нами такое происходит? Может, мы все зазомбированные, а?
- Не знаю! - пожал плечами лейтенант. - Давай лучше не думать об этом, а то свихнёмся. Мы знаем, что нам делать?
- Конечно, знаем! - подтвердил капитан.
- Ну и хорошо! Поехали искать лабораторию, а болтать мы можем до вечера.
Капитан направил УПА к руслу довольно широкой речки, которая текла из глубины острова, и повёл машину по воде.
К вечеру они прошли километров двести вдоль реки. Только один раз им попалась небольшая деревушка рыбаков. В поселении отсутствовал даже самый примитивный радиопередатчик, так что никаких новостей жители не знали, но, самое главное, и не могли ничего сообщить сторонникам Быкошвилли, если бы даже захотели.
В разговорах с местными жителями выяснилось только, что деревню не раз посещали отряды, посылавшиеся Хиггинсом на поиск лаборатории Опер Геймера, но, кажется, ничего они так и не нашли.
Капитан и лейтенант уже готовы были отбыть далее, потому что аборигены достали их просьбами о выпивке, а на УАПе оставалось не так уж много спиртного, но тут совершенно случайно один старый охотник вспомнил, что когда-то километрах в ста севернее в лесу на берегу океана видел странную картину: абсолютно голого человека с автоматом. Человек, казалось, возник ниоткуда, некоторое время прятался в траве, затем пробрался к опушке леса, наблюдал за морем, а потом вдруг исчез: только что он стоял, опираясь на ствол сосны - и вдруг исчез, как ни бывало!
Охотник не стал выходить из-за кустов, потому что к чужакам, которые хоронятся, а, тем более, голым, здесь всегда относились подозрительно. Через некоторое время охотник снова наведался в это место и снова увидел того человека, но на этот раз уже одетого и на небольшом вездеходе, вместе с которым незнакомец снова и исчез. Потом в этот район зачастили боевые гравилёты хиггинсовцев, и охотник поспешил оттуда убраться.
Выслушав этот рассказ, изобиловавший всякими просторечными выражениями и причмокиваниями, символизирующими желание опохмелиться, капитан и лейтенант переглянулись.
- Вот я чувствую, что мы на правильном пути! - убеждённо заявил капитан.
- Возможно, - кивнул лейтенант. - Тут, действительно, есть что-то интересное. Признаю, твоя убеждённость была правильной.
Стоявший рядом староста деревушки не выдержал и спросил у капитана:
- А в столице-то что творится? У нас тут были слухи, что скинули Хиггинса, но ничего больше мы и не знаем.
- Это точно, - подтвердил капитан. - Хиггинса больше нет.
- Славно! - улыбнулся староста. - А то мы уже подумали, что кончилась наша спокойная жизнь. Они ведь, хиггинсовцы, когда последний раз тута были, этого вот, Опер… или как там его, искали, заявили, что мы ребят своих должны в армию им отправлять, поставки продовольствия для правительства специальные делать и много чего ещё. Прежнее-то правительство тоже было никудышное, но нас-то не трогали, а тут мы уж, было, заволновались. Вы-то как: от нового правительства будете или сами по себе?
Капитан бросил немного озадаченный взгляд на лейтенанта - тот скорчил утвердительную рожу.
- Мы-то, да, - Капитан почесал затылок, - от самого, что ни на есть, нового. Остались кое-какие проблемы, но мы их решим…
- Что, не всех хиггинсовцев ещё добили?
- Ну, в каком-то смысле, не всех. Но добьём, обещаю, и очень скоро! Мы установим новый справедливый порядок на нашем родном Попое: никаких поборов, чрезмерных, я имею в виду, с населения. А уж если и будет какой-то там налог - ну, сами понимаете, нельзя без налогов, то государство и чиновники эти сборы отработают, собаки, на благо народа, так сказать. Я вообще установлю такой справедливый порядок…
Лейтенант кашлянул, и капитан замялся на середине фразы. Староста и несколько стоявших рядом жителей посёлка внимательно смотрели в рот Колоту Винову.
- В общем, - продолжал Колот Винов, - мы сделаем так, чтобы народ мог вздохнуть, наконец, спокойно. Да и мы сами тоже, - добавил он.
Староста прокашлялся:
- Я так понимаю: нас бы в покое оставили - мы и будем спокойно дышать.
- Вы умный человек, - Капитан внимательно посмотрел на старосту. - Вас как зовут?
- Жуковым кличут. Иваном, стало быть.
- Вот что, Иван, - Капитан доверительно положил старосте руку на плечо. - Подожди!
Подчиняясь неожиданному порыву, он вскарабкался на УАП, вытащил из кабины бутылку «Особой попойской» и протянул её старосте.
- Это в залог моих слов и вашей к правительству лояльности…
- Чего-чего? - не понял Ванька, с радостью заграбастывая царский по здешним меркам подарок.
- Лояльности, говорю, - пояснил Колот Винов. - Это значит -преданности.
- Да мы завсегда преданы хорошим людям, которые народ понимают! - Счастью старосты не было предела, а все, стоявшие вокруг аборигены с завистью зыркали глазами на бутылку.
- Помяни моё слов: придумаю, как сделать так, чтобы всем стало лучше, - уверил капитан, заметив пристальный интерес народа к выпивке.
- А вы, стало быть, вес в новом правительстве имеете? - В голосе старосты слышалось безграничное уважение.
- Ну, имею, имею. И он имеет, - Капитан кивнул на лейтенанта. - Здесь мы, можно сказать, с секретной миссией: выясняем, как это самое лучше сделать. И сделаем…
- В смысле - выпивки? - с надеждой спросил охотник, которому было обидно, что бутылка досталась не ему, рассказавшему кое-какую интересную информацию.
- И в этом смысле тоже, и во всех остальных смыслах. Прощайте, друзья, прощайте. Нам пора дальше в путь. А вы ждите и надейтесь: обязательно станет лучше. Ведь если не надеяться, то зачем тогда жить? Можно пойти и в реке сразу утопиться, верно?
В толпе подобострастно засмеялись.
- Пора! - Капитан уже с мостика УАПа помахал всем рукой. - До встречи!
Они выехали в указанном охотником направлении, несмотря на советы старшины заночевать в посёлке: теперь, когда, казалось, загадочная цель, которую капитан толком и не представлял себе, близка, он особенно спешил.
Начали опускаться сумерки. К несчастью выяснилось, что бандиты на Ка-Клоа испортили автомат ночного управления. Вести УАП впотьмах по сильно пересечённой местности было небезопасно, и капитан устроил привал, укрыв машину в глубоком овраге от возможного наблюдения с воздуха. Они ещё раз попытались прослушать эфир, но теперь уже замолчала и центральная правительственная станция. Это могло говорить о том, что мятежники пали, но могло и означать чёрти что.
Почти стемнело, когда капитан и лейтенант уселись под навесом крутого берега оврага и разогрели концентраты. Угольно-чёрное небо расцветили сгустки причудливых созвездий.
- Да, - сказал лейтенант, разливая по стаканам «Перцовую Астероидную», которую ещё не вылакали бандиты, - надавал ты обещаний простому народу. Как думаешь выполнять-то?
- Ладно, - отмахнулся капитан, поднимая стопку, - как-нибудь выполню.
Они выпили. Лейтенант крякнул.
- Это, между прочим, вопрос серьёзный, водки ты им, конечно, можешь дать, но дело не только в этом…
Капитан кивнул, прожёвывая кусок прессованного мяса.
Лейтенант несколько секунд смотрел на него, затем протянул руку и налил ещё по стопке, поставил бутылку и взял свой стакан. Теперь уже капитан смотрел на него пристально. Лейтенант молчал.
- Ну и?… - Капитан нарушил молчание, не отрывая взгляда от лейтенанта. - Я же вижу, что ты хочешь что-то сказать. Если уж начал - говори. Мы же соратники, я так понимаю?
- Ты всё правильно понимаешь, - кивнул д'Олонго. - Я вот что хотел тебе сказать…
Он снова замолчал, уставившись в одну точку. Капитан выжидающе смотрел на него.
- Знаешь, - сказал, наконец, лейтенант, - у меня в голове крутятся всякие мысли…
- Вот я и чувствую, что крутятся, - немного насмешливо вставил Колот Винов.
- Подожди! - Лейтенант поднял руку. - Дай я выскажусь. Так вот, у меня крутятся всякие мысли, и я, как уже говорил, порой не понимаю, откуда они берутся. Я, казалось бы, помню что-то про Землю, но я что-то уже не уверен, что я вообще был на Земле…
- Вот тебе раз! - воскликнул капитан.
Д'Олонго протестующе помотал в воздухе пальцем:
- Да подожди! Я вроде бы что-то помню из Земной истории, но не уверен, что учил её и вообще что-то такое даже читал. Но дело не в этом! Я теперь уже не землянин, я твой соратник, подчинённый, приятель, друг - называй, как больше тебе нравится. Я хочу дать тебе совет относительно устройства государства, совет, который, вроде бы, исходит из всего знания Земной истории, хотя, я её и не знаю…
- Вот тебе раз! - снова повторил капитан.
- Да, именно так, и тем не менее! У меня в голове есть некая информация, и я хочу изложить её тебе. Мы давно как-то начинали говорить, да потом всё дела какие-то, вроде как и времени нет. Это всё по организации власти. Смотри: у вас на Попое было правительство до Хиггинса, так? Так! А до того правительства что было?
Капитан озадаченно посмотрел на своего соратника, подчинённого, приятеля, друга:
- Слушай, чёрт его знает! Я ведь даже не помню, что было до этого. Такое впечатление, что… - Он немного помолчал. - Ну, не знаю. Как будто всё так вот и началось… Я как будто сразу начал служить капитаном, в баре «Альтаирский Кишлак» сидел, - Он нервно хохотнул, - чуть ли не с детства…
- Вот-вот! - воскликнул лейтенант. - Именно так же я ощущаю и себя, но дело не в этом, чёрт с ним! Ваше давешнее, ещё до Хиггинса, правительство вело какую-то мягкотелую политику, чиновники покупались и продавались: гниль, одним словом. Естественно, стали появляться недовольные. Поскольку правительство это называлось демократическим - то есть все в нём были вроде бы как бы из народа, так сказать, то у разного отребья, типа того же Хиггинса, Пигмалиона и всяких иже с ними Синих Бород начинает появляться соблазн заменить это правительство на самих себя: мол, чем мы-то хуже? Сядем на их место и будем так же всем заправлять, воровать, всё делать, как в наши дурацкие головёнки взбредёт. Правильно?
- Ну… - Капитан почесал затылок, - может и правильно… Только я именно поэтому и хотел Хиггинса скинуть. Чтобы лучше жизнь сделать.
- О! - Д'Олонго торжествующе поднял палец. - Допустим, это ты такой хороший, но посмотрел тот же Быкошвилли на то, как ты власть брал, и решил: «А чем я хуже?» Теперь моя очередь переворот устраивать. И устроил это как только ты на несколько дней слинял. Вот так!
Капитан молчал с минуту, обдумывая слова лейтенанта, затем поднял стакан, показал своему другу и соратнику, что пьёт за его здоровье, и выпил. Лейтенант тоже опрокинул посуду. Колот Винов шумно выдохнул и сказал:
- Ладно, допустим, так оно, но куда ты клонишь, всё-таки? Где же тогда выход? Ты, как я понимаю, хочешь сказать, что даже если мы свалим Быкошвилли, то появится кто-нибудь другой, кто снова будет замышлять переворот?
- Именно так, ты прекрасно всё понимаешь! - воскликнул лейтенант. - И такому положению вещей необходимо положить конец.
- Конец - в каком смысле? - спросил капитан.
- А хоть в каком! - Лейтенант рубанул рукой воздух. - Конец - и всё тут!
- Это правильно, но как? - довольно простодушно спросил капитан.
- Вот! - Лейтенант снова поднял вверх указательный палец. - Это вопрос вопросов. Ты знаешь, что такое монархия?
- Хм… - Капитан наморщил лоб. - Что-то такое в голове крутится, но даже не знаю, откуда. Монархия - это, вроде, когда король управляет всем или этот, как его ещё - царь? Но я не могу вспомнить, как это всё там происходит…
- Вот-вот, тебя и надо стать царём. Монархом, то есть.
- Как это - стать? Взять и объявить себя, как диктатором?
- Не-ет, это будет неправильно: ничем от диктатора отличаться не будет, а диктатор - это плохо. Царь, монарх - это же помазанник.
- Кто? - удивился капитан.
- Помазанник! - громко сообщил лейтенант и выставил вперёд ладонь, предупреждая новый вопрос капитана. - Не спрашивай, кто это такой, не знаю. Но чувствую, что царём можно стать, только совершив чудо. Помазанник - это вроде как назначенный богом…
- А бог - это… - Капитан поднял глаза, показывая на звёздное небо.
- Да! Это тот, кто всё это создал. Но главное в другом. Главное: если правитель назначен свыше, то, как ты понимаешь, требуются совсем иные моральные критерии, чтобы его свергнуть. Это тебе уже не какой-то там диктатор, который вроде как сам себя посадил в правители. И, кроме того, царская власть передаётся по наследству, и это тоже хорошо. Вспоминаю, правда, что есть такое понятие: «конституционная монархия». Это, вроде, как и царь есть, и парламент, но это неправильно, это уже не монархия, а похабщина какая-то, как я понимаю. Политический гомосексуализм какой-то, не иначе. Ведь должен быть просто царь, самодержец, вот так: сам держит власть и сам, понимаешь, всё решает.
- Да как это так?
- Подожди, - покачал головой лейтенант. - Давай, всё-таки, ещё выпьем.
Они выпили.
- Ну, так как это - самодержец? - настаивал Колот Винов.
Д'Олонго заговорнически подмигнул ему и пояснил:
- А вот являются к тебе, скажем, послы дисов: то да сё, базы нам дайте, полигоны предоставьте, а ты им в ответ: «Царь я! Я всё и решать буду. Как захочу, так и сделаю!»
- Так мы же уже говорили об этом! - разочарованно протянул капитан. - Помнишь, ты сам говорил: «Хрен им, а не базы!» И не надо никаким монархом быть, простым президентом достаточно.
- Э-э! - довольно ухмыльнулся лейтенант. - Там хрен простой, президентский, народный, можно сказать, а тут будет монарший! Президентский хрен ещё можно как-то прожевать и не поперхнуться, а начать всякие сопли развозить: «Ну, это пока не есть мнение всего народа, а только президента. Давайте по демократически референдум или опрос организуем.» А монаршим-то хреном не закусишь: это такой хрен, что поперёк горла встанет. Конец, одним словом - и точка!
- Хм, - задумался капитан, - это, действительно, интересно. Если монарх так может всё решать, как захочет…
- Одно только условие: в любом случае с умом всё надо решать, чтобы как можно больше людей было довольно. Тогда, тебя, как монарха, будут на руках носить.
- Ну, - разочаровался капитан, - на всех ведь никогда не угодишь.
- Да и не надо на всех! На всех никто никогда, действительно, не угодит, но не должно быть парламентского базара. Видишь ли, беда любой, так называемой, демократии состоит в том, что выигрывают там, в конце концов, самые наглые и беспринципные.
- Ты думаешь? - удивился капитан
- Уверен! Вот, ты подумай: демократическая идея хороша сама по себе, но позволяет разному хамлу, которое едва получило образование и только-только поднялось выше планки обычного быдла, качать свои права. Они же на этой демократии, естественно, хотят себя отхватить кусок пожирнее, прикрываясь свободами всякими. И беда в том, что если ты - правитель, а у тебя демократия, то, вроде, как и не моги этому хамлу рот заткнуть: свобода слова, свобода собраний, свобода, прости господи, совести и всё такое. Хамло все эти штучки очень быстро и хорошо начинает понимать, и очень скоро начинает орать, что даже смертную казнь отменить надо. Он, например, подонок из подонков, он сам убивать будет в своих интересах, а ты его не тронь: жизнь, мол, человеческая святая. А если ты царь, то всегда, понимаешь, всегда можешь просто повелеть: такого-то за такие-то прегрешения и проступки бить нещадно, ноздри вырвать и четвертовать!
- А четвертовать это как? Вот так? - засмеялся капитан и указал на бутылку, в которой оставалось не более четверти горячительного напитка.
- Примерно так: раз - и на четыре части. Голова здесь, ноги-руки там. А захочешь, так и помилуешь, кого надо. Царь, одним словом, самодержец. Это же здорово.
- Да, это здорово, - мечтательно улыбаясь, сказал капитан и вздохнул: - Только ничего не выйдет. Ведь если я просто так сейчас возьму и объявлю себя царём, то чем это будет отличаться от простого диктатора?
- Верно мыслишь, - согласился лейтенант. - Именно поэтому я и подумал о пользе, если мы найдём лабораторию Опер Геймера или что-то в этом роде: нам чудо нужно. Ох, как нужно. Хотя, правда, мы пока даже не знаем, что оно из себя представляет.

Глава 20.doc: «Побег».

В течение нескольких последующих дней я делал короткие вылазки на Тухо-Бормо, устанавливая таймер пребывания буквально на десять-пятнадцать минут, и я в этом не ошибся. Хиггинс бросил довольно большие силы своего спецназа на прочёсывания острова, но, естественно, ничего не нашёл.
Несколько раз меня засекали, но, к счастью, Пожизненный Президент очевидно отдал твёрдый приказ брать меня только живым. Поэтому по мне не стреляли, а пытались окружить и захватить, что, конечно, не получалось.
Поначалу такая охота даже меня здорово забавляла, но потом я сообразил, что если Миша и Маша прячутся где-то на острове, то я мог таким образом подставить их: Хиггинс будет искать меня, а найдёт того, кто ему, в общем-то, был куда более нужнее: я же всё равно ни черта не знаю.
Однако по общей ситуации я мог судить, что никого и ничего интересующего они на острове вообще не нашли.
Затем в один прекрасный день по времени данного мира, естественно, на острове стало тихо. Прослушав каналы связи я понял, что Хиггинс в настоящий момент озабочен более насущными делами, чем погоня за таинственным Опер Геймером: в столице шли бои. Из отрывочных сообщений я узнал, что капитан Колот Винов при поддержке правительства планеты Идента поднял мятеж против Хигигнса. Впрочем, бои были не долгими, Хиггинс бежал, а остатки его армии перешли на сторону повстанцев. Судя по всему, большой любовью народа режим Профессора не пользовался.
Я не имел даже намёка на возможное местонахождение Миши и Маши. Однажды я под видом исследователя флоры и фауны острова наведался в заброшенную богом деревушку, но жившие там охотники и рыболовы никогда о мужчине и женщине с ребёнком не слыхали. Насколько я мог судить, Михаила на острове не было уже достаточно давно.
Я стал подумывать, не вступить ли в контакт с новым правительством Попоя, однако печальный опыт общения с Хиггинсом удерживал меня от скоропалительных решений. Необходимо было выработать какую-то более гладкую легенду, чем образ «магистра мироздания».
В моём собственном мире пошла вторая и последняя неделя моего, якобы отпуска. Я стал продумывать варианты исследования планет, на которые могли отправиться Миша и Маша, и уже был готов начать их поиски по всей этой вселенной.
Честно говоря, я не представлял, как снова начну ходить на работу. Дело в том, что в этом случае я мог бы уделять своим путешествиям в виртуальный мир только весьма ограниченное и фиксированное время, а это представлялось неудобным. С другой стороны, не мог же я, вообще, не работать - надо было на что-то жить. Вот если бы я мог вытащить в свою реальность какое-нибудь виртуальное золото или бриллианты…
Никто меня не тревожил, телефон звонил несколько раз, но я так и не снимал трубку, а из квартиры я практически не выходил, так как запасся продуктами дней на десять вперёд. Я, честно говоря, даже уже немного забыл о том, что серый и скучный для меня реальный мир лежит за стенами дома. Однако, как выяснилось, забывать об этом не стоило.
Реальность напомнила о себе как всегда неожиданно. Среди дня во вторник второй недели моего добровольного заточения как раз когда я не находился в виртуальности, раздался звонок в дверь. Я осторожно подошел, и, не открывая внутреннюю деревянную дверь, прислушался.
Кто-то потоптался на площадке, и через минуту я услышал, что позвонили в дверь к соседям напротив. Та через некоторое время открылась, и раздался сильно искажённый лестничным эхом визгливый голос соседки Веры Ивановны, женщины лет шестидесяти пяти. О чём шла речь, я не слышал, но ещё через минуту-другую дверь Веры Ивановны хлопнула, а звонивший спустился на промежуточную площадку к лифту.
Я решил, что это какой-нибудь агитатор или что-то вроде того - на носу были очередные выборы то ли в городскую, то ли областную думу, и вернулся к своим делам.
Часов в семь вечера, когда я ужинал пельменями с пивом, в прихожей снова зазвенел звонок, но я даже не стал подходить и прислушиваться, а только прикрыл дверь на кухню, чтобы на площадке ненароком не услышали работавший у меня телевизор.
Часов в девять вечера мне пришлось всё-таки вынести мусор из кухонного ведра: там было ещё место, но за неделю объедки стали пованивать. На всякий случай я прислушался, не стоит ли кто под дверью, и вышел на площадку.
Когда я возвращался с ведром, из щели в квартиру напротив вынулся нос Веры Ивановны, которая визгливо и радостно сообщила, что «вам повестка». У меня похолодело внутри.
Стараясь не показать вида, я меланхолично сказал: «А-а…» и небрежно забрал мятую бумажку. Вера Ивановна доверительно на всю площадку сообщила, что это был кто-то из милиции.
- Ну да, да, - ответил я, - я тут свидетелем попал по одному вопросу.
Захлопнув за собой дверь, я впился глазами в кое-как напечатанный бланк.
Повестка гласила, что мне надлежит явиться 19 сентября, то есть завтра в районный отдел внутренних дел, комната такая-то, к следователю такому-то. Причём сознательно или нет, но в повестке не было указано, в качестве кого я должен явиться.
Всё, закончились мои приключения в виртуальном мире, теперь за меня возьмётся реальность, и самая, похоже, что ни на есть суровая.
Чёрт, дьявол, чёт, дьявол! Я нервно заходил по квартире.
Что у них может быть на меня конкретно? Да что бы ни было! Может, действительно, отпечатки пальцев, но откуда они взяли мои, чтобы предъявлять какие-то обвинения? Хотя я тут же сообразил, что они могли достать отпечатки пальцев для сравнения, например, с моей машины, если тот хмырь с собакой всё-таки заметил номера. Зная мой адрес, легко было выяснить, на какой стоянке я могу держать свой автомобиль - не на другом же конце города. А уже совпадение отпечатков может давать право выдвигать обвинения против меня, тем более, если этот Калабанов замял своё участие в деле.
Чёрт, чёрт, чёрт… Что же делать? Соваться в милицию нельзя: я, безусловно, оттуда не выйду. Посадят в камеру и, действительно, начнут меня трахать пятнадцать гвардейцев как я не удачно, но, получается, пророчески пошутил. Тут останется либо сознаваться в том, чего не совершал, либо подставлять задницу и дальше, пока не сознаешься: наша родная милиция умеет сделать так, как ей надо.
Может, конечно, и пронесёт, я просто отвечу на вопросы следователя и спокойно уйду, ну а если нет? Эх, что же я не подготовил себе алиби!
Нет-нет, соваться в милицию нельзя - слишком большой риск, что вместо так полюбившегося мне виртуального мира, где я был почти что богом, я окажусь в ином совершенно реальном мире, который называется почти по научному - «зона». И всё: даже если я отсижу и выйду, то уже не будет у меня этих Мишкиных дисков, этой программы. Никто их не будет хранить для меня, и дорога в мир капитана Колота Винова будет навсегда закрыта.
Что же делать? Забрать компьютер, погрузиться на машину, слинять к дальним родственникам в Егорьевск и отсидеться там? У меня есть тысяч пять долларов, накопленных за последние годы: была у меня мечта - собрать денег на трёх-четырёхлетнюю иномарку, а теперь, если при экономном расходовании, то хватит довольно на долго. Но ведь это тоже ерунда: дорога не близкая, а если объявят розыск, то на машине меня перехватят в два счёта. Поехать поездом - тоже всё отслеживается, да и как я с этими бандурами?
Я посмотрел на громоздкие монитор и системный блок. Надо было в своё время купить «ноутбук», да денег пожалел - он намного дороже стоил.
Так, есть ещё один выход - электрички. Билеты там без фамилии и без паспорта. Сажусь, доезжаю до Чернокаменска, там на другую, и так далее - до Егорьевска. Комп, конечно, придётся бросить, а шлем места немного занимает и не тяжёлый. В Егорьевске куплю новый компьютер - долларов шестьсот-семьсот хватит за глаза. Вот только есть ли в Егорьевске Интернет-провайдеры? Собственно, почему нет? Город всё-таки тысяч сто населения, наверняка сейчас-то уж есть.
Я лихорадочно кинулся искать брошюрку с расписанием движения поездов. Меня постигло большое разочарование: как раз с сентября месяца электрички до Чернокаменска ходили только с одиннадцати часов утра. Я, честно говоря, предпочёл бы убраться пораньше. Так, но есть ещё и автобусы, наверняка они идут раньше.
Я налил себе полстакана коньяка, хлопнул и задумался. Конечно, если я сбегу, то полностью окажусь под подозрением, но нет же у меня иного выхода - отправившись завтра к следователю, я рискую потерять виртуальный мир навсегда. Даже если бы вероятность эта составляла только процентов десять, я и то, наверное, не стал бы рисковать. А тут она, вероятность, неизмеримо выше.
Я налил себе ещё коньяка и выпил. Не-ет, выход у меня пока один: смотаюсь и буду прятаться сколько возможно. Если уж совсем обложат, то…
А что, Машин вариант у меня всегда есть!
Хотя нет, поправился я, это можно сделать только тогда, когда я подключён к сети. В противном случае душа моя ни в какое виртуальное пространство не отправится.
Я налил ещё. Всё решено: завтра пораньше двину на автовокзал, если автобуса подходящего нет, то к электричке. Не такие уж у нас менты сообразительные, что пасти меня там. В конце концов, у них же нет стопроцентной уверенности, что я - убийца.
Я взял бутылку и хотел налить ещё немного коньяка, но тут резкая продолжительная трель звонка чуть не сбросила меня с кухонной табуретки. Я вскочил и, как был с бутылкой в руке, прокрался к двери.
На площадке были слышны мужские голоса. Они о чём-то негромко совещались. Вдруг среди этого неясного гомона прорезался визгливый голос Веры Ивановны.
- Вот сука! - я был уже немного пьяненький и эта фраза вырвалась у меня довольно громко, но наверняка именно эта старая кляча позвонила в милицию.
Звонок резко и настойчиво забренчал почти у меня над головой, и я вздрогнул. В дверь ещё и забарабанили для солидности.
- Гражданин Батурин! - теперь уже очень громко сказал мужской голос. - Открывайте, мы знаем, вы дома! Открывайте, милиция!
Выпитый коньяк разливался по жилам приятным теплом и туманил голову. Плакала моя электричка, и автобус вместе с ней.
На площадке снова заговорили, и я услышал, как заверещала и заулюлюкала рация. «Будем вызывать группу для вскрытия двери», - ясно услышал я мужской голос.
«Да дома он, дома», - повизгивало на площадке эхо голосом Веры Ивановны, которая явно наслаждалась разворачивавшимся на её глазах действом.
«Вы что считаете, придурки, что я уже на нарах? Ни хрена не выйдет! Убийцу нашли! Калабанова этого ловите!» - подумал я и, хлебнув прямо из горлышка ещё немного для храбрости, бросил бутылку на пол и побежал к компьютеру.
Минут десять-пятнадцать для того, чтобы успеть уйти, у меня пока точно было.

ПРОЛОГ.exe

Утром я поохотился и подстрелил хорошего кабанчика. Не очень умело, но я разделал тушку, часть мяса замариновал для шашлыка, а остальное заложил в холодильник. Здесь в глуши мне страшно не хватало хорошей компании, но я мог поесть шашлыков и один. Впрочем, я был не совсем один: откуда ни возьмись ко мне приблудилась собака - обычный кобелишка-дворняга, которых можно пачками найти на улицах, но я ей был рад. Собака охотно отзывалась на кличку Шарик и помогала мне на охоте.
Я развёл огонь в мангале, который сам сложил, выбрав подходящие камни на берегу океана, и подождал, пока прогорят дрова. Конечно, собирался я, мягко говоря, в спешке, а то можно было предусмотреть побольше так нужных иногда мелочей. Однако каменный мангал - тоже мангал, особенно, если ты сам его сделал.
Жил я в небольшом военном рейдере, который успел притащить с собой. Этот кораблик, судя по техническим характеристикам, вполне мог покрыть расстояние в несколько десятков световых лет. Я бы дано уже стартовал на поиски Миши и Маши в ближайших мирах, однако не вполне освоился с управлением кораблём, которое, несмотря на всю автоматику, требовало хороших навыков, особенно при пилотировании в одиночку, а права разбиваться здесь насмерть я теперь, увы, уже не имел. Точнее имел, но только один раз - первый и последний.
Иногда я прослушивал каналы связи. На планете начался очередной переворот, и сейчас войска новоявленного диктатора некоего Вано Быкошвилли бились с отчаянно наступавшими отрядами, верными капитану Колоту Винову, который сам сварганил переворот всего несколько дней назад. Впрочем, то, что капитан скинул Хиггинса, меня нисколько не расстраивало.
Дрова почти прогорели, и получились прекрасные угли. Я принёс котёл с замаринованным мясом и начал насаживать его на шампуры. Шарик, дремавший рядом после настоящего обжорства сырым мясом открыл один глаз и тихонько гавкнул, очевидно, намекая, что и ему следует подбросить ещё. Я бросил кусок мяса, и пёс поймал его налету, сглотнул, после чего снова закрыл глаза.
Естественно, настоящих шампуров у меня не было, но в хозяйственном отсеке рейдера среди стандартного набора материалов нашлась толстая стальная проволока, которая вполне сгодилась. Я только чуть-чуть расплющил её, чтобы удобнее было фиксировать шампуры в определённом положении над огнём с разных сторон.
Восхитительный запах поплыл над пляжем, и я сразу вспомнил свой первый визит сюда, когда я голый с автоматом обозревал окрестности. Вот и сбылась моя тогдашняя мечта: был шашлык, и было даже пиво. Не было, правда, хорошей компании - Шарик всё-таки в счёт не шёл. Эх, я должен найти Мишку и Машку во что бы то ни стало, ведь, как ни крути, это единственные родные мне люди в этом мире.
Я принёс пару бутылок холодного пива и сидел, потягивая светлое «Кистон-Узбе» в ожидании готовности мяса. Честно говоря, моё вынужденное одиночество на меня уже немного давило.
Конечно, я понимал, что такие настроения возникают во многом ещё и из-за того, что я пока не знал, за что взяться и куда отправиться. Был бы у меня чёткий план действий, было бы легче. На этом фон у меня пару раз даже промелькнула мысль, что не поторопился ли я, бросаясь вслед за Мишей и Машей?
Но, во-первых, сделанного уже не воротишь. Во-вторых, я тут же вспоминал визг «болгарки», режущей мою железную дверь, и прекрасно представлял себе, что за этим последовало бы: омоновцы в пахучем камуфляже, врывающиеся в квартиру, крики, пинки, швыряние на пол, обыск. И нары в КПЗ, по сравнению с которым нары в службе безопасности космодрома, где я провёл несколько часов, могли показаться кроватью как минимум в трёхзвёздочном отеле: параша-то там была такая, каких в наших тюрьмах точно нет.
Выхода у меня всё равно не было, если я не хотел лишиться Мишкиного мира, а его лишиться я просто не мог. Я бы потом всё равно с тоски повесился.
Но отличие моего нынешнего положения от первых визитов в этот мир заключается в том, что теперь я здесь не «заместитель бога», а всего лишь обычный житель. Такая же, по большому счёту, «серость» как и у себя дома, только не со старой «девяткой», а с маленьким космическим кораблём, что не слишком принципиально по большому счёту в масштабах вселенной.
Да, не долго я исполнял обязанности Господа здесь - пришлось перейти на более низкую должность, в рядовые, так сказать, сотрудники. Что ж, это как бы возможность начать жизнь заново, точнее - возможность повторно сдать экзамен на место под солнцем, пусть даже под виртуальным. Для меня оно сейчас - самое, что ни на есть, настоящее.
Но не каждому ведь это даётся - пересдать экзамен жизни: большинство и до сессии-то не дотягивают, так и не понимают, чем же они занимались весь единственный, отпущенный природой семестр. А если этот экзамен удаётся пересдать где-то в другом месте, а? Здесь, например, даже живут дольше, чем в реальности на Земле - если не хлопнут раньше, можно дотянуть лет до ста пятидесяти. Самое главное: у меня теперь есть вторая попытка. Виртуальная, если смотреть с той стороны, но здесь этого никто не знает, и это мой весьма неплохой шанс.
Я специально сложил мангал так, чтобы с одного края мясо прожаривалось побыстрее - ел-то я всё равно один, и первый шампур был уже готов.
С наслаждением содрав зубами кусок мяса с проволоки, я отхлебнул пива и, прищурившись, посмотрел на клонящееся к водному горизонту солнце, мягко касавшееся моей кожи своими тёплыми лучами.
Нет, всё-таки ничего я, наверное, не потерял. Я обязательно включусь в эту новую жизнь, да к тому же цель-то у меня для начала есть: найти Мишку и Машку.
Уже уписывая второй шампур, я услышал тихое гудение мотора. Я посмотрел по сторонам и на всякий случай пододвинул к себе бластер.
Гудение заглушилось хрустом камней и песка, и метрах в ста от меня, там, где обрыв переходил в пологий спуск к пляжу из леса выехала странная машина. Возможно, я просмотрел её в Мишкином меню, а, возможно, её там и не было. Внешность её была одновременно и неуклюжей, и изящной - нечто среднее между плавающим танком и быстроходной яхтой. Выступающие по бокам полукруги подсказали мне, что на машине имеется и антигравитационный двигатель, правда, явно вспомогательный. В основном это было плавающе-ездящее средство.
Шарик мгновенно стряхнул с себя дремоту и вопросительно посмотрел на меня: мол, что это такое, и как ему следует реагировать? Я пожал плечами - ясно, что тут ты, лопоухий, не поможешь, если что.
Машина развернулась и направилась в мою сторону - водитель заметил дым мангала. Когда до меня оставалось метров десять, стальной монстрик остановился, и из его чрева на небольшую верхнюю палубу выбрался хорошо вооружённый человек в военной форме. Осмотревшись вокруг и никого кроме меня не заметив, он крикнул кому-то внутри машины:
- Прикрой меня, я проверю, что это за тип, - и, спрыгнув на песок, направился ко мне.
Боевая башенка повернулась, и в мою сторону уставился ствол мощного лазера. Я пожал плечами и откусил кусок мяса.
Держа меня на прицеле, человек приблизился. Теперь я мог его хорошо рассмотреть. Это был молодой мужчина с погонами лейтенанта вооружённых сил Попоя, хотя из-за всех последних переворотов я не мог сказать, к какой же группировке он принадлежит. Лицо мужчины можно было назвать приятным, если бы не выражение крайней подозрительности и, что я сразу заметил, усталости. Вдохнув исходящие от моих шампуров ароматы, лейтенант явственно проглотил слюну и совсем уже откровенно покосился на пиво. Шарик угрожающе зарычал и гавкнул.
Я прикрикнул на пса и продолжал спокойно есть шашлык. Мужчина остановился метрах в трёх от меня и приказал:
- Встать, руки за голову! Кто такой?
Я ответил, продолжая жевать:
- А как же я буду шашлык кушать, понимаешь, если руки за голову положу? Так не годится. Хочешь шашлыка - садись и тоже ешь. Тут на всех хватит.
Мужчина немного растерялся от моей наглости, но мне надоело одиночество, а также надоело всего бояться.
- Кто такой? - повторил он свой вопрос, однако, повторного приказа встать и держать руки на затылке не последовало.
«Эх, была ни была!» - подумал я.
- Вообще-то меня зовут Сергей, но один придурок по имени Профессор Хиггинс считал, что я - Опер Геймер.
У лейтенанта отвисла челюсть.
- В каком смысле? - поинтересовался он, продолжая коситься то на мой бластер, то на шашлык с пивом.
- Что, в каком смысле? Придурок, что ли? - уточнил я.
- То, что Хиггинс придурок и сволочь, я и сам знаю, а в каком смысле ты - Опер Геймер?
Я не успел ответить. Кабина броневика была, безусловно, оборудована направленными микрофонами, так что сидящие внутри могли нас слышать. На мостике появился второй военный и, спрыгнув на песок, быстро двинулся к нам.
- Напрасно вы, капитан, вылезли, - предупредил лейтенант и я почему-то понял, что больше в машине никого нет. - Вдруг засада…
- Никакой засады тут нет, и я один на тысячу километров побережья, не считая собаки и вас, - сказал я. - Собака безобидная, если её не трогать. Присаживайтесь, и будем есть шашлык, а то пересохнет на огне. Я вот только ещё за пивом схожу.
- Сидеть! - приказал капитан и дёрнул стволом своего бластера. - В каком это смысле ты - Опер Геймер?
- Вас не поймёшь, - Я пожал плечами. - Один приказывает встать и руки за голову, другой - сидеть! Может, я лучше за пивом схожу? Вон там у меня кораблик, там и пиво в холодильнике дожидается. В вашем драндулете, я понимаю, пива нет. Если есть - несите вы: мой шашлык - ваше пиво, по справедливости.
- Я говорю, в каком смысле ты - Опер Геймер? - повторил вопрос капитан.
- Ну, в том смысле, что так думал бывший Пожизненный Президент Хиггинс. Я просто ему представился как физик Опер Геймер, а никакого Опер Геймера на самом деле не было и нет.
Капитан и лейтенант переглянулись. Капитан вытащил из кармана мятый обгорелый листок бумаги и протянул его мне.
- А как же вот это? - поинтересовался он. - Хиггинс записал намёки на расположение лаборатории Опер Геймера. Он большие силы кинул на эти поиски.
Я прочитал обрывки текста, написанного на листке и засмеялся:
- Я же говорю, что Хиггинс был придурок. Я его хоть всего один раз видел, но сразу многое про него понял. Профессор, судя по всему, любил выказывать из себя возвышенную и интеллектуальную личность, стишки пописывал. Вот это самое он, кстати, сочинил сходу, когда я наболтал ему, что на Тухо-Бормо, якобы, есть моя лаборатория. Господи, надо же: «…и гравитатор по кольцам рефракций…»! Ну, ей богу, придурок. Вы хоть не уподобляйтесь ему.
Капитан и лейтенант снова посмотрели друг на друга, и я решил, что слегка переиграл, и что они сейчас на меня обозлятся, но военные неожиданно расхохотались и смеялись довольно продолжительное время. Эти ребята мне определённо начинали нравиться, как любые люди с чувством юмора.
- Слушай, - сказал капитан, смахивая слезу, - если всё так, то, получается, что ты нам здорово помог. Хиггинс просто свихнулся на поисках лаборатории Опер Геймера, почти ничем другим не занимался и здорово ослабил бдительность и оборону столицы.
- Рад был помочь, хоть и косвенно, - кивнул я и улыбнулся.
На груди у капитана запищал сигнал миниатюрной рации. Он включил приём.
- Господин капитан-Президент, докладывает фон Анвар, - услышал я и тут же сообразил, что передо мной сам легендарный Колот Винов. - Мятеж подавлен, Быкошвилли схвачен при попытке бежать из столицы в женском платье. Довольно стандартная ситуация, правда? Что прикажете с ним делать, сразу допросить?
- Отлично! - воскликнул капитан. - Нет, с Быкошвилли не торопитесь. Пусть посидит в камере до моего возвращения. Не могу отказать себе в удовольствии лично первый раз допросить предателя. Кстати, как там Садис, живой?
- Жив, - ответил невидимый фон Анвар. - Такие как он умирают только своей смертью.
- Ну и славно, - кивнул капитан. - Дайте ему Быкошвилли на пять-десять минут, но не более. Пусть приведёт его в состояние лёгкой расслабленности перед допросом, но не очень усердствует. Мы уже скоро будем.
- А шашлыки? - напомнил я. - Мне их одному много. Посидели бы…
Капитан задумчиво потёр свою бородку.
- Слушай, Анвар, - сказал он в рацию, - вообще мы немного задержимся, часа, эдак, на два-три. Мы тут встретили одного весьма занятного молодого человека. Действительно, посидим, поговорим.
- Хорошо, - ответил невидимый фон Анвар, отключаясь. - Если что потребуется - вызывайте, я буду на связи.
- Но постойте, - Бдительный лейтенант не мог забыть детали «дела Опер Геймера», - как же Хиггинс отпустил тебя? Кое в чём он, может, и придурок, но тебя он бы ни за что не выпустил, пока не убедился во всём сам.
- Да не мог он меня не выпустить, - ответил я, вставая с песка. - Пошли, поможете мне принести пива и винца красненького, и я вам всё расскажу. У меня, кстати, и «Пять Звёздных Скоплений» есть…
После третьей бутылки коньяка, когда уже стемнело, мы подружились окончательно, и я рассказал им всё, как есть. Сперва капитан и лейтенант мне, конечно, не поверили. Я мог только развести руками и посетовать, что пропал Мишка.
- Найдём мы твоего Мишку, - пообещал капитан. - Если его нет на Попое, то он либо на Пенце, либо на Иденте. Не дурак же он с женой и маленьким ребёнком на Чёрную Башку соваться!
- Но где же мы его там найдём? - сетовал я, подливая в стаканы.
- Я подключу своих ребят. Если он на Пенце, то вообще проблемы не будет. Ну а если на Иденте, так я с тамошним президентом на «ты», можно сказать - тоже не откажет. А вот для тебя у меня есть предложение: давай-ка к нам в новое правительство министром науки…
- Точно, - перебил лейтенант, уже находившийся порядком навеселе, - и это правильно.
- Ну что вы, - Я даже смутился. - Ну какой же из меня министр науки? Министром науки надо Мишку бы сделать, если мы его найдём.
- Найдём мы его, говорю тебе, - заверил капитан. - Но твой Мишка - учёный, ты же сам говоришь. Вот пусть всякими исследованиями и занимается. Создадим ему первоклассный научный центр - пусть работает. А министр, особенно министр науки, как я понимаю, это же администратор с воображением.
- Хорошо сказано, именно - с воображением! - вставил лейтенант и показал руками: - Во-от с таки воображением!
- Так я и говорю, что он будет нормальным министром науки - воображение у него работает: ведь даже Хиггинсу сумел мозги запудрить. И руководить, похоже, сумеет.
- Да, а вот о руководстве… - сказал я, вспоминая слова нашего второго, а, точнее, теперь уже ихнего президента России об укреплении «вертикали власти». - Надо вам тут укреплять вертикаль власти, так сказать. А то, что это такое - переворот за переворотом?! Надо это как-то решить радикально. Естественно, на сто процентов обезопаситься невозможно, но необходимо оставить тем, кто будет замышлять что-то против власти, как можно меньше моральных, что ли, прав на подобные деяния. Я понятно говорю?
- Куда как понятно, - снова с энтузиазмом согласился лейтенант Д'Олинго. - И я ведь тебе, господин капитан-Президент, то же самое говорил, между прочим.
Капитан Колот Винов внимательно посмотрел на нас обоих и покивал, прищурив один глаз. В отсветах костерка его лицо чем-то неуловимо напомнило мне лицо Николая Второго. «Да-да», - подумал я, - «а это и, правда, любопытно…»
Капитан протянул руку, взял кусок уже немного остывшего мяса и отхлебнул вина.
- А, действительно, лейтенант, что ты там давеча говорил про монархию?…


ЧАСТЬ 2
(Понять вечность)

«Вечность есть играющее дитя, которое переставляет шашки: царство над миром принадлежит ребёнку»
Гераклит

ПРОЛОГ.doc

В комнате было душно. Во рту пересохло, и Саша Щербаков проснулся от того, что язык, как грубый напильник, терзал слизистую, пытаясь выжать их неё хоть каплю влаги.
Саша сел на кровати, и, отдуваясь, посмотрел на занавеси на окне, подсвеченные ночным фонарём, который горел напротив его дома. «Не-ет, всё, это последний раз», подумал он, мысленно обращаясь к самому себе. «Никогда, слышишь, никогда больше не кури во время выпивки… И вообще больше не кури.»
Он давно заметил странную особенность своего организма: если выпивать и при этом курить, как поступают многие даже мало курящие люди, то у него почему-то обязательно среди ночи закладывает нос, а дыхание открытым ртом, естественно, приводит к тому, что в глотке пересыхает. Просыпаешься с ощущением, что в рот тебе насыпали песка, а слюнные железы удалили напрочь. Да ещё и голова болит.
Нашарив ногой тапочки, Саша, периодически касаясь стен для выбора реперных точек, нетвёрдой походкой направился на кухню. Он не стал включать свет и хотел пройти к холодильнику, но у самого стола споткнулся о батарею пустых бутылок, которые, пользуясь темнотой, с радостным звоном бросились врассыпную.
Окно кухни в его квартире выходило во двор, где фонари не горели, а слабый циферблат электронных часов не давал света для ориентировки, особенно, если ещё и глаза-то толком не продрал.
Саша выругался и нашарил рукой выключатель. От света веки вообще сжались сами собой. Напильник языка метался во рту, как жало ядовитой змеи в поисках жертвы. Саша машинально попытался проглотить слюну, которой не было, но мягкое нёбо приварилось к гортани и с места не двигалось.
В ярком свете он также на ощупь открыл дверцу холодильника и вытащил холодную бутылку с минеральной водой. Если бы он попытался заначить бутылку пива, то она бы не уцелела: Серёга по кличке Штирлиц всё равно выискал бы эту последнюю и опорожнил её. Серёга, по его собственному выражению, пил «как лев». То есть, всё, что есть и что содержит хоть какой-то процент алкоголя.
Ледяная влага блаженной струёй хлынула на растрескавшийся такыр пустыни, в которую превратилось его горло, неся жизнь и распускающиеся бутоны цветов. Спазматические глотки булькающим эхом отзывались в ночной тишине.
Наконец, блаженно отдуваясь, Александр оторвался от пластикового горлышка и, поставив бутыль на стол, потёр ладонями потное лицо и лоб.
Часы показывали 03:53.
Чёрт, где-то был растворимый «Солпадеин». Александр протопал к пока ещё не обустроенному кухонному шкафчику и нашёл в пластиковой коробке несколько таблеток. Разорвав упаковку, он налил в стакан холодной минералки и прямо туда бросил две таблетки. Пузырчатые гейзеры стали подбрасывать высоко в воздух микроскопические частицы парацетамола, покрывая скатерть белёсым налётом, и Саша накрыл стакан рукой. Когда таблетки растворились, он слизал налёт с ладони и жадными глотками выпил лекарство.
Сколько же он спал, получается? Всего часа три. Друзья разошлись уже за полночь, он только побросал грязные тарелки в раковину, составил бутылки на кухню - и повалился в постель.
Щербаков подошёл к окну и посмотрел в темноту. Да, уже сентябрь, а такая жара на улице - даже через открытую форточку не чувствовалось дуновения прохлады.
Что же делать - завалиться снова спать или сесть поработать? Вот ведь и выпил то совсем немного, но зря добавлял водки и курил. Штирлиц, если хотел, пусть бы пил водку, а я зря это сделал, подумал Саша.
Вообще-то если сейчас снова бухнуться в постель, то проспишь допоздна и встанешь совершенно разбитый. А ежели сейчас умыться, принять прохладный душик, выпить чашку горячего кофе и сесть за работу, то часам к 12 дня он сможет такого наворотить, что потом всю неделю можно будет валять дурака. Хотя нет, дурака валять - это неверное решение. Ему всё равно надо зарабатывать деньги на нормальный ремонт квартиры, но, значит, он заработает больше. «А много я, всё-таки, успел за неполный год», подумал Саша.
Десять месяцев назад он ушёл из экспертной службы районного отдела внутренних дел, где проработал с момента окончания института. Сашу устроил туда отец, довольно крупный в городе милицейский чин - хотел, чтобы сын работал в той же системе, хоть и гражданским человеком. Понятно, что большой зарплаты там не было, но семья ни в чём не нуждалась, и Сашин папа считал, что сын, живя на всём готовом, должен думать о карьере и профессиональном росте.
Хотя при всём при том папа у Саши был вполне строгих взглядов. Например, он не жаловал сына доступом к личному автомобилю, хотя доходы отца вполне позволяли купить ещё одну машину.
- Женишься, например, на порядочной девушке - куплю, - заявил как-то отце, - а чтобы всяких проституток возить, да с дружками кататься - уволь!
К этому времени Саша, довольно приличный программист, понял, что в современной жизни с её спросом на софт и прочие услуги высоких технологий он вполне может зарабатывать сам. Через два года после окончания института он, подрабатывая в свободное от основной работы время, смог, особо себе не отказывая в пиве и прочих подобных удовольствиях, купить вполне приличную подержанную «восьмёрку», чем несказанно удивил, и, что ему было поразительно, расстроил отца.
Именно тогда Саше открылась истина, что Василию Кирилловичу нравится зависимость сына от него. Полковник был властным человеком, который привык командовать подчинёнными, и собственного ребёнка рассматривал почти в какой-то служебной иерархии.
Александр Щербаков стал ещё больше шлифовать свои навыки программиста и одновременно искать работу, зарплата на которой позволила бы не тратить драгоценное свободное время на приработки, а ещё более полноценно отдыхать.
Не то, чтобы ему не нравилась работа эксперта МВД. Тут было много живого и интересного, особенно, если бы не поднимали в неурочные часы с постели. Была возможность «делать науку» и через пять-шесть лет защитившись, уйти преподавать куда-нибудь в юридический вуз, но вот зарплата оставляла желать много-много лучшего, и оставалась без всяких перспектив на увеличение. Сидеть всё это время и выслушивать папины нравоучения и указания, как надо, а как не надо жить Саша не желал.
Но и на всякую работу он размениваться не хотел. Он выискивал её долго и придирчиво, рассматривая перспективы и солидность фирм, куда его приглашали, и, наконец, ему повезло: старинный приятель Димка Быков сумел протащить его не просто в «фирму», а в местное отделение Американского консульства.
В милиции ему попытались вставлять палки в колёса с увольнением (не обошлось без влияния папы), но в конце концов согласно законодательству, его выпустили на свободу.
Вот где Саша понял, что такое работать, для того, чтобы жить, а не жить, для того чтобы работать. За зарплату в тысячу двести долларов ему всего-то нужно было следить за системами пары десятков компьютеров, иногда создавать и обновлять интернетовские страницы. Причём, через два-три месяца, когда он обжился, хорошо зарекомендовал себя и установил с большинством сотрудников дружеские отношения, стало понятно, что трудиться тут можно в очень вольном и чуть ли не свободном режиме.
Дома были скандалы, но за несколько месяцев работы на новом месте, правда, продолжая и подхалтуривать рисованием баннеров и созданием веб-сайтов для фирм разных «чайников», которым загоралось обзаводиться такими атрибутами (зачем же отказываться от халявных денег!), Саша сумел купить хоть и не ахти какую, но собственную квартиру и помахал папе ручкой.
Перед самым увольнением у него, к сожалению, вышел скандал с человеком, к которому Саша, в принципе, хорошо относился и, можно сказать, состоял в приятельских отношениях - со своим тёзкой следователем Мишаревым.
Они как раз незадолго до этого разбирали то ли убийство, то ли самоубийство на квартире какого-то молодого мужика. Там среди развороченного компьютерного оборудования Саша нашёл несколько очень любопытных «компактов». На них было записано программное обеспечение игры, которая совершенно очаровала Щербакова. Пользуясь своей дружбой с Мишаревым, Саша хотел прибрать эти диски к рукам, тем более что никакой явной связи с мотивами преступления эти куски пластика не обнаруживали.
Однако Мишарев, на которого, бывало, накатывали волны принципиальности, упёрся, и диски Шербакову не отдал, присовокупив их к вещь-докам. Саша не мог допустить, чтобы такая любопытная штучка сгинула в пучине милицейских кабинетов, подождал немного, улучил момент и стянул всё-таки эти диски назло вредному приятелю.
Никому они по ходу следствия, на которое, как понял Щербаков, давили откуда-то сверху, не понадобились. Всех вполне устроила версия самоубийства, но Мишарев взъелся за нарушение своего запрета. В приватной беседе Щербаков был назван вором, и, кроме того, Мишарев заявил, что пока такие люди работают в МВД, никакой нормальной работы, естественно, быть не может. На что Саша ответил, что пока в МВД есть дураки-следователи, готовые работать за сто долларов в месяц, нормальной работы тоже быть не может. В общем, много шума из ничего.
Саша был, конечно, расстроен разрывом с Мишаревым, но горевал недолго: молодость и новая работа, приносившая как моральное, так и значительное материальное удовлетворение быстро улучшили его настроение. Потом начались хлопоты с подбором и покупкой квартиры, переездом, маломальской обстановкой и прочими заботами новосёла, включая и затянувшиеся обмывания с друзьями и подругами.
Он надолго забыл про компакт-диски, ради которых поссорился с Мишаревым. Кружки пластика, как это бывает в кавардаках, завалились в какой-то ящик, откуда совершенно случайно выпали на свет божий всего неделю назад.
Когда Саша первый раз попытался вставить эти диски в «сидюк» чудом работавшего системного блока на квартире бывшего хозяина, он был удивлён организации игры, но ничего кроме статичной заставки посмотреть так и не смог: система загрузки игры требовала подключения к интернету, а модем был разбит.
Начав разбираться с экспроприированными дисками сейчас, Саша был поражён сложности используемой графики и сложности самой программы, где он, к своему большому смущению с трудом что-либо понимал. Но самое большое удивление и восхищение ждало его, когда он подключился к сети.
Демонстрашка игры разворачивала перед ним целый мир какой-то, видимо, стратегической сетевой игрушки. Этот мир жил своей жизнью, так как картинки менялись после каждой загрузки, а в некоторых ситуациях Саша понял, что за время, пока он не входил в Сеть, там явно происходили изменения.
Компьютер у Саши был мощный, игра, если её можно было так назвать, нисколько не тормозила. Что касалось подключения к Сети, Саша как раз не так давно выделенную линию, и с коннектом никаких проблем не было. Разочарованием оказалось то, что невозможно было понять, как управлять игрой. Каждый раз после того, как программа сообщала, что можно надеть некий преобразователь и нажать любую клавишу для продолжения, машина «висла». Саша долго думал, но потом сообразил, что преобразователь, очевидно, был той штукой, которая как раз и взорвалась на голове бывшего хозяина этих необычных компакт-дисков.

Глава 1.avi: «Закончится ли всё, начавшись…»

Чудесное это, всё-таки, было место, особенно в хорошую и не слишком ветреную погоду. Волны мягкими языками гладили песок пляжа, над которым на довольно резко взбегающем возвышении берега слегка покачивались сосны вперемешку с субтропической растительностью. Ароматы нагретого песка, морской воды и теплой смолы витали в воздухе, спиралями сворачиваясь вокруг тебя и щекоча ноздри ощущениями реальности жизни.
Возможно, я не вкусил прелестей отдыха под пальмами на островах южных морей Земли, какие показывают, например, в рекламе батончиков «Баунти», но сосны почему-то мне милее.
Когда-то давным-давно я отдыхал на Балтике, но там, естественно, не та погода. Однако в отдельные тёплые дни я был совершенно очарован этим сочетанием: море, песок и - сосны. Правда, слишком прохладное море там портило прелесть картины, по крайней мере, для меня, а здесь всё было как раз «насыпано, как надо».
Было ещё довольно рано, часов восемь утра, но уже очень тепло. Вообще на Попое климат был - мечта. Так уж устроил Создатель, который сейчас спал со своей симпатягой-женой в яхте-трансформере, ставшей на берегу.
Я вышел прогуляться и сейчас сидел на большом плоском камне, выступающем из песка и слегка вдающемся в воду залива. Я смотрел на море, слушая шёпот сосен у себя за спиной и вдыхал чудный, изумительно чистый воздух.
Колот Винов выиграл борьбу за власть на Попое, и по советам бывшего лейтенанта д'Олонго, да и с моей лёгкой руки установил монархический режим, объявив себя самодержцем и единственным легитимным носителем власти на планете. Но даже при полной поддержке Монарха Колота Винова я искал Мишку и Машу около трёх месяцев. По местному времени, разумеется: в мире Земли время текло иначе.
В конце концов, Миша и Маша с Ванечкой обнаружились на Пенце, как и предполагал капитан-монарх. Однако Мишка так замаскировал своё пребывание, что и с помощью друзей-приятелей Колота Винова на этой планете мы не скоро обнаружили беглецов. Они обосновались в какой-то безлюдной горной местности и жили совершенно уединённо. С помощью автоматических систем корабля, который Мишка заслал в виртуал вместе с собой, он выстроил полностью автономное жильё, где и коротал время вместе со своей семьёй.
Увидев меня, мои друзья чуть не упали в обморок, но совершенно искренне обрадовались. Последовали долгие расспросы, что, да как. Я подробно и в самых ярких красках описал события, которые заставили меня последовать за Мишей и Машей.
Я видел, что радость их была совершенно неподдельной, но в какой-то момент от меня не укрылся Мишин вопрос, заданный походя:
- Скажи, - спросил он меня между очередными тостами за дружбу и удачу, - а ты не жалеешь?
- Нисколько, - вполне искренне ответил я, не заостряя мысли на данной теме.
Действительно, возможно, я и сожалел о содеянном, если бы чувствовал в этом мире некую фальшь, но реальность ощущений была полная. Некоторая карикатурность встречавшихся порой обычаев, имён и названий, естественно, забавляла, но поскольку всё вокруг, начиная от запахов и, кончая самыми интимными чувствами и отношениями воспринимались абсолютно реально, никакого чувства «обмана» не было. По крайней мере, у меня. Кроме того, вспоминая ситуацию, сложившуюся у меня в покинутом мире, я, многократно прокручивая в голове все обстоятельства, не видел иного выхода даже теперь.
Единственными людьми, с которыми я поделился истинной историей своего появления здесь, были капитан Колот Винов и лейтенант д'Олонго. Естественно, бывшие капитан и лейтенант.
Назначенный, как и обещал капитан, министром науки в правительстве Попоя, я тут же сделал Михаилу официальное предложение возглавить главный исследовательский центр планеты. Я сильно надеялся, что моё появление развеяло меланхолически-депрессивное состояние, в котором находился Михаил. Он практически ничем не занимался с момента бегства с Земли, и первый момент с энтузиазмом взялся за организационную работу. При полной поддержке Монарха ГИЦП - Главный Исследовательский Центр Попоя вскоре уже гремел в самых отдалённых уголках пространства.
Однако мало помалу, я стал замечать, что во время наших периодических встреч в его или моём доме в столице Блево Миша вновь начал выказывать проявления меланхолии. Он стал довольно много пить, и однажды Маша даже пожаловалась мне на это.
Спустя некоторое время Миша стал гораздо меньше внимания уделять научной работе. Обеспокоенный странным поведением друга, я попытался поговорить с ним, но то государственные дела, которыми я занимался, признаюсь, с увлечением (особенно, при поддержке Монарха), то просто стечение обстоятельств и наличие других людей не позволяли поговорить с Мишей, что называется, по душам.
Именно поэтому я пригласил их выкроить время и провести несколько дней вдали от цивилизации на Тухо-Бормо. Я испросил у монарха Колота Винова одну из лучших яхт из его коллекции и отправился с Мишей и Машей в ту уединённую бухту, где я впервые оказался в этом мире, и которая, разумеется, была очень хорошо знакома и Мише. Колот Винов и д'Олонго всё прекрасно поняли и нисколько не обиделись тому, что я не приглашал их величество Монарха и его светлость Премьера с собой. Я долго колебался, взять ли свою подругу Нолу, которая жила в моём столичном доме в качестве экономки (я, естественно, не собирался пока связывать себя какими-то узами), но Маша заявила, что ей нужна женская компания, и Нола к своей огромной радости отправилась в круиз с нами.
Вначале всё было очень неплохо, и мне даже показалось, что Михаил снова стал сам собой. Мы купались, загорали, дурачились, сходили на охоту и устроили грандиозные шашлыки, причём Миша обругал меня при попытке подать к шашлыку пиво.
- Что ты делаешь, Серёга! - воскликнул он. - Только вино! Красное вино!
Однако уже вчера к вечеру Миша снова помрачнел. Я не стал приставать с вопросами, и они рано ушли спать. Сейчас, рассматривая зелёно-голубые волны, набегающие на камень, на котором я сидел, отчего казалось, что моя каменная лодка бежит по этим волнам вдаль, я гадал, чем же вызвано такое настроение моего друга. Скорее всего, это была какая-то тоска по Родине, но я не мог понять, почему? Мише открылись здесь замечательные перспективы, которых у него, как и у меня, никогда бы не было на Земле. Кроме того, своим неординарным бегством он фактически спасал собственную жизнь и жизнь своей семьи, и спас её, так как его ситуация в чём-то тоже сильно напоминала мою. Я же не жалел ни о чём: здесь у меня была новая жизнь, высочайшее общественное положение, полный с лихвой материальный достаток и дружба с выдающимися людьми этого мира. У меня был весь этот мир, иные планеты, звёзды, чего никогда не было бы в так называемом реальном мире Земли. Я не видел, о чём можно было бы жалеть.
Естественно, не так плохо, если бы имелась возможность иногда появляться на Родине, встречаться с оставшимися там знакомыми - но это было невозможно: чего нет, того нет, хоть и, конечно, жаль. Я ведь не убивался от того, что, живя на Земле, иногда думал, например, что как здорово было бы иметь возможность летать к другим звёздам, пересекая космические дали. Но там это было невозможно. Ну, нет - и нет! Здесь, кстати, такая возможность как раз была. И это мне тоже очень нравилось…
Сзади зашуршал песок, и я обернулся. Ко мне шёл Миша, держа в руке бутылку пива, несмотря на то, что вчера кричал, что нужно пить только вино. Он молча взобрался на камень и сел рядом.
Несколько минут мы молчали, слушая шорох и плеск воды.
- Миша, - сказал, наконец, я, вдоволь намолчавшись, - что с тобой происходит?
Михаил молча протянул мне бутылку. Мне не очень хотелось пива в данный момент, но я отхлебнул из горлышка и вернул бутылку другу. Миша сделал несколько больших глотков.
- Скажи, - спросил он, прищурившись глядя на подёрнутые солнечными бликами волны, - тебя всё устраивает в этом мире?
Значит, я был прав в своих догадках, подумал я.
- А что тебя не устраивает? - вопросом на вопрос парировал я.
- Скажи, - повторил Миша, - ты воспринимаешь всё это как реальность?
Интересное дело: в этом мире тоже были свои психиатры, насколько я знал, но психических расстройств, подобных земным тут было очень мало. Конечно, я не был специалистом, но, возможно, всё дело было в гениальной и прекрасно отлаженной программе Мишки. Удивительно, но в эти минуты я подумал об иронии судьбы, по которой мой друг - создатель самого этого мира мог бы стать одним из немногих пациентов здешних врачевателей душ. Хотя, они ему вряд ли помогли бы.
- Миша, - тихо сказал я, - посмотри на это море, на небо, на солнце. Ты же чувствуешь соль на своих губах, пьёшь сейчас пиво, целуешь свою жену - неужели ты видишь за этим какую-то бутафорию?
Миша молчал.
- Не знаю, - продолжал я, - мы, что с тобой, по-разному всё ощущаем? Не думаю! В конце концов, твоя собственная супруга живёт полнокровной жизнью, если ты ей эту жизнь, конечно, не отравишь своей меланхолией. У вас растёт сын - ты его тоже считаешь нереальным? Я не могу понять, откуда у тебя этот синдром?
Миша глотнул пива, медленно повернул голову и пристально посмотрел на меня. По моему, он уже глотнул с утра не только пива.
- А ты, оказывается, медицинской терминологией неплохо владеешь… - сказал он.
- Только в необходимом минимальном объёме, но тебя вижу без всякой медицины: у тебя крыша съехала, но вот почему - не понимаю! Я-то живу - и очень доволен! Неужели ты не осознаёшь, что ни ты, ни я на Земле не были бы тем, чем нам повезло стать здесь? Да тебя бы там закопали где-нибудь, а твоё изобретение захапали бы какие-нибудь политиканы, чтобы людям мозги перекраивать под себя. Ты - Творец, ты создал целый мир! Ну, так живи и наслаждайся им и гордись собой! Я вот вообще ни черта не понимаю в этих делах, не представляю до конца, как ты сумел всё так сделать, а, как видишь, живу и вполне счастлив!… Слушай, а, может, ну так, между нами, тебе девицу надо здешнюю поиметь? Чтобы ты в реальности убедился? Или давай я с Колотом Виновым поговорю - на Иденту в Райские Кущи смотаемся? Нехорошо, конечно, перед Машей, но, как мне кажется, если ей объяснить, то она поймёт. Ведь врач, как ни как!
Миша покосился на меня и впервые усмехнулся. «Это хорошо», подумал я.
- Дурак ты, - без злобы сказал Миша и сплюнул в волну.
- Возможно, но мне не понятно, почему я, попавший сюда совершенно случайно, радуюсь своему бытию и воспринимаю всё реально, а ты, создатель сего мира, маешься какими-то шизоидными переживаниями?
- Да вот именно поэтому и маюсь!
Миша вскочил и сделал по плоской вершине камня несколько шагов взад-вперёд. Я терпеливо смотрел на него.
- Понимаешь, - воскликнул он, - ты прав: я ведь всё это сделал, я! Именно поэтому я за всем - за этой водой, за этим лесом, за небом, за всеми людьми, наконец, вижу строчки программ, которые я писал, вижу контакты моего преобразователя, снимающего биотоки наших мозгов и направляющие их сюда…
- Направивших, - уточнил я.
- Именно: направивших!
- А ты, что - всех персонажей здешних прописывал? - спросил я как можно спокойнее в противовес рвавшимся наружу эмоциям своего друга.
- Да нет, конечно, - на тон ниже сказал Миша, - я же тебе как-то объяснял… Пытался объяснить, но вижу, ты не понимаешь. Если в общих чертах, то ведь я задал общие параметры преобразования информации и исходных данных, а программа развивалась сама…
Миша пустился в пространные объяснения, и я понял, что поступил совершенно правильно: близкая его душе тема может помочь.
- Ну, так что тебе не нравится? - сказал я, когда он перевёл дух. - Я ведь и говорю: ты создал мир в общих чертах, а дальше он развивается сам. Ты сам себе тут противоречишь: говоришь, что не веришь в его реальность, а сам утверждаешь, что этот мир уже давным-давно развивается самостоятельно. То есть, при чём тут уже ты? Он реален, и жизнь в нём реальна. Будь и ты реалистом относительно этого мира - живи в нём полнокровной жизнью и не трави душу своим близким. Я о себе уж не говорю, но ты о Маше подумай! Она же видит, что ты маешься! Займись нормально наукой, сделай открытие какое-нибудь, наконец!
- Как у тебя всё просто и хорошо получается!
- А чего же усложнять, тем более что изменить ты ничего не можешь. - Я посмотрел на Мишу кристально-чистым взором. - Давай-ка я поговорю с нашим дорогим Монархом и махнём в Райские Кущи, а? Маше, конечно, лучше не говорить…
Миша с иронией посмотрел на меня:
- Ты что думаешь, я там не был? Ещё когда все дела отлаживал на Земле? Да и Машка как-то разок была - я её для смеха отправил проветриться. Причём, впихнул в тело одной из тамошних девиц!
- Вот это да! - Я округлил глаза и сделал придурковатую рожу. - Неужели и сам бывал? И после этого ты сомневаешься в реальности?…
- М-да, - Миша почесал затылок, - наверное, ты прав, наверное… У меня, действительно, какое-то навязчивое состояние. Возможно, всё дело в том, что меня всё время мучат сомнения и тревога о ненадёжности и нестабильности этой жизни…
Он присел снова рядом со мной. Я взял у Миши бутылку, в которой, как ни странно, ещё оставалось пиво, сделал глоток и сказал:
- И в чём же нестабильность тут выше, чем нестабильность в мире, из которого мы ушли? Там-то у тебя или меня ну просто незыблемость была, что ли? Сам подумай, что это ерунда. Какая уж там стабильность! Была бы она, мы бы тут не оказались. Здесь всё точно так же.
- Как сказать… - Миша допил пиво и швырнул бутылку в волны.
- Ведёшь себя нормально, как типичный россиянин: где жрём, там и гадим, - укоризненно заметил я. - Хочешь к реальности приблизиться?
- М-да, ты прав, зря намусорил, - согласился Миша. - Но, понимаешь, в чём дело. Меня, наверное, подсознательно сильно беспокоит и раздражает тот факт, что я ничего не могу изменить… Хотя если бы уходил немного менее поспешно и не так сгоряча, то придумал бы какие-то варианты…
- Какие варианты?
- Понимаешь, тут дело вот в чём. Мир этот существует в Сети…
- Ну, ты меня совсем за идиота держишь, что ли? - возмутился я. - А то я это не знаю!
Миша вздохнул:
- Да нет, но если кто-то там полезет в Сеть и как-то начнёт всё-таки воздействовать на мою программу, у нам могут начаться непредвиденные события. Возможна какая-то катастрофа даже. У меня какое-то предчувствие…
- Кто полезет? - удивился я. - Шлемов твоих не осталось, программа у тебя действует так, что не мешает работать пользователям и абонентам Интернета. Как её могут заметить и кто будет на неё воздействовать?
- Не знаю, но всё-таки этого исключать нельзя.
- О, Боже! - Я всплеснул руками. - Ну а разве на Земле у нас была полная уверенность в чём-то? Да в любой момент могли случиться землетрясения, ураганы, наводнения! Астероид какой-нибудь мог прилететь и - ба-бах! Только перья бы от всех полетели. В чём там была уверенность? Но ведь жили, и радовались, и не терзались мыслями «а что будет, если…». Нет, были, конечно, параноики, но ты хоть не становись таким!
- Мальчишки! - раздался крик со стороны яхты.
Мы обернулись и увидели Машу и Нолу, которые стояли на палубе в лёгких халатиках и махали нам руками.
- Пиво с утра пьют, алкоголики, - крикнула Маша. - Давайте окунёмся и - завтракать! Я тут один рецептик попробую: мясо со специями и травами!
- Вот тебе и ответ, как жить, - сказал я. - А в Кущи мы слетаем, всё-таки…
Миша встал, оглянулся по сторонам и потянулся, хрустнув суставами.
- Возможно, ты прав.

Глава 2.doc: «Терпение и труд».

Саша Щербаков решил выкроить вечер и позаниматься программным обеспечением, которое находилось на странных дисках. Для начала он на всякий случай создал дубликаты, благо пишущий CD-ROM у него был, и затем занялся разбором того, что содержали, собственно, программы.
Несмотря на то, что он был весьма неплохим программистом, работа продвигалась со страшным трудом. В конце концов Саша сумел чётко удостовериться, что «зависания» машины происходят именно из-за того, из-за чего он и думал - отсутствие команд от неизвестного «преобразователя» останавливало весь процесс. Тогда он стал искать пути, можно ли как-то обойти этот запрет и организовать управление с клавиатуры.
Он попытался написать несколько патчей, вклеил их в нужные, как ему казалось, места основного модуля программы и попытался снова загружать её.
Ничего не изменилось. По-прежнему управление игрой оставалось недоступным, и программа «висла» всякий раз после вопроса о пресловутом «преобразователе». После нескольких попыток Саша плюнул, налил в свою любимую кружку пива, сел и задумался.
Он должен был признать, что в данной программе были места, которых он, всё-таки, не понимал. Там был большой блок, явно ориентированный на приём каких-то данных с «преобразователя». Что это был за преобразователь и что это могли быть за данные, он мог только гадать. Возможно, «преобразователь» являлся устройством, переводящим движения руки и пальцев в машинные коды?
«Хотя, стоп», подумал Саша, «я же помню, что было там, на той квартире». Никаких перчаток-преобразователей там не было. Было нечто вроде шлема, который одевался на голову. Но что же он мог преобразовывать? Почему-то Саша ещё тогда, год назад, совершенно машинально решил, что шлем - это какая-то штука, заменяющая монитор, типа как в играх-имитаторах виртуальной реальности. Не мог ли шлем как-то преобразовывать мысленные команды? Ну, скажем, снимать биотоки мозга? Правда, Саша ни о чём подобном не слышал. Читал, конечно, про разные разработки в виде