Видать, в свое время Гриссом здорово наступил им на хвост. Что ж, почитаем досье.
– Гвардия наградных не берет, – сказал я. – Но от небольших подарков в частном порядке не отказывается.
Я хотел посмотреть на его реакцию, говоря о ящике дорогущих сигар как о «небольшом подарке». Ожидания меня не обманули, глаза Танаки несколько расширились от изумления.
– Мы с вами в разных лодках, Такихиро, – сказал я напоследок. – Но пока плывем в одном направлении.
Одним из неоспоримых преимуществ телепорта является возможность, при соответствующем желании всегда оставить последнее слово за собой.

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.
Точное местонахождение неизвестно
Время действия: шестой день Кризиса

– И ты на самом деле считаешь, что вел себя как разумный человек? – спросила Диана, когда мы вместе обедали в столовой для младшего командного состава. Всю дорогу от зала прибытия, где я нас высадил, до столовой она молчала, явно пытаясь сдержать разрушающие порывы.
– Конечно, – сказал я. – Разумность той или иной модели поведения в конечном счете оценивается по полученным результатам, а сегодня мы кое-чего добились.
– И чего ты добился?
– Дзайбацу идет на сотрудничество с кем бы то ни было крайне редко.
За беседой я энергично поглощал настоящие итальянские спагетти с мясным соусом. Молодая и очень талантливая журналистка опять отдала предпочтение салатам. Или она вегетарианка, или последовательница какой-нибудь модной диеты, напечатанной в ее газете и навязанной всем сотрудникам в качестве рекламной акции. Сейчас это не редкость.
– А если бы нас пристрелили? – спросила она.
– Так не успели же, – сказал я. – К тому же Танака никогда бы не пошел на убийство гвардейца и журналистки. Это вызвало бы слишком большой общественный резонанс.
– Если бы его охранял силовой экран, ты бы выглядел полным идиотом.
– Вряд ли. Телепорт проникает через любые известные на данный момент экраны. Главное – точно рассчитать точку выброса, потому что в противном случае экран разделит оказавшиеся по разным его сторонам части тела и просто разрежет тебя пополам.
– А если бы он не отдал приказа своим охранникам?
– Он разумный человек. Все было предрешено.
– Я вижу, ты в себе уверен.
– Просто делаю, что могу.
– И теперь собираешься к Тайреллу? Будешь и ему уши откручивать?
– По обстоятельствам, – сказал я. – Думаю, что самого Тайрелла нам не покажут.
– Нам? Кто это говорит о «нас»? – искренне возмутилась Диана. Видимо, одной вылазки с моим участием в день для нее достаточно. А для меня – нет.
– Полковник четко велел всюду тебя сопровождать.
– Вот и сиди в архивах.
– И рад бы сесть, да дело надо делать.
– А кроме тебя его делать некому?
– Кроме Гриссома есть и другие дела.
– Магистр, например?
Ничего удивительного. О причине чрезвычайного положения в Гвардии знали все участники личного состава, а следовательно, и личности, затесавшиеся в их круг. Особенно те, чьей основной профессией и было вынюхивание всяческой информации. Пока мы не покончим с Магистром или не удостоверимся, что ситуация более не представляет угрозы, журналистка Штаб-квартиры не покинет. В смысле, без меня.
– И Магистр в том числе, – сказал я.
– И вы действительно верите в то, что этот заплесневелый осколок прошлого выбрался из капсулы и принялся убивать людей? Похоже на сюжет из малобюджетного фильма ужасов.
– Я открою тебе один небольшой секрет, только ты никому… Это мы продаем идеи сценаристам малобюджетных фильмов ужасов.
Она фыркнула.
– И десять тысяч человек теперь будут искать по всей Галактике несуществующего врага?
– Будут, – убежденно сказал я, доедая соус.
– А до каких пор это будет продолжаться?
– Пока не найдут.
– А если его вообще не существует в природе?
– Я бы рад так думать, но факты говорят обратное.
– Какие факты? Пятна на пленке?
Однако она осведомлена куда лучше, чем я предполагал. Не просто туманные слухи.
– Хоть бы и так.
– И на что только тратятся деньги налогоплательщиков. – вздохнула она. – Но к Тайреллу я не пойду. Я ведь тебя сопровождать не обязана?
– Разве может настоящий репортер, только что побывавшим в логове дзайбацу, отказаться от возможности побывать в логове Тайрелла и сравнить полученные впечатления? Я уверен, что если бы здесь был твой редактор, он бы меня поддержал.
– Этот козел? Ни капельки не сомневаюсь.
– Так что, видишь сама, все складывается в пользу визита.
– Когда ты предполагаешь его нанести?
– Сразу после еды.
Узнав о намерении Гриссома совершить теракты против корпораций, и первый из них против Тайрелла, я намеревался начать именно с него, но стычка с киборгами азиатов несколько изменила мои планы. Дальше же тянуть смысла не имело. Гриссом, конечно, не Магистр, но время всегда является решающим фактором.
– С точки зрения медицины это крайне нежелательно. – возразила она. – После еды надо сохранять физическое и эмоциональное спокойствие, иначе можно навредить пищеварению, а находясь рядом с тобой, спокойствие сохранять невозможно.
Все-таки дело в диете.
– Воспринимаю сказанное как комплимент.
– С тобой просто невозможно разговаривать, – сообщила она.
На это мне было нечего возразить, и я промолчал.

Место действия: Тайрелл
Время действия: шестой день Кризиса

Помните, не так давно говорилось, что корпорация Кубаяши страдает эксгибиционизмом? Если же вы спросите мое мнение о Тайрелле, то вот оно: у парня мания величия.
Тайрелл.
Корпорация Тайрелл, система Тайрелл, планета Тайрелл.
Сотни кораблей с названием «Тайрелл», отличающиеся только по номерам, протыкающие пространство Галактики практически везде и всюду, предлагающие свои услуги, навязывающие свои товары. Сотня изделий корпорации, носящих это имя.
Тайрелл улыбается всем со своего торгового знака, с носков, с ярлыков на деловых костюмах, с эмблем на спортивной одежде и микрочипах для мощных компьютеров, с огромных сельскохозяйственных агрегатов, с обрабатывающих станков и добывающих установок. Транспаранты с торговым знаком украшают здания всех филиалов компании. Портреты висят в каждом кабинете корпорации, в коридорах и даже в сортирах, и всё исключительно для поддержания корпоративного духа сотрудников, смахивающих с них пылинки.
Наверняка они плюют в эти портреты, когда уверены, что никто не может застать их за подобным занятием.
Здание корпорации древней постройки, хотя и обновляется чуть ли не каждый год. Имея под рукой неограниченные ресурсы, нынешний глава корпорации мог бы расположить свой офис где угодно, но не желал переносить свою резиденцию, построенную еще его далеким прадедом.
Однако если Кубаяши, как утверждают, действительно управляется корпоративно и теоретически у каждого сотрудника есть шанс выбиться из самых низов и занять хорошее служебное положение, то Тайрелл проводит в жизнь теорию абсолютной монархии, с тем лишь исключением, что у него гораздо больше власти, чем у любого существующего на данный момент монарха.
Если человек не носит его фамилии, являясь пусть даже самым дальним, но все-таки кровным родственником, путь вверх по служебной лестнице ему заказан, и больше чем на пост руководителя отдаленного филиала рассчитывать он не может.
Престолонаследование возможно только для отпрысков семьи.
Я решил пощадить пищеварение мисс Шаффер и заявиться, как и положено всякому порядочному человеку, в общественную приемную. Правда, не всякие порядочные люди имеют обыкновение материализоваться буквально из воздуха прямо посреди этой самой приемной, не постучав сначала в дверь.
В приемной толклась очередь, которой заведовала сногсшибательная секретарша. Платиновая блондинка с обширным бюстом, к которому так и хотелось припасть, могла уже разменять двенадцатый десяток; впрочем, определить ее возраст по внешнему виду было довольно трудно. Она энергично распихивала людей по разным кабинетам, в зависимости от того, с какими вопросами они являлись. Интересно, что она приготовила для меня?
Игнорируя толпу, я направился прямо к ее столу. Несколько стоявших рядом посетителей инстинктивно отпрянули в сторону, хотя я не цокал копытами по паркету, да и серой от меня не попахивало.
– Чем могу вам помочь, гвардеец? – спросила она, ничуть не удивившись способу нашего прибытия. Можно подумать, чти возникающие в воздухе люди в ее офисе – не такая уж и редкость.
– Ну, кроме того, что приходит в голову первым, – сказал я, – хотелось бы поговорить с кем-нибудь из руководства.
– О первом можешь и не мечтать, котик, – улыбнулась она. демонстрируя отличную работу стоматолога. – Впрочем, и о втором тоже. Или у вас назначена встреча?
– Не думаю, что в этом есть необходимость, милашка. Вопрос, который я намерен обсудить, важен для вас не меньше, чем для меня, и он не терпит отлагательств.
– Все так говорят, пупсик. – Возможно, она не просто секретарша. Я заметил на себе косой взгляд своей спутницы. – Но на поверку оказывается, что все приходят просить о льготах и субсидиях.
– Только не гвардейцы, – сказал я.
– Тогда к чему эта беседа, приятель? – спросила она. – Тыбы и телепортировался прямо в кабинет Стивена Тайрелла. – Мысль показалась ей смешной. – Старичка хватил бы удар.
– Чего я и пытаюсь избежать, действуя по обычным каналам.
– И на какую тему вам хотелось бы с ним побеседовать?
– Зэд Гриссом, – произнес я магические слова. Странно, но я, похоже, нашел первого человека в Галактике, который не знал этого имени.
– Что это, пупсик?
– Это не что, а кто. И этот «кто» твоему начальству должен быть очень хорошо известен.
– Как скажешь, дружок. – Наманикюренным пальцем она щелкнула по клавише связи, и ее окружил звуконепроницаемый экран. Я мог бы подслушать разговор или прочитать слова по движению ее очаровательных губок, но не видел в этом необходимости. Если руководство предположит, что я действительно что-то знаю, оно не преминет изыскать возможность для беседы. А нет, так нет, как сказал ежик, слезая с кактуса, наверное, мы друг друга не так поняли.
Она изложила мою просьбу, выслушала ответ невидимого собеседника, и брови ее изумленно поползли вверх. Само по себе стоящее зрелище, предвещающее мне удачу. Она отключила комм и сняла экран.
– Случай на моей памяти беспрецедентный, шалунишка, – сказала она. – Но старичок решил принять тебя лично. Естественно, твоя подружка из газеты подождет тебя здесь.
Хоть сейчас номер сработал, возликовал я, мысленно проделывая акробатические кульбиты. Молодая и очень талантливая журналистка уже вознамерилась брать у Стивена интервью или хотя бы наблюдать, как я это делаю, и теперь разочарованно надулась.
– Ничего не поделаешь. – сказал я с трудом подавляя радостную улыбку. – Придется тебе подождать меня здесь.
– А ты не можешь отправить меня обратно? Я бы хоть поработала с архивами…
– Извини, нет времени. А вдруг старичок передумает? – я подмигнул секс-бомбе за пультом.
– Тогда, по крайней мере, держи в узде свои гормоны, – сказала Диана, отходя в сторонку и присаживаясь на диванчик, потеснив пожилую даму с механической рукой.
Работница, подумал я. Пришла жаловаться на условия оплаты или предъявить иск за полученное увечье. В таком случае, даже если ей и заплатят, то не раньше, чем через десять-пятнадцать лет судебных разбирательств в разных инстанциях. Корпорации всегда очень тяжело расстаются со своими деньгами.
Посетители, слышавшие наш с секретаршей диалог, изумленно смотрели на меня как на человека, при жизни принятого на небеса и ничуть этому не удивившегося. Они не знали, что после председателя совета директоров дзайбацу прыжок до Стивена Тайрелла был не таким уж большим.
– Куда мне идти, крошка?
– Вон в тот лифт. – Ноготь на указующем персте достигал трех сантиметров в длину. И как только она на кнопки ухитряется нажимать? – Там только одна клавиша, так что ты не ошибешься, зайчонок.
Минутой позже я выяснил, что Тайрелл просто помешан на идее личной безопасности.
Когда я вышел из лифта, судя по ощущениям, не поднимавшего, а опускавшего меня ниже уровня земли, я очутился в комнате, битком набитой различными приборами, составляющими розовую мечту любого действующего параноика, и контролирующими все это безобразие клонированными ниндзя.
Не успел я толком оценить декорации, как меня просветили тремя независимыми установками, облучили какой-то гадостью на момент применения гипнотических посланий, обыскали вручную, обыскали при помощи детекторов, заставили сдать все имеющееся оружие, вплоть до зажигалки и пачки сигарет (хорошо еще, руки не связали). После всего этого ко мне подошел руководивший всей процедурой индивид и ткнул стальным пальцем под ребра.
– Приборы показывают (надо же, эти субъекты еще и разговаривать способны!), что под кожу вам имплантирован предмет непонятного назначения. Я подозреваю, что это бомба, о которой вы можете не догадываться. Может быть, вы согласитесь на небольшую операцию?
– Вряд ли это пройдет, браток, – сказал я. – Видишь ли, я гвардеец, а этот предмет – совсем не бомба, а всего лишь терминал, связывающий меня с телепортом и делающий меня гвардейцем, так что удалить его из меня невозможно.
– Приборы показывают, – завел он старую песню, – что вы не находитесь под постгипнотическим внушением, которое могло бы ввести вас в заблуждение по поводу имплантированного предмета, а также то, что сейчас вы говорите правду, так что я склонен вам поверить и допустить к мистеру Тайреллу.
– Вот и чудно.
– Будьте добры, положите это к себе в карман. – На его затянутой в перчатку руке лежал небольшой кубик.
– А что это, между нами говоря?
– Это обязательно для всех посетителей мистера Тайрелла.
– Что это, урод? – Не будучи слишком выдержанным человеком, я начал свирепеть от клонированной вежливости собеседника.
– Всего лишь небольшой заряд взрывчатки с направленным приемником, – пояснил он, словно рассказывал мне о новой функции кухонного комбайна. – Если вы будете угрожать жизни или здоровью мистера Тайрелла, будет выпущен сигнал и взрыв ликвидирует вас как носителя непосредственной угрозы.
Хорошенькое дело!
– А если я не соглашусь это взять? – Хотя и ежу понятно, что в таком случае будет.
– В таком случае вы не будете допущены к мистеру Тайреллу.
– Так и быть, я его возьму.
Я взял кубик с его ладони и сделал вид, что кладу его в карман, а на самом деле, проделывая фокус уже не в первый раз, засунул его в складки одежды ниндзя. Тот мгновенно извлек его наружу и снова протянул мне в открытой руке.
– Вам придется захватить его с собой, иначе вы не будете допущены…
– … к мистеру Тайреллу. Знаю, знаю. – На этот раз я действительно положил кубик в карман. Особого смысла в моей эскападе не было, так как Стивена я убивать не собирался, а если бы и собрался, то нашел бы способ обойти сей довольно-таки примитивный трюк с бомбой, но всегда надо стараться выдерживать особую соболевскую марку.
Снаряженный по всей форме, я миновал полуметровые бронированные двери и вошел в резиденцию одного из самых могущественных людей в Галактике, если не самого могущественного.
Одним росчерком пера, или чем там он еще может расчеркиваться, Стивен Тайрелл был способен отбросить целую планетную систему в прошлый, а то и позапрошлый век, и считались с ним все. В конце концов, даже ВКС получают пятьдесят процентов своего самого современного вооружения от его корпорации. Вторые пятьдесят процентов они получают от Кубаяши. Такова политика Лиги: никому не предоставлять значительного преимущества.
По сравнению с показной роскошью офиса Танаки, бросающейся в глаза с порога, кабинет Тайрелла был обставлен в лучших спартанских традициях. Очевидно, человеку, выросшему с мыслью о власти и впитавшему ее вместе с молоком матери, нет необходимости окружать себя ее символами. Может быть, он не хотел вызвать у своих сотрудников комплекса неполноценности и давить на них нарочитой роскошью своего кабинета; может, его вполне устраивал образ аскетичного руководителя, пекущегося в первую очередь о благе своих служащих; а может, он просто не обращал на обстановку никакого внимания.
Назвать Тайрелла «старичком» было трудно: выглядел он даже помоложе, чем Танака, хотя реально был вдвое старше.
Стивен сидел на серийном пластиковом стуле за серийным пластиковым столом и что-то надиктовывал автосекретарю. У него были прямые и словно стальные волосы и орлиный нос. Худощавый и аристократичный, он выглядел так, как и положено выглядеть живому богу, воплотившемуся в бренную человеческую оболочку.
– Добрый день, – сказал он. – Садитесь куда-нибудь, я сейчас закончу.
Я последовал его совету и опустился на стул. Видимого экрана между нами не было, но я не слышал, что именно он диктует. Догадаться об этом по выражению его лица было невозможно. С одинаковым успехом он мог писать любовную записку очередной своей жене или аргументировать необходимость увольнения сотни тысяч человек.
Возможно, имела место избирательная звукопроницаемость самого помещения.
Ламбер на стенах не наблюдался, ни в копиях, ни в оригиналах. Из всех украшений и изысков дизайна имели место лишь три фотографии представителей семейства Тайреллов разных поколений: улыбающийся основатель компании, родоначальник династии, пожимающий руку первому президенту Лиги, Тайрелл следующего поколения, запечатленный в той же позе с Санни Такахаси, и нынешний Тайрелл на фоне своей прогулом ной яхты с одноименным названием и индексом 001 на борту. И ни одной фотографии жен или детей, которых у него имеется в количестве двадцати трех и восьмидесяти шести соответственно.
По прошлогодним данным, которые с тех пор могли измениться. Стивен тот еще ходок и за это время мог успеть жениться еще пару раз и наплодить немереное потомство.
Но в кабинете не было никаких намеков на возможных продолжателей дела предков.
– Что ж, – молвил Стивен, отрываясь от своего занятия. Никаких кнопок он не нажимал, но его снова стало слышно, должно быть, звуки гасил сам диктофон. – Вы хотели поговорить со мной о Гриссоме. Говорите.
– Согласно моим данным, Гриссом не слишком жалует вашу компанию.
– А кого вообще жалует этот маньяк? Естественно, мы пару раз становились жертвами его выходок, но, по-моему, он бьет вслепую.
– Позвольте с вами не согласиться, – возразил я. – Я располагаю сведениями о детально спланированной акции, направленной именно против вас.
Правда и немного лжи – превосходная смесь для развязывания языков.
– Откуда у вас подобные сведения? Или же вы не разглашаете своих источников информации?
– Обычно не разглашаем, но этот могу раскрыть, потому что он мертв.
– Аль-Махруд, – утвердительно сказал он. Бьет налету, не зря он торчит на своем месте столько времени. – Отличная работа, извините, что не нашел времени для личных поздравлений.
– Аль-Махруд, – согласился я. – Как раз перед тем как мы продали ему билет в один конец, он немного разговорился с нами, принимая за торговцев нелегальным софтом.
Снова смесь из правды и лжи. Разговаривать-то мы разговаривали, но билетом его отоварили в другой кассе.
– И что он вам рассказал?
– Показал себя полным профаном в хакерстве. Не отличит дисплея от материнской платы и жесткого диска, но хотел приобрести ледоруб, самопальный или армейский, но направленный исключительно против вашего «льда», причем не для проникновения и заимствования, а для тотального лома системы. Это я дословно цитирую.
– Комариный укус, – Стивен передернул плечами, оценивая угрозу. – Забавно, и что же вы ему продали?
– Сами знаете что. – Еще немного, и я сам привыкну к мысли, что это мы угробили парня.
– Хорошо, – сказал Тайрелл. – Но каким образом это касается меня?
– Аль-Махруд искал ледоруб не для себя. Для Гриссома.
– Я и раньше подозревал об их связи, – сказал Стивен. – Классический тандем с Гриссомом в роли ведущего, если я что-то в таких вещах понимаю. Но Махруд мертв, ледоруб не куплен, Гриссом уже обо всем забыл, так чего огород городить?
Вот он какой парень, этот Стивен Тайрелл. Простой, как редиска в лунную ночь, но Гриссом не из тех, кто легко забывает о своих планах. Что касается террора, он очень дотошный. Прямо-таки педант.
– Ледоруб несложно купить и в другом месте.
– Теоретически это верно, ну а что касается практики… Пусть об этом болит голова у моих спецслужб, а иначе за что я им плачу?
– За подсовывание бомб в карманы посетителей, – предположил ваш покорный слуга.
Он рассмеялся:
– Неплохой штришок, да? Наводит на мысли о паранойе, не так ли? Но это даже на руку, когда приходится обсуждать деловые вопросы.
– Не сомневаюсь.
– Нелегко осознавать себя настолько смертным, не так ли? Люди думают уже не о деньгах, которые хотят заполучить, а о большом и вечном, и гораздо легче идут на компромиссы по тем вопросам, за которые во время сеансов прямой связи цеплялись, как собака за кость.
Но за его наигранным весельем и показным добродушием скрывалось что-то другое. Он либо что-то знал, либо думал, что я что-то знаю. И куски взрывчатки в карманах посетителей отнюдь не средство для облегчения деловых переговоров, а признак того, что Стивен Тайрелл опасается за свою жизнь.
– Похоже, что Гриссом имеет зуб на вашу компанию, – сказал я. – Если я узнаю почему, мне будет легче его поймать.
Это был выстрел наугад, но по реакции Тайрелла я понял, что он попал в цель.
– Не имею об этом ни малейшего представления, – быстро сказал Стивен. – Жаль, но вряд ли я могу вам помочь.
Слишком быстро он ответил.
Слишком быстро для чего? Для правды?
Боялся ли он, что я могу поймать его на лжи? Тот факт, что Тайрелл вообще может врать, меня в принципе не удивлял: в той или иной степени лжем мы все. Но страх, присутствующий у живого бога?
Различные кусочки мозаики начали складываться в полноценную картину.
Резиденция в бункере под землей, способная выдержать орбитальную бомбардировку планеты. Полуметровые бронированные двери. Безумное количество охраны, хотя хватило бы и пары техников вместо пятерки ниндзя, которые бы с той же, если не с большей, легкостью обслуживали бы приборы, не пугаясь при этом друг у друга под ногами. Эти долбаные бомбы в одежде. Стивен Тайрелл – трус, но как можно этим воспользоваться?
– А я думаю, что вы можете помочь, но не хотите, – сказал я. поднимаясь и засовывая руки в карманы. Левая как раз нащупала бомбу. Я собирался преподнести Тайреллу несколько видоизмененную версию того, о чем уже говорил Танаке, только в более жесткой форме и добавив блеф. В конце концов, с Танакой подобный прием сработал, а он тоже давно уже не мальчик. – Я Гриссома возьму по-любому. А взяв, не буду его мочить, как Аль-Махруда, двумя кинжалами (чем черт не шутит, а вдруг ему известны подробности), а притащу в Штаб-квартиру и там допрошу. Будьте уверены, мы пользуемся такими методами допроса, которые позволяют получить интересующую нас информацию в любом случае, даже после смерти того, кто ею обладает. И если я узнаю, что вы мне врали хоть в какой-то самой незначительной мелочи и что вы лично или ваша корпорация хоть каким-то образом причастны к тому, что он творит, тогда я вернусь сюда. И камня на камне от вас не оставлю.
Вероятно, гневные тирады в адрес хозяина кабинета не расценивались как прямая угроза его здоровью, и бомба в моем кармане продолжала лежать спокойно. Согласно законам жанра в этот момент я должен был бы швырнуть так и не взорвавшийся кубик ему в лицо и выйти, громко хлопнув дверью. Однако я не стал совершать непоправимых поступков и позволил бомбе просто упасть на пол. Затем чеканно развернулся и направился к выходу. Хоть это и менее эффектно, но я не стал использовать свой обычный способ завершения беседы по двум причинам: во-первых, мне еще нужно было забрать мисс Шаффер из приемной, а во-вторых, я сильно рассчитывал, что Тайрелл меня остановит. В конце концов, он не для того снизошел до личной беседы, чтобы просто выпроводить меня вон, отделавшись стандартными отрицаниями, каких я мог бы наслушаться и от любого сотрудника рангом на несколько порядков ниже.
– Подождите, сержант, – окликнул он. – Поговорим спокойно.
Я остановился и медленно повернулся к нему.
– Садитесь, – сказал он, покидая свой стул и присаживаясь на край стола. – Вы правы, мне действительно есть что вам рассказать, и когда вы это услышите, вы все сразу поймете. В том числе, почему я намеренно тянул время. Мне нужно было понять ваш образ мыслей, постараться выяснить, поверите вы моей истории или нет.
– Начните рассказывать, и увидите, – сказал я. Если он способен делать какие-то выводы относительно моей персоны, исходя из той пары фраз, которыми мы обменялись, то он либо великий психолог, либо законченный идиот. Или он опять врет.
Я уселся на стул, который так недавно покинул. Бомба из моего кармана валялась на полу, метрах в трех левее, и никто не собирался ее подбирать. Интересно, прослушивается ли наш разговор службой безопасности?
– Видите ли, сержант. – сказал Тайрелл и сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. А может быть, подбирая формулировку. – Гриссом… В некотором роде ответственность за его появление на свет лежит именно на моей корпорации.
– Поясните. – сказал я. У меня сложилось впечатление, что я блефовал, ставя на закрытую карту, а она оказалась тузом. Могли я выбить тысячу очков одним ударом? Мой жизненный опыт подсказывал, что нет. Увидим.
– Вы хотите услышать всю историю целиком?
– Даже больше, чем закрутить роман с вашей секретаршей.
– Вы об Арабелле? – улыбнулся он. – Очаровательная клонированная милашка, вы не находите? Для того чтобы добиться столь впечатляющего результата, мы взяли за основу клетки нескольких порнозвезд. Но с романом вам ничего не светит. У нее другие предпочтения.
Он хмыкнул, явно этих предпочтений не разделяя.
– Гриссом, – напомнил я.
– Да, Зэд Гриссом… Я рассказал вам об искусственном происхождении Арабеллы специально, чтобы подвести вас к истории о происхождении Гриссома. Зэд Гриссом тоже является продуктом нашего производства.
– Что? Гриссом – ваш клон? Тайрелл кивнул.
Может ли быть, что самый опасный террорист, самый злобный маньяк в Галактике, самый извращенный убийца был выведен в секретных лабораториях Тайрелла, занимающихся незаконным до сих пор клонированием? Если вы спросите мое мнение, то может. В нашем безумном мире возможно абсолютно все.
– Почему вы мне об этом рассказываете? – спросил я. – Да еще с такой легкостью? Чего вы пытаетесь достичь? Зачем вам нужен именно Гриссом?
– Я ничего не пытаюсь достичь, – сказал Тайрелл. – И на данном этапе Гриссом мне совершенно не нужен. Дело в том, что мы его не контролируем. И никогда не контролировали.
– И вы хотите, чтобы я в это поверил?
– Да. Я очень хочу, чтобы вы в это поверили, потому что это факт. История модели с серийным кодовым обозначением Зэд-344-А началась тридцать пять лет назад. Кстати, я хотел бы уточнить один вопрос. Если вы попытаетесь публично процитировать то, что я вам сейчас расскажу, я буду все отрицать, и мои адвокаты вчинят вам иск за покушение на мою деловую репутацию.
– Тогда зачем вы вообще собираетесь что-то рассказывать?
– Потому что не меньше вашего хочу положить этому конец.
– Хорошо, – сказал я. – Даю вам слово, что дальше Гвардии информация не пойдет. Если не выяснится что-нибудь еще, о чем вы не рассказали. Или если мы не получим информацию из другого источника, который я не смогу контролировать.
– Мы постоянно экспериментируем в этом направлении, – сказал Стивен Тайрелл. – Я знаю, что клонирование уже более трехсот лет находится под запретом, но Лиге невыгодно привлекать к нам повышенное внимание, и Совет закрывает глаза на эксперименты. Ни для кого, например, не секрет, что наша охрана целиком состоит из клонов. Являясь идентичным подобием друг друга, наши ребята способны действовать более слаженно, чем обычные охранники. А так как в основание положено тело с рефлексами и реакциями черного ниндзя, наши детишки подходят на роль солдат куда больше, чем запрограммированные игрушки наших конкурентов.
– Гриссом был продолжением этой идеи?
– Нет, опыт с Гриссомом был иным. Солдат у меня и так предостаточно, так зачем было городить целый огород для создания еще одного.
– Тогда кто был вам нужен?
– Шпион, – сказал Тайрелл. – Точнее, супершпион. Эксперименты проводились под кодовым названием «Хамелеон» и ставили перед собой цель вывести породу идеально подходящих для шпионажа клонов.
– А на какой стадии дерьмо попало в вентилятор?
– Простите, что?
– Вряд ли вы планировали создать маньяка, абсолютно не поддающегося контролю со стороны создателей, – сказал я, -Вдобавок пытающегося ущемить ваши собственные интересы. Значит, на какой-то стадии эксперимента что-то обломаюсь. Вот это я и называю «дерьмом, попавшим в вентилятор».
– В какой-то степени вы правы. Сбой программы произошел на завершающих ступенях эксперимента. Вы хотите знать подробности?
– Еще как хочу!
Стивен оторвал свой зад от стола и прошелся по комнате. Возможно, самый могущественный человек в Галактике сильно нервничал, разговаривая на щекотливую тему.
По моему мнению, Стивен не похож на парня, правящего своим замкнутым мирком железной рукой, являющегося живым богом корпорации Тайрелл. Или как раз похож? Если власть развращает обычных людей, что с ними делает власть абсолютная? Надо будет поговорить на эту тему с мисс Шаффер.
– Дело в том, что у меня очень жесткий стиль управления. – сказал он. – Конечно, в корпорации Тайрелл существует свой совет директоров, но на самом деле все его члены – всего лишь манекены, единственное предназначение которых – рассеивать внимание обращенных на корпорацию глаз. Эти люди получают астрономические оклады, владеют чуть ли не континентами недвижимости, состоят членами Гильдии Торговцев, каждый из них содержит по небольшому флоту космических кораблей. Они очень умны и солидны. Они являются профессионалами в своей области. Но на самом деле они не принимают никаких решений. Все стратегические решения принимаю я. Полный контроль за ходом работ осуществляю я. Это трудно, но так поступал мой прадед, так поступали мой дед и мой отец, И сам я намерен поступать так и дальше. Если ты хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, делай это сам.
Я кивнул. В этом вопросе я был с ним совершенно согласен.
– У этого решения были и исторические причины, – сказал Тайрелл. – Я вовсе не одержим властью, как это может показаться со стороны. Но монархия – это единственный путь упрощения, который помогает избежать хаоса.
– Ваши конкуренты, похоже, думают иначе, – сказал я.
– Корпорация Кубаяши основана азиатами и состоит в основном из азиатов, – сказал Тайрелл. – Совершенно иной склад мышления. Не лучше, не хуже нашего. Просто иной. У них есть железная выдержка, дисциплина, у них есть многовековые традиции безусловного подчинения вышестоящим. Типичный пример их мышления – кодекс чести самураев, бусидо. Это самый известный пример. Но есть и другой, не столь известный. Кенридо – путь чиновника. И они готовы четко следовать этому пути. Мы – другие. За время существования нашей корпорации было предпринято несколько попыток перейти к демократической форме управления. Ничего хорошего не вышло. Каждый раз конкуренция оказывалась ужасной и обретала самые отталкивающие формы. Руководящие кресла добывались при помощи заказных убийств, сотрудники нанимали диверсантов, чтобы те подкладывали бомбы, дискредитируя чужие проекты. В результате все были заняты междоусобной грызней, а дело стояло на месте. Какой смысл сидеть и прилежно корпеть над порученной тебе работой, ожидая повышения на очередную ступень, если гораздо легче и быстрее занять вакантное место, убрав своего конкурента?
– Вы живете по законам джунглей, Тайрелл.
– Жили, – поправил он меня. – Опыт не удался, и все вернулось на круги своя. Президент корпорации Тайрелл – нечто вроде конституционного монарха с широкими полномочиями, хотя пресса постоянно пытается выставить меня монархом абсолютным. Монархия… Монархия сужает конкуренцию до очень ограниченного круга лиц, но не устраняет ее полностью. Всегда находятся члены королевской фамилии, желающие занять… э… трон. У меня много детей. Среди потомства не всегда находятся талантливые люди, а у монарха должна быть возможность выбора. Многие средневековые короли потерпели крах из-за своего недееспособного наследника, потому что у них было по одному-два сына. У меня же их тридцать девять. Не буду отрицать, среди них полно разгильдяев, оболтусов и балбесов, ведущих никчемную жизнь плейбоев, но есть также и талантливые инженеры, менеджеры, прирожденные руководители, и их не так уж и мало…
Тайрелл явно нервничал.
Образ живого бога, ну, пусть даже полубога, который он постоянно пытался присвоить, никак не вязался с его поведением. Он выглядел престарелым отцом семейства, молодящимся и обладающим своеобразными взглядами на воспитание детей, но на межгалактического монстра коммерции не тянул.
Или он играет роль? Чего ради ему вздумалось ломать комедию перед рядовым гвардейцем, не имеющим реального веса по сравнению с занимаемым Стивеном положением?
Или его иногда просто клинит?
Он одарил меня пристальным взглядом стальных глаз средневекового диктатора и снова заговорил.
– Я стар, – изрек он. – На данный момент я один из самых старых людей в Галактике, возможно, даже самый старый, если не считать этого… сейчас неважно. Как вы думаете, сколько мне лет?
Ну, насчет самого старого человека в Галактике это он загнул. Я всегда был уверен, что самый старый служит у нас в Гвардии, возглавляет группу ликвидации и зовут его Рейден. Не его ли он имел в виду, говоря, что это неважно? Вряд ли.
Ну и сколько лет Стивену Тайреллу? Я бросил оценивающий взгляд. Выглядит на сорок-сорок пять линейных; никакой синены кожи, обычной после некоторого количества мафусаилизаций, не наблюдается. Кавказский долгожитель он, что ли?
– Сто-сто двадцать, – выдал я наугад. Он рассмеялся:
– Я не женщина, сержант, и не стоит мне так грубо льстить. Мне уже двести три года, и для своего возраста я прекрасно сохранился, не так ли?
– Выглядите вы отменно, – сказал я.
А как насчет развивающейся с возрастом паранойи? Далеко ли от нее до старческого маразма, Стивен? Маразматик в теле молодого мужчины. Жалкое зрелище.
– Еще бы, – самодовольно ответил он, не заметив подтекста. Обычное дело для упивающихся собой людей. – Ведь курсы омоложения организма, которые профаны окрестили мафусаилизацией, были разработаны инженерами именно нашей компании. И, как Генри Форд не пользовался своими серийными автомобилями, отдавая предпочтение машинам ручной сборки, так и мы не пустили все в свободную продажу.
Дался им всем этот неведомый Форд! Надо будет посмотреть энциклопедию по возвращении домой. Тем временем Тайрелл продолжал:
– Поверьте, наша внутренняя клиника, где я прохожу процедуры, так же похожа на стандартную клинику в Лиге, как «форд-мустанг» был похож на «модель-Т». Мне двести три года, и я рассчитываю прожить еще столько же, в отличие от всего остального человечества, и простите меня, сержант, если подобным высказыванием я задеваю ваши личные чувства.
– Задевайте, – разрешил я. – Но, если можно, постарайтесь задевать мои личные чувства поближе к основному предмету нашего разговора. Я ведь здесь не для того, чтобы выслушивать о ваших семейных проблемах и планах на долгожительство.
– Хорошо, – сказал Тайрелл. – Я уже подхожу к сути. Как я упоминал, среди моих детей есть всего трое-четверо реальных претендентов на престол, если уж мы решили пользоваться роялистской терминологией, и все они из кожи вон лезут, чтобы заработать компании как можно больше денег и доказать свою исключительную полезность фирме. Среди них конкуренция еще более жестока, чем была бы среди обычных служащих, ибо только один может занять мое место, и они о подобном положении вещей прекрасно осведомлены. И не все они достаточно терпеливы, чтобы подождать, пока трон освободится, так сказать, естественным путем, несмотря даже на то что, по меркам Тайреллов, жизнь у них только начинается, Кто-то из них постоянно хочет ускорить процесс.
Вот и отличный повод для мании преследования.
– Я кажусь вам параноиком, – утвердительно сказал он, словно прочитав мои мысли. – Наверное, это достаточно справедливо. Жизнь в вечной атмосфере подозрительности, закулисных заговоров и перешептываний за спиной…
– Еще немного, Стивен, и мне станет вас жалко.
– Вы зря иронизируете, сержант. За последние сорок пять лет было предпринято восемь попыток освободить мое кресло насильственным путем, и четыре из них были обставлены так мастерски, что я до сих пор не знаю, кто за ними стоял.
– А другие четыре?
Пятьдесят процентов раскрываемости? Не так уж плохо, когда речь идет о заговорах.
– Трое виновников установлены и отлучены от семьи, вычеркнуты из списка наследников. Четвертого пришлось вычеркнуть навсегда. С тех пор я стараюсь держаться подальше от детей. Они возглавляют филиалы на основных планетах Лиги, я же сижу здесь, в Приграничье, в своем подземном царстве, как мифический Аид. Я очень редко выхожу из своей резиденции, еще реже поднимаюсь на поверхность и никогда не покидаю планеты. Поверите ли, но у меня в архивах существует план, согласно которому я смогу уцелеть даже при тотальной бомбардировке поверхности планеты с последующим уничтожением всей системы.
– Вот в это я поверю.
Хотя такие планы строятся не для дворцовых переворотов. То, о чем он сейчас говорил, больше относилось к силовому вмешательству ВКС, чем к попыткам детишек замочить папочку.
– Проект «Хамелеон» с самого начала был моим детищем. Я предложил идею, разработал общую концепцию и лично курировал ход производимых работ. Тогда я еще не удалился от семьи… Один из моих сыновей, тот, от которого пришлось избавиться… (Прямо Иван Васильевич, известный в истории под оперативным псевдонимом «Грозный»!) Словом, он решил дискредитировать проект. Джордж запустил вирус в компьютеры, и ни стадии молекулярного программирования они дали сбой. В результате мы получили-таки нашего супершпиона, но не имели ни малейшей возможности его контролировать. Виновные… виновный был наказан, но от проекта в целом пришлось отказаться.
– А шпион?
– Он ушел. Исчез, как бриллиант в стакане воды.
– Не думаю, что уйти из ваших секретных лабораторий было так легко, – сказал я.
– Можете поверить мне на слово, это совсем нелегко. – Он позволил себе намек на улыбку. – Но мы хотели получить генетического суперагента, и в этом отношении модель работала безукоризненно.
– Каким образом? – поинтересовался я. Нам ведь теперь этого парня ловить, так что меня интересовали малейшие подробности.
– В помещениях лаборатории произошел взрыв, – сказал Тайрелл. – Отключилось энергопитание, компьютеры сошли с ума, начался пожар. Мы потеряли более трехсот человек, очень ценных и высокооплачиваемых сотрудников. – Оплакивал он вовсе не людей, а вложенные в них деньги. – В обстановке полной неразберихи Гриссому удалось выдать себя за одного из охранников и покинуть пределы лаборатории. Потом он оборотился пилотом и ушел с поверхности планеты.
– Что значит «удалось выдать» и что значит «оборотился»? Больше похоже на сказочные термины эпохи суеверий.
– Это функциональные особенности модели, – ответил Тайрелл, думая, что все мне объяснил.
– С этого момента подробнее.
– Зэд-344-А задумывался как идеальный шпион, способный принять любой образ и раствориться в любом обществе так, чтобы его просто невозможно было обнаружить, – сказал Тайрелл. – Он среднего роста, поэтому может сойти и за обычного европейца, и за высокого азиата. При помощи управляемой пигментации он способен произвольно менять цвет кожи и волос. На лице у него имеются дополнительные группы мышц, которые позволяют изменять форму лица и разрез глаз.
– Вы планировали заслать его к конкурентам? Или к якудзам?
– Я планировал его на все случаи жизни.
– И как теперь прикажете его ловить? Как насчет идентификационных параметров? Отпечатки пальцев, рисунок сетчатки глаза, код структуры молекулы ДНК?
– Его обмен веществ несколько необычен, хотя с помощью традиционного медицинского оборудования вы это не обнаружите. Я не рискну попытаться объяснить техническую сторону дела неспециалисту, так как и сам до конца не понимаю. Если хотите, могу устроить вам встречу с нашими учеными, работающими в смежных областях.
– Потом, если понадобится. Расскажите своими словами, и подоступнее.
– Извольте. У него четыреста комплектов отпечатков пальцев, столько же рисунков сетчатки глаза, и он может выбирать из нескольких тысяч структур молекул ДНК.
– Как это может быть? Ах да, я же все равно не пойму. Но если его выбор все-таки ограничен, мне достаточно будет получить копии производственного файла, и я сумею его вычислить.
– Это не так просто.
– Почему? У вас не сохранилось технической документации?
– Сохранилась, но я уверен, что она вам не поможет.
– Не понимаю. Имея хоть какие-то базовые параметры, мне будет легче его поймать.
– Дело в том, что эти его, как вы сказали, базовые параметры были заложены в модель изначально. Но не забывайте, что он все-таки человек, пусть и искусственно выведенный. А как всякий человек, он способен учиться. Базовая модель предусматривает такую возможность, более того, без нее он не был бы столь эффективен. В Гриссома был заложен огромный потенциал, и он научился им пользоваться.
– Откуда вы знаете, что научился?
– Он же нападал на нас, забыли? Словно издеваясь, он всюду оставил свои отпечатки пальцев, засветился перед дюжиной камер и намеренно порезал себе руку, оставив образны тканей. Мы сравнили все это с имеющимися в наших каталогах данными и не нашли ничего общего. Таким путем вычислить его невозможно.
– Просто замечательно, – сказал я. – Но я никогда не поверю. Стивен, что при всей своей… осторожности вы не снабдили его подобием вот этого, – я махнул рукой на взрывчатку, выпавшую из моего кармана.
– Ах, это, – сказал он. – Совсем забыл. Вы, наверное, удивлены, что мои сотрудники просто подкладывают их посетителям в карманы, откуда их можно извлечь, как вы это сделали, а не намертво прикрепляют к телу, снижая уровень потенциальной опасности? Дело в том, что эти бомбы контролирую лично я и всегда успеваю нажать на кнопку. Вот так.
Он скрестил руки на груди, и его большие пальцы коснулись друг друга. В ту же секунду произошел взрыв, эквивалентный взрыву иглогранаты, и кубик исчез в облачке пара. Без шума и пыли, подумал я, только пламя, взрывная волна и смерть.
– На ваш взгляд, достаточна ли мощность устройства? Думаете, что, если кубик будет в уже протянутой руке, его мощности не хватит на то, чтобы отправить человека на тот свет? Тут сеть небольшая хитрость. Это «умная» бомба. Когда в соседней комнате с человека снимают показания, одновременно с этим на взрыватель бомбы записывается его индивидуальный код феромонов. Датчики бомбы способны улавливать их на расстоянии до трех с половиной метров и направлять взрыв таким образом, чтобы причинить их обладателю наибольшее увечье. Если бы я не активировал дополнительный взрыватель мины, а воспользовался штатным, ударная волна бы не рассеялась, как сейчас, удар пришелся бы по вам, и вы были бы мертвы.
– Очень познавательно, – сказал я. – Так что насчет Гриссома?
– Конечно, мы встроили и ему нечто подобное, только исполненное на гораздо более высоком уровне. Мы попытались применить устройство еще во время побега модели.
– И что-то не сработало?
Он ответил красноречивой мимикой.
– А что конкретно не сработало, вы, конечно, не знаете? Он сокрушенно развел руками.
– Вы часто ошибаетесь, Тайрелл, – сказал я. – Это не менее пагубно для бизнеса, чем откровенность.
– Что?
– Так, мысли вслух. Как вы думаете, чем занимается ваш прототип сейчас?
– Не знаю. – Если раньше он говорил правду, хотя бы частично, то сейчас он врет. Период откровений закончился?
– Не стоит темнить, Стивен. Сейчас это не в ваших интересах. Вы ведь не хотите, чтобы Лига узнала, кто напустил на нее этого маньяка.
– Я буду все отрицать. А вы дали слово не разглашать полученную от меня информацию.
– Но вы не хотите мне помогать, Стивен. Это ваше право, но… В таком случае я оставляю за собой свободу действий. Я склонен допустить, что даже после обнародования известных мне фактов вам удастся убедить в своей непричастности Совет Лиги. Но журналисты – дело другое. Они падки до сенсаций и раздуют скандал из малейшего намека на ваше участие в этой истории. Скандальная слава, насколько я понимаю, вредит деловым интересам. Подумайте сами, сколько ваших клиентов перейдут к Кубаяши за то время, пока уляжется пыль.
– Это чертовски похоже на шантаж, – сказал Тайрелл. – Но вы правы. У меня есть некоторые предположения относительно того, чем Гриссом занят сейчас, но я боюсь, что вам они очень не понравятся.
– Я вам скажу, нравятся они мне или нет, когда услышу.
– Это только догадки, основанные на экстраполяционном анализе ситуации. – Стивен стал осторожен, словно лошадь на тонком льду. – Мы создавали Гриссома для внедрения в разные структуры, и конечный выбор должен был оставаться за нами. Но я думаю, что, предоставленный самому себе, он просто обязан был обратить свой взгляд на самую могущественную в наше время структуру.
– ВКС? – предположил я.
– Большая численность еще не подразумевает реальную силу. Существует другое место, способное предоставить нашей модели более широкие возможности.
На тебе, приплыли!
– То есть? – спросил я. Но уже знал, что он скажет. Подтверждались мои самые худшие опасения. И мне хотелось услышать об этом из уст «отца» Гриссома.
– Как бы вам ни претило это предположение, но в данное время Гриссом с девяностопятипроцентной вероятностью находится в корпусе Гвардии.
– Расскажите мне что-нибудь, чего я не знаю, – буркнул я и удостоился долгого изумленного взгляда Стивена Тайрелла.
– Вы знали?
– Скажем, подозревал.
– Тогда примите мои поздравления и извинения, сержант. Вы оказались гораздо умнее, чем мне вначале показалось.
– Ближе к делу, Стивен.
– Я немного наслышан о схеме вашей работы, – продолжил он, – поэтому знаю, что возможность проникновения в Гвардию враждебных элементов стремится к нулю. Полагаю, что Гриссом воспользовался легальным путем, обзавелся приемлемой легендой, явился на пункт вербовки, рекрутировался, прошел подготовительные курсы, получил назначение и некоторое время ничего не предпринимал. Сейчас он у вас с вероятностью девяносто пять процентов из ста. Об этом, кстати, говорит и характер некоторых его операций.
Убийство Аль-Махруда, например.
– Именно путем анализа его операций я пришел к аналогичным выводам, – сказал я. – Но в таком случае почему вы гак смело со мной разговариваете, Стивен? Вдруг я и есть Гриссом, решивший наконец выполнить свою программу?
– Я его создатель и хорошо знаю возможности прототипа, – сказал он. – Они широки, но не безграничны. Вы много выше среднего роста, сержант, а это он подделать не в состоянии.
– Кстати, о его возможностях. Каковы его боевые характеристики, или как вы их там называете?
– Боевые характеристики Гриссома достаточно высоки, хотя и не идут ни в какое сравнение с навыками наших ниндзя. Разрабатывая данную модель, мы исходили из других требований. Конечно, шпиону не обойтись и без насилия, и мы предприняли кое-какие шаги и в этом направлении. Его можно сравнить с хорошо обученным ветераном-десантником.
Плюс гвардейские курсы рукопашного боя, подумал я. Устрашающая смесь. Когда узнаю, кто он, отправлю за его головой Рейдена.
Вообще происходит нечто нелепое. Я разговариваю с одним из самых богатых и влиятельных людей Лиги, держа при этом инициативу в своих руках и периодически оказывая давление. А он также периодически на мое давление поддается.
Не успел я подумать, что здесь что-то не так, как Стивен Тайрелл перехватил инициативу.
– Давайте подведем промежуточные итоги, сержант, – сказал он. – До этого момента наша беседа была очень познавательна, но малоэффективна. Вы получили от меня информацию, которую условно можно разделить на два раздела: первый был вам известен и без меня, второй хоть и интересен, но ничего не дает для практического решения проблемы.
– Верно подмечено, – сказал я. Сукин сын просто украл мою реплику.
– Вы спрашивали, как теперь ловить Зэда-344-А? Я готов предложить вам один вариант.
– Какой?
– Сотрудничество. Как знак моей доброй воли я предоставлю в ваше распоряжение все материалы по проекту «Хамелеон»…
– Этого мало.
– … в сопровождении стратегического анализа ситуации…
– Мне нужно больше.
– … и кое-что еще. Я выведу вас на него.
– Каким образом? – Это уже неплохо. Если Тайрелл способен подвести меня к Гриссому на расстояние удара, я готов был ему простить даже мину в собственном кармане.
– Подождите немного, – сказал он. – Как бы там ни было, операция должна быть абсолютно секретной. Вы понимаете меня? Абсолютно! Если понадобится, изобретите новый уровень секретности и засекретьте и его тоже!
– Какой план? – Учить гвардейца секретности – это все равно как Джозефу Кубаяши устройство киборгов объяснять.
– Как вы знаете, все мы поддерживаем деловые контакты с японскими бизнесменами…
Ох, лукавит Стивен! Только ли деловые контакты он поддерживает с якудзами? Я машинально бросил взгляд на фотографию его предка рядом с сияющим Санни Такахаси. Тоже был неплохой тандем.
– …а они, в свою очередь, снабжают Гриссома информацией. Он думает, что подкупил нескольких их воротил, а на самом деле те кормят его дезой. Разумеется, он слишком осторожен и никогда не показывался лично, но оябуны уверены, что способны предугадать некоторые его действия.
Интересный факт. Значит, они не в состоянии его захватить, но могут делать на нем деньги.
– У меня есть несколько разработок, которые могут представлять для Гриссома интерес, – продолжал Тайрелл. – Собственно говоря, они представляют интерес для любого террориста, тем более для террориста-одиночки, так как для того, чтобы задействовать одно из таких устройств, не надо обладать какими-то уникальными умениями. Зато произведенный эффект будет ошеломляющим.
– Что за разработки?
– Это неважно, сержант. Главное, что они у меня есть.
– Это важно, Стивен. Вы ведете разработку оружия массового поражения?
– Послушайте, то, что я был с вами откровенен в одной области, еще не значит, что я готов выложить перед вами все секреты компании.
– Меня ваши секреты не слишком интересуют, – буркнул я. – Но если эти разработки имеют отношение к тому плану, который вы хотите предложить Гвардии, я должен хотя бы примерно представлять, с чем мы столкнемся. В конце концов, я не могу лично санкционировать подобную операцию, мне потребуется разрешение Полковника, и я должен ему хоть что-то предъявить. Так это оружие?
– Да, это оружие. В этом списке есть одно устройство, наиболее подходящее для террора. Одиночка может пустить его в дело без особого труда и без специальной подготовки.
– Можете опустить его точные характеристики. Каков общий принцип действия?
– Оно носит кодовое название «смерч». Это нечто вроде обычного лесоруба, только куда большего масштаба. Оружие массового поражения для применения в киберпространственной сети. Радиус поражения не ограничен и может затронуть всю локальную сеть планеты.
– Не понимаю, зачем он вам понадобился.
– А я и не собирался его использовать. Чисто теоретические исследования, – отмахнулся он.
Так я ему и поверил!
– Но тем не менее у вас есть действующая модель?
– Конечно, но я не собираюсь ее задействовать в нашей операции, а заменю парой пустых дискет, которые послужат приманкой для Гриссома. Через якудзу я устрою небольшую утечку информации о сделке, якобы заключенной между нами предметом которой и будет «смерч». Мы назначим для передачи конкретное место и время, и если наши предположения о модели поведения Гриссома верны, он явится туда, чтобы заполучить экземпляр для себя. Там вы его и возьмете.
– Пойдут ли на это… японские бизнесмены?
– Пойдут. Для них он такая же заноза в заднице, как и для вас, и для меня. Преступность – их прерогатива, и они не терпят талантливых одиночек. Более того, я уже посвящал их в подробности плана.
– Как я вижу, план был разработан уже достаточно давно.
– Да.
– Тогда почему вы не попытались провернуть его собственными силами?
– Потому что Гриссом – гвардеец, – сказал он. – У нас нет технических возможностей справиться с гвардейцем. Для этого нужен другой гвардеец.
– Резонно, – согласился я, оценив аргумент. – А почему вы не пришли к нам сами?
– И рассказал бы обо всем этом? И вы бы мне поверили? И не подумали бы, что я клевещу на ваших агентов, вынашивая собственные злобные планы?
Опять в точку. Никто бы ему не поверил. Еще не факт, что поверят мне.
– Кто-то из вас должен был сам дойти до подобных выводов, – сказал Тайрелл. – В этой ситуации вы сами являетесь самым слабым звеном цепи. Гриссом – гвардеец и может узнать о ловушке от вас.
– Не узнает. Это сторону вопроса я беру на себя, – ответил я. – При условии, что мы придем к согласию и Полковник даст разрешение на проведение операции.
Я не сомневался, что подобное разрешение у меня в кармане. Даже если операция провалится, что мы потеряем, кроме пустых дискет Тайрелла? Конечно, идея о тесном сотрудничестве с якудзой не вызывала особого энтузиазма, однако если мы возьмем Гриссома, то все это будет не столь важно.
– Я прекрасно понимаю, что вы не можете решать подобные вопросы на ходу, – сказал Тайрелл. – Но фактор времени очень важен. Когда я узнаю ваш ответ?
– В ближайшее время, – сказали. – Но, чтобы убедить начальство дать добро, мне нужны все материалы по «Хамелеону», а также детальное описание предполагаемой операции.
– Вы можете получить все в приемной, – улыбнулся он, – когда будете забирать свою очаровательную спутницу. Кстати, никак не могу понять, зачем вы таскаете ее с собой?
– Я тоже.
Сукин сын! Он заранее знал, чем закончится наша беседа, и дал указание приготовить для меня все файлы. Я его недооценил.
Со своей стороны, я обещал сообщить ему о нашем решении позже и еще не взял на себя никаких обязательств. У меня еще будет время тщательно все обдумать и взвесить.
– Вы можете сообщить ответ по обычному каналу связи, – сказал Тайрелл. – Просто «да» или «нет». Если согласитесь, то мы можем обсудить подробности при следующей личной встрече.
– До свидания, Стивен, – сказал я.
– До свидания, сержант.
– Тебе не кажется, что для обычного человека в последнее время ты слишком часто встречаешься с сильными, мира сего? – спросила Диана.
К этому моменту я уже отобрал свой арсенал у неприветливы ниндзя, крайне удивленных фактом моего пребывания в живых. Прихватил дискеты с нужными файлами у сексапильной секретарши, чья привлекательность для меня несколько снизилась благодаря информации о ее искусственном происхождении. И собирался перебросить нас с мисс Шаффер в Штаб-квартиру.
– Кажется, – сказал я. – Но это временное явление.
– И как там все прошло?
– Примерно так же, как и с Танакой, – сказал я. – Сначала немного поупирались лбами, а потом нашли общий язык.
Как хорошо, что ее при нашей беседе со Стивеном не было!
Как хорошо, что Танака не сболтнул ничего лишнего!
– Темнишь, – констатировала молодая и очень талантливая журналистка.
– Есть немного, – согласился я.
– А поделиться с прессой не хочешь?
– Не здесь и не сейчас. Может, чуть попозже…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Соболевский проводит экскурсию

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.
Точное местонахождение неизвестно
Время действия: шестой день Кризиса

Тоска.
Скука смертная.
Поздний вечер, и абсолютно нечего делать, а спать не хочется. Те, кому повезло, заняты работой, а мне вот заняться нечем.
Я вывихнул себе мозги, размышляя над делом Магистра, и, не додумавшись ни до чего путного, решил предоставить его экспертам. Они и так круглосуточно работают над вопросами совмещения потоков.
Я имел краткий разговор с Полковником, в котором поведал ему о плане Тайрелла и о своих сомнениях по этому поводу. Он обещал подумать и приказал никому ничего не говорить до получения его решения. Это значило, что я не могу поделиться подтверждением теории о принадлежности Гриссома к нашей организации даже с Джеком Морганом, который эту теорию также высказывал, пусть и не совсем всерьез. Но если все пройдет нормально и Полковник даст добро, а Тайрелл не пойдет на попятный, у нас есть реальный шанс Гриссома взять.
В этом деле, помимо Тайрелла и его неожиданной тяги к сотрудничеству, меня беспокоил еще один факт. Теоретически считается, что ни один из гвардейцев не может использовать собственный терминал телепорта в противозаконных целях, потому что за ним следит вездесущее око компьютера, нашего Вельзевула. А если Гриссом гвардеец, значит, он каким-то образом сумел обставить нашего искина. Известен ли этот фокус кому-нибудь еще? И известен ли он самому Велу? Меня так и подмывало впрямую спросить его об этом, но я боялся, что если Гриссом способен заставить его закрывать глаза на свои художества, то может узнать о нашем разговоре. А предупреждать его о своей информированности заранее я не хотел.
К тому же нечего раньше времени расстраивать Вела. Япоймал себя на мысли, что так свыкся с фактом его постоянного присутствия, что уже начал его одушевлять и приписывать ему человеческие свойства.
Морган наверняка занят раскрытием заговоров СРС, я присоединился бы к нему, если бы группу возглавлял кто-нибудь другой, а не Харди. С ним у нас ничего хорошего не выйдет. Рэндольф постоянно обретается где-нибудь поблизости от своего непосредственного начальника. Поговорить не с кем.
Я прикинул, чем бы еще мог заняться в этот вечер. Пойти в бар и надраться до розовых слонов, рассказывая и выслушивая бесконечные истории о вылазках в самые экзотические уголки Галактики и одержанных победах, девяносто пять процентов из которых – чистая брехня, в которую не верят даже сами рассказчики. В любой другой день это была бы не такая плохая перспектива, но сегодня у меня не то настроение, тем более что самыми сногсшибательными и правдивыми новостями поделиться я не могу.
Залезть в спортивный зал и попотеть на тренажерах? Ни малейшего желания, к тому же доктора прописали мне по возможности воздерживаться от активных действий. Допустим, от участия в поимке Гриссома или Магистра им меня все равно не удержать, так какой смысл противоречить медикам в мелочах?
Принять душ и снотворное, завалиться в постель и предаться на восемь часов глубокому здоровому сну? Но кошмары после «Святого Иосифа» были еще слишком свежи в моей памяти, чтобы я отдался им добровольно.
Опять же завалиться в постель, только уже не одному, а со сговорчивой и готовой на эксперименты подругой? А где такую взять? Марша, моя последняя девушка, бросила меня два месяца назад, а я с тех пор не удосужился закадрить новую. Пойти заняться этим? Нет, это тоже никак не вписывается в мои планы на сегодняшний вечер.
Впрочем, никаких планов и нет. У сержанта Соболевского мертвый сезон.
Слышали про мертвый сезон? Это мы с братом его убили.
От нечего делать я решил потарахтеть с Вельзевулом. Безотносительно дела Гриссома. просто приятельский треп.
Вызов.
– Добрый вечер, сержант.
– Как дела, железная башка?
– По правде говоря, кремниево-углеродная, – ответил он, мгновенно подстраиваясь под мое настроение. – Спасибо, сержант, неплохо.
– Рад слышать. Как с личной жизнью?
– Ни шатко ни валко. – Считается, что компьютеры лишены собственного остроумия, но никто не запрещает им набираться его у пользователей.
– Расскажи анекдот, что ли. Из свеженьких.
– Тема?
– Произвольная.
– Сколько нужно гвардейцев, чтобы сменить материнскую плату в компьютере?
– Старо.
– Зачем вэкаэсовцам выдали тяжелые десантные винтовки?
– Чтобы никто не мог снять с них силовые скафандры, – сказал я. – А что-нибудь посвежее? У каждого твоего анекдота борода длиной с послужной список сержанта Рейдена.
– Очень жаль.
– А мне как жаль… Дай мне Джинна.
– Зачем? – В голосе искина появились уязвленные интонации обиженного ребенка. – Я уверен, что сам могу удовлетворить все ваши запросы…
– Все – не сможешь.
– Как скажете, сержант. Даю Джинна.
Джинн – это программа, паразитирующая на виртуальном теле Вела. Паразита запустили я с Морганом и несколько талантливых инженеров-компьютерщиков.
Разумеется, широко мы его не рекламировали, и доступ к возможностям вируса был только у избранных. Джинн существовал в гвардейской локальной сети и значительно расширял доступ к специальным возможностям Вела, что использовалось нами для не совсем законных с точки зрения устава делишек. Велу он никакого вреда не причинял, если, конечно, не считать уязвленного самолюбия, ибо способен был делать то, на что Вел имел строжайшие запреты самого Полковника.
Например, шпионить за нашими коллегами и устраивать им всякие мелкие пакости. Как-то раз, находясь в состоянии сильного подпития, Джек Морган заставил Джинна поменять векторы поступления на кухню холодного и горячего воздуха, в результате чего полсмены осталось без обеда, а дрожжевое тесто расползлось по всей столовой, подобно враждебному чужеродному монстру, пожирающему все на своем пути. Роботы-уборщики потом долго отмывали помещение…
Я думаю, что Вел мог заблокировать Джинна в любой момент и терпел только из любопытства.
Трехметровая голограмма возникла посреди комнаты и зависла в полуметре над полом.
Джинн был громадным, атлетического сложения и абсолютно голым мужиком. Его мужские достоинства Джек вырисовывал собственноручно, утверждая, что, как энергетическая форма разума, джинны в одежде не нуждаются. Правда, в таком случае они не нуждаются и в органах воспроизводства, но Джек порою бывает чертовски непоследователен.
Кожа у Джинна красная и без волос.
Мы долго спорили по поводу цвета кожи. Мартин все время утверждал, что это некорректный намек по отношению к таврам, чешуя которых, как известно, также красная.
Ниже… гм… достоинств тело Джинна сужалось, плавно сходя на нет и превращаясь во что-то, что с натяжкой можно назвать хвостиком.
– Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель, – пророкотал Джинн мощным басом.
На стандартной форме обращения настоял тоже Джек, большой шутник и страстный поклонник «Тысячи и одной ночи». Меня же в этой книге интересовала только эротическая часть.
– Прими нормальный размер и сбавь звук.
– Нет дела проще, – сказал он, уменьшаясь до метра восьмидесяти и переходя на сочный баритон. – Чего изволите, повелитель?
– Где сейчас Джек Морган?
– Спит, – на этом ответ Вела закончился бы. Он не имеет права вмешиваться в личную жизнь гвардейца без приказания офицера. – Дать картинку?
– Не стоит. – Вот тебе раз. Я-то думал о Джеке гораздо лучше: дескать, работает во имя славы Гвардии и т.п. Но он сильно устал за последние дни, и немного отдыха ему не повредит. Незачем ему мешать.
– А Мартин Рэндольф?
– В спортзале. Разминается на тренажере искусственной гравитации. Дать картинку?
– Не надо… – Потеющий Мартин не представлял для меня интереса, хотя… – Чем он занят?
– Подтягивается на турнике при уровне гравитации полтора же. Так дать картинку?
– Давай.
Как ни неприятно это признавать, но Мартин пребывал в хорошей форме. Подтягивался он в довольно резвом темпе.
Хотя лично я использую для этого два с половиной же.
У меня появилась прекрасная возможность поквитаться. После того как по велению Мартина Джинн на двадцать пять градусов понизил воду в душе, который я принимал в компании с очаровательной брюнеткой из отдела связи, я задолжал аналитику пару неприятных минут.
– Джинн, – позвал я.
– Слушаю и повинуюсь, мой повелитель!
– Когда он в очередной раз подтянется и начнет опускаться, увеличь гравитацию в два раза. А потом доведи до десяти же.
– Нет дела проще.
Я собирался немного позабавиться.
Стоило Мартину приподнять свой подбородок над перекладиной и начать обратное движение, как трехкратная сила тяжести, навалившаяся на него с эффектом внезапности атакующего киборга, заставила его разжать пальцы и рухнуть на мат. И тут же десятикратный вес собственного тела размазал его, словно лягушку под асфальтоукладчиком. Я немного понаблюдал за его бесплодными и очень смешными попытками освободиться от распоясавшейся гравитации, а потом велел Джинну снять поле.
– Тра-та-та-та, тра-та-та-та, тра-та-та-та, твою мать, – примерно так выразился Мартин. если изложить его мысли литературным языком. – Кто это шутит так глупо и неоригинально?
Обнаруживать себя сейчас смысла не имело, и я дал Джинну приказ отключить картинку. Пусть применит свой хваленый интеллект, чтобы вычислить шутника.
О мгновенном возмездии я и не думал. В отличие от многоканального Вела, способного заниматься одновременно тысячей разных дел, доступ к Джинну в единый момент времени имеет только один человек. Программная разработка, впихнутая в базовые настройки именно для таких случаев. Кто успел, тот и молодец.
Получив толику морального удовлетворения, я подумал о приказе Полковника и решил удостовериться, что молодая и талантливая журналистка не соблазняет очередного лейтенантика, вытягивая сверхсекретные сведения. И если надо, то и вмешаться в этот процесс.
– Джинн, где Ди?
– Нет информации об объекте поиска, о повелитель.
– Пардон, неправильно сформулировал. Мисс Шаффер, журналистка. Подробности можешь скачать в Сети.
– Нет дела проще.
Вообще-то Джинн был порождением нашей локальной сети и. и отличие от пользователя, мог скачивать информацию, не имея физического контакта с сетью, так как сам скрывался внутри нее, а голограмма была всего лишь декорацией. Тем не менее, следуя показушным инструкциям Моргана, он засунул руку в монитор примерно по локоть и удовлетворенно улыбнулся.
– Данные получены, мой повелитель.
– Можешь ее найти?
– Нет дела проще.
– Действуй.
– Она в библиотеке в обществе сержанта Вайнберга. Дать картинку?
Интересно, что ей могло понадобиться от этого старого козла? Или ему от нее?
– Конечно.
– Нет дела проще.
Джинн исчез. Вместо него появилось изображение уголка гвардейской библиотеки, хранилища пыльных раритетов, где посреди заставленных архаичными книгами полок стоял стол, за которым сидел Мордекай и на краешке которого примостилась Диана. Интересно, о чем они говорят? В Вайнберге я был уверен, информацию из него и раскаленными клещами не вытащишь, и на молоденьких девочек он не падок. Тогда какого рожна ей надо?
Мне повезло. Похоже, они только начали разговор.
– … тите поговорить, сестричка?
– Кое о ком из личного состава, сержант. И не называйте меня «сестричкой», пожалуйста.
– Охотно, милочка. Но говорить о своей работе я не имею права даже с нашими ребятами, и уж тем более – с журналистами.
– Мне и не нужны ваши служебные данные. Их можно найти в открытых частях досье, а остальное умный человек способен домыслить сам. Меня интересует другое.
– Что же? – спросил Мордекай, и я присоединился к этому вопросу.
– Вы уже давно в Гвардии и должны прекрасно разбираться в людях. – Старому козлу это польстило, что было видно по его расплывшейся в улыбке физиономии. – Меня интересует ваше мнение об одной конкретной личности, и это не для печати.
– Интересно, – сказали мы хором. Меня она, конечно же, не услышала. А потом старый лис, никогда не теряющий следа, добавил: – Вас интересует сержант Соболевский, если не ошибаюсь?
Я подпрыгнул до потолка, вырастая до первоначальных размеров Джинна. Если они собираются сплетничать у меня за спиной, я этого терпеть не намерен. Потом до меня дошло, что подглядывание, которым я занимаюсь, тоже дело не самое благовидное, по крайней мере, не более благовидное, чем сплетничество, и решил остаться в роли стороннего наблюдателя.
– Неужели все так очевидно? – спросила она.
– Более чем просто очевидно, цыпленок. Он все время шляется с тобой, так как его приставил Полковник, чтобы содействовать, а по возможности, мешать твоей работе, и ты ищешь способ, как его обскакать. В этом я тебе не помощник.
Я мысленно зааплодировал. Как выяснилось, преждевременно.
– Мимо, – сказала она. – Я хочу узнать его как человека, каким знают его друзья. Кто он? Какой он? Я имею в виду – вне работы.
– Ты что, глаз на него положила, сестричка?
– Вовсе нет! – Возмущение в голосе. Но почему столь явное? Неужели я так уж плох? – С чего вы взяли? Просто мне интересно.
– Ага. – Непонятно, поверил он ей или нет. Я-то поверил сразу. Негодование в голосе было слишком искренним и слишком спонтанным, чтобы быть поддельным и отрепетированным заранее. – Ну что ж, в этом я могу помочь, милочка. Хотя бы для того, чтобы ты не питала ложных надежд.
– Я не питаю никаких надежд, – холодно отчеканила она.
– Тем лучше.
– И все же я хотела бы о нем узнать.
– Макс – ищейка, – сказал Мордекай. – У него это в крови. По сути, он функциональный гений.
– Гений? – повторил я теперь уже вслед за молодой и талантливой.
Это уж слишком даже на мой нескромно субъективный взгляд. Никогда не замечал за Мордекаем привычки льстить, тем более за глаза. Он-то не знает, что объект их непринужденной беседы сейчас вслушивается в каждое слово.
– Нет, не гений в обычном смысле этого слова. Он не может решать абстрактные проблемы, не может ставить перед собой невыполнимые задачи и находить решения, как это делают настоящие гении. Но поставьте перед ним конкретный вопрос, каким бы сложным он ни казался, и он найдет оптимальное решение. Это я и называю функциональным гением.
Приятно, черт побери!
И почему никто никогда не говорит таких вещей в лицо?
– Возьмем, к примеру, случай на Таурисе. Когда группы экспертов и аналитиков бились над расследованием происшествия, кто предложил верное решение одновременно с официальной группой расследования? Аналитик? Эксперт? Конь в пальто и шляпе? Нет, это сделал занюханный опер, дубоголовый вояка, торчащий в оперативной группе. И это притом, что он ведет другие дела, а этим занимался только из спортивного интереса в свое свободное время.
– Тогда почему он торчит в операх?
– Потому что он торчит. Не в смысле местонахождения где-либо, а в смысле пребывания под кайфом, как от наркотика. Только в случае Соболевского наркотиком является охота. Отберите у него охоту, и он свихнется от тоски.
А ведь он в какой-то степени прав. Примером тому – сегодняшний вечер.
– Так и быть, приведу вам несколько фактов, – продолжал Мордекай. – Хотя они официально и не подлежат разглашению. Интеллектуальный индекс Соболевского составляет 243 единицы, что на порядок выше среднего ИИ такого же среднего оперативника и на десятки единиц выше ИИ среднего аналитика. По сути, Соболевский мог быть ведущим аналитиком группы. Лишь Морган, Линдберг и еще один-два оболтуса не уступают ему по интеллекту.
– И при этом он до сих пор полевой агент?
– Он был аналитиком, когда пришел в Гвардию, и проработал им достаточное время. А потом написал заявление на переподготовку и ушел в опера.
–