крыльцо не было прикрыто мешками.
- Министр, прикройте меня, - прошептал Сомс, и, прежде чем я успел что-то сказать, далеко выпрыгнул из-за угла, перекувыркнувшись и начиная стрелять ещё в падении.
Мне ничего не оставалось делать, как тоже выставиться из-за укрытия насколько возможно, и почти не глядя, тоже открыть огонь в направлении крыльца, держа пистолет двумя руками.
Автоматная очередь хлестнула в нашу сторону, и на меня полетели щепки, выбитые из брёвен сруба. Я, прищурясь, в каком-то исступлении нажимал на курок. Раздавались ещё выстрелы.
Сухо щелкнул кожух ствола моего пистолета, и вдруг стало тихо, неожиданно тихо.
Несколько секунд я ещё судорожно сжимал обеими руками бесполезный сейчас ПМ, наставляя его в сторону крыльца, а потом посмотрел на Сомса. Он лежал ничком там, где его срезала автоматная очередь.
Честно говоря, я в этот момент не слишком думал о бедняге Сомсе: мне нужно было хоть какое-то оружие. Отшвырнув бесполезный ПМ, я быстро вынул из рук десантника карабин, озираясь на крыльцо.
Прожектор продолжал светить. «Чёрт, он только мешает», подумал я, вскидывая СКС.
В этот момент в кустах сада грохнул выстрел ружья и прожектор с треском лопнул, вниз посыпались стёкла. Стало темно, но, впрочем, не совсем: светила уцелевшая лампочка на веранде.
«Догадались!» с раздражением подумал я.
- Попой! - негромко позвал я условным паролем.
- Монарх! - отозвались из кустов.
Держа под прицелом распахнутую входную дверь, я осторожно подобрался к крыльцу и прилёг за мешками. Сквози открытые дверные створки я видел часть веранды и человека, лежавшего на полу навзничь.
Рядом со мной на землю плюхнулись сержант Берт и новенький, которого мы выдернули в реал вместо Мишки. Я, если честно, забыл его имя. Новенький сжимал в руках пистолет с отскочившим назад кожухом: как я понял, это он последним выстрелом разбил прожектор.
- Что сразу прожектор не отключили? - спросил я, переводя дыхание.
- Они его включили чуть позже, - ответил Берт. - А потом было не до этого - автоматчик не давал высунуться. Потом - патроны расстрелял. Сейчас вот Славик подобрал пистолет…
- А где… Дарук? - Странно, каким популярным Мишка сделал это имя на Попое.
- Убит, - проворчал сержант. - Его эта сука из автомата срезала. Первым Тайхо - он кинулся вперёд, пока тот менял магазин, но не успел.
- Ладно, чёрт, - сказал я. - Входим, что ли?
Сержант быстрым рывком прокинул тело вперёд и вытащил из рук убитого на крыльце автомат.
- Крыся Столозадая! - выругался он. - Пустой!
Однако, обшарив второго убитого, он всё-таки нашёл «макара» и одну обойму.
Мы осторожно вошли на веранду. Слева поднималась лестница на второй этаж, а прямо перед нами была тяжёлая на вид дверь, ведущая в помещения первого. Новенький десантник подобрал карабин убитого, отбросив пустой пистолет: своё пневморужьё он бросил ещё в кустах.
- Осмотри второй этаж, Славик! - скомандовал Берт.
- Есть! - десантник крадучись двинулся по лестнице,
- Господин Министр, прикроете его? - попросил Берт.
Я кивнул и присел у первой ступеньки, всматриваясь в темноту дверного проёма в конце лестницы.
Десантник поднялся уже почти до входа на второй этаж - шёл он крадучись, только чуть поскрипывали ступени лестницы.
Всё произошло очень быстро. Из темноты помещения на втором этаже, нависавшего над верандой первого, грохнуло несколько выстрелов подряд, и Славик, кувыркаясь, покатился вниз. Почти мгновенно сержант Берт, присев и широко расставив ноги, открыл огонь вверх через деревянный потолок, но тот, в кого он пытался попасть уже выскочил на верхнюю площадку лестницы.
- А, суки! Получите! - орал он, паля из двух пистолетов сразу.
Вообще, он сделал это тоже зря, поскольку тут же напоролся на мои пули. Не могу сказать, что я с готовностью стрелял в людей, но просто палец лежал на спусковом крючке, а карабин я держал наизготовку, и СКС стреляет почти как автомат.
У меня за спиной раздался резкий удар, и я понял, что кто-то пинком распахнул дверь на веранду. Почти в это же мгновение снова заговорил пистолет сержанта и ударила автоматная очередь.
Пули веером прошли над моей головой, а сержант рухнул, отброшенный несколькими, угодившими прямо ему в грудь.
Если бы автоматчик видел меня, он, безусловно, успел бы выстрелить первым. Но я находился от него за полуоткрытой дверью и вскинул карабин раньше. Он только медленно высовывал голову на веранду, когда я нажал на спусковой крючок.
Однако выстрела не последовало - магазин у меня был пуст.
Калабанов с оскаленными зубами уставился на меня, а вместе с ним мне в лоб смотрело дуло АКСУ.
Я невольно сжался, ожидая, что он выстрелит сразу, но Калабанов расплылся в зверской улыбке.
- Ага, сам Министр тут, - сказал он, сплёвывая на труп сержанта.
Он не видел меня в этом теле, но, видимо, слышал, как обращался ко мне Берт.
Я сидел на полу и смотрел на Калабанова. «Глупо, глупо, глупо», жужжало в голове. «Теперь - всё, абзац! Надо же, этот боров положил сержанта! Как глупо…»
Несколько секунда Калабанов смотрел на меня, тяжело дыша. Я заметил, что у него окровавлено плечо - видимо, пуля Берта всё-таки его зацепила.
- Брось карабин и вставай! - приказал Калабанов. - Пошли!
- Куда? - поинтересовался я, поднимаясь с пола.
- Вниз, - Калабанов мотнул головой. - Ты номера счетов знаешь. Перегонишь деньги, а потом этого козла Мишку Беркутова вытащишь сюда.
- Куда это сюда? - искренне удивился я. - В чьё тело? Есть кто-то живой? Или в тебя, что ли? Если так, то с удовольствием…
Калабанов с резкостью, неожиданной для грузного мужчины, вскинул ногу и, скакнув, пнул меня в живот. Хотя удар достал меня уже на излёте, я отлетел и упал, больно ударившись спиной и копчиком о ступени лестницы.
- В тебя, сука! - закричал он. - Быстрее, тварь! Мне уже терять нечего. Я бы и тебя пришил, но этот пидар мне важнее. Мне всё равно в бега, а с ним поквитаюсь.
- Вот сам и вытаскивай, - предложил я, кривясь от боли.
Калабанов снова пнул меня, попав в колено так, что там, как будто что даже хрустнуло.
- Времени нет с тобой разбираться, хочешь жить, падла? Но для начала, если сейчас же не побежишь, я начну тебе что-нибудь отстреливать…
Он вскинул автомат и сделал шаг, выбирая удобную точку для выстрела. При этом он оказался в проёме двери на крыльцо.
«Б'ах!» - грохнуло со двора, и голова Калабанова по дурацки дёрнулась. В виске у него образовалась довольно аккуратная дырочка, из которой фонтанчиком ударила тёмная кровь. Колени Виктора Петровича подогнулись, и он упал, где стоял, заваливаясь назад.
Я полулежал на лестнице и дико смотрел на труп Калабанова.
В дверь с крыльца просунулась голова Саши со своей «сайгой» наперевес.
- Ты откуда? - только и выдохнул я.
- Светка, дура, к счастью, вернулась с полдороги, - нелогично затараторил он. - Я её перед съездом к дому в машине оставил, а сам сюда.
Саша был очень бледен.
- Я же тебе говорил - уехать, - сказал я, пытаясь встать и морщась от боли в колене и копчике.
Саша смотрел на меня круглыми глазами, и его начало мелко трясти. Только тут я обратил внимание, что руки у него почему-то в грязи.
- Он хотел тебя убить… - пробормотал он.
- Да, вполне вероятно, - Я с сарказмом выругался, и сделал шаг, припадая на одну ногу, пытаясь переступить через тело Калабанова. - Тут уже стольких поубивали. Давай-ка уносить ноги.
- Надо же забрать диски с программой и шлем… - начал Саша, но его перебил голос из-за спины.
- Да, ваш друг прав, но торопитесь!
Я вскинул голову, а Саша резко обернулся, выставляя вперёд «сайгу».
Посреди веранды стоял мужчина в каком-то подобии спортивного, как мне показалось, костюма. Мужчина поднял пустые руки, демонстрируя, что безоружен.
- Поторапливайтесь! - повторил он. - Заберите все компакты, и включите форматирование жёстких дисков. И лучше подожгите дом. Кроме того, в дальней комнате под кроватью - тайник. Заберите там сумки, вам они пригодятся, а я пошёл.
- Стойте! - крикнул Саша. - Вы кто такой?
Незнакомец помахал пальцами поднятой правой руки - и исчез!
- Ты что-нибудь понял? - ошарашено спросил Саша.
- В основном только то, что надо поторапливаться, - сказал я. - Давай, ты займись компьютерами, а я посмотрю, что это за тайник.
В коридоре, откуда выскочил Калабанов, лежал мужчина в явно дорогом костюме. Рядом валялся пистолет ТТ. Очевидно, он стоял за спиной Калабанова, и пуля сержанта Берта, миновав Виктора Петровича, попал ему прямо в лоб. Малоприятное зрелище - девять миллиметров, попавшие в лоб с близкого расстояния.
- Пименюк! - почему-то с удивлением выдохнул Саша.
- Ты его знаешь, что ли? - спросил я, подбирая на всякий случай заряженный пистолет.
- Да, в политехе видел…
- Что ж, одним корифеем программирования в России меньше, - только и молвил я. - Пошли!
Саша бросился к люку в подвал, который, как нам описал Мишка находился в комнате справа по коридору на первом этаже, а я поковылял в дальнюю.
Там за кроватью я, действительно, нашёл тайник, в котором покоились две сумки. Одна была мне известная, а вторая существенно побольше, и тоже набитая заморскими деньгами.
Я вытащил сумки в коридор и заглянул в подвал, где горел яркий свет. Прихрамывая, я всё-таки спустился по лестнице вниз.
Этого помещения явно не было при прежнем хозяине-профессоре. Как только Калабанов умудрился выкопать такую нору под уже построенным домом, да так, что никто, я уверен, ничего не заметил со стороны? Хотя, конечно, деньги делают всё.
Подвал имел площадь метров тридцать. Там стояло несколько столов и два компьютера. Кроме того, один стол был полностью завален разными радиодеталями, среди которых валялись два шлема, наподобие нашего, с которым явно пытались что-то делать. А наш шлем лежал перед одним из компьютеров.
И ещё в подвале в крови лежали два трупа - очевидно, это были программисты и, судя по всему, их пристрелил Калабанов. Зачем - мне было некогда гадать. Скорее всего, чтобы не оставалось свидетелей. Что ж, Виктор Петрович только упростил нам задачу, прости господи, а то я бы не знал, что с этими парнями делать.
Саша уже почти закончил и сейчас возился с «винтом» последней машины.
- Вон диски! - кивнул он на стопку «компашек» на столе.
- Наши-то тут?
- Да, но на всякий случай я собрал всё, что было.
- Давай кончай и уходим.
Я осмотрелся и, подобрав валявшуюся в углу объёмистую сумку, запихнул в неё шлем-преобразователь и диски. Тут же в углу комнаты я заметил двадцатилитровую канистру. Интересно, а это зачем?
Открыв крышку, я почувствовал резкий запах бензина - Калабанов, видимо, хотел быть готовым основательно заметать следы. Ну, что ж, нам следы тоже были не нужны, да и этот незнакомый дядя посоветовал.
- Забери там ещё сумки, - сказал я Саше, - и заводи машину. А я сейчас.
Я обильно полил подвал бензином, и, ковыляя по крутой лестнице, вылез наверх. Здесь я вылил остатки из канистры, постаравшись расплескать как можно больше на стены.
Оторвав кусок от валявшейся на какой-то тумбочке газеты, я скрутил жгут и вышел на крыльцо, куда протянул по полу тонкую ниточку бензина.
На секунду я остановился и взглянул на часы. Боже мой, с момента, когда я это сделал последний раз у калитки прошло всего двадцать восемь минут! Невероятно!
Ноги разъезжались на стреляных гильзах и я невольно отпихнул их. В свете с веранды покатилась одна красная и длинная. Я нагнулся и сунул его в карман к тем двум, что отдал мне Сомс - чёрт, чуть не забыл про неё!
Я в последний раз посмотрел на тело, в котором пребывал сержант Берт, на смутно видимый на дорожке перед крыльцом второй труп десантника и вздохнул. Простите меня, ребята, те и эти! Эти выполнили свой долг перед виртуальной, но всё же страной, которой они служили, а те… Надеюсь, им понравится служба на новом месте. Я постараюсь, чтобы им было там неплохо.
Прости меня, добротная профессорская дача, но лучше бы ты никогда не попадала в собственность к таким, как Калабанов, увы…
Я вздохнул, щёлкнул зажигалкой и бросил маленький бумажный факел в лужицу бензина. Пламя радостно фыркнуло и побежало вглубь дома по дорожке, которую ему указал я.

Глава 20.doc: «Жизнь продолжается!»

Зарево пожара видно было уже и здесь. Пока мы приводили себя в порядок и умывались минеральной водой, которая у нас ещё оставалась, мимо по старому шоссе пронеслась машина милиции с включённой мигалкой. Скорее всего, сторож на лесопилке, позвонил, куда следует, но стражи порядка смогут только полюбоваться на большой костёр - пожарных пока не было видно и слышно в помине.
Мы посовещались, что делать. Наверняка посты ГИБДД по всей трассе уже были предупреждены. Саша, молодец, возвращаясь к даче Калабанова, догадался замазать номера своей машины грязью из лужи во избежание случайных ночных свидетелей и обляпал кузов, чтобы не так был заметен в темноте цвет, растирая всё прямо ладонями.
Сумки с деньгами, Сашину «сайгу» и пистолет, который я подобрал, пришлось закопать тут же в лесу: объяснить милиционерам, которые могут попросить показать содержимое багажника, происхождение денег, а, тем более, оружия, было бы весьма затруднительно.
Света пребывала в состоянии, близком к истерике, и машину вести не могла. В общем-то, я представлял себе, что пережила девица в Калабановском плену, да и после, сидя одна в машине у дома и слушая выстрелы. Однако, молодец, не сбежала.
Пришлось мне, хоть у меня и страшно болело колено, сесть за руль «десятки», а Саша поехал за нами. Мы сделали небольшой крюк и, поехав назад не через Луговое, а по лесной дороге через дамбу, которая перегораживала одну из местных речек, образуя пруд, выбрались на новое Южное шоссе. Перед этим у пруда мы наскоро вымыли Сашину машину.
Наши предосторожности с закапыванием сумок были не напрасными. На трассе на самой развилке на Луговое нас остановили. Мы поняли, что указание останавливать все машины сюда уже поступило: машин скопилось достаточно, и мы потеряли не менее получаса.
На вопрос милиционеров, откуда едем, я ответил, что от приятелей из Билибинска, назвав город по новому шоссе километрах в девяноста отсюда.
Крепенький румяный сержант, смотревший наши бумаги, покивал, а я почему-то вспомнил сержанта Берта, и мне стало грустно. Возможно, терять людей, особенно не слишком близких, в какой-то момент становится привычным делом, но у меня такой привычки пока не было.
Любопытно, каким образом моё сознание, пребывавшее сейчас в теле бывшего российского десантника Максима Чумова, взаимодействует с этим самым телом, но я почувствовал, что крепкие колени Макса начинают дрожать. Чтобы отвлечься, я как можно более рассеянно вытащил сигареты и закурил. Румяный сержан попросил сигаретку и пошёл проверять багажник.
В багажнике Светиной «десятки» смотреть было особо нечего: женщина есть женщина, никакого инструмента, никаких водительских мелочей. Сержант вернул мне права и доверенность и двинулся к машине Саши. Я, как бы небрежно шаркая ногами, чтобы скрыть своё прихрамывание, продефилировал вслед за ним.
У Саши с этим делом было, естественно, чуть иначе, но всё равно ничего предосудительного обнаружить не удалось.
- А что случилось-то? - равнодушно выдувая струю дыма в ночь, спросил я сержанта. - Чего всех тормозят?
- Да вон там, - милиционер кивнул в сторону Лугового, - где-то какая-то заваруха, перестрелка, вроде. Если кого-то подозрительного на дороге увидите - не подсаживайте, и на въезде в город сообщите.
Я пообещал, что именно так и сделаю.
Перед самым городом мы тоже свернули на второстепенную дорогу, чтобы лишний раз не терять время на главном посту ГИБДД на въезде с этого направления.
У Сашиного дома мы остановились и долго молча сидели в машинах. Наконец я вылез и подошёл к Саше и Свете.
- Ну, - сказал я, - я поеду туда, к себе, так сказать, а завтра созвонимся и будем действовать дальше.
Света посмотрела на Сашу, потом на меня, потом снова на Сашу.
- Саша, - попросила она, - отвези меня домой. Мне надо побыть в… привычной обстановке. Что-то мне паршиво.
- Ага, - машинально кивнул Саша.
- Ты не обижаешься? - Света заглянула ему в глаза.
- Нет, что ты. - Он обнял её и поцеловал. - Я понимаю.
- Только вы меня довезите, ребята: я не в состоянии.
- О чём же разговор, - ответил я за Сашу.
Мы поставили Сашину машину на его стоянку, Саша сел за руль к Свете, а я устроился на заднем сидении.
Запарковав «десятку», мы проводили девушку до двери квартиры и сдали на руки родителям, которые круглыми глазами посмотрели на наш взъерошенный вид, но, что удивительно, промолчали.
Мы вышли на улицу, и я даже не обращал уже внимания на колено. В душе у меня была какая-то страшная пустота - очевидно, последствия перенесённого стресса.
Вот странное ведь состояние: казалось бы, нужно радоваться, поскольку всё сложилось достаточно удачно. Были, конечно, людские потери, но самое главное, вопрос безопасности мира Монарха, мира капитана Колота Винова, который стал мне родным и близким, решён. Никаких свидетелей не осталось, мы получили кучу денег и возможность шастать между двумя мирами - а в душе у меня царил какой-то сжавшийся в комок леденящий вакуум.
Довольно долго мы молча шли по ночному городу, сунув руки в карманы. Начался мелкий, как пыль, моросящий дождик. Мы только подняли воротники курток и продолжали идти, даже не думая поймать машину.
Вдруг Саша остановился.
- Знаешь, надо выпить, - сказал он.
Я посмотрел на него в свете фонаря, который как раз висел над нами и вдруг удивился, что такая простая мысль не пришла мне в голову первому.
Теперь мы уже действовали более целенаправленно и осознанно. Мы остановили какого-то частника и, завернув по пути в круглосуточный магазин, набрали коньяка и какой-то закуски по совершенно дурацким ночным ценам. Кроме того, я заскочил в аптеку и приобрёл мази и примочки от травм.
Семёныч нам очень обрадовался. Он огорчился, узнав, что ребята, якобы, уже разъехались по домам, и с ними вряд ли уже встретятся, но выпить с нами не отказался.
Мы не стали пока связываться с виртуалом - просто у меня не было сил что-то сейчас рассказывать и объяснять. Я только отправил сообщение по е-мэйлу о том, что «операция завершена» и «с Калабановым всё кончено». Я понимал, что поступаю не правильно, и что завтра нам влетит по первое число, но ничего не мог с собой поделать. Иногда можно сделать то, что хочется, а не то, что, вроде бы, должен.
После третьей стопки меня начало отпускать, и даже колено, замотанное в бинты, почти перестало болеть. Я посмотрел на Сашку - у него, похоже, была подобная реакция.
- За всех, кто был с нами, - сказал я, поднимая стакан.
Мы выпили. Семёныч поморгал и доверительно спросил:
- Ребята, вы мне честно скажите: у вас всё в порядке?
- Всё в порядке, Семёныч, всё, - заверил я. - Жизнь продолжается, одним словом. Давай, Саша, наливай ещё, что ли?
На следующее утро, если считать по реальному времени, меня чехвостили все, начиная от Монарха, и кончая Мишкой и Нолой. Кроме всего прочего, я совершенно забыл, что несколько часов в «реале» - значительно больший промежуток «там».
Однако, как ни крути, мы были победители, которых, как известно, не судят, а если судят, то не слишком строго.
Павшим героям воздали почести, а нам нужно было довести дело до конца. Работа предстояла большая - Мишкин план создать в реале некое наше «представительство» одобрили, и необходимо было начинать готовиться к этому. Благо средства у нас теперь имелись, и не малые, но нужно было ещё ими распорядиться должным образом.
Следствие, которое должно было неизбежно начаться по делу Калабанова, нас не слишком беспокоило. Мы просчитали все варианты и не думали, что есть хоть какие-то зацепки, способные вывести сыщиков на реальные (смешной в данном случае термин) следы.
Сам Калабанов во многом помог нам своей конспирацией. Скорее всего, дело будет благополучно закрыто, как и многие, куда более явные, убийства куда более значимых людей.
Единственное, что сильно волновало всех нас, так это появление загадочного человека, который указал нам на сумки с деньгами в тайнике. Кто это был и как он исчез, мы не могли себе представить. Кроме того, зачем подобному человеку было говорить нам про деньги? Вообще-то, это являлось самой большой неясностью в действиях неизвестного.
Что касалось денег, то, прежде всего, требовалось забрать закопанную наличность. Для этого мы с Мишкой вернулись в реал. Мишку за неимением лучшего тела пришлось переместить в Семёныча, которого я, как и когда-то обещал, отправил посмотреть новый мир.
Мишка ворчал, что ему досталось тело «не первой свежести», и что надо бы снова организовать набор земных спецназовцев-сирот. Однако, сейчас для этого было не время: мало ли какие подозрения могло бы вызвать появление новых объявлений, похожих на те, что мы уже недавно давали?
Мы оделись как два осенних придурка-рыболова, и Саша повёз нас до места, где были закопаны наличные.
Мы не удержались и проехали мимо того, что осталось от дачи Калабанова. Осталось, откровенно говоря, не много: груда почерневших брёвен, возле которых копошились какие-то люди - по виду милиция и кое-кто из корреспондентов, потому что мы увидели машину с надписью «13 канал».
Сосны, стоявшие рядом с пепелищем, сильно обгорели, и если бы не сырая погода, вполне мог начаться и более серьёзный пожар, но бог миловал.
- Надо будет посмотреть вечером телевизор, - сказал Саша. - Интересно, какие версии выдвигаются?
- Да, - согласился Мишка, - это надо знать…
В Луговом на местном рыночке мы купили свежей рыбы, чтобы всё выглядело натуральнее, а затем вернулись в лес.
Оружие от греха подальше мы не стали забирать, обернули в масляные тряпки и полиэтиленовую плёнку и закопали снова. Дороги кишели милицией, и эти штучки можно было забрать потом.
Мы переложили деньги в рыбацкие рюкзачки, взяли сетки с рыбой и Мишка снова довёз нас до Лугового до автобусной станции, где мы уже без него дождались автобуса. Дольше конечно, и колено в этом теле болело, но зато спокойнее: двух рыбаков в грязноватых плащах в грязноватом рейсовом автобусе проверять никто не будет, а машины на дороге по-прежнему останавливали. Почти полумиллионом наличных долларов рисковать не хотелось.
Вечером мы, как и предложил Саша, посмотрели «Тринадцатый канал». Как поведал своим нарочито гнусоватым и почти забытым мной голосом ведущий Геша, вчера на даче, по слухам принадлежавшей скандально известному в городе депутату Калабанову, произошла вооружённая стычка. Очевидно, имела место криминальная разборка, результатом которой стали 13 трупов. Геша, как всегда, мрачно пошутил по поводу совпадения числа убитых с номером своего канала.
Странно было, что число убитых называли меньше, поскольку всего на даче Калабанова осталось 15 человек, но, это, возможно, была просто какая-то неувязка данных.
Было объявлено, что дело взято на контроль ГУВД области, поскольку выходит из ряда обычных заказных преступлений. Как установлено следствием, одним из убитых оказался известный профессор Пименюк, но пока не даётся никаких комментариев, был ли учёный связан с преступным миром или же оказался на даче случайно.
Кроме того, сообщалось, что в подвале дома обнаружено нечто вроде компьютерной лаборатории, что свидетельствует о том, что Калабанов занимался не только обычными махинациями. В общем, следствие должно будет во всём разобраться.
- Мы становимся свидетелями того, что организованная преступность всё шире пытается овладевать высокими технологиями, - завершил сообщение Геша.
Саша волновался, не вычислят ли по пуле, которую он всадил в голову Калабанова, его оружие.
- Ерунда, - сказал я, - сам подумай: «сайга» же у тебя гладкоствольная!
- У меня насадка накручена была, «парадокс», она с нарезкой для большей точности.
- Насадка что, номерная? Нет? Ну и не волнуйся. Выброси её и всё. А стволы, так, на всякий случай, протри с пуском.
- Но гильзы, мы же гильзы не подобрали! - волновался Саша.
- А, вот ты о чём, - вспомнил я. - Тоже не волнуйся.
Я, прихрамывая, сходил в прихожую и вынул из кармана своей, а точнее Максовой куртки три красных гильзы, одну из которых я подобрал на крыльце, а две отданных мне предусмотрительным Сомсом.
- Держи на память! - Я бросил гильзы Саше. - Что бы ты без меня делал?
- Ну, ты молодец! - завопил Саша.
На радостях он начал названивать Свете, но та отлёживалась дома. Похоже, девке было препогано.
- Ты не звони, - сказал Мишка-Семёныч, - а поезжай к ней. Ты не понял, что ли?
Когда Саша уехал, Мишка потёр взятую напрокат бритую голову и попросил меня ещё раз рассказать о странном человеке, который навёл нас на сумки с деньгами, а потом исчез.
- У тебя есть какие-то конкретные соображения, кроме подозрения, что кто-то как-то слямзил твою технологию? - поинтересовался я.
- Ну откуда же им у меня быть, сам подумай? - пожал плечами Мишка.
- Может это как-то быть связано с Пименюком? - наобум предложил я.
- Чёрт его знает, - откровенно признался Мишка. - Если связано - то как?
- Да вот, вроде, и никак, - согласился я. - Я просто первое пришедшее на ум предполагаю. Да, конечно, если бы это было как-то связано, то зачем ему показывать нам, где деньги? Он мог просто подождать пока мы спустимся в подвал - а мы бы спустились, и захлопнуть нас там. Нет, это я не то сказал.
- Ты не забывай одну самую главную деталь… - сказал Мишка.
- Какую?
- То, что он исчез!
- Да, верно, у меня с головой что-то. Он же исчез, точно! - согласился я. - Так же, наверное, со стороны выглядело, когда я исчез из кабинета Хиггинса.
- Вот-вот! - Мишка ткнул в меня пальцем и замолчал.
- Так, а кто это может быть? - Я пожал плечами, рассуждая сам с собой. - Человек отсюда это быть не может, из твоей Программы, из того мира - тем более. Но… тогда…
- Вот-вот, - повторил Мишка. - Тебе такое ещё на ум не приходило?
Я смотрел на него, а он на меня. Да, действительно, когда-то мне такое на ум приходило - год тому назад. А потом я перестал об этом думать.
Господи, цепь миров, цепь событий, цепь миров…
Да может ли быть такое? Хотя, собственно, почему нет? Почему мы решили, что конечная станция - здесь?
- Но мы ведь всё равно никак ничего не узнаем, - пробормотал я.
- Не узнаем, - согласился Мишка. - Если только…
- Да, - сказал я, - но пока это был такой короткий эпизод.
- Посмотрим, жизнь продолжается, - усмехнулся Мишка, - и дел у нас очень много.
Я внимательно посмотрел на него и вдруг понял, что встряска последних дней или недель, смотря по какому времени считать, пошла моему другу на пользу: он снова был бодр, жизнерадостен и готов к действиям. От съедавшей его меланхолии не осталось и следа.
Жизнь, вполне реальная, где бы она ни протекала, действительно, продолжалась, и это было здорово, несмотря ни на что!

Пролог.exe

Время, по большей части, всегда летит незаметно. И так, действительно, - везде.
Дни потянулись своей чередой, и я местами уже путался, нахожусь ли я в земном реале, или в… … реале, который построил Мишка. Да и из какой реальности я сам мне, порой, приходилось вспоминать уже с лёгким усилием.
Меня вполне устраивал факт, что я есть, а где - не столь уж важно.
Конечно, немного удручало, что я не могу вытащить назад в мир Земли своё истинное тело, но человек привыкает ко всему, и я, находясь там, привык к телу Максима Чумова, хотя несколько позже у нас появились и другие тела нисколько не хуже, а, возможно, даже лучше.
Бывшие десантники, которых мы набрали на Земле и переправили в виртуал, чтобы воспользоваться их телами, чувствовали себя вполне хорошо. В определённый момент они, правда, стали задавать вопросы, нельзя ли как-то съездить домой, и всё такое. Мы долго ломали головы, как решить этот щекотливый вопрос. Конечно, будь на месте Колота Винова тот же Профессор Хиггинс или, например, Калабанов, парней просто ликвидировали бы - и дело с концом. Но Монарх, да и все остальные так поступить не могли.
Но и правду открыть тоже было невозможно. Поэтому, в конце концов, мы решились на полуправду: по нашей версии летающие тарелки существовали, и ребят наняли не в иностранный, а в инопланетный легион. Однако, возможности вернуться домой у них теперь нет.
Сперва, они не поверили. Потом некоторые расстроились, но все скоро отошли, особенно, когда им продемонстрировала гравилёты, космолёты и прочую чепуху. И, когда они увидели возможности, открывавшиеся перед ними, а особенно женщин Попоя, они уже мало вспоминали о своей жизни в «том» мире. Особенно, в стране, которая сначала использовала их на полях сражений, а потом выбросила в гражданскую жизнь без средств к существованию и с сомнительной альтернативой пойти боевиками криминальных группировок или охранниками к людям типа того же Калабанова.
Мы сказали, что единственное, что мы можем сделать, это передать через наших агентов на Земле некие суммы денег тем лицам, которым наши подопечные хотели бы их послать. Пятеро из шести пожали плечами. Наше счастье, что мы дальновидно отбирали людей, не имевших близких родственников.
Больше всех переживал, кстати, Макс Чумов, у которого «там» осталась, доживавшая свой век старенькая бабушка - единственный близкий ему человек.
Чувствуя свою определённую вину, я навестил домик старушки в небольшом городке Богословичи, и застал бабушку, разбитую параличом. За ней ухаживала соседка, которой я оставил денег, а сам за взятку в местном собесе договорился о переводе старой женщины в дом инвалидов, на счёт которого с целевым назначением положил пару тысяч долларов. Вряд ли я мог сделать что-то большее. Настоящий Макс уж точно и этого бы не смог.
Мы знали, что Макс работал на местном фарфором заводе и, отправляясь к нам, не уволился, как положено. На всякий случай я прошёл эту процедуру и собрал все возможные документы, поскольку нам выгодно было иметь абсолютно легальных «резидентов».
Мишка ликвидировал все мельчайшие последствия вмешательств в структуру своей Программы, а, значит, существованию нашего параллельного виртуального мира ничто не угрожало. По крайней мере, пока.
Именно это «пока» нас и волновало, и мы стремились отслеживать все разработки на Земле в областях, хоть как-то примыкающих к темам, которые вывели в своё время Мишку на его изобретение.
Нам нужно было прикрытие, и мы организовали небольшую фирму, которую возглавил бывший доцент и бомж Павел Семёнович, который, познакомившись с жизнью в мире Монарха, завещал нам своё бренное тело со всеми потрохами, званиями и «привилегиями». По-моему, он так до конца и не понял, что этот мир был всё же виртуальным по отношению к оставляемому им, но, собственно, кроме «бренного тела» покидать там Семёнычу было особо нечего. А у Монарха он стал заведующим лабораторией медицинской биохимии в ГИЦе.
Надо лишний раз подчеркнуть, что отмытое, ухоженное и соответственно одетое тело Семёныча, от которого теперь пахло дорогим одеколоном, выглядело очень презентабельно и хорошо смотрелось в кожаном кресле типа «директор».
Главными менеджерами фирмы, которая официально специализировалась на дорогом индивидуальном туризме, являлись муж и жена Щербаковы. Кстати сказать, фирма действительно занималась международным туризмом и работала в этой сфере вполне прибыльно.
Наличие приличного стартового капитала и не пустые головы во всех мирах делают всё или почти всё. По отдельности - это спорный вопрос, а вот вместе - безусловная аксиома. Саша и Света сгоняли в несколько стран и установили прямые деловые контакты с необходимым для начала количеством приличных отелей и туристических фирм.
Стоило отметить, что особенно успешно и быстро такие контакты налаживались там, где владельцами или управляющими были мужчины. Оно и понятно: дорогой деловой костюм Светы, в котором пиджак был, образно говоря, существенно длиннее юбки, в сочетании с её отличным английским разил двуногих заграничных баранов наповал. Или правильнее сказать - козлов?
В современной же России в наши дни всегда и везде есть определённое число таких же э-э… богатеев, готовых выложить приличные суммы за то, чтобы им устроили «нечто особенное», «не как у всех» и, причём, «персонально».
Когда всё встало на нормальные рельсы и по ним покатилось, мы наняли несколько сообразительных и образованных молодых людей, которые ответственно тащили всю легальную работу и держались зубами за более чем приличные деньги, которые им платили.
Как любая фирма мы должны были думать о системе безопасности, и на официальном уровне нашей «крышей» был ОБЭП - лучшее, наверное, что можно придумать.
После этого мы спокойно занялись основной, так сказать, работой. Нам требовалось определённое количество «резидентов» с тем, чтобы иметь тела, в которые мы могли бы перемещаться и перемещать людей «оттуда» сюда, если потребуется. Проблему эту мы решали, как и в первый раз, только куда более аккуратно. Теперь мы проверяли кандидатов гораздо тщательнее, проводя даже медицинскую комиссию, и действовали далеко от своего города, чтобы избегать возможных накладок.
Очень скоро у нас уже имелся неофициальный отряд спецназовцев, готовых голову положить за интересы Монарха Колота Винова, а, значит, и за нас.
Были, конечно, определённые проблемы с «чувством ностальгии». У меня, например, это выражалось слабо, поскольку я понимал, что ни к чему хорошему это не приведёт, и давил в себе все поползновения, а вот Мишке пришлось долго втолковывать Маше, что про возможные встречи с родителями следует забыть. Слишком велик риск раскрытия всего предприятия, а это было бы недопустимо.
Мы решили, правда, что будем неофициально следить за здоровьем наших близких, и если возникнут опасения - обеспечим им новую загробную жизнь в нашем новом мире.
Нам не слишком хотелось смотреть на собственные могилы, но из уважения к себе бывшим, мы поставили там приличные памятники - получается, сами себе, хотя и официально - от «неизвестных друзей».
В принципе, Мишка мог бы переделать Программу так, чтобы обеспечить бессмертие определённым персонажам, и он над этим работал, но врезка разных патчей и любые попытки вмешательства требовали очень продуманного подхода - последствия были не слишком предсказуемыми, мы уже могли в этом убедиться. Кроме того, у Мишки пока много сил уходило на налаживание мониторинга интересовавшей нас информации о подобных разработках вообще.
Одним словом, было решено, что наше прошлое для нас является закрытой темой. Что ж, и в нашем, на первый взгляд уникальном положении, были свои минусы и издержки - всё на свете имеет свою цену и оборотную сторону.
Правда, Мишка сам не удержался от ностальгической «вылазки в прошлое» - как-то он всё-таки навестил своего давнего знакомого, Сергея Колотвинова, того человека, который явился для него в своё время прототипом капитана. Правда, пришёл в гости Мишка под видом старинного приятеля их общего друга покойного Михаила Беркутова.
И обнаружил, что не старый ещё профессор Колотвинов умирает от рака лёгких.
Мишка, который, несмотря на все причуды и некоторые странности характера, свойственные гениальным людям, был доброй душой, не удержался и пообещал старому приятелю «билет в другую жизнь».
Колотвинову оставалось жить от силы месяц-другой, и Мишка стал обдумывать, как сделать так, чтобы выдернуть его из мира Земли, но чтобы при этом никаких подозрений у окружающих не вызывать.
Прообраз Монарха сейчас, в основном, находился дома после перенесённого курса химиотерапии, днём оставался один, и, к счастью, на квартире у него имелся, подключённый к Сети компьютер. Правда, подключение было модемное, а днём нагрузка на телефонные линии часто мешает иметь устойчивое скоростное соединение. Если вообще позволяет таковое.
Поэтому Мишка пошёл даже на то, чтобы протащить туда по согласованию с хозяином квартиры «выделенку».
Мишка держал это в тайне от всех, кроме меня, Монарха и Премьера.
- Ты с ума сошёл! - сказал я. - Сам борешься за непосвящение всех родственников, а сам!… Ну, ладно ты хочешь забрать сюда этого Колотвинова, но ты не думаешь, что он кому-то что-то расскажет? Своим домашним или второму вашему приятелю этому писателю, чёрт побери?
- Попрошу не выражаться так о моём прототипе! - с шутливым возмущением сказал Премьер, поскольку беседа происходила в совершенно неофициальной и сверх конфиденциальной обстановке.
- Да я не выражаюсь, но, всё-таки! Если мы будем так рисковать…
- Да я понимаю, - кивнул уже серьёзно д'Олонго, - хотя и не против повстречаться с тем, с кого Михаил в какой-то степени делал меня. Однако, ты прав: нужно соблюдать осторожность.
- Да вы не волнуйтесь, всё нормально. Я же ничего никому не показываю, кроме самого Колотвинова. А он - лицо заинтересованное, так сказать, будет молчать. Я приеду со шлемом и нужным софтом, когда Сергей будет дома один, переправлю его сюда, всё в компе уберу и уеду. Ну, печально для родственников, конечно: в их отсутствие человеку стало плохо, впал в какое-то подобие комы. Зато ему самому будет хорошо.
- Ну, а если он как-то что-то намекнёт, кому-то что-то скажет? Например, действительно, прототипу Премьера? Они ведь близкие друзья!
- Ерунда. Сочтут чудачествами умирающего, прости господи. А если что-то долетит до слуха того же прототипа нашего Премьера - тоже не страшно. Будет у него лишняя тема для новой сайенс-фикшн. Он тут, кстати, наконец-то стал печататься. Я вот даже книжку купил.
- Не люблю фантастику, - отмахнулся я, - тут сама жизнь, как фантастика, и даже похлеще. Смотри Мишка, нас подставляешь, можно сказать.
- Да не волнуйтесь, - повторил господин Советник. - Как, ваше Величество, надеюсь, вы не возражаете?
Монарх задумчиво пощипал бородку.
- Говоришь, он - возглавлял местное монархическое отделение?
- Да, именно так. Потомственный дворянин, и вообще - наш человек.
- Если так, то он может быть мне очень полезен, помимо всего прочего, - заявил Колот Винов. - Я желаю видеть этого господина при своём дворе!
В общем-то, всё прошло спокойно: профессор скончался в ещё очень молодом возрасте, поскольку земная медицина была, к сожалению, бессильна, а у нашего Монарха появился новый друг и ближайший Советник по вопросам Монархии и Самодержавия.
Самое поразительное, что они действительно подружились. Не знаю, как остальные, а я временами я даже немного ревновал Монарха. Однако, «прототип», действительно, оказался приятным, добрым и, к тому же интеллигентным человеком. В общем-то, как и наш Монарх, и сам очень быстро завоевал уважение и любовь всех в нашей, с позволения сказать, компании. Более того, благодаря хорошим связям в научном мире, он оказывал нам неоценимую помощь в нашей работе на Земле.
В общем, всё шло, как шло, но почему-то так сложилось, что осень для всех нас стала неким рубежом, этапом перемен.
Как-то почти ровно через год с момента, когда мы познакомились с Сашей Щербаковым, мы устроили небольшое выездное совещание на даче, купленной на нашу фирму в совершенно очаровательном месте.
Погода, правда, по словам очевидцев, была гораздо хуже, чем в прошлом сентябре, но у нас там имелась отличная баня, откуда можно было бултыхнуться в уже очень прохладное озеро.
Конечно, мы могли себе позволить устроить подобное совещание в любой точке Земного шара, но всё хорошо в меру.
Мы прекрасно попарились, поныряли до пупырышков, снова попарились и снова поныряли и сейчас сидели в креслах в гостином зале дачи, уже в меру голодные, ожидая пока два гвардейца подадут нами шашлыки. Мы были в своеобычном для верхов составе, только в этот раз не было фон Анвара, поскольку кому-то всегда нужно было оставаться у руля власти в «том» мире.
Мы попивали красное сухое вино, закусывая небольшими кусочками пастромы и все пребывали в том полузадумчивом расслабленном состоянии, в которое ввергает настоящая русская парная. За окнами покачивались на осеннем с мелким дождиком ветру сосны, а внутри дома вкрадчивое тепло камина напоминало о тепле, которое только что дарили нам банные полки.
Всё произошло неожиданно, как всё неожиданное: посреди комнаты возник человек. Он был одет совершенно иначе, чем в первый раз, но я узнал его: это был тот самый молодой парень, который сообщил нам о сумках с деньгами Калабанова, а потом испарился. В тот раз я не видел, как он появился, но сейчас почему-то был абсолютно уверен, что и тогда он появился точно также, как и исчез - неожиданно и ниоткуда.
Вообще незнакомцу повезло, что с нами не было фон Анвара - этот мог бы и выстрелить. Ни у кого из нас оружия не было, мы сидели, замотанные в простыни, но я не поручился бы, что у Галямова не оказалось бы чего-то убийственного и на голом бедре. Тем не менее, я успел уловить, что и Монарх, и Премьер, как люди военные, явно сделали непроизвольные движения руками в поисках оружия.
- Не удивляйтесь внезапности моего поведения, - сказал незнакомец, - и прощения прошу за некоторую бестактность. Моё имя Аврелий Морон.
- Хороша «некоторая бестактность»! - воскликнул Монарх. - Вы откуда взялись, молодой человек?
- Из присутствующих меня видели и, возможно, вспомнят, вот эти господа, - Мужчина кивнул на меня и на Александра. - Наверняка они вам рассказывали, что должны вспоминать меня не с самой худшей стороны. Я им тогда кое-что подсказал.
Я машинально кивнул:
- Да, было дело, вот только поблагодарить вас я не успел.
- Ну, сейчас у вас будет возможность, - улыбнулся тот, кто назвался Аврелием Мороном.
- Странное у вас имя, - заметил Александр.
- Ну, имена - вещь относительная. Не более странное, чем, например, Профессор Хиггинс, не правда ли? Или Александр Щербаков, скажем.
- Хм, что ж, - величественно сказал Монарх, - прошу сесть и изложить мотивы своего, некоторым образом странного появления. И поведения! - многозначительно добавил он, чуть повысив голос
- Охотно! - чуть поклонился Аврелий Морон. - С вашего позволения…
Он опустился в одно из свободных кресел. Все внимательно смотрели на него. Многие из нас - даже более чем внимательно. Мы ведь ясно почувствовали одним местом, что в упорядоченности нашей жизни наступил некий существенный перелом.
- Ваше Величество, - сказал Аврелий, - Я очень многое о всех вас знаю. Поверьте, если не всё, то очень многое. И поэтому я не буду ходить вокруг, да около - ситуация не позволяет. Можно сказать, что из всех здесь присутствующих, первым в контакт я вступил с… хм, господином Советником Беркутовым.
- Со мной? Но я вас первый раз вижу! - У Мишки вскинулись брови, но он тут же как-то чуть обмяк, словно до него дошла некая истина, в которой он не слишком хотел признаваться даже самому себе. - Хотя… я, кажется, уже начинаю понимать…
- Вы правильно начинаете понимать, уважаемый Михаил, - кивнул Аврелий.
- Значит,… - Мишкины глаза округлились, хотя уже не слишком сильно.
- Да, - кивнул Аврелий. - Именно поэтому никто пока не повторил то, что сделали вы.
- Ничего себе, - сказал Мишка и усмехнулся как-то чуть виновато, как мне показалось, - А я-то думал, что являюсь гениальным программистом, нейрофизиологом и ещё чёрт знает, кем.
- Ну, и не принижайте своих достоинств, - Морон расплылся в улыбке. - Если бы что-то было не так, то я бы вас не выбрал.
- Кто-нибудь может объяснить, о чём идёт речь? - с подчёркнутым спокойствием спросил Монарх. - Если вам, господа, всё понятно, то остальным не понятно ни черта! И, кстати, тут у нас обстановка неофициальная, поэтому попрошу запросто, на «ты». Вот в Тронном зале - там иначе, само собой. Там от вас иное потребую! А здесь - и выпить можете, наливайте сами, без церемоний. Но только излагайте суть, а то, дьявол, какие-то шарады разводите: гениальный - не гениальный, выбрал - не выбрал. Чёрти что!
- Хорошо, согласен, - признал Аврелий. - Ничего против не имею.
- А если не имеешь, - Колот Винов первый перешёл на второе лицо единственного числа, - будь добр, объясни, о чём, всё-таки, речь?
- Речь вот о чём. Наверное вы… ты помнишь, что было, когда на пустынном берегу Тухо-Бормо вы с лейтенантом повстречали неизвестного, сидящего у костра?
Монарх молча смотрел на Аврелия. Мне показалось, что у меня немного закружилась голова - до меня тоже начало потихоньку доходить. Возможно, я ничего бы ещё не понимал, если бы не видел исчезновения этого типа и если бы сам фактически точно также когда-то не исчез, похохатывая, из-под носа Хиггинса.
Иногда, рассуждая сам с собой, я допускал такой вариант, когда-то, когда сам только-только познакомился с Программой, у меня быстро возникло такое предположение, но вот поступило материальное его подтверждение - и мне стало не совсем по себе.
- Я так понимаю, - сказал я, - что у вас есть причины, появиться здесь? А, самое главное, выкладывать нам суть вещей?
- Да, - кивнул Аврелий. - Хотелось бы, если честно, этого не делать, в общем-то, ни к чему это, но - обстоятельства! Помните, у вас была ситуация, когда вам потребовалась помощь Александра? - Он указал на Сашу. - Так же как вы готовы были довериться ему, я сейчас готов довериться вам.
- Вы бы хоть точнее объяснили суть дела, - укоризненно сказал Мишка. - Выходит, решение кинули мне вы. Но, значит, вы как-то ограничили возможности его повторения другими изобретателями в нашем мире?
- Я не хочу, чтобы у вас возникал некий комплекс неполноценности, - Аврелий, казалось, чуть смутился. - Его не должно быть. Ваше развитие, в принципе, не ограничено, но есть некие мировые константы, назовём это так, которые в вашем мире обойти нельзя. Эти константы определяют развитие науки, которая, однако, имеет значительную степень свободы.
- То есть, всё зависит от того, что вкладывает создатель программы? - поинтересовался молчавший до сего момента Колотвинов.
- Именно так, - энергично кивнул Морон. - Так же Михаил, например, вложил возможность полётов с, якобы, сверхсветовыми скоростями в мире, который моделировал он.
- Значит, в нашем мире, то есть, в нашем с ним бывшем, чёрт, вот в этом мире, - сказал я, - таких полётов быть не могло и не будет?
- А вот вопрос по существу! Если ваш мир будет развиваться достаточно долго, проблема может быть решена. Просто я закладывал изначально именно такие постулаты существующей реальности, как и в своём мире. Пронимаете, мир Земли - это специальная модель возможного развития моего мира с определённо указанными параметрами вариации. В некий момент взята точка отсчёта, и с неё идёт самостоятельный процесс. Я, конечно, мог бы вмешиваться, но этого не делаю, поскольку этого и не требуется экспериментом. Почти никогда не делаю, - добавил он.
- И одним из исключений явилось наитие для меня? - спросил Мишка.
Аврелий кивнул:
- Мне в голову вдруг пришла мысль, а что будет, если во вторичном мире создать предпосылку формирования своего виртуального мира? В целом, чтобы это никак не влияло на мою модель, я постарался не допустить глобального распространения технологии. Вот это явилось бы нарушением модели.
- Да-а, - протянул Премьер, плотнее запахиваясь в простыню и обращаясь к Монарху, - получается, Ваше Величество, что мы даже не вторичный, а, как это - третичный мир, что ли?
- Ни у кого не должно быть никаких комплексов, - замахал рукой Аврелий. - Сами для себя вы совершенно реальны, просто один мир является совершенно независимой подсистемой другого…
- Совершенно независимой? - Мишка с сомнением посмотрел на Морона.
- Ну, формально, конечно, не совсем независимой, вы же понимаете, - признался Аврелий. - Поэтому и возникают проблемы. Но ресурсы того, что у вас называется «Сеть» постоянно растут, значит, и ограничения, как бы нет. А у нас постоянно наращиваются ресурсы локальных сетей Комитета Образования, самой мощной организации, которая контролирует эти вопросы.
Монарх-капитан Колот Винов в недоумении посмотрел на Аврелия Морона:
- Всё это более или менее понятно, только мы-то зачем вам нужны? Вы же не просто так явились.
Морон усмехнулся:
- Да, это, конечно, вопрос, кто кому больше нужен. Я, возможно, не очень точно выразился. Скорее всего - наша потребность взаимная, и, кстати, подобная ситуация уже была, и именно у вас.
- В каком смысле? - вскинул брови Монарх.
- Дело в том, что мой проект решено свернуть. Образ жизни, который сформировала моя модель, определён как «возмохно тлетворно влияющий на нравственность населения» моей Земли.
- Позвольте, - не утерпел я. - Что значит - «тлетворно»? Я не вполне понял, у вас там эта информация распространяется для широких масс? К ней все имеют доступ?
- Ну, что ты, конечно, нет, - помотал головой Аврелий. - Но вдруг до широких масс, как ты выразился, что-то дойдёт? У нас распространение информации вообще под полным контролем, за этим тщательно следят. Возможно, мне нужно будет подробнее объяснить, чем я точно занимаюсь. Я являюсь студентом специальной закрытой школы моделирования жизненных процессов. Я, как бы сказать, один из весьма одарённых студентов…
- Тоже гений, значит? - немного язвительно спросил Мишка.
- Ну,… - немного смутился Аврелий, - дело не в этом. У нас сильно отличающееся от вашего общественное устройство: центральное планетарное правительство, система плановой экономики. И так уже давно. У вас возникало похожее направление развития, но оно захлебнулось, а у нас стало доминирующим. Очень большое значение придаётся потенциальной опасности и безопасности…
- А вы вышли в дальний космос? - поинтересовался Монарх.
- Нет, у нас пока только научные базы на спутнике, на Луне. Да дело то не в выходе в космос.
- Ну, а, всё-таки, - подал голос Мишка, - в чём проблема-то?
- В том, что решено проект ликвидировать. Поймите: вашего мира не станет.
Мы все, те и эти земляне и попойцы, переглянулись.
- Значит, и нас не станет, - констатируя факт, молвил д'Олонго, хмыкнув.
- А мне очень этого не хочется, - сказал Аврелий. - И, посему, я разработал план… Я ведь не могу ни с кем там посоветоваться - я же рассказывал, как у нас жёстко обращаются с людьми, не достигшими совершеннолетия - я пока на самом деле-то ещё несовершеннолетний: у нас это с двадцати пяти лет. Да и само по себе выступление против властей в любой форме наказывается сурово. Но я хочу им доказать… Вот, послушайте в общих чертах, как я планирую всё устроить…
Он изложил свои мысли, внимательно посматривая на каждого из нас.
- По большому счёту, это почти то же, что вы уже провернули здесь, только, конечно, помасштабнее. О моём проекте и моей модели знает пока только Комитет Образования, и то только одна его группа. И больше не знает никто.
- То есть…, - сказал Мишка.
- Нужно посадить в Комитете своих людей - и тогда проект будет существовать сколь угодно долго. Комитет Образования - одна из высших инстанций у нас, назначение - пожизненное с правом передачи преемникам, понимаете? Ближе познакомитесь - поймёте.
- Подожди, модель моделью, но ведь могут догадаться… - Мишка немного запнулся, словно понял что-то: - У вас что, такие преобразователи не в ходу?
- Да, личности и у нас в виртуальный мир так вот просто не отправляются, - сказал Аврелий и немного помедлили. - Это моё изобретение…
- Договаривай! - потребовал Монарх.
- Ну, меня как-то озарило - и я сделал этот преобразователь.
На некоторое время воцарилось молчание. Я переглянулся с Михаилом.
- Слушай, - спросил я Морона, - а у вас есть так называемые мировые константы?
- Есть, - вздохнул Аврелий, - как без них.
Стало тихо, только прототип Монарха присвистнул.
- Аврелий, - задумчиво сказал Мишка, - а тебе не кажется, что то, как ты создал свой шлем там у себя, очень напоминает твою подсказку мне?
Морон улыбнулся немного виновато:
- Я об этом уже думал. Странное озарение, конечно. Но у меня пока ещё никто не появлялся. И потом, если такое предполагать, то можно умозрительно выстроить бесконечную и вечную цепочку миров, вложенных один в другого… Но, наверное, это не будет правильной гипотезой. Какой в этом смысл?
- Один мир в другом, как матрёшки, - сказал я. - А почему такого не может быть? Это вполне можно представить и понять: где-то ещё, в другом месте, да и не в одном, существует нечто подобное, и оно репродуцирует нечто подобное себе. Почему - нет?
- Ну, уж - подобное! - возразил Мишка.
- Ну, не совсем подобное, но всё равно - одно из другого.
- Я не говорю, что такого не может быть, - сказал Морон, - но это уже выше любого понимания и уровня здравого смысла. Это уже просто какая-то модельная концепция бесконечности и вечности. Знаете, как когда зеркало к зеркалу приставляют.
- Ага, - прищурился Мишка. - То есть, тебе проще об этом не думать? Что, тоже комплексы возникают?
- Да не то, чтобы… Но вы же не станете пытаться понять бесконечность? Или вечность?
Я пожал плечами, усмехнулся и посмотрел почему-то первым на Колота Винова, всё-таки, он был Монарх:
- Мы сможем попытаться понять вечность, Ваше Величество?
Монарх-капитан посмотрел на свой земной прототип:
- Заменишь меня, если что?
- Только на время, - быстро ответил Колотвинов. - Я тоже хочу поучаствовать.
- Эк, ты какой! - с явным одобрением крякнул Монарх.
- Да похож он на вас, похож, Ваше Величество, - негромко сказал Мишка, но Монарх явно услышал.
Он, правда, никак не прокомментировал эти слова Советника Беркутова. Монарх бросил на него косой взгляд, хлопнул ладонями по подлокотникам кресла и встал в простыне, как в тоге, весело глядя на нас:
- А почему бы и нет? Попытаемся, тем более что нам и деться некуда. Распоряжусь, чтобы готовили спецназ - будем пытаться понять Вечность.

КОНЕЦ
Екатеринбург,
Февраль 2001