здания не являются чем-то необычным для исследовательских станций на малоизученных планетах типа Тароты. Расчистка территории, когда каждый квадратный метр приходится буквально отвоевывать у джунглей, и установка систем безопасности стоят дорого, поэтому станции растут ввысь, ане вширь.
Персонал такой станции насчитывает от четырехсот пятидесяти до тысячи человек, и большая часть из них обычно располагается в главном корпусе. Сам такой корпус доставляется в грузовом корабле поблочно и монтируется буквально за несколько дней.
В вестибюле было пусто. Архитектура здания была устаревшей, что неудивительно для недавно открытой планеты. Всюду, куда ни кинь взгляд, лишь суперпрочный пластик и пенобетон.
Пульт охраны, снабженный множеством переключателей и тумблеров, имел четыре больших монитора, разделенных на несколько секций каждый. Три из четырех транслировали изображение с внешних камер, так что если бы здесь был охранник, местные уже наверняка знали бы о нашем прибытии.
Но охранника не было.
И это было подозрительно. Потому что пренебрегать безопасностью на недавно открытых планетах могут только не слишком благоразумные личности. Или мертвые.
Неужели мы столкнулись с одним из вариантов типа «на вид все нормально, но никого нет?». Из всех поганых возможностей эта была самой поганой.
– Пойдем дальше? – спросил я. – Или тут окопаемся?
– Обождем немного. – В отличие от вашего покорного слуги, Альварес не был склонен совать голову в пасть чудовища, предварительно с ним не познакомившись.
– Прелестно, – сказал я.
Альварес достал из портсигара очередную порцию никотина, откусил кончик и прикурил от зажигалки. От спичек-то оно, конечно, прикуривать приятнее, но хранить их в рабочем состоянии при местной влажности достаточно проблематично.
Я перепрыгнул небольшой барьер, огораживающий место охранника, и уселся в пустующее кресло. Включил внутреннюю связь на режим всеобщего оповещения.
– Ау! Есть кто живой?
Молчание послужило мне ответом. Боюсь, что при таком раскладе оно и в самом деле могло оказаться гробовым.
Я начал подозревать, что в сообщении что-то перепутали и вся станция вымерла от неизвестной эпидемии.
– Ага! – заорал Альварес. – Ого! Эге-гей! Акустика в вестибюле была превосходная.
Я повторил попытку со связью. Эффект оказался таким же, как от воплей Луиса. Никаким.
Альварес выпустил в кондиционированный воздух облако дыма. Я почесал в затылке, и мне на пальцы налипли остатки давешней паутины. Восхитительно.
– Все вымерли, – высказал Альварес свежую мысль. – Пока мы сюда добирались, кто-то или что-то перебило их всех.
– Сколько тут было персонала?
– Пятьсот шестьдесят два человека по базовому составу. Минус пять на тот момент, когда получили сигнал.
– А где следы бойни?
– Их замаскировали, чтобы никто ни о чем не догадался. Шутки шутками, только мне почему-то не смешно. Слишком уж они смахивают на правду.
– Экспансия чужаков? – уточнил я.
– Без понятия. Хочешь вызвать подкрепление?
– На это пока нет никаких причин.
– Когда появятся причины, у нас может не остаться времени, – оптимистично сказал Альварес.
Тут под моей рукой ожил коммуникатор, и мы услышали встревоженный голос:
– Кто это?
– Сержант Соболевский и рядовой Альварес, Гвардия, оперативный отдел, – отрекомендовался я. – С кем имеем честь?
– Я – доктор Кононов, научный руководитель станции. Хвала тебе, Полковник! Все-таки есть тут и живые!
– Где все? – спросил я.
– Лучше поднимитесь ко мне, – попросил он. – Лифт справа от вас, а мой офис находится в пентхаусе.
Мы с Альваресом переглянулись. Лифт может оказаться прекрасной ловушкой.
– Мы по лестнице, – сказал я. – А все-таки куда подевались люди?
– Отправились в джунгли на поиски. С утра потеряны еще четверо.
Проклятье! Зараза прогрессирует.
Основным нашим заданием было оценить обстановку и, исходя из этого, сформировать группу специалистов по нейтрализации последствий. На данный момент оценка колебалась от уровня «плохо» до «очень плохо».
Пока мы поднимались, перепрыгивая через две ступеньки, Альварес красочно обрисовывал мне свое отношение к безответственности некоторых научных работников, посылающих на поиски пропавших людей весь личный состав базы, включая и охранников с пульта, которые могли бы принести больше пользы на своем рабочем месте, чем где-то посреди тропического леса.
Пентхаус занимал на крыше не шибко много места, ибо основные площади отводились под посадочные площадки для экспедиционных скиммеров, которые находились на поисках. При желании глава экспедиции мог выполнять и диспетчерские функции.
Кабинет доктора Кононова более походил на научную лабораторию, чем на офис административного работника. Снимки, сделанные на поверхности и с орбиты, занимали все стены и большую часть рабочего стола, новая модель Кубаяши на фирменной подставке была завалена кипами разнообразнейших бумаг, отчетов и сводок. Сам доктор, белобрысый загорелый здоровяк с оттопыренными ушами, произвел благоприятное впечатление, но поскольку все мы знаем цену первых впечатлений, расслабляться в общении с ним было преждевременно Потому что именно он мог оказаться тем самым маньяком, что перебил всех людей топором, уложил трупы в скиммеры и отправил в джунгли на автопилоте.
– Здравствуйте, господа, – сказал он, пока мы сканировали его во всех режимах и убеждались, что он действительно человек, а не замаскировавшийся под него хитроумный пришелец. Если он и был пришельцем, то маскировочка у него была что надо. – Очень рад, что вы прибыли так быстро. Садитесь…
Альварес сел. Я подошел к прозрачной стене и уставился на джунгли, из которых недавно выполз.
– Хотите холодного лимонада или пива?
– Воды, если можно, – сказал Альварес. – В таком климате меня всегда мучает недостаток Н2О, особенно после физических упражнений.
– Понимаю, – протянул радушный хозяин. Честно говоря, в заявление Луиса верилось с трудом. Если он и испытывал здесь какие-то неудобства, то очень успешно их скрывал.
Кононов вышел в соседнюю комнату и тут же вернулся с запотевшими стаканами, сунув их каждому из нас в руки. Я сделал глоток. Вода оказалась настолько холодной, что ломила зубы и сводила челюсти, но это было чертовски приятно по такой жаре. Как и свежий кондиционированный воздух помещения.
– К делу, – сказал Луис.
Сомнительную честь вести переговоры я предоставил ему, поскольку он старше меня в два раза и превосходно умеет ладить с совершенно разными людьми, чего нельзя сказать обо мне. Я придерживаюсь агрессивного стиля общения и напропалую давлю на любого собеседника, а многие научные работники обладают слишком тонкой и чувствительной нервной системой, чтобы выдерживать долгие беседы в таком ключе. Разговаривать с преступниками куда проще: ты прешь напролом, и тебе наплевать, не заденешь ли ты их чувства и не наступишь ли на больную мозоль.
– Что у вас произошло?
– Сначала пропал охранник, Ковальский его фамилия. Мы хватились его только вчера утром, и я не могу сказать, когда это точно произошло. В смысле, когда он пропал. Предположительно, во время планового осмотра внешнего периметра…
Просто здорово. Чувак вышел прогуляться по незнакомой планете и не вернулся, а всем было по фигу. Никаких проверок постов и обязательного выхода на связь в оговоренные сроки. Когда всеми экспедициями руководили вояки из ВКС, порядка было гораздо больше, а жертв – на порядок меньше.
– Потом пропали двое техников, Лазарев и Клинт, – продолжал Кононов. – Это их трупы мы обнаружили сегодня утром, прежде чем отправить сигнал. Вчера также исчезли буфетчица и механик вентиляционных систем. Их фамилии…
– Понадобятся нам чуть позже, – перебил его Альварес. Профессиональной связи между убитыми и пропавшими не было, если они где-то и терлись в одном месте, то только в свободное от работы время. – Где сами трупы и как они выглядят?
– Тела в холодильнике, – ответил доктор. – Что касается их внешнего вида, то он просто ужасен. Хотите посмотреть?
По идее, туда мы должны были бежать в первую очередь. Альварес уже хотел ответить утвердительно, но тут мне в голову пришла мысль, которая меня самого неприятно кольнула.
– Не происходило ли в последнее время на станции и за ее пределами чего-то необычного? Я имею в виду – незадолго до начала смертей и исчезновений.
– Что вы имеете в виду?
– Все. Природные события, космические знамения, видение у кого-то из персонала, атмосферные явления, неожиданные открытия и прозрения…
– Такого я не припомню, – удивленно уставился на меня доктор Кононов. Наверное, подумал, что я перегрелся. – А какое отношение это может иметь к…
– Непосредственное, доктор, так что вспоминайте. Напряженное выражение его лица должно было свидетельствовать о работе мысли, но, пытаясь припомнить все события и вычленить из них что-то полезное, доктор выглядел растерянным.
– Нет, вроде бы ничего такого…
– Подумайте еще, – сказал я. – Хотите, я даже подскажу вам, что это могло быть. Недели две-три назад никакие метеориты на континенте не падали?
– Метеориты? Упал один, совсем недавно, но тут неподалеку метеоритный поток, и в этом нет ничего необычного…
Доктор явно не придавал этому никакого значения. Зато Луис сразу напрягся. Текут ли наши с ним мысли в одном направлении?
– Где именно он упал? – быстро спросил Альварес. – И когда?
– Примерно с неделю назад, – доктор пробежался пальцами по клавиатуре. – За шесть дней до первого исчезновения.
– Далеко отсюда?
– Нет, километрах в пяти, но он был маленький и не доставил проблем. Даже землетрясения не было. У меня есть точные координаты…
Пять километров и шесть дней. Много это или мало? Или как раз достаточно?
– Что думаешь, Макс?
– Думаю, что пришла пора глянуть на трупы. Стандартный походный морг, находящийся двумя этажами ниже, практически пустовал. Кроме наших двоих жмуриков, больше клиентов не наблюдалось. Доктор указал нам ячейки, в которых находились тела, но сам остался в стороне. Видать, предстоящее зрелище ранило его впечатлительную душу.
Впрочем, я несправедлив к бедному доктору. В том, что по характеру своей работы мы привыкли иметь дело с покойниками, не было ничего хорошего, и гордиться этим не стоило. А когда я увидел тела, то понял чувства доктора. Мне и самому стало нехорошо.
Трупы выглядели один другого кошмарнее. У первого не было ноги, лицо наполовину объедено, все в замороженной крови и какой-то слизи. На лице второго застыла гримаса ужаса, на руке не хватало нескольких пальцев. До кучи оба тела были выпотрошены. Альварес натянул хирургические перчатки и перевернул трупы на живот, указав мне на небольшие, меньше сантиметра диаметром, дырочки, наличествующие на каждой спине чуть ниже лопаток.
Я называю это подтверждением самых худших подозрений.
Жало, нанесшее смертельный удар, предшествующий потрошению.
Самое бы время связаться с базой и вызвать подкрепление, однако Альварес предпочитал убедиться до конца и исключить всякую возможность ошибки. Так что мы вернулись в пентхаус, и мой напарник потребовал от руководителя станции координаты падения метеорита с точностью до полуметра.
Пока Луис читал компьютерные данные со спутника, ваш покорный слуга выяснял еще кое-какие подробности.
– Насколько я понимаю, поиски, в которых задействован весь персонал базы, проходят далеко за периметром?
– Да. Внутренние коммуникации мы уже осмотрели.
– Сколько человек, не считая вас, сейчас на территории? – Видать, не все они осмотрели. Или не знали, что искать.
– Шестеро или семеро. Двое техников и ученые, занятые слишком важным для нас проектом, чтобы отвлекать их от работы…
– Придется отвлечь. Соберите их всех и запритесь в своем кабинете. Никуда не отправляйтесь по одному и не сводите друг с друга глаз. Что касается людей вне станции, так лучше бы им там и оставаться, по крайней мере, пока мы все не выясним точно. И лучше, чтобы они не покидали своих машин и не углублялись в джунгли.
– Что происходит? – По мере получения моих инструкций доктор бледнел на глазах.
– Никаких заявлений, пока мы не осмотрим место, – отрезал Луис.
– Но как вы его осмотрите? Все скиммеры и вездеходы заняты в поисках…
– Это уже наше дело, – сказал Луис. – На то мы и Гвардия.
– А…
Мы отбыли, не тратя больше времени и не сомневаясь, что доктор выполнит все наши распоряжения. Он был слишком напуган, чтобы уклониться от них хоть на сантиметр.
Снова джунгли, влажность и духота. Место, указанное Кононовым, ничем не отличалось от того, где мы высадились. Те же деревья, лианы и перегной, та же вечная зелень вокруг. Никаких следов обугленной почвы, выгоревшей растительности и поваленных стволов, обычно сопутствующих падению небесныхобъектов на поверхности планет.
– С координатами ошибочка вышла?
– Вряд ли, – сказал Альварес. – Я смотрел данные с орбиты и съемки с внешних камер, это должно быть где-то здесь. Если это то, что мы думаем, метеориту достаточно было быть совсем небольших размеров.
Считается, что небольшие метеориты не способны достигать поверхности планет, ибо сгорают от трения еще в атмосфере. Это верно, если речь идет о грудах камней, но ведь существуют еще и специальные сплавы…
– Вот и место приземления, – мрачно сказал Альварес. Небольшая полянка выжженной травы бельмом выделялась на общем ярко-зеленом фоне. Посреди нее виднелся кратер размером всего около полутора метров в диаметре. Подойдя поближе и заглянув вниз, мы увидели расколотую металлическую скорлупу, внутренняя часть которой была покрыта белесоватой слизью. Все точки над «ё» расставлены, и мысль о вторжении чужаков уже не показалась мне столь абсурдной. Как и все остальные версии. Эпидемия. Нашествие. Экспансия. Все вместе и еще нечто худшее.
Арахнозавр. Генетически созданное оружие, самая страшная тварь, какая только встречается в изученном секторе Галактики, но, к счастью, не так уж часто. Просто нам с Луисом опять крупно повезло. Так крупно вообще везет только нам и утопленникам.
Теоретически – а в данном случае ничего, кроме теории, ученые предложить не могли – арахнозавры были современниками Магистров, боевыми тварями, выведенными либо самими Магистрами, либо их врагами. В любом случае, ученые считали, что мы имеем дело с отголосками той войны.
Взрослая особь арахнозавра, так называемый воин, достигает около метра в высоту, полутора метров в длину и является гигантской действующей моделью «черной вдовы», воплощая наяву иррациональные кошмары человечества. Ни один «хищник», или «чужой», или кто-либо еще, придуманный человеческим воображением для съемок в фильмах ужасов, и в подметки не годится этой машине для убийства.
Арахнозавры ткут паутину, выбрасывая нити-удавки, рассекающие плоть и кости с эффективностью силовых ножей, либо пользуются жалом, напоминающим по размеру длинную шпагу времен славного гасконца д'Артаньяна.
Возможно, все обстояло бы не так кошмарно, если бы арахнозавр был один. Но эти твари всегда охотятся стаями. И не просто стаями – армиями.
Все начинается с банального падения метеорита, несущего внутри себя базовую модель. «Генерал», в отличие от рядовых солдат, не обладает большими размерами и смертоносностью. Его предназначение не в том, чтобы убивать. «Генерал» – это мозг вторжения, его интеллект.
И яйцекладе «генерала» находится только одно яйцо, яйцо матки, или «королевы». «Генерал» убивает несколько человек или животных и откладывает яйцо в их трупы. Как правило, одного трупа для этого недостаточно, если, конечно, под рукой у него не было слона.
Когда матка вылупляется, ей требуется усиленное питание, которое тоже обеспечивает ей «генерал». Этим можно объяснить, например, отсутствие в окрестностях станции представителей животного мира, которое сразу обратило на себя мое внимание.
Вырастая, матка-«королева» способна откладывать до сотни яиц в день, из которых появляются солдаты, убивающие все живое в округе и приносящие ей трупы для дальнейшего размножения. Через несколько дней арахнозавров уже сотни, и если эпидемию вовремя не остановить, она способна очистить от жизни целый континент, а при наличии средств сообщения – и всю планету.
Нам еще повезло, если вообще можно говорить о каком-то везении, что метеорит упал неподалеку от станции. Если бы процесс начался где-то в глубине джунглей, про планету уже можно было бы забыть.
Остановить вторжение, не прибегая к ковровым ядерным бомбардировкам, можно только в самом начале, устранив контролирующего передвижения своей армии «генерала» и плодоносящую «королеву», то бишь остановив размножение тварей и перейдя к истреблению оставшихся воинов, лишенных центрального руководства. Однако добраться до главной парочки – не такая уж простая задача, так как обычно их охраняет до четверти от общего числа солдат.
Судя по небольшому количеству исчезнувших людей, процесс должен находиться как раз на начальной стадии развития, и его еще можно остановить малой кровью. Эвакуировать персонал станции, «продезинфицировать» ее напалмом и выжечь пару-тройку километров джунглей вокруг.
Кстати, последний из активных арахнозавров был уничтожен силами космофлота порядка тридцати пяти лет назад, и число его жертв достигло двадцати тысяч человек.
– Все ли нам ясно? – спросил Альварес.
– Куда уж яснее, – сказал я. – Вызывай базу. В данной ситуации без подкрепления нам не обойтись.
– Может, предоставим дело ВКС?
– Пока ВКС сюда доберутся, спасать будет уже некого, – напомнил я.
– И то верно, – согласился Альварес и проделал столь знакомый каждому гвардейцу пасс правой рукой, означающий активацию терминала. Через мгновение он повторил пасс, и тотчас же лицо его отразило крайнюю степень изумления.
– Никого нет дома, – сказал Альварес. – База не отвечает.
– Очень смешно, – сказал я. Альварес выругался по-испански.
Возможно ли, что его терминал вышел из строя? Другого логичного объяснения, сколь бы невероятным оно ни казалось, просто не могло быть. Теоретически терминалы не ломаются, до настоящего момента не было зафиксировано ни одного такого случая.
Но ведь они раньше и не отключались…
Я продублировал попытку Альвареса и наткнулся на ту же стену молчания, что и он. Может, и в самом деле никого нет дома?
Телепорт, а также связанные с ним устройства не функционировали, и это было невероятно.
Космографическое расположение тут ни при чем, ибо выход в ноль-пространство присутствует повсеместно и никакие погодные условия не в силах повлиять на самую древнюю в Галактике аппаратуру. Оставалось предположить только одно: что-то не в порядке в самой Штаб-квартире.
Очень вовремя, должен заметить. Мы с Луисом находились по уши в джунглях, на недружелюбной планете, имея в качестве перспективы на ближайшее будущее вторжение враждебных монстров, и при этом были предоставлены только сами себе.
– Телепорт не ломается, – неуверенно произнес Луис.
– Не о том думаешь, – сказал я. – Если телепорт не в порядке, то мы бессильны что-либо предпринять. Или проблема утрясется без нашего участия, или не утрясется вообще. У нас на первом плане сейчас другая проблема – арахнозавр.
С недействующим телепортом придется разбираться нам самим. Как бы там ни было, мы не протянем и недели вне периметра станции, а меньше чем через неделю помощи ждать неоткуда. Да и не отсидишься в джунглях, имея под боком такую проблему.
– Нас только двое, – это не было проявлением слабости. Констатация факта, и ничего больше.
– А людей на станции – больше пяти сотен, – сказал я. – И, похоже, что они до сих пор не подозревают, насколько плохи их дела.
– Но Штаб-квартира…
– Мы никак не можем повлиять на происходящие там события, – повторил я.
– А на что мы можем повлиять здесь?
– А черт его знает, – сказал я. Не такой уж это простой вопрос. – Мы можем спасти людей. Или хотя бы попытаться их спасти и умереть, если уж больше мы ни на что не способны. Но ты же не предлагаешь нам сидеть в джунглях и спать по очереди, вздрагивая при каждом шорохе… Кроме того, в отличие от людей на станции, мы знаем, с чем нам предстоит столкнуться.
– Лучше бы не знали, – сказал Луис.
Смерть в бою.
Красиво звучит, но если бы мне предоставили право выбора, я бы предпочел какой-нибудь другой вид смерти, что-нибудь связанное с преклонным возрастом и инфарктом во время эротического действа, но иногда судьба не дает нам права выбирать.
Но это и не самый плохой вариант. По крайней мере, умираешь быстро и честно.
Альварес, судя по всему, разделял эту точку зрения. Он критически осматривал свое снаряжение и сбросил на землю рюкзак с аппаратурой. Время теории прошло. Теперь все упирается практику.
– Что у тебя из оружия? – спросил Луис.
– Парализатор и иглогранатомет. – Я не знал, с чем придется иметь дело, и захватил два универсальных средства. Одно для нейтрализации и последующего допроса, другое – для ликвидации. Жаль, что не захватил и третье средство – для тотального уничтожения.
– Можешь выбросить парализатор. Этих тварей он не берет. Что ты знаешь о стратегии?
– Все просто. Сначала убираем «генерала» и матку. После чего число боевых особей становится конечным, действия их не будут скоординированы, и перебить их будет легче.
– Как выглядит «генерал»?
– Вдвое меньше, чем его солдат. Паутину не выбрасывает, вооружен только жалом. Его должны охранять.
Альварес и сам это знал, но либо хотел подстраховаться либо просто оттягивал момент принятия окончательного решения. Точнее, произнесения этого решения вслух. На самом деле все уже решено.
– А матка?
– Тоже под охраной, причем под более бдительной. Она светлее обычных солдат, раза в два больше, не вооружена и малоподвижна. Яйца откладывает в сырой и теплой атмосфере, а такая атмосфера царит на всем континенте.
– Как «генерал» поддерживает связь с солдатами?
– Телепатически, насколько я понимаю. Это нечто вроде коллективного разума, только в другой пропорции. Он как бы думает за всех – один мозг и сотни, возможно, даже тысячи тел. Какой нужен мозг, чтобы все их правильно скоординировать? Интересно, когда гибнет кто-то из его солдат, способен ли «генерал» чувствовать его ужас и боль?
– Значит, забить исходящие от него сигналы невозможно?
– И запеленговать тоже.
– Класс, – исчерпывающе высказался Альварес. – Осталось ответить только на один вопрос: где нам их всех искать?
– Это не вопрос. По логике событий, они нас сами найдут.
– Только не здесь.
– Верно.
Мы убили целый час, чтобы преодолеть три километра по чертовым джунглям. Теперь между нами и станцией такое же расстояние, телепорт не действовал, а времени было в обрез.
Полтысячи человек на станции и двое в джунглях. Куда ударят эти твари?
Но если джунгли мешают исполнить гвардейцам долг, увы тем джунглям.
– Луис, пукалка, которую ты носишь на плече, полностью заряжена?
– Конечно.
– Так используй ее, а не стой столбом, – посоветовал я.
Сначала он недоуменно на меня уставился, но потом все понял. Он снял винтовку с плеча, поставил подствольный бластер на максимальный режим и прожег в джунглях десятиметровой ширины просеку, тянущуюся километра на полтора в сторону станции. Передвигаться по оплавленной, напоминающей по структуре пластмассу почве было несравнимо легче, чем прорубать себе дорогу современным эквивалентом мачете.
Кое-где после выстрела тлели небольшие костры, грозящие превратиться со временем в огромные, пышущие адом лесные пожары, но перед нами были более важные дела, так что мы не стали останавливаться и разбираться еще и с этим. В конце коннов, небольшая прополка джунглям не повредит и, скорее, даже будет незаметна, особенно перед глобальным прижиганием с орбиты, а тем деревьям, что могут погибнуть в результате зажженного нами огня, все равно уготована участь стать угольками в огромном пламени вэкаэсовской мощи.
Еще трижды нам приходилось останавливаться и расчищать себе дорогу столь варварским образом. Последний выстрел расплавил заградительные решетки и стер с лица планеты автоматическую метеорологическую установку.
Зато спустя всего двадцать минут, мы снова были внутри охраняемого периметра.
А телепорт по-прежнему не работал.

ГЛАВА ПЯТАЯ
Соболевский устраивает мозговой штурм и получает неожиданные результаты

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.
Точное местонахождение неизвестно
Время действия: восьмой день Кризиса

– Это было весьма познавательно, – голос Джека Моргана звучал довольно-таки бодро, несмотря на то, что сам Джек был прикован к больничной койке и более всего напоминал мошку, попавшую в самый центр паутины систем жизнеобеспечения. Меч птавра дважды пронзил грудь аналитика на Библостероиде. От таких ран либо умирают сразу, либо долго и мучительно выздоравливают.
Операция «Культпоход» стала самым большим провалом в истории Гвардии. Не дав никаких результатов, она унесла жизни многих гвардейцев. Из семидесяти шести задействованных и ней агентов назад вернулись лишь семеро: вышеупомянутый Морган, отделавшийся легким испугом и парой пустяковых царапин Мартин Рэндольф, Шо Такаги, уложивший двоих птавров своей верной мурамассой, неистребимый Бешеный Пес, почти в каждой боевой операции получающий по тяжелейшему ранению, но неизменно остающийся в строю, хладнокровный и рассудительный Сема Воронцов, отвлекавший на себя внимание трех птавров, пока Бешеный Пес и Шо рубили их на куски, а также мало чем отличившийся ваш покорный слуга и, разумеется, непобедимый Рейден. Из побывавших на Библостероиде птавров не вернулся ни один.
В Штаб-квартире был объявлен день траура по погибшим.
Конечно же программа минимум, включавшая обнаружение Магистра и подтверждение того факта, что он действительно существует в реальности, была выполнена, но никто не чувствовал себя героем.
Мало кто в Гвардии соглашается на «минимум».
За полученную информацию, пусть даже она была интересной и предоставляла много пищи для размышлений, мы заплатили слишком дорого.
Еще в госпитале наша «великолепная семерка» заполнила тысячи отчетов и ответила на несколько миллионов самых въедливых вопросов при перекрестных проверках. Все показания о происшедшем были проверены и перепроверены самым тщательным образом в поисках несоответствий и ускользнувших от внимания агентов закономерностей, прежде чем нам наконец было дозволено отдохнуть.
Отдыхать никто не хотел. Все, хоть и чувствовали себя физически разбитыми, были чересчур взбудоражены эмоционально, чтобы просто разойтись по своим комнатам и остаться со своими размышлениями наедине.
Используя в качестве посыльного Мартина, как самого молодого и наименее пострадавшего, Джек предложил всем участникам неудавшегося рейда встретиться и обсудить случившееся еще раз, пока воспоминания свежи и не успели выветриться из памяти. Поскольку сам Джек и Бешеный Пес были прикованы к своим кроватям в лазарете, куда всем остальным не так просто было получить доступ, импровизированный консилиум решили провести в Сети. Техническое обеспечение взяли на себя мы с Мартином, не без помощи Джинна, разумеется.
Для начала мы заблокировали систему оповещения госпиталя, на что у нас ушло всего несколько минут. Это давало нам некоторые гарантии, что разговор не будет подслушан со стороны кем-то из любопытствующих медсестер или скучающих врачей и сохранится в относительном секрете. Кроме того, что было крайне важно для Бешеного Пса, пока мы устанавливали блокировку, врачи не могли даже заглянуть в помещение, и он спокойно мог позволить себе закурить.
Потом мы проделали подобную процедуру с апартаментами каждого из приглашенных на собрание. Само совещание мы закопали на самый глубокий уровень доступа, до которого только позволяли добраться сержантские полномочия Моргана и вашего покорного слуги вкупе со способностями нашего виртуального друга.
Если не считать прочно зависших в точке рандеву Моргана с Псом, я подключился первым. В течение десяти минут подтянулись и все остальные, за исключением Рейдена, пути которого, как известно, неисповедимы. Мартин так его и не нашел, и мы решили начать без него.
Морган и Бешеный Пес лежали, естественно, в своих койках, окутанные проводами и трубками, Шо с Мартином уселись на походные стулья, Сема молча подпер собой стену, а ваш покорный слуга развалился в своем любимом кресле и закурил сигарету: Так что наше виртуальное сборище выглядело достаточно странно.
Неловкое молчание, когда всем было что сказать, но никто не решался начать первым, нарушило уже приведенное мною в начале этой главы замечание Джека. Напомню его еще раз:
– Это было весьма познавательно.
– Мягко сказано, черт побери, – подхватил Бешеный Пес. – Пятнадцать птавров, мать их, бряцающих оружием и рубящих направо и налево, словно посходили с ума. Они свалились на нас из-за угла и в полсекунды положили четверых человек из двух наших групп. Мы с Диланом шли чуть позади и не успели в мясорубку. Тогда они навалились на нас, и мы дали отпор. Ичто вы думаете? Кровь у этих ублюдков такая же горячая, липкая и текучая, как у людей, даром что другого цвета.
Джек кивнул. Все, кто побывал на Библе, имели возможность полюбоваться цветом крови птавров. По жилам красночешуйчатых гигантов текла жидкость черного цвета, во все времена ассоциировавшегося у человечества со смертью.
– А вот посходили ли они с ума – большой вопрос, – пробормотал Джек. – Возможно, как раз наоборот. Они были безумны, пока не встретили Магистра, который вернул им и разум и память. Показал им цель. Мартин!
– Угу.
– Есть ли информация с других планет относительно возникших беспорядков, виной которым послужили птавры?
– Нет. Как и здесь у нас. На всякий случай мы спустили в ВКС предупреждение о том, что птавров может поразить новый вирус, отловленный нами в Пограничных Мирах, который способен свести их с ума и пробудить жажду убийства. Там немного посмеялись, но Полковник был непреклонен, и им пришлось воспринимать угрозу всерьез. За всеми птаврами, в данный момент находящимися на службе человечества, установлено наблюдение, ВКС в спешке разыскивает остальных, чтобы взять их под контроль.
– Но как Магистру это удалось? – поинтересовался Бешеный Пес. – Ведь, насколько я понимаю, на Библе сорвались с нарезки одновременно все птавры, а не только те, кто был с ним в визуальном контакте.
– Ограниченная телепатия? – предположил Сема.
– Не думаю, что это так, – мягко вклинился в разговор Шо. – Когда Магистр заговорил на своем языке, отдавая птаврам команды…
– На лантиго, – сказал я.
– Что?
– По ходу состоявшейся между нами беседы он заявил, что стандарт достаточно прост для изучения, – напомнил я. – И предложил нам попробовать изучить лантиго. Я думаю, что на этом языке он и отдавал птаврам команды.
– Не факт, – возразил Джек. – У их расы могли быть сотни языков, как и у нас, и он мог привести для примера какой угодно из них. Так что ты хотел сказать, Шо?
– Когда он говорил на своем языке, – повторил Шо, – я уловил иные звуковые колебания. Диапазон их языка гораздо шире, чем тот, что мы способны различить при помощи слуха.
– Примерно как собаки способны различать неслышный нашему уху ультразвук, – согласился Джек.
Мнение рядового Такаги не осмеливаются оспаривать даже аналитики. Он говорит редко, но уж если снисходит до беседы, то все его слова бьют точно в цель. Кто знает, что способно расслышать тренированное ухо ниндзя, а я уже не сомневался, что Шо когда-то проходил стажировку в одном из их отрядов. Слишком уж он хорошо владеет холодным оружием. И слишком нетипичные приемы использует. Совсем не такие, каким учат на внутренних курсах подготовки.
– Значит, все птавры были накрыты командой одновременно, – сказал Джек. – Библостероид – все-таки замкнутое пространство, поэтому команды дальше и не пошли. Неплохая версия.
– Блейн и его отдел пришли к такому же выводу, – подтвердил Мартин как самый информированный из присутствующих относительно расследования.
– Эта версия отвечает лишь на вопрос «каким образом?», – сказал Сема. – Меня же более интересует, почему они вообще ему повиновались.
Подобно Моргану, он, находясь в госпитале, также не получил полного объема информации и не слышал о сделанных по итогам рейда выводах. И, в отличие от Джека, у него недоставало серого вещества, чтобы сделать подобные выводы самостоятельно.
– Потому что мы ошибались насчет птавров, – объяснил Джек. – Причем ошибались с самого начала. Мы считали, что Магистры самодостаточны и ни солдаты, ни союзники им не нужны. Их технологические достижения настолько ставили нас в тупик, что мы никогда и не задумывались о том, что им могла бы понадобиться помощь со стороны.
– Я все еще не понимаю, – сказал Бешеный Пес.
– Птавры – действительно искусственная раса воинов, как мы и полагали изначально, выведенная на случай войны. – сказал Джек. – Но в одном мы ошибались. Вывела их не Третья раса, предполагаемые враги Магистров, как мы думали раньше, а сами Магистры, чтобы противостоять этим врагам. Память идеальных солдат должна быть чиста и незагружена, отсюда и идет цикличное обновление клеток мозга. Но на более глубоком уровне мозг хранил память о своих создателях. Магистр вернул им память определенной последовательностью звуков и снова обрел контроль над своими солдатами.
Хорошая версия, оценил я. Я и сам думал о чем-то подобном. Только вот ей не хватало… законченности, что ли. Слишком много фактов лежало на поверхности и не укладывалось ни в одну схему. Значит, правильной схемы еще нет.
Я уже несколько раз чувствовал, что вот-вот смогу собрать осколки мозаики и восстановить полную картину событий, но каждый раз, как только мне казалось, что я готов ухватить самую суть, ключевой фрагмент улетучивался, и приходилось начинать все сначала. Тогда я решил просто расслабиться и предоставить всему идти так, как оно идет. Рано или поздно мозг должен сам сложить все фрагменты головоломки. Ведь приснилась же Менделееву его таблица.
Только скорее бы.
Раньше у нас было предположение о том, что Магистр существует и что он может быть опасен. Теперь мы это точно знали, как и то, что в его распоряжении может оказаться небольшая, но весьма действенная армия. То есть ситуация ухудшалась, и даже сам факт нашего проникновения в его темпоральный поток не мог ее исправить.
– Ребята, а как вы думаете, могли ли Магистры просчитать такой вариант, что птавры доживут до тех дней, когда последний из Магистров вылезет из своей капсулы и будет распоряжаться ими аки личной армией? Не были ли птавры специально оставлены для этой цели?
– Вряд ли, Мартин, – сказал Джек. – Бомба замедленного действия с Магистром в качестве детонатора? Не самый вероятный из вариантов. Как можно позаботиться о выживании чужого вида, если не сумел спасти собственный? Армия Магистров в данном случае была бы куда действенней. За ними стояли бы скорость передвижения и накопленные веками знания.
– И если Магистры исходили из варианта возможного выживания врагов, то Третья раса, в отличие от нас, знала бы, с кем имеет дело. Они никогда бы не приняли птавров в собственное общество, как это сделали мы. И даже не позволили бы им сохраниться. Скорее всего, птавров просто убили бы. Так меньше проблем.
– Проблем-то меньше, – согласился Мартин. – Но за давностью лет любой может забыть лицо врага.
Щелк. Еще один кусок головоломки прочно встал на свое место.
Операция «Культпоход» была спланирована черт-те как, и оправдать нас мог только полный цейтнот.
Сотня человек за несколько часов просто не в состоянии облазить такую громадину, как Библ, в поисках одного живого существа, да еще обладающего подобными способами маскировки. Тот факт, что мы Магистра вообще обнаружили, расценивался как чистая случайность, хотя лично я думаю, что парень сам искал с нами встречи, а потому своего присутствия и не скрывал.
Вряд ли ему нужна была аудитория для лекции, скорее всего он хотел провести этакую разведку боем, чтобы хоть приблизительно представить, какие силы будут ему противостоять. И вряд ли мы преподали ему хороший урок на эту тему.
Как выяснилось, последнюю фразу я произнес вслух.
– Тем лучше, что не преподали, – сказал Джек. – Зато теперь мы имеем неопровержимые доказательства его существования, а он слишком уверен в собственном превосходстве и может расслабиться и пропустить наш следующий удар.
– Удар? – парировал Мартин язвительно. – Какой удар? Чей? По кому? Ты имеешь хоть малейшее представление, где он находится сейчас или куда он направился оттуда?
Джеку не осталось ничего, кроме как молча признать его правоту. Магистр растворился, как не был.
Тело нашего противника чрезвычайно пластично и идеально приспособлено для игры в прятки. Он может размазаться тонкой пленкой по потолку, принять облик длинной швабры, робота-уборщика или просто раствориться между стеллажами. При таких условиях поиски объекта в режиме действия «темп уса» могут занять несколько субъективных месяцев, да и то в лучшем случае, что грузом веков ляжет на плечи агентов, принимающих участие в операции.
После того как были собраны все оставшиеся в живых люди, трупы и отдельные их элементы, сложено и принято по описи все задействованное в операции холодное оружие и кое-как замазаны следы учиненной птаврами кровавой бани, Гвардия была отозвана с астероида. Дальнейшее ее присутствие считалось бесперспективным.
Сразу после отзыва людей Полковник поставил в известность руководство ВКС, делая это скорее для очистки совести и ни капельки не веря в успех предприятия. Поскольку на тот момент мы еще не могли предоставить в распоряжение ВКС прямые улики, руководство Флота отнеслось к сообщению с прохладцей, но полностью игнорировать не могло, стремясь прикрыть свои кресла и те части тела, что призваны на них восседать. Поэтому они спустили по своей вертикали командования сообщение о якобы заложенной на Библостероиде бомбе с активными биологическими вирусами и попросили ближайшее мобильное соединение провентилировать обстановку. В самом благоприятном для нас случае эти действия могли бы принести к карантину, который, при полном отсутствии прибывающих и отбывающих кораблей, мог бы на время ограничить свободу передвижения Магистра и дать нашим спецам выигрыш в несколько бесценных дней.
Однако у командира мобильного соединения имелись свои соображения, и ему совсем не улыбалось торчать в локальном пространстве Старой Земли в течение нескольких недель. Посему он отправил к астероиду несколько кораблей, которые высадили на нем досмотровую группу. Она провела достаточно скрупулезное обследование местности. Но парни не знали, что искать, да если бы им и сказали, вряд ли они восприняли бы сообщение о заложенной бомбе всерьез. Так что поиски в любом случае были обречены на провал. Бомбы они, естественно, не нашли (жаль, что мы не удосужились подложить ее сами, но известно ведь, когда приходит хорошая мысль) и через несколько часов открыли Библостероид для всеобщего доступа.
Предположительно, Магистр мог уйти и на одном из их катеров. А если и нет, то теперь в его распоряжении был весь спектр федерального и частного флота, от пассажирского лайнера до десантной шлюпки, от роскошной прогулочной яхты, игрушки какого-нибудь миллионера, до смертоносного крейсера класса «хоппер», и на любом из этих кораблей он имел возможность отправиться куда угодно. И вряд ли замедлил ею воспользоваться.
А мы потеряли даже реальный шанс исправить ситуацию при помощи тотального бабаха, так что настроения в Штаб-квартире были невеселыми. Мы проклинали собственную глупость и нерешительность, а также медлительность, с которой ВКС реагирует на наши воззвания.
– Итак, господа, узнали ли мы что-то новое после этого рейда? – спросил Морган, регулируя спинку кровати.
– Море нового, – ответил Мартин. – Птаврам нельзя верить, если дело касается Магистра, и лучше нам воздержаться от их дальнейшего использования против него. Магистр способен быстро обучаться. Он злобен и агрессивен. И имеет дикое преимущество в рукопашном бою.
– Что еще?
– Он уверен в собственных силах, – сказал Сема. – Он мог уйти с Библа в любой момент, но предпочел остаться и дождаться нас. По какой-то неизвестной причине он был уверен, что мы проникнем в его темпоральный поток.
Снова щелчок.
Откуда у Магистра такая уверенность?
И почему он думал, что, обладая возможностью действовать на его поле, то бишь в его потоке, мы не обладаем возможностями его уничтожить?
– У него в этом явно не было никаких сомнений, – продолжил Сема. – Он знал, что мы придем, и ждал именно нас. Он сам назвал нашу организацию и сказал, что считает нас самыми опасными своими противниками.
– Уже не считает, – поправил я.
– Но ведь он был прав, – сказал Морган. – Если кто-то и может ему противостоять, то это только мы, Гвардия.
– А можем ли мы? – поинтересовался Бешеный Пес.
– Сможем, – уверенно сказал Джек. – Вряд ли он думал, что хоть кому-то из нас удастся выбраться с Библа живым после того, что он сотворил с птаврами, поэтому и был излишне болтлив. Есть какие-то еще факты?
– Магистр способен действовать по нескольким направлениям сразу, – сказал Сема. – Но при этом его внимание несколько рассеивается. Если я правильно понял, то он начал пропускать удары лишь после того, как кроме Макса с Шо на него насели и птавры.
– Удары были безвредными.
– Кто знает. Они могли нарушить целостность его структуры…
– Реально это никак не проявилось. На Библе всё обшарили с микроскопом и не нашли даже мельчайших частиц, принадлежащих этому парню. Не оказалось их и на оружии, которым его рубили.
– Есть еще один неизвестный фактор, – сказал Шо. – Рейден.
– А что с Рейденом? – спросил Джек.
– Во время поиска именно он предсказал обнаружение Магистра в нашем секторе.
– Это несложно просчитать. За редкими исключениями, Магистры не пользовались компьютерами, и естественно было бы предположить, что он обнаружится в секторе печатной продукции.
Джек никогда не оставляет неясностей в своих речах. «За Редкими исключениями». Этих исключений нам было известно ровно одно – компьютер телепорта, не функционировавший на тот момент, когда мы его нашли.
– Но странности этим не исчерпываются, – продолжил Шо. – Вы же были там рядом со мной и видели, как Рейден атаковал Магистра.
– Ну, видели, – подтвердил я. – И готов согласиться, что выглядело это странно. Однако кто может сказать, что это выглядело странным для Рейдена?
– Если я не ошибаюсь, – сказал Джек, – то он ударил Магистра открытой рукой. Мне еще показалось, что он самого Магистра даже не коснулся. Однако, судя по тому, как удар подействовал на Магистра, скорее всего, я ошибаюсь.
Значит, Джек видел то же самое, что и я. И что из этого следует?
– Ты не ошибаешься, Джек, – сказал Шо. – Рейден не касался Магистра… так, как вы это понимаете.
– Что значит «так, как мы это понимаем»? А как еще можно коснуться?
– Это не физическое касание. Не чисто физическое. Дим-мак. «Прикосновение Черного Крыла Смерти».
– И что бы могла означать такая хрень? – поинтересовался Бешеный Пес. Не знаю, каким образом в госпитале ему удалось раздобыть сигареты, но сейчас он пытался прикурить одну, пользуясь только правой рукой. Левая висела на растяжках.
– Сложно объяснить суть вещей непосвященным, – изрек Шо. Тон этого высказывания напомнил мне оябуна Сато, встреченного нами на Поле. – «Прикосновение Черного Крыла Смерти», впрочем, я не уверен, что это не была какая-то другая разновидность дим-мака, – это секретное оружие ниндзя, освоенное только мастерами очень высокого уровня. Это манипулирование энергиями хаоса и смерти, энергиями разрушения. Последствия на первый взгляд неочевидны, но они прогрессируют и со стопроцентной вероятностью убивают человека через несколько дней или недель, в зависимости от того, чего добивался наносящий удар.
В любой другой момент такие откровения поразили бы присутствующих до глубины души, но сейчас всех интересовала только практическая сторона вопроса.
– Подействует ли такой удар на Магистра? Ведь у него совершенно другое строение организма…
– Не могу сказать точно, но от строения организма мало что зависит. Дим-мак одинаково смертелен для любой из известных на данный момент форм жизни. Он не воздействует на конкретные органы или клетки, не преследует конкретных целей. Он вносит хаос в саму структуру, причем не удивлюсь, если на молекулярном уровне.
– Крутые парни, эти ваши ниндзя, – выразил Джек общее мнение. – А почему никто никогда раньше об этом не слышал?
Аналитика задевал сам факт существования недоступной ему информации.
– Вообще-то это легенды, – сказал Шо. – Никто не знал, что в настоящее время есть хотя бы один человек, который прошел по пути ниндзя так далеко.
– Рейден, – исчерпывающе высказался Мартин. – Удар отсроченной смерти.
– Рейден, – согласился я. – Кстати, кому-нибудь известно, где он сам?
– Пути Рейдена… сам знаешь.
– А на каком языке он орал во время схватки? – спросил Мартин, и все невольно посмотрели в сторону его непосредственного начальника.
Джек был признанным полиглотом, и только он мог ответить на этот вопрос, если ответ вообще существовал. Пожать плечами или развести руками аналитику мешали опутывающие его провода и трубки системы жизнеобеспечения, поэтому он просто покачал головой.
– Без понятия. Возможно, какой-то древний боевой клич.
После краткого, но бурного обсуждения затронутой проблемы мы пришли к решению оставить Рейдена с его странностями в покое, так как толку все равно не будет. Ответы на интересующие нас вопросы мог дать только сам Рейден, но он наше импровизированное собрание игнорировал. Он вообще участвовал во всяких сборищах только по личным приказам Полковника. Рейден не любит разговоры и размышления, он человек действия.
Следующие двадцать минут мы препирались по поводу Рейдена, Магистра, птавров, бойни на Библостероиде и попыток Гвардии замять последствия, пока кто-то, уже не помню кто, не задал вопроса, более насущного в аспекте оперативного планирования.
– Куда мог уйти Магистр?
– Неправильная формулировка вопроса, – придрался Джек. – Уйти он мог куда угодно, благо, возможностей ему предоставили море. Но вот куда ему НУЖНО было уйти? Сколько времени он пробыл на астероиде?
– По его исчислению, от двух недель до нескольких месяцев.
– И за это время он успел выучить наш язык, а возможно, и не один, – сказал я. – Наверняка успел узнать об устройстве нашего общества и сделать какие-то выводы по поводу его разрушения.
– Не исключено. Если версия, согласно которой он намеревается уничтожить человечество в целом, заслуживает права на существование.
– Мы должны исходить из худшего, – напомнил я. – А парень пока не сделал и не сказал ничего, чтобы эту версию опровергнуть.
– Хорошо, – сказал Джек. – Но собирается ли он и дальше использовать птавров?
– Сомнительно, иначе не стал бы демонстрировать свои возможности так рано. К тому же проблему птавров взяли на себя ВКС, хотя бы частично. Так что с этой стороны мы прикрыты.
– Зато открыты со всех остальных.
– На мой взгляд, ситуация далека от катастрофы. Что может сделать один че… Магистр против десятка миллиардов людей на доброй сотне планет?
– Как насчет диверсий и саботажа? – предположил Мартин. – Вывод из строя атомных энергостанций или занесение вирусов в компьютеры орбитальных крепостей способны истребить уйму народа.
– Вирусов? Но они ведь не пользовались компьютерами…
– А телепорт?
Еще один щелчок. Никаких упоминаний об искусственном интеллекте во всех архивах расы – и столь вопиющий факт наличия оного прямо у нас под носом. И всплывает все это с назойливым постоянством.
– Есть еще биологическое оружие. В распоряжении Магистра любая из наших лабораторий, а при его скорости перемещения он будет невидим для систем безопасности.
– Средства массового уничтожения. Каждая катастрофа в конкретном случае может быть ужасна, но чтобы достичь глобальных результатов, парню надо будет изрядно попотеть.
– Кстати, а как по-вашему, имеется ли у его тела предел выносливости? Нужен ли ему отдых, и если нужен, то как часто?
Я курил, слушая перепалку людей, оперировавших недостаточным числом фактов, половина из которых могла оказаться неверными, и думал о другом. Все было вроде бы правильно и в то же время ошибочно.
Слишком много противоречий, слишком много нестыковок, идущих из глубины веков. Никто никогда всерьез и не задумывался об этом, так как интерес по большей части был чисто академическим и никакого практического приложения иметь не мог. Сейчас же, когда Магистр возник в нашей реальности, многое предстояло переосмыслить. И вряд ли я первый, кто пришел к такому выводу.
Использование птавров, разрушение электростанций, захват контроля над орбитальными крепостями и попытки запустить на наши головы очередную чуму – все это было действенными средствами обернуть против нас наше же оружие. Тот же ИВ выкосил пол-Галактики, прежде чем его сумели локализовать. Если Магистр сумеет снова выпустить джинна из бутылки, всем придется туго, но я был почти уверен, что этого он не сделает.
Человек, тьфу ты, пропасть, Магистр, старый, как само время, проведший в статис-поле сорок миллионов лет, ненавидящий по какой-то непонятной причине нашу форму жизни, вряд ли будет пользоваться известными нам средствами уничтожения. Он просто обязан выкинуть какой-то новый трюк. За его спиной потенциал целой расы, намного обогнавшей нашу в развитии.
А обогнавшей ли?
Истина попыталась обрушиться на мою голову, подобно груде кирпичей, заготовленных для строительного сезона в дачном пригороде. На мгновение у меня помутилось в глазах, по конечностям разлилась непонятно откуда взявшаяся слабость. Мне показалось, что за один миг я понял, познал, постиг все. Или почти все.
Такие моменты следует растягивать и смаковать. Я позволил мыслям течь медленно и открывать все новые аспекты явившегося мне знания. Птавры, созданные Магистрами и подчиняющиеся им, но почему-то живущие в нашем темпоральном потоке, секрет компьютера телепорта и причина, по которой мы так и не смогли отыскать никаких следов присутствия и Галактике Третьей расы, предполагаемых врагов Магистров, чье противостояние привело к полному (или все же неполному) уничтожению обоих народов. В свете моих последних размышлений все загадки становились понятными, стоило лишь повернуть их под правильным углом.
А вслух я произнес самое большое откровение из свалившихся на меня. То, которое и давало объяснение всему остальному.
– Третьей расы не было.
– …но ты же понимаешь, что использование биологического оружия, запрещенного всеми планетами Лиги, – это самое действенное на данный момент средство уничтоже… – втолковывал кому-то Морган и осекся на полуслове. – Что?
А вот теперь попробуйте понять меня правильно. Я столкнулся с той же проблемой, с какой, наверное, столкнулся Эйнштейн, попытавшись объяснить далеким от физики современникам суть теории относительности.
Открыть истину сложно, но это покажется вам детской задачей по сравнению с необходимостью изложить ее в доступной другим форме и внятно аргументировать.
Мм… э… Как это…
– Положи на голову холодный компресс, – посоветовал мне Мартин. – Бедняга, у тебя явное закипание мозгов. Если есть, чему кипеть.
В другое время я отреагировал бы на его выпад соответствующей колкостью, но сейчас был просто на нее не способен, Мой мозг был слишком занят перевариванием и сортировкой огромных объемов информации, сопоставляя их с уже известными фактами. На этот раз нестыковок практически не обнаружилось.
– Не горячись, рядовой, – остановил своего сотрудника Морган. Джек знал меня достаточно хорошо и явно что-то почувствовал. Аналитиков всегда привлекает процесс познания истины, пусть он даже протекает в другой голове. – И дай человеку сказать.
– Я тут кое-что уразумел, – сообщил я.
– Не хочешь нас просветить? – поинтересовался Джек.
– Хочу. Только не знаю, с какой стороны зайти. Будь добр, помоги мне.
– Изволь. Что от меня требуется?
– Если тебе не трудно, напомни, пожалуйста, всем присутствующим краткий курс истории Магистров.
– Предполагаемой истории, – поправил он.
– Это все равно.
– Тогда слушайте, – согласился Джек. Он мало что понимал в данный момент, кроме того, что я надыбал что-то стоящее, иначе просто не рискнул бы вынести свои мысли на суждение людей, среди которых были не только помешанные на теориях аналитики, готовые во время мозгового штурма скушать все, что угодно, но и представители оперативного отдела, признающие только голые факты и ничего, кроме них. Но отказаться прочитать лекцию, сдобренную соусом из собственных выводов, Морган просто не мог. Вкратце он изложил то, что мы считали до сих пор дочеловеческой историей Галактики: сначала были Магистры, потом Магистры и их враги, война, а потом уже никого не было. И спустя каких-то сорок миллионов лет в Галактике появились мы. Все лекции имеют обыкновение заканчиваться выводами и утверждениями, но его закончилась вопросом. – Это все знают. И что с того? Вопрос, на который трудно дать ответ.
– Исходя из общепринятой теории, были ли птавры выведены Магистрами?
– До вчерашнего дня это было фифти-фифти. А сейчас… Девяносто из ста за то, что это так. Хотя вполне возможно, что птавров вывела Третья раса, но в течение войны Магистры перехватили контроль.
– Зачем?
– В каком смысле «зачем»? Откуда я могу знать, что за цели они преследовали? Армия солдат… могла быть отвлекающим маневром.
– Для кого?
– Для Третьих. Для врагов.
– Птавры живут в ином по отношению к Магистрам темпоральном потоке. На кой черт Магистрам понадобилась столь тормозная армия? Солдаты, которым приходится отдавать приказыпо несколько часов?
– Нам неизвестна структура командования… Хотя подожди, кажется, я начал понимать, что ты имеешь в виду…
– Вот именно. Враги Магистров не принадлежали к их темпоральному потоку. Они жили в ином. В нашем.
От этого факта было полшага до основного моего вывода, так пусть Джек пройдет сей путь самостоятельно. Пожалуй, он единственный из присутствующих, кто способен это сделать бездальнейших наводок.
Я решил на время оставить старшего аналитика в покое и переключился на его подчиненного.
– Мартин, пользовались ли Магистры искусственным интеллектом?
– Сам знаешь, что нет, за исключением телепорта. Возможно, что цепь расчетов для ноль-транспортировки была сложна даже для них, вот они и прибегли к такому методу. Или же телепорт был построен задолго до Последней Войны Магистров, во времена, о которых мы вообще ничего не знаем. Как известно из теоретических посылок фон Дюбуа, искин на определенной стадии развития, которой мы, по счастью, еще не достигли, становится самодостаточным и перестает нуждаться в своих создателях. Магистры могли пройти этот этап задолго до войны, отказаться от компьютеров, а телепорт просто случайно оказался на окраине цивилизации, и его не стали уничтожать. Войны с машинами – основной сюжет для триллеров всех времен, еще с середины двадцатого века. А они могли его пережить.
– Сохранился ли первоначальный компьютер телепорта?
– На кой черт задавать вопросы, если все знают ответ? Сохранился, он находится в самом центре Сумеречной Зоны.
– Я его никогда не видел. Работать с ним можно?
– Нет, – сказал Мартин. – Многие пробовали. Язык программирования так и не расшифрован, назначение половины клавиш нам непонятно, система команд просто абсурдна… А что?
– А быстродействие?
– Ты совсем дурак? Как можно определить быстродействие, если мы на нем не работали? Расчеты, конечно, проводились, основываясь на косвенных показателях… – Когда аналитик не знает чего-то наверняка, он очень не любит брать на себя ответственность за сказанное.
– Но все-таки?
– Быстродействие чуть ниже вельзевуловского. Расчетное.
– Что и требовалось доказать, – сказал я.
– А что тебе требовалось? – спросил Мартин с недоумением.
– Пораскинь мозгами, – посоветовал я. – Если скорость базового компьютера телепорта чуть ниже или даже аналогична вельзевуловской, то Магистрам приходилось ожидать окончания расчетов и момента переброса по нескольку часов!
– Ну и что?
– Зачем?
– Наверное, из-за того что расчеты исходных и конечных координат и прокладка пути через ноль-пространство слишком сложны, чтобы проводить их в уме, – язвительно заметил Мартин.
– Как раз это мне понятно, -сказал я. – Но сам смысл создания искусственного интеллекта заключался в том, что люди придумали машину, думающую быстрее их самих. А почему этого не сделали Магистры? Почему создали машину, которая думает с их же собственной скоростью?
– Может, не сумели придумать другую. И вообще ты задаешь вопросы, на которые у меня нет ответов.
– Другие вопросы задавать неинтересно, – сказал я.
– Я не знаю, – признал Мартин. – Время…
– Время относительно. Эйнштейн.
– Он во многом заблуждался.
– Но не в этом. У меня остался последний вопрос, после которого я перейду к делу. Вопрос касается происшествия на Таурусе, злосчастного открытия капсулы, с которого все и началось. Почему Магистр повел себя так, как повел, и убил всех присутствующих людей? Разве это не было ошибкой со стратегической точки зрения? Посуди сам, он очутился вдруг в абсолютно незнакомом мире, заселенном неизвестными ему формами жизни, спустя миллионы лет после того, как последний представитель его собственного вида перестал топтать планеты. Не логичнее было бы сначала хоть немного узнать о том месте, куда он попал? Если бы он не положил экспедицию Голубева и ушел по-тихому, этот случай не заинтересовал бы никого, исключая только немногих научных работников. Раскопали, открыли, ничего не обнаружили, ну и что? Очередная пустышка, мало их было, что ли? Не было бы никаких причин для начала расследования, мы бы не подключились к делу и никогда бы не нашли его на Библостероиде. Магистр превратился бы в призрака, несуществующего, точнее, неосязаемого злого гения, духа. А вместо этого он глупо рискнул и поставил на карту выполнение своей последней миссии, в чем бы она ни заключалась.
– Тогда он просто не думал, что мы сможем проникнуть в его поток. Мы и сами об этом не знали.
– Наше появление на Библе вряд ли стало для него неожиданностью, – напомнил Сема.
– Там он знал уже больше.
– Рискнул бы ты сам пуститься в какую-нибудь авантюру, не обладая даже минимумом информации?
– К чему ты клонишь? – Мартин, да и остальные, кроме Джека, поглощенного своими мыслями, уже явно теряли тер. пение, и я подумал, что время откровений настало.
– Вспомни, какой был вывод экспертов о проявленной на Таурисе ярости, слепой и безрассудной? Мог ли Магистр, да и вообще кто-либо, слепо и безрассудно ненавидеть неизвестную ему до этого момента форму жизни?
– Мнения экспертов носили предположительный характер… – начал было Мартин, но тут недоумение на его лице стало заменяться пониманием, а понимание медленно, но верно уступало дорогу истине. – Но не хочешь же ты сказать…
– Да! Черт бы их побрал, именно это я и хочу сказать! Вся история была ложью, и теория эволюции тоже. Старичок Дарвин так ничего и не достиг; если бы он хотел ответить на вопрос о возникновении на Земле жизни, ему следовало бы заняться археологией. История Магистров названа «дочеловеческой» по ошибке. И птавры оказались в нашем времени не случайно. Не было никакой Третьей расы, расы врагов, не было с самого начала. Были только Магистры. И мы!
Далеко не каждый способен спокойно воспринять такое известие и смириться с ним.
Человеческий мозг достаточно гибок, но сейчас в наших головах рушились основы основ.
Революция должна произойти не только в истории, но и в науке в целом. Все то, что мы учили в школе, выслушивали от своих родителей, знали всю жизнь, то, что мы считали неоспоримым фактом на протяжении тысяч поколений, оказалось ошибкой, которая и не всплыла бы, если бы археологи не наткнулись в одной из своих экспедиций на замороженного Магистра. Его обнаружение дало толчок…
Трудно сказать, что за всем этим последует. Может быть, открытие объявят лженаучным и задвинут куда-то на самую пыльную полку в самом темном чулане истории, может быть, мне вручат Нобелевскую премию Лиги, при условии, конечно, что Лига просуществует достаточно долго для того, чтобы я успел хотя бы выдвинуться.
Но одно я знал точно. Если эти новости докатятся до остальной Галактики, ее ожидает шок.
История человечества оказалась неизмеримо длиннее, чем мы могли даже предположить. Конечно, может статься, что Дарвин не так уж и ошибался и обезьяна действительно в один прекрасный момент спрыгнула с дерева, научилась пользоваться нехитрыми приспособлениями, ходить на задних лапах (прямо ходить, что весьма немаловажно!) и добилась-таки того, что ее хвост отвалился за ненадобностью. Возможно, что так все и было, кто знает, только не на том этапе, что мы предполагали и далеко от той небольшой планетки в Солнечной системе, которую мы столь долго и столь ошибочно полагали праматерью рода человеческого.
Новая история излагалась вкратце примерно так.
На бескрайних просторах космоса мирно существовала раса Магистров. Одновременно с ними, а может, чуть позже или чуть раньше возникла раса людей. Каким-то неисповедимым образом пути этих рас пересеклись, и между ними разгорелся конфликт, который историки назвали Последней Войной Магистров. По ходу той войны Магистры вывели искусственный вид солдат, которые могли бы противостоять людям в их собственном временном течении и которых мы до сих пор знаем как птавров.
Дальше новая и старая истории практически не расходятся: кем-то из противоборствующих сторон было изобретено и пущено в ход новое супероружие, последствия применения которого никто не мог предвидеть. Скорее всего, ситуация стала настолько критической, что у военных просто не было выбора, пальцы плясали на кнопках, и они включили устройство наугад. В результате обе расы были практически уничтожены.
После чего возникает вполне резонный вопрос. Если так, то почему мы все-таки существуем и каким образом снова начали пошли по дереву эволюции начиная от самых корней?
Ответ достаточно ясен: нам просто повезло.
Существует социологическая аксиома Сэнфорда – Рогачевского, которая гласит, что дальняя колония, отрезанная от сообщения с остальными планетами и на долгий период времени предоставленная самой себе, с веками регрессирует вплоть до состояния «кремень и шкуры, каменные топоры и луки со стрелами».
Примеров тому было множество: миры первой волны человеческой экспансии, затерянные в просторах Галактики. Часть из них мы уже нашли, часть обнаружили себя сами, а часть, возможно, нам еще предстоит отыскать.
Кораблей в ту пору стартовало множество, и нам неизвестна судьба примерно половины из них.
На Гаудеаме, связь с которой была восстановлена всего лишь спустя двести лет после заселения планеты, прибывшие астронавты с удивлением обнаружили расцвет эпохи Возрождения, когда люди бороздили моря на допотопных деревянных кораблях, движимых единственно ветром, раздувавшим их тканевые паруса, а разборки между отдельными индивидуумами проходили при неизменном участии дымных пороховых пистолетов и длинных обрезков металла с вычурными эфесами.
На Сахалине снова вернулись к двигателям внутреннего сгорания и реактивной тяге.
Рекордный срок отрыва был на Триксе. Люди там одевались в шкуры убитых животных и разводили огонь при помощи трения, только третье поколение туземцев смогло поверить, что приземляющиеся с «твердого неба» над их головами на «диск» их планеты корабли не несут в себе божественной природы.
Земля же была предоставлена самой себе на несколько миллионов лет. Очевидно, она являлась одной из самых отдаленных колоний Первого, как теперь, наверное, следует его называть, Человечества, поскольку ударная волна, принесшая смерть остальным, ее не затронула. Возможно, по чистой случайности.
Постепенно люди деградировали.
Машины выходили из строя, но в живых не осталось уже никого, кто бы умел их ремонтировать. Запасы энергии подошли к концу, и колонистам пришлось приспосабливаться к новой обстановке. Лишенные всех техногенных преимуществ, они скатились до полного упадка.
Но размножаться они не перестали, и основной инстинкт матери-природы в который раз выручил человечество. Дикие, полуголые люди продолжали и продолжали спариваться, ведь должны же быть в жизни хоть какие-то удовольствия, если вино, кино и виртуальность стали недоступны. Вскоре ими была занята большая часть суши. Согласно той же аксиоме Сэнфорда – Рогачевского, точнее, вытекающей из нее теореме, поскольку она еще никогда не была проверена на практике, как только численность населения колонии достигает критической точки, регресс останавливается и уступает место своему антиподу. Медленно, шаг за шагом люди вспоминали давно утраченные навыки и создавали новые, а на самом деле хорошо забытые старые приспособления, призванные облегчить их непростую жизнь. И в итоге Галактика снова была заселена (возможно, не та самая Галактика, в которой велась война, но это и не столь важно) и человечество одержало запоздавшую победу над своими врагами.
Но мы так еще и не достигли того уровня, с которого нас сбросила война. Нелегко осознавать, что человечество стоит пусть и не у самого начала, но не выше первой площадки той уходящей в небо лестницы, которую само же и построило.
Магистры мертвы. По крайней мере, кроме одного. Но если и есть у нашей новой версии существования и развития человеческого сообщества свои положительные стороны, то одна из них позволяет сделать вывод, гласящий, что Магистры смертны и один раз уже были нами побеждены. Правда, в прошлый раз нам пришлось заплатить за победу слишком дорогую цену. Конечно, мы уже – или еще – не те, но и противостоит нам не целая сплоченная раса, а озлобленный одиночка, затерянный во времени солдат, по жестокой иронии судьбы оказавшийся рядом с нами. А значит, мы были могучи!
Телепорт, принцип действия которого мы не до конца понимаем, являющийся вершиной современной технологии, с его энергетической базой, которую мы до сих пор не сумели повторить, вовсе не подарок от всемудрых и вседобрых Магистров, а наше собственное изобретение. А мы, гвардейцы, да и все человечество в целом, подобны стайке обезьян, забравшихся в оставленный туристами джип и нажимающих как попало кнопки на панели управления, одна из которых случайно запустила двигатель.
Судя по выражениям виртуальных лиц моих коллег, ими сейчас владели примерно такие же мысли. Шок.
– Я должен сказать, что все это довольно клево, – вымолвил наконец старший аналитик. – Но вот что же нам теперь со всем этим делать?
Та же виртуальность несколько часов спустя. Нас осталось пятеро: Мартин был снаряжен компанией для того, чтобы поставить в известность о нашем «открытии» высший командный состав, Полковника и Группу Анализа, непосредственно сим делом занимающуюся. Не сомневаюсь, что как только до наших коллег дойдет, что они имеют дело отнюдь не с розыгрышем, всех нас просто задолбают расспросами, допросами и всякими прочими «осами».
Хотя открытие проливало свет на мотивировку Магистра, оно мало что предлагало в качестве реальной помощи при разработке оперативных действий по его задержанию.
Проблема же людей, Магистров, а также их взаимоотношений к этому моменту была буквально обсосана нами со всех сторон, известные факты прочно и легко укладывались в новую схему.
После многочасового обсуждения меня обозвали гением и тут же спросили, что делать дальше. Ни у меня, ни у самих вопрошавших об этом не было ни малейшего представления. Нам оставалось только сидеть и ждать дальнейшего развития событий. Если Магистр замочит еще кого-нибудь на пути к своей неведомой цели, то мы сможем узнать направление. Если же он будет достаточно хитер и осторожен, то мы узнаем, что он до своей целидобрался, только когда начнем пожинать последствия. Возможно, тогда уже будет поздно что-либо предпринимать.
По ходу беседы трое из нас успели перекусить, Джеку поменяли капельницу, Бешеный Пес дважды воспользовался услугами автосанитара, чтобы отлить, было выпито несколько чашек кофе и выкурено бесчисленное количество сигарет. Тема наших бесед постепенно сместилась от неприятного Магистра до не более приятного предсказанного Морганом Третьего Кризиса, ранее гипотетического, но со временем приобретающего все более реальные черты. И тут мы тоже не могли пойти дальше предположений.
Увы, по этому поводу озарений не случилось ни у кого.
– Кому это может быть выгодно? – в очередной раз риторически вопросил Морган и сам же дал ответ: – Тому, кто хочет сместить Полковника.
– А зачем кому-то Полковника смещать? – спросил Бешеный Пес. Мозги никогда не являлись его самой сильной стороной.
– Потому что кто-то считает, что Полковник не справляется, – сказал я. – Конечно, он сильно сдал за последние годы, но когда-то у него были стальные нервы и…
– Чугунные яйца, – добавил Бешеный Пес. – Теперь он не тот.
– Жаль, что Рейдена с нами нет, – посетовал Джек. – Он здесь с самого начала и работал со всеми Полковниками, так что смог бы сказать нам… хоть что-нибудь.
– Полковник просто состарился, – сказал Шо. – Когда-то он был молод, как и мы, но с возрастом люди сильно меняются. У них происходит переоценка ценностей…
– Смена шкалы жизненных приоритетов, – согласился Морган, как всегда, находя самые заковыристые слова.
– Да, – сказал Шо. – Решения, которые старик принимал в молодости, на закате жизни кажутся ему слишком жесткими и радикальными, он начинает ценить любую человеческую жизнь, так как собственной у него уже почти не осталось.
– Иными словами, в последнее время Полковник стремится избежать лишнего риска и лишних смертей, – сказал Морган. – На него давит страшная ответственность…
– Он хочет спокойно доработать свой срок.
– Но ведь он сам может его сократить. Полковник имеет право уйти в любой момент.
– Юридическое, но не моральное. Он должен ощущать, что с кораблем, который он вел все эти годы, что-то неладно, и не хочет бросать его на произвол судьбы.
– Как думаешь, – спросил я Джека, – может ли его уход разрядить ситуацию?
Морган покачал головой.
– Уже нет. Возможно, лет пять назад это что-то и дало бы. Ныне же все зашло слишком далеко. Заговорщики не остановятся, ибо сейчас они рискуют уже не просто отставкой, а своими жизнями. Посмотри, если все это правда, то как минимум они передавали кому-то информацию и организовывали убийства агентов.
– Ребята, я тут от вас немного отстал, – вмешался Сема. – Вы не могли бы повторить все сначала?
Мы с Джеком переглянулись в виртуальности. Я знал Сему достаточно давно, он был не из тех, кто использует любые способы для достижения целей. Вряд ли он с заговорщиками.
Бешеный Пес тоже имеет репутацию надежного парня, хоть и не самого умного.
После того как я едва заметно кивнул головой, Джек в кратком варианте изложил аргументы, которые приводил мне на Библостероиде. Для тех, кто был не в курсе – а таковыми оказались Сема и Пес, – новости стали очередным шоком, может быть, даже посильнее первого.
Как я уже говорил,