саша сразу же стал звонить Калабанову.
Номер был занят довольно долго, но я не был удивлён: вряд ли Калабанов согласился бы на Сашин «ультиматум» мгновенно. Я, правда, уже начал нервничать, но, наконец, запиликал звонок и у нас в машине, и к моему облегчению Саша сообщил, что пока всё идёт, как задумано.
Калабанов упирался (вполне возможно, он был недоволен накладкой с приездом Пименюка и не хотел, чтобы тот мог заметить что-то лишнее), но, в конце концов, согласился, сказав, что даст только сто тысяч. Саша возразил, и торг закончился на ста пятидесяти.
Несмотря на напряжённость момента, я одобрительно усмехнулся, оценив действия и игру Саши.
Не слишком удачно складывалось, что пока было ещё немного слишком светло, но мы отрабатывали и такой вариант - просто придётся подождать лишние полчаса, но зато ребятам можно будет ещё раз осмотреться ближе к месту действия.
Я завёл машину и выехал со стоянки. Мне пришлось подъехать к месту, где притаился Саша и забрать пятого десантника. Парню потребовалось свернуться калачиком в багажнике «десятки», но ехать было недалеко.
Дача Калабанова стояла справа от дороги. Сейчас в отличие от дневного времени, ставни на трёх окнах, выходивших на тракт, были закрыты.
Мы быстро проехали мимо, а когда дом скрылся за леском и изгибом шоссе, я остановил машину и выпустил парней. Отсюда они проберутся на исходные позиции - благо времени было достаточно, а навыков незаметного перемещения по местности, тем более, лесистой, им было не занимать.
Я подождал минут десять, развернулся и поехал туда, где ждал Саша. Спрятав машину в глубине того же леска, я пересел в «восьмёрку».
- Есть сигарета? - наконец подал голос Щербаков.
Я вытащил пачку лёгкого «Честерфилда» и протянул ему.
- Ты же покупал при мне!
- Выкурил, надо было взять ещё.
Я чуть не задал дурацкий вопрос «Нервничаешь?», но вовремя спохватился. Конечно, нервничает, и так всё ясно.
Некоторое время мы молча курили. На мрачноватую тишину влажного осеннего леса опускались сумерки, вот уже и полотно дороги, чуть просвечивавшее сквозь кустарник и молодую сосновую поросль, слилось с окружающим фоном. Отдельные деревья, особенно стоявшие подальше, начали растворяться в сизовато-серой дымке, словно тревога, обволакивавшей пространство совместно с нашими душами.
Я посмотрел на часы - девять минут девятого.
- Пора, Саша, время! - Я как раз условился с десантниками, что мы стартуем с этого места через десять минут после восьми. - Заводи мотор!

Глава 19.avi: «Штурм».

Саша выехал на тракт и только тогда включил фары. Я вдруг почувствовал лёгкий озноб. «Ты чего это?» прикрикнул я сам на себя. «Как у плохого солдата перед боем, что ли?…»
Глубоко затянувшись последний раз, я послал окурок в темноту набегающего навстречу нам сырого воздуха, передёрнул плечами и поднял стекло.
«Сашке ещё хуже, чем мне», подумал я. «У меня ответственность только перед своей шкурой, а он ещё и за Светлану переживает». Впрочем, начёт шкуры своей я несколько преувеличивал - своей у меня как раз и не было. Здесь, по крайней мере. Моя, если её таковой считать, была в другом месте.
Конечно, мы поступали не вполне порядочно с парнями, которых нашли по объявлению, особенно сейчас - ведь кого-то могли и подстрелить, но выхода у нас не было.
Дача Калабанова высилась метрах в тридцати от дороги тёмной глыбой, только кое-где из-под ставен пробивался свет. Соседняя дача справа была темна - хозяев там, очевидно, не было, а из четырёх домиков посёлка свет горел только в двух. Уличные фонари здесь, само собой, отсутствовали.
Я вдруг подумал, что будет, если спецназовцы по каким-то причинам не заняли условленных позиций или их обнаружили, и мне стало сильно не по себе. Правда, вряд ли они были бы обнаружены без выстрелов, но выстрелов мы не слышали - я специально держал стекло двери открытым, пока мы курили в лесу, а расстояние было не такое уж большое, чтобы влажный вечерний воздух не донёс нам звуки, если бы было, что доносить.
Саша свернул на проезд к даче, и свет фар упёрся в высокие массивные деревянные ворота. Почти сразу же я заметил, как в темноте блеснуло стекло открываемой на втором этаже балконной двери.
Мы вышли из машины и встали рядом. В густых сумерках на фоне пока ещё чуть более светлого, чем окружающий фон неба, я увидел фигуру с ружьём на балконе, да не просто с ружьём, а с карабином, и вроде как с СКС. Серьёзная штука, да с такого расстояния…
Странно, Мишка не говорил, что в доме есть карабин. Возможно, Калабанов довооружился.
- Александр? - осведомился незнакомый голос, в нас упёрся луч сильного фонаря, и я зажмурился, чтобы не терять остроты зрения, если вдруг снова станет темно.
- Я самый, - сказал Саша и прокашлялся. - И со мной друг.
- Стойте там, - совершенно спокойно и без каких-то угроз сказал мужчина. - К вам сейчас выйдут.
Сам он остался стоять на балконе. Луч фонаря пробежал по нашей машине, пошарил по дорожке и вокруг дачи. Я невольно покосился на кусты, в которых по плану должен был находиться Сомс, опасаясь, как бы его не обнаружили.
Охранник на балконе не гасил фонарь, светя нам в глаза явно для того, чтобы в случае чего мы видели хуже чем, он и имели меньше преимуществ. Интересно, сам я это просчитываю, или какие-то остатки сознания профессионала-десантника всё ещё пребывали в мозгу тела, которое я взял напрокат, и подсознательно указывали мне, что делать? Уложил же я легко сутенёров, не говоря уже о Людке-проститутке. Кто знает! Но там ведь требовались просто моторные, так сказать, навыки, а здесь уже рассуждения…
За воротами раздалось шуршание гравия, и звякнул засов калитки. К нам вышел парень, ростом примерно с меня нынешнего, но пошире. Вновь появившийся остановился в паре метров от нас вне луча света, очевидно, готовый действовать по обстановке.
- Александр, - сказал мужчина на балконе, - моё руководство спрашивает - ты готов?
- К чему, собственно? - поинтересовался Саша.
- Это не моё дело, - сказал охранник. - Я передаю то, что мне сказали.
- Выводите девушку, - хмыкнул Саша. - Она уедет с моим другом, а я останусь.
- Ага, - пробормотал охранник и добавил что-то уже совсем тихо; похоже, он связывался с Калабановым по рации.
- В общем, так, - сказал, наконец, он, - девушку сейчас выведут, но уедет она одна. Она же умеет водить машину.
- Чего это она поедет одна ночью? Да и потом, у неё же нет с собой прав и даже доверенности на машину!
- Ничего, как-нибудь доедет…
Такой вариант развития событий вполне можно было допустить. Наверняка Калабанов захочет подстраховаться: сделает вид, что отпускает Свету, и пошлёт кого-то перехватить её на случай, если Саша будет блефовать с номерами счетов. Понятно, что остановить одну девчонку в машине было бы проще, чем, если бы она ехала с попутчиком. Кроме того, Калабанов наверняка допускал, что в машине может быть оружие, а воспользоваться им на ходу куда проще, когда едут двое.
Поэтому мы на подобное рассчитывали.
- Что же вы обманываете? - нарочно громко сказал я. - Так не хорошо.
- Помолчи, - спокойно произнёс охранник на балконе и пока погасил фонарь.
Через несколько минут снова зашуршал гравий во дворе, и третий охранник вывел Свету. Я машинально посмотрел на часы - было восемь двадцать девять.
Света тут же бросилась на шею к Саше. С балкона снова включили фонарь, но светили теперь несколько в сторону, обеспечивая просто рассеянный свет.
- У тебя всё нормально? - спросил Саша, обнимая девушку.
- Да-да, более или менее. Что они собираются делать?
- Сейчас ты поедешь на машине домой…
- Одна?!
- Да, одна, так надо, а я останусь… И не спорь! - громко сказал Саша, и, делая вид, что обнимает Свету, что-то быстро прошептал ей.
Он, как мы и договаривались, приказал девушке, отъехав с километр, свернуть с дороги в любом удобном месте и спрятаться с машиной в лесу.
- Ну, что, готовы? - поинтересовался охранник, который, похоже, был за главного.
- Слушайте, вы! - Я преднамеренно изобразил возмущение. - Я не собирался оставаться, меня Сашка просил только приехать и уехать…
- Уедешь, - пообещал охранник. - Когда руководство тебе разрешит.
- Успокоить его, Николай Георгиевич? - поинтересовался тот, который вывел Свету.
«Ха, так там на балконе - главный Калабановский подручный!» сообразил я.
- Не волнуйся, Сафрон, - посоветовал Николай и многозначительно добавили: - Лучше иди, займись делом. А ты, девушка, садись и уезжай поскорее!
- Поезжай, Света, - попросил Александр. - Поезжай!
Света провела ладонью по глазам и села в машину, заурчал мотор. Саша помахал ей рукой.
- Иди, Сафрон, иди! - многозначительно повторил Николай, и охранник быстро нырнул в темноту двора. - А ты, Валера, обыщи их.
Он снова направил фонарь прямо на нас.
- Знамо дело, - сказал Валера беззлобно и даже как-то так добродушно, что мне стало немного жалко его.
- Будут сопротивляться - загаси их к чёртовой матери! - посоветовал Николай.
- Само собой, Николай Георгиевич, - подтвердил Валера также беззлобно. - Загасим и вырубим этих лохов, так что и не вякнут.
Мне уже нисколько не было его жалко. Валера оценил нас в луче фонаря и, следуя нормальной логике, начал с меня, как с самого опасного на вид из двоих. Он не попросил нас Сашей встать на колени или опереться руками о ворота, расставив ноги. Очевидно, наличие более старшего товарища с карабином, держащего нас под прицелом, придавало уверенность.
- С какой это стати вы будете нас обыскивать? - сказал я, чтобы чуть потянуть время и чтобы Сафон отошёл подальше за дом.
- Слушай, пальцы не гни, - мягко попросил Валера, - и не возникай, а то придётся разговаривать иначе.
- Хорошо, - сохраняя дурацкое возмущение в голосе, сказал я, - но вы делаете ба-альшую ошибку.
- Ещё и пугает, - хмыкнул Валера.
Так обычно ведут себя профессионалы, неумные самоуверенные профессионалы из кинофильмов.
Руки скользнули по моим бокам и сразу же наткнулись на охотничий нож под курткой.
- Опа, опа, опа! Смотрите-ка, босс, что с собой таскают, - весело и явно насмешливо проворковал Валера, а я не понял, «босс» - это всё-таки являлось званием или просто кличкой Николая. Хотя мне было наплевать: покойникам клички не нужны.
- Внимательнее посмотри, - приказали с балкона. - У них пистолет должен быть.
- Да нет у меня ничего бо-ольше! - крикнул я, делая ударение на слове «больше».
Это был сигнал Сомсу. Из чёрных кустов прямо напротив дома хлопнул резкий выстрел «сайги», и ту же второй.
Фонарь погас, упав вниз, стало темно. Тут же раздался мгновенно захлебнувшийся крик Валеры, которому Саша всадил контакты разрядника в шею.
Я совершенно автоматически дважды стукнул уже лежавшего на земле охранника ребром ладони по шее, чтобы успокоить надолго, и только после этого заметил, что это «профессионал», падая, прямо брюхом напоролся на мой нож, который продолжал держать в руке. Успокоился он, стало быть, конкретно.
Я вытащил из Валериной кобуры пистолет, после чего метнулся в палисадник под балконом, чтобы подобрать упавший карабин. Тело «босса» осталось висеть на перилах.
Сомс был уже рядом, он сунул мне две подобранные гильзы, перезарядил маленький магазин «сайги» и дышал, ожидая моих приказаний.
С противоположной стороны дома защёлкали выстрелы - звонкими хлопками ПМ и незнакомо - глуховато и с оттяжкой, очевидно, «глок». Оглушительно, от души, плюнул дуплетом обрез, зазвенело стекло.
- Саша! Ты лучше уйди! - прошипел я.
Он схватил меня за руку:
- Дай оружие!
- Не дури! Не хватало, тебя прихлопнут!
- Дай! Я никуда не уйду!
Спорить не было времени. Я отдал Сомсу карабин, а Сашке - его «сайгу».
За домом стреляли.
- Слушай, ради Светы! Беги туда, найди её в лесу! Если что - оружие у тебя есть. Вы в любом случае должны добраться до города, чтобы, если потребуется, сообщить о Калабанове!
- Я… - начал пререкаться он.
Бу-бух! Бах! Пок-пок! - гремели выстрелы за домом. Неожиданно ударила автоматная очередь.
- Всё! - заорал я. - Дуй к Свете - быстрее! Сомс, вперёд!
- Сколько в магазине? - быстро спросил спецназовец, который успел уже ощупать оружие.
- Вроде, десять, если был полный, - бросил я на бегу.
Приоткрыв калитку и увидев, что сразу за ней никого нет, мы бросились во двор. Из-за угла дома выбивалось яркое зарево, сейчас освещавшее гравиевую дорожку, кусты малины, забор участка и автомобиль Пименюка, который загнали сюда. Со слов Мишки я знал, что с другой стороны дома внутри дачного участка находится большой, на две машины, гараж, но он, видимо был занят, если «субару» поставили тут.
Мы подбежали к углу, и я на мгновение выглянул, пригнувшись почти до земли. Ярко светил прожектор, повешенный под козырьком крыши, заливая светом кусты и деревья сада. Наши ребята были где-то там и вели огонь из укрытий, а на дорожке, ведущей из сада к широкому крыльцу, неподвижно лежал капрал Тайхо с обрезом.
Всё это я увидел за долю секунды, пока высунул нос, и понял, почему десантники ещё не ворвались в дом: охранников было больше и они были лучше готовы к такому развитию событий, чем мы думали.
Калабанов также, понимая, что входная дверь, скрытая от дороги и выходящая в глухой сад - самое уязвимое место дома, укрепил крыльцо. Двое людей, один из которых был с автоматом, прятались за мешками с песком, наваленными перед ступеньками. Вдобавок, кто-то ещё был на веранде, и по звуку выстрела, прозвучавшему оттуда, можно было опознать ещё один карабин.
Одно было нам на руку: сбоку с нашей стороны