могли и сами никогда не использовать этой штуки! Могут погибнуть миллионы!
– Я так не думаю, – сказал я.
– А ты вообще думаешь? С тех пор как ты ушел из аналитиков, у тебя атрофировались мозги!
– Рядовой Рэндольф, – холодно сказал я. – Будьте добры, заткнитесь.
– Слушаюсь, сэр, – сдавленно прохрипел он. Видать, не ожидал от меня такого подвоха.
– Мы сильно рискуем, – сказал Джек.
– Кто не рискует, тот не пьет шампанского, – сказал я.
– Но мы рискуем не собой…
– Сержант Морган, – обратился я к нему ледяным и жестким тоном, который никогда раньше не использовал в общении со своими друзьями. – Надо ли мне напоминать вам, что, хотя мы находимся в одинаковых званиях, мои приказы как оперативного агента, находящегося на задании, имеют высший, чем ваш, уровень приоритета?
– Нет, сэр.
– Тогда считайте, что я только что отдал вам прямой приказ. Всю ответственность я беру на себя. Огонь!
Джек посмотрел на меня так, словно видел впервые.
Он числился главой аналитической группы из восьми человек, находился в одинаковом со мной звании. Находясь в Штаб-квартире, он мог отдавать приказы рядовым, сержантам и даже лейтенантам по праву более умного, но сейчас мы были в «поле», а это моя епархия. Не подчиниться моему прямому приказу он просто не мог. Я ведь являюсь сержантом оперативной службы Гвардии, а это кое-что значит.
Когда Джек, все еще не веря своим ушам, под сочувствующие взгляды коллег поплелся к тому, что считал пусковым устройством, я чувствовал себя полным подонком. Но терять еще десять-пятнадцать минут на пустые препирательства, которые все равно привели бы к такому же результату, я не имел права. Магистр был слишком близко.
Потом, возможно, я извинюсь, если это «потом» когда-нибудь наступит.
Но сейчас не время думать о чьих-то оскорбленных чувствах и лелеять личные обиды.
Много позже Морган имеет полное право обжаловать приказ и попытаться отправить меня под трибунал. Но сейчас мы находились в состоянии войны, на линии огня, и я мог бы отдать приказ расстрелять его за неповиновение, и приказ был бы выполнен.
Демократия хороша лишь до определенного предела, дальше она превращается в оружие самоуничтожения. На войне кто-то должен отдавать приказы и кто-то – их выполнять, а разборы полетов проводятся лишь после боя, иначе все полетит к черту. А в данном случае победа спишет все, ибо цена нашего поражения – смерть.
В общем, Джек Морган нажал на спуск.
Если откровенно, то какое-то время это все-таки заняло.
Сначала Джеку пришлось переключить восемь тумблеров, перебежать на другой конец пульта и переставить рубильники в положение «ВКЛ», потом нажать еще десяток кнопок.
Все присутствующие зачарованно наблюдали за его движениями, словно он исполнял некий магический ритуал, от которого нельзя оторваться. В каком-то смысле так оно и было. Ритуал смерти. Танец разрушения.
Итогом манипуляций старшего аналитика стала еще одна кнопка, появившаяся из-под непрозрачного пластикового покрытия. Джек откинул крышку и попытался ее нажать. Кнопка не поддавалась. Чертыхнувшись, он снова щелкнул тумблерами, возвращая их на исходную позицию. И снова нажал.
Ничего.
Никакого звука, никакой вибрации, никакой отдачи или фона. Вообще ничего.
И на экране, показывавшем половину спутника, тоже ничего не было.
Выругавшись столь виртуозно, что заставил бы покраснеть и сержанта ВКС, Морган уменьшил масштаб. Спутник обнаружился на положенном ему месте, только теперь он напоминал половинку яблока, отрезанную острым ножом. Второй половины не было.
– Полковник и три его капитана! – прошептал Морган.
– Мадре де Диос! – перекрестился Альварес.
– Чтоб я ослеп! – сказал Мартин.
– Аллах Акбар! – проговорил Кобра.
– Не сработало? – спросил я.
– Черта с два не сработало! – завопил Морган, разом забывая все наши разногласия. – Если верить дисплею, мы снесли миллионы тонн камня одним нажатием!
Если он и преувеличивал, то лишь самую малость. Нажатие было не одно.
– А дисплей исправен? – не сдавался я. Я и сам не верил в то, что говорил, но мне было крайне необходимо, чтобы кто-то убедил меня в реальности происходящего, что я не выдаю желаемое за действительное и это не бред моего перенапрягшегося организма. – Если картинка не та?
– Брось, приятель, мы чертовски хорошо знаем, что все оборудование Магистров работает идеально, – сказал Морган.
– Я не видел выстрела. И не слышал.
– Но он тем не менее был, и ты можешь полюбоваться на результаты попадания. Хирургическая точность, и никаких последствий для Израиля, кроме изменения сетки приливов, столь незначительного, что они и не заметят. – Джек был так горд, словно сам участвовал в разработке базовой концепции Молота. Он имел право гордиться. В конце концов, немногие могут похвастаться, что за полчаса раскусили схему работы древнего устройства Магистров.
– Как оно работает?
– Как? – Аналитик задумался. – Несомненно, налицо ликвидация материи, именно ликвидация, а не что-то еще. Выброса высвобожденной энергии почему-то не происходит. Возможно, ее выбрасывает в иное измерение, возможно, куда-то еще. Законы сохранения массы и энергии…
– Оставим теории. Эта штука исправна?
– Очевидно.
– Здорово. Включи селектор. Джек щелкнул клавишей.
– Стоун! – позвал я. – Ты меня слышишь?
Тотчас же откуда-то возникло хриплое дыхание запыхавшегося рядового. Динамика я не видел, было похоже, что звук зарождается прямо в воздухе. Или у меня в голове.
– Слышу, – подтвердил Стоун.
– Где ты находишься?
– На курорте, – огрызнулся он. – А сам как думаешь? В этой чертовой кишке, километрах в двух от вас.
– Как действует связь?
– Ну ты же меня слышишь.
– Пройдись еще немного вперед.
– Зачем?
– Чтобы убедиться.
– Да работает эта чертова связь, работает.
– Стоун, – сказал я, – а ты, часом, не топчешься у нас под дверью?
– Нет. – Как в одно это слово у него вместилась такая доля сарказма, понять не могу.
– Тогда иди обратно.
– Ребята, а может, мне здесь остаться? – спросил он.
– Хочешь пропустить все веселье?
– Не хочу.
Во время нашего короткого диалога со Стоуном взгляды всех присутствующих были прикованы к моей скромной персоне. Парни хотели объяснения. Я демонстративно почесал под мышкой и зевнул.
– И что теперь? – спросил Морган.
– А сам не догадываешься?
– Догадываюсь кое о чем, – сказал он. – И это кое-что мне сильно не нравится. Попахивает суицидом, знаешь ли.
– Сам чую. А альтернатива у нас есть?
– Похоже, что нет.
– Ребята, вы о чем? – спросил Кобра.
– Ты ему объяснишь? – спросил я.
– Сам объясняй.
– Объясняю. Как вы сами должны были заметить, имеющиеся в наличии средства уничтожения против Магистра… ммм… недостаточно эффективны. Поэтому я предлагаю использовать для его ликвидации сам Молот. Теоретически его можно нацелить на любую точку в Галактике, так почему бы не прямо сюда?
– А мы? – спросил Кобра. – Я, конечно, не против того, чтобы умереть героем, но особенно торопиться тоже не хочется.
– Честно говоря, самоубийство не входит и в мои планы, но на подлете мы Магистра не собьем: даже в режиме торможения корабль движется слишком быстро, чтобы прицелиться в него из этой штуки. Мы не знаем, где он высадится на Молоте, но одно мы знаем точно: он придет к пульту управления, то есть сюда. И когда Магистр сюда придет, мы можем оттеснить его в дальний конец коридора, а он, как вы заметили, не маленький, и шмальнуть по нему из их же оружия.
– И как ты собрался его оттеснять? – саркастически поинтересовался Альварес.
– Очень просто. Мы не знаем, ранят ли его выстрелы из наших винтовок, зато точно видели, что они отбрасывают его в сторону. Нас тут шестеро, в огневую группу войдет пять чело-пек, а Джек останется на пульте и будет поддерживать с нами связь по селектору. Мы будем палить в Магистра до тех пор, пока не загоним в дальний конец Молота или пока он не умрет в процессе стрельбы. Мы не будем приближаться к нему вплотную и, как только оттесним его в зону поражения, то сразу известим Джека. Он нажмет натсвои кнопки и… вуаля. Магистру конец, все ликуют.
– Не знаю, Макс, – с сомнением потянул Морган. – У этой штуки может быть гигантская погрешность. А в дисплей прицела, знаешь ли, можно впихнуть всю Галактику целиком. Вряд ли хирург стал бы проводить удаление аппендицита при помощи меча.
– Не разжигайте костры плазмотроном? – привел я одну из известных вэкаэсовских поговорок. – То есть ты хочешь сказать, что мы можем погибнуть?
– И не только мы. Сложно предсказать, как поведет себя Молот после уничтожения части силовых установок. Может последовать цепная реакция остальных генераторов и черт знает что еще. Если тут рванет, мы от ближайших систем камня на камне не оставим.
– Эксперимент со спутником Израиля не показал побочных эффектов.
– Но ты ведь собираешься стрелять в СЕБЯ! И вообще неизвестно, нет ли тут блокировки, исключающей самонаведение… Весь твой план шит белыми нитками.
– Зато это хоть какой-нибудь план.

Место действия: Молот Магистров.
Вне исследованного космоса
Время действия: десятый день Кризиса
Вне времени

Спустя примерно полчаса субъективного времени подготовка супербабахалки Магистров и уточнение всех деталей плана были закончены.
Механизм нацеливания застыл на двухкилометровой отметке от основания Молота – расстоянии, которое мы посчитали достаточно безопасным. Селекторная связь работала. Снова засланный в коридор, на этот раз в сопровождении Кобры и Альвареса, так как времени до появления Магистра оставалось все меньше, Стоун отметил «линию огня» оставленными на полу саблями.
Все было рассчитано таким образом, чтобы после уничтожения большей части артефакта сами мы остались по другую сторону двери, отделяющей нас от «последнего» отсека, и не унеслись в вакуум сразу после выстрела. Черт побери, если бы раньше знать, можно было бы захватить с собой шлемы!
В любом случае план заметно повышал наши шансы на выживание. Скажем, до десяти процентов из ста. Только самый отчаянный игрок будет делать ставки при таком раскладе, но ни отчаяния, ни азарта нам было не занимать.
Путей к отступлению тоже не наблюдалось.
Похоже, мы не совсем точно рассчитали время прибытия Магистра и провели на Молоте уже больше субъективного часа, прекрасно понимая, что по возвращении придется заплатить за это высокую цену.
Наверное, каждый из нас пытался остаться наедине со своими мыслями, подумать о вечном, добром и светлом, о великой цели, которую мы ставим, защищая человечество от угрозы уничтожения.
Если честно, меня не цепляло.
Кобра задумчиво созерцал до зеркального блеска отполированную сталь своего клинка.
Морган разглядывал карту Галактики, очевидно, прикидывая, кого еще он мог бы отсюда уничтожить, представься ему такая возможность. Его младший коллега Рэндольф выглядел погруженным в медитацию. Даже рядовой Стоун прочувствовал всю серьезность момента и заткнулся.
Самым невозмутимым, из команды оставался Альварес, основные проблемы которого сводились к невозможности курить любимые сигары.
Ваш покорный слуга пытался думать на нейтральные и отвлеченные темы, например, что делает сейчас молодая и очень талантливая журналистка с Новой Москвы и скоро ли вылезет на поверхность внутренний заговор. Темы, откровенно говоря, представляющие лишь академический интерес в случае нашего сегодняшнего провала.
Дверь беззвучно распахнулась.
Подлетающего корабля мы не видели, не слышали выхлопа дюз и реактивной тормозной тяги. Ни колебания артефакта от стыковки, ни мощного толчка от таранного удара мы не почувствовали. Создавалось впечатление, что нас собрался навестить бесплотный дух давно умерших создателей космической крепости…
Но реакцию мы продемонстрировали отменную. Согласно договору, Джек сразу же кинулся к пульту, производя начальную подготовку для выстрела, остальные рассыпались по залу полукругом, расхватывая из кучи свое оружие и заключая цель в кольцо.
Я откатился метра на три в сторону, отжимая предохранитель винтовки, замер, лежа на животе и приложив оружие к плечу. Сначала поймал противника в прицел, а только потом разглядел, кто почтил нас своим присутствием.
Весело улыбаясь и небрежно держа винтовку на сгибе левой руки, в дверном проеме стоял непобедимый сержант Торренс.
– Тройка за реакцию, – сказал он, пока мы смущенно поднимались с пола. – За аналитическое мышление – единица. Наш общий друг, которого все мы с нетерпением ждем, появился бы с гораздо большим шумом. Как только он вышел из гипера и начал торможение, я убедился, что он следует сюда, и воспользовался телепортом, чтобы присоединится к комитету по торжественной встрече, а наш приятель явится через пару минут. Можете пока опустить оружие.
Вот вам Рейден. Невозмутимый, спокойный, чуть ли не доведший нас до инфаркта. А теперь он еще и хохмить пытается.
Команда спасителей мира в полном составе уже подняла с пола свои бренные тела и теперь мучительно пыталась подобрать язвительные и соответствующие моменту реплики.
Я не дал им шанса. Мне крайне важно было поговорить с Рейденом до начала танцев, тем более что по окончании вечеринки оба мы можем оказаться не в том состоянии, чтобы задавать вопросы или на них отвечать.
– Извините нас, парни, – сказал я. – Но мы на минуточку выйдем. Нам с Рейденом надо поговорить. Мы будем прямо за дверью, так что не балуйтесь с селектором и не подслушивайте.
Когда мы оказались с Рейденом один на один, глава Группы Ликвидации выглядел несколько изумленным.
– Что на тебя нашло, Макс? – спросил он, едва двери сомкнулись за нашими спинами.
– Простое любопытство бывшего аналитика, дурная привычка, еще не изжитая до конца, – сказал я. – Люблю знать, с кем имею дело.
– Что ты имеешь в виду?
– Сам знаешь, – сказал я.
– И все-таки я попросил бы тебя уточнить, – сказал он.
– Ну… – Я взял паузу, собираясь с мыслями. – Например, на чьей ты стороне?
– На вашей, разумеется.
– Забавные штучки выделывает с нами наше собственное подсознание, – заметил я. – Как ты сказал? «На вашей», а не на нашей»? Означает ли это, что сам ты себя к «нам» не причисляешь?
– Не цепляйся к словам. Я просто оговорился.
– Если верить Фрейду, а старик Зигмунд был далеко не дурак, случайных оговорок в природе не бывает. Я повторяю свой вопрос: кто ты?
– Просто человек.
– Ради Полковника и всех его капитанов, не пудри мне мозги, – взмолился я. – Просто людей вообще нет, простыми могут быть только лопаты. Тем более не бывает простых людей, умудряющихся проживать по пятьсот лет без малейших изменения в организме.
– Следствие мутации.
– Чертовски сомнительно, – сказал я. – Я прочитал твое досье от корки до корки и могу процитировать любую его часть ни память, я поднимал остатки архивных документов, уцелевших после набегов Красного Братства, я изучил все данные по планете, на которой ты якобы родился. Эта планета земного типа с тропическим климатом, умеренной радиацией и без чужеродных микроорганизмов в атмосфере, на ней просто нет подходящего фона для мутации. Это подтверждается еще теми фактами, что больше никаких мутаций, кроме твоей, зарегистрировано не было, да и твоя собственная весьма сомнительна. Может, ты и бывал на той планете, но я поставлю свое жалованье за десять лет против фальшивой кредитки Тайрелла, что ты ни ней не рождался.
– Что ты хочешь сказать?
– Твое досье ведь составлялось с твоих же собственных слов, верно?
– Да. Архивов того времени просто не сохранилось.
– И это очень удачно. Ты знаешь, что я думаю на самом деле, Рейден? Твое досье, все, от первого до последнего слова – ложь. В твоем прошлом много тайн. Ты слишком много знаешь о Магистре такого, чего мы не знаем, ты владеешь приемами, которыми не должен был бы владеть. А знаешь, что подозрительнее всего? Наш провал на Библе. Я много думал о нем, поднял все факты, изучил все имеющиеся данные. Любопытно, но на клинках тех птавров, что были с тобой в ударной группе, нет ни одной зазубрины, а они просто должны были остаться, побывай оружие в бою. Они не дрались с тобой, хотя должны были. Мне кажется, что ты убил их ДО того, как Магистр вернул себе контроль! Иначе ты не смог бы появиться рядом с Магистром так быстро!
– Не знаю, что с тобой приключилось в последнее время, Макс, – сказал Рейден. – Но ты не в себе.
– Ты дьявольски прав, – согласился я. – Я не в себе от всех загадок, что окружают твою личность; настолько не в себе, что даже отважился задать тебе вопросы, которые никто раньше не задавал. Сколько тебе лет?
– Ты же читал досье. Нет точных записей…
– Я знаю все о досье. Я имею в виду, сколько тебе лет на самом деле?
– Макс…
– Рейден, – сказал я. – Ты можешь убить меня, если хочешь, а если нет, то расскажи мне правду.
– А ты уверен, что хочешь ее услышать?
– Уверен.
– Ты весь в этом, солдат, – сказал он. – Для тебя не должно быть никаких тайн, ты всегда идешь до конца, невзирая на последствия. Тебе было бы очень сложно выжить в моем мире.
– Что это за чертов мир? Кто ты? Откуда? Зачем ты здесь?
– Слишком много вопросов, я не могу ответить сразу на все, да и времени не остается, – сказал Рейден. Ему явно не терпелось побыстрее отвязаться от меня и заняться Магистром. – Моя миссия не закончена.
– Что за миссия, черт бы тебя драл?
– Не верю, что ты еще не догадался, – сказал он.
– Магистр?
– Да.
– И как давно ты с нами?
– С Гвардией? С самого начала.
– А с человечеством? Тоже с самого начала?
Рейден молчал. Его лицо, обычно непроницаемое, омрачилось тенью воспоминаний. Годы, века, возможно, тысячи лет бежали под складками на его лбу. Руки машинально сжимали винтовку.
А я хотел услышать ответ.
– Достаточно давно, – сказал Рейден. – Но не так давно, как ты думаешь.
– Ты… предтеча? – спросил я.
– Нет. – Ответ был достаточно быстрым. И честным. – Просто человек, не совсем такой, как остальные.
– Не совсем такой, – повторил я. – Слова «совсем не такой» подошли бы лучше.
– Возможно.
– Только возможно? Ты помогал неандертальцам разводить огонь? Ты кидал яблоки на голову Ньютона? Ты ассистировал Беллу и Джефферсону? Ты нашептывал формулы на ухо Эйнштейну и подвел Джордано Бруно под костер инквизиции? Ты убеждал Галилея, что Земля круглая? Кидал золото в ванну Архимеда? Рассказывал Циолковскому о космосе? Подсказал Дюссельдорфу концепцию гиперпривода?
– Нет. Все это вы сделали сами. Я не стоял за вашими спинами, подталкивая прогресс.
– Тогда чем ты занимался?
– Ждал.
– Чего? Что может быть настолько важно?
– Сегодняшний день, – сказал он.
– Но почему? Через миллионы лет…
– Я объясню тебе, почему, Макс, – тихо сказал он. – Хотя тебе и не понравится мое объяснение. Я – щит человечества. Как ты думаешь, почему ваша история насчитывает всего несколько тысяч лет, а со времен НАШЕЙ войны прошли миллионы? Ты знаешь, я был крайне удивлен, когда обнаружил, что вы считаете своей праматерью Землю, потому что в свое время у нас не было ни одной колонии по этим координатам. Ты думаешь, что ваша цивилизация – первая за долгое время попытка подняться до нашего прежнего уровня? Ты ошибаешься, она даже не вторая. Третья или четвертая, насколько я могу судить. Человечество уже неоднократно восставало из руин и снова обращалось в прах.
– Коллапс цивилизации? – Теоретики предсказывали такую модель.
– Черта с два! – сказал он. – До коллапса цивилизации не доходило ни разу, вы просто не успевали! Причина в другом. Магистры! Капсул статис-поля было не одна и не две, и даже не десять, чтобы за сорок миллионов лет осталось хоть несколько. Они ЗНАЛИ, что проиграют свою последнюю войну и что победа дастся нам нелегко, и проект «Спящие» не был попыткой возродить былое величие расы, потому что Магистры не способны размножаться в одиночку. Проект был местью, их местью всем последующим поколениям человечества. Наш сегодняшний гость не первый участник этого проекта и, полагаю, что не последний. Каждый раз, когда человечество заново изобретало космические полеты и выходило в космос, оно натыкалось на подобные капсулы, вроде той, что была найдена на Таурисе, и выпускало дьявола на волю. И каждый раз он отбрасывал его назад, не в силах уничтожить окончательно. Уровень технологии не позволял не то чтобы бороться с Магистром, а даже засечь его присутствие. Ваша цивилизация является самой совершенной из всех, существовавших после Алмазного Альянса, и только у вас есть реальный шанс справиться с угрозой, но и вы не сможете этого сделать без меня. Магистры сохранили в капсулах своих лучших бойцов, элиту воинских частей, снабдив их необходимыми знаниями и оставив кое-какое оборудование, часть из которого уцелела и после войны, и все годы после собственного пробуждения я занимался тем, что искал их. Иногда находил, а чаще нет. Но когда находил, то уничтожал, не давая возможности проснуться. На Таурисе я опоздал. Магистры… Они стали проклятием человечества, а вы наивно восхищались их достижениями! Они превратили прогресс человечества в замкнутый круг, который необходимо разорвать!
– Но откуда ты знал, что он будет здесь? Как выследил его? И почему не уничтожил Молот раньше?
– Долгая история.
– Ты можешь попробовать…
– Уже не успею.
В следующий миг Молот Магистров сотряс страшный удар, выбивший пол у нас из-под ног и бросивший нас на ближайшую стену. Падая, я ухитрился не выпустить из рук винтовки, за что рассчитался приличным ударом в плечо. Рейден сгруппировался и моментально оказался на ногах.
Толчок не мог быть не чем иным, как последствием стыковки катера Магистра с артефактом. А это значит, что почетный гость все-таки прибыл на маленькое суаре, устроенное в его честь.
Дверь открылась, и из нее выкатился Кобра, сжимая винтовку в правой руке, саблю в левой и бешено сверкая глазами.
– Наговорились? – крикнул он. – Добро пожаловать на танцы!
Рейден кивнул, и мне ничего не оставалось, как присоединиться к остальным в главном операционном зале, оставив многие вопросы без ответа.
Но на часть вопросов он все-таки ответил, остальное я мог домыслить и сам.
Потом. Если будет время.
Сейчас у нас оставалось лишь несколько субъективных секунд, необходимых Магистру, чтобы добраться до пульта управления.
За это время мы должны успеть посвятить Рейдена в план операции.


* * *

И Магистр вошел.
Мы были готовы.
Охватившее нас напряжение спало, как только закончилось ожидание, и теперь нами владели холодная уверенность в своих силах и решимость стоять до последнего. Круг должен быть разомкнут.
Согласно боевому распорядку, Джек стоял около пульта, спиной к двери, остальные опять рассредоточились по залу полукругом для расширения огневого сектора.
Станцию Магистры соорудили крепкую: после таранного удара катера не наблюдалось никаких признаков разгерметизации.
Вы можете задать вполне резонный вопрос: а какого черта мы не задействовали Молот в ту же минуту, как катер Магистра коснулся внешней обшивки, и не отправили паршивца в небытие сразу по прибытии, а вместо этого ждали, пока он войдет в центр управления, чтобы потом погнать его обратно?
Ответ прост.
Сукин сын уже дважды проскальзывал у нас между пальцами, и у него могло бы хватить воображения отправить на таран пустой катер. Как бы мы выглядели, уничтожив часть артефакта вместе с ложной целью, в то время когда охота еще не закончена и Магистр в любой момент способен нанести следующий удар посредством какой-нибудь другой смертоносной игрушки?
Мы не вышли его встречать по той причине, что он мог подобраться к пульту обходным путем, о существовании которого мы не подозревали. Надо было действовать наверняка.
Секунды текли со скоростью часов, и казалось, что после стыковки катера с Молотом прошло гораздо больше времени, чем мы провели на артефакте до нее.
Мой палец на спусковом крючке импульсной винтовки уже сводило судорогой от длительного ожидания.
Когда дверь бесшумно отворилась, сначала мы ничего не увидели. А потом в помещение вплыло бесформенное облачко светло-серого цвета. Оно бесшумно двигалось в полуметре над полом и слегка пульсировало. Мы знали за Магистром способности к морфированию, но что он на «ты» с гравитацией, даже не догадывались.
Остается только надеяться, что он принял не боевую трансформацию.
– Найди приемлемую форму, ирмидон, – прозвучал в абсолютной тишине исполненный презрения голос Рейдена.
Ответ исходил из пульсирующей оболочки.
– Валони, – констатировал Магистр. – Вы начинаете меня утомлять.
– Джоен коу тан, ирмидон.
– Вахайда тан, – огрызнулся Магистр. – Откуда ты-то здесь взялся?
– Райдан, – резко, словно выстрел, прозвучал ответ сержанта Торренса, и Магистр начал трансформацию.
Облачко стало сгущаться, уменьшаясь в размерах и приобретая привычные для глаза гуманоидные очертания. Два отростка потянулись вниз и, достигнув пола, обрели форму беспалых ног. Еще два разошлись в стороны и оборотились руками. Потом, подобно чудовищу из фильмов ужасов или мифологической гидре, побежденной Гераклом еще в старые добрые времена, Магистр отрастил себе голову, и перед нами встала копия того парня, с которым мы имели несчастье столкнуться на Библостероиде.
Не знаю, какую игру затеял Рейден, но мешать ему мы не собирались.
Рейден умен и больше всех знает о Магистре и способе борьбы с ним.
Будь выбор за мной, я сначала открыл бы огонь, а потом долго и нудно беседовал бы с трупом, объясняя, каким образом он дошел до такого состояния.
Но Рейден почему-то завел диалог.
– Хочешь поговорить? – На этот раз Магистр не утруждал себя настолько, чтобы двигать псевдогубами. – Отчего бы и нет. Я уже очень долго ни с кем не беседовал, а встречу с тобой, Райдан (именно так он произнес имя сержанта Торренса), считаю большим везением. Как тебе твое сегодняшнее «пушечное мясо? И в подметки не годится Серебряным Драконам, которых ты сам выдрессировал? Но вот ведь беда – Алмазный Альянс мертв.
– Как и ты сам, ирмидон, – сказал Рейден. – Я убил тебя ударом отсроченной смерти еще в нашу позапрошлую встречу. Ты чувствуешь приближение конца, ирмидон? Сколько тебе осталось? Ханг-другой?
По крайней мере теперь понятно, почему Магистр так спешил добраться сюда, что даже раскрыл свое местонахождение, требуя телепорт. Он пошел на риск, захватив заложников и выйдя с нами на связь, потому что Рейден уже успел попрактиковать на нем один из своих смертоносных талантов.
– Я чувствую смерть, Райдан. Но ты все равно проиграл. Твой народ опять будет уничтожен.
– Не в этот раз. Не тобой.
Каким-то непостижимым образом они знали друг друга и беседовали, как старые враги, не встречавшиеся уже… около сорока миллионов лет.
В своей предыдущей жизни Рейден носил имя, созвучное с его теперешним прозвищем, известным большинству людей, вообще знавших о его существовании. Придумал ли он себе его сам, натолкнувшись в груде наших комиксов на похожее сочетание звуков? Или сам написал эти комиксы? Как бы там ни было, но имя сурового Бога Грома и хранителя человечества подходило ему как нельзя лучше.
Когда Рейден и Магистр сошлись лицом к лицу, я почувствовал себя статистом. Второстепенным персонажем, необходимым только для того, чтобы создать фон. У меня было только одно преимущество перед остальными ребятами: я хотя бы в общих чертах представлял, о чем идет речь. Им же оставалось только догадываться об истинной подоплеке событий.
– Спорный вопрос, – сказал Магистр.
– Ты хочешь обсудить его подробнее?
– Не пытайся тянуть время, Райдан. Я чувствую приближение смерти, но она еще далеко от меня. Ты ничего не добьешься этой беседой.
– Мне нужен только один ответ, ирмидон. Я всегда задавал этот вопрос, но никто из ваших не ответил на него перед тем, как принял смерть от моей руки. Во имя и ради чего вы прекратили борьбу и пошли на уничтожение собственной расы, сметя все живое в Галактике? Почему вы включили Разрушители?
– Я всегда соблюдал древние ритуалы, даже когда не видел в них смысла. Но игра в вопросы и ответы должна быть взаимной. Я тоже хочу кое-что знать, Райдан.
– Тогда спрашивай первым.
Ситуация выглядела ненормально.
Великолепная семерка галактической неотложки, вооруженная до зубов, и один чужак, по сути, сам являющийся оружием, стояли лицом к лицу и, вместо того чтобы просто и понятно перебить друг друга, играли в детскую игру вопросов и ответов.
Я подавил истерическое желание расхохотаться абсурду происходящего. Почему каждый раз, как мы натыкаемся на Магистра, все начинается с беседы? Или Магистры были настолько словоохотливой расой, что каждый ее представитель просто не мог действовать, предварительно не пообщавшись с аудиторией?
– Как ты оказался здесь и сейчас, Райдан? Возможно ли, что ты и есть тот самый пресловутый Бог человечества, заботящийся о его судьбах и оберегающий свои создания от всяческих напастей? Концепция сверхъестественного всегда была чуждой для нашей расы, но если ты и есть Бог, то Вселенная является твоим полем битвы, и у нашего народа, никогда не имевшего собственных богов, с самого начала не было ни малейшего шанса. Так ты Бог? Или ты выполз на свет из такой же капсулы статис-поля, в какой находился и я?
Похоже, Рейден был загадкой не только для друзей, но и для врагов.
– Не Бог, – покачал головой Рейден. – Но моя капсула, в отличие от твоей, была снабжена цифровым оборудованием, способным сканировать пространство и отключить поле при первых же признаках появления на планете колонистов моей расы, а тебе пришлось ждать идиота, который бы нажал на кнопку и освободил тебя.
– Компьютеры! – Магистр словно выругался. – Я никогда не понимал, как можно настолько довериться какой-то машине, поручить ее заботам собственную жизнь, дом, планету и даже удачу в бою.
– Я ответил на твой вопрос. Теперь твоя очередь.
– Я согласен. Но это долгая история, и придется набраться терпения. Будем честными перед лицом смерти. Я всегда хотел поговорить с тобой, Райдан. Мы ведь не вели переговоров тогда, только убивали друг друга.
– Разрушители, – напомнил Рейден.
– Почему мы включили Разрушители? Потому что Вселенная всегда была нашей, а вы вторглись в нее и осквернили своим присутствием. Долгое время мы были единственной расой в Галактике, очень старой расой, мы давно миновали эпохи войн и потрясений и жили в мире и согласии, спокойно и упорядоченно. Вы же, валони, самая большая ошибка природы, когда-либо существовавшая в Галактике. Мы никогда не сможем понять вас до конца, а вам никогда не понять нас. И дело не в том, что мы живем в разных потоках времени. Наши отличия друг от друга слишком глубоки, чтобы мы когда-нибудь сумели преодолеть эту пропасть. Посмотрите на себя. Мертвая, застывшая структура тела, зато полный хаос в общественном строе. Вам никогда не приблизиться к нашей гармонии и функциональности, к нашему порядку.
– Но это еще не повод для войны, – сказал Джек.
– Ты говоришь об этом мне, представителю народа, не воевавшего тысячелетиями? Пути наших народов не должны были пересечься, и никто из Высшей расы не собирался с вами воевать. Более того, на тот момент само понятие насилия было нам чуждо. Если ты хочешь знать что-то о поводах для войны, спроси лучше своего друга Райдана, который натравил на нас свою расу и заставил вспомнить темное прошлое! Задай свой вопрос ему!
– Но… – осекся Джек.
– Поводы для войны были, – отрезал Рейден. – Ты говоришь, что наши пути не пересекались, но в ближайшем будущем они ДОЛЖНЫ были пересечься. А как ты объяснишь присутствие ваших спутников-шпионов над нашей планетой? Или присутствие ваших эмиссаров? Война была неизбежна. Мы просто нанесли превентивный удар.
– Высшая раса действовала в рамках научно-исследовательской программы…
– Не лги мне, ирмидон! В рамках научно-исследовательской программы вы похищали наших людей?
– Мы возвращали их…
– С промытыми мозгами? Галактика была слишком тесна для обеих наших рас. И она до сих пор слишком тесна.
– О да, – сказал Магистр. – Теперь я вижу, что ты ничуть не изменился. Ты – тот самый Райдан, которого знали когда-то. Если у меня и были вначале какие-то сомнения, теперь их не осталось. Мы допустили ошибку. Вы слишком агрессивны и непредсказуемы, патология заложена в ваш геном… Нам следовало уничтожить вас раньше, когда у нас были для этого все возможности. Но всему виной то, что вы сейчас называете гуманизмом. Мы считали все расы похожими на нас.
– Мы не похожи на вас, ирмидон, – сказал Рейден.
– Знаю, – сказал Магистр. – Когда мы наткнулись на вашу маленькую грязную планетку, вы только-только выползли из каменного века и научились пользоваться огнем. Вы были жалки, смешны и безобразны по нашим понятиям. Это был не тот приукрашенный каменный век, про который говорят сейчас на уроках истории, а самый грубый, примитивный, первый для вашей цивилизации век, и он должен был стать последним. Этот пожар нам следовало погасить еще в зародыше. Но нам было любопытно, каким образом вы сумели обрести разум и сможет ли выжить и вообще существовать раса, подобная вашей. Наши наблюдательные устройства находились и на орбите, и на самой планете, вы даже не догадывались об их существовании и не могли обнаружить. Конечно, невозможно вообще скрыть присутствие другой расы, и иногда мы допускали ошибки и оставляли какие-то следы, которые вы сначала считали вмешательством сверхъестественных сил, а потом сделали темой для обширных научных и псевдонаучных дебатов. В нашей ученой среде тоже был большой ажиотаж. Строились различные теории эволюции, пытавшиеся обосновать ваше появление, проходили дискуссии о вашем потенциале, диспуты о возможном будущем, так или иначе в процесс обсуждения втянулась большая половина расы. А потом нам стало скучно, слишком долго приходилось ждать результатов наблюдений, перерабатываемых в наш темпоральный формат. Ваше время течет слишком медленно. И ваша жизнь течет слишком медленно. Мы живем гораздо дольше вас, даже таких, как Райдан, и все равно порою полжизни ученого уходило, чтобы заметить малейшие признаки прогресса. Поэтому мы и поняли свою ошибку слишком поздно.
Вами занималась отдельная, немногочисленная группа оставшихся энтузиастов, которых до сих пор привлекала эта проблема и которых мы и учеными-то перестали считать. Они были так увлечены наблюдениями и построением собственных гипотез, что не заметили самого главного. Видимо, пытаясь компенсировать неспешность вашей жизни, природа оделила вас способностью к быстрому развитию.
Если оглянуться на историю в целом и привести наши темпоральные потоки к единому знаменателю, вы развивались просто ненормально быстро. Тот путь, на который нам требовались тысячелетия, вы проходили за годы. Открытия, вымучиваемые и просчитываемые нами десятки лет, вы делали походя, потому что мы в первую очередь пытались оценить воздействие этих открытий на нашу культуру и будущее, вам же было наплевать на все, кроме сиюминутного результата. Через триста лет после изобретения колеса вы создали двигатель внутреннего сгорания, а еще через сто лет уже вышли в космос.
За полторы тысячи лет вы прошли путь от каменного до сверхиндустриализованного века, на порядок обгоняя в развитии даже вас нынешних. Большая часть Высшей расы не знала этого факта, а те, кто знал, не придавали ему значения. Наблюдающие за вами частично переняли ваш образ мыслей, их больше интересовал сам процесс, а не потенциальная угроза с вашей стороны. Этот неприемлемый для Высшей расы подход у валони встречается на каждом шагу. И первая информация о валони, ставшая широко известной Высшей расе после периода затишья, касалась прекращения любых сигналов с вашей планеты. Вы обнаружили наши устройства, вы вышли в космос и вышибли наши спутники с орбиты, вы убили всех наших наблюдателей.
Оказалось, что вы знали о нашем присутствии в системе уже более ста лет и скармливали нам ложную информацию. Все посланные после уничтожения наблюдателей разведчики погибли, но им удалось донести до нас обрывки полученных ими данных. Лидером валони был некто Райдан, большой ученый, занимавшийся исследованием темпоральных полей и случайно обнаруживший наши зонды. Он расценил их присутствие как угрозу и решил нанести превентивный удар.
Высшая раса была повержена в шок. Мы успели забыть, что такое война, и уж тем более никто не ожидал, что именно вы способны напомнить нам о ней. Мы обратились к историкам и попросили их поднять все архивы Смутных Времен, чтобы они напомнили, как вести военные действия. На тот момент у нас не существовало боевого флота, но уровень развития нашей промышленности позволил нам переориентировать предприятия и создать флот за несколько недель, воспользовавшись старыми разработками и под другим углом взглянув на новые. Мы произвели сотню кораблей за мизерный по вашим меркам срок и никак не ожидали, что вы успеете подготовиться к обороне.
В вашу систему вели три точки гиперперехода, и когда наш флот устремился к ним, оказалось, что все они блокированы вашими космическими крепостями и крейсерами, что в принципе казалось нам невозможным, исходя из последних данных, полученных с вашей планеты. Подготовка укреплений велась в такой секретности, что даже мы, несмотря на все свои возможности, не сумели о ней узнать.
Мы вообще не могли понять, как вы можете от нас обороняться. По нашему плану, мы должны были свободно войти в локальное пространство валони и уничтожить все находящиеся в нем планеты, прежде чем вы бы смогли почувствовать наше присутствие. Мы не приняли во внимание лишь один факт: компьютеры!
Вы не способны были драться в нашем потоке и изобрели машины, делающие это за вас. Ваши системы управления огнем были также быстры, как и наши корабли, и мы не смогли войти в систему. Космос уравнивал наши темпоральные потоки, и мы не имели никакого преимущества, единственной приводящей к победе стратегией был абордаж. Один наш десантник, высадившийся на вашем корабле, был способен вырезать экипаж в считаные минуты, а потом взорвать корабль. Но абордаж – это не тот способ, при помощи которого можно выиграть большую битву. Космический бой, для вас длившийся всего несколько минут, для нас обернулся многомесячным сражением, которое мы проиграли. Весь флот был уничтожен.
Второе вторжение мы готовили долго и тщательно, учитывая все ошибки планирования, допущенные в первый раз. Своими масштабами наш флот превосходил даже флоты Смутных Времен, не умещаясь целиком в одной звездной системе. Мы должны были распылить вас на атомы, не оставить даже воспоминаний о жуткой ошибке Галактики. А вы каким-то образом заблокировали все точки перехода и закупорили собственную систему. Мы оставили свои корабли рядом с ней на случай возникновения прохода и вернулись к своей обычной жизни. А некоторое время спустя ваш космический флот вырвался из системы и разметал наши корабли. Война перестала быть чем-то абстрактным, существующим где-то в отдаленной части Галактики, она затронула всех.
Райдан был уже не просто ученым, он превратился в солдата, потом в политика. Он был вождем валони, диктатором, абсолютным монархом, и все его помыслы были направлены против нас. Валони смотрели на войну как на лотерею, ибо схватки занимали секунды, и в следующий момент ты был либо победителем, либо мертвым. Но позже вы изобрели боевые скафандры, чьи сервомеханизмы, управляемые компьютерами, действовали со скоростью нашего темпорального потока, и мы утратили все преимущества.
Я попытался представить себе эту войну. Каково это – находиться в бою и никогда не видеть врага. Ты закован в боевой скафандр, спокойно стоишь себе на боевом посту, пока компьютеры ведут управление огнем, и вдруг твои руки и ноги начинают непроизвольно дергаться, независимо от твоего сознания, и ты стреляешь по теням, и уже через секунду ты либо мертв, либо все так же стоишь, забрызганный кровью, посреди кровавого побоища, которое сам же и устроил, но так и не смог увидеть.
Зачем Магистр нам все это рассказывает?
– На какой-то стадии установилось равновесие, – продолжал Магистр. – Мы теряли свои планеты и захватывали ваши, мы сталкивались с вашими флотами в глубинах космоса и одерживали победы или проигрывали. Однако никто не мог взять верх. Конечно же, мы быстрее восполняли свои потери: пока у вас подрастало одно поколение солдат, у нас сменялись десятки. Но если у нас для управления каждым кораблем в бою требовалось несколько тысяч бойцов, ваши компьютеры позволяли обходиться единицами. Тогда мы поняли, что положить конец этому кровавому хаосу может только оружие массового поражения, достаточно мощное, чтобы накрыть половину Галактики, а то и всю ее целиком. Мы готовы были пойти на собственное уничтожение, лишь бы стереть с лица Вселенной вашу грязь. Вы научили нас ненависти.
Но мы не были самоубийцами. Разрабатываемые нами Разрушители должны были уничтожить человечество на базовых планетах, после чего ликвидировать отрезанный от тылов флот не составило бы никакого труда. Таков был план. Но он опять не сработал. Невозможно что-то планировать, когда имеешь дело с такими, как вы. Я не могу понять, как вы узнали о проекте, но когда он находился в завершающей стадии, вы устроили беспрецедентный штурм, самый кровавый, самый массовый, самый неистовый за всю войну. Мы понимали, что проиграем, и решились включить не прошедшее стадию испытаний, неоткалиброванное оружие. Я сам не участвовал в обороне той планеты, но проект «Спящие» получал всю информацию в режиме реального времени, поддерживая связь с конклавом. Связь прервалась до завершения битвы, и мы еще не знали, чем все закончилось, когда я погрузился в сон.
А когда меня пробудили, я увидел вас. Регрессировавших и изуродованных, но все равно победивших. Но если раньше за вас дрались машины, то теперь вы решили выполнить свою грязную работу сами?
Магистр замолчал. Он только что вывалил на нас историю старого конфликта со своей точки зрения, излив свою ненависть и ярость, и я вполне мог его понять. Но это не означало, что я перестал желать ему смерти.
Война была делом давно минувшего прошлого, и уже не имело значения, кто прав, а кто виноват в покрывшемся пылью времен споре. Сейчас Магистр представлял угрозу живущим людям, и даже будь наши предки трижды неправы, современная цивилизация, пусть и несовершенная, ничем не заслуживала подобной участи.
– Ты ответил на мой вопрос, – сказал Рейден. – У тебя самого еще есть что спросить?
– Да, – сказал Магистр. – У меня еще есть что спросить, и свой вопрос я хотел бы адресовать лично тебе, Райдан. Я хочу знать, почему тебя не было в том последнем штурме, что положил конец Высшей расе? Вы знали о «Спящих», так ведь? И ты залег в капсулу статис-поля, чтобы остановить нас в будущем, здесь. Но почему именно ты? Разве не было других людей, способных справиться с этой проблемой? Твое место должно было быть на флагмане, ты должен был вести свои корабли в атаку и умереть вместе со своими людьми, которых сам посылал на смерть! Ты не считаешь себя предателем после этого, Райдан? Тебя не мучают кошмары по ночам?
Рейден побелел как смерть. Было видно, что слова Магистра попадали в цель и доставляли ему мучительную физическую боль. Его правая рука сжалась в кулак, и из-под впившихся в кожу ногтей заструилась кровь.
– Тебе не понять моих кошмаров, ирмидон.
– Послушайте, – вмешался Джек. Рейден и Магистр посмотрели на него отсутствующим взглядом. Во время разговора они совершенно забыли о нашем присутствии, с головой уйдя в прошлое, где не существовало ничего, кроме них самих и их ненависти. – Вам не кажется, что история слишком затянулась? Если ваша война была большой ошибкой, так любую ошибку можно исправить. К чему нам убивать друг друга из-за того, что было более сорока миллионов лет назад?
– Ты глупец, валони, – сказал Магистр. – Моя раса уничтожена, и я должен отомстить, уничтожив вас. Но даже если бы я и хотел жить с вами в мире, то не смог бы, потому что я уже мертвец, помнишь?
– Мертвец, – подтвердил Рейден. – И ты тоже глупец, ирмидон, и слепец к тому же. Ты говорил, что за нас дрались машины, но в таком случае откуда я мог знать о проекте «Спящие», о создании Разрушителей и о том, как нанести тебе смертельный удар? Разведка – дело настолько деликатное, что его нельзя доверить ни одной, даже самой умной машине. Человек должен иметь возможность видеть сам, сам анализировать и контролировать процесс. Ты кое-что забыл, ирмидон. Вспомни Габар!
– Так это был ты?
– Я и еще пятеро. Мы способны проникнуть в ваш темпоральный поток одной только силой, без воздействия каких-либо препаратов. Силой тела и духа. Мы устроили на Габаре славную резню, не находишь? Уверен, что вы долго ломали головы нал тем, что там могло произойти.
– Вас следовало уничтожить в самом начале, – сказал Магистр. – Но это еще не поздно исправить, как говорил твой юный друг.
– Значит, конфронтация неизбежна? – спросил Джек.
Магистр ему не ответил. Он без всяких трансформаций превратился в серую молнию и рванулся в сторону пульта. То ли наши расчеты оказались неверны и мы уже выходили из-под воздействия «темпуса», то ли парень был слишком шустрым даже для своего временного потока, но мы не смогли засечь начало его движения.
Ближе всех к нему оказался Мартин. Он был слишком увлечен разговором и, будучи кабинетным работником, никогда не бывавшим в «поле», не успел среагировать, когда Магистр вырвал у него из рук импульсную винтовку.
Получив оружие средней дальности, Магистр на какое-то мгновение застыл, подстраиваясь под новый для него объект,
Мартина Рэндольфа подвел его собственный антропоморфизм. Сраженный стремительностью событий, аналитик забыл все то, что он видел на Библе и на Таурисе, забыл, как Магистр умеет убивать. Если бы Мартин упал на пол, отпрыгнул назад или еще каким-то образом изменил свое местоположение, он мог бы остаться в живых, потому что мы уже наводили на чужого свои орудия. Но вместо этого он попытался ударить Магистра в челюсть, точнее, в то место, где у Магистра могла бы быть челюсть, если бы он был человеком.
Плоть метаморфа расступилась, пропуская кулак Мартина, а потом снова сомкнулась, приобретая жесткость, и рука аналитика оказалась зажата стальными тисками. В тот же миг затвердевающее на лету щупальце-отросток, выросшее откуда-то из района псевдоголовы, пробило Мартину шею. Капкан разжался, и тело аналитика упало на пол.
По меркам современной медицины, рана, повредившая Мартину сонную артерию, не была смертельной. Если бы мы были в собственном темпоральном потоке, компьютер успел бы вывести Мартина из игры и отправить в госпиталь, где к нему подключили бы систему искусственного кровоснабжения и залатали бы дырки. Но для Вельзевула все произошло слишком быстро, и к тому времени, когда искин проанализирует повреждения Мартина и заберет его отсюда, для Мартина пройдет не меньше получаса. За это время он может умереть. Такова цена, которую приходится платить за ведение боевых действий в чужом времени.
Рейден выстрелил первым, своими действиями выводя нас из ступора. Мы были так поражены развернувшимся на наших глазах трагическим спектаклем, что, не будь с нами сержанта Торренса, Магистру не составило бы труда разделаться с нами со всеми. Ирмидон коротко взвизгнул, роняя винтовку на пол, и его бросило прямо на пульт. Очевидно, выстрелы, не будучи для него смертельными, все-таки причиняли ему боль.
К этому моменту уже мы все пришли в себя, и Кобра тоже выстрелил из своего оружия, отбрасывая Магистра в сторону выхода. Следом за ним и Альварес точным выстрелом отправил Магистра в дверной проем.
Наш план начал работать. Нам оставалось всего-то пройти около двух километров.
Это были два самых трудных километра в моей жизни.
Магистр менял тактику. Сначала он, гонимый нашими выстрелами, просто бежал, словно заяц, уходя от боли и не понимая, что происходит. Но потом до него дошла целенаправленность наших действий, и он стал хитрить и изворачиваться.
Он трансформировался. Он пытался раствориться и протечь у нас под ногами. Он обращался в ту же диковинную птицу, что и па Библостероиде, и пытался пролететь над строем стреляющих в него людей.
Он пытался вжаться в стену или разлиться по потолку. Он бросался прямо под выстрелы лишь для того, чтобы снова быть отброшенным назад.
Мы потеряли рядового Стоуна. Магистр бросился сквозь стену огня, и парень чуть замешкался со своим выстрелом. Этого времени Магистру хватило, чтобы отрезать ему голову и бросить нам под ноги.
Мы перегруппировались, отступили, потеряв около пятидесяти метров, и снова открыли огонь. Двери умного артефакта заботливо открывались, когда Магистр влетал в них, воя от боли и ненависти.
Это был его персональный ад.
Мы стреляли.
Мы жалили его не только своим оружием, но и своей яростью за потерянные годы, за убитых друзей, за искалеченные жизни, жалили его ненавистью всего человечества и ненавистью наших предков.
Он был врагом, самым старым, самым опасным, самым непримиримым. Он чуть не уничтожил всех нас. Он был выходцем из ночных кошмаров и в то же время чудовищем, эти кошмары породившим. Мы стреляли и каждым выстрелом отбрасывали его назад, навстречу смерти. Мы превратились в автоматы, в персонажей виртуальной игры, с их скоростью реакции и стремлением палить во все подозрительное, единственная разница заключалась лишь в том, что у нас не было нескольких жизней в запасе. Наши руки были скользкими от пота, пот заливал нам глаза и струился по спинам. Наши пальцы сроднились со спусковыми крючками. Наши шаги отмеряли путь.
И в конце концов мы увидели изогнутую саблю Альвареса, оставленную в коридоре Стоуном и отмечавшую линию, за которой была смерть.
Тут я увидел другую проблему и понял, что всем нам придется умереть.
Сабля находилась метрах в сорока от последней пройденной нами двери, отделяющей секторы один от другого. Мы же не могли отпустить Магистра более чем на пятнадцать метров от себя. Этого никак нельзя было учесть при составлении плана, поскольку никто не ожидал такого яростного сопротивления.
Магистр не желал отступить хотя бы на метр, и нам придется в буквальном смысле слова вталкивать его в зону поражения, и когда Морган нажмет на кнопку на пульте, испаряя Магистра вместе с большей половиной Молота, перед нами откроются вакуум и холод межзвездного пространства.
Нам предстояло умереть в бою, сражаясь за жизнь самого человечества, и умереть победителями. Не самый плохой из возможных вариантов, хотя ваш покорный слуга и предпочел бы победить как-нибудь по-другому.
Прошлая победа человечества над Магистрами была оплачена куда более дорогой ценой, и что значат жизни четверых никому не известных оперативников в сравнении с призом, выигранным ими в этой игре? Жаль только, что никто не узнает о последних минутах нынешнего Магистра и его противников, никто не напишет красивых саг и баллад, повествующих о последней схватке, никто не снимет на эту тему масштабной эпопеи или потрясающего блокбастера и не заработает очередного миллиарда долларов. К чертям!
Когда Магистр был уже в двух шагах от собственной смерти, индикатор боезапаса на моей винтовке заморгал оранжевым светом. Теоретически аккумуляторы импульсных винтовок безмерны и даже при самой интенсивной стрельбе не требуют перезарядки в течение месяца, но постоянная пальба в ином темпоральном потоке пожирала просто чудовищные запасы энергии.
Настала очередь моего выстрела, и я нажал на спуск.
Ничего не произошло. Я видел, каким взглядом смотрит Кобра на свою винтовку – примерно как вернувшийся раньше срока муж на свою жену в постели с лучшим другом. «А я тебе так верил», – говорил его взгляд.
И по выражению лица Альвареса я понял, что он столкнулся с той же проблемой.
Здорово, подумал я, чем не эпизод для приключенческого фильма, когда в самый ответственный момент у тебя отказывает оружие. Правда, в кино подобные казусы происходят преимущественно со злодеями, позволяя хорошим парням, уже потерявшим надежду, одержать победу в последний момент.
Похоже, я несколько поторопился с выводами, когда похоронил нас победителями, и скоро мы будем не только мертвыми, но и проигравшими. А счастье было так близко, так возможно…
Сержант Торренс разжал руки и уронил на пол бесполезный теперь сплав из металла и пластика. И сделал шаг вперед, навстречу Магистру.
– Уходите, – бросил он нам.
Чувства говорили мне, что нужно остаться и помочь Рейдену в его борьбе, но оставшийся холодным рассудок сообщал, что я вряд ли что-нибудь смогу сделать. Я сделал шаг назад.
Рейден сорвался с места, словно сжатая до упора и внезапно высвобожденная пружина, и налетел на Магистра. Они оба упали, перелетая линию смерти, и Рейден крепко сжимал врага в своих объятиях.
Это абсурд, успел подумать я.
Мартин поплатился за такое собственной жизнью.
Но Рейден каким-то только ему известным образом блокировал попытки Магистра к трансформации, и тот почему-то не превращался в ртуть, протекая у него между пальцев.
А может быть, ненависть Магистра была сильнее его жажды жизни. Сотни игл пробили тело Рейдена в разных местах, буквально разрывая его на части, но запас жизненной прочности щита человечества был воистину неисчерпаем.
Рейден оставался жив и не ослаблял своей хватки, подобно бульдогу, готовому умереть, но не разжать челюсти.
Я силой затащил оторопевшего Альвареса за порог двери, Кобра одним мощным прыжком перебросил свое тело в проем и створки начали закрываться.
Я бросил последний взгляд на агонизирующую пару, павшую жертвой ненависти, которая насчитывала миллионы лет.
Как два старых оленя на краю пропасти, они сошлись в своем последнем бою, уже не для того, чтобы побеждать, а для того, чтобы погибнуть, но не дать сопернику и шанса выжить.
Рейден превратился в фонтан крови, мясо пластами отваливалось с его костей, а лицо превратилось в изуродованную маску, искаженную гримасой ненависти, но он продолжал стоять на коленях, удерживая Магистра за линией.
– Огонь! – крикнул я, надеясь, что селектор продолжает работать и мы не вывели его из строя непрерывной пальбой.
Селектор работал.
Когда обе створки двери соединились, отсекая от нас картину происходящего, Джек нажал на кнопку.

ИНТЕРМЕДИЯ
Магистр

Он не видел снов.
Он не чувствовал дыхания вечности.
Он не заглядывал времени в лицо.
Сорок миллионов лет, прошедшие с момента его погружения в статис-поле и до момента пробуждения, пролетели для него, как один миг.
Тем не менее он прекрасно осознавал сложившееся положение. Он помнил, что перед его погружением валони предприняли попытку атаки на секретные планеты и вполне могли спровоцировать преждевременное включение Разрушителей.
Он знал, что в таком случае выжившим, если, конечно, они будут, понадобится не один миллион лонов, чтобы оправиться от поражения и вновь достичь такого же уровня развития цивилизации, вновь овладеть материями и энергиями и вновь покорить космос.
Капсула не имела механизма открытия изнутри, и, если после той атаки вообще никто не уцелеет, ему суждено будет оставаться мертвым и одновременно бессмертным ровно до того гипотетического момента, когда на его последнее пристанище наткнется какая-нибудь третья раса. Но в эту возможность он не верил, как не верил и в существование третьей расы. Вселенная слишком велика, чтобы в одной Галактике могли соседствовать несколько разумных форм жизни. Даже две расы – это слишком много.
Появление тех, кто называли себя человечеством и носили презрительное прозвище «валони», что означает «застывшие», было патологией. Галактика должна была принадлежать только одному народу – Высшей расе, и, если уж Вселенная допустила ошибку, он должен был ее исправить.
Для него существовало лишь два варианта: капсулу откроют либо представители Высшей расы, и тогда он поделится с ними своими знаниями и силой и поможет занять то положение, какое и подобает занимать его народу, либо ее враги, и тогда он все силы отдаст на их уничтожение. Конкретного плана ни на один случай у него не было: он не мог даже предположить, чем именно он сможет располагать в новом времени и с каким уровнем противостояния может столкнуться.
Капсулу открыли.
Это были валони, заметно регрессировавшие, изменившиеся даже внешне, не обладающие и десятой долей прежнего могущества, тысячной долей того упорства и той слепой ненависти, что погубила Высшую расу. Но это были те же самые валони. Они вновь упорно ползли по пути прогресса и снова побеждали. Возможно, они даже не подозревали, что за предмет только что активировали и какого джинна выпустили из бутылки.
Выдержанная ненависть и свежая ярость, захлестнувшие его после осознания факта поражения Высшей расы, заставили его принять боевую трансформацию и уничтожить всех, кто находился в пределах досягаемости. Он рвал, рубил, колол и кромсал их на куски, дав выход чувствам, заполнившим его после обрыва последней трансляции по мультисвязи, сообщавшей об атаке на Разрушители.
Гораздо позже, когда он выбрался из-под защитного купола, воздвигнутого валони над его капсулой, в многих километрах от устроенной им резни, он осознал, что допустил ошибку.
Ему следовало бы попытаться уйти тихо и лучше узнать новый мир, его историю и уровень развития цивилизации. Оценить степень знаний, которыми валони на данный момент обладают, разобраться в устройстве их общества. Ему не следовало торопиться, ведь в запасе у него было много времени.
Риск был бессмысленным и неоправданным. Если бы валони знали о его существовании, они превратили бы планету в сверхновую звезду, сгусток плазмы, похоронив в ней своего последнего врага. А если не знали…
Все равно лучше было уйти и оставить их ломать головы над загадкой пустой капсулы, спокойно выбраться с планеты и найти источники необходимой ему информации, что в мире валони никогда не было легкой задачей. Теперь же враг был предупрежден если не о нем самом, то о каком-то потенциальном источнике опасности, а он слишком хорошо знал, как валони реагируют на потенциальные угрозы. Если бы Высшая раса была жива, она могла бы многое рассказать на эту тему.
Жалеть было поздно. Он никогда подолгу не корил себя за допущенные ошибки, просто старался избегать их впредь.
Ему удалось незамеченным перебраться через половину планеты. Никакой суеты, спешки, хоть каких-нибудь признаков, что его ищут, он не обнаружил, но все равно забрался на первый попавшийся корабль и только в космическом пространстве почувствовал себя спокойно. Его не искали, иначе никогда бы не выпустили корабль без досмотра и длительного пребывания в карантинной зоне, следовательно, им ничего не известно о его присутствии. Миссия стала казаться не столь уж сложной.
Ему требовалась информация. Его легкий побег с планеты еще ничего не означал, и теперь ему следовало определиться. Он попытался найти на корабле библиотеку, и… Система с ними! Как бы далеко ни зашел регресс, валони не перестали пользоваться своими думающими машинами.
Он боялся компьютеров, не доверял им, не мог и не желал с ними работать. Единственные источники информации валони, исключая лишь прямой перехват мультисвязи, которыми мог пользоваться представитель ВЫСШЕЙ РАСЫ, – печатная продукция, но на корабле ее оказалось крайне мало. Пара журналов с голографическими изображениями особей противоположного бойцам пола (какое нелепое разделение!) и какие-то книжки с яркими картинками, повествующие о далеких планетах и бесстрашных героях, всюду сталкивающихся с агрессивными формами жизни и уничтожающих их почем зря.
Наверное, это исторические романы, подумал он, хотя за свою долгую жизнь никогда не слышал о живых существах, подобных описанным в книгах. Могли ли валони зайти в Галактику так далеко? Возможно, выйти за ее пределы? Тот уровень технологии, который он видел на корабле, не позволял делать подобные выводы, но валони всегда умели преподносить сюрпризы. Единственное, что он вынес из этих книг, так это то, что злобная природа валони не изменилась с течением времени. Он мог бы найти порабощенные валони расы и использовать их в своих целях, но сама мысль о сотрудничестве с низшими претила его натуре.
Пользуясь найденными книгами, он изучил фрагменты их теперешнего языка. В лоны, предшествующие погружению проекта «Спящие» в его информационные клетки, впихнули огромные объемы информации из самых разных областей знания, и теперь настало время ими воспользоваться. Он претерпел трансформацию мыслителя, претившую его природе истинного солдата, и попытался разобраться в потоке данных. Вскоре он нашел то, что ему было нужно.
Процесс запоминания информации для участников проекта «Спящие» был очень прост. Хирургическим путем у них изымали половину незадействованных гота, взамен их приживляя новые, взятые у ученых, архитекторов, солдат, политиков, стратегов, историков, музыкантов, пилотов.
Обнаружив требующиеся ему на данный момент гота, он поместил их в центр своего зу и прочел данные, при помощи которых определил свое местоположение в пространстве, оценил ходовые параметры несущего его корабля и проложил новый курс. Судя по всему, корабль шел в сторону от центра цивилизации, а учитывая еще и тот факт, что корабль был военным, выбраться из его конечного пункта назначения будет не самой простой задачей. Военные базы валони всегда были засекреченными и немноголюдными закрытыми объектами, а Магистру необходимо было затеряться в толпе.
Он ликвидировал экипаж и проложил новый курс, не пользуясь услугами машин. Техника была примитивной. С таким кораблем, передвигаясь со скоростью своего потока, он сумел бы справиться в одиночку практически в любой ситуации, исключая боевое столкновение, но космические битвы не входили в его планы на ближайшее будущее.
Планета, которую он выбрал в качестве перевалочного пункта, должна была быть густонаселенной, если принять во внимание количество возмущений гиперпространства в том секторе. Магистр направил к ней свой корабль, взорвав его при входе в атмосферу, чтобы не оставлять более следов, а сам растянулся в воздухе мономолекулярной пленкой трансформации дар, растянув свой путь на большое число лонов. Так было безопаснее.
Библиотек на планете не оказалось. Из местной системы головещания, в которой он с трудом смог разобраться, затратив немалое количество времени, он узнал примерное положение дел и воодушевился новостями. И еще он узнал, где сможет получить всю информацию.
Библостероид, галактическое хранилище информации, записанной в любом виде.
Его гота стратега говорили ему: чтобы убить врага, надо его тщательно изучить. Поняв, кто он, каков его образ мысли и способ действий, можно прогнозировать каждый его шаг и нанести удар в самое незащищенное место и в самый подходящий момент. Дополнив свои знания языка из местных информационных программ, он отправился на Библостероид.
На этот раз он путешествовал в качестве пассажира. Он понимал, что всякий раз, когда он убивает валони, он оставляет за собой след, и каким бы приятным ни было это занятие, он решил от него отказаться. На время. Тщательно изучив сетку маршрутов пассажирских лайнеров, он составил свой путь с минимальным количеством пересадок, но сделал пару петель, дабы запутать возможную погоню. Хотя, как он начал подозревать, его первая ошибка не имела последствий и о его присутствии никто не знает.
Прибыв в Солнечную систему, он понял, что нашел истинный клад, и поздравил себя с верным решением. Он хорошо изучил язык валони, так называемый стандарт, с некоторым удивлением отметив, что в нем нет ни одного слова, хотя бы отдаленно похожего на лантиго. Зато он обнаружил существование еще множества языков и диалектов, изменяющихся от планеты к планете. Его это поразило. Разумная раса просто не может говорить одновременно на таком количестве языков и наречий! У его народа всегда был один язык, от начала и до конца, да и у тех валони, с которыми он сражался тогда, тоже. Магистр мысленно поблагодарил готовивших его к эксперименту соплеменников, снабдивших его гота ученого, и изучил все языки.
Потом он принялся изучать то, что они называли историей. Своей праматерью они считали планету Земля. Он никогда раньше не слышал такого названия, и ни одна из его гота ничего не знала о ней, даже координат. Возможно, это была одна из последних колоний, основанных валони незадолго до Падения. В который раз он убедился в ненормальной скорости эволюции валони. Они прошли путь от первобытного состояния до стадии космических перелетов всего за несколько тысяч лет. Но, судя по показаниям приборов капсулы сна, прошло куда больше времени. Почему же тогда он пробыл в стазисе так долго?
Эволюция низших была спонтанной, взрывной и стремительной, но вот началась она недавно, далеко не сразу после Падения. Через триста лет после того, как первый валони-космонавт Гагарин вышел за пределы планеты на своем допотопном челне, они уже заселили десятки планет.
Занимаясь тщательным анализом, он наткнулся на косвенные источники, показывающие, что нынешняя цивилизация валони была уже не первой попыткой Возрождения. Предыдущие обрывались так спонтанно и неожиданно, задолго до наступления естественного коллапса, что он поздравил своих коллег из «Спящих» с удачным выполнением задания. Но никто из них так и не смог окончательно извести существ, паразитировавших на теле Галактики.
То, что сохранились птавры, стало для него большим сюрпризом. Они являлись искусственной расой, выведенной его народом во время войны с единственной целью – создавать валони лишние трудности в их собственном временном потоке. Теоретически бессмертные птавры на момент включения Разрушителей были разбросаны по всей Галактике, и, Система видит, некоторым удалось выжить.
Сотворенные, они не были предназначены ни для прогресса, ни для упадка. Статичные, они продолжали неизменно существовать в своем замкнутом постоянном мирке, согласно введенным в их модель параметрам забывая, кто они, откуда пришли и для чего предназначены. Валони тоже забыли лицо врага. Обнаружив птавров, они интегрировали их в собственную цивилизацию, вместо того чтобы расстрелять их всех из нейродеструктора. У птавров же не было иной цели в жизни, кроме служения кому-то, и они пошли в услужение к естественному врагу. Связующий подумал, что может использовать этот факт в своих целях.
А потом…
Потом он долго ликовал, натолкнувшись в их научно-гуманитарных изысканиях на «дочеловеческую историю», повествующую о неизвестно от чьей руки погибшем народе Магистров и о той Последней Войне, в которой… Он просто не мог в это поверить. Система! Они искренне считали, что Магистры воевали с какой-то третьей расой, которой никогда не было и в помине, и что валони здесь совершенно ни при чем! Они жестоко поплатятся за свои заблуждения!
Они даже не подозревали о существовании разных скоростей течения времени и не могли предположить, что Высшая раса принадлежала к другому темпоральному потоку! Значит, они не смогут его найти!
Его прятало само время.
Потом он разобрался с нынешним устройством их общества.
Лигу Цивилизованных Миров он нашел глупой и нежизнеспособной организацией, не готовой к быстрой оценке ситуации и столь же быстрым реакциям. Ей было далеко до их легендарного Алмазного Альянса, подчиненного воле одного человека, впрочем, как и современным ВКС далеко до Серебряных Драконов Войны, с которыми ему приходилось сталкиваться.
Корпорации выглядели до смешного ничтожными в своей бесконечной погоне за приумножением денег и власти, и он не мог понять, почему Лига еще их терпит. Валони так и останутся неразгаданной загадкой для Магистра. В их поступках нет никакой логики, проследить их мотивы абсолютно невозможно. Якудза… Этого он вообще не мог понять. У Высшей расы никогда не существовало понятия преступности, тем более преступности организованной.
Гвардия, вот кто мог представлять угрозу. Валони откопали свой Вездесущий Ноль и создали на его базе довольно мощную и мобильную структуру, которая была бы еще опасней, если бы не сдерживающие факторы со стороны Совета. Глупо, подумал он.
Вездесущий Ноль был самым мощным их оружием на данный момент, а они сами отказываются от единственного шанса на спасение. Он хорошо помнил Вездесущий Ноль в действии. Концепция ноль-пространства была известна его народу давно, но Высшая раса не видела методов ее практического применения. Расчеты для перехода через ноль были слишком сложны и занимали столько же времени, сколько и не гиперпространственные полеты, и идея была забыта.
Соотечественники Магистра жили так долго, что время перемещения в пространстве не было для них решающим. Коротко живущие валони приспособили к нему свои компьютеры и…
Он прекрасно отдавал себе отчет, что, если бы валони изобрели Вездесущий Ноль чуть раньше, война закончилась бы куда быстрее, и проект «Спящие» не имел бы шансов на реализацию. Он помнил бомбардировки планет с орбиты, минующие все уровни защиты, взрывы городов, провоцирующие землетрясения, разрушение тщательно охраняемых энергоустановок, похищения новейших изобретений, зачастую вместе с целыми блоками лабораторий, где их разрабатывали.
Гвардия была щенком по сравнению с грозным волком, терзавшим тело его народа в старые времена. Но, насколько ему стало известно из документов, интеллектуальный индекс Гвардии был на порядок выше аналогичного индекса всей остальной Галактики, так что если кто-то и был способен противостоять ему в этом времени, то только она.
Если бы валони вспомнили хоть что-то из истории взаимоотношений их народов, то поняли бы, что логичнее всего искать его на Библостероиде, и он решил остаться там подольше и дать им возможность себя обнаружить. Если они окажутся на это способны.
Никаких тревог по поводу потенциальной встречи он не испытывал, так как знал, что на данный момент в их цивилизации не существует машин, способных двигаться с его скоростью.
Есть только медицинский препарат «темпус», делающий возможным проникновения самих валони в поток Высшей расы. Но ни один валони не способен противостоять ему в рукопашной.
А если они и захватят с собой птавров (он просчитал, что их организм тоже позволяет использовать «темпус»), то будет еще интереснее. И он решил подождать.
Его поиски были завершены.
Он узнал, что валони обнаружили множество отголосков былой войны, большая часть которых принадлежала им самим, но которые они продолжали именовать «артефактами Магистров». Среди найденных ими предметов не было ничего, что могло бы помочь ему в его миссии.
Однако он также узнал, чего они не нашли. В части Вселенной, именуемой ими «неисследованным космосом», вполне мог сохраниться еще один артефакт, который станет самым важным. Он не знал, сколько «Спящих» уже пробуждались и наносили свои удары, он не знал, сколько капсул было уничтожено при взрывах сверхновых звезд или столкновениях галактик, сколько пали жертвой случайного метеорита… Но он твердо верил, что сможет довести дело до конца.
Рейд Гвардии на Библостероид стал апофеозом всех кошмаров.
Сначала он был изумлен, что при столь низком уровне технологии они смогли проникнуть в его темпоральный поток так быстро. Они