Почему?
– А почему Рейден до сих пор сержант? Потому что это им НРАВИТСЯ, поверьте моему слову. Кстати, раз уж я вспомнил о Рейдене… Вы знаете, что, исключая Рейдена, у Макса самый большой процент участия в боевых акциях относительно к годам службы в Гвардии?
– Конечно, в это как раз легко поверить. Он очертя голову бросается в любую драку.
– Это не так. Он всегда бросается в драку с холодной головой, продумав все мелочи.
– Не так! Вспомните его прошлое дежурство!
– Ну и что?
– Как что? Почему ему понадобилось лезть туда самому? В одиночку?
– Потому что другого выбора у него не было. На тот момент просто не оказалось никого, кто подошел бы для такой операции лучше него самого. Макс не стал подвергать риску жизни других людей, подготовленных куда хуже, чем он, и отправился сам. Уверяю, что если бы он видел кого-то, кто смог бы справиться с проблемой лучше, то послал бы его.
– Сомневаюсь.
– Зря. Вы же сами сказали, что я должен хорошо разбираться в людях. То, что я говорю, может прийтись вам не по вкусу, может противоречить вашим первоначальным суждениям о нем, но это факт. Соболевский отнюдь не сорвиголова, живущий только ради драки. Он хладнокровный, очень умный и выдержанный сукин сын, хоть периодами и притворяется круглым идиотом. Он вычислил Магистра одновременно с аналитиками. Он одновременно с ними нашел способ совмещения темпоральных полей, который сейчас доводится до ума экспертами. Если я не ошибаюсь, сейчас он охотится за Гриссомом.
– По-моему, да.
– Значит, Гриссому не повезло.
– Вы так думаете?
– Да. Я убежден, что он Гриссома возьмет.
– Если ему раньше не отстрелят голову в очередной самоубийственной операции.
Далась им всем моя голова. Разговоры об ее отстреливании уже успели мне порядком поднадоесть.
– В безумном мире, где мы живем, возможно практически все, – сказал Мордекай. – Но в этом мне позвольте усомниться. Макс из породы людей непотопляемых. Пули отскакивают от их тел, ножи ломаются об их ребра, и даже излучения не причиняют вреда. В любом бардаке, в любом хаосе они все равно уцелеют. Рейден тоже такой, но он старше, и у него все качества выражены более ярко.
– Многие при мне упоминают этого Рейдена. Да кто он такой, черт побери?
– Вы еще его не видели? Попросите Макса, чтобы он вас познакомил. Очень занимательная личность и вполне подойдет в качестве основной темы для большой статьи. Ходячая легенда.
– У вас тут все обросло легендами, как я посмотрю.
– На том и стоим, – он ухмыльнулся. – Создавая вокруг Гвардии ореол несокрушимости и всемогущества, мы делаем ее всемогущей и несокрушимой. Завершая разговор о Максе, хочу вам сказать, что ловить здесь нечего. Женщины не выдерживают с ним больше нескольких недель, потому что он не уделяет им достаточно внимания. Его женщина – его работа. Его жизнь – его работа. Единственный вариант, в котором я могу представить его если не женатым, то в близком к этому состоянии, это если он найдет себе такую же ищейку, как и он сам, и они будут охотиться вместе. Но это маловероятно.
– Мрачная картина…
Поскольку я убедился, что ничем, что могло бы опорочить Гвардию в глазах общественности, они не занимаются, а также посчитал, что выслушал о себе всяких слов уже сверх меры, я решил прервать сеанс. Если я хочу и дальше спокойно спать по ночам, слышать больше мне не следует. Я щелкнул клавишей, отключил картинку и отправил Джинна спать. Нелегкое это занятие – выслушивать о себе правду перед сном.

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.
Точное местонахождение неизвестно
Время действия: седьмой день Кризиса

Ранним утром следующего дня я отправился к аналитикам и застал в их конторе уже явившихся на работу Джека Моргана и полусонного Мартина Рэндольфа.
– С чем пожаловал? – поинтересовался Джек.
Я хлопнул на стол перед ним распечатку данных, полученных от Кубаяши. Моя утренняя почта была сегодня необычайно содержательной. В ней также была и записка от Тайрелла, состоящая всего из одного слова: «И?» Кратко и лаконично Спартанцы отдыхают.
– Ты сам это читал? – спросил Морган, перелистывая страницы.
– Да.
– Выходит, что наш искомый объект все-таки гвардеец? Тут на это намекают весьма недвусмысленно.
Стреляный воробей Танака умолчал об этой версии при нашем разговоре, хотя, судя по досье, в дзайбацу она имела чуть ли не официальный статус. Председатель совета директоров, должно быть, долго взвешивал, какой объем информации может мне предоставить.
В конце концов, он все-таки пришел к выводу, что нанесший ему визит гвардеец Гриссомом не является и прибыл не для того, чтобы чинить очередные козни. Поэтому решил немного поспособствовать. Дзайбацу пришло к тем же выводам, что и мы, на основании примерно того же вопроса: «А если он не гвардеец, то как мог все это провернуть?»
Похоже, Гвардия узнает новости последней. Как минимум сотня человек знала о том, что Гриссом затесался в наши ряды, до того как мы хотя бы посмели задуматься над подобной возможностью.
Нас можно извинить. Мы слишком преданы своему делу, чтобы подозревать худшее.
– Гвардеец, – сказал я. – Стивен Тайрелл это подтвердил, а также взял на себя ответственность за его рождение.
– Ублюдок Тайрелла, обозлившийся на весь мир из-за черствости папаши? – Мартин всегда мнил себя верным продолжателем дела Фрейда.
– Почти. – Я вкратце изложил ситуацию. Потрясенные лица Моргана и Рэндольфа были мне лучшей наградой.
– Полковник знает? – спросил Джек, когда я закончил рассказ.
– Только что от него.
– И что он сказал?
– Дал санкцию на проведение совместной операции, сославшись на имевшие место прецеденты. Предложено задействовать минимальное число агентов, чтобы не допустить утечки информации.
Перед тем как зайти к аналитикам, я отправил по гиперсвязи столь же короткую записку для Тайрелла. Она тоже содержала только одно слово: «Да».
– Кого возьмешь?
– Кого найду. Шо, Моргунова, кого-нибудь из ликвидаторов. Бешеного Пса, на худой конец.
– Прихвати Рейдена, не промахнешься.
– Рейден занят. – Он был первым, о ком я подумал.
– Интересно чем? По-моему, он у нас самый незагруженный работой агент. От дежурств освобожден, работа по его профилю случается не чаще двух раз в год…
– Полковник сказал, из пушки по воробьям.
– Гриссом – не воробей.
– А Рейден – не пушка. Трехметровый разлагатель, скорее.
– Тем не менее против Биркоффа его выпустили. А Гриссом даже поопаснее будет.
– У Рейдена какое-то специальное задание. Сути мне не объясняли.
– Я бы на твоем месте объяснений потребовал.
А то я не пытался. Но Полковник превратился в бетонную стену, и я смог добиться только одного ответа: Рейден занят. На него не рассчитывай.
– Пустое, – сказал я. – Как продвигается дело Магистра?
– Почти успешно, – сказал Мартин. – Идея с «темпусом» оказалась удачной. Он доработан, возведен в несколько степеней и на время позволяет приблизиться к скорости Магистра. Они уже половину лаборатории разнесли во время тестовых испытаний.
– Когда доведут до ума?
– Сегодня днем обещали. Набирается группа добровольцев для рейда на Библостероид. Я иду. А ты?
Рейд? Уже?
Впрочем, чему удивляться. Если имеешь дело с более быстрым временным потоком, каждый час нашего промедления дает Магистру недели на достижение его целей. Но в том, что я сейчас услышал, меня больше изумило не это.
– Ты идешь? – Мне показалось, что я ослышался. – С каких это пор аналитики высовывают свой нос в «поле»? Ведь там его могут и отстрелить, а я слышал, что у вас ив носу есть мозги.
– Слишком жидкие, не жалко.
– Я тоже иду, – сказал Джек. – Любопытно посмотреть на предтечу.
– Одним осмотром дело может не ограничиться, – предупредил я.
– Хм. Мои результаты по стрельбе приближаются к твоим, я вынослив и стажировался у Кромвеля.
– А я у Рейдена, мальчик, – сказал я.
– Сам мальчик, – сказал он. – Пошли в спортзал?
– Прибереги силы для Магистра, – посоветовал я. – А вдруг пригодятся?
– А ты сам пойдешь?
– У кого-то по этому поводу есть сомнения? Вместе мы нарыли этого типа или нет? И чтобы я упустил шанс надрать задницу самому старому существу в Галактике? Ты что, плохо меня знаешь?
– Наоборот, слишком хорошо. Поэтому уже внес в список твою фамилию, чтобы избавить инвалида от лишней и мучительной беготни.
– Вот за это я тебя уважаю, Джек, – сказал я. – Вроде больше бы и не за что, но за это – да. Когда сбор?
– В половине четвертого стандартного времени. Если мы потянем еще хотя бы день, наши шансы застать парня на месте уменьшаются на порядок.
– А каковы они сейчас?
– Один к восемнадцати, – ответил он. – Компьютер до сих пор не уверен в правильности нашей версии.
– Все равно неплохо.
– На скачках с таким коэффициентом я бы ставить не стал.
– А я бы стал. К тому же это поинтереснее скачек. Мартин, как младший по званию, принес «старикам» кофе, и мы уселись разрабатывать захват Гриссома на тот случай, если наша с Тайреллом совместная операция все-таки провалится. Конечно, она не должна провалиться, и мы приложим для этого все усилия, но никогда не лишне иметь и запасной вариант. Как говорит наиболее приличный вариант старой поговорки: запас карман не тянет.
– Значит, Гриссом – хамелеон, – потянул Джек задумчиво. – Какие параметры он способен изменять?
– Цвет кожи, волос, разрез глаз и форму лица. Не говоря уже о таких мелочах, как отпечатки пальцев и код структуры ДНК.
– То есть вес, рост и объем остаются константой?
– Ага, иначе физику пришлось бы в корне пересмотреть и послать нафиг. Но мы не можем перестрелять всех людей среднего роста. Начать пришлось бы с Мартина.
– Не всех людей, – ответил Джек совершенно серьезно. – Только гвардейцев.

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.
Точное местонахождение неизвестно
Время действия: седьмой день Кризиса

Магистр, изменяющий облик, и Гриссом, изменяющий внешность. Похоже на заговор метаморфов. Главное, чтобы они еще и между собой не договорились. Энергия Гриссома плюс знания и могущество чужого…
Об этом я размышлял на пути в женский блок жилых помещений Штаб-квартиры, где сейчас временно размещалась молодая и очень талантливая журналистка с Новой Москвы.
Диана по-прежнему была одета в женский гвардейский комбинезон, неплохо сидевший на ее ладной фигурке. Сегодня у нас намечалась экскурсия по внутренним помещениям, и в выборе специальных средств она ограничилась голокамерой и кристаллическим диктофоном.
– Доброе утро, – сказала она. – Как провели ночь?
– Бесподобно, – сказал я. – Куда бы вы хотели отправиться в первую очередь?
– Вы экскурсовод, – сказала она. – А я тут ничего не знаю. Разве что в Сумеречную Зону.
Я едва не подавился собственным языком.
– Попозже, – прохрипел я, когда ко мне отчасти вернулся дар речи. – Если Полковник разрешит.
– Попозже так попозже, – просто согласилась она. – Не прошло так не прошло, но попытаться все-таки стоило. Ведите же, гид.
– Тогда предлагаю сначала глянуть на жизнь гвардейцев вне работы.
Ничего особо интересного она не увидит. Все это есть на любой закрытой базе ВКС.
– Отлично. – Похоже, она и сама это знала, поскольку особого энтузиазма не выказала.
И понеслось.
Сказать: «Мы провели небольшую экскурсию» – ничего не сказать.
Не знаю, что из всего этого вынесла мисс Шаффер, мне же день запомнился карусельным водоворотом лиц, помещений красок и разнообразнейших впечатлений. Попроси меня кто-нибудь их систематизировать, я бы не смог этого сделать даже под угрозой смертной казни. Но журналистам сам Харди не брат.
Спальные районы.
Лабиринты тускло освещенных коридоров с бесчисленными рядами автоматов, торгующих сигаретами, пивом и другими прохладительными напитками, чипсами и бутербродами для слишком ленивых или усталых, чтобы дойти до столовой, и свежими газетами для наиболее любознательных.
Комнаты, обставленные типовой мебелью, но все же носящие индивидуальность своих владельцев.
Беспорядок и хаос в одних, педантичная аккуратность, доходящая до маниакальности, в других. Полный набор голоплакатов с изображениями звезд эстрады, неплохая коллекция порнографических календарей с разных планет, несколько репродукций, написанных самими гвардейцами, и подлинный Ламбер, принадлежащий сыну мультимиллионера с Пограничных Миров, изъявившему желание и заслужившему право жить здесь. Полный ассортимент видео– и звукозаписывающей техники. Пара собранных нашими же умельцами бытовых роботов. Один из них, весь в нагромождении металла, пластика и проводов, занимающий чуть ли не все жизненное пространство комнаты, был предназначен для единственной цели – открывания жестянок с пивом. Затея Хал Кано, не иначе. Извращенное мышление и абсолютная лень (вне дежурства, разумеется), возведенная в жизненный принцип. А также масса свободного времени.
Стена граффити. Каждый чувак, мнящий себя достойным памяти потомков, может оставить на ней свой автограф. Стена прямо-таки испещрена детсадовскими надписями типа: «Здесь были Вася и Петя!», «Хуан и Анжела = секс», «Смайси в наших сердцах». Все мелкие надписи пересекает одна крупная, писанная явно в течение нескольких дней. Она кратко и точно выражает наши чувства: «СРС – в задницу!» Выведено каллиграфическим почерком.
Это что-то новое. Кто-то потрудился сегодня ночью, предвосхищая развитие событий на Библостероиде:

И, стоя у исписанной стены.
Хочу я вам сказать, потомки наши,
Что силы были явно не равны.
Магистр не кушал в детстве каши.

Потрясающая самонадеянность, которую я был бы рад разделить. Следующий перл касался смысла всего сущего:

Для чего приходим мы в этот мир?
Выпить пива и женщин потискать.
Почему же мир стал похож на сортир?
Я не знаю…

Я тоже не знаю.
Мисс Шаффер провела тут битых полчаса, пытаясь расшифровать отдельные надписи и спрашивая у меня значения неизвестных ей жаргонных слов. По мере сил и возможностей, я объяснял.
«Вот так гвардейцы живут, да? Очень мило».
Спортивный зал.
Набит потеющими гвардейцами обоих полов, качающими мускулы на тренажерах, занятыми игровыми видами спорта, отрабатывающими боевые позиции, почем зря молотящими своих роботов – спарринг-партнеров.
В центре внимания рядовой Такаги, демонстрирующий новый прием, против которого остальные пытаются отыскать защиту. Человек десять, не нашедших таковую, уже стонут на матах, еще столько же сидят у стены с довольно бледным видом.
Жестоко, скажете вы? А если они встретятся с подобным приемом не на тренировке, а в «поле»? Тогда все закончится гораздо хуже, чем пара ушибов и ссадин.
Наконец, уступив бесчисленным просьбам, Шо сам показывает вариант контрблока и в следующий же миг летит на пол после его применения. Улыбающийся оппонент протягивает ему руку и помогает встать.
«Так гвардейцы тренируются? Интересно».
Птавры.
Целые секторы, наполненные гигантскими красночешуйчатыми четырехрукими чудовищами.
Им тренироваться нужды нет, умение убивать у них в крови.
Как они проводят свой досуг? По-разному.
Повальным увлечением птавров является возделывание небольших садиков на антигравитационных клумбах. Кто-то неплохо рисует пейзажи, вероятно, виденные в предыдущих жизнях, ибо мало кто может определенно назвать планету, где он подобное наблюдал.
Живые машины для убийства предаются в свободное время созиданию и созерцанию. Возможно, восстанавливают душевное равновесие?
Быстрый Как Смерть осторожно пожимает нам руки нижней правой конечностью, скалит клыки в пародии на улыбку и соглашается дать интервью. Следующие полчаса я выслушиваю стандартные словоизлияния по поводу того, как просто ему было свыкнуться с идеей существования человечества и с этим самым человечеством слиться.
Очищение мозга? Оно совсем не болезненно. Быстрый прошел его всего полгода назад и сейчас постепенно входит в курс событий, поэтому в боевых операциях его пока не используют. Чуть позже, еще месяца через три.
Откуда они пришли?
Он не помнит, а их корабли не снабжены бортовыми журналами.
Кто их создал и создавал ли их кто-нибудь вообще?
Нет сведений. Судя по записям, оставленным предыдущими личностями, Быстрый жил на Окраине, вел обычную сельскую жизнь. Возделывал поля, охотился. Да, и корабль был; помню, как управлять, но не помню, откуда прилетел.
Потом появились люди. Сначала прилетели разведчики, потом колонисты, пришлось приспосабливаться.
Никакого дискомфорта не испытывает. Вот и вся история.
Гвардия? А что еще я могу делать? Все птавры в той или иной степени находятся на военной службе. Главное, что их способности приносят людям пользу. Этакий вселенский альтруизм, полная самоотдача интересам чужой расы.
«Так вот они какие, птавры? Забавно».
Ангары и шлюз.
Да, у Гвардии есть собственный небольшой космический флот, однако никто им не пользуется. Почему? Координаты нахождения Штаб-квартиры рядовому гвардейцу неизвестны, а без них положение точки гиперперехода не рассчитать. Зачем тогда флот в принципе? На случай эвакуации, наверное. Данные будут сброшены в бортовые компьютеры кораблей непосредственно перед стартом. Если навернется основной компьютер. Тогда всем крышка.
Небольшие шлюпки используются для прогулок на пояс астероидов, расположенный по соседству. Любовь-шмубовь, знаете ли, романтика.
«Так у вас и флот есть? Здорово!»
Тир.
Четырехуровневое строение, покрытое изнутри смесью из суперкевларовой и англиевой брони, защищенное силовыми полями и гасящей сферой. Чем ниже уровень, тем более экстремальные виды оружия на нем используются.
Самый верх отведен для легких видов оружия ближнего боя: метательные ножи, газовые и пневматические пистолеты. Уровнем ниже – иглогранатометы, нейростаннеры, космические бластеры малой и средней мощности. Второй уровень снизу – бластеры большой мощности и легкие винтовки ВКС, импульсное и тахионное оружие. Нижний уровень – тяжелая артиллерия, предназначенная для дальнего боя. Стандартные винтовки ВКС и разлагатели класса А. (Подразумевается «Аминь», но наблюдающий действие индивид испаряется еще на первом звуке.)
Тир полон. Впрочем, он полон всегда.
Новые виды вооружения появляются чуть ли не еженедельно. А гвардеец должен уметь стрелять из всего. И кроме того, в любой организации всегда имеет место огромная толпа оружиефилов и прочих маньяков, зависающих в тире все свободное время. Можно ли выстрелить из чего-нибудь? Я позволяю молодой и очень талантливой журналистке сделать пару выстрелов из иглогранатомета и дать очередь из малого лучевика. Стреляет она неплохо. Для женщины и журналиста, я имею в виду.
«Классно».
Помещения технарей мы обошли стороной. Вряд ли Полковник одобрил бы наш визит, да и Блейн – парень не из самых сговорчивых. Технология – это власть, и чем меньше она увидит технологии, тем лучше.
«Жаль, хотелось бы глянуть на какие-нибудь новинки».
Госпиталь.
Стерильные палаты и приветливые медсестры. Причем все как одна красотки. Специально таких набирают, что ли? Но чтобы удержать опера на лечении, одной смазливой мордашки мало.
Вечно озабоченные врачи, с тоской взирающие на пустые койки.
Медики постоянно жалуются на слишком свободный график и неполную загруженность. Черт с ними, чем меньше у них работы, тем лучше для рядовых.
Новые модели автохирургов. Капсулы для погружения в криосон. Зачем? Мало ли, вдруг доведется встретиться с болезнью, которую не сумеем лечить. Потомки вылечат, не погибать же человеку из-за недостаточного развития медицины. ИВ таким образом не обойти, знаю.
«Так вы лечитесь, да? Стандартно».
Опс. Вход в Сумеречную Зону, замаскированный под торговый автомат. К чему маскировка на и без того засекреченной территории? Запас карман не оттягивает, не так ли? Мисс Шаффер входа не заметила, так что и маскировка пригодилась.
Конференц-зал.
Огромное, напоминающее стадион помещение, способное вместить половину личного состава. Акустика просто бесподобная; голос говорящего разносится по всему залу и слышен в любом его углу без всяких усилителей. Самое бесполезное сооружение в Штаб-квартире. Не используется уже более ста лет, так как все крупные совещания проходят в Сети. Громких награждений Гвардия не любит, поминок – тем более. Давно уже планировалось превратить его во что-нибудь другое, да то руки не доходят, то финансирования не хватает, то просто жалко ломать построенное самим Смайси.
Что за теми наглухо закрытыми дверями?
Невесомость, лучше не спрашивай зачем. Все равно спросишь? Отработка действий в условиях открытого космоса. Там находятся четыре модели кораблей: один лайнер и три боевых судна Лиги. Тайное проникновение, ремонт, штурм, эвакуация пассажиров, полное уничтожение. Знает ли об этом космофлот? А зачем ему знать?
Вотчина группы ликвидации.
Черт, открыто. Да, их всего несколько человек. Почему так много места? Так надо же парням где-то развернуться. С оперативниками они не тренируются, слишком уж специфичные у них навыки. Что это за странные предметы вдоль стен? Оружие. Какое? Всякое. Ликвидаторы пользуются всем. Радиоуправляемые мины трех миллиметров в диаметре, проглатываются вместе с едой и взрывают организм изнутри. Если особо к трупу не присматриваться, похоже на смерть от естественных причин. Надежнее, чем яд. Шест с мономолекулярной нитью на конце? Тебе лучше не знать, для чего он предназначен. Атмосфера секретности и дымовые завесы? Ничуть, просто спать с такой информацией ты будешь куда хуже. Это что за фиговина? Сам не знаю, честно.
«Группа ликвидации? Звучит жутковато».
Лаборатории.
Биологическая опасность, вход без специальных средств индивидуальной защиты строго запрещен. Интересно, чем занимаются? Можно будет как-нибудь захватить скафандры и сходить.
Цеха аналитиков.
Часть народа сидит перед компьютерами и сосредоточенно смотрит на мониторы. На некоторых мелькает информация, некоторые абсолютно пустые или с заставками операционных систем. Тем не менее отрешенные взгляды сотрудников неотрывно прикованы и к ним. Другая часть беспечно фланирует по комнатам, пьет кофе, курит сигареты и непринужденно болтает со всяким, кто готов их выслушать. Я киваю Джеку, находящемуся в центре одной из групп беседующих, и мы идем дальше.
«Настоящий бедлам. Клево».
Центр разработки боевых операций.
Самый большой терминал компьютера в Гвардии и несколько гигантских голоэкранов. Перед терминалом сидит кучка людей, разговаривают они более чем просто оживленно.
Из общей какофонии выделяются два голоса – Саньки Колоскова и Жака ля Фона. Судя по накалу страстей, они обсуждают что-то очень важное.
– Минутку, – говорю я Диане и подхожу к ним. – В чем проблема, ребята?
– Никакой проблемы, – сообщает Жак, но одновременно с ним вскидывается Санька.
– Проблема? Да это катастрофа!
– Не возникай, – отвечает ему Жак. – Не тебе туда идти.
– Вот именно, не мне, а тебе, башка ты баранья. – Санька вообще парень спокойный, и только неординарное событие могло настолько вывести его из себя. – Хоть ты его вразуми, Макс.
– С удовольствием бы вразумил, – говорю я, – если бы кто-нибудь посвятил меня в суть дела.
– Читай, – Санька подсовывает мне под нос распечатку оперативного плана. – Прочитай и скажи свое мнение.
Я смотрю на двенадцать листов теоретических выкладок, экспертных анализов и психологических зарисовок, напечатанных мелким шрифтом.
– А если своими словами? – спрашиваю я. Неблагодарную задачу разъяснения берет на себя Жак:
– Тайгер-Тран, планета с Дальней Окраины, не классифицирована даже как приграничная, колонизирована в самом начале экспансии. До последнего года никто и не думал, что поселенцам удалось выжить. Связи с ними не было четыреста пятьдесят лет, за это время они успели скатиться в Средневековье, а потом вернуться до уровня космических перелетов. Сейчас их там полтора миллиарда человек, и они обладают собственным военным флотом.
– Большим?
– Сорок пять кораблей, наподобие легких маневренных крейсеров. Не составит проблемы для мобильного соединения ВКС, но Совету не хочется до этого доводить. Хотя к такой развязке, похоже, все и идет.
– С чего бы космофлоту на них нападать?
– Наоборот, это они собираются напасть на космофлот.
– Неужели аборигены до такой степени выродились? – Это же все равно, что с каменным топором нападать на облаченного в боевой скафандр десантника.
– Выродились не выродились, но настолько отстали от жизни, что даже не в состоянии представить себе истинных размеров Лиги. Они продолжают считать, что все планеты подобны их собственной. И намереваются завоевать себе еще парочку. Суть проблемы в том, что ближайшая к ним планета – Гектор, а его полезные ископаемые….
– Очень важны для Лиги, и она не собирается терять их источник, – говорю я. Всем известно, как Лига блюдет свои торговые интересы. – Почему ВКС еще не на орбите Тайгера, готовые к бомбардировкам?
– Потому что Президент считает, что время радикальных решений прошло.
– И обратился к нам?
– Совет хочет, чтобы мы попробовали уладить кризис другим путем. Отдать приказ ВКС никогда не поздно. Дела обстоят так: сейчас на Тайгере вроде бы демократия и к руководству пришла партия войны, считающая, что сможет достаточно расширить свои владения и вывести из затишья собственную экономику благодаря захвату нескольких планет. Война – их единственный шанс удержаться у власти. Заводы стоят, почва оскудела, минералов не было и в помине, армия с каждым днем становится все менее боеспособной. А левое крыло парламента вроде бы стоит за мир, и наши эксперты считают, что если сейчас ликвидировать лидера правых и еще двоих из партийной верхушки, состоятся перевыборы, с семидесятипроцентной вероятностью позволяющие левым прийти к власти. Даже если номер с выборами и не пройдет, мы сможем оттянуть войну на неопределенный срок.
– Все войны вытекают из экономики, – подытоживаю я. – Насколько я понимаю, в нашу задачу входит ликвидация правого лидера. Как мы это провернем?
– Мы как раз ведем с ним переговоры. Прямой связи как таковой у них нет, но нам удалось установить кое-какую аппаратуру, так что теперь мы можем видеть их на экране и отправлять им голограмму посла. По своей натуре лидер партии войны просто параноик, у него мания преследования в чистом виде. Никогда не является на переговоры, пусть даже и с голограммой, без сотни охранников в боевой броне. Конечно, до нас им далеко, но попытка устранить парня открыто слишком опасна и обернется большими потерями с обеих сторон.
– И где выход?
– Выход прост, как и все гениальное. Они ничего не знают о Гвардии, соответственно, и о ее возможностях тоже. Сегодня я, как обычно, отправляюсь на переговоры в виде голограммы, а потом, после того как я произнесу кодовую фразу, голограмма будет заменена мной самим, в оригинале, так сказать. Поскольку даже голограммы для них в новинку, они не заметят никакой разницы, а я смогу преодолеть неизбежный период дезориентации и положу всех троих. Наши психологи говорят, что с точки зрения произведенного эффекта казнь будет иметь устрашающий вид. Эффектно и эффективно, не так ли? Заодно продемонстрируем им наши технологии. Даже если перевыборов и не будет, это заставит их крепко задуматься, стоит ли с нами связываться вообще.
– Эффектно, да, – говорю я. – Но об эффективности можно поспорить. Не легче ли послать туда троих парней…
– …которые будут стоять и пялиться по сторонам, борясь с постпрыжковым состоянием, изображая из себя отменные мишени?
– Я не уверен.
– В чем?
– Ты слишком долго будешь находиться в прямом контакте с противником, что в таких случаях крайне нежелательно. Тактика подобных операций проста. Выстрел, и быстро ушел.
– Я и уйду сразу после выстрела.
– А сколько ты там будешь находиться до него? Каково твое время после нырка?
– Три и пять десятых секунды.
– И кто поставил тебя на такое задание? Это больше смахивает на попытку убийства.
– Я вызвался добровольцем.
– Класс, – говорю я. Вот теперь я готов согласиться с Морганом, Вселенная действительно полна идиотов. – Кто санкционировал акцию?
– Я, – сообщает знакомый голос капитана Харди. Проклятие, и как я раньше его не заметил? – И я не нахожу ваши возражения достаточно весомыми, чтобы откладывать операцию. У вас двадцать минут, солдаты. Готовьте оборудование.
– Но я…
– Вы, сержант, – презрительно говорит Харди, испепеляя меня взглядом, – повсюду таская с собой журналистов, видно, поднабрались от них дурацких привычек совать свой нос, куда не следует.
– Операция подвергнет жизнь агента неоправданному риску, – возражаю я. – Жак ведь даже не ликвидатор.
– Он вызвался добровольно, вы же слышали. А что касается риска, так вся наша работа состоит из него.
– Есть риск и есть риск. В данном случае…
– Прекрати, Макс, – взрывается Жак. – Когда речь идет о том, чтобы ТЕБЕ влезть в очередную мясорубку, ты никого не слушаешь и прешься напролом. Если же это должен сделать кто-то другой, ты превращаешься в занудную старую деву.
– Я все же считаю… – Черт побери, да Жак оперативник-то без году неделя.
– Хватит, – говорит Харди. – Время постпрыжковой дезориентации не позволит трем гвардейцам начать стрельбу сразу после перемещения, и за это время их могут убить. Я сейчас рискую одним человеком, а если выберу ваш вариант – подставлю под огонь троих!
– Вы можете послать Рейдена, если возникла такая уж необходимость. Его период адаптации равен нулю. Рейден уйдет оттуда прежде, чем они сосчитают трупы.
– Я не могу послать Рейдена! – орет Харди. – Потому что Рейден один, и я не могу затыкать им каждую дыру в оперативном плане. Рейден тоже не вечен, прах побери, рано или поздно нам надо будет научиться обходиться без него!
Будучи человеком объективным (по крайней мере, так мне хочется думать), я не могу не признать, что кое в чем Харди прав. Скажем, насчет того, что Рейден не вечен, я мог бы и поспорить. Пока не было никаких намеков на то, что он собирается покинуть Гвардию в частности и этот мир в целом. Но в том, что надо уметь обходиться и без Рейдена, Харди был прав. Только способ обучения он выбрал не самый разумный.
– Сэр, я уверен, что существуют и другие варианты…
– Не забывайтесь, сержант. Вы противоречите старшим по знанию.
– Инициатива в Гвардии ненаказуема, капитан.
– Порядки у нас стали слишком либеральны, – говорит он с чувством. – Соболевский, вы любимец прессы и по какой-то неизвестной причине нравитесь Полковнику. Но я хочу вас предостеречь. Вы ходите у самой черты, и когда вы ее перейдете, а вы перейдете ее обязательно, я буду рядом, и даже Полковник не сможет вас спасти. Мне жаль только, что я не могу посадить вас под арест прямо сейчас.
– Так точно, сэр. – Наш диалог начинает напоминать перепалку между майором ВКС и профессором с птичьей фамилией, имевшую место на Таурисе. – В свою очередь, хочу предостеречь вас, сэр, что независимо от того, чем закончится операция, я подам рапорт на имя Полковника, в котором изложу свою точку зрения.
– Подавайте, – рычит он. – Бумага все стерпит. Вы свободны, сержант.
– Порядки у нас стали слишком либеральны, – говорю я. – Так что я предпочел бы остаться.
– Как угодно! – Желваки ходят по его скулам, лицо наливается багрянцем ярости. – За работу все!
Жак усаживается в кресло перед голоэкраном, очевидно, тем самым, что будет показывать индивидуумов с противоположной стороны. Техники возятся с оборудованием прямой связи. Харди яростно взирает на происходящее, бросая не самые дружелюбные взгляды в мою сторону.
Мисс Шаффер приближается ко мне:
– Тебе не кажется, что ты чересчур прямолинеен, Макс?
– Увы.
– Режешь правду-матку в глаза. Или то, что принимаешь за правду-матку.
– И ты, Брут?
– Нет, я серьезно. Я почти все слышала. Неужели это все настолько опасно?
– Еще как, – говорю я.
– А капитан действительно не может вышвырнуть отсюда нас обоих? Судя по виду, он только об этом и мечтает.
– Не может, – уверяю я. – Я сержант, старший оперативник и имею право находиться в ситуационном центре для дополнительного контроля.
– А я?
– На обострение с прессой Полковник ему пойти не позволит. Второй Кризис еще слишком памятен.
Видно, что она хочет еще что-то спросить, но умолкает, так как экран головизора становится матовым, а потом оживает, показывая помещение для переговоров.
Никакого намека на привычный круглый стол. Квадратная комната, той же формы стол. По одну его сторону расположились в ряд восемь сердитых личностей. В центре, с длинной черной бородой и в расшитом черном халате, сидит, как я думаю, сам лидер. Противоположная сторона стола пустует. Там стоит только одно кресло, предназначенное для Жака. Конечно, Жак мог бы обойтись и без кресла, если бы речь шла только о переговорах, но фигура сидящего человека, зависшая в полуметре над полом, кого угодно может выбить из равновесия при долгом процессе обсуждения взаимных уступок.
Только никаких уступок больше не будет.
Кто-то из техников лазерной указкой помечает предстоящие мишени. Лидера я угадал точно, а два других представителя партийной верхушки сидят по разным концам стола. Не самый удачный расклад для скоростной стрельбы.
Слухи о мании преследования подтверждаются: по всем четырем стенам комнаты расставлены охранники в боевой броне. Конечно, ей далеко до костюмов ВКС или наших собственных скафандров, но вид у телохранителей угрожающий. Ударом в лоб тут ничего не добиться – дула всех орудий направлены на пустующее кресло.
Мне очень не нравится то, что я вижу.
– Поехали, – говорит Жак, закидывая ногу на ногу, и его голограмма появляется в кресле. Мы можем наблюдать Жака и вживую, и на экране головизора. – Добрый день, господа.
– Добрый, – нестройно здороваются угрюмые индивидуумы.
Один из охранников позади Жака покидает строй, отделяется от стены и пытается ударить агента прикладом в затылок. Пластмасса легко проходит сквозь голову голограммы, не встречая никаких препятствий, кроме сопротивления воздуха.
– Извините за небольшую предосторожность, – говорит лидер. Он вполне удовлетворен. – Ваша техника все еще ставит нас в тупик.
– Они проделывают этот фокус каждый раз, – сообщает мне внезапно объявившийся рядом Санька. – И каждый раз извиняются.
Могли бы и просто руку пожать.
– Жак постоянно ведет с ними переговоры?
А если они этот, как он выразился, фокус, проделают еще раз чуть позже?
– Постоянно, – отвечает Санька. – Они уже привыкли к нему. Пошли мы сейчас вместо него ликвидатора, они бы заподозрили подвох.
– Надо было приучать к кому-нибудь другому, – ворчу я. Колосков разводит руками, дескать, кабы знать…
– Изначально мы были просто передаточным звеном в переговорах, экономя Лиге на зарплате посла и стоимости его охраны. Если бы акция сразу планировалась как боевая, расклад был бы совсем другой.
– Господа, – говорит Жак. – Мы встречаемся с вами уже не впервые, и я который раз хочу вас заверить, что Лига будет крайне рада вступлению в нее нового члена.
Не то он говорит. Эти местные князьки, прикрывающиеся принципами демократии, понимают только один язык – язык силы. Если бы переговоры не были ширмой, они бы все равно ни к чему не привели.
С другой стороны, если бы переговоры не были ширмой, их вел бы не студент-недоучка с Авалона, а толпа квалифицированных дипломатов.
– Совет Лиги, ее руководящий орган, не хочет войны. Вы долго были отрезаны от центра основной цивилизации и не можете знать, сколько кровопролитий произошло за минувшие века. Мы не хотим их повторения. К тому же должен предупредить, что война, если она все-таки случится, для вас будет более жестокой, чем для нас. За Лигой стоят двадцать шесть действительных членов и шестьдесят три планеты Пограничных Миров. Эскадра ВКС легко может вторгнуться в ваше локальное пространство и уничтожить весь ваш флот.
– Это разговоры. Если вы действительно обладаете теми возможностями, о которых говорите, что же удерживает вас от решительных действий? – Прекрасный образец мысли тайгер-транца. Не сомневаюсь, что он так бы и поступил. И еще поступит.
– То, что мы в состоянии это сделать, – говорит Жак, – еще не означает, что мы этого хотим. Война контрпродуктивна, она не в наших и не в ваших интересах. Торговля движет нашими мирами. Давайте поговорим как разумные люди.
Последняя фраза была сигналом. Техники нажимают на кнопки своих механизмов, и кресло Жака пустеет. А картинка на экране остается прежней.
Он уже там.
Надо сказать, совмещение человека и голограммы осуществлено идеально, процесс перемещения проходит без сучка и задоринки. Оппоненты не должны заметить разницы. Не должны…
Я ловлю себя на том, что шепчу эти слова, как молитву.
– Нам есть что обсудить в области сотрудничества, – продолжает Жак. Слишком долго. Ему давно уже пора переходить от слов к делам. – Некоторые добываемые на вашей планете минералы представляют большой интерес для Лиги, Гильдия Торговцев заинтересована в произведениях искусства…
Лидер планеты поднимает руку. То ли хочет прервать речь Жака, то ли подать сигнал телохранителям…
– Стреляй, – говорит Санька в микрофон.
– Выводите его! – ору я.
Жак скрещивает руки на груди. Я знаю этот трюк, сейчас в них появятся пистолеты, вытащенные из широких рукавов официальной одежды. Вот уж не знал, что Жак способен стрелять по-македонски.
Трюк требует слишком много времени, и ля Фон не успевает довести его до конца.
Охранникам дипломатов времени не надо. Их оружие уже наведено на цель, и достаточно только надавить на курок.
Трое из них так и поступают.
Три черных ствола изрыгают пламя и смерть.
Больше стрелять никто не может, ибо существует неплохая вероятность положить собственных коллег или, пуще того, лидеров, чьи жизни они призваны охранять. Но больше стрелять и не надо.
В следующий момент Жак перемещается обратно. Компьютер оценивает его повреждения и выводит из игры.
Слишком поздно. Жак ля Фон мертв.

ИНТЕРМЕДИЯ
Скандал в благородном семействе

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.
Точное местонахождение неизвестно
Время действия: примерно два года до описываемых событий

Уважаемые читатели, вашему вниманию представлены выдержки из протокола открытого заседания, состоявшегося в локальной сети Гвардии два года назад, на котором поднимались важные профессиональные и этические вопросы. Принятые на нем решения определяли политику Гвардии вплоть до настоящего времени.
Полковник. Джентльмены, я собрал вас сегодня по поводу ситуации, складывающейся в одной из окраинных систем, хотел бы выслушать ваши точки зрения на этот вопрос. Предупреждаю сразу, что никакого голосования не будет и право окончательного решения я оставляю за собой, принимая или не принимая во внимание высказанные вами мнения. Лейтенант Хан расскажет вам о положении вещей.
Лейтенант Хан. Речь идет о системе Кастилии. Она насчитывает девять планет. Третья и пятая от звезды – Турин и Идальго. Обе имеют схожие с земными параметры и были колонизированы примерно в одно и то же время, хотя и не поддерживали никакой связи друг с другом во время колонизации. Обе планеты слабоиндустриального и сельскохозяйственного типа. Население Турина достигает численности в полтора миллиарда жителей, на Идальго чуть больше. В целом планеты достаточно похожи между собой и находятся на одном уровне развития, что не мешает им вести постоянные войны уже более ста пятидесяти лет.
Капитан Харди. Что послужило причиной конфликта?
Лейтенант Хан. Шестая от звезды планета системы. Не имеет названия, относится к классу Н, жесткая радиация на поверхности троекратно превышает норму, атмосфера отсутствует, никаких признаков жизни обнаружить не удалось.
Капитан Харди. И что же в ней интересного?
Лейтенант Хан. Одно из самых богатых месторождений тетрона в Галактике. Турин и Идальго никак не могут договориться о совместной разработке планеты, и все их попытки постоянно перерастают в вооруженные столкновения. Хотя, по самым скромным подсчетам, использование даже половины ее природных ресурсов будет приносить прибыль в тридцать миллиардов долларов Лиги в год, что в пять раз превышает суммарный валовой доход Турина и Идальго. Из-за постоянных военных действий месторождения практически так и не начали разрабатываться.
Капитан Зимин. При чем здесь мы?
Лейтенант Хан. Я как раз подхожу к этому вопросу. Ключом к контролю над планетой является стационарная орбитальная крепость, построенная туринцами, при помощи которой возможно подавить сопротивление в любой точке планеты, попутно обороняясь от трех боевых линкоров ВКС. Крепость уже несколько раз переходила из рук в руки, и каждый раз на ней проливались моря крови. Сейчас крепость, а следовательно, и планету, контролируют жители Идальго. Туринцы обратились к нам с предложением очистить для них эту крепость и передать им в руки. Они готовы заплатить по разовому контракту сейчас и подписать договор о сотрудничестве в ближайшее время. В общих чертах это все.
Капитан Харди. Хорошо ли вооружена крепость?
Лейтенант Хан. Достаточно внушительно. Пять полутораметровых разлагателей, кумулятивные ядерные боеголовки, полный набор ракет класса «орбита-планета» и «орбита– открытый космос», генератор омега-излучения плюс троекратное количество защитных экранов. Атака из космоса либо с поверхности планеты практически неосуществима.
Капитан Харди. Тогда каким образом крепость несколько раз меняла хозяев?
Лейтенант Хан. Пять раз, если быть абсолютно точным, и только один раз это было проделано при помощи прямой атаки, причем потери обороняющихся и атакующих относились как один к двум с половиной сотням. Однажды туринцам помогла внезапно вспыхнувшая в крепости эпидемия, остальные три раза переход осуществлялся при помощи подкупа и диверсий.
Капитан Блейн. Что говорит нам о неизменности человеческой природы.
Капитан Харди. Сколько человек обороняет крепость сейчас?
Лейтенант Хан. Чуть меньше тысячи. Крепость автоматизирована на девяносто процентов, и человеческий персонал присутствует в основном для контроля систем. Для сравнения скажу, что крепость ВКС аналогичного размера и назначения обслуживает от восьми до двенадцати тысяч человек.
Полковник. Лейтенант, у вас есть данные о графике дежурств и расположении людей в боевом распорядке?
Лейтенант Хан. Да, сэр.
Полковник. Участвует ли в обсуждении глава группы ликвидации сержант Торренс?
Рейден. Да.
Полковник. Лейтенант, передайте ему полный объем информации.
Лейтенант Хан. Есть, сэр.
Полковник. Сержант Торренс, вы являетесь признанным авторитетом в той области, о которой сейчас идет речь. Я хочу, чтобы вы проанализировали имеющуюся в нашем распоряжении информацию и высказали свое мнение о возможности осуществления подобной акции.
Рейден. Слушаюсь, сэр. Дайте мне двадцать минут.
Капитан Харди. Без всякого анализа могу вам сказать что задача выполнима. Дайте мне тридцать пять – пятьдесят человек, и я отобью эту крепость к чертовой матери!
Вельзевул. Хочу напомнить вам, господа, что совещание записывается и будет занесено в архивы под грифом «Секретно» степени защиты 5-П.
Капитан Блейн. Действительно, Харди, воздержитесь от ругательств.
Капитан Харди. Я простой солдат и говорю по-простому.
Полковник. Все это несущественно. Меня интересует ваше мнение о том, способны ли мы выполнить это задание чисто технически?
Капитан Харди. Да. Классический вариант штурма изнутри. Эффект внезапности поможет нам перебить половину этих сосунков, а остальные не составят проблемы. Они будут слишком ошеломлены смертью своих друзей, пришедшей неожиданно и ниоткуда.
Капитан Блейн. А вы поэт, Харди. И нарисовали прямо-таки вариант троянского коня.
Капитан Харди. А?
Капитан Блейн. Неважно.
Капитан Зимин. Даже если вам удастся положить половину персонала крепости во время сна, в чем я, признаться, несколько сомневаюсь, против вас останется еще около пятисот человек. Как вы собираетесь с этим разобраться?
Капитан Харди. Численность противника не имеет значения. Они будут в смятении.
Капитан Зимин. Едва ли. Крепость слишком важна для обеих планет, и я сильно сомневаюсь, что, отдав за право обладания ею столько человеческих жизней, они укомплектуют персонал неопытными юнцами. Там будут ветераны, к тому же куда лучше нас ориентирующиеся на местности, знающие крепость вдоль и поперек. Даже самый детальный план помещений не поможет вам ориентироваться в реальном бою подобно им, Харди.
Капитан Харди. Один гвардеец стоит десятерых таких, как они.
Капитан Зимин. Согласен, но у подобной арифметики есть и обратная сторона, Десять таких, как они, стоят одного гвардейца, и в то время, как мы будем сражаться неизвестно за что, они будут драться за свою планету и ее интересы, что даст им моральное превосходство. Они готовы будут отдать любую цену во имя победы, а готовы ли мы платить своим агентом за каждый десяток их солдат? Харди, если вы возьмете с собой пятьдесят человек, к концу боя, каким бы он ни был, у вас не останется ни одного.
Капитан Харди. Я могу взять сотню добровольцев. Разовые контракты хорошо оплачиваются.
Капитан Зимин. Тот факт, что они являются добровольцами, еще не означает, что они камикадзе. Я не пошлю своих парней на верную смерть.
Капитан Харди. Потери личного состава неизбежны даже при проведении большого числа спасательных операций.
Полковник. Сержант Торренс, вы уже ознакомились с данными?
Рейден. Вкратце.
Полковник. И каково ваше мнение?
Рейден. Задание технически выполнимо. Задействовав около сотни агентов, мы можем взять станцию под контроль в течение двух с половиной часов.
Капитан Блейн. А потери?
Рейден. От двадцати до сорока процентов от личного состава, в зависимости от того, как сложится ситуация.
Капитан Харди. Не так уж плохо.
Капитан Блейн. При начальном числе в сотню агентов это от двадцати до сорока человек. Мы не теряем столько и за пять лет проведения спасательных операций.
Капитан Харди. Люди гибнут. За это им и платят.
Капитан Блейн. Никто не платит людям за смерть.
Капитан Харди. Гвардейцы рискуют каждый день. Тушить пожары на карадиновых станциях ничуть не безопаснее.
Капитан Блейн. Там они спасают человеческие жизни.
Капитан Харди. Здесь тоже. Тысячи жизней тех, кто в случае нашего отказа все равно пойдет на штурм.
Капитан Блейн. Не занимайтесь казуистикой, Харди.
Лейтенант Оттман. Оттман, главный бухгалтер Гвардии. Все войны вытекают из экономических предпосылок. Их планетам будет трудно выжить без тетроновых рудников.
Капитан Блейн. Пусть они и гибнут во имя своей экономики, раз не могут договориться цивилизованными методами. За что будем драться мы?
Лейтенант Оттман. За деньги. Хочу напомнить, что нам опять урезали бюджет на следующий год, и, если мы не раздобудем дополнительных источников финансирования, нам придется свернуть около семидесяти процентов текущих исследований.
Капитан Блейн. Я не спорю, что нам нужны деньги, но уверен, что их можно найти и в другом месте.
Капитан Харди. Деньги тут ни при чем, дело не в них. Лига плюет на нас, зато носится с ВКС как с писаной торбой. Совет Лиги к нам не прислушивается. Президент предпочитает забывать о существовании Гвардии, пока дело не запахнет жареным. Престиж Гвардии падает, нам все труднее вербовать новых сотрудников. Нас критикуют СМИ, нас высмеивают в фильмах, про нас рассказывают дурацкие анекдоты…
Капитан Блейн. Например: «Сколько нужно гвардейцев, чтобы ввернуть лампочку?»
Полковник. Должен заметить, что примерно восемьдесят процентов всех анекдотов о Гвардии рождается в стенах Штаб-квартиры и тиражируется нашими людьми для снятия атмосферы агрессивности и недоверчивости по отношению к нам.
Капитан Блейн. «Десять. Девять человек будут рассчитывать координаты для броска, и один нажмет на кнопку».
Капитан Харди. Поздравляю. Из-за таких анекдотов люди и перестают принимать нас всерьез. Мы – реальная сила в общем балансе, но нас считают филиалом службы 911. Я думаю, что пора Гвардии показать всей Галактике, кто есть кто…
Капитан Зимин. И спровоцировать еще один кризис. Третий. Только он будет уже последним.
Сержант Морган. Морган, группа анализа. Должен уточнить, что возникновение так называемого Третьего Кризиса неизбежно в ближайшие десять – двадцать лет, согласно исследованиям экспериментальной истории. В прошлом Совет Лиги занимал нейтральную позицию по отношению к Гвардии, выжидая, пока вопрос не решится сам собой, но акция, которую нам сейчас предлагают, с шестидесятипроцентной вероятностью приведет к тому, что Лига выступит против нас. Как долго мы сможем оборонять свою Штаб-квартиру от объединенной атаки ВКС?
Капитан Харди. Достаточно долго, сержант.
Капитан Зимин. И все-таки он прав. К чему рисковать?
Капитан Харди. Мы не обязаны выслушивать мнения ваших карманных аналитиков, Иван.
Сержант Морган. Это открытое совещание, капитан Харди. Любой может высказать на нем свою точку зрения.
Полковник. И какова ваша личная точка зрения?
Сержант Морган. Отрицательная, сэр.
Капитан Харди. Ну конечно…
Капитан Блейн. Сержант, вы говорили о неизбежности Третьего Кризиса. Почему вы так считаете?
Сержант Морган. Это не лично мое мнение, капитан. Вам доводилось слышать об экспериментальной истории и теории эволюции общественных организаций?
Капитан Харди. Нет, и, по-моему, это не имеет никакого отношения к делу, которое мы сейчас обсуждаем.
Капитан Блейн. Смутно.
Капитан Зимин. Я думаю, будет не лишним попросить сержанта прочитать нам небольшую лекцию на эту тему. На мой взгляд, она представляет практический интерес для всей Гвардии, и я хотел бы возразить капитану Харди по поводу того, что она не имеет отношения к обсуждаемому сейчас вопросу. Если уж и принимать какие-то решения, нужно обладать полным объемом информации.
Сержант Морган. Если вы позволите, господа. Экспериментальная история как наука возникла сравнительно недавно и уходит своими корнями в само понятие истории. Она возникла в определенный исторический момент. Простите невольную тавтологию, от нее тут никуда не денешься. Экспериментальная история не изучает факты, она оперирует ими, и для того, чтобы она появилась, человечеству нужно было набрать критический объем информации, необходимый для анализа и экстраполяции. На основе изучения предыдущих исторических событий и общего психологического анализа возможно с достаточной долей вероятности предсказать будущее на несколько столетий вперед. Естественно, речь идет не о технологических или генетических открытиях, а об общей структуре общества и его поведении в целом. Теория эволюции общественных организаций появилась примерно в то же время.
Капитан Блейн, Термин «эволюция» подразумевает развитие.
Сержант Морган. Совершенно верно, сэр. И все организации развиваются или эволюционируют по двум-трем общим схемам. Разница в схемах заключается не в конечных целях, преследуемых организациями, но в исторических причинах их возникновения, внутренней структуре и методах претворения своих планов в жизнь. Я не имею в виду общество «Память», которое, несомненно, является общественной организацией, объединенной вот уже несколько веков одной только антисемитской идеей, не говорю о Партии любителей пива или союзе лесбиянок Лиги. Я подразумеваю самые мощные общественные организации, имеющие место на данном этапе развития: Объединенную Лигу Цивилизованных Миров, ВКС, Гвардию, Силы Разумного Сопротивления, корпорации Кубаяши и Тайрелла и, простите, якудзу.
Капитан Зимин. Мне кажется, вы смешиваете совершенно несовместимые понятия, сержант.
Сержант Морган. Ничуть. Все вышеназванные мною структуры и еще большее количество неназванных являются наиболее типичными общественными организациями нашего времени. Да, они имеют разный образ действия, разные цели, нетипичное отношение к жизни и обладают различным потенциалом. Но так или иначе все они вписываются в одну систему.
Капитан Зимин. Что это за система?
Сержант Морган. ЭОО. Эволюция общественных организаций. В основе возникновения любой из общественных организаций лежит кризис. Вспомните историю. В Галактике царили хаос и бедлам, не было единой системы управления и торговли, планеты-государства объявляли войны своим соседям, колонии не признавали за собой статуса колоний и провозглашали собственную независимость. Для того чтобы упорядочить этот хаос, была создана Лига. Совет Лиги долгое время не был способен управиться со сложившейся ситуацией, не имея в наличии большой дубинки, отпугивающей врагов и заставляющей задуматься самых яростных из драчунов. Тогда были созданы ВКС. Был обнаружен артефакт Магистров, предоставляющий ограниченному числу людей власть над самим пространством, желанный для множества планет, и в итоге была создана Гвардия. Кому-то показалось, что она превышает свои полномочия, и теперь мы имеем СРС. Если заглянуть глубже в историю, там можно найти еще с сотню примеров. Американская революция и возникший в результате нее институт президентства, застой коммунизма и выросшая на его развалинах новая русская демократия, перенаселение Земли и Общество Всемирного Исхода с последовавшей экспансией человечества в Галактику. Все это является общепризнанными фактами, господа.
Капитан Блейн. А почему неизбежен Третий Кризис?
Сержант Морган. Ответ лежит в самой ЭОО. Человечество развивается путем естественного отбора (или искусственного, как в случае с Красным Братством) – либо приспосабливаясь к окружающей среде, либо, на более позднем этапе, меняя саму среду соответственно собственным нуждам. Технология развивается революционным путем, от открытия к открытию, с каждым шагом позволяя все глубже заглянуть в природу вещей. ОО развиваются путем кризисов.
Капитан Блейн. А если кризисов больше не будет?
Сержант Морган. Отсутствие кризиса является кризисом само по себе. ОО либо переживает кризис, выходя из него обновленной, со свежими силами и новыми возможностями, либо погибает. Первый Кризис был разрешен образованием Гвардии. Второй мы пережили, временно самоустранившись, так что с ЭОО можно спорить, но трудно не согласиться. В результате Первого Кризиса мы получили саму Гвардию, в результате Второго – вливание свежей крови и мощный приток финансирования. Сложно сказать, что может дать нам Третий.
Капитан Зимин. Экспериментальная история позволяет предположить, что это будет за кризис?
Сержант Морган. Только в общих чертах.
Капитан Зимин. И?
Сержант Морган. Предположительно, это должен быть кризис власти, или внутренний кризис, самая опасная из всех разновидностей.
Капитан Зимин. Что мы должны делать, чтобы его избежать?
Сержант Морган. Ничего. Избежать какого-либо исторического события невозможно. Вторую и Третью мировые войны невозможно было предотвратить, хотя уже за несколько лет до их начала угроза была очевидна. А что делать, чтобы пережить Третий Кризис? Не знаю точно. Думаю, просто работать и делать то, что считаешь правильным.
Капитан Харди. Слишком много всякой чуши. Не вернуться ли нам к делу?
Сержант Морган. Мне хотелось бы высказать свое мнение. Третий Кризис неизбежен, но если мы ввяжемся в эту историю с захватом крепости, то ускорим ход событий, и последствия подобного шага могут быть самыми плачевными.
Капитан Харди. Вы сами говорили о неизбежности сержант. Так чего тянуть?
Сержант Морган. Мы еще не готовы к преодолению кризиса. Не готовы ни наши люди, ни сама Галактика. Если бы русская демократия возникла на десять лет раньше, она была бы раздавлена националистическими движениями, если бы «бостонское чаепитие» опередило свое время, Америка была бы уничтожена Англией и еще несколько веков просуществовала бы как колония. Кроме того, мне не нравится сама операция, которую нам пытаются навязать.
Полковник. Это уже интересно. Почему?
Сержант Морган. Хотя это многим и не по вкусу, мы являемся не филиалом, но высшим уровнем службы 911, службы иного порядка. Мы не военная организация…
Капитан Харди. К сожалению.
Сержант Морган. Полувоенная. Мы занимаемся спасательными и полицейскими операциями. А эта акция не похожа на полицейскую и уж тем более на спасательную. Больше смахивает на рейд наемников, продающих свои пистолеты тому, кто заплатит лучшую цену. Гипотетически, если мы выполним работу и отдадим крепость туринцам, а через месяц к нам с аналогичной просьбой обратятся жители Идальго, что мы должны будем сделать? Отказать им? А на каком основании, позвольте спросить?
Капитан Харди. Крепость была построена туринцами. Сержант Морган. А телепорт – Магистрами, что совершенно не мешает нам пускать его в дело, не так ли? Гвардия предотвращала гражданские войны между членами Лиги, но никогда не вмешивалась в них, если их все же не удавалось избежать, хотя иногда Совет неофициально и просил об услугах подобного рода. Я считаю, что мы не должны вмешиваться в локальные конфликты Приграничья. Если бы крепость находилась под огнем и туринцы попросили бы вывести из нее людей, можно было бы согласиться. Мы не повлияли бы на исход событий и спасли бы сотни обреченных жизней. Но атаковать самим и убивать людей за деньги?
Полковник. Ваше мнение мне понятно и принято к сведению. Вы за сохранение нейтралитета. Кто еще желает высказаться?
Капитан Харди. Я за атаку. Лиге давно пора бы уяснить, кто мы такие и на что способны, хотя на туринцев мне лично наплевать. Лига должна обратить на нас внимание.
Капитан Блейн. Боюсь, это будет внимание не того рода, о котором вы думаете, Харди. Я против акции.
Капитан Харди. Штатская плесень.
Полковник. Капитан, я попросил бы вас не переходить на личности.
Капитан Блейн. Ничего, сэр, мне это не в новинку. Коллега Харди никак не может привыкнуть к капитану, не закончившему Нео-Вест-Пойнт, а вылезшему из какой-то вшивой профессуры. Я использую правильный термин, капитан? Вшивая профессура?
Капитан Харди. В вашем случае – да.
Полковник. Закончили прения. Кто-нибудь еще может сказать что-то конструктивное?
Капитан Зимин. Совет Лиги умышленно принижает и игнорирует нас, это факт, с которым я не могу не согласиться. Но метод выразить свое недовольство таким образом мне не по душе. Я против атаки.
Полковник. Сержант Торренс?
Рейден. Против. Без объяснения причин.
Полковник. Этого никто и не требует. Принято.
Капитан Харди. К чертям! Они должны умыться кровью и почувствовать ее вкус! Они должны…
Полковник. Кончено. Я выслушал все ваши мнения и принял решение, которое не намерен более обсуждать. Лига может не соблюдать навязанные ею самой правила, но Гвардия никогда не нарушит их первой. Сержант прав, и мы не наемники. Атаки не будет.

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.
Точное местонахождение неизвестно
Время действия: спустя примерно полгода после описываемых событий

– Должен признаться, здесь я не вижу вообще никакой литературной работы. Слепое цитирование протокола заседания. Дословно, с несколькими вырезками, и что? Никаких мыслей автора, никакой морали…
– Умный человек должен вынести мораль сам для себя.
– Видать, у вас на Новой Москве шибко много умных. Не зная ничего о Полковнике, никогда не слышав о трех капитанах, не подозревая о самом существовании системы Кастилии умудриться вынести правильное решение? Это уж слишком, на мой взгляд.
– Так тебе не нравится?
– Упоминание о теории ЭОО может заставить захотеть узнать что-то новое, но в целом – нет. Ничуть. Нисколько. Ни на грамм.
– Ты просто болван в погонах.
– Зато в каких погонах!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Соболевский принимает участие в культпоходе

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.
Точное местонахождение неизвестно
Время действия: седьмой день Кризиса

Четыре часа стандартного времени.
Сотня с лишним добровольцев, большая часть которых пока еще не знает, на что согласилась, стоят у входа в Сумеречную Зону и ожидают, пока их позовут войти внутрь.
Кто-то спокоен, кто-то только делает вид, что спокоен, кто-то не утруждает себя подобным занятием.
Мартин нервно курит и то и дело поглядывает на часы, Морган играет какой-то безделушкой, вертя ее в руках и осматриваясь по сторонам. Пытается определить общий состав рейда. Или его средний интеллект.
Операция «Культпоход».
Название, должно быть, выбрано записным шутником, но вполне соответствует действительности. Рейд в самую большую публичную библиотеку Лиги, осуществленный толпой вооруженных гвардейцев, в поисках самого злобного убийцы и потенциальной опасности для всего человечества. Если отбросить последнюю часть фразы, получается самый настоящий культпоход.
Подробности нам обещали сообщить позже, но в общих чертах план достаточно прост. Бросок на Библостероид, проникновение в темпоральный поток Магистра при помощи усовершенствованного «темпуса фугита», попытка нахождения и ликвидации Магистра.
План хорош, однако существуют некоторые «но».
Никто не уверен, что аналитики достаточно точно рассчитали скорость потока Магистра.
Никто не уверен, что Магистр на Библостероиде.
И никто не уверен, что даже если он там и все расчеты правильны, то его в принципе возможно найти, а даже если и можно, то удастся ли его ликвидировать.
Кстати, либерально настроенная часть ученых настаивала на том, что с Магистром сначала надо просто поговорить.
Умеет ли он разговаривать вообще? И захочет ли разговаривать с нами? И что мы можем ему сказать? Извини, приятель, номы не виноваты, что твоя раса мертва, сами мы в это время только бултыхались в океане, осваиваясь с недавно появившимися хордами. Исходя из гуманистических принципов, нас не следует уничтожать. Не будешь, да? Вот хороший мальчик. А высокими технологиями по этому поводу с нами не поделишься? Нет, ну и не надо, не очень-то и хотелось.
Я стрельнул у Мартина сигарету.
Смерть Жака и ослиное упрямство Харди, известное всему личному составу, не давали мне сосредоточиться на предстоящей работе. Слишком рискованно, говорил Санька. И я его поддержал, но нас не послушали. В таких случаях можно ехидно напомнить: «А разве мы вас не предупреждали?» – упиваясь сознанием собственной правоты, но потерянная человеческая жизнь не самый лучший повод для самоутверждения.
Как тайгер-транцы могли опознать в Жаке реального человека, а не его техногенное воплощение?
Самый очевидный ответ, приходящий на ум, звучал так: по запаху. Но ребята не должны быть настоль невнимательными, чтобы упустить фактор запаха из вида.
А как еще? Интуит, подавший знак, интуит, которого мы не видели? Или интуитом там был сам лидер? Или они просто действовали наудачу?
Нет, раньше ничего подобного с их стороны не было, иначе операция бы не состоялась.
Просто мы недооценили противника. Посчитав их дикарями, мы попытались изобразить из себя нового шамана и не преуспели. То, что их уровень технического развития был ниже нашего, еще не означало, что у них вообще нет собственных технологий. Детекторы массы и объема были известны уже в двадцатом веке докосмической эры. Могли они иметь место и на Тайгер-Тране.
Что будет теперь? Предоставят ли нам вторую возможность разрешить ситуацию хирургическим ударом, или на орбиту планеты уже выводятся тяжелые боевые корабли ВКС, выжигая континенты и испаряя моря? Сколькими жизнями придется заплатить за эту ошибку?
Каждая ошибка силового ведомства обходится очень дорого не только самому ведомству. Могут погибнуть и тайгер-транцы, далеко не все из которых привержены милитаристическим идеям своего правительства, и бравые вэкаэсовцы, выполняя боевую операцию, которой можно было бы избежать.
В общем, нельзя сказать, что я готов был ринуться на охоту за Магистром с легким сердцем и спокойной душой. Неладно что-то в датском королевстве, или как там еще.
– Интересно, как выглядит читающий Магистр? – спросил Мартин, пытаясь побороть собственное волнение. Я знал, что у него неплохие физические показатели, но очень мало практического опыта в «поле». – Сотни глаз по всему телу и столько же пальцев для перелистывания страниц?
– Скоро узнаем, – Джек тоже был мрачен.
Видимо, предстоящая акция и его личное участие в ней аналитика вдохновляли не сильно. Или не вдохновляли совсем. Наверняка он уже жалеет, что покинул уютные территории аналитиков.
А возможно, ему не по душе сама идея насильственных действий по отношению к представителю самой древней расы в Галактике, чьей былой мощи мы не могли даже представить, и он сомневается в успехе задуманного предприятия.
К десяти минутам пятого подтянулись еще несколько опоздавших, и в одном из них я с большим удовольствием узнал рядового Такаги. Участвуя в рейде, где нельзя быть уверенным абсолютно ни в чем, приятно сознавать, что такой парень прикрывает твои фланги.
Парни присоединились к основной толпе ожидавших, а Шо подошел к нашей троице.
– Поздравляю, Макс, – сказал он, пожимая мне руку.
– С чем на этот раз? – подозрительно осведомился Мартин.
– Я только что узнал, что он надавил на корпорацию Кубаяши и принудил ее к сотрудничеству.
– Пустое, – равнодушно сказал Джек. Я с удовлетворением отметил тот факт, что информация о сделке с Тайреллом не получила широкого распространения. Я сильно рисковал, рассказывая о ней даже Моргану, но его группа отвечала за стратегическое планирование операции и должна была быть информирована. А вообще, чем меньше народу об этом услышит, тем меньше вероятность, что слухи пойдут до Гриссома. Правда, учитывая психопатический характер генетического маньяка, я не был уверен, что знание о готовящейся на него ловушке сможет остановить террориста номер один.
– Будет действительно интересно, – добавил аналитик, – когда Макса не с чем будет поздравлять, хотя должен заметить, что при его образе жизни это весьма маловероятно.
– Ха, – сказал Мартин. – Подожди немного, и он надыбает тебе еще одного Магистра.
– Уволь, – попросил я. – Давай разберемся сначала с этим.
Спустя пару минут беспечного трепа, скрывающего внутреннее напряжение каждого, отворилась замаскированная дверь, и нас попросили войти внутрь.
Даже учитывая обстоятельства, визит такой толпы в Сумеречную Зону был событием неординарным.
Если в Галактике ходят нелепые слухи о Гвардии, то внутри самой Гвардии имеют хождение не менее нелепые слухи о Сумеречной Зоне.
Эксперты, техники и ученые, работающие внутри, обладают таким уровнем допуска, что для простого опера вроде меня засекречено даже его название. Средний опер не имеет шанса попасть в Зону даже при сорокалетнем сроке службы. Как и в клинике, телепорт в Зоне блокирован, с противоположной, правда, целью. Если из клиники по максимуму затруднен путь наружу, в Зону не так-то просто войти.
Я надеялся по ходу дела заглянуть в парочку лабораторий, кто знает, вдруг удастся увидеть в действии телепата или телекинетика, понаблюдать опыты с зомбированием, трепанацию черепов интуитов с целью определения влияющего на их способности фактора и опыты с ИВ.
Но далеко уйти нам не дали.
Всего двадцать метров по серому безликому коридору, и мы оказались в столь же серой и безликой комнате, предназначенной, очевидно, для редких посетителей. Никакой обстановки здесь не было, кроме мобильного голоэкрана.
Для сотни с лишним человек помещение было тесноватым, но нам удалось рассредоточиться вдоль стен.
Твердой поступью в комнату вошел полновластный хозяин Сумеречной Зоны капитан Блейн. Он остановился посреди помещения и обвел честное собрание глазами.
– Гвардейцы, – тихо сказал он, и немногочисленные перешептывания стихли. Атмосфера Сумеречной Зоны не располагает издавать громкие звуки. Смех же тут считается просто неуместным. – Все вы добровольно последовали на наш призыв и имеете право знать всю правду. Ситуация очень серьезная и опасная. Если у кого-нибудь из вас возникнет желание, он может сейчас же покинуть Сумеречную Зону без всяких последствий и отметок в личном деле. Такое желание может появиться у любого из вас по ходу моих разъяснений, и вам достаточно будет просто поднять руку, чтобы мы его тотчас исполнили.
На данный момент желающих не обнаружилось, но я не сомневался, что вскоре они отыщутся.
Мартин с самого начала был слишком бледный. Шо Такаги взирал на происходящее с присущим азиатам бесстрастием.
– Все вы в общих чертах представляете, зачем вас здесь собрали. О трагическом инциденте на Таурисе и его печальных последствиях знают все. Я имею в виду внезапно свалившегося на наши головы Магистра, существующего в параллельном темпоральном потоке, текущем со значительно большей, чем наш, скоростью, и ту угрозу, которую он может представлять для человечества. Но не все знают, что нам с достаточной долей вероятности удалось установить его местопребывание в настоящий момент – Библостероид. И далеко не все из вас слышали, что с подачи нескольких наших коллег нам удалось разработать средство, позволяющее на очень ограниченное время переместиться в иной темпоральный поток. Именно этим вы и займетесь.
– Вопрос, – сказал Морган. – Насколько ограничено наше время?
– Ограничения чисто технические, – ответил Блейн. – Мы поговорим о них чуть позже. Сначала я расскажу об общем принципе действия. Такое средство, как «темпус фугит», всем хорошо известно. И многие из вас уже на своем опыте испытали действие этих таблеток. Они позволяют растягивать объективное время в некоторое число раз. Мы несколько доработали формулу этого средства, и теперь «темпус» существует в виде не только таблеток, но и инъекций. Предварительные опыты показали, что с их помощью мы сможем передвигаться, мыслить и действовать со скоростью Магистра. Никто ранее не подозревал о подобном использовании «темпуса», да и не было такой необходимости. Однако на данный момент это единственное доступное нам средство.
Я не заметил существенных изменений в реакции коллег. Они действительно готовы на все или до них еще просто не дошло?
– Способ этот, как вы понимаете, чисто биологический, или, если хотите, медицинский. – Долгие годы в должности капитана не могли избавить Блейна от лекторского тона авторитетного профессора частного колледжа на Авалоне. – Как любой медицинский метод, он имеет свои недостатки. Самый существенный из них, с прикладной точки зрения, касается оружия. Вы будете действовать быстро, столь быстро, что мы можем даже не заметить вашего отсутствия, как вы уже снова будете здесь. Но оружие, сделанное в нашем темпоральном потоке и применяющееся в нем, вряд ли будет действовать ТАМ, или, мне бы, наверное, следовало сказать, ТОГДА. Вы нажмете на курок и будете несколько минут ждать, пока пуля покинет ствол. Потом вам покажется, что она просто зависла в воздухе, хотя она и будет передвигаться, но со скоростью воспарившей черепахи. Излучающее оружие действует чуть быстрее, но все же недостаточно быстро. К тому же нам неизвестно, какие виды излучения способны подействовать на Магистра. И вряд ли это будет нейростаннер – синапсов у него нет.
Вот теперь стало совсем весело. И с чем мы на Магистра пойдем? С голыми руками и чувством морального превосходства?
– Поэтому вам придется положиться лишь на свое умение в обращении с холодным оружием, которое действует со скоростью своего владельца. Тем из вас, кто недостаточно искусен в ближнем бою, я предлагаю немедленно покинуть помещение.
Вот и первые пташки появились. Сокрушенно