Гриссом. И Молот. В любой последовательности.
– И чем им обоим повредила Печальная Туманность?
– Ничем, – сказал я. – Или всем. Нами. Гвардией, телепортом, Штаб-квартирой. Подумай сам, только мы знаем о Молоте и о Гриссоме, у нас не было времени поделиться этой информацией с кем бы то ни было. И только мы, Гвардия, можем помешать его планам. Поэтому он хочет уничтожить в первую очередь нас. А поскольку, как и все, не знает, где находится Штаб-квартира, вот и бьет вслепую по наиболее вероятным местам.
– Ну что ж, – сказал Джек. – Зато теперь мы точно знаем, что мы не в Печальной Туманности. Представляю, какой в Лиге поднялся переполох.
– Не представляешь, – сказал я.
– А не послать ли нам в середину Молота планетоуничтожающую бомбу?
– Ты же там был. Много от нее будет проку?
– Совсем не будет, – признал Джек. – Тогда ничего не останется, как отправиться туда и взять Гриссома за задницу.
– Чем я сейчас и займусь.
– Все еще хочешь идти один?
– Если с делом нельзя справиться в одиночку…
– … нельзя и командой, – подхватил Джек известную присказку одиноких волков, и я вышел из его палаты.

Место действия: Молот Магистров.
Вне исследованного космоса. Впоследствии – черт знает где
Время действия: десятый день Кризиса

На рандеву с Гриссомом, которое могло стать последним для каждого из нас, я снарядился более чем серьезно, но так, чтобы мой мобильный арсенал не приковывал внимания и не вызвал у парня преждевременных подозрений.
Из специального оборудования я захватил с собой только архаичного робота-манипулятора, смахивающего на огромный, полутораметровой высоты допотопный пылесос на колесиках. Нехитрое механическое устройство, в чью нынешнюю задачу входило нажатие одной-единственной кнопки и отправление самого Молота туда, куда он отправляет всех остальных. Робот обладал одним, с моей точки зрения, очень важным достоинством – он был примитивен. Никто бы не смог влезть в его схему и перепрограммировать, и мне придется чуть ли не пальцем ткнуть в ту самую кнопку, которую ему надо будет нажать. Робот предназначался для ремонтных работ в вакуумных доках и имел несколько длинных и гибких металлических рук. С этой стороны сложностей возникнуть не должно.
Можете считать это очередным проявлением паранойи сержанта Соболевского, но я твердо уверен, что многие в Галактике не хотели бы потерять столь внушительный аргумент в споре с соседями, как Молот Магистров, и не позволили бы Гвардии решать сей вопрос единолично.
Но у нас в Штаб-квартире сейчас царит идеально подходящий для такого случая бардак, вызванный раскрытием Заговора Капитанов, так что просто грех под шумок не воспользоваться представившейся возможностью.
Ти Джей Микроб Тейлор, гениальный хакер, применяющий теперь свое искусство в интересах Гвардии, гарантировал, что сможет засечь Альвареса, где бы тот ни был, и отправить меня следом. Нельзя сказать, что меня очень устраивал вариант беспорядочных всегалактических салочек с использованием телепорта, ибо я и так утомился за последние дни. Но если Гриссом уйдет через ноль, я буду подстрахован.
Сложности были в другом. А именно – в моем отношении к предстоящей работе. Из-за него я и отправился на Молот сам и не взял с собой никого, кроме механического друга.
С одной стороны, Зэд Гриссом, за которым я охотился уже долгое время, был воплощением зла в этом мире и убивал людей походя, не задумываясь, по необходимости и без оной, руководствуясь одному ему понятными мотивами. Зато Луис Хосе Альварес был моим приятелем, если не сказать другом, товарищем по работе, партнером, не раз прикрывавшим фланги, хотя последние часы и показали степень нашего незнания работающих рядом людей. Но я прекрасно помнил эпизод с арахнозавром и множество других, когда Альварес надежно защищал мою спину, которую я ему подставлял без малейшей опаски. Только теперь мне становилось ясно, что все его действия были лишь частью маскировки, надежно скрывающей хамелеона от наших глаз.
И все же меня мучили сомнения. А сомнения одного солдата, как справедливо говорил Мордекай Вайнберг, могут положить весь отряд вернее, чем нейтронная бомба. Это первое. А второе – если уж я, ведущий дело Гриссома столько времени, выслушавший доводы Кубаяши и откровения Тайрелла и при помощи Вела вычисливший того, кто мог быть Гриссомом, испытывал колебания, то как смогут действовать и, если понадобится, открывать огонь незнакомые с предысторией ребята? Поэтому я и не взял никого с собой.
После уничтожения Печальной Туманности сомнений и душевных терзаний оставалось все меньше. Альварес с девяностодевятипроцентной вероятностью был Гриссомом, и я собирался его взять, несмотря на все его заслуги перед Гвардией и так далее и тому подобное.
В моих жилах бурлил принятый перед отправкой боевой коктейль: адская смесь из разных стимуляторов. Я ощущал себя молодым, бодрым, свежим и полным сил, готовым свернуть горы. И лишь малая хладнокровная часть моего разума напоминала мне о том, как погано я буду себя чувствовать, когда действие коктейля закончится и его последствия умножат предшествующий принятию упадок сил.
Мы с моим железным другом высадились в коридоре, по которому совершал свою последнюю прогулку Магистр, прямо возле двери, ведущей в центр управления Молота. Не стоило давать Альваресу шанс справиться со мной во время моего периода дезориентации.
Роботу я велел остаться за дверью, пока я его не позову, а сам проверил, плавно ли спускается предохранитель на табельной «осе», и вошел в зал.
Альварес стоял перед дисплеем наведения и увлеченно крутил верньеры, подставив мне свою спину, и пару секунд я боролся с диким искушением застрелить его, а все вопросы задавать потом.
Судя по показаниям приборов, насколько я в них разбирался, очередной целью для удара Молота был Авалон.
Отчаявшись отыскать в звездных скоплениях нашу Штаб-квартиру или посчитав цель уже накрытой, Альварес-Гриссом перешел к поэтапному уничтожению Лиги. Конечно, он мог бы сделать все гораздо проще, накрыв одним ударом пол-Галактики, но, очевидно, хотел смаковать свою победу, растягивая удовольствие.
– Здорово, Луис, – сказал я. – Все в порядке, наши победили, веселится и ликует весь народ.
Услышав мой голос, он обернулся, и его правая рука нащупала лежащий неподалеку пистолет, собственноручно отобранный вашим покорным болваном у одного из боевиков Шаффер и оставленный Альваресу на всякий пожарный случай. Судя по всему, для него такой пожарный случай уже настал.
– А я все прикидывал, – слегка насмешливо произнес Луис, – кого же они могут послать после того, как Большой Парень Рейден получил свое. И твоя кандидатура не была на первом месте, Соболевский. Даже не в первом десятке. Извини, но я никогда не относил тебя к разряду самых опасных людей. Видно, недооценивал. Но я ожидал Такаги или Коллмена, на худой конец Смитсона или Бешеного Пса. Но, с другой стороны, ведь ты же у нас славишься своим стремлением всегда довести начатое до конца?
– О чем ты, Луис? – Мы вступали на очень тонкий лед, и я не собирался показывать ему степень собственной осведомленности. Любой неосторожный шаг мог привести в полынью, или как там это еще называется, ибо Молот был практически нацелен, а допустить вселенской или хотя бы планетарной катастрофы я не хотел.
– Не валяй дурака, Соболевский, – попросил он. – И зови меня Зэдом.
– Зэд?
Альварес сжег за собой последний мост. Теперь никаких колебаний у меня не осталось, парня надо было убрать. Но так, чтобы не захватить при этом на тот свет весь Авалон. Гамбит с заложниками, который я уже устал разыгрывать.
– Так меня назвали при создании. – Я отметил, что слово «рождение» он не употребил.
– Хорошо, пусть будет Зэд, – согласился я. – И что теперь?
– А ты сам не догадываешься? Я на вершине мира, Соболевский, и мое дело почти завершено. Остались лишь небольшие штрихи.
– Какое дело? – спросил я.
– Дело всей моей жизни. – Он улыбнулся. – Забыл, что обо мне написано во всех сводках? Я же одержим идеей уничтожения всего человечества, помнишь? Крайне опасный маньяк-одиночка с ярко выраженными убийственными наклонностями.
– Почему так?
– Почему? – Он искренне удивился. – Никогда не задумывался. Почему гиперпривод толкает корабли? Почему геологические установки ищут редкие металлы? Почему планеты двигаются по своим орбитам и никогда не меняют курса? Я же не человек, Соболевский, а всего лишь машина, и выполняю заложенную в меня программу. И, только выполнив ее, я стану свободным в своих решениях и смогу уйти.
– Хочешь уйти? – спросил я. – Я могу помочь тебе это сделать прямо сейчас.
– Сейчас рановато, – ухмыльнулся он. – Хотя я и понимаю, как тебе этого хочется. Я даже знаю, почему тебе этого так хочется. Потому что ты тоже машина, сержант, и тоже следуешь своей программе.
– Чушь, – сказал я.
– Не думаю. Я не знаю, кто тебя создал и зачем, но ты тоже преследуешь определенную цель, Соболевский. Ты никогда не отступаешь, ты готов пожертвовать другими людьми и самим собой, но ты никогда не оставляешь незавершенных разговоров и незаконченных дел. Единственное наше с тобой отличие в том, что ты не видишь своей программы, как я вижу свою, а носишь ее записанной где-то в подсознании и руководствуешься ею, считая, что принимаешь решения сам. Ты не чувствуешь себя машиной, но ты ею являешься.
– В таком случае нам обоим пора на свалку.
– Не хочешь посмотреть, как я отправлю туда всю Лигу? – спросил он. – Как я буду крушить планеты одну за другой, наслаждаясь процессом? Жаль, что я не смогу увидеть лица этих людей, их непонимание, страх, отчаяние… Я дорого бы дал, чтобы заглянуть в зал Совета, когда ему будут докладывать, что Лиги больше нет, а потом стер бы и его. Но, видимо, придется удовольствоваться собственным воображением. Ты точно не хочешь присоединиться ко мне?
– А почему именно так, Зэд? – спросил я. – Почему ты не выстрелил нам в спину и не дал Магистру довести дело до конца? Был бы тот же самый верняк.
– Тварь из глубины веков недостойна быть палачом человечества, – сказал он. – Для этой роли вы создали меня.
– Я нахожу твою логику извращенной, – сказал я. – Ты не только собираешься уничтожить все живое в Галактике, но еще и хочешь получить от этого удовольствие. Но стоит ли торопиться?
– А что еще ты можешь мне предложить? Подождать подкрепления в боевых скафандрах? Я поражен твоей наивностью, Соболевский, и твоей самоуверенностью. Ты знал, зачем идешь сюда, и все же пришел один.
– Ты не первый, кто мне на это указывает, – вздохнул я. – А я думал, поговорим спокойно, выкурим по сигаре…
– Я ненавижу сигары, – отчеканил он. – Пристрастие к табаку – одна из наиболее отвратительных человеческих привычек. Вас стоит уничтожить только за то, как вы обращаетесь со своими телами.
– И Минздрав тоже предупреждал, – сказал я. – Но ты сам-то курил.
– Только для того, чтобы не выбиться из образа типичного латиноамериканского хорошего парня с предполагаемым криминальным прошлым, железного и непробиваемого. Это часть легенды.
– Тогда давай просто поговорим.
– Нам с тобой не о чем разговаривать.
– Твоя правда, – снова согласился я, срывая с плеча тахионнный разлагатель. – Следующее предложение: давай просто убьем друг друга.
– Еще одно твое движение, и я нажму на пуск, – безразличным тоном сообщил он. – Оружие не откалибровано, и Авалон попадет под удар лишь частично, но связанные с исчезновением такой массы цунами и землетрясения закончат дело. Вряд ли твоя личная программа способна допустить такой вариант развития событий.
– Эта чушь о машинах и программах мне надоела, – сказал я. – И ты стоишь слишком далеко от того места, с которого можно нанести удар Молотом. Я здесь тоже был в прошлый раз, помнишь? Тебе надо нажать еще три кнопки. – Теперь я точно это видел. – Успеешь ли ты? Я стреляю довольно быстро.
Мы держали друг на друга под прицелом. Мой разлагатель, конечно, покруче его «осы», но если мы выстрелим одновременно, то оба будем мертвы, а такое развитие событий ни моя, ни его программы допустить не хотели. И уговорить парня на церемониальный поединок врукопашную, проведенный по классическим канонам бусидо, я тоже не мог.
Не такой он дурак.
Выход из логически неразрешимого противоречия нашел Альварес-Гриссом. Прервать цикл своего существования для него было отказом от выполнения программы, и он решил сохранить жизнь для следующей попытки ценой отступления.
Он проделал знакомый каждому гвардейцу пасс правой рукой, коснувшись большим пальцем кончика мизинца и указательного. Это означало прыжок по заранее запрограммированным координатам.
Все еще держа меня на мушке, Гриссом растворился в воздухе, и в следующий миг я целился в никуда, оставшись на Молоте один.
Нельзя сказать, что такой вариант меня стопроцентно устраивал, но Лига временно была спасена. Теперь она может губить себя курением, тяжелыми наркотиками, виртуальной реальностью, сериалами и оружием массового поражения собственного изобретения. Теперь ей предоставлено право выбора.
Я потратил несколько минут на то, чтобы запрограммировать Молот на самоубийственный удар, совершил все предварительные процедуры, за исключением нажатия последней кнопки, вызвал из-за двери терпеливо дожидающегося там робота и указал ему, что именно он должен сделать сразу после моего ухода. И ушел.
Я высадился прямо в ситуационном зале, наплевав на внутренние правила.
Микроб сидел перед самым мощным терминалом, какой мог быть предоставлен в его распоряжение за всю его карьеру хакера, и исступленно что-то отщелкивал на клавиатуре. Я хлопнул его по плечу, и он стащил с лица визор.
– Как прошло? – спросил я.
– Артефакт Магистров, известный под названием Молот, прекратил свое существование в обозримом секторе пространства, – гордо сказал он, словно это было исключительно его заслугой. Ну и бог с ним, неудовлетворенные амбиции всегда были клановой болезнью его собратьев.
– А Альварес?
– Я его засек.
– Ты по-прежнему ничего не можешь с ним сделать?
– Только отслеживать.
– Тогда перебрось меня следом.
– Ты уверен? – спросил он.
– Да.
– Тогда я сброшу тебя в тридцати метрах от точки его выброса, чтобы у тебя был хоть какой-то запас времени, идет?
– Решено. И делай то же самое, если он опять воспользуется телепортом.
– Ладно.
– И ни во что не вмешивайся, – сказал я. – А мою телеметрию просто отключи.
– Самоубийца… – констатировал он, нажимая на клавиши, и меня подхватила знакомая эйфория прыжка.
Денфер, мать его.
Столь неутешительный вывод я сделал после того, как сила тяжести в четыре с половиной же распластала меня по земле, ремень от излучателя впился в плечо, грозя оторвать руку, а перед глазами в неожиданной близости оказался красновато-коричневый грунт.
Я кое-как поднял свое потяжелевшее тело на четвереньки и огляделся по сторонам. Багровое небо в скоплениях черных туч, темно-коричневая, местами до черноты, земля, змеящиеся холмы вокруг.
Гриссом мог быть за любым из них.
Я попытался вспомнить все, что знаю об этом паскудном местечке. Окраина, малонаселенная, почти дикая планета, радиация, ля-ля, тополя, что там еще? Колонизирована только благодаря запасу активных элементов.
Тогда какого черта тут есть атмосфера?
Невозможно знать все о каждой из планет Лиги, но если мои сведения верны, то местность вокруг должна быть довольно пустынной.
Гриссом – явный псих, если надеется скрыться от меня здесь.
Для того чтобы поймать психа, нужен другой псих.
Поставив тахионный разлагатель на максимум возможного, я превратил окрестные холмы в оплавленную равнину с небольшими озерцами кипящей плазмы. Когда дым и пар немного рассеялись, я увидел маленькую фигурку Гриссома, переваливающую за дальний, неразрушенный холм. Пока я разбирался с Молотом Магистров, у Зэда была приличная фора, чтобы оторваться от меня на значительное расстояние. С такой дистанции палить было бессмысленно, ибо гарантировать результат не представлялось возможным, а мне требовалась твердая уверенность.
Разлагатель теперь весил килограммов восемьдесят, и таскать с собой такой груз я не собирался. Я бросил его на грунт, присоединив к нему пару шестикилограммовых гранат и нейростаннер. Оставшихся при мне «осы» и иглогранатомета должно быть достаточно для одного человека, а если окажется, что нет, то и полный боекомплект десантника ВКС мало чем сможет помочь.
Я отправился в путь.
Средняя температура окружающей среды была около тридцати градусов по Цельсию, а моими стараниями повысилась до пятидесяти, и дышать было практически нечем. Ноги казались налитыми свинцом, каждый шаг давался титаническими усилиями и составлял около двадцати сантиметров, легкие с хрипом втягивали в себя воздух, а капельки пота, стекающего по лицу, были такими тяжелыми, что обещали сломать переносицу.
Через полтора часа я перевалил через последний хребет, за которым видел человеческую фигурку. Гриссом был далеко впереди.
Мысль посидеть и отдохнуть становилась все более заманчивой. До ближайшего поселения наверняка не менее трех-четырех тысяч километров, и вряд ли парень собирается добраться туда на своих двоих.
А вдруг он спрятал здесь какое-нибудь средство передвижения, и я могу очень долго сидеть и отдыхать, прежде чем Гриссом удосужится снова воспользоваться телепортом, а Микроб переправит меня следом.
Кряхтя и проклиная самого себя, Гриссома и все человечество в придачу, я пошел дальше. Когда я уже начал подумывать, что бесконечной погоне со скоростями, не сделавшими бы чести и второразрядной черепахе, не будет конца, Гриссом ушел через ноль. Соответственно, я ушел за ним.
Нью-Таити или что-то на нее очень похожее. Солнце, голубое небо, лазурное море, легкий прохладный бриз, показавшийся дыханием самого рая, ноги, по щиколотку утопающие в мягком песке пляжа.
Едва я осознал, где нахожусь, Гриссом заехал мне ногой в голову.
Мило, подумал я, плюхаясь на песок с мириадами искр в глазах.
Едва коснувшись поверхности планеты всем телом, я рефлекторно провел подсечку, и Гриссом рухнул со мною рядом.
Похоже, свою пушку он выронил на Денфере, поскольку не стал бы лезть в рукопашную без особой надобности. Ведь расстрелять дезориентированного после прыжка гвардейца на расстоянии гораздо проще, чем сломя голову лететь к нему по песку и пинать ногой в голову.
Я же свой арсенал достать просто не успел, когда он двинул меня кулаком в живот. Это он напрасно, брюшной пресс я подкачивал регулярно.
Яперекатился вправо, подальше от него, и поднялся на ноги. И обнаружил свое оружие зарытым в песок.
Гриссом занял боевую стойку «скорпиона». Не люблю я иметь дело с представителями школ класса насекомых.
Я выдвинул вперед правую ногу, перенеся вес на опорную левую, левая рука за головой в виде клешни краба, правая сжата в кулак на уровне груди. Защитная позиция, а что поделать?
От моих пушек мы были на одинаковом расстоянии, и хотя обладание любой из них сделало бы преимущество неоспоримым, наклоняться и подставлять себя под удар противника никто не хотел.
По обоюдному молчаливому согласию мы сошлись в рукопашной.
Филигранный по исполнению «жалящий удар хвоста» наткнулся на мой блок, который я доселе считал каменным. Рука сразу онемела и потеряла чувствительность. Гриссом перегруппировался и ударил справа.
Я отбил удар на боевом коктейле и голом энтузиазме, а потом провел ответный выпад слева. Это был нетипичный для «краба» удар, поэтому он и прошел. Метил я в голову, но Гриссом успел увернуться, и я попал в плечо. Судя по звуку, руку я ему сломал.
Он перекувыркнулся назад и исчез.
Я едва успел выудить из песка свое оружие, как Микроб отправил меня за ним.
Авалон я всегда узнаю с первого взгляда.
А на какой еще планете найдешь такой многоярусный торговый центр, по размерам напоминающий город, в котором можно приобрести решительно все, от запонок на рубашку с древними китайскими иероглифами до подержанного боевого катера ВКС.
Понятно, что Гриссом пришел сюда не ершики для унитазов покупать. Ему требовалось пополнить боезапас.
На этот раз он не предпринял попытки напасть на меня сразу после прыжка.
Гриссом бежал сквозь толпу, распихивая в стороны добропорядочных покупателей. Его бег напомнил мне Аль-Махруда. Чего у террористов не отнять, бегают они профессионально.
В магазине, очевидно, была распродажа, ибо народу собралось необычно много.
– Гвардия! – заорал я во всю мощь своих легких, не очень, впрочем, рассчитывая на успех. В любом человеческом стаде всегда найдется пара баранов, которые встанут, разинув рот, и будут глядеть по сторонам, выкручивая шею и видя в тебе эквивалент новых ворот, пока им не врежут промеж рогов. – Спецоперация! Всем на пол!
Разумные упали. Глупые остались стоять. Самые глупые бросились врассыпную.
Я шмальнул в потолок из «осы», и сверху посыпались осколки люминесцентной люстры. Теперь на пол попадали даже самые тупые. Однако Гриссом успел завернуть за угол, уходя с линии огня.
Достигнув угла, за которым скрылась фигура террориста, я лег на пол и осторожно высунул голову на простреливаемое пространство. Мои ожидания оправдались: Гриссом был в отделе оружия и как раз сейчас заканчивал разбивать витрину продавцом, вышедшим на работу не в самую удачную смену.
К месту событий уже начали сбегаться охранники.
Гриссом выудил из-под обломков витрины облегченный вариант винтовки ВКС (еще по Тароте я помню, как ловко он управляется с подобными штуковинами) и выпустил по охранникам пару ракет. Пыл секьюрити остыл моментально. Следить за потерявшимися в гипермаркете детьми – это одно дело, а подставлять свои головы под пули неизвестно откуда взявшегося маньяка – совсем другое.
Я решил не вмешиваться.
Охрана оцепила сектор, никого не пропуская в любом направлении, и самый храбрый из ее представителей уже решил поиграть в переговоры.
Но Гриссом получил здесь все, что хотел, и не стал задерживаться до появления настоящего спецназа.
Свободная Колумбия, планета джунглей, смуглых людей, больших денег и крутых наркотиков. Каждый третий ее житель работает на наркокартели, каждый пятый каким-то образом получает прибыль от их существования, десять человек из ста занимаются сбором сырца.
Я очутился в джунглях по уши.
Собственно, вечнозеленые деревья, обвитые многовековыми наслоениями лиан, были гораздо выше головы вашего покорного слуги, фраза скорее характеризует мое субъективное восприятие планеты.
Гриссома в поле моего зрения не было, но метрах в ста – ста двадцати к западу от места выброса слышался хруст, характерный для продирающегося сквозь заросли человека.
При помощи тахионника я мог бы прожечь целую просеку и прогуливаться по ней, как по бульвару. Но ни «оса», ни тем более иглогранатомет не предоставляли мне подобной возможности, будучи предназначены для прицельной стрельбы.
А из вэкаэсовской винтовки с широким радиусом поражения Гриссом мог стрелять даже на слух.
Двигаться по джунглям бесшумно невозможно: сухие листья, корни деревьев, многочисленные сучки, веточки и тому подобное, и все это трещит, хрустит и шелестит. Я пожалел, что избавился от тяжелой артиллерии на Денфере.
Стараясь издавать как можно меньше шума, я пошел на звук.
Несколько раз Гриссом останавливался, выпуская по паре ракет, которые, впрочем, не улетали дальше ближайшего хитросплетения лиан. Я не отвечал на эти провокации.
Совершенно неожиданно для нас обоих по ходу движения раздались голоса: мы натолкнулись на группу сборщиков.
Бедных парней, не имеющих возможности найти себе другую работу и оказавшихся у Гриссома на пути, ожидала незавидная участь. Он убьет их, не раздумывая.
– Эй! – заорал я, выдавая свое местонахождение. – Кто бы там ни был, убирайтесь с пути!
– Напрасно! – выкрикнул в ответ Гриссом. – Забота о людях погубит тебя, сержант!
Я прыгнул в сторону, ударился о торчащий из земли засохший корень и откатился еще метра на два влево. Полоса пламени шириной в полтора метра прошлась по тому месту, где я стоял секунду назад, оставив черный шрам на зеленом теле планеты.
Следующим выстрелом он взял левее, и я почувствовал жар от сгорающих растений. Я отполз по небольшому склону и свалился в ручей.
Гриссом был интуитивным снайпером. Ориентируясь по звуку, он стрелял слишком точно для простого солдата. Третий выстрел не заставил себя долго ждать. Стена огня шла прямо на меня, я вскочил на ноги, собираясь прыгать, но в последний момент огненный поток дернулся и ушел в небо.
Что-нибудь это должно означать, не так ли?
Больше выстрелов не последовало. Я попрыгал из стороны в сторону, провоцируя обстрел, и, не дождавшись, согнул ноги в коленях и двинулся в том направлении, откуда был произведен последний выстрел, издавая при этом столько же шума, сколько и раненый гризли.
Гриссом находился на небольшой поляне, выбранной сборщиками под место отдыха. Он стоял, пригвожденный, словно бабочка булавкой, полуметровым мачете к стволу дерева. Лезвие пробило его здоровое плечо. Винтовка валялась на земле рядом, но не настолько близко, чтобы он смог ее достать. Сломанной правой рукой Зэд пытался вытащить нож из своего тела.
Неудачная попытка.
Метрах в пятнадцати, в сложном переплетении лиан, сделавших бы честь даже товарищу Гордию, угадывались смутные очертания человеческого тела. Очевидно, там скрывался мой неожиданный помощник. Судя по тому, под каким углом мачете пробило плечо Гриссома, нож метнул он.
Всегда снимаю шляпу перед искусством, которым сам не владею. Метать плохо отбалансированные, предназначенные в основном для рубки лиан ножи – задача достаточно трудная и требующая постоянных тренировок. Или везения.
Все это я рассмотрел, лежа на сырой земле и скрываясь за стволом огромного дерева.
Отчаявшись вытащить глубоко ушедший в древесную кору мачете, Гриссом попробовал освободиться иным способом. Он начал совершать пассы левой рукой. Подготовленного места выброса у него уже не было, или Микроб мешал ему своими манипуляциями, но процесс этот занял много времени. Достаточно для того, чтобы я успел сменить «осу» на иглогранатомет и тщательно прицелиться.
– Возьму живым, – пробормотал я и выстрелил ему в ладонь левой руки.
Кисть… Руку оторвало до локтя, но он успел завершить комбинацию и совершил свой последний в данном цикле существования ноль-пространственный скачок.
Ясное дело, Микроб перебросил и меня.
Ввиду последних событий (я имею в виду захват Сато и начало войны с якудзой), Пол вряд ли можно было отнести к числу планет, безопасных для человека, хоть каким-то образом связанного с Гвардией, а уж тем более для оперативного агента, принимавшего в тех событиях весьма деятельное участие. Но тут уж ничего не попишешь – это был Пол, и здесь находилась одна из базовых квартир-убежищ Гриссома. Судя по всему, располагалась она совсем недалеко от подобной берлоги, принадлежавшей Аль-Махруду, в которой мы выдержали небольшую схватку с киборгами корпорации Кубаяши.
Даже после вечного полумрака джунглей, где буйная растительность не позволяет ярким солнечным лучам пробиться до подножия деревьев, мне показалось, что я погрузился во тьму египетскую, или, если хотите, кромешную. Когда мои глаза и контактные линзы привыкли к местному освещению, точнее, к отсутствию такового, я получил возможность рассмотреть интерьер.
Типичная нора межпланетного террориста. Если ты видел одну такую, ты видел все, а я-то уж их насмотрелся лет на двести вперед.
Гриссом сидел за столом, и автохирург пытался наскоро залатать его рану. Правая рука террориста, более здоровая, чем мне показалось вначале, лежала на приборе, один вид которого вызывал у меня самые нехорошие предчувствия. Прибор был очень похож на дистанционный детонатор, а места, подобные этому, почти всегда снабжены системами экстренного самоуничтожения. Но дело в том, что, самоуничтожаясь, они прихватывают с собой заодно пару лежащих вокруг кварталов вместе с живущими в них людьми.
– Еще раз привет, Макс, – сказал Гриссом с жизнерадостностью, не вязавшейся с его внешним видом. – Как насчет того, чтобы разыграть тот же гамбит, но по меньшим ставкам? Не миллиарды людей, но несколько тысяч, только угроза на этот раз весьма реальна. Для тебя это более приемлемо? Ведь ты не оставил мне никаких путей к отступлению.
– Отступать тебе некуда, – подтвердил я.
– Вот именно. И что, по-твоему, я сейчас должен сделать? Сдаться на милость твою и Полковника, чтобы потом меня отдали на растерзание Лиге? Или папаше Тайреллу?
Уже несколько часов, как Полковник был мертв, но радовать ублюдка подобной новостью я не собирался.
– Ты можешь пустить себе пулю в лоб, – подсказал я, лихорадочно пытаясь придумать хоть какой-нибудь план действий.
– Нет. – Он вымученно рассмеялся, улыбка перетекла в гримасу боли. – Я любил жить с шумом и умереть хочу с не меньшим грохотом.
Классический вариант, подумал я, разыгрываемый и мною, и до меня сотни раз. Пистолет и детонатор, одна жизнь против нескольких. Или нескольких тысяч.
Единственный вариант решения таких задач прост: необходимо сначала дать человеку шанс, хотя бы и призрачный, и, когда он за него ухватится обеими руками, отнять, зачастую вместе с жизнью.
В данном случае проблема заключалась в том, что у сидевшего передо мной парня не было никаких шансов, он сам это знал и считал себя человеком конченым.
– Видишь, Макс, – продолжал он, – я уже нажал кнопку, и устройство сработает, когда я ее отпущу, так что даже если бы ты стрелял так же быстро, как покойный Рейден, то все равно не смог бы помешать мне активировать бомбу. Нет выхода для тебя, сержант.
– Чего ты хочешь? – спросил я.
– Я? Я уже ничего не хочу. Меня создали для определенной цели, напичкали всякой дрянью, провели через все круги ада и, когда все это закончилось, дали задание. Из-за твоего вмешательства я это задание провалил. Теперь я просто хочу уйти и избавиться от голосов, звучащих в моей голове и сводящих меня с ума. Вопрос не в том, чего хочу я, вопрос в том, чего ты хочешь.
– Чтобы тебя больше не было.
– Это понятно, – кивнул он. – Но чтобы быть полностью уверенным, тебе следует остаться и посмотреть.
– У меня несколько иные планы.
– Тогда уйди. Оставь меня в покое и дай время залечить раны, – предложил он. – И через несколько лет мы продолжим наши игры.
– Сам знаешь, я не могу.
– Ты можешь остаться и умереть.
– Сам посуди, Зэд, ты ведь не хочешь умирать точно так же, как и я, не правда ли? Если бы ты этого хотел, то уже давно нажал бы на кнопку, а не разглагольствовал бы здесь.
– Хочешь поторопить события? Я покачал головой.
– Я не хочу смерти. И ты не хочешь. Ни один здравомыслящий человек не покинет этот мир по собственной воле.
– В твоих рассуждениях есть только один изъян, сержант. Я не человек.
Приплыли.
– Ты человек, как бы тебе ни хотелось самого себя уверить в обратном. Способ твоего появления на свет не имеет решающего значения. Неважно, был ли ты рожден через девять месяцев после зачатия или выращен в пробирке под надзором ученых. За основу все равно взят генотип человека. В твоем теле человеческие клетки, по твоим жилам течет человеческая кровь.
– Что ты мне предлагаешь? – его била дрожь, по серому от боли лицу стекали крупные капли пота. Видимо, удерживать кнопку сломанной рукой было бесконечно мучительно. Если я и хочу что-то сделать, делать это надо быстро.
– Небольшую сделку, – ответил я, лихорадочно обыскивая помещение взглядом и стараясь запомнить малейшие детали. Ящики, контейнеры, нехитрая мебель, какие-то баллоны… – Я же русский, Зэд, а русские склонны к компромиссу. Ты знаешь, что такое компромисс? Решение, достигнутое путем взаимных уступок, когда ни ты, ни я не получаем, чего хотим. Так что я ухожу.
Изумление проявилось на лице Зэда Гриссома, когда я коснулся мизинцем левой руки указательного пальца и отправился на предыдущее место выброса.
Парнишка стоял рядом с деревом, выковыривая из ствола свой мачете. Внезапное появление на поляне бесплотного духа, на глазах обретающего материальность, его нисколько ни удивило.
– Вы ведь из Гвардии, да? – спросил он.
– Оттуда, – подтвердил я. – Тебя как зовут?
– Хосе, – сказал он.
– Это твое мачете?
– Да, хефе.
– Почему ты это сделал, Хосе? Он ведь запросто мог тебя убить.
– Но вы спасли нам жизнь, предупредив, – ответил он. – И я должен был помочь.
– Тебе не нужна другая работа? Взгляд красноречивее всяких слов.
– Ты не представляешь, во что ввязываешься, – пробурчал я. – И я ничего не могу тебе обещать. Ты знаешь, какой процент курсантов отсеивается на вводных?
– Я лишь хочу получить свой шанс, хефе.
– Считай, что ты его получил, – сказал я. – Свяжешься с нами и спросишь сержанта Соболевского. Я лично буду рекомендовать тебя. Ты достаточно храбр, раз рискнул, и достаточно умен, если сразу смог оценить ситуацию и разглядеть возможные перспективы. Такие нам нужны.
– Спасибо, хефе.
– Пока не за что, – сказал я. – Поблагодаришь при следующей встрече, если она состоится.
– Конечно, хефе.
– И не зови меня «хефе».
– Не буду, сэр.
– Мне пора.
Я посмотрел на часы. Пора.
Проклятье!
Диспозиция та же. Гриссом ни на сантиметр не отодвинулся от своего дистанционного пульта смерти, когда я возник у него на правом фланге. Я-то рассчитывал, что через пару минут после моего ухода он расслабится и попытается скрыться, но в любом случае не будет держать руку на кнопке, и я запросто смогу его пристрелить. (Желание брать его живьем уже пропало у меня напрочь. Как бывают мимолетны наши желания!) Но он тоже был оперативником и просчитал этот ход заранее.
– Я и не поверил, что ты уходишь совсем, – сообщил он.
– Твоя недоверчивость меня обижает, – сказал я. – Чао.
Он хмыкнул.
– Насколько я понимаю сложившуюся ситуацию, – сказал Микроб, насильно выдернувший меня из карусели перемещений обратно в Штаб-квартиру, – на Поле ты загнал его в ловушку.
– Бойся крыс, загнанных в угол, – процитировал я рядового Такали.
– Пошлем туда группу захвата?
– Нет смысла. – Я в двух словах обрисовал ситуацию. – Он не задумываясь отправит полгорода на тот свет. У тебя есть какие-нибудь другие идеи?
– Нет.
– Я отстрелил ему руку, так что он не может совершить прыжок самостоятельно, но терминал в нем остался. Мы можем его выдернуть?
– Пока нет. Я понял, как это было проделано, но способа обойти блок еще не нашел. Вел тоже не представляет. Каков твой план?
Почему они все спрашивают одно и то же?
– Еще не знаю. Мне нужна какая-нибудь специальная хитрая штучка, только я еще слабо представляю какая.
– Пойдешь в оружейную?
– Нет, – сказал я. – Отправь меня обратно на Авалон. В то место, откуда он ушел. Если то, что мне нужно, существует, там я найду это быстрее всего.
– Как скажешь, приятель.
Удивительно, как быстро тут все наладилось после нашего последнего посещения. Потолок сиял новыми люстрами, разбитую витрину заменили на новую, толпы народа никуда не делись, и о недавнем инциденте свидетельствовали только усиленные патрули местной полиции на этом ярусе универмага.
Меня как соучастника возникновения переполоха никто не опознал, и я вошел в сектор оружия.
Ко мне сразу же подлетел молодой, сияющий профессиональной улыбкой продавец-консультант и поинтересовался, чем может мне помочь.
Скорее всего, он и не считал меня потенциальным покупателем, принимая за обычного зеваку с инфантильной тягой к форме, камуфляжу и прочим принадлежностям настоящих мужчин, не поборовших сию страсть в двенадцатилетнем возрасте.
– Меня интересует что-нибудь стреляющее, – сообщил я.
– Простите мое любопытство, но обладаете ли вы лицензией на хранение либо ношение оружия?
– Даже на использование, – сказал я, показав голограмму своей лицензии.
– О. – В его голосе сразу прибавилось уважения. – Тогда позвольте мне предложить вам это.
Мы подошли к витрине с новинками, ценники которых напоминали мне столбики координат для гиперперехода. Самая дешевая штучка стоила моего годового жалованья, а оно не такое уж и маленькое.
– Новая модель, созданная «Смит энд Вессоном» на базе десантного карабина. Имеет подствольный огнемет, тепловое и локаторное наведение, стреляет разрывными бомбами пятьдесят четвертого калибра. Убойной силы и скорострельности достаточно, чтобы завалить стадо слонов за несколько секунд, И главное, вам практически ничего не надо делать: нужно лишь задать встроенному компьютеру цель и нажать на курок.
– Не подходит, – сказал я. Убойную силу я мог найти и в Штаб-квартире, не потратив на это много времени.
– Лучевое ружье модели «Вспышка-16», стреляет пучками света с интенсивностью пулемета. Проникновение сквозь любые уровни силовой защиты, тотальное уничтожение. Низкая точность стрельбы, но с ее радиусом поражения это не так страшно.
Я махнул рукой в знак отрицания.
– Могу задать параметры задачи, – сказал я. – Мне нужно что-нибудь маленькое, чтобы можно было спрятать в руке и не держать на виду, не обязательно убойное, но способное обездвижить человека, причем не просто обездвижить, но заставить его застыть в таком положении, в каком он был на момент выстрела. И с хорошей системой наведения.
– Как я понимаю, обычный парализатор вам не подойдет?
– Не соответствует второму пункту требований. Парализатор превращает людей в бесформенные мешки тряпья, мне же требовалась состояние манекена.
– А на какую цену вы ориентируетесь?
– Цена значения не имеет.
Я же не собираюсь за это платить. Просто глупо было бы делать покупки на общественные нужды в одном из самых дорогих магазинов Лиги, да еще и обладая карточкой абсолютного допуска. Но сообщать подробностей живущему на проценты с продаж продавцу я не стал: всю услужливость как ножом отрежет.
– Тогда могу предложить вам эксклюзивный экземпляр. – Он открыл витрину кодовым ключом и извлек оттуда нечто, поместившееся бы и в ладони пятилетнего ребенка. – «Айсберг-1Б». Десятый калибр, пятизарядник. Стреляет капсулами с хладагентом, мгновенно замораживающим объект до температуры минус ста пятидесяти по Цельсию. Система наведения как раз такая, как вы просили, позволяет задавать любые параметры целей.
– Быстродействие?
– Десятые доли секунды.
– И, естественно, к нему прилагается инструкция на пятидесяти листах мелким шрифтом?
– Что-то вроде. – Он позволил себе улыбнуться, видя, что клиент наживку заглотил и комиссионные уже не за горами.
– Неохота мне с инструкцией возиться, – заявил я. – Представь себе ситуацию: в помещении два человека, один из которых держит эту штуку в руках. И ему жизненно важно поразить того, второго, чтобы тот даже не заметил, что по нему стреляют. Это реально?
– Минуточку, – попросил специалист. – Мне нужно время, чтобы сообразить, как такое можно сделать.
– Лучше бы тебе сообразить побыстрее, – сказал я. – А то, не ровен час, я и раздумать могу.
Угроза лишиться причитающихся комиссионных пришпорила его мыслительный процесс. Уже через тридцать секунд сосредоточенного пыхтения над чудо-новинкой он выдал облегченное «Ух!» и протянул ее мне:
– Отрегулировано.
– А гарантии?
– Компания «Айсберг» предоставляет годовую гарантию без ограничения использования на все свои модели…
– А если ты что-то напутал и меня грохнут через пару минут?
– Ваши родственники могут потребовать компенсацию через суд, – то ли пошутил, то ли на полном серьезе ответил продавец.
– Если меня застрелят, я сам тебя грохну, – несколько нелогично пообещал ваш покорный слуга.
Странно вообще-то требовать гарантии на товар, за который не собираешься платить. Я помахал перед его носом своим удостоверением, произнес стандартную формулу изъятия изделия в целях федерального расследования и с удовольствием покинул торговый зал, оставив озадаченного продавца в пространственно-временном ступоре.
Хорошо, что я зашел в этот магазин. Даже если новинка и появилась у нас на вооружении, ее поиски в арсенале заняли бы куда больше времени.
– Твоя настойчивость меня просто поражает, – сообщил улыбающийся во весь рот Гриссом, по-прежнему придавливая пальцем кнопку детонатора. – Будь спокоен, Макс, я могу просидеть так несколько часов кряду.
– И даже гораздо дольше, – пробормотал я. Моя правая рука за спиной сжимала миниатюрную рукоятку «Айсберга», указательный палец нащупывал спусковой крючок. Если верить продавцу, я могу положить Гриссома, не вынимая оружия из-за спины и не направляя его на цель. Умная система наведения сама найдет нужный объект.
– Ты просто мечешься повсюду, пытаясь отыскать приемлемое решение? – спросил Зэд. – Или уже придумал что-то конкретное?
– Придумал, если честно, – сказал я. – Теперь вот думаю, с какой стороны тебе это лучше преподнести.
– Мне все равно, – сказал он.
– Мне тоже, – согласился я. – Для начала я хочу предложить тебе немного расслабиться. Остыть, так сказать.
– Как я могу это сделать, когда ты то и дело сюда вваливаешься, как…
Я так и не узнал, с чем именно хотел сравнить Гриссом вашего покорного слугу и его частые появления в локальном пространстве планеты. Когда он заканчивал свою фразу, я нажал на курок. И сначала не увидел никакого эффекта, только вот Гриссом внезапно замолк на полуслове.
Капсула разорвалась у его ног, и по фигуре вверх пошла голубая волна. Человеческое восприятие очень своеобразно, и хотя процесс занял всего несколько десятых долей секунды, как и обещал продавец на Авалоне, мне казалось, что я любуюсь им очень долго.
Следом за волной по пораженной области, которая все расширялась, по всему его телу беспорядочно побежали голубовато-серебристые искорки, складки на штанине отвердели навечно, руки потеряли подвижность. Лицо Гриссома попыталось изменить выражение либо на изумление, либо на испуг, либо я уж не знаю на что, но мгновением позже застыло посмертной маской, по которой также пробегали ряды искорок.
Глаза мои лицезрели поверженного врага, но мозг все никак не мог поверить, что многолетняя эпопея по поимке Гриссома закончена.
Навсегда.
Впрочем, в таких вопросах надо быть уверенным до конца.
Я приблизился к статуе, от которой отдавало холодом метра за два, и, тщательно соизмеряя силу и направление удара, дабы избежать возможного повреждения основной массы тела и не спровоцировать взрыв, нанес удар ногой.
Голова, ставшая очень хрупкой, отделилась от шеи с тихим хрустом, напоминающим о морозных прогулках по хорошо утоптанному снегу, и ударилась о пол, разлетевшись на тысячи серых, красных и голубых кусков. А указательный палец так и остался прижатым к кнопке детонатора, которую ему уже не отпустить до прибытия саперов.
– Продолжения не будет, – пробормотал я, разжимая руки и роняя сделавший свое дело пистолет на пол. Негоже почем зря раскидываться оружием, но в этом здании, при удельной концентрации оного на квадратный метр помещения, одна единица не сделает погоды. А для того чтобы таскать с собой лишний груз, я слишком устал.

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.
Точное местонахождение неизвестно
Время действия: одиннадцатый день Кризиса

И какова, как вы думаете, цена человеческой благодарности?
Совершенно верно, ломаный медный грош, да и его еще фиг допросишься.
Рассчитывая вернуться в Штаб-квартиру с лавровым венцом триумфатора на голове, который, бесспорно, должен был быть на нее возложен за сокрушение самого опасного маньяка в Галактике, не считая Магистра, конечно, я был горько разочарован.
Где толпы встречающих парней, готовых качать тебя на руках, розоносицы, устилающие твой путь душистыми лепестками, оркестр, играющий бравурный марш, и Президент Лиги, прикалывающий Медаль Доблести на грудь? Явление героя осталось незамеченным.
Ну, почти незамеченным.
– Взял мерзавца? – уныло спросил Морган. Из госпиталя он сбежал, о чем можно было догадаться, и не имея семи пядей во лбу. На сутулой фигуре аналитика болтался больничный халат.
– Взял, – подтвердил я.
Мы стояли в пустынном зале, куда меня выкинул Микроб. Никого. Мимо прошла только какая-то грустная пара, держащаяся за руки.
– Игде он?
– На Поле. Надо бы послать группу зачистки.
– Надо бы, – столь же вяло согласился он.
Что происходит, черт бы их всех побрал? Понятно, что события последних часов были для обитателей Штаб-квартиры не самыми приятными, но все же, несмотря ни на что, Гвардия выжила. И даже поборола двух самых опасных для человечества субъектов.
Может быть, это и не повод для всеобщего ликования, но все же…
Я ожидал встретить суматоху, связанную с полным отсутствием высшего руководящего состава, беспорядочную беготню туда-сюда в попытках как-то наладить работу до назначения нового Полковника, – иными словами, нормальную рабочую обстановку. Но, судя по царящим здесь настроениям, гвардейцы намеревались только похоронить старого Полковника и забили на все остальное.
Я человек любознательный, и мне стало интересно.
– А что, собственно, происходит? – спросил я.
– Всему конец, – молвил Морган и заглох, оставив меня без подробностей.
От меня так просто не отделаешься.
– Прошу прощения, – сказал я, посчитав, что пауза слишком затянулась и его последнее высказывание требует более широкого толкования. – Чему именно?
– Нам.
Просто море красноречия!
– В каком смысле?
– Пошли, – сказал он. – Объяснять слишком долго, лучше сам посмотри.
И повел он меня в кабинет Полковника коридорами длинными, и шли мы, радости на своем пути не встречая, лицезрея только печаль и скорбь, и пришли мы в кабинет Полковника, и увидели там Шаффер и Стеклова, лейтенантов, и Фернандеса и Дон-Линя, лейтенантов, и Вайнберга, сержанта, и Бешеного Пса, рядового, вечно каким-то образом в любую компанию затесывающегося. И сидели они, очи потупив, и скорбели они, о чем неизвестно, и если настрой их «невеселым» назвать, то гиперпривод – лишь «резвым достаточно».
При явлении нашем с надеждой головы они подняли, но, увидев, вошел кто именно, опустили обратно сразу же. Фу, хватит с меня этого балладного стиля.
– Какие новости, Джек? – безнадежно поинтересовался Стеклов. Видеть лейтенанта в таком унылом расположении духа мне еще не доводилось. – Что-нибудь придумал?
– Даже лучше, – сказал Джек. – Привел человека, который придумает наверняка.
– Здорово, Макс. – Только после слов Джека присутствующие обратили внимание на мою скромную персону. – И как там Гриссом? – словно о погоде на улице спрашивают.
– Упакован для длительного хранения, – сказал я, надеясь приободрить похоронную команду. – Требуется группа зачистки на Пол.
– Едва ли этот шаг будет разумным в настоящее время, – заявил Стеклов. – Если агенты застрянут на Поле надолго, у них могут возникнуть большие неприятности с яками. Те нас в последнее время не очень-то жалуют.
– А с чего бы нашим там застрять? – спросил я. – С каких это пор зачистка требует много времени?
– Не в зачистке дело, – сказал Стеклов, а Диана Шаффер констатировала как очевидный факт:
– Он не знает.
– А лучше бы ему знать, – заметил Вайнберг.
– Знать что? – рявкнул я. Происходящее стало мне порядком надоедать.
– Надо бы ему объяснить, – сказал Вайнберг.
– Вот вы и объясняйте, – отрезал Стеклов.
– Удовольствия мне это не доставит.
– А я не прошу вас получать удовольствие! Детский сад какой-то. А казалось, все взрослые люди…
– Я объясню, – вызвалась Шаффер. – Дело в следующем. Мы подняли соответствующие файлы, чтобы в установленном порядке прочитать завещание Полковника и узнать имя его преемника после его… отставки. – (Все идет к тому, что никакого завещания нет и в помине, подумал я, но чего такой огород городить? Что-нибудь придумаем.) – Завещание, по крайней мере то, что можно назвать таковым, мы нашли. – Она словно прочитала мои мысли, отвечая на невысказанный вопрос. – Правда, оно оказалось несколько неожиданного свойства. Вел!
– Да, лейтенант?
– Прокрути запись еще раз. Для Макса.
– Какой вариант?
– Первый.
– Так у него было несколько вариантов? – спросил я. – И вы не знаете, каким руководствоваться?
– Помолчи и послушай, – посоветовал Джек. – Сам все поймешь.
– Молчу и слушаю, – сказал я. – Крутите.
Посреди комнаты возникло голографическое изображение Полковника, восседающего на своем неизменном кресле и дымящего своей неизменной трубкой. Кстати, я заметил, что Стеклов и Бешеный Пес сидели на столах, а Мордекай с Фернандесом подпирали собою стенки. Никто из них даже и не подумал хотя бы на время занять пустующее место Полковника. Зато я слишком устал, чтобы стоять, да и плохие новости лучше узнавать сидя.
– Стул, он стул и есть, – пробормотал я, опуская свое измотанное тело на Полковничье кресло. Присутствующие посмотрели на меня как на святотатца, но мне было наплевать. Это ведь не на всю жизнь.
– Господа, – сказал виртуальный Полковник, вынимая трубку изо рта. – Я более не могу считать вас своими капитанами, поэтому обращаюсь к вам так. Господа Блейн, Зимин, Харди, если вы просматриваете эту запись, значит, произошли следующие вещи: вы одержали верх, а я был убит в ходе переворота. Но ваше торжество не будет долгим. – Он немного помолчал. Даже наедине с компьютером слова эти давались ему нелегко. – Я уже давно подозревал о зреющем внутри нашей организации заговоре, – продолжал он. – И принял крайние меры на все случаи. Если даже созданная мною и возглавленная по моей личной просьбе полковником ВКС Дианой Шаффер Группа Внутренних Расследований не справится с возложенной на нее задачей, триумфу вашему не бывать. Напомню, что важнейшей доктриной нашей организации является сохранение телепорта и пресечение любых попыток со стороны различных организаций и частных лиц завладеть контролем над технологией ноль-пространственных скачков. Переход контроля в руки недобросовестных, корыстолюбивых и жаждущих власти людей, стремящихся использовать его в своих целях, всегда был для Гвардии самым страшным кошмаром. Поэтому я отправил детальный анализ ситуации в штаб стратегического командования ВКС, приложив к нему точные координаты Штаб-квартиры Гвардии. Но на тот случай, если вам каким-то чудом удастся одурачить штаб ВКС и Совет Лиги, я передал наши координаты самому непримиримому врагу, с которым вы никогда не сможете найти единой точки зрения. Наемный флот СРС будет здесь…
– Через сто четыре минуты, – сказал Морган. – Вел, прекрати воспроизведение.
– Так точно, сержант.
– Так что, – подытожил Джек, – теперь ты знаешь то же, что и мы, и, похоже, мы только что потеряли свой самый главный секрет.
– Какие меры предприняты?
– Меры? – переспросил Стеклов. – А какие тут могут быть меры? Объявлена всеобщая эвакуация, часть агентов уже покинула Штаб-квартиру, остальные готовы последовать за ними. Несколько ветеранов, несмотря на все наши убеждения, решили остаться и умереть вместе с Гвардией, в принципе, это их право. Но люди выживут. Они переберутся на планеты, которые им больше всего нравятся, банковские счета помогут им продержаться первое время, пока они не найдут работу. А с работой у наших парней сложности быть не должно: они первоклассные специалисты. Но самой Гвардии конец.
– Черта с два, – сказал я. То, о чем он говорил, можно было назвать мерами по ликвидации последствий, а не попыткой изменить сложившееся положение.
– Конечно же мы приняли… Что ты сказал?
– Я сказал «черта с два», – повторил я. – И могу повторить это еще раз. Не знаю, для кого как, а для меня Гвардия – это не просто работа, а Штаб-квартира – не просто место, где я живу и где живут мои друзья. Гм… Не знаю, как это внятно объяснить, но мы – не просто спецслужба. Гвардия – это в какой-то мере моя мечта, а я никогда не отдам свою мечту за просто так.
– Все верно, – согласился Джек. – Но что мы можем поделать против двух флотов?
– Стравить их между собой, – предположил я.
– Вряд ли это возможно, – возразил Стеклов. – Это был бы идеальный вариант, но Сопротивление никогда ничего не имело против ВКС.
– Но здесь не само Сопротивление, – сказал я, – а его наемный флот, по сути дела являющийся пиратским. А ВКС очень даже много чего имеет против пиратов.
– Есть сложности чисто технического характера, – сказал Морган. – СРС подоспеют на несколько часов раньше.
– Откуда это известно?
– Логика, друг мой. Во-первых, это следует из самих слов Полковника, во-вторых, мы проанализировали движение всех наемных флотилий, и одна из них, которая могла быть нанята Сопротивлением, находится значительно ближе к Штаб-квартире, чем мобильное соединение ВКС.
– Икак вы смогли это узнать?
– Мы все теперь знаем координаты Штаб-квартиры, – мрачно сказал Фернандес. – Хорошо, что ты вовремя успел убрать Гриссома.
Хоть кто-то оценил мои успехи. Но сейчас факт признания моих достижений меня уже совсем не радовал.
Я уже не мог представить себе жизни без Гвардии. Пустая, бесполезная, никому не нужная жизнь человека, лишенного любимого в жизни дела.
– А вы не пытались поговорить с руководством ВКС?
– Нет, – ответил Фернандес. – Да и какой смысл? «Мы урегулировали ситуацию и уладили все вопросы. Не будете ли вы так любезны отозвать свои корабли обратно? Да? Как хорошо! А не могли бы вы оказать нам еще одну услугу? У нас тут небольшая стычка намечается, ваши ребята бы посодействовали…» Даже если Флот нам поверит, то ни за что не упустит возможности надрать нам задницу чужими руками. Мы для них словно гвоздь в сиденье…
– Диана! – позвал я. – Ты ведь полковник ВКС, как выяснилось?
– Была… – неуверенно подтвердила лейтенант-полковник Шаффер. – Но с моим переходом…
– Оставим сейчас подробности, – сказал я. – Ты можешь что-нибудь предпринять?
– Вряд ли, – сообщила она. – Я могу остановить ВКС… возможно. Маловероятно, но возможно. Но с наемниками нам придется разбираться самим.
– А я все-таки хочу поговорить с Флотом, – сказал я.
Выражения их лиц были достаточно красноречивыми. Полный вперед, говорили они, звездный флаг тебе в руки, монорельс тебе навстречу. Сам предложил, сам и разговаривай.
С личного комма Полковника можно было связаться с кем угодно, а со штабом ВКС существовала прямая линия. Естественно, ВКС не стали занимать ее целиком исключительно для связи с Гвардией и понавешали еще кучу всяких вертушек. Я ткнул несколько кнопок, и на дисплее передо мной появилось румяное лицо молодого лейтенантика-адьъютантика.
– Хочу напомнить вам, господа, – даже не глядя на экран, произнес он скучным голосом человека, вынужденного твердить одну и ту же фразу на протяжении всего рабочего дня, – что вы воспользовались прямой линией гиперсвязи с Генеральным штабом Военно-Космических Сил, используемой только для приема и передачи особо важных стратегических сообщений. Прошу вас освободить канал во избежание недоразумений, ибо возможные последствия…
– Я не ужин на дом заказываю, – рявкнул я. – Быстро дай мне своего босса.
– Главнокомандующий адмирал Сэйбл отсутствует, – сообщил он. – Оставьте свою информацию мне, и я ему сообщу…
– Я ему сам сообщу. Соедини меня.
– Я вас заверяю, что главнокомандующего…
– Я тебя тоже заверяю, – сказал я, – что если через минуту я не поговорю с твоим боссом, то прикажу зафитилить кумулятивную боеголовку прямо в вашу приемную. Посмотри на код вызова, болван, и ты поймешь, что я не блефую, а и вправду могу это сделать.
– Он может, – подтвердил заглядывающий мне через плечо Джек. – Он же псих.
Адъютант посмотрел сначала на код, потом на мое лицо. Потом снова на код. И, посмотрев, поверил.
Конечно, я блефовал, и Джек блефовал, но парнишка этого не понял. Слишком безумными, наверное, показались ему наши лица, слишком нелепыми требования…
Даже если адмирала и не было на месте, в чем я сильно сомневался, адъютант всегда может наладить связь со своим начальником. Иначе как тот узнает о начале какой-нибудь войны?
Через тридцать пять секунд я уже имел удовольствие наблюдать суровую, «высушенную ветрами космоса» физиономию Главного Моряка, стиснутую воротником синего мундира и увенчанную синей же фуражкой. Для личного состава ВКС, а может быть, и для всей Лиги адмирал Сэйбл был такой же легендарной фигурой, как Полковник для нас.
Блестящий военный, имевший за плечами безупречный послужной список и не одну выигранную кампанию, занимал место у главного штурвала ВКС очень давно. Помню, будучи еще зелеными мальчишками, мы играли в знаменитое Бостонское соглашение, и каждый из нас хотел примерить на себя роль адмирала. Я бесконечно уважал этого человека и никогда не думал, что придется встретиться с ним при таких обстоятельствах…
– Да? – сказал он.
– Гвардия, – сказал я, хотя он и сам уже это знал. – Все дела улажены. Отзовите свои корабли.
– Какие корабли, молодой человек? Какие дела?
– Боевые корабли, – терпеливо пояснил я, – которые вы направили, чтобы разрушить нашу Штаб-квартиру. По договоренности с Полковником, который передал вам ее координаты, чтобы вы не теряли времени, выпрашивая их у Совета. Вы знаете, о чем я говорю, также хорошо, как и я, не так ли?
– А даже если и так, юноша? – спросил он. – Вы говорите, что ваши дела улажены? Могу я поговорить с Полковником?
– Полковник мертв, адмирал. Так же, как и капитаны Харди, Зимин и Блейн. Телепорт снова под контролем.
– Под чьим контролем? – поинтересовался он. – Откуда мне знать, что вы сами не заговорщики?
– Вы можете поговорить с полковником Шаффер, – сказал я. – Вряд ли вы не знали о том, что она привлечена к расследованию.
– Полковник Шаффер, не буду скрывать, один из особо ценных для Флота кадров, – сказал он. – И я прекрасно знаю о ее участии в… операции, которую сам и санкционировал, Но это не значит, что вы не могли приставить ей к виску пистолет или накачать наркотиками. И, предупреждая ваш следующий ход, я попросил бы воздержаться от ее… транспортировки в мой кабинет, чтобы я сам мог удостовериться в обратном.
– Но… – Честно говоря, именно это я и собирался предложить.
– Давайте поговорим откровенно, юноша, – сказал он. – Я не знаю, в чьих руках находится телепорт, и не имею права верить ни единому вашему слову, равно как любого из присутствующих. Безопасность Лиги прежде всего. Я не мясник. Я не собираюсь убивать ваших людей, так как они тоже являются гражданами Лиги. Флот ляжет в дрейф вокруг вашей базы и предоставит вам время на эвакуацию. А потом мы высадим десант и будем действовать по обстоятельствам.
– Вы мне не верите?
– Хотел бы верить, – сказал он. – Технологии Магистров представляют огромную ценность, и мне не хотелось бы лишиться такого прекрасного инструмента, как телепорт, и тех возможностей, которые он предоставляет. Я, как это ни странно, весьма ценю те услуги, которые вы оказали всему человечеству. Я очень благодарен вам за устранение угрозы Магистра… Это я вам говорю как один обычный человек другому обычному человеку. Но как военный я не имею права рисковать.
– Значит, ты мне все-таки не веришь… отец, – сказал я, старясь не смотреть на обалдевшие лица присутствующих.
Удивленным не выглядел только Мордекай Вайнберг: он единственный, кто знает обо всех нас чистую правду, но никогда никому об этом не говорит.
Я выложил свой последний козырь. Туз в рукаве, который мог оказаться жалкой картой по сравнению с представлениями старого солдата о его воинской чести и долге.
– Верю, – признался он. – Я слишком хорошо тебя знаю, сын. Не так я тебя воспитывал, не для того ты был рожден в династии Сэйблов, чтобы опозорить наше имя бесчестьем. Но я на самом деле ничем не могу помочь. Атаки с нашей стороны не будет, но ты должен знать, что к вам направляется другой флот, как мы думаем, флот пиратов, нанятых кем-то для той же цели… вашего уничтожения… И он будет у вас гораздо раньше, чем соединение твоего дяди Германа. ВКС ничем не смогут помочь.
– Я…
– Послушайтесь моего совета, – сказал он. – Совета старого человека. – И тут я увидел, что он действительно стар. Как он успел так измениться с момента нашей последней встречи? Седина уже не серебрила виски, она покрывала всю шевелюру, лицо было изборождено глубокими морщинами и покрыто нездорового вида красно-синими прожилками… – Ни одна идея не стоит того, чтобы ради нее умерло столько людей. Уходите, пока телепорт еще работает и вы можете это сделать.
– Ты сам веришь в то, что сейчас сказал? Веришь, что я уйду?
– Нет, – он тяжело вздохнул. – Не так я тебя воспитывал. Ты слишком похож на меня и на остальные двадцать поколений наших воинственных предков. Удачи тебе, сын.
– Спасибо, отец, – сказал я. – Конец связи.
Экран погас. Некоторое время после этого висела тишина, тишина из разряда тех, когда всем есть много чего сказать, но никто не решается.
– Отец? – удивленно спросила Диана, заламывая бровь. – Дядя Герман?
– Полковник Шаффер? – в том же духе ответил я. – С моими родственными связями разберемся позже. Кто может высказаться по делу?
– Если верить этому ста… твоему отцу, – быстро поправился Джек, – то, если мы каким-то чудом уцелеем и сможем доказать свою лояльность Совету, с ВКС у нас проблем не будет. А с СРС нам предоставили разбираться самим.
– Это будет хороший прецедент по ликвидации Гвардией пиратского соединения, – сказал я с бодростью, которой не испытывал. – Ответственность за нарушение договора мы вряд ли понесем, так что руки у нас развязаны…
– Ты упускаешь из виду только одну небольшую деталь, – сказал Стеклов. – Это самое соединение менее чем через два часа обрушится на наши головы. А мы к этому не очень готовы.
– Не хочешь поговорить заодно и с ними, Макс? – спросил Джек. – Может, у тебя и там найдутся родственники…
– Не найдутся.
Я бы, конечно, поговорил. Попытался бы их убедить, запугать, перекупить, на худой конец. Но по техническим причинам, которые мы до сих пор не преодолели, связываться с кораблями в гипере невозможно, а из гипера они выйдут минуты за полторы до атаки. Не то, что поговорить, соединиться не успею…
– Как мы там говорили, Джек? Телепорт – сам по себе достаточно мощное оружие, способное уничтожать целые планеты…
– Поражать статичные цели, – поправил меня аналитик. – Но не боевые корабли, выходящие из гипера со скоростью торможения. Даже «Мерцающий» нам не сильно поможет.
Вот это опаньки! Сколь интересные факты мы узнаем в поворотные моменты своей жизни! Оказывается, Гвардия все же располагает крейсером, оборудованным всем необходимым для ноль-пространственного прыжка, и Джек знал об этом! И за все время даже словом не обмолвился, называя это слухами и сплетнями!
Но он прав. Сейчас мы одним крейсером не отделаемся.
– Большой ли у нас запас термоядерных боеголовок?
– Достаточный, – заверил Фернандес. – Ну и что?
Мысли вслух, – сказал я. – А можем ли мы минут эдак за тридцать – сорок снабдить усилителями имеющиеся у нас генераторы детонирующих полей? И как насчет силовых экранов и кумулятивных торпед с крейсера? И вот еще что…
– Макс, – сказала Диана, прерывая поток моих предложений. – Ты что, всерьез настроился на драку?
Несмотря на скепсис вопроса, в ее голосе звучала надежда.
– Ты уже должна была бы заметить, что я никогда ничего не делаю не всерьез.


* * *

– Пришлось немного подкорректировать расчеты. У нас есть еще около получаса или даже чуть больше.
– Ты загораживаешь мне тактический дисплей.
– Знаю. Меня попросили, чтобы я его загораживала. Ты и без того уже всех задергал, ребята без тебя знают, как делать свою работу. А ты их просто отвлекаешь.
– Я хочу, чтобы они поняли…
– Они уже поняли, Макс. Тебе еще предстоит руководить сражением, так что попытайся отдохнуть хоть немного.
– Мне руководить сражением? Почему вы решили свалить сию сомнительную честь на меня?
– А на кого еще? Тем более что у тебя за спиной целая династия представителей высшего командного состава. Лучшие стратеги всех времен и народов…
– Ты знала обо мне с самого начала?
– Конечно. Операцию с моим внедрением Полковник разрабатывал на пару с твоим отцом. Их общая характеристика звучала так: талантлив, но недисциплинирован.
– Кстати, о твоем внедрении… На мой взгляд, довольно нелепо приглашать человека со стороны, чтобы он разобрался с внутренними проблемами…
– Наоборот, человек со стороны не стеснен лишней информацией, не питает ни к кому пиетета, мыслит свежо и непредвзято.
– Но ведь это еще не все, не так ли? Полковник никогда не просчитывал одноходовые комбинации, да и у отца всегда был дальний прицел.
– Ты прав. Впрочем, должна признать, ты оказываешься прав удручающе часто. Дальним прицелом стариков было улучшение отношений между Гвардией и Флотом и, возможно даже, их последующее слияние. Нельзя, чтобы две федеральные организации постоянно грызлись между собой.
– Твоя правда. Думаю, что мое поступление в Гвардию было первым шагом на этом пути.
– Отец не был против? Не хотел, чтобы ты пошел по его стопам, служил во Флоте под его началом?
– Против? Да это он настоял, чуть ли не силой на призывной пункт приволок! За что я ему, впрочем, очень благодарен.
– Ну и каково это?
– Каково это – что?
– Быть сыном великого человека, которого чуть ли не боготворит целая толпа людей?
– Никогда не был ничьим другим сыном, так что не могу сравнивать. На детство свое не жалуюсь, хоть времени с отцом проводил немного. Дела…
– Меня другое беспокоит. Как Полковник, всегда тщательно все просчитывающий, мог допустить такую ошибку? Предположить, что мы не справимся с Заговором Капитанов, и поставить под угрозу всю организацию?
– На моей памяти Полковник ни разу не ошибался, так что не думаю, что он ошибся и сейчас. Помни о дальнем прицеле.
– Я не понимаю.
– Возможно, он допускал, что заговор может осуществиться. Но я так не думаю. Просто под конец своей карьеры Полковник попытался одним махом решить сразу все вопросы. Скажи честно, ты веришь, что мы победим?
– Никто в это не верил, пока ты не появился и не начал сыпать идеями.
– Чушь. Вы все верили, но верили молча. Кто-то просто должен был озвучить общую мысль. Ты – человек новый. Полковник руководил Гвардией много лет. Он прекрасно представлял ее потенциал и знал, что в случае необходимости мы сможем противостоять натиску извне. Не ВКС, конечно, чему-нибудь менее масштабному. Изящная получается комбинация, не так ли? Мы решаем внутренние проблемы, спасаем человечество от Магистра, СРС выставляют себя полными козлами, мы громим нанятых ими пиратов и таким образом показываем Флоту, что тоже на что-то годимся, и налаживаем с ним отношения. Я знал, что Полковник сообщил координаты нашей Штаб-квартиры СРС, еще даже до того, как мы отправились на Молот Магистров и заварилась вся эта каша.
– Откуда?
– Мне об этом сообщил один из лидеров Сопротивления перед своей смертью. Он сказал, что с ним связывались двое людей. Одним из них был Блейн, который скидывал ему тактическую информацию для ликвидации наших агентов по ходу заговора. А вторым – сам Полковник. Не удивлюсь, если в руководстве СРС был наш человек, который подначил остальных нанять флот и сам занимался вербовкой, фрахтом и прочей ерундой.
– Ты так думаешь?
– Не исключено. Посмотри, вот все наши проблемы: заговор, СРС, якудза, Флот, и все они почти решены.
– А при чем тут якудза? Откуда он знал, что так выйдет? Как он мог запланировать начало войны? Ведь это ты ее начал!
– Он знал меня. Знал, что я сделаю в первую очередь, едва только получу карту абсолютного допуска. А такие карты выдаются только с разрешения Совета Лиги, и я никогда не поверю, что Полковник мог ввести Совет в заблуждение. Выходит, что Совет увидел необходимость покончить с организованной преступностью и санкционировал операцию.
– К чему такие сложности? Почему бы просто не отдать приказ?
– В Гвардии всегда привечают инициативы своих сотрудников. Будь уверена, если бы Совет и Полковник хотели не допустить начало открытой конфронтации с бандитами, твой приятель Соболевский до сих пор маялся бы без дела в каком-нибудь архиве, пытаясь все вычислить логическим путем. А Полковник… Полковник был похож на опытного кукловода, дергающего за нужные ниточки, а все мы, его марионетки, дергаемся в нужных ему направлениях.
– Гм.
– У тебя остались еще вопросы?
– Нет.
– Тогда слезь с моего стола.
– Слезу, если ты пообещаешь мне одну вещь.
– Какую?
– Когда все это закончится, мы не смогли бы встретиться и спокойно поговорить? Без обсуждения надвигающейся катастрофы, не брызгая кровью и не откручивая никому ушей? Просто поговорить, как нормальные цивилизованные люди?
– Это не приглашение ли на свидание?
– Расценивай как хочешь.
– Хорошо. Если мы выживем, то… после войны. В пятницу вечером.
– В семь?
– Лучше в восемь. Так романтичнее.
– По рукам. А пока… не поцелуешь меня? Ведь мы можем и не выжить?
– Я бы рад, но у меня куча дел, да и у тебя тоже. И совсем не осталось времени.
– Нас известят за пятнадцать минут до начала атаки. Если твой план абордажа с «темпусом» сработает…
– Он не может не сработать. То, что мы применили против Магистра, окажется более чем просто эффективным для обычных пиратов. Я все просчитал… Команды по пять человек на каждый корабль… Убивать никого необязательно, достаточно просто парализовать пилотов и… Гм-м-ммм… ммм… ммм…Так и задохнуться недолго.
– А ты носом дыши.
Она оказалась права. За пятнадцать минут нас известили о приближении противника, причем сделал это Джек, и довольно-таки бесцеремонным способом.
А еще через четырнадцать минут тридцать восемь секунд наемная боевая флотилия, состоящая из тридцати девяти кораблей и возглавляемая отпетым негодяем по кличке Смит-Братоубийца, вышла из гиперпространства на скорости торможения и устремилась в атаку.

ЭПИЛОГ

Место действия: Штаб-квартира Гвардии
Время действия: спустя примерно полгода после описываемых событий

На сегодняшнее утро у меня были запланированы два очень важных разговора посредством прямой связи, так что я встал пораньше и, быстро разделавшись со всеми утренними процедурами, отправился на работу. Там, однако, выяснилось, что Джек Морган просыпается еще раньше. Его ноги торчали на раритетном столе, остальные же части тела вольготно расположились в моем кожаном кресле. Операция по приживлению руки прошла удачно, и Джек снова был здоров, бодр и язвителен.
Я согнал Джека со своего места на небольшой диванчик и уселся перед коммом. Ничуть не пострадав от рекогносцировки, Джек заказал себе кофе и перекинул ноги через подлокотник.
– Хочешь получить удовольствие, Макс? – спросил он. – Включи свой визор в два пополудни. Президент Лиги собирается принести публичные извинения за допущенный инцидент и выразить соболезнования семьям погибших.
– Если бы у Президента были мозги, погибших оказалось бы куда меньше.
– Это был не наш выбор, Макс. Нам оставалось либо принять навязанные правила игры, либо уйти из-за стола. Мы сыграли.
– И даже выиграли, – сказал я. – Как идут дела по восстановлению Штаб-квартиры?
– Хорошими темпами.
– Не заливай. Из моего окна по-прежнему открывается прекрасный вид на пробоину и половину боевого катера этих чертовых ублюдков.
– Мы решили оставить его для декора. В назидание потомкам, так сказать…
– Боюсь, что они это неправильно расценят.
– Тем хуже для них. Сегодня мы получаем три транспорта со средствами космической защиты.
– Проверьте