покачивая головами, восемь человек вышли из комнаты, и техники проводили их до границ Зоны. Я думал, что среди них окажется и Мартин, но ошибся. Либо он считал, что действительно неплохо владеет железками, либо не решался признаться в обратном.
Шо Такаги остался. Среди присутствующих он был крупнейшим специалистом ближнего боя. Джек неплохо владел шпагой, Бешеный Пес был настолько фанатичен в своей любви к любому оружию, что я бы не удивился, если бы он отлично умел управляться с двуручным топором берсерка.
Сам я не большой поклонник фехтования, мне ближе нейробластеры и иглогранатометы, но при случае могу за себя постоять.
– Многие могут спросить. – продолжал Блейн, – существует ли вероятность причинить Магистру хоть какой-нибудь ущерб при помощи холодного оружия, учитывая полиморфность самого объекта.
Как раз эта мысль сейчас занимала по меньшей мере половину собравшихся. Не будет ли Магистр присоединять отрубленные конечности с той же скоростью, с какой мы будем их рубить?
– Должен признаться, не знаю. Но это единственная на данный момент возможность, и мы не можем ее упускать. Уверяю вас, что попытки довести оружие до необходимого уровня предпринимаются и будут предприниматься и далее, независимо от исхода данной операции, но в настоящее время работоспособная модель еще не готова.
– А что будет, если идея все-таки не сработает? – спросил Мартин.
– На этот случай у нас есть запасной вариант. Мы уже передали всю имеющуюся в нашем распоряжении информацию руководству ВКС. Не скрою, они довольно скептически отнеслись как к версии о существовании Магистра, так и к нашей попытке его обнаружить, но в случае нашего провала и подтверждения информации о нем готовы блокировать Библостероид. Как мы знаем, Магистр не может перемещаться в космическом пространстве без корабля, и карантина ему не преодолеть. Так что, если ваша миссия по его ликвидации не будет успешно выполнена, мы хотя бы получим вещественное подтверждение нашей теории в виде записей с ваших терминалов, и ВКС придется нам поверить. Кроме того, Полковник не считает более возможным утаивать доступную нам информацию от Совета Лиги, и ему тоже потребуются доказательства. Наша цель минимум – обнаружить Магистра, а цель максимум – уничтожить его.
– Какой план по программе максимум? – спросил я.
– Я как раз собирался подойти к этому вопросу. Первоначально мы планировали разделить добровольцев на три волны вторжения, чтобы сократить время пребывания в чужом потоке до минимума, однако от этого пришлось отказаться ввиду ряда существенных причин. Сейчас план достаточно прост. Присутствующие разбиваются на группы по три человека и одновременно отправляются на астероид с тем, чтобы осмотреть максимальное количество помещений за как можно меньшее время. Нашедшая Магистра группа извещает остальных посредством гиперсвязи, так как радиоволны вы тоже будете обгонять. В идеале вы загоняете Магистра в какой-нибудь угол и накрываете силовым куполом, удерживая на месте до тридцати тамошних секунд, что позволит нам «затащить» его в наш временной поток для последующего уничтожения при помощи современных технологий. Отправление состоится через сорок минут стандартного времени после полного медицинского осмотра. Еще вопросы есть? Конечно же, вопросы нашлись.
– Если наш выбор сужен до применения холодного оружия, не стоит ли нам привлечь птавров? – спросил Джек. – Никто лучше них не управляется с мечами и саблями.
– Мы подумали об этом, и пятнадцать птавров-добровольцев уже получают инструкции профессора Воинова в соседней аудитории. Четверо птавров под командованием человека составят ударную группу, которая непосредственного участия в поисках принимать не будет, но расположится так, чтобы с минимальными затратами времени прибыть в любую точку, где будет обнаружен Магистр.
– Кто возглавит ударный отряд?
Вот уж глупый вопрос. Как будто есть другие варианты.
– Сержант Торренс, конечно.
Значит, к делу Магистра Рейдена все же привлекли. Уже веселее. Сколь безнадежным ни казалось бы наше предприятие, Рейден еще ни разу не давал осечки. Чувство, что он рядом и придет на помощь в любой момент, придавало уверенности.
– Не будет ли нас тормозить наша одежда?
– Хороший вопрос. Не будет. Вам выдадут по комплекту экспериментальной одежды из мономолекулярной ткани, обладающей характеристиками пониженного трения и повышенной прочности и жаростойкости.
– А где мы возьмем железки?
– Вам предоставят обширный выбор холодного оружия способный удовлетворить все ваши потребности. – Блейн отважился на скупую улыбку. – Уж в этом у нас никаких ограничений нет.
Все вопросы были достаточно важными, но пока еще никто не задал главного, о котором забыл упомянуть или намеренно умолчал капитан. Я ждал, но добровольцев интересовал только сам рейд, а не его последствия.
Я готов рисковать, но не люблю делать это вслепую.
– Сколько мы потеряем? – спросил я, когда шквал вопросов отшумел, а интересующую меня тему так никто и не затронул.
– Простите, сержант?
– Сколько мы потеряем времени? – уточнил я свой вопрос. – При обычном воздействии «темпуса» на организм за сутки субъективного времени человек расплачивается двумя сутками времени объективного, а в нашем случае воздействие многократно усилено. Последствия должны возрасти в геометрической прогрессии, или я чего-то не понимаю. Мы добровольцы и люди взрослые, так что имеем право знать. Сколько мы потеряем?
На лице Блейна появилось выражение глубокой печали. Вопрос для него был очень болезненным.
– Вы имеете полное право на информацию. Я собирался об этом рассказать, но как-то упустил из виду. Приношу мои извинения.
Когда разговор сместился от самого рейда в сторону практических последствий для его участников, голос капитана стал усталым. Дали о себе знать бессонные ночи и долгие часы работы.
– Так сколько? – спросил Бешеный Пес.
– Около месяца.
– За час? – уточнил я. – Это не так уж плохо…
– Не за час, – устало сказал капитан. – За минуту.
Все гвардейцы были добровольцами, а присутствующие здесь были добровольцами в квадрате. Все понимали отчаянность положения. И все они уже неоднократно смотрели в лицо смерти и успели свыкнуться с мыслью о возможности собственной преждевременной кончины. Но даже среди них сейчас послышался ропот недовольных голосов.
Произвести в уме несложные подсчеты много труда не требует. Месяц за минуту, год за двенадцать минут, пять лет за час, пятнадцать – за три.
Протяженность человеческой жизни насчитывает двести– двести пятьдесят лет. Это в среднем. И даже при таком раскладе перспектива потерять несколько десятилетий не кажется особенно заманчивой. А если рейд пройдет впустую и Магистра мы не обнаружим, то кто тогда решится отправиться в следующий раз?
Скажем, Рейдену наплевать. Имея его мутацию, проживая век за веком, потери нескольких десятилетий можно просто не заметить.
Птаврам тоже. Для них просто очередной период очищения наступит чуть раньше, а быть может, и во время самой операции, если предыдущее очищение имело место достаточно давно. Но Блейн должен был просчитать ситуацию, и таких на задание наверняка не возьмут. Мало ли что может натворить лишенный памяти гигант, обладающий четырьмя руками и имеющий по мечу в каждой.
Нас же, простых смертных, это должно было испугать. Но почему-то не испугало.
Я посмотрел на остальных.
Мартин стал еще бледнее, чем прежде, хоть мне казалось, что это невозможно, но молчал.
Шо непроницаем, как и всегда, что еще раз подтверждает мое решение никогда не играть с ним в покер.
Морган подпирает стенку со скучающим видом, он ничуть не удивлен. Скорее всего, он знал все подробности и ранее, и ему на них просто плевать.
Бешеный Пес морщит лоб, мучительно пытаясь что-то подсчитать.
Но в глазах у всех них мерцают огоньки твердой решимости идти до конца.
Лишь несколько человек продолжают ожесточенно спорить.
– Нет, – сказал рядовой Грант. – На такое я не подписывался.
– Как я говорил, желающие могут уйти в любой момент. – Судя по выражению лица, капитан уверен, что все именно так и сделают. – Действие одной инъекции, которую вы получите, рассчитано на час субъективного времени. Если вы не успеете выполнить задание за отведенный период, все будут отозваны.
Пять лет!
Грант ушел, за ним последовало еще шесть человек.
Никто из оставшихся не мог их осудить. Такие вопросы каждый сам решает за себя; как любил иногда говаривать мой дед, колхоз – дело добровольное.
– Предлагаю провести поименное голосование, – сказал капитан Блейн. – Макс, ты в деле?
В деле ли я? Чертовски хороший вопрос. Я был в числе тех, кто вычислил Магистра, в числе тех, кто предположил саму возможность его пребывания на Библе, в числе тех, кто наткнулся на способ совмещения полей. Иными словами, я был в числе тех, кто заваривал эту кашу, и не мог уйти, позволив расхлебывать ее своим друзьям.
И именно в этот момент я понял мотивы, двигающие аналитиками. Они тоже просто не могли иначе. Не могли остаться в стороне.
– Я иду, – сказал я.
– Морган?
– Приму участие.
– Рэндольф?
– Да.
– Такаги?
– Да.
– Стокманн?
– Иду.
– Бешеный?
– В деле, конечно.
Дальше все пошло как по маслу, и голосование закончилось в считанные минуты.
Будучи тонким психологом, Блейн опросил сначала тех, кто по разным причинам не мог отказаться.
Свои причины я уже привел, Такаги двигало чувство долга, Стокманна – чувство вины перед всем человечеством, которую он всю жизнь старается искупить, Бешеный Пес же вообще никогда не упустит приключения, если имеет хоть малейшую возможность принять в нем участие.
А после того как первый десяток, не раздумывая, дает согласие, мало кто решится отказаться от участия в акции в присутствии всех этих людей. Дополнительным временем для раздумья воспользовались только трое. Техники проводили их, зато остальные были готовы идти до конца.
– Ну что ж, – удовлетворенно сказал Блейн, осматривая оставшихся. – Тогда попрошу вас на медкомиссию, джентльмены.
По пути на медосмотр в наши ряды влился Рейден.
Он выглядел так же, как и в тот раз, когда я увидел его впервые. Он всегда так выглядит.
Первые слова, которые приходят на ум, когда меня просят описать Рейдена, это слова «предельно опасный».
Высокий, прямой, как стрела, со столь же стремительными движениями и грацией дикого зверя, пришедшей со столетиями тренировок. Смуглая кожа, пронзительные глаза, орлиный нос и длинные черные волосы, разделенные на три косички, в каждую из которых вплетено по ножу или шокеру, в зависимо от и от обстоятельств.
В очереди на осмотр мы оказались рядом, почти притиснутые друг к другу телами остальных участников операции: в коридоре было слишком тесно для нашей орды.
– Привет, громила, – сказал я, пожимая руку идолу оперативного отдела.
– Привет, Макс.
– Как ты? В последнее время о тебе почти ничего не слышно.
– Я как обычно, – сказал Рейден. – И ты как обычно. О тебе слышно многое.
– Надеюсь, только плохое?
– Примерно пополам, – он позволил себе улыбнуться. Если вам улыбается Рейден, можете считать свою жизнь состоявшейся. – Слышал, правда, что ты упустил Аль-Махруда.
– Было дело.
– Зато потом вдвоем с Шо положил пятерых киборгов Кубаяши.
– Тоже было.
– Добыл интересные факты о Гриссоме.
Интересные? Сногсшибательные, я бы сказал. И откуда только Рейден узнает новости? Впрочем, в Гвардии уже давно ходит поговорка, которую придумали так ничего и не сумевшие объяснить аналитики, занимавшиеся (негласно, разумеется) делом Рейдена в течение года: «Пути Рейдена неисповедимы».
– А также успел отличиться во время своей вылазки на «Святой Иосиф».
– Лучше не напоминай мне об этом кошмаре, – сказал я. – По сравнению с твоей вылазкой на «Каретту»…
– Некорректно сравнивать разные ситуации. Основная проблема «Каретты» была изнутри, основная проблема «Святого Иосифа» – снаружи.
– А мне все равно завидно.
– Зависть помогает умному человеку двигаться вперед.
– Помаленьку становишься философом?
Он пожал плечами. Когда у тебя за плечами более пяти сотен лет, философия приходит сама. Все мы будем философами, если доживем до его возраста.
– Что ты думаешь о Магистре? – Интересно, он хоть в какой-то степени разделяет наши опасения?
– Как его убить, – сказал Рейден. Вот тебе и ответ.
Впервые за все время, что я знал Рейдена, я увидел проблеск эмоции на его лице, всегда закрытом непроницаемой маской. Проблеск был коротким и сразу исчез, поэтому я не мог сказать, что это были за чувства. Ненависть? Ярость? Презрение? Кто знает!
Вполне вероятно, что мне просто показалось.
– Как ты считаешь, Магистр может быть на Библе? – несмотря даже на готовящуюся акцию, мы не были до конца в этом уверены.
А вдруг все мы бездарно лажанулись, приняв цветовое пятно в записи за угрозу всему сущему, и связали в одну цепь никак не связанные друг с другом несчастные случаи? И никакой древний сумасшедший парень не скрывается в центральной библиотеке Лиги, и вообще никакого Магистра нет, а Гвардия – просто скопище ослов для посмешища человечества. Но, предполагая худшее, лучше допустить ошибку, чем оказаться правым слишком поздно.
Неисправимых пессимистов в жизни ожидают только приятные сюрпризы, зато оптимистов – сплошные разочарования.
– Время покажет. – Строить гипотезы не в правилах Рейдена, особенно если верный ответ мы все узнаем всего лишь через несколько часов.
Очередь на медосмотр продвигалась медленно
Само же обследование было необходимо.
Гвардейцы вернутся из рейда постаревшими на пять лет, и пустяковая болячка, сейчас не дающая о себе знать, но оставленная без внимания на столь длительный срок, может убить их сразу по возвращении.
По этим соображениям отсеивались около десяти процентов добровольцев.
И все же мне было непонятно, как мы собираемся уложиться в отведенные капитаном сорок минут.
Когда подошла моя очередь, я понял как.
Сразу же после медосмотра на тело напылялась мономолекулярная пленка, служившая единственной защитой от всего, что приготовил для нас Библостероид. Потом гвардейцы выбирали себе оружие из большой груды, наваленной на полу, и отправлялись навстречу своей судьбе.
Как древние римские гладиаторы, подумал я, вооруженные только мечами и выходящие на арену, не зная, что за противник их там поджидает.
Аве, Цезарь, не помню, как там дальше.

Место действия: Библостероид
Время действия: седьмой день Кризиса

Вне времени.
Нашей тройке – мне, Джеку и Шо – достался по жребию самый натуральный библиотечный отдел.
Мы осторожно лавировали между уходящими в пятиметровый потолок стеллажами, заставленными самой разнообразной печатной продукцией, и глотали скопившуюся здесь пыль.
Человеческой жизни не хватило бы, чтобы прочитать все книги, брошюры, газеты, журналы и комиксы, накопленные за прожитые человечеством века.
Помещения, в которых длительное время хранятся книги, имеют особый запах – типографской краски, специального клея для скрепления распадающихся переплетов, многолетней пыли и чего-то невыразимого и вечного, и никакие вентиляционные системы этой атмосферы выветрить не смогут.
Все-таки есть в книгах что-то такое, чего нет в микрофильмах и сетевых устройствах.
Вокруг царила полутьма: системы освещения здесь включаются автоматически при появлении посетителей, а сюда редко кто забредает. Микропроекторы и Сеть способны гораздо быстрее выдать требуемую информацию.
А мы сами двигались с такой скоростью, что датчики просто не успевали регистрировать наше присутствие.
Подкожная инъекция «темпуса» практически неощутима: твое время остается твоим всегда, вне зависимости от того, совпадает оно с линейным или нет. Никакой разницы в своем физическом состоянии я не ощущал.
Разница была только в восприятии окружающего.
Краски вокруг поблекли, мельчайшие частицы пыли застыли в лучах света, отбрасываемого редкими лампами.
Иногда нам попадались люди, похожие на застывшие статуи, вылепленные с мельчайшими подробностями. И только если остановиться и присмотреться внимательнее, можно заметить, что они все-таки живые, способные дышать, двигаться и моргать, только каждое движение их век занимает около десяти минут. Сейчас они беззащитны и не подозревают об опасности, а даже если бы и подозревали, то ничего не могли бы изменить.
Мономолекулярная одежда на теле неощутима, и ты чувствуешь себя голым. По этому поводу мы уже понаотпускали шуточек, когда столпились в фойе Библостероида. Сейчас уже не обращаешь на это внимания, разве что ступни ног чувствуют каждую шероховатость покрытия на полу. Наше нынешнее облачение поддерживает температурный режим, как обычная одежда. Оценить воздействие на него сквозняка нет никакой возможности: здесь просто по определению нет ни ветерка.
Специалисты по рукопашному бою ВКС считают, что если ты дерешься голым, то предоставляешь противнику психологическое преимущество.
Чушь собачья. Если ты умеешь драться, то дерешься в любом виде, а если же нет, то любой может уделать тебя, нацепи ты даже силовой скафандр.
В Гвардии нас учили избавляться от подобных предрассудков. Когда нас, по сути, совсем еще салаг, ставших курсантами не более двух недель назад, заставили раздеться якобы для дезинфицирующего душа и натравили на пятерых одетых по полной форме гвардейцев, эффект был ошеломляющий. А потом нам дали одеться и выставили против троих голых парней. Обе схватки завершились с одинаковым результатом. С тех пор мы не обращаем никакого внимания на подобные мелочи.
Как говаривал наш инструктор по рукопашному бою, ты дерешься не телом, которое является лишь твоим материальным воплощением, но разумом. Неважно, одет ты или нет, хорошо ли вооружен или сражаешься голыми руками.
Мы все тогда соглашались с любым высказыванием Рейдена, пусть и не понимали смысла половины из них.
Мысли текут несколько беспорядочно. Это побочное явление «темпуса» или просто эффект от гуляющего в крови адреналина?
Мы во времени Магистра. На его территории. Эта мысль мне не нравится.
Рядовой Такаги вооружен длинным самурайским мечом, я видел такой на картинках и всегда считал, что он называется «дай-катана», но Шо величает его «мурамассой». Судя по тому, как уверенно он сжимает его (или ее) в руке, он явно опытен в обращении с этой штукой.
Откуда у него такой опыт, хотелось бы знать. Быть может, он действительно один из тех «кротов», засланных в Гвардию по заданию якудзы и нашедших в ней свое истинное предназначение? Или он ждет подходящего момента, чтобы открыть своим боссам свободный доступ к телепорту? Бредовая идея, если вы знаете Шо, как знаю его я, но…
Параноики живут дольше.
Джек держит в руках шпагу.
У вашего покорного слуги на поясе тоже висит шпага. Фехтую я немногим лучше Джека, а шпага позволяет не только рубить, но и колоть.
Должно быть, со стороны мы выглядим довольно комично, жаль только, что никто не может этого оценить. Трое почти голых людей, вооруженных древними железяками, вышагивают по публичной библиотеке с такой осторожностью, словно пересекают минное поле. Застань нас за таким занятием кто-нибудь в реальном времени, и билет в психиатрическую лечебницу можно было бы считать уже купленным и оплаченным.
Интересно, понимают ли мои друзья комизм ситуации?
Джек нервно улыбается, но это может быть связано с чем угодно. По лицу Шо невозможно определить, о чем он думает.
Где-то в фойе осталась наша ударная группа – Рейден в сопровождении четырех птавров, у которых по тяжелому мечу в каждой из четырех рук и по длинному кинжалу без рукоятки, закрепленному на хвосте. Сам Рейден прихватил два самурайских клинка, вроде того, что выбрал и Шо. Должно быть, самое практичное оружие для профессионала. В конце концов, восточная культура гораздо древнее западной, соответственно, и фехтовать там начали раньше, добившись впечатляющих результатов.
Птавры тоже превосходно фехтуют. За них рост, телосложение, длина и количество конечностей.
Птавры…
– Как думаешь, Джек, разумно ли было привлекать к делу птавров?
– Они лучше нас владеют колющим и режущим оружием, – сказал Джек. – А коли наш выбор настолько ограничен, мы должны использовать все возможные преимущества.
– Птавры, конечно, некоторое преимущество нам дают, – согласился я. – Но ведь они чертовски стары, не так ли? Кто знает, а вдруг им больше, чем по сорок миллионов лет?
– И что?
– А то, что тогда они должны были знать Магистров, хоть ничего об этом и не помнят. А вдруг в те времена они были врагами? Не спровоцирует ли это очередной приступ ярости?
– Магистр и так не слишком доброжелателен.
– Убийства прекратились, – напомнил я. – Ни одного трупа или загадочного исчезновения здесь, на Библе, и ничего подобного ни на одном из прибывших сюда за последнее время кораблей.
– Это говорит о том, что Магистр сменил тактику. Не поднимает шума и не оставляет следов.
– Или у него сменились жизненные приоритеты…
– Когда ты в «поле» один, ты не так осторожничаешь, Макс, – упрекнул меня Шо.
Слишком часто я слышу подобные упреки за этот день. Может, и вправду я становлюсь занудным?
– Если птавры дают нам дополнительный шанс, мы должны им воспользоваться.
– А если не дают?
– Послушай, дружище, – вмешался Джек. – Магистр убивал, и неоднократно. Он просто затаился на время, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, но когда мы его выследим – если мы его выследим, – он вряд ли встретит нас с распростертыми объятиями.
– Ты сомневаешься в том, что мы способны его найти?
– Я сомневаюсь даже в том, что он вообще есть. Все, что мы «имеем, это довольно хлипкая теория, основанная на сомнитетельных фактах и спорных умозаключениях.
Если Джек действительно так думает, то какого черта вообще вызвался добровольцем?
Мы миновали очередной проход, повернули и изменили курс. Никого, кто мог бы сойти за Магистра. Хотя с того и станет превратиться в гигантскую губку для впитывания информации и расположиться между стеллажами.
«Культпоход» сильно смахивает на поиски черной кошки в неосвещенном спортзале, с огромной долей вероятности, что самой кошки вообще нет в помещении. Но если есть, то найти ее – задача первостепенная.
– Докладывает группа четырнадцать, – сказал я, вдавливая в корпус передатчика кнопку вызова. Мы с Джеком имели о одинаковые звания, но, поскольку я был действующим опером, а он – нет, руководство тройкой доверили мне. – Никаких следов. Рейден, какова общая картина?
– Аналогичная. Осмотрена треть помещений.
– Хорошо, мы продолжаем.
– Будьте внимательнее, Макс, – сказал Рейден. – Думаю, Магистр прячется где-то в вашем секторе.
– Откуда ты знаешь?
– Ниоткуда.
Интуиция. Откуда еще он может знать?
Возможно, Рейден уже настолько свыкся с мыслью о своей исключительности, что теперь подвизался и в роли пророка. Да здравствует Рейден!
С мыслей о Рейдене меня сбил Джек, возникший вдруг с совершенно неожиданным в данный момент вопросом.
– Что ты думаешь о Харди, Макс?
– В смысле? – спросил я, пытаясь понять, с какого боку к нашей операции приплелся Харди, если курируют ее Блейн и сам Полковник.
– Ты же был там, когда погиб Жак.
– А, ты об этом… Обычное тупоголовое непрошибаемое ослиное упрямство идиота.
– Ты действительно так считаешь? – осторожно спросил Джек.
– А как я должен считать?
– Не знаю, – Джек пожал плечами, перекладывая шпагу из правой руки в левую. – Смертность среди гвардейцев сильно повысилась за последнюю неделю. Непохоже на обычный статистический скачок.
Невразумительное мычание вашего покорного слуги было ему ответом. Он что, пытается намекнуть, что Харди саботировал собственную операцию?
– К случаю с генератором не придерешься, если не рассматривать его особенно пристально. Сколько у нас было подобных операций за последние годы? Несколько сотен. А сколько заканчивались летальным исходом? Одна или две.
– Ну так заканчивались же.
– Да, и все не было бы столь подозрительно, если бы не происшествия, последовавшие за этим.
– А с чего ты вообще решил поговорить на эту тему именно сейчас? – спросил я.
– Потому что это место идеально защищено от прослушивания и здесь не действует наша телеметрия, – объяснил Джек. – Отчасти именно поэтому я и напросился в рейд.
– Чтобы поговорить?
– Разумеется.
А вы говорите, что это я параноик.
Тем не менее не мне в голову пришла светлая мысль записаться добровольцем на рискованное задание лишь для того, чтобы поговорить, опасаясь, что подобные беседы на территории Штаб-квартиры могут быть прослушаны.
Теоретически, конечно, могут. Наши технические средства позволяют подобные эксперименты, и подслушанный мною разговор Дианы с Мордекаем тому примером; но кому может прийти в голову мысль шпионить за своими друзьями и коллегами по какому-то другому поводу, кроме как из любопытства?
Раньше старшие офицеры космофлота прослушивали внутренние помещения своих кораблей и баз с целью определить настроения личного состава, но сорок восьмая поправка конституции это право отменила.
Намек на Харди? Может ли Джек подозревать Харди в измене? Подобное преступление в Гвардии карается смертью, и таких случаев не было очень давно. С тех пор, как проявил себя последний из засланных «кротов» ниндзя.
– Что мешает нам поговорить на базе? – спросил я.
– Устроить взрыв на корабле было проще пареной редиски, – сказал Джек. – Мина замедленного действия, либо с таймером, либо рассчитанная на какое-то определенное действие, совершаемое во время ремонта. Такое может устроить кто угодно.
– А если это все-таки несчастный случай? – спросил я. Чсрт побери, да он не разговаривает со мной, а просто теоретизирует вслух!
– И заказное убийство ребят на следующий день. Как камикадзе мог оказаться на территории возгорания, если для самих пожарных она была недоступна? Как он вообще узнал, что будет пожар? Он что, сидел на Авалоне и ждал подходящей катастрофы? Или он его сам устроил? Первичный взрыв уничтожил все живое в радиусе двенадцати километров, так что это маловероятно. Ладно, допустим, такие способы есть… Но как он мог положить два десятка мужиков, а потом оказаться за спинами наших парней в столь идеальной для стрельбы позиции, да еще и так быстро?
– Повезло, – пожал плечами я.
Тот случай оставил после себя много вопросов.
– Случай с Иошидой можно списать на СРС. Это их модус операнди, пусть они и не взяли на себя ответственность. Все три эпизода вроде бы никак не связаны друг с другом, но происходят один за другим в очень короткий промежуток времени, – Морган меня абсолютно не слушал. – Нет, мы имеем дело с одной схемой.
– И что из этого следует?
– Пока не знаю, – оказывается, слушает. – Помнишь, я говорил о Третьем Кризисе?
– Помню.
– Я тогда утверждал, что это будет внутренний кризис власти. – напомнил Джек. – Так вот, похоже, что он назрел.
– Как вовремя! – сказал я. – Нам ко всему только Третьего Кризиса и не хватает. Для комплекта, так сказать.
– Ты понимаешь, о чем говоришь, Джек? – спросил Шо, слушавший нас разговор. – Это же измена!
– Причем на очень высоком уровне, – подтвердил Джек.
– Но зачем кому-то, пусть даже такому болвану, как Харди, уничтожать собственных агентов? – спросил я.
В наших беседах с Джеком я уподобляюсь стереотипному образу тупого и вечно нукающего, чтокающего и недогоняющего опера.
– Я могу нарисовать много вариантов, – сказал Джек. – Например, чтобы дискредитировать нынешнего Полковника.
– А смысл всего этого? Полковник стар, он и так скоро уйдет.
– И Харди вряд ли станет первым претендентом на его место, – сказал Джек. – В случае же, если он лично разберется с угрозой, гребень победной волны прямиком внесет его в желанный кабинет.
– Ну, это уж слишком, знаешь ли…
– Возможно, что это и не Харди и план куда более тонок. У нас недостаточно данных для тщательного анализа ситуации. Вполне может быть, что Харди тоже подставляют.
Еще один поворот, еще одна смена курса.
Неумолимо летит время, унося с собой годы нашей жизни. И никаких следов присутствия Магистра. Либо все мы крупно ошибались по его поводу, либо он нашел для себя иные источники информации, пусть даже самый очевидный из них и был здесь.
Эфир безмолвствует.
Снова стеллажи и снова книги, на этот раз огромные фолианты, иллюстрированные многотомники, а не легкомысленные брошюрки, глянцевые журналы и тонкие газетенки. Все, что когда-либо происходило в Галактике, собрано в этих томах, хранящихся здесь в неисчислимом количестве.
– Рассмотрим последний пример, случай с Жаком, – продолжал Джек. – Охранник ведь попытался двинуть его прикладом по голове сразу по прибытии, и убедился, что перед ним голограмма. Что заставило его передумать? Перед ними не было ничего, кроме воздуха, и вдруг они ни с того ни с сего принялись в этот самый воздух палить. Причем, если бы Жака там не было, они бы запросто укокошили всех своих лидеров, которых призваны холить и лелеять. Почему же они открыли огонь? Как они узнали, что перед ними живой человек, а не его техновоплощение?
– Понятия не имею.
– А у меня есть кое-какие соображения, – сказал он, даже не спрашивая, хочу ли я, чтобы он ими поделился. – Я поговорил с ребятами, участвовавшими в планировании операции, и нарыл пару фактов. Зачем была нужна кодовая фраза? Акцию можно было спланировать настолько детально, что в ней не было бы необходимости. Но именно Харди ее просто навязал, прикрываясь дополнительным уровнем безопасности. Не для того ли, чтобы передать противной стороне, когда именно будет совершен переход и имеет смысл открывать огонь? Заметь, что охранники открыли стрельбу сразу после перемещения, прежде чем Жак успел сработать сам. Или, может быть, ты считаешь, что это тоже случайность и охранникам просто вздумалось немного порезвиться?
– У меня еще не было времени над этим подумать.
– Тогда подумай сейчас, – жестко закончил Джек.
– Я бы с радостью, – согласился ваш покорный слуга. – Но если ты помнишь, у нас здесь есть еще одно небольшое дельце, которое нам надо быстренько провернуть.
– Макс, я думаю, что Джек прав, – сказал Шо. – Все очень подозрительно.
– Еще бы не подозрительно. Семь смертей подряд! – подхватил Джек. Заставить разговорившегося Моргана замолчать можно только одним способом – пулей в голову. Причем в упор. И то не сразу подействует. – Если все приведенные мной примеры кажутся тебе далекими и надуманными, подумай о себе и своей операции на «Святом Иосифе». Помнится, ты сам удивлялся и не мог понять, откуда у пирата взялись генератор детонирующего поля и «оса». Но это еще не все. Я поднял дело из архива и заставил своих ребят основательно в нем покопаться. Они нарыли, что на том уровне, где находились апартаменты принцессы, вообще не могло быть ни одного пирата, так как шлюпка, на которую ты напоролся, была единственной, и ее абордажную команду положили через несколько минут после ее высадки, там же, двумя уровнями ниже. И никто из пиратов не мог себе позволить вальяжно разгуливать по пассажирской палубе. Кроме того, учитывая, что они охотились за грузом, а не за пассажирами, им вообще в той части корабля делать было нечего.
– Клянусь отсутствующей бородой Полковника! – воскликнул я.
Все приведенные Джеком доводы были настолько очевидны, что только диву даешься, как мы махнули на них рукой, списав на горячку боя.
– Но есть еще кое-что. Ты знаешь, почему твой скафандр так сильно пострадал после взрыва торпеды и прямого попадания из вэкаэсовской винтовки, хотя, по идее, и не должен был? Потому что он был дефектный! Кто-то очень хотел, чтобы тебя застрелили на корабле! И выжил ты только чудом.
– Я заговоренный, – вяло отшутился я.
– В следующий раз они сделают на это допуск.
– Кто «они»? – Если Джек прав и гвардейцев действительно отстреливают по какому-то списку, составленному из пока неизвестных нам побуждений, и я в этот список занесен, мои шансы на выживание стремятся к нулю.
– Не знаю. Но в наших интересах выяснить это как можно быстрее.
– Стоп, – сказал я. – Как бы там ни было, все перемещения фиксируются Белом, и скрыть акцию такого масштаба невозможно. Все слишком легко вычислить.
– Ты забываешь про офицерский допуск, – сказал Джек. – Если капитан хочет, чтобы его операция осталась «черной», она проваливается в одноименную дыру, извлечь из которой ее может либо другой капитан, либо Полковник. А для этого они должны о ней знать.
– Значит, заговор капитанов?
– Или одного капитана. Слишком много на нас свалилось в последнее время, чтобы кто-то остановился и задумался, что происходит. Капитанов всего три, и если изменник один из них, то двое других могут быть слишком заняты, чтобы что-то заподозрить и вывести его на чистую воду. Лейтенанты же не обладают всей полнотой офицерского допуска.
– А почему не сам Полковник?
– Нет мотива. Ты сам говорил, он стар, устал и скоро уйдет на покой. Все, что ему надо, так это спокойно доработать свой срок. То, что происходит, подставляет в первую очередь самого Полковника.
– Но он может уйти в любой момент, – сказал Шо. – В тот, который посчитает наиболее подходящим.
– Не во время кризиса, – сказал Джек. – Иначе это будет слишком похоже на бегство с тонущего корабля.
Мы обследовали до конца еще один проход и свернули в следующий. Больше половины территории осмотрено. Конечно, если Магистр засек наше присутствие и перемещается в уже осмотренные нами районы, то при столь малом количестве задействованных агентов наши шансы найти его мизерны. Однако, планируя операцию, мы исходили из того, что Магистр не подозревает о наших способностях сыграть на его поле.
– А тот случай три месяца назад. – Увлекшись своими идеями, Джек забывал даже смотреть по сторонам. За него это делали мы с Шо. – Энергосистема телепорта зависла и полностью отключилась на три с половиной часа, лишив нас и связи, и способности перемещаться. Скольких мы потеряли?
– Шестерых.
– Могли и больше, – сказал Шо.
– Могли, – согласился Джек. – Макс, насколько я помню, ты сам угодил в какую-то заварушку на пару с Альваресом? Какие у вас были шансы уцелеть без прибытия подкреплений?
– Уцелели же, – буркнул я. Тот случай до сих пор преследовал меня в кошмарных снах. – И каким образом ты связываешь то событие с сегодняшними?
– Генеральная репетиция, – сказал Джек. – Разведка боем или проба сил, можешь назвать, как тебе больше понравится. Кто-то набрел на способ отключения питания телепорта, опробовал его и теперь знает, что может воспользоваться им в решающий момент. Например, когда большинство агентов будут вне Штаб-квартиры, что хоть и не часто, но случается. Отключение телепорта блокирует их там, где они есть, на время, которого будет достаточно для того, чтобы сместить Полковника и поставить вернувшихся перед фактом.
– Или вообще не дать им вернуться. Телепорт – единственный путь в Штаб-квартиру.
– На постоянное отключение энергии никто не пойдет. – сказал Джек. – Неработающий телепорт не дает власти.
– Какую власть способен дать работающий телепорт? Десяти тысячам человек не под силу потрясти Галактику.
Джек переложил шпагу обратно в правую руку. Если ему так тяжело ее таскать, то какого черта он вообще ее взял? Он ведь здесь только для того, чтобы обсуждать свои теории.
На худой конец мог бы прихватить ножны, как я. Но, будучи гениями в теоретических вопросах, аналитики почти всегда беспомощны, когда речь идет о житейских мелочах.
– И ты сам свято веришь в то, что сейчас сказал? – Если бы сарказм был ядом, то его количества, содержавшегося в вопросе Моргана, хватило бы для отравления всего населения Авалона. – При помощи телепорта взрывались корабли и разрушались планеты. ВКС никогда и не мечтали о подобном могуществе.
– Они тоже могут взрывать планеты и уничтожать корабли.
– Без непосредственного присутствия в месте катастрофы?
– Еще немного, и ты сам захочешь устроить заговор.
– Мы должны работать на благо человечества, – убежденно сказал Джек. Слова прозвучали немного патетично, но он на самом деле так считал.
– Твои заговорщики, если заговор действительно существует, тоже могут так думать, – сказал я. – И оправдывать этим любые свои действия.
– Верно, – сказал Джек. – В первую очередь нам надо узнать, кто за всем этим стоит и…
– В первую очередь нам надо убрать Магистра, – сказал я. – Иначе все потеряет смысл.
– А, это… – Он небрежно отмахнулся от текущей задачи номер один, словно речь шла о каком-то пустяке. Погружаясь в очередную проблему, он напрочь забывал об остальных.
Чего делать не стоило.
Какое-то движение, уловленное на самой границе периферийного зрения, почти на грани мертвой зоны, привлекло мое внимание. Домашнее животное или ветерок, колышущий занавески… Только здесь не может быть ни животных, ни ветров.
Я остановился и резко повернулся влево, упираясь взглядом в стеллаж. Книги, красные с золотым тиснением тома иллюстрированной Всегалактической энциклопедии занимали весь сектор. И кому только пришло в голову записывать современные сведения на бумаге, когда уже появились компьютерные базы данных?
Между двумя полками был небольшой просвет. Если я действительно что-то видел, а не выдавал желаемое за действительное, то только через него.
Мои спутники тоже остановились. Шо напрягся и перехватил оружие на изготовку.
– Что там? – спросил Джек.
– Тише. – Я махнул рукой и приник к просвету глазами. Ничего.
Но мне все же казалось, что я что-то видел.
– Сабли наголо, – скомандовал я, и мы побежали по проходу.
Обогнув ряд, мы развернулись и бросились по соседнему коридору между стеллажами в обратную сторону, оружие на изготовку уже у всех троих.
Там был Магистр.
Хотя вся операция и была затеяна именно из-за него, я все равно сильно удивился.
Сначала я подумал, что мы наткнулись на другую поисковую группу, хотя прекрасно знал, что такой плотности наших людей на Библе просто не может быть. Однако после первого же брошенного взгляда настоящая природа найденного объекта становилась очевидной.
Он был странным.
Чужим.
Даже более чужим, чем птавры, хотя на данный момент у него было нормальное для человека число конечностей и не было хвоста. Как не было ни сотни глаз, ни сотни пальцев. Он не выглядел ни книжным червем, ни губкой для впитывания информации.
Не знаю, как вам его поточнее описать, но все же попробую.
Мысленно представьте себе обычного среднестатистического гражданина со средними пропорциями тела. Две руки, две ноги, одна голова, рот, нос, глаза, все как положено. Теперь мысленно разденьте его, уберите всю растительность с тела и лица, избавьтесь от половых органов и ногтей. Сделайте черты чина неясными и размытыми, обозначив только контуры. И выкрасите полученный результат в мышино-серый цвет.
Таким Магистр предстал перед нашими взорами. Похож на статую, но только гениальный скульптор мог вылепить статую, столь вольготно расположившуюся в кресле для посетителей, желающих изучить материал, не отходя далеко от полок, с томом энциклопедии на коленях.
Говоря откровенно, мы могли ожидать чего угодно, но только не этого. Ни дать ни взять идиллия послеобеденного отдыха.
Для того чтобы представить степень нашего изумления, удивитесь чему-нибудь обыденному. Потом возведите удивление и квадрат и умножьте на десять.
Примерно такие чувства мы испытывали, когда остолбенели в десяти шагах от этого ходячего раритета, уставившегося на нас немигающим взглядом серых глаз.
А потом он еще и заговорил.
– Гвардия, если я не ошибаюсь, – сказал он. -Удивлены?
Его рот открывался соответственно произносимым словам, но звуки шли не из него. Создавалось впечатление, что он говорил своим телом, заставляя вибрировать его поверхность.
Удивлены? Чертовски мягко сказано! От «удивления» слова пропали даже у Джека. У вашего покорного слуги, например отнялись конечности, пересохло в горле и сперло дыхание.
– Вижу, что удивлены, – сказал Магистр.
Он говорил без акцента и не выражал даже тени эмоций, я слышал о таком понятии, как «язык тела», но всегда считал, что под ним подразумевается нечто другое.
– Я принял такой облик специально для нашей с вами встречи. Впрочем, это не более чем простой жест вежливости, не означающий, что я не убью вас по окончании беседы. Ваш стандартный язык, кстати, очень примитивен и прост для изучения. Вот попробовали бы вы поговорить на лантиго!
Сумасшедший дом, подумал я. Гоняешься за каким-то древним инопланетным монстром, голышом бегаешь по публичной библиотеке, вооруженный архаичной железкой, теряя при этом годы своей жизни, и только для того, чтобы встретить этого монстра спокойно сидящим в кресле и листающим справочную литературу и вступить с ним в беседу. Вселенная сошла с ума, и мы вместе с ней.
– Мои исследования давно подошли к концу, – Магистр закрыл книгу и положил ее на верхнюю полку, не вставая с кресла. При этом его рука просто выросла в длину до размеров трехметрового удава, потеряв немного в обхвате, и всунула книгу на предназначенное ей место. – Признаюсь откровенно, я мог бы получить информацию и из других источников, но если бы вы стали меня разыскивать, то сюда бы пришли в первую очередь, не правда ли? А я так хотел на вас посмотреть, что даже специально задержался для этого. Согласно полученным мною данным, – жестом уже нормальной руки он обвел помещение, – вы имеете потенциальную возможность стать самыми опасными моими противниками. Не обижайтесь, господа, но я этого пока не вижу. Вездесущий Ноль должен давать вам какие-то преимущества, верно?
Выходит, что он о нас знал? Знал с самого начала? И пока мы сломя голову искали его, он просто сидел и ждал, пока мы таки найдем? Но зачем? Судя по его поведению, наше появление в его темпоральном потоке не было для него сюрпризом, и он не выказывал ни малейших признаков беспокойства, уверенный в своей неуязвимости. Почему и еще тысяча раз почему?
Вездесущий Ноль – это телепорт, несомненно. Так он назывался в их времена? А что такое лантиго?
– Простите мою разговорчивость, – сказал Магистр. – Но у меня так долго не было собеседников. Очень долго. – И он хихикнул. Не спрашивайте меня, как можно хихикать всем телом, я и понятия не имею, но именно это он и сделал. – Меня так и тянет поговорить.
Несмотря на миллионы лет и иные временные потоки, как все-таки он похож на нас! Или просто пародирует манеру поведения?
– Поговори, – с трудом выдавил я. – Недолго тебе осталось.
– Угрозы действуют лишь тогда, когда они подкреплены реальной силой, солдат. – Аксакал чертов! Он еще и поучать нас вздумал! – А что вы можете мне противопоставить? Эти ржавые железки?
– Астероид блокирован. – Вслед за мной и к Джеку вернулся дар речи. – Ни один корабль не состыкуется с ним, ни один не покинет его пределов до окончания операции.
– И это должно меня испугать? – Джек блефовал, и Магистр его раскусил. – Ваша операция спонтанна, не так ли? Вы появились слишком быстро, у вас даже не хватило времени на эвакуацию персонала и посетителей. Не нанесете же вы бомбовый удар? И уверены ли вы, что это поможет?
Он снова попал в точку. Даже если бы мы были убеждены, что одним большим бабахом можно решить проблему раз и навсегда, на согласование действий с Советом Лиги и верхушкой руководства ВКС ушла бы по меньшей мере неделя. Плюс время на эвакуацию гражданских лиц… И кроме того, нам еще предстояло убедить Лигу, что Магистр и опасность, которую он представляет, существуют в реальности, а не являются плодами нашего разбушевавшегося воображения.
Впрочем, с последним проблем больше не будет. По возвращении в Штаб-квартиру с наших терминалов будут сняты записи, подтверждающие существование Магистра, а также и самые мрачные из связанных с ним подозрений.
Магистр, должно быть, гений. Для существа, сорок миллионов лет или около того провалявшегося в состоянии статиса, он чересчур быстро смог овладеть абсолютно новой для него ситуацией и безошибочно угадывал слабые стороны противника. Он был слишком хорош. И слишком опасен.
Но иногда приходится играть теми картами, что уже у тебя на руках, как бы тебе ни хотелось переменить раздачу.
– Гвардия, – еще раз представился я. Соблюдение ритуалов придает твоим действиям некую долю уверенности. – Именем закона Лиги ты арестован.
Издевательским жестом он поднял руки.
– Пробуйте, солдат.
Я поднял шпагу и сделал шаг вперед, чувствуя себя безмозглым Зигфридом, вышедшим на своего первого в жизни дракона.
Тотчас же из середины Магистрова тела, мирно покоящегося в кресле, молниями вылетели три щупальца, направляясь в нашу сторону и приобретая на лету форму копий. Мы помнили Таурис и прекрасно понимали, насколько ловко парень способен убивать.
Я успел увернуться от удара, пусть и в последний момент.
Джек все-таки был кабинетным работником и не обладал присущей оперативным агентам прыткостью. Он уже почти уходил от удара, когда щупальце пробило его плечо и сразу же вернулось к хозяину.
А Такаги точно ниндзя! Он не только избежал выпада Магистра, уклонившись от него с ловкостью танцовщика, но еще и исхитрился нанести ответный удар. Судя по звуку и произведенному эффекту, рубить конечности Магистра примерно такое же удовольствие, как пилить стальной трос перочинным ножом.
Джек выпустил из рук меч, тут же зависший в воздухе, и схватился за рану рукой. Шо застыл в боевой позиции: ноги широко расставлены для большей устойчивости, левая рука спереди, готовая к блоку, правая с мечом за спиной, чтобы в любой момент нанести или отразить удар.
А Магистр так же спокойно сидел в своем кресле, словно ничего и не произошло. Впрочем, с его точки зрения, так и было.
– Урок номер один, – сказал он. – Никогда не следует приходить на встречу с неизвестным врагом, не запасясь предварительно подходящим оружием.
Проклятие, мысленно возопил я. Непростительная глупость. Я настолько оторопел и растерялся от этой встречи, что так до сих пор и не удосужился вызвать подкрепление! Возможно, за эту ошибку мне придется заплатить тремя жизнями.
Я нащупал на поясе передатчик, нашел на нем клавишу экстренного вызова и с удивлением обнаружил ее уже утопленной в корпус. До сих пор не могу вспомнить, когда и как я умудрился это сделать, но все-таки сделал! Рефлексы срабатывают независимо от сознания. И помощь уже в пути.
Рейден в пути.
А раз так, то следует потянуть время. Как? Занять парня светской беседой или рассказать парочку похабных анекдотов? К счастью, Магистр и сам почему-то никуда не торопился. Наверное, хотел собрать побольше зрителей на свой бенефис.
– Неплохо, – сказал я. – Для первого раза. И это все, на что ты способен? Убивать беззащитных ученых и ничего не подозревающих вояк?
– Не стоит пытаться оскорбить меня, стараясь выиграть время. – Даже если мы в библиотеке, кто давал ему право читать меня, как раскрытую книгу? – Я фиксирую излучения твоего передатчика, солдат, сигнал уже получен вашими людьми. Не волнуйся. Я подожду их прибытия. Чем вас больше, тем занимательнее для меня.
Шо бросился вперед. Я увидел начало атаки боковым зрением, а в следующий момент, в два прыжка одолев разделяющее их расстояние, Шо был уже рядом с Магистром и рубанул его наотмашь. Но, похоже, тот мог регулировать и плотность своего тела. Конечности, используемые им в качестве оружия, по прочности напоминали сталь, а клинок Шо разрубил его от плеча и до пояса. Ну, то есть того, что было бы плечом и поясом у обычного человека.
Эффект нулевой. С таким же успехом можно сражаться с гигантской жевательной резинкой. Место удара тут же срослось, заодно поглотив и мурамассу Шо. Магистр же не понес никаких потерь. Обезоруженный Такаги стоял прямо перед ним и ничего не мог поделать.
Ну, раз Магистр все равно сидит, можно попробовать. Я швырнул под его кресло генератор силового поля.
Впервые я увидел, как Магистр перемещается. Или не увидел. Он не вставал с кресла, но мгновение спустя уже стоял в полутора метрах от него. – Опять мимо, солдат.
Из середины его живота вырастал какой-то сгусток, уплотнение, которое вытягивалось в длину и достигло почти метра. Потом лишняя плоть вернулась обратно и обнажила самурайский меч Шо. А я уже начал подумывать, что парень его переварил.
Резкий выпад, и меч до середины увяз в книгах. Шо, юркий, словно мангуст, увернулся и попробовал перехватить оружие. Следующий удар Магистра заставил его отскочить в сторону.
Магистр мог убить нас троих в любой момент, но либо наслаждался игрой в кошки-мышки, либо он действительно чего-то ждал.
Я пришел Шо на помощь, и моя шпага скрестилась с мурамассой Магистра, высекая снопы искр. Рука сразу же заболела от удара. Ко всему, Магистр еще и силен, как слон.
Я перехватил шпагу и следующий выпад совершил уже двумя руками. Магистр отбил и попробовал атаковать. Я отступил на два шага, лезвие самурайского меча следовало за мной неотступно, хоть сам Магистр и не двигался с места.
Следующий обмен ударами переломил мою шпагу пополам. Я отскочил назад, но лезвие Магистра застыло в трех дюймах от моей груди, защищенной лишь мономолекулярным слоем одеяния.
– Упс, – сказал я и приготовился умереть. Мою жизнь спасло внезапное, но очень своевременное появление подмоги.
Если до этого происходящее напоминало комедию положений, дальше все превратилось в театр абсурда.
Очевидно, Магистр имел глаза и на затылке, а клетки его тела могли выполнять множество неожиданных функций одновременно. Из условной спины древнего существа навстречу выбегающему из-за угла гвардейцу вылетели два щупальца и пробили ему грудь. Детские игры подошли к концу. Далее Магистр был настроен убивать.
В тот же момент, когда убитый начал падать на пол, лезвие мурамассы дернулось вперед и вонзилось в мое тело. Клинок скользнул по мономолекулярному слою одежды и ушел под мышку. Я упал на спину, стараясь выйти из зоны поражения.
Магистр, похоже, был способен держать оборону по всем направлениям.
Интересно, пронеслось в голове, имеет ли здесь место закон сохранения массы и конечно ли число требующихся парню отростков?
На сцене появились двое птавров с обнаженными мечами и вступили в поединок с тремя щупальцами монстра.
Мечи и псевдоподии Магистра сливались в одно туманное облако движений, и определить, кто же в конце концов возьмет верх, было решительно невозможно. Хотя в свете последних событий я бы не поставил на птавров своего месячного жалованья. Пусть даже и искренне желал им успеха. Ударная группа вступила в дело. А где же сам Рейден?
Пятеро гвардейцев уже столпились за спинами атакующих птавров, не имея возможности присоединиться к забаве из-за недостаточной ширины прохода. Шо подхватил висящую в воздухе шпагу Джека и напал на Магистра с условного тыла, если таковой вообще существовал.
Хаос и неразбериха, вот как можно описать эту схватку. Но когда внимание Магистра было рассеяно, Шо мог биться с ним на равных и уже отбил несколько уколов более длинного оружия противника.
Один из птавров упал, и другой сразу же занял его место. Узкие проходы не давали возможности нападать на Магистра более чем с двух сторон и усилить давление, расширив линию атаки.
Все на одного, явно не самый джентльменский способ, но и случай был беспрецедентным.
В сторону Магистра полетели еще несколько генераторов силовых полей, но он либо отбивал их в воздухе, либо отбрасывал ногами под стеллажи. Кстати, я не успел заметить момента метаморфозы, но ног у него уже было три…
С абсолютно бредовым боевым кличем «Танлук!» откуда-то сверху на Магистра свалился Рейден, нанес ему удар открытой ладонью и столь же стремительно скрылся, с места вззяв трехметровую высоту. Причем я совершенно отчетливо видел, что ладонь главы группы ликвидации даже не дотронулась до тела чужака, остановившись от него в добром десятке сантиметров.
Тем не менее удар явно был ощутимым, и Магистр покачнулся.
Что происходит, ради всего святого?
Не совсем ясная стратегия сержанта Торренса приносила плоды. Движения Магистра были уже не столь уверенными и стремительными, как раньше, и двум птаврам удалось отсечь одно из его щупалец.
Все впустую. Как в дурном сне, обрубок слепой змеей подполз к своему владельцу и влился в его ногу.
С отчаянием обреченных гвардейцы атаковали еще яростнее. И тут Магистр остановился, морфировав в свое человеческое подобие и подняв руки вверх.
– Полноте, господа, – сказал он. Четыре лезвия тут же вонзились в его тело, так как наши парни не собирались брать пленных, но он даже бровью не повел. Если бы у него были брови. – Я устал от этой клоунады. Пора бы вам всем умереть, Кайдар!
Ближайшие к нему… нет, все поголовно птавры замерли, словно воздействие «темпуса» закончилось и они снова провалились в обычное время. Живыми оставались только их глаза.
– Кайдар ВУ! Сотворенное не должно поднимать руки на Творца своего! Вы забыли лица тех, кто вас создал, вы забыли, кто вы, откуда и зачем вы здесь! Вы забыли все, ибо так и должно было быть! Но теперь пришло время вспоминать! Ин Кар-ра! ШАНДАР МЕШ! – А затем, словно издеваясь, возможно, не совсем точно перевел для нас то, что сказал птаврам: – Убивайте!
Птавры вышли из оцепенения и с тем же усердием, с каким ранее пытались достать Магистра, принялись выполнять его приказ. Мгновенно развернувшись, они бросились на пятерых растерянных гвардейцев, находившихся за их спинами, и в один момент изрубили их в фарш. Нашу тройку пока прикрывало тело Магистра, что вряд ли могло служить хорошим утешением. Или защитой.
И тут снова явился Рейден, на этот раз вооруженный двумя мечами, с которыми он отправлялся в рейд, и вступил в бой.
Я знал, что он способен одолеть птавра в поединке один на один с использованием любых видов оружия. Но даже представить себе не мог, что он сможет сражаться на равных сразу с тремя. И при этом побеждать.
Его удары были молниеносными, и шестикратное численное превосходство конечностей противника, вооруженных железом, ему никоим образом не мешало. Уже после второго выпада сержанта Торренса отрубленная рука птавра отделилась от тела и зависла в воздухе, лишенная притока крови, а стало быть, и «темпуса». Странное, абсурдное, фантасмагорическое зрелище.
Похоже, на Магистра явление Рейдена тоже произвело впечатление. Он сразу же забыл о наличии вашего покорного слуги и компании еще двоих парней и начал предпринимать меры по спасению собственной шкуры.
Магистр менялся. Его тело перетекало, принимая новые формы, ноги исчезали, руки же, наоборот, утолщались и удлинялись. Когда он развел их в стороны, они превратились в подобие двух крыльев какой-то чудовищной птицы. Нет, скорее, птеродактиля.
– Прощайте, – театрально сказал Магистр. И тот факт, что ни рта, ни даже головы у него уже не было, ему ничуть не помешал.
Один взмах крыльев поднял его на пятиметровую высоту.
Шо перехватил шпагу и метнул ее вверх в последней беспомощной попытке достать удирающего… нет, отступающего согласно заранее продуманному плану Магистра.
Но как только шпага пролетела полметра, ее движение замедлилось, и она застыла в воздухе. Она функционировала со скоростью Шо только в непосредственном контакте с ним, но, выпущенная из рук, вернулась в свое родное время, в котором и для которого была выкована.
Еще секунду спустя Магистр исчез.
Двое птавров уже лежали на полу без признаков жизни. Ускоренная действием препарата кровь выхлестывалась наружу через десятки ранений. Третий отступал шаг за шагом под неистовым напором Рейдена и скоро тоже был убит.
Ни слова не говоря, Рейден включил свой коммуникатор. Я последовал его примеру.
В эфире царил такой же бедлам, как и вокруг нас. Слышались лязг оружия, стоны раненых, звуки падающих тел и рассекающего плоть металла.
– Птавры взбесились! – отчаянно прокричал кто-то в микрофон. – Это происходит по всему астероиду! На помощь…
– Мы в компьютерном зале! С птаврами происходит что-то неладное…
– Все мертвы…
Рейден молча развернулся и зашагал по проходу в направлении компьютерного зала.
Я обозрел потери. Семеро гвардейцев и четверо птавров были мертвее мертвого. Даже если бы телепорт успел сработать и вывести их из игры, вряд ли бы кого удалось спасти.
Запыхавшийся рядовой Такаги переводил дыхание, прислонившись спиной к стеллажу с книгами, и безучастно смотрел на висящий над его головой меч, словно это зрелище было ему не в новинку.
Джек сидел на полу и удивленно взирал на свою испачканную кровью руку. Сам я отделался легкой царапиной, но все равно чувствовал себя препогано. И ничего не понимал.
Судя по всему, в этом я был не одинок.
– Что за черт, – простонал Морган. – Кто-нибудь может мне объяснить, что произошло?
– Птавры взбесились, – сказал я. – Интересно, это произошло только здесь или во всей Галактике?
– В любом другом месте, кроме этого, они могут доставить только мелкие неприятности. – Привычки аналитика никогда ему не изменяли и позволяли отвечать на поставленные вопросы. – На Библе самая большая концентрация птавров на территории Лиги.
Тот факт, что сами мы выжили благодаря какому-то чуду, его не особенно интересовал.
– Надо помочь Рейдену, – сказал Шо.
– Хорошая мысль, – согласился Джек. – Ты когда-нибудь сражался с птаврами?
– Только на симуляторах.
– И каков твой результат?
– Двадцать процентов.
– И с двадцатью процентами ты собираешься выступить против чокнутых тварей?
– Ничего не делать – еще хуже, – сказал Шо.
– Не согласен с тобой, – возразил Джек. – Если мы выживем, а мы выживем, если не потеряем головы и не влезем в эту мясорубку, мы сохраним очень ценные сведения о Магистре, которые пригодятся в следующем походе. Вспомни, что говорил капитан Блейн. Одной из наших задач являлся сбор информации, и программу минимум мы выполнили. А программу максимум выполнить уже не в состоянии.
– Так что ты предлагаешь? – спросил я.
– Остаться здесь и предоставить Рейдену самому разобраться с ситуацией. Как мы видели, он на это вполне способен и без нашей помощи. Действие «темпуса» закончится, мы вернемся в Штаб-квартиру и засядем за следующий план, принимая во внимание огрехи нынешнего.
– Ребята погибнут, – констатировал Шо.
– Мы все равно не в состоянии их спасти. Большая часть полегла в первые же секунды атаки. Никто не может противостоять птавру, тем более взбесившемуся.
– Кроме Рейдена, – сказал я.
– Верно. Так пусть Рейден ими и занимается!
– Гражданские погибнут, – констатировал Шо еще раз. Страшно даже подумать, что будет с теми из них, кто окажется неподалеку от места схватки. Для них это не займет и секунды. Только что человек был жив, а секунду спустя уже валяется на полу кучей окровавленного мяса. После Тауриса и птавров я мог представить себе сию картину достаточно отчетливо.
– Сержант Морган, – сказал я. – Если я правильно тебя понял, ты предлагаешь остаться здесь и выждать, а потом снова попытаться накрутить Магистру хвост?
– Именно.
Ну что ж, он рассуждал логично, рационально и хладнокровно, как и положено рассуждать ведущему аналитику группы. Я не думал, что он трусит. У меня даже не возникала такая мысль. Просто он был рационален. Но не все в этой жизни поддается рациональному мышлению, и он заблуждался. И нуждался только в том, чтобы кто-то его переубедил.
– В целом ты прав, – сказал я, чем вызвал удивление не только у Шо, но и у самого Джека. – Мы останемся здесь и переждем бурю, а потом вернемся в Штаб-квартиру героями, получим полагающиеся почести, сообщим экспертам кучу бесценной информации и ляжем спать с чистой совестью.
– Слава Полковнику, Макс, ты наконец стал прислушиваться к голосу разума, – недоверчиво сказал Джек.
Шо подобрал свою мурамассу, оброненную Магистром при отсгуплении, и задумчиво осмотрел лезвие. Несколько зазубрин уже появились на гладко отполированном клинке.
Моя шпага была сломана, но это не проблема. Холодного оружия вокруг более чем достаточно.
– И лишь одна пакостная мысль не дает мне покоя, – сообщил я, поднимая с пола меч мертвого птавра.
– И какая же? – тревожно спросил наблюдающий за моими манипуляциями Джек.
– Да сущая ерунда, – сказал я. – Небольшая техническая подробность, практически не стоящая внимания. Каким образом эти чертовы птавры умудряются размахивать хвостами во время боя и использовать свои мачете?
– И эта техническая подробность никак не может подождать? – уныло спросил Джек.
– Не может, – сказал я. – Ведь подходящий случай может больше не представиться.
– Ладно, – сказал Джек, подбирая свою шпагу. – Если тебя до такой степени интересуют технические подробности, делать нечего. Пошли посмотрим.

ИНТЕРМЕДИЯ
Маленькая война Макса Соболевского и Луиса Хосе Альвареса

Место действия: планета Тарота, граница Изученного Космоса
Время действия: за три месяца до описываемых событий

Что ни говори, а Макс Соболевский – человек городской. Я родился и вырос в городе, в нем прошла моя молодость, по крайней мере, до вступления в корпус Гвардии, и работать я тоже предпочитаю в городах. Не люблю места, где человек остается с природой один на один.
В частности, ненавижу джунгли.
Ненавижу эти вечнозеленые деревья, с которых тебе за шиворот постоянно валится какая-то гадость, ненавижу переплетения лиан на пути, загромождающие тропу и требующие прорубать дорогу силовыми ножами, ненавижу эту вечную жару и теплый, наполненный избыточной влажностью воздух, которого просто недостаточно для дыхания, особенно когда ты двигаешься в быстром темпе.
Еще немного джунглей, и я начну ненавидеть Альвареса.
Просто потому, что он чувствует себя здесь слишком комфортно. Лианы ему по колено, и от прогулки он получает только положительные эмоции. Что не удивительно для выходца с Новой Колумбии. Эта чертова дыра просто напоминает Луису дом.
Черт бы подрал их обоих.
Рука ноет от бесконечного размахивания ножом. Кожа покрыта волдырями от многочисленных укусов неисчислимого множества местных насекомых. Похоже, что используемый нами универсальный репеллент действует на них как приманка и позывные к обеду одновременно. Каждый раз, прикасаясь к лицу, я размазываю по нему сотню москитов.
Скалюсь и продолжаю идти. Ноги проваливаются в слой перегноя чуть ли не по колено. Движения вязнут.
И какой умник решил, что мы сможем эффективно работать после такого перехода?
Знал бы, ноги бы оторвал. Хорошо, что не знаю.
Тревожный сигнал пришел с Тароты сегодня утром. В нем сообщалось, что три человека с небольшой исследовательской станции на этой планете, форпосте человечества перед неизученной частью Галактики, пропали без вести, а еще двое убиты. Больше сигналов не было, и все дальнейшие попытки связаться с персоналом станции оказались бесплодными из-за выросшей активности местной звезды. ВКС слишком далеко, решил Совет Лиги и спихнул дело на нас.
Справедливости ради следует признать, что нас десантировали не на саму станцию, а в джунгли неподалеку от нее исключительно из соображений безопасности, а не из желания испортить жизнь вашему покорному слуге. Поскольку никто не знал, что могло произойти на станции после того, как мы получили сигнал, такой вариант сочли наиболее безопасным. Теперь же эти жалкие километры пути могли превратиться в настоящую проблему. Мы тащимся уже больше часа, а никаких строений по-прежнему не видать.
Небольшой зверек, напоминающий обычную белку, но ею не являющийся, выскакивает у меня из-под ног и быстро забирается по стволу, чтобы тут же затеряться в переплетении ветвей и лиан. Я наблюдаю за ним и не замечаю, как со всего маху врезаюсь в гигантскую паутину. Ничего страшного, конечно, но ощущение липкой массы на лице не из приятных. Альварес улыбается. Ему все нипочем. Немного об Альваресе. Он является типичным представителем латинской расы. Среднего роста, смуглый, курчавый и белозубый, он постоянно улыбается. Еще он обладает превосходным чувством опасности, ловкостью обезьяны и удивительной выносливостью.
Даже сейчас, во время этого чертова перехода, он умудряется не выпускать изо рта свою любимую длинную сигару. На плече он несет кое-какое оборудование, которым техники посчитали нужным нас снабдить, и облегченный вариант винтовки ВКС. «Облегченный» – это такая шутка. Несмотря на название, весит он больше тридцати килограммов.
Стандартный вариант без силового скафандра поднять вообще никому не под силу. Кроме Рейдена.
Теперь немного о том, что произошло на Тароте. Случаи смерти на недавно открытых и почти не освоенных планетах далеко не редкость, и причин тому может быть множество. Какие-нибудь местные вирусы, доселе не известные науке и косящие всех подряд за отсутствием средств борьбы с ними; либо агрессивно настроенные представители местной флоры и фауны, из которых даже самые безобидные на вид могут оказаться страшнейшими хищниками; либо банальное нервное расстройство на почве переутомления у кого-либо из сотрудников станции. Либо столь же банальный маньяк, случайно или не случайно затесавшийся в общую компанию.
Однако Совет Лиги весьма благоразумно не склонен недооценивать стоящую за подобными смертями угрозу, рассматривая ее как потенциально опасную для всего человечества, и потому каждый такой случай тщательно расследуется. А на то время, пока идет следствие, колонизация планеты приостанавливается, и если авторитетная комиссия не найдет объяснения смертям, планета так и не будет заселена людьми. Несколько идеально подходящих к нашим требованием планет остались девственными именно по этой причине. Ну да и черт с ними.
Если там было так же погано, как здесь, то потеря для человечества не столь велика. Проблема перенаселения не встанет перед нами теперь еще очень долго.
Вообще-то это странно, но джунгли тут какие-то неправильные. Обычно в них животное царство так и кишит вокруг тебя, а здесь за час пребывания нам встретился только один зверек, молниеносно скрывшийся при нашем приближении. Может быть, сказывается близкое соседство с человеческой исследовательской станцией? Это вряд ли. Она существует здесь сравнительно недавно и за это время не смогла бы навести шороху на всю округу.
Может, имеет место какой-нибудь локальный феномен типа стихийного ухода животных в преддверии приближающегося природного катаклизма? Какая оптимистичная мысль.
Ага, наконец-то Тарота подстроила подляну и Альваресу. Чертыхаясь по-испански, он падает, по колено провалившись в нору местного крота. При этом он еще умудрился приложиться плечем о пальму. Я помогаю Луису встать на ноги, и мы идем дальше.
Я думаю о том, с чем мы столкнемся на станции.
Сейчас невозможно исключить ни один вариант. Пустые дома, застеленные постели, нетронутая еда и отсутствие всяких признаков разумной жизни или мертвый по неизвестной причине персонал – такие сценарии уже давно не являются для человечества новостью. А может быть, что все живы и какой-то, мягко говоря, остроумный человек решил устроить небольшой розыгрыш на всю Лигу, незаметно пробравшись в комнату связиста и послав сигнал о помощи. Бывало и так, между прочим. Когда люди надолго оторваны от цивилизации, их чувство юмора становится несколько своеобразным.
Кстати, для нас с Альваресом это было бы лучшим вариантом.
Надерем шутнику уши, возьмем с него клятвенное обещание больше так не делать, позволим повару угостить себя обедом и отправимся по домам.
А вот если же мы застанем пару человек живых и гору трупов, то длительного расследования в этом влажном аду не избежать. Такие расследования требуют специальной подготовки и занимают уйму времени, которое можно провести и более приято.
Ненавижу эту тягомотину. Мне больше по душе обычные спасательные акции или полицейские захваты. Там всегда понятно, где свои, где чужие и с какой стороны на голову сможет свалиться кирпич, все решается за несколько часов, а то и минут. Но, к величайшему моему сожалению, гвардейцы – люди подневольные и не могут сами выбирать себе задания. Капитан Блейн решил отправить нас. Будь проклято все его потомство до седьмого колена, включая и девочек.
Однако потомства у него нет. Так же как нет его и у Харди, и у Полковника. Большая часть старших офицеров одинока, и существует лишь мизерный шанс поправить дело после отставки, до которой реально можно и не дожить. Ха. В той же степени это касается и рядовых гвардейцев, не стоит об этом забывать.
Уж лучше бы Гвардия хранила тайну телепорта каким-нибудь другим способом, не вмешиваясь в мелкие и смертельно опасные ситуации по всей Галактике. Только тогда служить в ней не было бы так весело.
Да и как бы выглядела такая Гвардия?
Горстка старых, угрюмых и неразговорчивых монахов в черных балахонах с глубокими капюшонами, мочащая всех, кто когда-либо слышал о телепорте хоть крупицу правды. До чего только не дойдет наше воображение, когда головному мозгу нечем себя занять.
Рейден говорит, что монотонная и нудная работа, к каковой можно отнести и прорубание дороги в джунглях, тормозит работу ума, высвобождая подсознание, и процесс этот крайне полезен для внутреннего самосовершенствования. Рейден часто говорит неясностями. Возможно, если бы мне было столько лет, сколько ему теперь, я мог бы лучше его понять. А может, и нет. Почему бы не послать сюда Рейдена? У него богатый жизненный опыт, в конце концов, он сам вырос на похожей планете…
Пустые мысли.
Рейден слишком ценен, по пустякам его не разменивают. К тому же он всегда работает соло, в отличие от нас, простых смертных.
Обливаясь потом, мы наконец выходим на опушку леса и видим в трехстах метрах заградительные сооружения станции, призванные не пропускать на подвластную человеку территорию как крупных хищников, так и мелких зверьков.
– Добрались, – тупо констатировал я, борясь с желанием упасть на колени и вознести хвалу Полковнику.
– А ты сомневался? – Сигара Альвареса дотлела почти до нижней губы, и он с сожалением швырнул окурок на землю.
– Не опасаешься лесных пожаров? – отреагировал я.
– При такой влажности? Нет.
– Дело твое, – решил я. – Что предпримем? В смысле, известим местных о прибытии и будем ждать официального приглашения? Или войдем сами, не дожидаясь оного? Или осмотрим окрестности? Хотя что тут осматривать? – спросил я.
– Тогда второй вариант, – выбрал Альварес. – Войдем сами.
Он прав. Во-первых, ожидать официального приглашения на огонек можно очень долго, а во-вторых, неизвестно еще, кто и из кого или чего будет подбирать комитет по торжественной встрече. Уж лучше войти незваными.
Первое препятствие банально и не составляет при прохождении никаких проблем.
Одним взмахом силового ножа Луис рассек находящуюся род напряжением колючую проволоку, и мы попали внутрь охраняемого периметра.
Вероятность того, что вслед за нами на территорию проникнут хищники, очень мала, ибо сразу по прибытии мы известим о проделанной дыре охрану, если она еще жива, и она ликвидирует пробоину за десять минут. Если же живых нет, то и меры предосторожности не нужны.
Капканы и гравитационные ловушки мы легко распознали и просто обошли их стороной.
Внутренний периметр был обнесен защитным экраном, через который мы проникли при помощи подавителей, еще одной нашей фирменной примочки, и, будучи уже по определению хуже татар, вошли в восьмиэтажное здание главного корпуса.
Многоэтажные