минуту будет открыт огонь на поражение.
В то же самое мгновение чуть не коснувшись днищем колпака кабины моей машины надо мной пронёсся военный гравилёт, ощетинившийся стволами лазерных пушек и активаторами бластеров. Обернувшись, я увидел вторую боевую машину, следовавшую по курсу точно за мной: наверняка её пилот держал меня в прицеле.
Я скорчил рожу самому себе и включил связь на передачу. Моя затея добраться до столицы теперь показалась мне довольно скоропалительной и непродуманной. Надо было что-то отвечать.
- Э-э, офицеры, - начал я и почувствовал, что горло моё как-то пересохло: подумать только - это ведь было виртуальное горло, но как я натурально всё чувствовал!
- Слушаю вас, «ГЛ-25». Включите визуальную связь, назовите себя и идентификационный номер машины!
Я снова чертыхнулся: про визуальную связь я забыл. Всё-таки я немного дикарь по отношению к уровню здешней техники. Дело в том, что экранов в моём привычном понимании в кабине гравилёта не было, однако там имелось устройство, создающее в ограниченном пространстве рядом с пультом объёмное голографическое изображение. Для этого служила небольшая пластина, выступавшая справа от консоли. Естественно, я об этом забыл: имелись бы привычные для меня, землянина конца двадцатого века устройства, то я бы вспомнил о визуальной связи.
Я ткнул пару сенсоров на пульте, и невзрачный серый выступ превратился в некий иллюзорный объёмный экран, на котором я увидел человека в шлеме военного пилота. Лицо как лицо, немного смугловатое, в нашем мире сошёл бы за испанца или итальянца, но никаких существенных отличий от обычного человека реального мира Земли я не нашёл. Наверное, уже было пора прекратить такие отличия искать - их просто не было, как в случае того восхода солнца над океаном.
Естественно, никакого идентификационного номера я назвать не мог. Надо было как-то выкручиваться, и я решил врать и держаться как можно более нагло.
- Послушайте, офицер, - начал я. - Я физик, известный учёный, бежавший с планеты Урал…
- Не понял, откуда? - удился пилот.
- Есть такая планета, вы просто не знаете, - быстро сказал я. - Она, кстати, не так давно вступила в конфликт с Идентой, так что я, в некотором роде, ваш союзник. - Я знал, что режим нынешнего Пожизненного Президента Попоя сильно конфликтует с Идентой.
- Ладно, разберёмся, - ответил военный. - А что вы за физик такой?
- Я, э-э, известный в научных кругах физик пространства… Опер Геймер, - выпалил я, вспоминая Мишкин принцип игры словами при подборе названий и имён.
- Ладно, хорошо! А как вы проникли на Попой?
- Э-э… - Я не успевал подобрать удобоваримые версии. - Я хотел бы встретиться с Президентом Хиггинсом!
- Пожизненным Президентом Хиггинсом! - напомнил мне военный.
- Да, конечно, именно так. Я имею сообщить ему о важном открытии и возможностях, которые это сулит. Я хотел бы работать здесь, на Попое. Президент… э-э, Пожизненный Президент Хиггинс хотел меня принять для беседы.
«Что я несу?» - подумал я, но в данный момент мне хотелось как-то отвязаться от воздушного патруля. Может быть, упоминание о желании контакта с самим Пожизненным Президентом Хиггинсом заставит этих вояк оставить меня в покое?
Я сильно ошибся, так как продолжал думать о людях этого мира как о неких куклах, которых я, человек мира реального могу легко обвести вокруг пальца.
Пилот молчал несколько секунд, переваривая мои слова, и, очевидно, переварил их не так, как мне бы хотелось.
- Может быть и так, - сказал лётчик, - мне обо всём этом ничего не известно, а у меня есть задание охранять воздушное пространство в секторах прилежащих к столице. Поэтому сейчас вы проследуете с нами на военный космодром, а там вами уж будет заниматься служба безопасности Пожизненного Президента.
- Пожизненного Президента Хиггинса, - поправил я, набравшись наглости.
- Ну, да-да, конечно, Пожизненного Президента Хиггинса, - поспешно поправился пилот.
Гравилёты пристроились по бокам от моей машины, и один из пилотов сделал мне через стекло кабины вполне понятный жест рукой, который я видел в своём земном реальном кино: следовать за ними и садиться по их указанию. Мне ничего не оставалось, как подчиняться, поскольку мой гражданский гравилёт не мог тягаться с боевыми машинами.
Я не представлял, что я буду врать службе безопасности, но одно меня успокаивало: примерно через 20 часов я из этого мира исчезну. Всё-таки у меня были кое-какие преимущества.

Глава 17.avi: «Следствие закончено - расстрелять».

Капитана и лейтенанта бросили в одну камеру. Возмущению Колота Винова не было предела, но, сколько он не пытался требовать прямой связи с Быкошвилли, ничего не вышло. Настойчивость даже навредила, поскольку требования капитана так надоели начальнику конвоя, что красноречие Колота Винова прервали ударом приклада. Досталось и хитроватому д'Олонго, который старался помалкивать и по возможности спокойно оценить обстановку.
Потирая ушибы, капитан уселся на древние деревянные нары в каменном мешке, куда их втолкнули, и зло посмотрел на лейтенанта, который, философски посвистывая, смотрел в зарешёченное окно, располагавшееся значительно выше уровня глаз. В окне была видна разлапистая ветвь пальмы, которая раскачивалась на ветру и шуршала по прутьям кожистыми восковыми листьями. День уже клонился к закату, и небо, на фоне которого мельтешила ветка, постепенно тускнело.
- Ну и что, мать их, ты думаешь обо всем этом? - не выдержал, наконец, капитан.
Д'Олинго сплюнул кровью, потрогал один из зубов, проверяя, как тот держится в лунке, и повернулся к Колоту Винову.
- Вляпались, похоже, - сделал он глубокомысленный вывод.
- Да, потроха, дерьмом нашпигованные, это я и без тебя понимаю! - вспылил капитан. - Что можно сделать, спрашиваю?
- Я тебе, что - великий визирь? - вопросом на вопрос ответил Д'Олинго и пожал плечами. - Не знаю! Я даже не представляю, что там, в столице произошло. А пока мы не понимаем до конца всего расклада: кто, как и с чьей помощью организовал этот переворот, строить какие-то далеко идущие планы бесполезно.
- «Далеко идущие планы!» - передразнил капитан. - Мать твою дери! Нас, похоже, шлёпнуть собираются! Какие такие «далеко идущие планы», в задницу? Мы, может, и до утра не доживём!
Д'Олонго снова пожал плечами.
- Так это зависит от того, что понимать под «далеко идущими». - Он совершенно искренне вздохнул. - Я полагаю, что если у нас есть впереди часов семь-восемь, уже хорошо. Для нас это теперь почти целая жизнь, так что вот тебе и далеко идущие планы…
- М-да, - Капитан дёрнул подбородком и скривился от боли. - Ну, так и что же?
- Вот я и говорю: надо посмотреть, пока есть время. Нам даже не выдвинули никаких обвинений. Надо понять, насколько серьёзно нас воспринимают как пленников, какая тут охрана и так далее. Без этого невозможно что-то спланировать.
- Тоже верно, - согласился капитан и, встав с нар, начал ходить по комнате взад-вперёд, заложив ладонь за борт мундира.
Одна из пуговиц, которая уже, видимо, плохо держалась после рукоприкладства, оторвалась и упала на пол. Колот Винов мгновение смотрел на пуговицу, потом пнул её ботинком и продолжал ходить по камере.
Лейтенант задумчиво посмотрел на ноги капитана, а потом медленно перевёл взгляд на свои кроссовки.
- А вот это подсказывает мне, что нас не воспринимают очень серьёзно, - медленно сказал он.
- Что - «это»? - нервно спросил капитан, останавливаясь перед окном прямо напротив лейтенанта.
- Обувь! - многозначительно произнёс д'Олонго. - Если бы нас воспринимали серьёзно, то забрали бы всё, что может нам пригодиться: ботинки, ремни, даже носовые платки. Платком можно руку обмотать, чтобы врезать по морде, например, и не так больно было.
- Кому не больно? - ехидно поинтересовался капитан, чувство юмора у которого не умирало даже в самые критические моменты.
- Ясно, кому, - усмехнулся д'Олонго. - Ну, так вот, значит, они тут или лохи, или просто считают, что лохи мы. И то и другое хорошо…
- Что такое - «лохи»? - спросил капитан.
- Дураки, значит. На Земле всех дураков так называли. Вот нам и надо будет далее косить под лохов в любой ситуации: авось, и поможет.
Капитан открыл, было, рот, спросить что-то ещё, но тут во дворе раздался грохот, по тональности похожий на то, как если бы несколько маленьких громов слились в один. Капитан на мгновение замер, но тут же сориентировался.
- Ну-ка! - Он кивнул д'Олонго, показывая на окно и делая движение корпусом, как если бы хотел подпрыгнуть.
Лейтенант мгновенно сообразил, что от него требуется. Он сложил руки замком и, расставив ноги для упора, встал у окна. Капитан вскочил в сцепленные ладони приятеля как в стремя и, вытянув шею, выглянул в окно.
- Суки! - выпалил он, подтягиваясь на решётке и стараясь дальше выглянуть из окна. - Наших солдатиков положили…
- Расстреляли? - не поверил д'Олонго.
- Именно так, сволочи! Не думал, что их так вот… Они-то при чём?
Ещё несколько секунд он приглядывался.
- Слушай, а тут даже больше расстрелянных. Ещё какие-то тела лежат, явно в форме гарнизона форта. Не понимаю…
- А девки? - быстро спросил лейтенант.
- Что - «девки»? - огрызнулся капитан. - Ты что, всегда только о девках думаешь?
- Да я не в этом смысле. Если наших девок не расстреляли, то это наводит на некоторые мысли.
- Например?
- Возможно, они работали на того, кто устроил этот переворот, и именно они и сообщили о том, куда мы направляемся.
Капитан почесал затылок, одной рукой придерживаясь за решётку окна.
- Да, возможно, ты и прав, это очень даже может быть. Ведь никто не знал, что мы направляемся именно на Тухо-Бормо. Никто вообще не знал, куда мы направляемся. Приказ же поступил изменить направление следования на Ка-Клоа, а Ка-Клоа не так уж далеко от Тухо-Бормо. Ты понимаешь? Именно здесь был гарнизон, и именно сюда нас отправили.
- Ладно, слезай, а то руки устали тебя держать, - попросил Д'Олинго и, когда капитан пружинисто спрыгнул на пол камеры, спросил: - Ты уверен, что расстреляли всех солдат, которые были с нами на уапике?
- Да, вроде, все там, - кивнул капитан.
- Значит, рассчитывать нам не на кого, только на самих себя, - заключил лейтенант.
Колот Винов вопросительно посмотрел на него:
- Что, у тебя уже есть какой-то план?
- Да никакого специального, - махнул рукой д'Олонго. - Так, импровизация и наглость. Была такая поговорочка: «Наглость - второе счастье». Главное сейчас - понять, что с нами собираются делать. Если нас не расстреляли сразу, то шансы у нас есть. Я бы, честно говоря, сразу бы в расход вывел, недооценивают они нас, да…
Капитан несколько нервно хохотнул и потрогал ушибленную скулу:
- Ну, я тоже не жеманная барышня, но наглость в данном случае разве поможет?
- Ну, не только наглость, конечно, - в тон ему ответил лейтенант. - Хитрость ещё необходима, а она у тебя вроде как есть, если уже на двадцать шестой уровень вышел… семнадцатый уровень вышел… - Он осёкся и как-то странно посмотрел на капитана; тот тоже уставился на д'Олонго.
- Не понял, - спросил Колот Винов, - при чём тут какой-то уровень?
Д'Олинго несколько рассеяно поморгал:
- Да оговорился я: хотел сказать, что ты, да и я тоже уже достаточно бывали в переделках. Сам не понимаю, что это у меня про какой-то уровень вырвалось.
- Ладно, с кем не бывает, - согласился капитан. - Но, всё-таки, у тебя есть какие-то задумки, как нам действовать?
- Дождёмся, пока хоть кто-то к нам явится. - Лейтенант подошёл к двери и пнул её. - Мы же уже несколько часов сидим в полном неведении.
- Мне показалось, что солдат в форте не так уж много, - сказал капитан.
- Мне тоже, - кивнул лейтенант. - И это говорит о том, что нас, возможно, недооценивают.
- Скорее всего, Быкошвилли успел поставить здесь исключительно своих людей, - предположил капитан. - Быстро сработано, даже слишком, но этого исключать нельзя. Иначе как объяснить, что тут так мало солдат?
- Ну, если всё именно так, то всё равно, нам это на руку, - согласился д'Олонго.
- Только непонятно, на какую!
- Да на обе! - хохотнул лейтенант.
В этот момент за дверью раздалось цоканье форменных ботинок по каменным плитам коридора. Дверь распахнулась, и в камеру ввалился давешний мордатый сержант в сопровождении ещё трёх солдат с довольно противными физиономиями.
- Точно тебе говорю, - в полголоса сказал капитан, - тут все подставные: рожи-то самые, что ни на есть продажные.
- Согласен, - кивнул лейтенант.
- Молчать! - рявкнул сержант. - Прекратить разговорчики и слушать меня внимательно!
Капитан и лейтенант переглянулись и стали смотреть на сержанта. Одновременно они краем глаза оценивали его подручных. Вооружены и экипированы все были отменно, как бойцы хорошего десантного отряда, что само по себе было несколько странно, так как для гарнизона форта такого снаряжения вовсе не требовалось, и наводило на мысли, что они действительно являлись штурмовой группой. Однако то, как солдаты стояли, подсказывало, что они не профессиональные военные, а скорее всего просто вооружённые до зубов головорезы.
Сержант развернул лист бумаги, который держал в руках и начал читать:
- Именем Пожизненного Президента Попоя, всенародно поддержанного мэтра Вано Быкошвилли…
- Смотри-ка, - шепотом сказал Колоту Винову лейтенант, - и этот тоже «пожизненный».
- Да ещё и мэтром заделался! - Капитан сплюнул через уголок рта. - Ну, если только вырвусь отсюда, недолго он у меня останется пожизненным…
- Заткнуться, суки вонючие! - заорал сержант и продолжал: - …Мэтра Вано Быкошвилли произведено следствие по выявлению состава и мотивов преступления, совершённых так называемым капитаном Колотом Виновым, примкнувшим к нему отщепенцем с Земли мещанином д'Олонго и прочими прихвостнями. Следствием доподлинно установлен состав преступления, практически не требующий доказательств!
- Что ещё за состав преступления? - возмутился лейтенант. - Нам бы хоть вопросы для вида задали!
- Да уж, - как бы в пространство сказал капитан, - моё самое главное преступление, что доверился этому подонку Быкошвилли!
Сержант с деланной неторопливостью, багровея от самостоятельно нагоняемой на себя ярости, медленно опустил бумагу и вперил в заключённых рачьи глазёнки.
- Если вы, псы смердячие, ещё раз позволите себе меня прервать, я пристрелю вас сейчас же. А дослушаете до конца, получите дополнительные минут пятнадцать жизни. Ясно? - И он неожиданно захохотал, явно довольный своим остроумием.
Капитан и лейтенант переглянулись.
- Стоит дослушать, - согласился лейтенант. - Для нас сейчас время - больше, чем деньги.
- Давай, читай, - поддержал его Колот Винов, обращаясь к солдафону. - Я, как Президент Попоя, тебе разрешаю.
Сержант саркастически посмотрел на капитана, но, не сказав ничего, продолжал:
- Следствием выявлены преступные действия, приведшие к массовым человеческим жертвам среди мирного населения Попоя, попытка предоставить вражеской планете Идента пяти баз на поверхности Попоя и тем самым явное намерение подчинить экономику нашей планеты растленному режиму дисов.
- Вообще мы обещали дисам только четыре базы, - вставил капитан.
- Молчи, пособник галактического империализма! - воскликнул сержант. - Где четыре, там и пять! Вы бы весь Попой этим проклятым дисам продали, со всеми полезными ископаемыми! Следствием было даже установлено, что мерзкий и продажный Колот Винов был готов предоставить дисам под свалки радиоактивных отходов места в своей родной провинции Кистон-Узбе на континенте Ка-Чур! Это лишний раз показывает, как низко пал этот Иуда, готовый за жалкие серебряники продать даже самое святое, что есть у человека - Родину!
Капитан крякнул, покачал головой и сплюнул.
- Поэтому высокий суд в лице Пожизненного Президента Попоя, досточтимого мэтра Быкошвилли, рассмотрев материалы следствия, приговорил бывшего капитана попойского космического флота Колота Винова, эммигранта с Земли самозванного лейтенанта д'Олонго и всех остальных пособников данных преступников, каких только следствие сможет дополнительно выявить и арестовать, к расстрелу на месте без дальнейшего судебного делопроизводства! Приговор окончательный и подлежит исполнению в течение максимально одного часа с момента оглашения!
- Вот так вот! - разочарованно протянул капитан, глядя в глаза лейтенанту. - А ты говорил!…
- Милостивым решением Пожизненного Президента вам даётся право на исполнение одного предсмертного желания, - заявил сержант.
- Желаю, чтобы вы нас отпустили, - быстро сказал лейтенант.
Сержант захохотал, довольно искренне.
- А ты парень не промах! - давясь своим смехом, как блевотиной, заявил он. - Не подпадал бы ты под указ - взял бы тебя к себе в банду… то есть, я хотел сказать - в подразделение.
- Ну, так в чём же дело? - невинно поинтересовался лейтенант, стрельнув краем глаза на капитана.
- Не могу, братан, - сочувственно ответил сержант, чеша толстый затылок. - Приказано паханом, то есть, Президентом вас обоих расстрелять. Вот если бы только его, - Он указал на Колота Винова, - то тогда бы мы могли помараковать на эту тему.
- Что-то я слова такого не знаю - «помараковать», - сказал д'Олонго отмечая про себя открытую кобуру с бластером на поясе у сержанта. - Это что ж такое значит?
- Значит это, что тогда мы могли бы с тобой потолковать, может, ты бы нам и сгодился: парень ты, похоже, крепкий и деловой, - ответил сержант.
- А без этого, значит, ну, никак?
Сержант развёл руками так, что стали видны потные круги на гимнастёрке подмышками:
- Ну, выходит, никак!
- И даже если я знаю, что в этом форте вот он, - Лейтенант указал на Колота Винова, одновременно подмигивая тому так, чтобы не заметили сержант и его прихвостни, - запрятал в своё время на «чёрный», так сказать, денёк кассу своего крейсера? А это, между прочим, пятьсот тысяч звяков, как никак! Я с такой информацией я вполне стою того, чтобы взять меня в команду! Что-то я не уверен, что точное исполнение приказа Быкошвилли дороже таких денег!
Сержант и его головорезы навострили уши.
- Так-так-так! - оживился сержант. - А чего же ты раньше молчал? Я вот и смотрю: что это я в тебя такой влюблённый? Ладно, пошли, пока потолкуем, а этого, - Он кивнул на капитана, - мы через полчасика замочим. И приказ, в целом, не будет нарушен.
Он махнул рукой лейтенанту следовать за ним и хотел, было, повернуться, чтобы покинуть камеру. Его подручные начали уже протискиваться в дверь, несколько загромоздив проём.
- Ах ты сволочь!!!! - От крика капитана завибрировали даже отсутствовавшие в окне стёкла. - Предатель проклятый!!!
Колот Винов растопырил пальцы и прыгнул на д'Олонго, вцепляясь ему в горло. Лейтенант машинально отпрянул, оказываясь рядом с сержантом, который ещё не успел даже опустить руку. Вместе с навалившимся капитаном они толкнули мордоворота, причём в руке д'Олонго оказался вырванный из кобуры бандита бластер.
Толчок капитана был так силён, что вдвоём они повалили сержанта, а тот, падая, в свою очередь толкнул стоявшего перед ним головореза. Они упали на свалившегося сержанта, которым занялся капитан, а лейтенант начал стрелять уже в падении.
Первым выстрелом снесло голову одному из оставшихся стоять бандитов, вторым выстрелом разворотило бронежилет на груди второму. Третий выстрел достался упавшему, который запутался в узком дверном проёме в своей излишне богатой амуниции и не успел даже вскинуть собственное оружие.
Лейтенант вскочил на ноги, готовый уложить и сержанта, но это уже не требовалось. Потеряв свою былую спесь и крутизну, сержант, скуля, на коленях отползал в угол камеры, прижимая ладони к лицу.
Лейтенант быстро выглянул за дверь, но в коридоре было тихо. Тогда он обернулся к капитану, брезгливо вытиравшему носовым платком с пальцев выдавленные глаза. Д'Олонго перевёл дыхание.
- Здорово ты меня понял! А то я уж боялся, что решишь, будто я действительно хочу тебя продать.
- Скажешь, тоже! - осклабился капитан. - Чётко сработано!
В углу повизгивал сержант:
- Суки, бляди! Ну, падлы, вам Быклшвилли пасть порвёт за это…
Капитан подобрал оружие одного из убитых и поставил его на боевой взвод, после чего подошёл и пнул продолжавшего сыпать угрозами бандита:
- Теперь сам заткнись и отвечай на мои вопросы, если хочешь, чтобы тебя в реанимационный блок побыстрее оттащили. Сколько ещё твоих людей в форте? И где они сейчас?
Бывший псевдо-сержант навострил уши - единственный оставшийся у него эффективный орган чувств:
- А вы меня не обманите? - проскулил он.
- Я уже указ подписал! Вот видишь? - Колот Винов пнул бандита и захохотал также издевательски, как несколько минут назад смеялся тот. - Придётся пока на слово поверить! Говори, сволочь, и поскорее - выбора у тебя нет!
Сержант прикинул и решил, что выбор у него, действительно, сильно ограничен. Поэтому через минуту капитан и лейтенант уже знали, что в форте находится еще десять солдат, точнее бандитов, которых нанял Быкошвилли. Трое из них в настоящий момент кремировали трупы расстрелянных солдат гарнизона форта и тех, что прибыли с капитаном и лейтенантом. Остальные семеро пребывали в столовой форта, где в данный момент принимали пищу и под руководством капрала занимались кое-чем ещё.
Как и подозревали капитан и лейтенант, девки Ногорея и Пертри были пособницами Быкошвилли, причём не слишком высокого ранга. Поэтому их, естественно, не расстреляли, а оставили бандитам в качестве небольшого приза.
- Да-а, - задумчиво сказал лейтенант, - ну и шлюхи…
- Шлюхи, конечно, - согласился капитан. - Ну что, начинаем действовать?
- Ага, - согласился д'Олонго. - Сейчас тех, что в столовой положим: там они нас меньше всего ждут.
- Точно! - согласился Колот Винов. - Ну, двинулись. Идём по коридору в режиме прочёсывания, прикрываем друг друга.
Они направились прочь из камеры.
- Эй, где вы там? - окликнул их сержант. - Меня же в реанимационный блок хотели. Обещали ведь…
- Ну да, обещали, - кивнул капитан, - но передумали!
Прежде чем бандит успел что-либо возразить и продолжить торговаться, капитан заткнул ему пасть выстрелом из бластера.
- Эт' ты зря, - с сожалением сказал лейтенант. - Надо было его получше допросить. Может, чего любопытного бы ещё рассказал про Быкошвилли…
- Да ну его, надоел он мне! Мерзкий тип, вонючий! Вот, - Капитан понюхал свою руку, - даже пальцы всё ещё воняют!
Перебежками они миновали коридор тюремного блока форта и выскочили во двор. Тут их первоначальный план был несколько нарушен, поскольку они столкнулись с похоронной командой бандитов, возвращавшейся с кремирования несчастных солдат. Дисциплина у бандитов хромала, да, кроме того, они настолько были уверены в своей безнаказанности, что не опасались ничего, полагая, что врагов в форте не осталось. Капитан и лейтенант расстрелял их как в тире.
Затем они побежали в пищеблок, откуда доносилась музыка, свидетельствовавшая, что там весело проводят время остальные члены банды.
Бандиты была настолько беспечны, что даже не выставили поста перед дверями. Впрочем, ворвавшись в столовую с бластерами наизготовку, капитан и лейтенант поняли, что заставило головорезов помимо всего прочего забыть о бдительности.
Глазам их предстало забавное зрелище: бандиты развлекались с подаренными боссом девицами, и, конечно, были совершенно не способны быстро среагировать на опасность, которой совершенно не ждали.
Всё было кончено за несколько секунд. Только последний из бандитов успел схватить оружие, но капитан и лейтенант сразили его дуплетом. Ногорея была подстрелена вместе с очередным любовничком, а не задетая энергопучками Пертри в слезах, соплях и всём остальном ползала по полу, моля о пощаде.
Капитан прошёлся по помещению, переступая через трупы и искоса посматривая на девушку.
- Ну-ну, - процедил он, наконец.
Пертри, решив, что это означает более или менее благосклонное отношение к себе, с готовность утёрлась ладошкой и продолжала оправдываться:
- Нас безобразно подставили, господин капитан, то есть - Президент. Нас с сестрой одурачили, завербовали на работу в штабе в столице, а привезли туда, паспорта отняли и заставили в притоне работать за миску риса. Это всё Хиггинс, это его методы - сначала загнал нас в бордель, а потом поставил перед выбором: либо останетесь шпионить за Колотом Виновым, либо сгниёте. А у нас с сестрой братишки маленькие на Ка-Клоа, нам их кормить надо…
- Слушай, что она несёт? - спросил капитан, останавливаясь так, чтобы на всякий случай видеть входную дверь: он старался никогда не терять осторожности.
- Да не знаю, - ответил лейтенант, присаживаясь на стол и закуривая сигарету. - По-моему, врёт она всё. Я проверил по всем базам данных как в Блево, так и по общепланетарной: на Ка-Клоа никогда не жили девушки с такими именами, тем более - двоюродные сёстры. Откуда они взялись - вообще не понятно, но с какого-то момента они стали числиться у Хиггинса в канцелярии.
- Слышала, милая? - зловеще-ласково спросил Колот Винов. - Лучше расскажи, кто ты на самом деле? Ситуация такая, что я не могу позволить себе быть излишне жалостливым, понимаешь?
- Я всё понимаю, - затараторила проститутка, изображая стыдливость и прикрываясь каким-то тряпьём, - но я действительно с Ка-Клоа, я же помню, что я там выросла. Я помню… я правду говорю.
Капитан и лейтенант переглянулись. Надо сказать, что девушка действительно выглядела растерянной и, вполне возможно, что она не лгала, но сейчас и вправду было не время для сентиментальных вздохов по невинно загубленным молодым судьбам.
Лейтенант пожал плечами:
- Возможно, она действительно так считает, но базы данных лгать не могут - я перепроверил не раз. Тогда следует, что она - зомби.
- Это плохо, - задумчиво процедил капитан, - это очень плохо, это значит, что мы вообще не знаем, что от тебя, милая, ожидать: вдруг ты просто бомба ходячая с никому не ведомой, заложенной в подсознание диверсионной программой?
Пертри несколько секунд затравлено смотрела то на одного, то на другого из них, вдруг взвизгнула и рванулась к двери. Впрочем, она не добежала даже до порога: лейтенант, не поднимая бластера со стола, нажал на спуск, и сгусток плазмы вонзился в поясницу зомби, швырнув её обгорелый труп на пол. Капитан поморщился:
- Зря, стоило её допросить: кто, когда, зачем и так далее…
- Ага, как же! Так тебе зомби и расскажет что-то! Она же действительно убеждена, что жила на Ка-Клоа!
- Но кто же они тогда?
- Понятия не имею! - пожал плечами лейтенант. - Я ведь даже мазки у них потихоньку взял и на генокод проверил: таких тёлок никогда на Попое не рождалось!
- С другой планеты?
- Как минимум, - кивнул д'Олонго.
- М-да, ну ладно, теперь уж что об этом говорить…
Пару минут они молчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. Собственно, что сейчас делать им было понятно. Для начала следовало послушать сообщения информационных каналов, чтобы хоть приблизительно представлять, что же происходит на планете. Необходимо было разобраться, насколько сильны позиции Вано Быкошвилли, если ли организованное сопротивление. Пытаться выходить на связи с возможно оставшимися в живых соратниками было рискованно: ведь пока Быкошвилли и его пособники точно не знают, жив ли капитан и где он.
Не сговариваясь, Колот Винов и д'Олонго направились к одному из гравилётов, на которых на остров прибыли бандиты, намереваясь проверить эфир. К сожалению, просмотрев все приёмные информационные каналы, они ничего не узнали. Работала только одна главная вещательная станция в столице, передававшая победные марши и постоянно транслировавшая наспех сляпанную голографическую запись выступления мэтра Быкошвилли с обращением к народу по случаю «низложения антинародного режима Колота Винова».
Предатель Вано выглядел несколько обескураженным и не вполне уверенным в себе. Рядом суетились выскочки-прихлебатели, подобострастно заглядывавшие в рот новоявленному Пожизненному Президенту. Один раз передали сводку новостей, где говорилось, что «верные спасителю-диктатору войска громят остатки Виновских банд», но никакими видео-материалами эта информация подтверждена не была. Показали только пустынные улицы столицы, по которым промаршировал какой-то военный отряд.
Вообще в эфире было удручающе пусто. Если оставшиеся в живых сторонники капитана ещё находились на планете, то они переговаривались по каким-то секретным модулированным каналам.
- Ну? - Лейтенант вопросительно посмотрел на капитана. - Какие будут указания, Господин Президент?
- Издеваешься? - Колот Винов скосил глаз на д'Олонго.
- Совсем нет! - Лейтенант был совершенно серьёзен и смотрел прямо на капитана. - Даже если я и единственный твой солдат, я готов исполнять любые приказания.
Капитан повернулся и посмотрел на лейтенанта. Д'Олонго трудно было заподозрить Колота Винова в сентиментальности, но на мгновение лейтенанту показалось, что глаза капитана как-то странно поблёскивают.

Глава 18.doc: «Двойная игра».

На космодроме нас уже ждали сотрудники службы безопасности. Они деловито обшарили мои карманы и кабину гравилёта, изъяв всё имевшееся оружие. Особое злорадное удовольствие у них вызвало наличие у меня нескольких довольно мощных гранат и устройства, совмещавшего функции бинокля, прибора ночного видения, направленного микрофона, дальномера, радара и ещё чего-то там. Безопасники переглянулись и многозначительно кивнули друг другу.
Мне было сообщено, что меня допросит лично начальник Службы безопасности космодрома полковник Салем. Я усмехнулся: имечко перекликалось с сортом сигарет, которые любила Маша.
На небольшой машинке типа открытого джипа, но явно не с двигателем внутреннего сгорания меня доставили в здание ведомственных служб специального назначения. Полковник Салем имел немного странную внешность, напоминавшую какую-то смесь русского мужичка и хитроватого татарина. Впрочем, во всём остальном он был совершенно обычным человеком, если особист может быть таковым. Это правило непостижимым образом действовало и Мишкином мире, мире Капитана, которого я так пока и не встретил. «Зато вот сразу встретил полковника», - подумал я.
- Итак, - Полковник аккуратно сверлил меня чуть раскосыми глазами, - вы утверждаете, что прибыли на Попой с некой планеты Урал?
- Н-да, - кивнул я.
- И где же находится такая планета, позвольте узнать? - в пока вежливом голосе Салема явно чувствовался металл.
Я в свою очередь внимательно посмотрел в глаза полковнику, сел поудобнее и заложил ногу на ногу. Собственно, всё это виртуальность, все эти полковники, капитаны и замечательные гравилёты существуют в виде потоков информации, летающих между отдельными узлами сети. Правда, я тоже сейчас летаю среди всего этого, точнее - там летает моё сознание, а сам я, в смысле - моё тело сидит в кресле перед монитором. Так что, ко всему этому следует относиться спокойно. Чёрт, правда, дёрнул выдумывать какую-то планету Урал. Нужно было получше познакомиться с записями Мишки, хотя у меня сложилось впечатление, что и сам он в этом мире всего не знал или уже не знал. Как это могло получаться, я не понимал: выходило, что сам создатель не знал, что создал? Или?… У меня мелькнула мысль, что если всё-таки у Мишки получилось нечто, что практически вышло из-под его контроля? Тогда, значит, попадая сюда, ты уже целиком находишься во власти событий данного мира, а не заранее прописанного сценария.
Мне стало немного не по себе, но я тут же успокоился, вспомнив о таймере, и отметил время по часам, висевшие на стене кабинета полковника - мои у меня отобрали бдительные охранники.
- Что смотрите на время? - немного насмешливо поинтересовался полковник. - Торопитесь куда-то? Вам торопиться уже некуда. Отвечать на поставленный вопрос! - неожиданно резко повысил он голос. - Так, где же находится планета Урал?
- Очень далеко, - ответил я, - но, имейте в виду, сейчас это не так важно. Важно то, что я прибыл с целью сообщить Президенту… Пожизненному Президенту Хиггинсу важную информацию.
- Так-так!
Полковник встал из-за стола и прошёлся по кабинету, причём, когда он оказывался у меня за спиной, я непроизвольно ожидал какой-нибудь гадости с его стороны. Ну, вот как в кино про гестаповцев Третьего Рейха или энкавэдэшников сталинских времён: ходит, ходит, а потом как врежет сзади ребром ладони по шее с надсадным криком: «Сознавайся, сволочь!». Виртуальность вокруг меня была настолько реальной, что мне совершенно не хотелось получать ребром ладони по шее, а затем сползать со стула на пол, как заключённые в тех же фильмах.
- Так-так, - повторил полковник, останавливаясь напротив и сверля меня глазками, - а вот у меня есть данные, что ты прибыл сюда готовить покушение на Пожизненного Президента Хиггинса! У меня есть основания серьёзно подозревать, что ты связан с мятежником капитаном Виновым.
- Я о таком капитане первый раз слышу, - небрежно ответил я.
- А мы это проверим: у нас есть средства и люди, развязывающие язык. - Он наклонился ко мне. - Пытки, поверь, прекрасное средство заставить чистосердечно признаться
Лицо полковника было настолько близко от меня, что я мог заметить прыщик на крыле носа, маленький порез на подбородке, очевидно, от утреннего бритья и даже чувствовал его дыхание. Впрочем, надо отдать должное, дыхание было совсем не зловонным: я чувствовал только запах лосьона после бритья. Я вообще бы не удивился, если бы полковник жевал, например, «Орбит». Непостижимо, и я начинал всё меньше вспоминать о виртуальности происходящего.
- Ну, - как можно спокойнее сказал я, - я бы не стал этого делать. Поскольку, когда многоуважаемый Президент Хиггинс…
- Пожизненный Президент Хиггинс! - почти по слогам поправил меня полковник.
- Разумеется! Когда Пожизненный Президент Хиггинс узнает, ЧТО вы не позволили мне ему сообщить, - процедил я сквозь зубы, - то я не буду слишком уверен за вашу карьеру, полковник.
Мои слова и ударение на слове «что» неожиданно возымели эффект: полковник Салем выпрямился и снова заходил по комнате. Он явно размышлял, как ему лучше поступить. Режимчик Хиггинса был, похоже, чем-то сродни режиму Иосифа Вессарионовича: гнева «хозяина» боялись больше всего на свете.
- Ну-ну, - кивнул, наконец, полковник то ли мне, то ли своим мыслям, переходя на ты, - я доложу Пожизненному Президенту Хиггинсу о тебе. В принципе, в окружении Президента о тебе известно?
- Естественно, нет! - Я помотал головой. - Если бы об этом было известно, то меня вполне могла перехватить разведка Иденты: уж они бы такое изобретение не упустили!
- Ага, - Полковник покивал, - значит, речь идёт об изобретении? И как о тебе сообщить Пожизненному Президенту Хиггинсу?
- Доложите, что физик… - Я чуть замялся, вспоминая, как же я себя обозвал в первый раз, - Опер Геймер хочет предложить вашему режиму машину пространства и неограниченные источники энергии. Одним словом, полный контроль над миром!
- Вот даже как! - Полковник явно смягчился. - Хорошо, так и доложим. Но смотри, если ты блефуешь: умрёшь в страшных муках. Пока я отправлю тебя в камеру: посидишь до ответа Пожизненного Президента Хиггинса.
- Я думал, вы немедленно сообщите, - разочарованно сказал я. - Не хотелось бы терять времени.
Полковник совершенно искренне, как могло показаться, развёл руками:
- Ты считаешь, что я напрямую звоню в Президентские покои? Тут своя субординация, понимаешь ли. Всё должно быть, как положено. А ты посидишь пока. - И он нажал кнопку звонка.
- Кстати, - как бы между делом напомнил полковник, - так где же находится планета Урал? Я действительно ничего о такой не слышал.
- Это в районе Гаммы Свинопаса, - ляпнул я первое пришедшее в голову.
- А-а, - скабрёзно оживился полковник, - это там, где есть женщины-верёвки?
- Ну… - Я криво усмехнулся и опустил глаза, как бы говоря, что да, мол, есть там и такие. Наверное.
В кабинет вошли два охранника, отдали полковнику честь и замерли у двери.
- Мы ещё побеседуем, - почти доверительно сообщил Салем и подмигнул. - Насчёт особенностей Гаммы Свинопаса. Но смотри, если всё врёшь: пытки, пытки и ещё раз пытки!
Камера, в которую меня привели, была маленьким каменным мешочком три на три метра. Вдоль одной стены шли узкие, ничем не покрытые нары, а напротив двери, которая была, наверное, похожа на двери всех тюрем, располагалось маленькое зарешёченное окно, в которое я не мог заглянуть, так как оно было прорублено в стене значительно выше нормального человеческого роста. Возле двери слева от неё примостилась небольшая аккуратная «параша», освещаемая ярким плафоном под потолком. Впрочем, надо отдать должное, яркий свет позволял видеть, что помещение содержалось в образцовой чистоте. Насколько я мог судить, никаких следящих устройств кроме окошка в двери, во всяком случае, явно видимых, в камере не было.
Я присел на нары, поводил пальцем по слегка вытертой кромке, выкрашенной, по-моему, простой масляной краской, и задумался. По прикидке до моего «возвращения» оставалось часов восемнадцать местного времени. Мне очень хотелось надеяться, что Президент, то есть, Пожизненный Президент Хиггинс заинтересуется моей персоной, и я успею с ним пообщаться, уж если так получилось. Наверняка, узнаю любопытную дополнительную информацию об этом мире. Вообще, я недооценил ситуацию, рассчитывая вот так запросто пробраться в столицу: видимо подсознательно, несмотря на абсолютную реальность ощущений, мной всё ещё руководит отношение ко всему, здесь меня окружающему, как к некой игрушке. А вокруг меня совершенно не мультяшные персонажи.
«Как же Мишке всё это удалось?» - в который раз подумал я. Ну не мог же он задавать всё, такие вот мелочи, как эти нары, например, или слегка отбитая каменная кромка с одной стороны окна камеры! Шлем, как я понимаю, списывает мои биотоки, формируя программный аналог моей личности, и засылает моё виртуальное «я» в киберпространство мировой Сети, где и разворачивается всё действо. Может быть, картину окружающего меня виртуального мира достраивает до реальности уже моё сознание, а не программа?
Интересно, а как воспринимали бы всё окружающее два человека, одновременно отправившиеся сюда? Ведь если всё достраивает сознание каждого из них, то они должны видеть разные, так сказать, вещи. Однако, судя по словам Маши, всё это не так: если она отправилась вслед за мужем, то этот мир - как бы уже сам по себе объективная реальность, данная попадающим сюда в одинаковых ощущениях.
Тут, скорее всего, какое-то уникальное сочетание Мишкиной программы, методики снятия характеристик личности с помощью преобразователя-шлема и свойств самой Сети. Ведь что такое Интернет сегодня? Это, действительно колоссальная мировая «паутина», опутавшая земной шар, миллионы компьютеров и различных устройств, соединённых связями, просчитать реальные свойства которых людям уже, скорее всего, не под силу. Как не под силу сформировать единую и единственно верную философскую концепцию мира, в котором они живут.
Кто знает, какие новые качества порождает этот количественный фактор Сети? Это же огромный псевдо-организм, отдельны клетки которого то отмирают, то возрождаются, постоянно подключаются какие-то новые системы, и всё это находится в бесконечном информационном движении и обмене. Кто может описать эту пусть и искусственную, но уже всё-таки жизнедеятельность? Да и как описать, в каких терминах и единицах?
Я вспомнил один давно прочитанный фантастический рассказ с забытым названием, где описывался подобный переход огромного количества в совершенно не предсказуемое качество. Правда, поскольку рассказ был написан давно, когда никакого Интернета и в помине не было, речь там шла о мировой телефонной сети. Сложность коммуникаций и огромные масштабы системы создали возможность звонить из будущего в прошлое, чем и пользуется герой, пытаясь предупредить самого себя о правильных или неправильных действиях. Такое вот, чёрт возьми, не прямое, но в какой-то степени предвидение.
Из-за толстой двери камеры были слышны приглушённые размеренные шаги часового, ходившего взад-вперёд по коридору. Когда цоканье ботинок по полу стало приближаться в очередной раз, я встал и постучал в дверь.
Через несколько секунд открылось небольшое окошко, и молодой голос поинтересовался, что мне нужно.
- Приятель, - сказал я как можно дружелюбнее, наклоняясь к окошку, - у меня к тебе вопрос: скажи, пожалуйста, сколько точно времени?
- Не положено, - вяло ответил солдат и хотел уже захлопнуть маленькую дверцу.
- Знаешь, - быстро сказал я, - когда меня вызовет отсюда лично господин Пожизненный Президент Хиггинс, все вы будете гораздо вежливее разговаривать.
Солдатик хмыкнул, но явно задумался, переваривая мои слова. Из этого я заключил, что слишком жёстких инструкция относительно меня ему всё же не было дано. Значит, пока тактика поведения выбрана верно. Лишь бы президент Хиггинс действительно заинтересовался моей персоной.
- Так не будешь ли любезен, сказать, сколько сейчас времени? - повторно поинтересовался я.
Солдатик подумал ещё пару секунд и всё-таки назвал время. Я быстро прикинул, что до возвращения оставалось ещё семнадцать часов и десять минут.
- Огромное тебе спасибо, уважаемый, - поблагодарил я охранника. - А сигаретки в таком случае не найдётся для будущего руководителя группы пространственных исследований при Пожизненной Президенте Попоя? - Я придумывал всякую ерунду на ходу.
Охранник снова хмыкнул, покопался в кармане, щёлкнул зажигалкой и протянул мне через окошечко уже зажжённую длинную зелёную сигарету.
- Ещё раз огромнейшее тебе спасибо, - совершенно искренне сказал я. - Как зовут-то тебя, чтобы знать, кого потом при возможности поблагодарить особо?
- Даруком меня зовут, - ответил солдатик.
- Даруком? - удивился я и спросил, поражённый неожиданной догадкой: - А братца у тебя, случайно, нет?
- Есть, - почти радостно ответил охранник, - даже двое: старший Каруд и младший Рудак! А вы их что, знаете?
- Да нет, не знаю. - Я с трудом сдерживал смех. - Но всё равно - спасибо!
Солдатик немного помедлили, ожидая какого-то продолжения разговора с моей стороны и, в конце концов, захлопнул окошко.
Я, усмехаясь, повертел в пальцах сигарету. Надо же - «Звезда Попоя»! Интересно, кто так развлекается с этими названиями - Мишка или сама Сеть? Я уже ни в чём не был уверен.
Затянувшись, я выпустил дым к потолку и почмокал с разочарованием языком: данный сорт сигарет явно оставлял желать лучшего. Но, наверняка, здесь должны быть сорта классом выше.
Время ожидания, как всегда, тянулось медленно. Докурив сигарету, я выбросил окурок в «парашу» и уже хотел улечься на нары, как вдруг почувствовал, что хочу облегчиться по малой нужде: очевидно, давал себя знать апельсиновый сок, которым я напился в гравилёте. Надо же, виртуальный сок, заставляющий работать виртуальные почки и наполняющий мой виртуальный мочевой пузырь!
Дёрнув достаточно чистенький рычажок, я спустил воду в «параше» и улёгся на нары. Продолжая раздумывать над проблемами перемещения и ощущений в виртуальном мире, я всё-таки ещё раз сделал для себя вывод, что какими бы чудесными свойствами не обладала Сеть, Мишка, как ни как, гений, этого не отнимешь, если не сказать большего. Возможно, он, действительно, в чём-то уподобился богу.
Ведь что получается: шлем списывает какие-то там биотоки, биопотенциалы и прочее, так? Так! Но! Моя личность при этом присутствует только здесь, она не раздваивается! Я же не помню ничего, что происходило с мои телом там, пока я остаюсь сидеть в кресле в реальной жизни. Неужели Мишкин шлем отправляет в Сеть саму душу?!
Но как тогда происходит, если попадаешь в персонажа, уже существующего в этом мире? Я помнил, что такая опция была. Происходил ли какое-то раздвоение личности здесь или же местные персонажи души не имею? Не знаю, не знаю, но люди, которых я пока видел и с которыми разговаривал, выглядели самыми обычными людьми, судя по их действиям, поступкам, манере вести разговор. Во всяком случае, я их таковыми воспринимал. Значит, у них вполне могло быть что-то, что есть у меня, и что Мишкин шлем отсылает в этот виртуальный мир.
Интересно, а возможно ли личность из этого мира отправить в наш, так сказать, реальный мир? Чёрта с два я отвечу на этот вопрос. Мишка - вот кто, возможно, что-то скажет по этому поводу.
Я встал, послонялся по камере от стены до стены и снова лёг на нары. Делать было абсолютно нечего. Почему-то я чувствовал себя очень усталым - очевидно, сказалось нервное напряжение, если это понятие было применимо к моему пребыванию в виртуальном мире. Впрочем, почему же нет? Справить-то естественную нужду мне хотелось!
Я неожиданно вспомнил о ситуации, в которой я находился на Земле. Интересно, запомнил тот мужчина номер моей машины или нет? Если он его всё-таки запомнил, и телевизионщики врали в интересах следствия, то меня непременно вызовут давать показания. Честно говоря, я был уверен, что ничего хорошего вызов к следователям мне не сулит, и я не представлял, что же мне делать, если всё-таки принесут повестку или ещё чего хуже. Хотя, если будут интересоваться на работе, то там ответят, что я отдыхаю в Турции, а если будут звонить в дверь, то я могу просто не открывать: какое-то время, во всяком случае, до своего воображаемого приезда из Анталии я, безусловно, протяну.
Дьявол, вот о чём я совершенно не подумал, увлечённый исследованиями Мишкиного мира, так это о возможном алиби. Я вполне мог попросить своих подчинённых на работе, а также Рудика на случай, если им всем будут задавать вопросы, отвечать, что нахожусь в отпуске в Турции, скажем, уже несколько дней. Сомнительное, но, тем не менее, алиби. Особенно, если меня бы никто не заложил сознательно, чего быть бы не должно. Но теперь уже поздно жалеть о такой возможности.
Хотя, почему же поздно? Я могу ещё, вернувшись, позвонить и даже подъехать на работу, наплести что-нибудь про отложенный выезд и попросить каждого из моих сотрудников конфиденциально, что бы говорили то-то и то-то. Это стоит сделать, как только вернусь - я же совсем забыл, что в моём мире времени прошло гораздо меньше, чем здесь. Если, конечно, там уже в течение прошедшего времени никто не наведывался из милиции. Хотя, нет, что я говорю - в этом случае меня попросят предъявить билеты, да и через турфирму всё легко проверить в любом случае. Наверное, я сглупил: проще было бы сказать, что уехал к другу на Алтай или что-то в этом роде.
За этими достаточно досужими теориями я проторчал в камере, периодически слоняясь из угла в угол и ложась на нары, часа три моего субъективного времени. Наконец, в очередное моё приземление на жесткий лежак, я не заметил, как задремал (кстати, это было интересно, оказывается, я мог спать в этом виртуальном мире).
Разбудил меня тривиальный грохот засова в двери. Потягиваясь, я встал с нар, и вовремя: в камеру вошёл сам полковник Салем. Несколько охранников - я не мог видеть, сколько их в коридоре - остались у двери.
Полковник осмотрел камеру, как будто я мог что-то тут спрятать, и, покачнувшись на носках, сказал:
- На твоё… ваше счастье, Пожизненный Президент Хиггинс распорядился немедленно доставить вас к нему. Что ж, пока вам улыбается удача. Хочу только посоветовать, чтобы он в вас не разочаровался. Иначе прямая дорога вам в подвалы президентского Дворца, где добывают показания у подозрительных лиц.
Я поинтересовался у полковника, который сейчас час. Он немного подозрительно стрельнул на меня своими русско-татарским глазками, но всё же ответил. Получалось, что проторчал я в камере вместе с моим сном ни много, ни мало, аж семь с лишним часов.
Меня вывели из здания службы безопасности космодрома и на военном гравилёте под усиленной охраной доставили к президентскому Дворцу. Я сожалел, что в гравилёте меня поместили в отсек, не имевший иллюминаторов, и я был лишён возможности лицезреть столицу славного планетарного государства Попой с воздуха.
Гравилёт приземлился в закрытом ангаре, так что я даже не мог представить, в какой части президентского Дворца нахожусь. Сначала меня провели через помещение, где подвергли тщательному осмотру, хотя осматривать у меня уже было нечего: карманы мои очистили ещё на космодроме. Но безопасность здесь соблюдалась на высоком уровне, и меня даже просветили на какой-то явно не рентгеновской установке, допуская, очевидно, что внутри я мог нести бомбу или что-то ещё. В общем, обследовали меня очень долго, брали пробы крови, кала и мочи, попросили состричь немного ногтей и волос. Я начал догадываться, что исследуют меня, наверное, на уровне ДНК.
Затем люди в белых халатах долго задавали мне разные вопросы, впрочем, пока очень не конкретные, в основном, видимо, направленные на составление чего-то вроде психической карты личности. Однако там были и очень забавные, скажем, о моих интимных пристрастиях. Меня, например, спросили, как я отношусь к любви с кишечнополостными или, скажем, со скрытожаберными. Это было очень любопытно и наводило на мысль о многообразии форм жизни в этой виртуальной вселенной.
«Ну», - сказал я сам себе, когда меня в сопровождении четырёх охранников и полковника Салема увели из центра обследования по бесконечным коридорам, - «дальше врать тебе придётся ещё более складно». Если, конечно, считать, что пока у меня это получалось.
Наконец меня привели в какое-то помещение, но это оказалась не приёмная Президента, а нечто вроде комнаты ожидания, если не сказать, камеры. Однако камера эта была намного более комфортабельная, чем та, где я уже провёл до этого без малого восемь часов. Во-первых, она была большая, метров двадцать квадратных, во-вторых, обставлена просто шикарно: кожаная мебель, бар с холодильником, пальмы, какие-то совершенно незнакомые мне растения в кадках, светильники, дающие приятный мягкий свет. Однако там отсутствовали окна, а дверь массивностью наводила на мысли, что это всё-таки камера, возможно, для достаточно важных пленников, но всё-таки камера.
Одно утешало: мой рейтинг явно повышался, вопрос - надолго ли. Впрочем, тут кое-что зависело и от меня.
Меня оставили одного, охрана и даже полковник удалились. Я не сомневался, что здесь-то уж точно есть какие-то устройства слежения, и поэтому стал вести себя как можно более непринуждённо. Сначала я подошёл к небольшому фонтанчику, бывшему в углу камеры-салона и всполоснул лицо: умыться мне после моего сна в каменном мешке не дали.
Затем я открыл бар и внимательно изучил незнакомые напитки. Моё внимание привлекла бутылка коньяка «Пять Звёздных Скоплений». На маленькой этикетке ближе к горлышку бутылки имелось сокращение даже «ПЗС» - оформление ну ни дать, ни взять, как у какого-нибудь КВВК или, скажем, «Дойны».
Была там ещё настойка «Перцовая Астероидная», различные вина, одно из которых имело странное название «Генитальный Красный Камень», и даже виски «Белый Осёл», что свидетельствовало, о том, что у Президента Хиггинса, или просто Профессора Хиггинса политические и вкусовые пристрастия явно не совпадали. Впрочем, даже Шелленберг курил «Кэмэл». Кстати о куреве, тут были и сигареты. Явно дешёвой здесь «Звезды Попоя» я, разумеется, не увидел, а вот к величайшему своему удивлению обнаружил знакомую «Приму». Более тог, на задней стороне пачки шла надпись, что сигареты выпущены на Земле в Султанате Рига. Имелась даже акцизная марка!
Я начал пробовать всё подряд и отдал должное высокому качеству напитков, несмотря на странные порой названия. Пробовал я, конечно, всего понемножку, но постепенно «крыша» от всех коктейлей у меня поехала. Было любопытно ощущать лёгкую степень опьянения: я всё ещё не верил, что от виртуального алкоголя можно словить кайф. «Впрочем», сказал я сам себе, разглядывая на свет бокал с вином под названием «Рубин», которое оказалось великолепным, «для моей души, которая благодаря Мишке оказалась здесь, всё это - несомненная реальность». Ай да Мишка, ай да Мефистофель: купил мою душу с потрохами!
На одной из стен висели часы, довольно архаичные часы со стрелками, и я наглядно мог видеть, как утекает время. Это меня уже начало немного беспокоить, так как совсем скоро я должен был вернуться назад, а Хиггинса так пока и не встретил.
Я допил вино и, чтобы попробовать местную «Приму», закурил. Реальность ощущений была полная: дрянь дрянью, что здесь, что на моей Земле. Почему они только лежат в этом баре? Наверное, экзотика - у нас ведь тоже есть люди, которым нравятся египетские сигареты.
Пошёл уже последний час моего пребывания в мире капитана, и я уже отчаялся дождаться беседы с Хиггинсом. Однако, наконец, щёлкнул дверной замок, и на пороге появился полковник Салем в сопровождении какого-то крупного мужика с окладистой бородой, крашенной в синий цвет. «О!», подумал я. «Возможно, это и есть Синяя Борода?»
Пару секунд они меня рассматривали, затем синебородый кивнул и ушёл, а полковник Салем сказал:
- Вам продолжает вести: сейчас вы удостоитесь беседы с глазу на глаз с самим Пожизненным Президентом Попоя господином Профессором Хиггинсом.
- Куда мне идти? - спросил я, вальяжно поднимаясь с дивана.
- А никуда. Господин Пожизненный Президен прибудет сюда самолично. Но имейте в виду: за вами следят, - Полковник кивнул куда-то под потолок, и я увидел несколько отверстий, который ранее не заметил: очевидно они открылись, когда я уже не разглядывал апартаменты.
- При любых ваших неадекватных действиях компьютерная система откроет по вам точечно-прицельный огонь анестезирующими иглами. А потом вами займутся наши палачейные мучители.
- Кто? - не понял я.
- Специалисты, к которым попадать не стоит. Одним словом, я вас предупредил.
Полковник Салем повернулся и, прежде чем я успел что-то сказать, вышел. Я уже решил, что мне снова придётся куковать в ожидании Президента Хиггинса, но вопреки моим опасениям через пару минут дверь снова открылась, и в комнату вошёл дородный мужчина в полосатом, как узбекский халат, сюртуке. Лицо мужчины украшали пышные викторианские усы. Двое гвардейцев застыли на пороге, но Президент Хиггинс, а это был, без сомнения, он собственной персоной, сделал им знак, и вояки ретировались, закрыв дверь.
Я чуть не хихикнул: «уссатый, полосатый», как в известной шутке, но сдержался и почтительно встал, демонстрируя уважение к главе государства, хоть и явно тоталитарного.
Хиггинс несколько секунд рассматривал меня, затем сделал широкий жест, приглашая садиться, и сам уселся в кресло напротив моего дивана. От Хиггинса пахло хорошим одеколоном и довольно дешёвым табаком.
- Итак, я Пожизненный Президент Хиггинс, но пока я в хорошем расположении духа и заинтересован в информации, которую вы хотите предоставить, вы можете называть меня просто Профессор. Когда полковник Салем, очень исполнительный человек, доложил мне о вас, я приказал проверить вас, как следует, но не задавать лишних вопросов, чтобы не происходило никакой утечки информации! Но теперь - рассказывайте! - потребовал он
- Профессор Опер Геймер! - отчеканил я, уже хорошо выучив своё новое имя.
- Профессор - это имя или звание? - уточнил Хиггинс.
- Легко понять, дорогой Профессор, что в моём случае это звание. Я же учёный, - нагловато ответил я.
Всё выпитое мной за время ожидания в камере-салоне, а особенно последний бокал «Рубина» ударил в голову, и меня понесло. Впрочем, довольно складно.
Я наплёл про свои опыты по исследованию пространства, про открытие новых способов перемещения между параллельными мирами, упомянув, что и сам-то я как раз из параллельного мира. Хиггинс внимательно слушал.
- Почему же вы сказали полковнику Салему, что вы с какой-то планеты Урал? - немного удивился он.
- А что я должен был сказать этому солдафону? - безапелляционно возразил я, посмотрев на часы на стене.
Хиггинс усмехнулся, достал длинный, судя по всему, золотой мундштук, украшенный мелкими самоцветами, и вставил в него «Приму». «Вот почему от него пованивает дешёвым табаком», - сообразил я.
- Что есть, то есть, - имея в виду моё замечание насчёт полковника, сказал Хиггинс, выпустил дым сквозь усы и откинулся в кресле. - Салем - верный служака, но, естественно, солдафон. А как же иначе?
- Да я понимаю, - согласился я, и продолжал свои басни.
Спиртное в виртуальности было более чем хорошим: не знаю, если бы я не накатил, как следует, разве можно было бы так болтать? Особенно «Рубин» почему-то распалил мои фантазии…
Я продолжил россказни про свой побег из моего параллельного мира в связи с конфликтом с императрицей Екатериной Второй: я там, якобы был придворным учёным, и она хотела, чтобы я стал ещё и её любовником, а я не хотел иметь таких дел с этой старой жирной коровой. Вот я и решил дать дёру, поскольку уже мог шастать между разными мирами.
Хиггинс кивал мне с отеческим пониманием.
- Видит бог, я всё хотел сделать чисто и мирно, - надрывался я, - а эта тварь приказала гвардейцам привязать меня к кровати, ну и… сами понимаете! Более того, потом она приказала заняться мной своим гвардейцам-извращенцам
- Ой-ёй-ёй! - Хиггинс сочувственно затянулся.
- Но я отомстил ей: взял и долбанул весь тот мир к чёртовой матери!
- Весь мир?! - Хиггинс даже привстал с кресла.
- А чего там с ними было церемониться, - махнул я рукой. - Я, как магистр мироздания, авторитетно заявляю, что миров - до фига! Что там значит - миром больше, миром меньше? Вот ваш мир очень хороший, и я решил здесь обосноваться. На Иденте мне не понравилось, - Я заметил, как при упоминании этой планеты насторожился Хиггинс, - а у вас мне очень даже неплохо. Я пока расположился со своей лабораторией на Тухо-Бормо…
- Как так - на Тухо-Бормо? А почему никто ничего не знал? Вас что, не засекли службы ПВО?
- Уважаемый Профессор Хиггинс! - Я расцвёл дурацкой улыбкой. - Я же магистр ми-ро-зда-ния! Я могу появляться, где захочу, и так, что никто не увидит.
- Почему же вы так легко дали себя засечь, когда летели на гравилёте? - сразу насторожился Президент Попоя.
- Да просто потому, что лишний раз хотел продемонстрировать, что у меня нет никаких, так сказать, чёрных замыслов. А если бы я хотел… - ну, сами понимаете. - Я развёл руками.
- А где же у вас лаборатория на Тухо-Бормо? - осторожно поинтересовался Хиггинс.
Я усмехнулся, припоминая карту Тухо-Бормо:
- Её вы всё равно сами не найдёте, даже если я и скажу, где там она точно расположена. Она на острове посреди озера. Иногда на закате или восходе, когда происходит определённая аберрация солнечных лучей, можно увидеть контуры лаборатории. Но, повторяю, ничего это не даст: здание как бы висит в параллельном пространстве, и у вашей цивилизации нет пока средств проникнуть туда.
- М-да, - сказал Хиггинс после некоторого раздумья, - это очень поэтично. Я, знаете ли, немного поэт. Я даже напишу об этом стихи. Вот у меня уже даже кое-что сложилось в уме. Не желаете ли послушать?
- С огромным удовольствием, - согласился я, посмотрев на часы.
Хиггинс откинул волосы со лба и начал декламировать. Я должен был признать, что для экспромта получилось очень неплохо. Я не знаток поэзии, но, по-моему, это было нечто среднее между Шекспиром в переводе Маршака и Омаром Хайямом:
«Пятьсот километров шагай на восток от Залива,
К озеру выйди, что остров имеет по центру.
В восемь часов на закате включи голоскоп,
И гравитатор по кольцам рефракций
Укажет вам путь,
Что ведёт к неразгаданным тайнам!»
Хиггинс закончил декламировать и посмотрел на меня.
- По-моему, просто великолепно, - довольно искренне сказал я. - Только почему пятьсот километров, например? Я ведь расстояний не называл.
- Вот! - торжествующе сказал Хиггинс. - Сразу видно, что вы не поэт.
- Я учёный, - сделал я картинно-патетический жест рукой, - учёный! Я привык оперировать точными, проверенными цифрами.
- В этом-то и разница, - согласился Президент. - Здесь слово «пятьсот» - просто эмоционально-конструктивный элемент: удачно вписывается в строку. Можно было бы, конечно, сказать «шестьсот» или «семьсот», например, тоже удачно бы подошло, а вот, скажем, «двести» уже не вписывается в ритм. Вы чувствуете?
- Ещё бы, - согласился я: такое числительное, действительно, в ритм не вписывалось.
- Я напишу о вас целую поэму, - мечтательно сказал Хиггинс, - но у меня ещё вот такой вопрос: а позволяет ваша методика прихлопнуть не всю вселенную, это, согласитесь, довольно жестоко, а, скажем, одну отдельно взятую планету в конкретной вселенной?
- Вы имеете в виду Иденту? - напрямик спросил я.
- Не надо называть имён! - Президент Попоя выставил перед собой ладони. - Во всяком случае, пока. Так позволяет или нет?
- Я как раз над этим работаю, и уже есть успехи, - не моргнув глазом, сказал я. - Мазать уже можно, так сказать, но кушать пока нельзя.
- То есть? - не понял Профессор.
- Это я к тому, что результат скоро будет. Намажете, и - бац! - Я хлопнул по подлокотнику кресла. - Камня на камне не останется.
- Прелестно, прелестно, - пробормотал Хиггинс, складывая ладони пальчиками друг к другу. Вот это очень хорошо. Значит так, поэму я всё-таки напишу, но я не только поэт, а ещё и политик, который не имеет права ошибаться и доверять всему, что ни услышит. Поэтому лирика лирикой, а мы сделаем вот что.
Он внимательно и довольно жёстко посмотрел на меня:
- Вы проведёте лично меня и нескольких моих самых доверенных людей в свою лабораторию и продемонстрируете лично мне возможности вашей технологии. После этого мы и будем разговаривать о вашем статусе в моём правительстве. Пока же я ничего не увижу, я рассматриваю ваши слова как красивый рассказ, не более.
- Ну что же мне так не везёт? - спросил я сам себя вслух. - Императрица меня изнасиловала, а теперь ещё и вы хотите того же. Уважаемый профессор, неужели вы думаете, что я дам теперь на это кому-либо шанс? Ни за что! Мы с вами будем сотрудничать так. На первых порах, я, скажем, с помощью синтезатора материи, изобретённого мною, буду подкидывать вам любое потребное количество военной техники и боеприпасов, а вы не будете трогать меня на Тухо-Бормо. Я должен закончить кое-какие исследования и осмотреться в вашем мире…
Я подразумевал для самого себя, что мне необходимо найти здесь Мишу и Машу, но, естественно, даже намекать на то, что ищу кого-то, не стал.
- После того, как я буду уверен, что вы…
Хиггинс неожиданно резко встал.
- Все условия буду диктовать я! - громко сказал он. - Поскольку вы, господин Опер Геймер, сейчас полностью в моей власти, вы будете делать то, что я скажу. Я вижу, вы любите жизнь, любите хорошие вина, не любите старых жирных коров - любите, очевидно, молодых резвых козочек. Ну, так вот.
Хиггинс сделал паузу и плотоядно усмехнулся:
- Либо добровольно, либо под пытками вы покажете место расположения вашей лаборатории и продолжите работу под наблюдением наших сотрудников безопасности. Первая ваша задача - методика точечного, назовём это так, уничтожения планет. Кроме того, параллельно вы будете заниматься синтезом вооружений, как сами сказали. После того, как вы разработаете нужную мне методику, мы рассмотрим дальнейшие условия вашей работы. Естественно, вы не будете ни в чём нуждаться: ни в комфортабельных условиях содержания, ни в женщинах, ни в чём. Но работать будете в закрытом суперсекретном учреждении.
- Это всё? - насмешливо спросил я и посмотрел на часы: оставалось чуть меньше двух минут до моего возвращения.
- Да, всё! - дёрнул головой Хиггинс, от которого и на этот раз не укрылось моё внимание к положению стрелок на часах. - А что вы, уважаемый господин Геймер, всё на часы смотрите?
Я картинно потянулся:
- А вам, уважаемый господин Президент, следовало спросить об этом пораньше. Вы что, думали, что я идиот, и никак не обезопасил себя, засовывая голову к вам в пасть? Моя установка контролирует моё положение в пространстве вашего мира и в заданный момент вернёт меня обратно, в какую бы камеру вы мене не посадили. Зря, я думал, что мы договоримся с вами, ведь я тоже был заинтересован в сотрудничестве, матрас вы полосатый.
Хиггинс немного растерялся. Он ещё не вполне верил мне, но по беспечности и наглости моего тона сообразил, что я его нисколько не опасаюсь. Он открыл рот, чтобы крикнуть стражу, но тут раздался мелодичный щелчок.
- Адьё, президентишка! - сказал я и показал язык, но Хиггинс меня уже явно не видел и не услышал, так как я сидел в кресле перед клавиатурой своего компьютера.

Глава 19.avi: «Найти то, не знаю, что».

Весь день на побережье Тухо-Бормо лил дождь и дул сильный ветер. Серые валы обычно ласкового голубого океана разбивались о скалы мириадами брызг или выплёскивались мутной пеной на золотой песок пляжей. Впрочем, пляжи эти были абсолютно пустынны практически везде: большинство континентов Попоя имели очень низкую плотность населения.
Тухо-Бормо вообще оставался практически безлюдным, только на западном побережье имелся один сравнительно небольшой порт Галор. Именно поэтому дисы так стремились разместить здесь свою военную базу: отсутствие развитой инфраструктуры полностью развязывало им руки для строительства собственных посёлков и разнообразных сооружений так, как им этого бы хотелось.
Гравилёты бандитов-мятежников, которые они захватили, оказались бесполезным: управление машин было заблокировано. Тратить время на расшифровку кода капитан и лейтенант не стали и отправились на собственном проверенном «уапике». Весь путь от Ка-Клоа они шли в подводном режиме, чтобы сохранять маскировку.
Несмотря на безлюдность местности, капитан подвёл УАП к восточному побережью, чтобы избежать ненужных свидетелей. Кроме того, так было даже удобнее начинать прочёсывание территории в поисках таинственной лаборатории Опер Геймера.
Тяжело шлёпая выдвижными гусеницами, машина выбралась из воды и, покачиваясь на рытвинах, устремилась в глубь острова. Кое-где капитану приходилось взлетать, поскольку заросли становились практически непроходимыми, а использование средств прокладки пути в таких условиях слишком явно обозначило бы путь, которым они шли. Включения антигравитатора, который был на УАПе вспомогательным устройством, приводило к перерасходу энергии бортового реактора и сильно снижало запас хода, но капитан считал, что такие действия оправданы.
- Если мы откроем тайну этого Опер Геймера, - сказал он, - Вано Быкошвилии не поздоровится. Даже если наших сторонников и разобьют.
- Но ты даже не знаешь, что там найдёшь. Это только слухи о каком-то неисчерпаемом источнике энергии. А если враньё всё это? - пытался полемизировать лейтенант.
Капитан упрямо сжимал рычаги ручного управления.
- Ну, хорошо, - продолжал д'Олонго, - допустим, так оно и есть, и мы найдём эту лабораторию, и это таинственное изобретение таинственного учёного. Но что дальше? Знание о каком-то источнике энергии, пусть даже и очень мощном, не поможет тебе в данных условиях. Тебе будут нужны корабли, боеприпасы, верные солдаты…
- На худой конец мы найдём всё это на Пенце или у тех же дисов: реализовав такое изобретение, мы заработаем кучу денег. Мы используем это изобретение для того, чтобы построить новый флот новых кораблей и захватим Попой! А затем эти знания помогут нашей планете встать в ряд ведущих в Галактике.
- Прекрасно, если так, ну а если ничего этого нет? Может быть, разумнее было бы попытаться убраться немедленно и уже на Пенце или, где ещё, начать думать, как организовать действия сопротивления?
- Вспомни, что говорилось ещё о каком-то тайнственном способе уничтожать целые планеты. А если эта тайна попадёт раньше к Быкошвилии? Тогда уже никаких ответных действий не предпримешь. Быкошвилии, если он оказался таким подонком, захватит и подчинит себе пол-Галактики!
Лейтенант задумчиво покивал:
- Так оно, конечно…
- Ну, вот видишь! - подвёл черту капитан. - Нам нужен этот секрет Опер Геймера. Нужен, как воздух!
- Конечно, нужен, я ведь не спорю, - согласился лейтенант. - Если он в принципе есть…
Они замолчали. Машина выползла из леса на открытый склон холма и остановилась. Колот Винов устроился на верхнем мостике, осматривая в бинокль окрестность, а д'Олонго примостился рядом и протянул капитану сигарету. Они закурили.
Вокруг на сколько хватало глаз, простирался субтропический лес. Местность здесь была существенно выше, чем на берегу океана, и поэтому суше, а заросли не такие густые, что позволяло двигаться относительно свободно. Нигде в поле зрения не было видно признаков человеческой деятельности.
- Можно подумать, что никаких нигде переворотов нет, никакой стрельбы. И, вообще, людишек нигде нет: девственно чистая планета, да и только, - задумчиво протянул лейтенант.
Капитан посмотрел на него искоса:
- Кабы так… Не расслабляйся, помни, что если Быкошвилли возьмёт верх, единственное, о чём нам придётся беспокоиться, так это как унести ноги с планеты.
- А я тебе это сразу, между прочим, предлагал, - возразил д'Олонго. - Тебя же заклинило на поиске мифической лаборатории мифического Опер Геймера.
- Я тебе уже объяснял, - с расстановкой сказал капитан, как если бы разговаривал с ребёнком или идиотом. - Если нам это удастся, то мы вытянем самый счастливый билет и выиграем сразу всё…
- А тебе надо или всё - или ничего? Пусть даже головы не останется, так что ли?
- Ну… - Капитан пожал плечами. - Голову лучше оставить, конечно. Но хочется решить как можно больше проблем сразу. Ты вот тоже хотел решить проблему со своей кралей побыстрее. Кстати, как она? Я что-то не помню, чтобы во время нашего короткого правления ты часто встречался с этой дамой.
Лейтенант махнул рукой:
- Знаешь, я как-то м-м… перегорел, что ли… Она ко мне любовью не пылала, а я попылал, попылал, да и погас. Я теперь здесь только из-за тебя.
- Хм, - Капитан покосился на д'Олонго с некоторым опасением, - а ты не гомосексуалист, случайно?
- Ну, зачем обязательно - гомосексуалист?! Гетеросексуалист я, гетеро! Но что касается моего отношения к тебе, так просто ты нормальный мужик, и я, можно сказать, предан тебе. Вот так! А теперь мы и вовсе повязаны с тобой одной цепью, как в песне поётся. И теперь или мы этого Быкошвилли скинем, или…
- Понятно, - несколько растроганно сказал Колот Винов, - извини, если что не так. А что это за песня такая, где про цепь, а?
- Да это у одной группы есть песня, так и называется: «Связанные одной цепью».
- Хорошее название, - одобрительно кивнул капитан. - А что за группа такая? Группа захвата, что ли?
- Почему «захвата»? - удивился лейтенант. - Группа - в смысле «ансамбль», поют которые. «Наутилус» называются.
- Откуда ты это знаешь? - спросил капитан.
- Да как - откуда? Это… - начал, было, д'Олонго и вдруг запнулся. - Хм, слушай, а чего-то я, действительно, не могу вспомнить, откуда я это знаю. Просто сидит в мозгах - и всё тут… Честно говоря, я вот сейчас чего-то только сообразил, что у меня много такого в голове: вроде как знаешь, а откуда - не понятно. Просто знаю - и всё тут.
- М-да, - Колот Винов посмотрел на своего приятеля немного круглыми глазами, - я вот тоже такое часто чувствую. Даже непонятно, как это: просто знаешь - и всё! Слушай, а что с