будут распространяться, как круги на воде от брошенного в пруд камня. А если так, то я предпочитаю стоять у истоков и узнать все сразу. Ожидание смерти подчас может быть куда хуже смерти, если вы позволите мне цитату.
– А вдруг все случится в точности наоборот? Вы не думаете, что Бездна сможет подарить нам Мессию, который изменит наш мир и наведет в нем порядок?
– Я стар и давно не верю в Мессий. Я никогда никого из них не видел и не слышал никаких конкретных фактов об их существовании. А Зла я видел предостаточно.
– Мне кажется, я знаю, в чем ваша проблема, – сказал я. – Могу ли я высказать свою мысль, не рискуя нанести вам обиду?
– Вполне. Я ценю откровенность в собеседниках, даже если и не разделяю их убеждений. Я зажег еще одну сигарету.
– Есть три образа мышления, – сообщил я. – И каждый из нас, сколь бы ни вопил о собственной индивидуальности и не похожести на остальных, использует одну из трех моделей.
Ведущие на террасу двери распахнулись, пропуская группу туристов с какой-то из продвинутых планет. Прикинутые по последней моде, они носили небесно-голубые туники, сандалии и парики. Кроме того, все они были под кайфом.
Следом за ними, пристроившись «небесной» компании в хвост, явились трое якудз в классических деловых костюмах и в столь же классическими кейсами в руках. «Бизнесмены» прошествовали мимо нас к крайнему справа столику в дальнем конце террасы и уселись. Тотчас же к ним подбежал услужливый официант, чтобы справиться о заказах.
Я убрал левую руку под стол и активировал свой терминал. Зажмурив под темными очками правый глаз, чтобы иметь более четкую картинку, я включил сканирующий режим и обследовал персоны. Двое оказались совершенно обычными людьми, один, судя по странному строению ДНК и неестественному расположению внутренних органов, был результатом генетического эксперимента, возможно, сохранившимся еще со времен войны.
Костюмы у них оказались тоже не совсем обычные. Они были сшиты из пропитанной пуленепробиваемым составом ткани, способной отражать даже лазерные лучи. Между тканью и собственно телом у каждого обнаружилась целая прослойка из металла, пластика и керамики, демонстрируя последние достижения в области технологии убийства и разносторонний вкус самих парней.
Один из «дипломатов» содержал в себе деньги или что-то очень на них похожее… Наша аппаратура, к сожалению, не является дистанционным детектором валют и не позволяет распознавать фальшивку на расстоянии. Остальные кейсы были набиты оружием, часть из которого можно пустить в ход, не раскрывая и не выпуская кейса из рук. Ребята хорошо подготовились к танцам.
Официант принес их заказ: три стакана минеральной воды. Приятно, когда профессионалы не пьют во время работы. Да и подогретое саке вряд ли хорошо идет по такой погоде. Кстати, чуть не забыл.
Я сделал себе подкожную инъекцию ногтем мизинца, и пары алкоголя моментально улетучились из моей головы, возвращая ясность мышления и быстроту рефлексов. Идеальное средство, снискавшее бы себе популярность, будь оно выпущено во всеобщую продажу. Несмотря даже на цену.
– Я философ, – сказал профессор Резенфорд. – Но никогда не сталкивался с подобной идеей. Существуют лишь два образа мышления: позитивный и негативный. Все остальное – лишь их синонимы и производные.
Стас Камински, прикинутый плейбоем, в сопровождении роскошнейшей блондинки в обтягивающем пышную фигуру трико, появился в дверях и вальяжной походкой оттягивающегося по полной программе хозяина жизни направился к столику, небрежно обнимая свою даму за талию. В девушке я признал коллегу из оперативного отдела.
Якудзы пили минералку и о чем-то тихо переговаривались между собой. Их разговор записывался, так что я не стал подключаться к прослушиванию и требовать точного перевода с японского.
– Все верно, – согласился я. – Позитивный, негативный, но есть еще и третий.
На этот раз из дверей вывалилась целая толпа. Человек десять обычных туристов, среди которых затесались двое наших агентов и трое сотрудников Тайрелла. В руках у них ничего не было.
Действующая модель первого в своем классе ледоруба, точнее, ледоруба, открывающего своим созданием новый класс этого вида оружия, представляла собой компьютерную программу, вводимую непосредственно через модем. Ее материальным воплощением был параллелепипед размерами с небольшую папку для бумаг. Спрятать такую вещь под одеждой, если ты не секс-бомба и имеешь менее ста пятидесяти килограммов живого веса, достаточно затруднительно. Таким образом, я предположил, что парни не рискнули захватить прототип с собой на предварительные переговоры и их сотрудники вынесут «смерч» позже.
Разумная предосторожность в любом случае. Захвати они столь ценную вещь с собой сразу, Гриссом мог бы почувствовать что-то неладное. Если с самого начала не знал о спектакле.
Парни заняли столик неподалеку от якудз. Держались они довольно нервно и напряженно, постоянно оглядывались по сторонам: опасаясь узнавания, Тайрелл не захотел использовать в деле своих матерых профессионалов. Да и к чему? Согласно плану, тяжесть захвата ложилась на плечи Гвардии.
– Позитивный способ мышления позволяет нам видеть лучшие стороны жизни и извлекать все преимущества из любой, даже самой проигрышной ситуации.
Один из бандитов оторвался от своих сотоварищей и направился к «корпоративному» столу. Я включил направленные микрофоны.
– Добрый день, – сказал мнимый покупатель мнимому потенциальному продавцу. – Я вижу, что вы бизнесмены. Мы тоже. Возможно, мы смогли бы провести время с пользой и поговорить о бизнесе?
– Всегда есть время поговорить о бизнесе, – последовал заготовленный ответ. – И не только поговорить, но и сделать бизнес.
– Приятно повстречать здесь родственную душу, – ухмыльнулся бандит. – Не изволите ли присоединиться к нам за нашим столиком?
– С удовольствием.
– Вы мыслите негативно, – продолжал я, пока высокие договаривающиеся стороны меняли диспозицию, придвигая стулья. – Во всем вы видите только плохое. Возможно, вы видели слишком много плохого за свою жизнь и ваш образ мыслей уже необратим, но это еще не означает, что все вокруг действительно настолько плохо. Вы считаете, что неизвестное всегда опасно. Вы не верите в альтернативу.
Якудза и представители Тайрелла совещались.
Яки отрицательно покачали головами, услышав о приблизительной стоимости программного продукта, бизнесмены сдержанно улыбались и кивали друг другу. Иными словами, они создавали видимость бешено торгующихся людей. Каждому из участвующих в постановке актеров я немедленно присудил бы по Оскару.
– Не думаю, что вы правы относительно меня, молодой человек. Да, я видел многое и много знаю, но это не значит, что я разучился верить в светлые стороны человеческой натуры. Просто Зло превалирует в нашем мире, и вам никуда не деться от этого факта.
– Вот видите. Все пессимисты выдают себя за реалистов. Шестеро за дальним столиком неожиданно быстро пришли к согласию, и чемоданчик с деньгами перекочевал из рук в руки. В качестве ответных действий сотрудник Тайрелла поднес ко рту переговорное устройство и отдал какие-то распоряжения цифровым кодом корпорации.
И никаких признаков присутствия Гриссома. Если он не объявится сразу вслед за «смерчем», то мы переоценили его тягу к разрушениям и затеяли операцию зря. Очередной тупик, каковых в деле Гриссома было слишком много.
– Я бы с удовольствием продолжил бы дискуссию по поводу вашей оценки моего образа мыслей, – сообщил профессор. – И поспорил бы с вами, так как вы довольно приятный собеседник, хоть и заблуждаетесь в некоторых терминах, но мне не терпится услышать о третьем способе.
Некоторое время ничего не происходило. Пришедшие к согласию стороны сидели в молчании, рассматривая свои стаканы и близлежащие склоны гор. Под видом официанта на террасу вышел еще один из наших агентов. Камински прекратил болтать со своей спутницей. Группа туристов, целиком состоящая из наших людей, осматривая окрестности чуть ли не с самого парапета, начала незаметно придвигаться ближе к столику.
Напряжение росло. Еще немного, и его можно будет резать ножом и подавать на блюдечке в качестве десерта.
– Извольте, – сказал я. – Для начала я приведу небольшой пример. Если все вокруг говорят, что задуманное вами предприятие невозможно, приводя при этом весьма разумные причины и веские доводы, вы выслушиваете экспертов по этому вопросу, которые говорят то же самое, а потом уходите и добиваетесь успеха, то каким способом вы воспользовались?
– Позитивным, разумеется.
– Вовсе нет. Позитивный способ не иррационален, он всегда основывается на реальных и очевидных факторах, которые можно пощупать и попробовать на зуб, сколь бы малы они ни казались. Для того чтобы добиться успеха в описанной мной ситуации, вам и необходим третий способ.
Бинго!
Восемь человек в черных костюмах боевиков проскользнули на террасу, прикрывая друг друга и озираясь по сторонам, двигаясь на полусогнутых, словно находились не в курортном отеле, а в пригороде Нового Бейрута. На них были надеты тактические очки-дисплеи, в руках парни держали короткоствольные многофункциональные винтовки Тайрелла. Один из них нес большой темный пакет. В данной ситуации совсем не надо было быть гением, чтобы догадаться, что внутри этого пакета.
Итак, все актеры и реквизит на сцене. Не хватает только главного отрицательного персонажа, ради которого и поставлена пьеса.
– Что же это за третий способ?
– Способ, который используют люди, добивающиеся успеха в самых разных областях деятельности. Банкиры, делающие деньги из ничего, художники, творящие бессмертные шедевры, и ученые, совершающие великие открытия, даже не снившиеся их коллегам. Эти люди думают особенно…
Группа коммандос приблизилась к столику и после короткого диалога вручила пакет представителям якудзы. Гриссому пора бы начать действовать сейчас, иначе в его выступлении вообще нет смысла. Как только бандиты усядутся в свои бронированные лимузины, они будут недосягаемы даже для него.
Якудзы пожали руки своим оппонентам и поднялись из-за стола.
– …они думают не позитивно или негативно. Они думают круто.
Как, например, Гриссом.
Это легко можно было определить по тем эффектам, которыми он сопроводил свое появление.
Два взрыва, прозвучавшие один за другим с таким малым интервалом, что практически слились в один, раскололи солнечный день. Они сотрясли вершину горы, на склоне которой покоился отель, и каменная лавина понеслась к комплексу, сопровождаемая адским грохотом и тучами пыли. Земля вибрировала под ногами, словно никак не могла успокоиться после первого толчка.
Огромные валуны, скинутые со своих веками насиженных мест тоннами тротилового эквивалента, катились вниз в компании своих мелких собратьев, выкорчевывая небольшие деревца, встречавшиеся на пути. Поднятая лавиной пыль заслонила солнце и погрузила мир в сумрак.
Туристы вскочили на ноги, испуганно озираясь по сторонам. Не самая лучшая из стратегий при обвале, но ничего другого люди придумать не успевали.
По моим прикидкам, каменная масса войдет с нами в тесный контакт через каких-нибудь тридцать секунд.
Группа Тайрелла в полном составе залегла на пол террасы. Якудзы невозмутимо продолжали стоять, словно происходящее их никоим образом не касалось, и ждали дальнейшего развития событий. Мой собеседник профессор опрокинул свой стул и рухнул на землю, прикрыв голову руками.
Я видел, как рванулся в сторону Стас Камински. Слишком рано. Взрывы были лишь прелюдией к основному действу, к той части постановки, когда на сцене появится Гриссом. Вероятно, Стас и сам это сообразил, так как, осекшись, остановился на половине пути.
События не заставили себя долго ждать. Первые небольшие камешки забарабанили по окружающему комплекс силовому полю спустя секунд двадцать после взрыва. Самые крупные из этих осколков равнялись по размеру баскетбольному мячу, и поле без труда отбрасывало их назад. Но у меня не было сомнений, что камешек покрупнее ему не остановить. Так и есть.
Вряд ли строители отеля, включившие в средства пассивной безопасности силовую установку, рассчитывали на противостояние сотням тонн камней, высвобожденных в результате взрыва. Отель строили с учетом возможных диверсий, но вряд ли кто-то мог себе представить диверсию такого масштаба.
Огромная каменная глыба прошила поле насквозь, ударила в основание стены и влетела внутрь отеля. Противно заскрипел пластик, зазвенело бьющееся стекло…
Несколько валунов поменьше прокатились сквозь пробитую брешь и достигли террасы, чуть не размазав по полу нескольких замешкавшихся туристов.
Хорошо еще, что современные здания не имеют обыкновения заваливаться на сторону или складываться, как карточные домики. Даже с огромной пробоиной в боку отель продолжал твердо стоять на своем месте.
Следующий взрыв был меньшей мощности, зато пришелся в основание террасы, сделав пропасть в этом месте пошире метров на двадцать. От сильного толчка я не устоял на ногах и рухнул на пол, оказавшись сантиметрах в двадцати от пропасти. У меня была прекрасная позиция для наблюдения за падением в Бездну столика, за которым я сидел.
Туристы, которым повезло не так сильно, как мне, устремились в свой последний путь, на свидание с Хаосом, но без страховки и малейшего шанса на благополучное возвращение.
Я встал на четвереньки и быстро осмотрелся.
В результате взрыва терраса наклонилась к Бездне под углом в пятнадцать градусов, и мелкие незакрепленные предметы заскользили вниз. Увернувшись от тяжелой пивной кружки, я схлопотал в колено большим фужером из небьющегося хрусталя.
Среди уцелевших туристов царила паника, люди метались по всему обозримому пространству, не видя выхода. Паника губительна для толпы.
Группа Тайрелла уверенно пробивалась в сторону посадочной площадки, прокладывая себе дорогу пинками и ударами прикладов. Мой приятель Резенфорд лежал ничком, сквозь его прикрывающие голову руки проступала кровь. Очевидно, задело случайно отлетевшим осколком горной породы.
Зато обладающие феноменальным хладнокровием и не менее феноменальным чувством равновесия якудзы продолжали стоять на ногах, словно их не коснулся поднявшийся из Бездны Хаос. Они были подобны несокрушимой глыбе посреди штормящего моря.
Пока не появился Гриссом.
Один из метавшихся туристов случайно налетел на эту глыбу и… вместо того чтобы отлететь в сторону, отброшенным тренированной рукой ниндзя, остался стоять. Зато один из якудз упал, выронив свой пакет.
Странный турист подхватил его еще на лету, одновременно его левая рука описала в воздухе странную петлю. Силовой нож аккуратно отсек голову телохранителю. Второй начал разворачиваться, наводя на нападавшего свой смертоносный чемоданчик, но он делал это недостаточно быстро, и его постигла участь коллег.
Среди общей сумятицы резня осталась незамеченной. Почти незамеченной. Туристы сейчас не придали бы особого внимания и явлению архангела Гавриила, но восьмерка коммандос Тайрелла резко развернулась и бросилась обратно. Бизнесмены же продолжали свой путь.
Я поднялся на ноги, доставая оружие. Солнцезащитные очки, надетые ради конспирации, сейчас только мешали, и я сбросил их резким движением головы. Полагаю, они упали в пропасть. Носит ли Хаос темные очки?
Стас уже летел к Гриссому, стреляя из парализатора.
Зэд вовремя заметил опасность и одним прыжком выбросил себя из зоны поражения. Его рука совершила короткий замах, и силовой нож, вращаясь, направился к груди Стаса. Тот попытался увернуться, впрочем, не очень ловко, и конденсированное силовое поле разрезало его пополам.
Иглогранатомет уже лежал в моей руке, когда я начал разбег.
Но на шестом шагу курс вашего покорного слуги пересекся с траекторией падения неуклюжего ниндзя с фотоаппаратом, столкнувшегося со случайным туристом, и мы втроем рухнули на пол. Почти сразу на меня навалился еще кто-то, весивший не менее пары центнеров, и все, что мне оставалось, это неуклюже барахтаться под придавившим меня к полу весом и наблюдать развитие событий, лежа в основании импровизированной кучи-малы.
Охранники Тайрелла поливали террасу огнем, прикрывая троицу наших агентов, старающихся подобраться поближе. Уворачиваясь от очередного залпа, Гриссом крутанулся на двести семьдесят градусов, и в его руке появился пистолет. Похоже, парень единственный, кто не потерял самообладания во время всеобщей сумятицы. Что, в принципе, неудивительно, если учесть, кто ее устроил.
Тремя точными выстрелами Гриссом снял троих коммандос, однако общего баланса сил это не изменило. Врагов было слишком много даже для такого отчаянного парня, как он.
Несколько долгих секунд он стоял в раздумье.
А потом развернулся и смело шагнул в разверзшуюся под его ногами пропасть, уходя от шквального огня боевиков.
Только мы его и видели.
После отхода Гриссома дела пошли на лад. Взрывов больше не было, а последствия тех двух, что прозвучали, комплекс уже пережил. Паника понемногу улеглась.
Выжившие сотрудники корпорации успели запрыгнуть в свои машины и свалить в неизвестном направлении, пока я, ругаясь на чем свет стоит, выбирался из-под груды свалившихся на меня тел. Преследовать их не стали.
Я собрал своих парней. Поскольку уж мы были здесь, половину из них я поставил на разборку завалов и спасение оставшихся под ними людей, остальные оказывали первую помощь нуждающимся. Когда пыль, поднятая каменной бомбардировкой, улеглась, выяснилось, что само здание пострадало вовсе не так катастрофически, как это казалось. Валуны разнесли только левое крыло, в котором были в основном подсобные помещения, и число человеческих жертв вне террасы было не столь велико.
Но Гриссом исчез. И мнимый ледоруб тоже.
Спустя полчаса на сцене появились представители местных служб спасения и безопасности. Раненых вывозили скоростными скиммерами, эсбэшники опрашивали очевидцев о случившемся.
Видя, что в нашем присутствии необходимости уже нет, я отправил своих парней в Штаб-квартиру.
А сам остался. Не знаю почему. Возможно, мне просто хотелось побыть наедине с собой и поразмыслить над причинами и последствиями провала, прежде чем мне будет задана сотня неприятных вопросов.
Жизнь понемногу возвращалась в привычное русло. Дальше все будет развиваться по типовому сценарию.
Местные службы безопасности, получающие большую часть жалованья у владельцев отелей, проведут тщательное исследование имевшей место диверсии и ничего не найдут, списав трагедию на действия залетного маньяка или природные катаклизмы.
Туристы постараются покинуть планету как можно быстрее, решив, что острых ощущений с них предостаточно. Персонал отеля всеми правдами и неправдами постарается замять скандал, дабы не потерять следующий приток клиентов и их денег. А пропасть по-прежнему будет зиять на том же месте, ожидая наивных дурачков, надеющихся переломить судьбу.
Гриссом появился через сорок минут после падения, поднявшись из туманной бездны на невидимом облаке. Его волосы развевались несуществующим ветром, глаза горели адским огнем, а черты лица были искажены гримасой ярости. Всюду, куда бы ни падал его взгляд, вспыхивали огни. Когда он ступил на террасу, бетон плавился под его шагами и покрывался паутиной мелких трещин. Пули отскакивали от его тела, лазерные лучи отражались от него и разили его врагов. Мановением ладони он смел половину людей в пропасть. В остальных он метал длинные зеленые молнии, превращая попавших под удар людей в обугленные трупы. Он был новым воплощением Зевса-громовержца, могучего, полного сил, сокрушающего титанов и заставляющего трепетать весь Олимп.
Я помотал головой и моргнул, отгоняя кошмарное видение, навеянное теориями отставного профессора философии с Авалона.
Гриссом не появился в образе Зевса. Он не явился и в образе Тора Молотобойца или Сета Разрушителя. Он не явился и в своем привычном обличье, хотя и непонятно, какой облик можно назвать привычным для хамелеона. Он не появился вообще.
И все же меня не покидало ощущение, что нам не удалось избавиться от Гриссома навсегда.


* * *

Я поверг администрацию отеля в глубокий эмоциональный шок, оставшись единственным туристом, не пожелавшим покинуть его немедленно. Более того, я заперся в своем номере и вразумительно попросил меня не беспокоить ни по какому поводу, кроме следующих взрывов. Крыло, в котором находились мои апартаменты, полностью уцелело, и я хотел без помех принять ванну и расслабиться.
Если хотите, можете считать это проявлением трусости. Я знал, что, как только прибуду в Штаб-квартиру, на меня как на инициатора операции с нашей стороны тут же навалятся со всех сторон и не дадут времени поразмыслить. А поразмыслить было над чем.
Я докуривал шестую сигарету, когда дверь ванной комнаты внезапно распахнулась, и я чуть не пристрелил оказавшегося за ней Мартина. Тот сделал круглые глаза, покачал головой, опустил крышку унитаза и уселся на нее.
– Здорово, кореш, – сказал он невесело. – Как дела?
– Поскольку ты уже здесь, то сам чертовски хорошо знаешь как.
– В общих чертах знаю.
– Он снова ушел.
– Спрыгнул в Хаос, да?
– Именно. Но во время полета у него была уйма времени, чтобы уйти через ноль, так и не долетев до тумана. Сам знаешь, время перехода занимает…
– Десятые доли секунды. Думаешь, он так и сделал?
– А как еще?
– Он мог бы рискнуть. Бездна способна предоставить ему другие возможности.
– Или убить. Бездна для него лишь журавль в небе, которого не видно за облаками, а он считал, что держит в руке большую и жирную синицу.
– Гм, – как-то странно произнес Мартин. – Впрочем, если бы он горел желанием испытать судьбу, то мог бы сделать это и раньше.
– Так точно.
– И как он выглядел?
– Турист, среднего роста, естественно. Чуть пухленький, белый. Волосы короткие… Да какая, в сущности, разница?
– Как давно этот турист жил в отеле?
– Месяца два. Полагаю, труп бедняги упокоился на дне пропасти, после того как Гриссом занял его место. Идеальный способ избавиться от тела.
– «Смерч» он унес с собой?!
Этобыл скорее не вопрос, а утверждение.
– Да.
– Ясно. Ты знаешь, Стас выжил. Медики сработали оперативно и сумели его спасти. Через пару недель будет как новенький. Так что из наших никто не пострадал.
– Я надеялся, что рана не смертельна.
– Я вот решил тебе сразу об этом сказать. Зная тебя, не сомневаюсь, что ты сразу взвалил бы на себя всю вину…
– А как иначе?
– …и я не хотел, чтобы ты это делал, потому что вины на твою долю хватит.
– Что еще стряслось? – После таких туманных намеков начинаешь подозревать самое худшее.
– Как он сумел уйти?
– Трудно сказать. Слишком много народа оказалось на террасе. Слишком большая паника. Думаю, не все сразу увязали взрывы с деятельностью Гриссома… Мне кажется, вряд ли он ушел запланированным путем. Скорее, не ожидал такого противодействия и воспользовался тем, что под руку подвернулось. Хотя, кто знает, может, он рассчитывал прыгнуть с самого начала…
– Я не об этом, – отмахнулся Мартин. – Так что задам вопрос по-другому. Говоря серьезно, ты – один из наших лучших оперов. Ты вырубаешь киборгов пачками, крушишь пиратов кораблями и в одиночку противостоишь нашествию арахнозавров. Почему ты его не взял?
– Я пытался, мать твою! Но в самый важный момент какой-то неуклюжий верзила рухнул мне под ноги. А потом еще кто-то навалился сверху.
– Ага, – сказал Мартин, и только тут до меня стал доходить весь абсурд того, что я произнес.
Неуклюжий верзила, как я его назвал, был тем самым ниндзя с фотоаппаратом. А ниндзя и неуклюжесть – два понятия несовместных. Ниндзя просто не могут быть неуклюжими, учитывая, что их искусство есть само совершенство, которое они оттачивают годами.
Ниндзя мог бы запросто уйти от столкновения. Он мог бы даже не упасть, как его собратья, даже не дрогнувшие во время всего кавардака.
Они просто безучастно стояли, когда Гриссом резал их, как баранов.
И из-под обычного человека я смог бы выбраться в мгновение ока, как бы он ни трепыхался.
– Якудзы намеренно дали Гриссому уйти, – подтвердил Мартин.
– Но зачем?
– Если бы ты вернулся в Штаб-квартиру сразу после операции, то уже знал бы ответ, да и мне не пришлось бы рисковать жизнью, врываясь в твою ванную.
– Можно было бы просто постучать… – пробормотал я, чувствуя за его словами надвигающуюся беду.
– Ты слышал когда-нибудь о Каноби? Я постарался припомнить.
– Один из быстро развивающихся Пограничных Миров, как мне кажется.
– Небольшая поправка, – сказал Мартин. – Один из быстро развивавшихся миров. Теперь им затруднительно будет быстро развиваться. Видишь ли, на их планете больше нет киберпространства.
– Что?
– Катастрофа, – сказал Мартин. – Пострадала уйма людей, причем многие необратимо. Местный киберспейс был просто взорван изнутри, в нем закружился информационный торнадо, расшвыривающий, как игрушки, базы данных и перегружая все железо. Часть подключенных на тот момент пользователей либо погибла, либо лишилась рассудка.
Я пораженно молчал. Сказать было нечего.
– Киберпространство Каноби принадлежало и обслуживалось Кубаяши, – сообщил Мартин, хотя это уже было очевидно. – Сейчас с ними рвут контракты по всей Галактике. Ты, случаем, не знаешь, что бы могло произвести подобный эффект?
– Ублюдок! Сукин сын!
Остальные девяносто девять процентов моей речи останутся за кадром по соображениям цензуры. Я не умолкал в течение десяти минут, припоминая все известные мне ругательства и изобретая новые обороты на ходу, не снижая темпа. Все это время Мартин терпеливо сидел и слушал мои излияния.
– Да, – согласился он, когда я взял небольшую паузу для восстановления запасов воздуха в легких. – Гриссом очень ловко все провернул. Отсюда он сразу ушел на Каноби и подключил «смерч» к их сети…
– Гриссом? – спросил я, немного остывая. Неужели он так ничего и не понял? – При чем тут Гриссом? Я говорил не о Гриссоме.
– А кого ты тогда только что клял на чем свет стоит?
– Этого изворотливого хитромудрого алчного скунса, Стивена Тайрелла!
– О, – только и сказал Мартин. – Об этом я как-то не подумал.
– Теперь думай! У нас есть еще время, чтобы подумать!
– Лично у тебя времени нет, – поправил он. – Вылезай из ванны, у нас есть и другие дела, кроме как жалеть себя и поносить наших врагов. Тебя хочет видеть Полковник.
Пока я вытирался и одевался, мы оба молчали, я от недостатка слов, а он – из обычного такта. По ходу дела я пытался придумать свой следующий ход, но ничего в голову не приходило, кроме как…
Одно я знал точно: предстоящий разговор с Полковником будет для меня не из легких.

Место действия: Штаб-квартира Гвардии.
Точное местонахождение неизвестно
Время действия: девятый день Кризиса

– Сержант Соболевский прибыл, сэр.
– Вижу. Садитесь, сержант.
– Лучше я останусь стоять, сэр.
– Как угодно. Вы прокололись, сержант, и прокололись серьезно.
– Так точно, сэр.
– Ичто вы думаете по этому поводу?
– Я готов понести всю полноту ответственности, сэр.
– Ипонесете. Но это слишком простой выход, особенно для человека с вашими данными. Понести наказание может любой, но в данной ситуации мне совсем не требуется козел отпущения.
– Так точно, сэр.
– Кто мне требуется, так это человек, способный найти выход из положения и поправить сложившуюся ситуацию.
– Так точно, сэр.
– Обрисуйте картину, сержант. Так, как вы ее видите.
– Я прокололся дважды. Первый раз, когда позволил Гриссому уйти. Второй раз, когда предоставил Тайреллу прекрасную возможность провести диверсию прямо под нашим носом, снабдив его надежным прикрытием. Он предложил мне план, которым я воспользовался, не проанализировав ситуацию до конца. Желание побыстрее взять Гриссома заставило меня поторопиться, не уделив времени тщательному анализу операции. Все, что нужно было Тайреллу, чтобы остаться победителем при любом раскладе, это подсунуть Гриссому боевой экземпляр своей модели вместо предполагаемого муляжа. Он обыграл нас и сделал это очень красиво, сэр. Если бы мы взяли Гриссома, то считалось бы, что Тайрелл оказал нам непосредственную помощь в нейтрализации опасности и частично компенсировал ущерб, нанесенный созданием проекта «Хамелеон». Но мы Гриссома не взяли, и в этом случае Тайрелл подставил конкурентов его руками, и как подставил! Мне сразу следовало понять, что подобный продукт не мог появиться у Тайрелла случайно, как предмет академического интереса. Он был направлен против его конкурентов, и Стивен только ждал удобного случая, чтобы пронести полевые испытания. Совершенно очевидно, что в киберспейсе Тайрелла ледоруб бы не сработал, поэтому Стивен ничем не рисковал.
– А вы понимаете, что при таком раскладе для Тайрелла самое удобное?
– Так точно, сэр.
– Он провернул операцию у нас под носом, как вы изволили выразиться, и качественно приложил Кубаяши мордой об стол. Пострадали люди. Мы знаем, как это произошло и кто виновен в гибели людей, но ничего не можем по этому поводу предпринять, потому что катастрофа на Каноби явилась прямым следствием неудачной операции Гвардии! И в наших интересах теперь замалчивать все, что нам известно о данном происшествии. А прикрывая собственные задницы, мм прикрываем и задницу Тайрелла! Если сведения об этом просочатся куда бы то ни было, мы получим новый виток конфликта с СРС, ухудшим донельзя отношения с Советом Лиги, общественность навесит на нас всех собак, вплоть до землетрясения на Новой Армении, и в итоге Гвардия будет распущена, а на Штаб-квартиру спустят ВКС, и телепорт будет уничтожен!
– Увы, сэр.
– Что вы можете сказать в свое оправдание?
– Ничего, сэр.
– Вы совершенно упустили из вида то обстоятельство, что Тайрелл вдвое старше любого из ныне живущих людей. Он старый лис, хитрый, и его нельзя мерить по обычным стандартам. Он собаку съел на закулисных интригах и ведении двойной игры, обставить вас труда ему не составило. Впрочем, не вы один несете ответственность за этот прокол. Тут есть доля вины аналитиков, которые не заметили двойного дна в плане операции, есть доля вины оперативников, которые позволили Гриссому уйти, есть и моя доля вины, что я не уделил вашим действиям достаточно внимания. Но спрошу я в первую очередь с вас, сержант. Иисправлять ошибку будете тоже вы.
– Так точно, сэр. Я готов.
– Вы отдаете себе отчет, что Тайрелл не понесет заслуженного наказания?
– Так точно, сэр.
– Мы не можем прищучить его сейчас. Нам остается только затаиться и ждать, пока он даст нам повод прицепиться к нему, а ждать этого можно очень долго. Сейчас он для нас недосягаем!
– Так точно, сэр.
– И прекратите кудахтать «так точно» после каждой фразы.
– Слушаюсь, сэр.
– Что вы намерены предпринять?
– Пока не знаю, сэр. Не решил.
– Вот как? Это на вас не похоже, сержант. Но если и так, то я вам скажу, что вы должны сделать. Вы должны взять Гриссома и притащить его в Штаб-квартиру живым или мертвым, без разницы. Мне наплевать, чего это вам будет стоить, работы по двадцать шесть часов в сутки, пота, крови, бессонных ночей… Но никто из гражданских более страдать не должен!
– Так точно, сэр.
– Сержант, вы знаете, каждый человек пять минут в день может вести себя как полный идиот. В этом нет ничего необычного, главное, чтобы эти периоды не удлинялись. Вы понимаете меня?
– Так точно, сэр.
– Вы прокололись, и это будет для вас серьезным уроком, сержант. Сделайте из него выводы и никогда больше не недооценивайте своих противников и случайных союзников. Всегда пытайтесь понять, какие цели они преследуют на самом деле. Они могут отличаться от ваших, порою даже самого малого разногласия достаточно для срыва всей программы.
– Так точно, сэр.
– Теперь о вашем задании. Для того чтобы вам было легче его выполнить, не теряя времени на бюрократические препоны и согласование действий с вашим непосредственным начальством и местными властями, я предоставляю вам определенную свободу действий. Час назад я имел весьма продолжительную беседу с представителями Совета, в которой изложил им ситуацию, опустив, конечно, некоторые подробности, и располагаю правом предоставить вам для выполнения операции допуск уровня АД-6. Взамен я требую результатов.
– Могу ли я задействовать Рейдена, сэр?
– Сержант Торренс занят в собственной операции по допуску АД-5 с высшим уровнем приоритета. Вам все ясно?
– Так точно, сэр.
– Вы свободны, сержант. И учтите, что в следующий раз, когда я вас увижу, я хочу, чтобы вы доложили мне только об успехе.
В следующий раз, когда я увидел Полковника, об успехе я ему доложить не смог. Да и самого Полковника это не особенно интересовало, так что нам не удалось перемолвиться даже словом. Впрочем, об этом рассказ впереди.

ИНТЕРМЕДИЯ
Спящий

Место действия: неизвестно
Время действия: неизвестно

Что это было?
Туман, обволакивающая и сковывающая движения серая мгла, спокойствие и сосредоточенность нирваны.
Сколько это продолжалось?
Кто знает. Месяцы, годы, века или тысячелетия. Миллионы лег или одно мгновение. Не имеет значения. Все теряет свое значение после первых минут.
Для чего это все?
Он не помнил.
Он не помнил абсолютно ничего: кем он был, как и где жил, с кем встречался, кого любил и кого ненавидел, над чем работал и ради чего сражался. Он даже не помнил, какую он преследует цель, и есть ли она у него вообще.
Но он не впал в панику, для этого не было оснований. Он твердо верил, хотя и не мог понять, на чем базировалась эта вера, что все знания вернутся к нему вместе с пробуждением. И он будет готов.
Готов к чему?
Он не помнил.
Все, что у него оставалось, это сны.
Лишь сны предоставляли ему информацию, сны, сменяющие друг друга, идущие перед его внутренним взором бесконечной чередой, вереницей картинок прошлого и будущего.
Все сны были кошмарами.
Обрывки мечтаний, осколки разбитого зеркала памяти…
Сны из прошлого.
В них всегда присутствовала война. Глобальная война, затрагивающая все планеты. Рушились города, выжигались с орбиты леса, испарялись океаны, плазменные бомбы оставляли после себя лишь золу и пепел, нейтронные заряды уничтожали все живое, армады боевых кораблей сталкивались в планетных системах, в поясах астероидов и просто в открытом пространстве. Не было никаких переговоров, не было никакой пропаганды. Не было лишних слов. Или мы, или они. Лишь разрушение и смерть.
Он был солдатом.
Он пилотировал могучие корабли, вступая в схватки с превосходящими силами противника, он корректировал огонь батарей, он наступал и отходил, нанося стремительные удары и внося неразбериху в ряды неприятеля. Он высаживал десанты на планеты и сам выбрасывался в капсулах, размахивал оружием и отдавал приказы, надсаживая горло. Он всегда знал, что его приказы будут в точности выполнены. Он продирался сквозь леса, спускался в лабиринты пещер, пересекал разрушенные улицы городов, прикрывая друзей и будучи спокойным за свою собственную спину. Как ни странно, ему никогда не снился враг, хотя он точно знал, что враг должен был быть. Он палил из винтовки в бесплотные тени. Он сражался с призраками, душа их в своих смертельных объятиях. Он был инженером.
Он проектировал и испытывал новые виды вооружений, для того чтобы самому пустить их в ход. Он проводил бессонные ночи в лабораториях и на заводах, видел окружающих его сотрудников в белых халатах ученых или серых комбинезонах техников. Он ощущал боль в глазах от бесконечного сидения перед монитором, сухость во рту от бесчисленного количества выкуренных сигарет, мучительные терзания над решением какой-нибудь проблемы и краткие минуты радости, когда проблемы все-таки решались. Краткие, потому что он не мог позволить себе ликовать долго. Впереди были и другие дела.
Он был полководцем.
Он видел себя в ситуационном зале. Он стоял перед голографическим экраном с картами и графиками, намечая указкой тактические передвижения и разъясняя высшему командному звену боевые задачи подведомственных им войск. Он часто посылал людей на верную смерть, и его терзали кошмары. Он считал себя убийцей миллионов. По его приказу люди беспрекословно шли убивать и умирать сами. Он прекрасно понимал, что рано или поздно за все его деяния ему придется платить, но не видел другого выхода ни для себя, ни для окружающих его людей.
Он был лидером.
Его слово было законом, его мнение было решающим, его приказы всегда выполнялись.
Он был политическим деятелем.
Он видел огромные массы народа, сотни тысяч людей, и себя стоящим перед ними и произносящим пламенные речи о необходимости всеобщей мобилизации сил и жесточайшего отпора врагу. Он понимал, что люди скандировали его имя, размахивая флагами Альянса и самодельными лозунгами, но, как ни прислушивался, не мог расслышать его в возгласах взбудораженной толпы. Он помнил долгие, изматывающие встречи с соратниками по движению и оппонентами оного, изнуряющие дипломатические танцы, взаимные уступки и никому не выгодные компромиссы. К нему на прием заходили самые разные люди со своими проблемами и предложениями. Он выслушивал их всех, работая по тридцать шесть часов в сутки, и старался, чтобы никто из просителей не ушел обиженным. Он помнил банду наемных убийц, подосланных внутренними врагами, явившуюся в его апартаменты сразу после его возвращения с работы. Он помнил яростную рукопашную схватку, в которой победил. И еще помнил, что и сам не раз посылал разбираться с теми людьми, с кем так и не смог договориться.
Он был отцом.
У него были два сына и дочь и прекрасная жена. Имена не приходили ему во снах, зато приходили черты лица и нежные прикосновения. Старший сын был долговязым, длинноволосым и прыщавым подростком, вечно противоречащим каждому услышанному слову и все отрицающим. Конфликт отцов и детей вечен, он никогда не уходит и начинает разгораться с переходным возрастом и первыми поцелуями.
Младшему сыну было шесть, и он не помышлял обо всем этом. Он катался по дому на электромобильчике и любил задавать обычные детские вопросы. Почему качаются деревья? Почему светит солнце и откуда в океане столько воды? Почему днем светло, а ночью нет? Зачем мы воюем? Иногда его вопросы ставили взрослых в тупик.
Дочке не было и года. Когда у него оставалось свободное время, он любил приходить с работы и кормить ее с ложечки, укладывать спать, убаюкивая в своих больших ладонях, или подкидывать в воздух и ловить, слыша ее заливистый смех. У его жены были прекрасные и всегда очень грустные глаза. Им всем выпало жить в нелегкое время, а ее муж вечно находился на передней линии, вечно под огнем. Смириться с этим нелегко, но она хорошо справлялась со своей ролью.
В то же время он знал, что у него есть и еще дети, взрослые, выросшие и живущие собственной жизнью или умершие той смертью, что он для них приготовил. У него были десятки жен. У него были десятки детей. И наверняка у него должны были быть сотни внуков. Сколько же ему должно быть лет, чтобы он успел сделать так много? Он не помнил. Он был убийцей.
На его совести были миллионы, быть может, даже миллиарды жизней. Он бомбил планеты и города, он взрывал боевые космические крепости и атаковал превосходящие силы противника.
Удача не всегда поворачивалась к нему лицом, и он выходил победителем не из каждой схватки. Он помнил, как ему пришлось отдать противнику три звездные системы, чтобы через полгода заманить весь флот в непредсказуемую сферу сингулярности, помнил, как уходили его корабли, взлетая с космодромов посреди оцепления, забирая как можно больше людей и оставляя остальных на неизбежную мучительную смерть.
Но сам он всегда оставался живым. Даже теперь.
Стальная воля, железный контроль и непоколебимая уверенность в собственной правоте – вот что помогало ему выживать.
Девяносто девять человек из ста на его месте просто сошли бы с ума, но он знал, что должен все вынести. И не только из-за себя. Каким-то образом его интересы переплетались с интересами всего человечества.
Сны о будущем.
Если в видениях из прошлого была какая-то последовательность и взаимосвязь, то сны о будущем были воплощением Хаоса.
Ему снилось, что он выбирается из своего убежища на безлюдной, абсолютно мертвой планете и каким-то необъяснимым образом узнает, что по всей Галактике царит то же самое. Вселенная мертва, и он чувствует свою вину за эту смерть. Голубые небеса, зелень деревьев, багрянец закатов, веселый детский смех, прогулочные полеты над лазурными океанами, любимые женщины, лучшие друзья, многочисленные потомки… Ничего этого и никого нет.
Он с удивлением обнаруживает, что нет даже атмосферы. Легкие разрываются от бушующего в них огня. Лопаются сосуды, кожа покрывается кровоподтеками. Глаза вылезают из орбит и взрываются небольшими фонтанчиками крови. Он умирает.
В другом сне он попадает в мир, заселенный иной расой, мир трехметровых зеленых чудовищ, словно сошедших с кадров рекламного ролика. Они показывают на него пальцами, хрипло рыча, засовывают его в клетку и отправляют в зоопарк. Он в кровь обдирает руки о прутья решетки, пытаясь вырваться, но они слишком крепки даже для него. Каждый день он вынужден терпеть любопытные взгляды и взрывы хохота, граничащие с ужасом и отвращением при виде неведомой, чужой формы жизни. Он никак не может убедить их в собственной разумности. Его кормят сырым мясом и какими-то помоями.
Был еще сон, в котором он оказывался в мире, заселенном такими же, как он, людьми. Они рассматривают его, изучают под различными приборами и собираются расчленить его тело, чтобы посмотреть, как оно устроено и сильно ли отличается от их собственного.
В конце концов они отпускают его.
Он кричит, стараясь предупредить о какой-то страшной опасности, но они лишь смеются, крутя пальцами у висков, и помещают его в тихую, белую, обитую войлоком палату в сумасшедшем доме.
Сны повторялись, и каждый из них имел множество вариантов, но все они сходились в одном: своей неведомой цели он так и не достигал.
Это было самым страшным кошмаром, кошмаром, от которого он не мог проснуться. Он мучился, стонал, проваливаясь из одного сна в другой, а снаружи шло время, бежали секунды, уходили минуты, проносились часы, дни и недели, сменялись годы и века, проходили тысячелетия и эпохи.
В те немногие минуты между снами, когда его разум был относительно свободен от кошмаров, он пытался убедить себя, что рано или поздно ожидание должно закончиться и он добьется успеха, но с каждым разом убедить самого себя становилось все более и более трудной задачей.
Рано или поздно, но он должен выжить.
Рано или поздно, но он должен сохранить рассудок.
Рано или поздно, но он победит.
Рано или поздно…
Время ожидания шло, и его продолжали преследовать кошмары.

ГЛАВА ШЕСТАЯ
Макс Соболевский выходит на тропу войны

Место действия: Пол
Время действия: десятый день Кризиса

Начиная с утра десятого дня того периода времени, что впоследствии был назван Третьим Кризисом, события развивались в ритме рок-н-ролла.
Бесконечные движения, па, броски, кувырки – и ни одной минуты, чтобы отдохнуть, остановиться, вырваться из беспорядочного хоровода действий, оглянуться на уже пройденный путь, задуматься о предстоящем.
Известно, что новости бывают трех видов: хорошие, плохие и нейтральные. К последним относятся те, которые тебя не затрагивают, от которых ни горячо, ни холодно. Только вот когда дело касается лично меня, нейтральных новостей почему-то не бывает. Наверное, меня трогает слишком многое.
Обычно среди новостей преобладают плохие. Но на этот раз в виде исключения судьба подбросила мне и парочку приятных известий.
Например, во время нашей очередной неудачной попытки насыпать соли на хвост Гриссому в Сумеречной Зоне Штаб-квартиры усовершенствовали конструкцию импульсной винтовки ВКС, придав ей способность поражать цели в темпоральном потоке Магистра, так что в следующий раз нам не придется идти на парня с голыми руками. Только вот никто не имел даже малейшего представления, когда и где мы сможем выйти на Магистра в следующий раз.
Впрочем, кое-что все же обнадеживало.
Полученный мною АД-6 был делом неслыханным. Только в самых крайних случаях Совет Лиги предоставлял специально выбранным для этой цели агентам абсолютный допуск (именно так расшифровывается эта аббревиатура, не имеющая никакого отношения ко всяческой чертовщине, о которой мы могли подумать), позволяющий ради достижения результата использовать любые средства и отдавать приказы планетарным правительствам.
Индекс 6 означал, что в своих действиях я стеснен только приоритетом людей, получивших допуск с меньшей цифрой, на деле такое пересечение интересов случается крайне редко.
На данный момент высшим – пятым уровнем приоритета обладал только Рейден. Четвертый был в резерве, а допуски с индексами от единицы до трех резервируются Советом на случай войны.
Хотя абсолютный допуск на некоторое время дает неограниченную власть, за все действия потом приходится отчитываться. И если Совет решит, что я превысил свои полномочия или использовал их не в интересах полученного мною задания, мне придется ответить за содеянное, а наказания в таких случаях бывают очень суровыми. Но на время действия АД я был юридически неуязвим.
Имея АД-5, Рейден был отправлен Полковником за головой Магистра, в то время как я вышел на свободную охоту за Гриссомом.
Не знаю, каким образом даже Рейден сможет в целой Галактике изловить одного-единственного пришельца, способного изменять облик и существующего в ином темпоральном потоке, но Рейден есть Рейден, и я никогда не поверю, что он будет действовать наугад.
Если уж Полковник задействовал свой козырной туз, значит, у него есть веские основания полагать, что операция способна принести плоды. Не в привычках Полковника задарма разбрасываться такими ценными кадрами, как Рейден.
Далее следовали новости обычные. А значит, плохие.
Стивен Тайрелл и якудза состояли в заговоре, направленном на ослабление корпорации Кубаяши.
Из наших источников в японской мафии нам удалось узнать, что последние тридцать с лишним лет японцы неоднократно предпринимали попытки прибрать дзайбацу к своим рукам. Когда саботаж, диверсии, налеты и шантаж не увенчались успехом, в ход был пущен план яков по использованию агентов-«кротов». Тот самый, что частично провалился, когда японцы имели дело с Гвардией. Но в случае с Кубаяши все обстояло куда проще: и бизнесмены, и бандиты в основном были представителями азиатских рас, и отличить честолюбивого работника от вынашивающего злобные планы бандита на практике оказалось весьма непросто.
В настоящее время люди якудзы уже занимали второстепенные посты в иерархии дзайбацу, и им нужен был лишь небольшой толчок, который помог бы захватить ключевые позиции. В качестве такого толчка обычно используются экономические кризисы, когда в корпорациях повально летят головы и совершаются кадровые перестановки.
И в этот момент к Тайреллу, сотрудничавшему с японцами еще со времен мафиозной войны и кровно заинтересованному в падении конкурентов, приходит ваш покорный слуга, имеющий за спиной поддержку самой технологической спецслужбы Лиги, человек, может быть, и не яркого ума, зато с огромными планами по перестройке мира.
Будучи неглупым мужиком, Стивен сразу же смог рассмотреть блестящие перспективы, раскрывающиеся перед ним в итоге использования вышеназванных качеств вашего покорного слуги в его личных целях. Тайрелл раскрыл мне часть своих карт, признав за собой ответственность за рождение суперманьяка номер один, а когда мне показалось, что я уже достаточно на него надавил, сделал вид, что нехотя идет на сотрудничество, протащив свой беспроигрышный вариант.
Естественно, что с самого начала он даже и не думал заменять действующую модель «смерча» муляжом. Достаточно хорошо зная Гриссома, Стивен предположил, что тот не будет долго ждать и сразу же пустит ледоруб в ход.
Программные вирусы никогда не срабатывают в материнских сетях, и «смерч» не представлял для самого Тайрелла абсолютно никакой опасности, так как по определению не мог навредить программному обеспечению создавшей его корпорации. Однако конкурентам он мог принести необратимый ущерб. Единственное, что оставалось сделать для достижения желаемого результата, это проследить, чтобы Гриссом получил продукт и не был захвачен гвардейцами по ходу операции.
Разумеется, что, разработав новый класс виртуального оружия, корпорация Тайрелла не могла сама пустить его в ход, используя даже все возможные меры предосторожности, так как мотивы преступления слишком очевидны по отношению к его корпорации.
Вариант с Гвардией был практически идеален. Даже если бы кто-то и начал копать, стараясь добраться до истоков катастрофы, мы сами бы приложили все усилия, чтобы замять дело.
Или распрощались бы с работой.
Стивен выигрывал при любом раскладе.
Но, в то время как Гриссом был лишь назойливой мухой, докучающей деловым интересам не более двух десятков лет, Кубаяши являлись постоянным источником беспокойства, и нанести удар по ним было бы предпочтительнее. Саботировать собственноручно разработанную операцию Тайрелл не решился, и тут на сцену вышла якудза, приложив все усилия к тому, чтобы дать Гриссому уйти.
Как выяснилось, я был не единственным гвардейцем, в чьи действия вмешивались болтающиеся под ногами якудзы. Одних они отталкивали, как меня, другим закрывали сектор обстрела, по максимуму затрудняя захват.
Любопытный факт обнаружился, когда наши эксперты подвергли вскрытию тела полегших на Бездне типов, которые держали в руках ледоруб. В их организмах был найден биологический вирус, который должен был убить носителя в течение двадцати четырех часов. Иными словами, парни, так свободно позволившие Гриссому себя зарезать, все равно были смертниками, и у них и не было необходимости отчаянно сражаться за жизнь. Возможно, они чем-то проштрафились перед своим руководством и получили смертный приговор, который доверили осуществить Гриссому; возможно, были добровольцами. Этого мы не знаем. Зато знаем другое: они помогли Гриссому уйти.
Якудзы сделали свое дело, Гриссом не мог не воспользоваться столь любезно предоставленным в его распоряжение оружием, тысячи людей пострадали, Кубаяши терпит крупнейшие в истории убытки, в то время как Тайрелл получает барыши за ликвидацию последствий катастрофы, спланированной им самим, а допустившая все это безобразие Гвардия в глубокой, простите за выражение, заднице.
Как раз это я и собирался изменить.
То, что я задумал, обещало огромные трудности при исполнении и еще большие трудности в будущем. Причем будущие трудности не зависели от того, добьемся мы успеха или нет, Поэтому мы просто не имели права промахиваться.
Когда я изложил свой план коллегам, они назвали меня сумасшедшим. В ответ я показал им карточку своего допуска, спровоцировав коллег на кощунство: они назвали сумасшедшим и Полковника.
Они спросили, представляю ли я возможные последствия того, что я задумал. Да, сказал я, но рано или поздно все равно наступила бы пора действовать. Лучше поздно, ответили они, не при нашей жизни. Я пригрозил отправиться в одиночку, и минуты две мне казалось, что так и произойдет, но потом они поняли, что я не шучу, выбора у них нет, и согласились. План был прост.
Якудзы нарушили правила игры, установленные нашим соглашением более полувека назад, и я собирался с них за это спросить. Вне всякого сомнения, они знали о Гриссоме больше, чем сообщили на наши многочисленные запросы.
Теперь я собирался повторить вопросы, только не какой-то очередной мелкой сошке, а некому Сато, единственному оябуну, чье местонахождение нам было известно.
Подробности операции мы решили разработать уже на месте. На этот раз нам предстояло нанести визит Сато домой.
В Штаб-квартире было ранее утро, но в родном мегаполисе Сато, насквозь промокшем от постоянных дождей, царила ночь.
Самым информированным участником нашей группы был Шо, и по его совету мы вынырнули в каком-то пригороде Пола, где, по нашим данным, находился дом Сато.
Вынырнули мы посреди лужи, доходившей нам по щиколотки, прямо под проливным дождем. Со всех сторон послышалось недовольно ворчание, кто-то переводил костюмы на обогрев. Шо оглядывался по сторонам, ориентируясь на местности.
– Сколько там будет охраны? – поинтересовался Сема Воронцов, мотая головой. Наверное, он считал, что это поможет справиться с периодом дезориентации.
– Охраны будет достаточно, – сообщил Шо. – Но непосредственно с оябуном будет пятеро или четверо телохранителей, не больше.
– Это не очень много, – сказал Коффи, двухметровый здоровяк с гривой рыжих волос.
– Люди, заслужившие честь охранять оябуна, берут отнюдь не своим количеством.
– А чем?
– Увидишь, – сказал я.
Я не большой знаток Пола, но мне показалось, что это не тот город, куда мы наносили предыдущий визит.
– Нам надо пройти пару кварталов, – сообщил Шо и махнул рукой, указывая направление.
Пригороды Пола известны своим бьющим через край бандитизмом. Якудзы утверждают, что контролируют уличную преступность, но на примере Пола, где их кланы необычайно сильны, этого не заметно. Быть может, они и разгромят банду-другую, но трудная молодежь не обращает на это никакого внимания, и подростковые формирования растут как грибы, благо, дождей здесь предостаточно.
Ландшафт потрясающе однообразен. Вообразите себе смесь спального района с промышленной зоной, постройте там пару небоскребов, погрузите все во тьму и залейте водой. Тогда вы получите небольшое представление о районе, по которому мы пробирались. Прохожие нам встречались крайне редко, что неудивительно для места и времени проведения операции, и предпочитали сразу же скрыться в переулках и подъездах. Мы были вооружены, что наводило ужас на добропорядочных граждан, если таковые были среди тех, кого мы встретили, и нас было достаточно много, чтобы отбить соблазн у местной шпаны поживиться за наш счет.
Шо остановился, подняв руку, и все последовали его примеру.
– Пришли, – констатировал он.
Посреди трех-четырехэтажных домов возвышался настоящий небоскреб. Конечно, ему было далековато до строения Кубаяши на Фудзияме и даже до своих собратьев в центральной части города, но здесь, на фоне малоэтажных построек, свалок и пустырей, он выглядел самым что ни на есть небоскребом. Этажей в нем насчитывалось штук пятьдесят, большая часть окон была темной.
Сато проживал в пентхаусе, как и положено всякому порядочному деятелю его калибра. Это позволяло его охране свободно просматривать и простреливать весь район, если бы возникла такая необходимость.
Точнее, когда она возникала.
Я не сомневался, что в пентхаус ведет отдельный лифт, все передвижения которого тщательно фиксируются, а на лестничной площадке нас поджидает добрая дюжина боевиков. В вестибюле тоже дежурила охрана, наполовину состоящая из муниципальных охранников, наполовину – из отборнейших бандитов.
– Как мы собираемся попасть внутрь?
– Я поднимусь на предпоследний этаж и оттуда сообщу вам координаты для броска через ноль, – сказал Шо.
– А как ты собираешься подняться?
– По стене, – коротко ответил Шо.
Происходящее ему явно не нравилось, но в Шо я был уверен и решил довериться его плану. Тем более что своих идей, кроме прямого штурма, для которого у нас элементарно не хватало народу, у меня не было.
Шо вопросительно посмотрел на меня как на человека, заварившего всю эту кашу и несущего за нее ответственность. Полагаю, это был последний момент, когда можно было врубить задний ход.
– Действуй, – сказал я, и Шо растворился в дожде. Говорят, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Насчет «догонять» утверждение достаточно спорное, лично я не вижу в старой доброй погоне ничего плохого, по крайней мере, когда видишь, за кем бежишь. Но ожидание действительно убивает.
Ребята тоже нервничали. Когда я обкусал ноготь на мизинце правой руки и перешел к левой, коммуникатор в моем ухе все-таки ожил.
– Я внутри, – сообщил Шо. – Принимайте координаты.
Сорок девятый этаж принадлежал какой-то крупной юридической компании, дела которой пошли настолько плохо, что им пришлось переместить офис в не самый благополучный район. Вряд ли ребята подправят этим положение дел, но не мне об этом судить. Просто, будучи их клиентом, я поостерегся бы появляться в квартале даже днем. Наверное, жители Пола храбрее.
Мы угодили прямиком в их мужской туалет. Шо уже замкнул датчики сигнализации и сейчас прилаживал к потолку сканирующие устройства. Через пять минут мы уже имели удовольствие лицезреть на переносном мониторе план пентхауса. Органические объекты крупнее пяти килограммов отображались на нем оранжевыми пятнами. Объектов было шесть.
Двое из них дежурили возле лифта, четверо находились в пентхаусе, который представлял собой одну большую комнату. Но интерьера сканнер нам передать не мог.
А лифт в здании, вопреки моим ожиданиям, был один, причем общий, что могло несколько облегчить нашу задачу.
– Как ты сюда забрался? – полюбопытствовал я.
– По стене, – повторил Шо. – У меня большой опыт промышленного альпинизма.
Я попытался представить, как это выглядело. Огромная высота, никакой страховки, сильный ветер, проливной дождь и практически отвесная стена, и только какие-нибудь хитрые приспособления ниндзя на ногах и руках, плюс страшная нагрузка, ложащаяся на мышцы… Я зябко передернул плечами.
– Какой план? – спросил Коффи. Я знал, что он это спросит.
– Что скажешь, Шо? Ты ведь у нас сегодня в роли эксперта…
– Электронных систем слежения и защиты в пентхаусе нет. – произнес Шо.
– Они так надеются на свою силу?
– Скорее на свой авторитет. Сам подумай, кому в голову вообще может прийти невероятная мысль напасть на одного из оябунов якудзы в его собственном жилище? С таким же успехом Сато может жить просто на улице или на центральной площади, и ничего ему не будет. Никто просто не осмелится.
– Похоже, его ждет сюрприз.
– Я не хотел бы разочаровывать тебя, Макс, – сказал Шо, – но придется, потому что я вижу, сколь легкомысленно ты настроен. Сюрприз ожидает нас. И не самый приятный.
– Поясни.
– Поясняю, – сказал Шо. – Слушайте меня внимательно и постарайтесь поверить каждому слову. Вы слишком возбуждены и не представляете, с чем нам предстоит столкнуться. Сато – один из самых опасных людей в Галактике.
– Только потому что он верховодит якудзой, – сказал Коффи. – Но ведь он всего лишь администратор, не так ли? А охрану мы вырубим на раз-два. Их всего-то пятеро. Сато ведь не боевая единица.
– Верно, – кивнул Шо. – Потому что если Сато – боевая единица, то ты, извини за мой французский, боевой ноль. Охрана меня не волнует, а если и волнует, то не сильно. – Я заметил испарину на лбу рядового Такаги. Предстоящее пугало его до чертиков, и я видел, что он согласился принять участие в захвате только потому, что я его попросил. В данном случае страх – признак осведомленности. – Среди оябунов действительно много организаторов, только отдающих распоряжения и приказы, но Сато не из таких. Он, как бы мы назвали, бывший оперативный агент. Он принадлежал к черным ниндзя.
– А чем черный ниндзя принципиально отличается от обычного? – спросил Коффи.
– Ниндзя – это боевые единицы якудзы, – терпеливо объяснил Шо. – Они разделяются на несколько отрядов, согласно стилям, в которых они работают, а также уровню их мастерства. На низшей ступени стоят желтый, синий и зеленый отряды, и пусть вас не вводит в заблуждение слово «низшая». Все они идеально владеют любыми видами оружия и способны заставить попотеть любого из нас в схватке один на один. Ступенькой выше стоят коричневые и красные отряды, их члены способны использовать в качестве оружия любой подвернувшийся под руку предмет. Конечно, это разделение весьма условно, и в каждом отряде есть свои градации и табели о рангах и…
– И… – поторопил я.
– Черный отряд в состоянии обходиться без оружия вообще. – сказал Шо. – Они используют как оружие свое собственное тело.
И что это значит на практике?
– Приведу пример, – пояснил Шо. – Если бы мне предложили на выбор: сразиться с двумя вооруженными до зубов птаврами или выйти против одного черного ниндзя, я без колебаний выбрал бы птавров.
Это заявление заставило задуматься и пересмотреть свои взгляды на операцию не только меня, но и всех остальных.
Шо был признанным экспертом по части рукопашного боя, он владел отточенной техникой, до которой любому из присутствующих было далеко, но даже он не смог бы справиться в одиночку с двумя птаврами.
– Черного ниндзя технически проще убить, – сказал Шо. – Это можно сделать и на расстоянии, хотя тоже вызывает большие затруднения. Но если мы хотим взять его живьем, то нам придется драться с ним врукопашную.
– А если использовать газ?
– Не поможет. Сато в совершенстве владеет техникой «дхарма» и способен задерживать собственное дыхание до двадцати минут.
– А дротики с парализатором?
– Он от них увернется, – мрачно сказал Шо.
– Так что же делать? – спросил Коффи.
Мы и так не были настроены достаточно оптимистично, Шо же своими объяснениями поверг нас в уныние. Но лучше быть унылым и информированным, чем радостным и мертвым.
– Поднимемся на лифте, – сказал Шо.
В этом был смысл. Во-первых, они не ожидают прямого проникновения, и первой реакцией на наше появление будет изумление, а во-вторых, лучше обойтись без повторных «нырков» на чужой территории и периода беспомощности в окружении врагов.
– Двое охранников у входа – эта лишь декорация. – продолжал Шо, – они не ждут нападения, и вырубить их не составит труда. Потом надо будет действовать быстро. Мы вышибаем дверь и ликвидируем телохранителей, – он указал на две оранжевые точки на дисплее, находящиеся ближе ко входу. Один из парней сидел справа рядом с дверью, другой напротив, метрах в трех от нее.
– А если один из них – Сато?
– Оябун никогда не сядет так близко к двери, – сказал Шо. – Сато здесь.
Он ткнул пальцем в две другие точки, находящиеся в глубине комнаты у противоположной от двери стены.
– Второй – почти наверняка Гендзо Ишибаси, ты должен его помнить, Макс. Он тоже опасен, хотя и не так, как Сато.
– Я его помню.
– Когда мы вырубим охрану, останутся только они двое, я возьму на себя Гендзо, вы же сосредоточите все свои силы на Сато.
– Не слишком честный расклад. Получается, что мы идем толпой, а ты – в одиночку.
– Не спорь. Мне не справиться с Сато один на один, но я вполне могу потягаться с Гендзо. Вы же не должны распылять свои силы и помогать мне, нас и так слишком мало.
– Слушай, откуда тебе известны такие подробности? – изумился Коффи. – Я понимаю, что у нас есть информаторы и все такое, но твоя осведомленность меня просто поражает.
Это был бестактный вопрос, мучавший меня все время, который я так и не решился задать. Коффи же никогда не страдал избытком застенчивости. Но… если Шо прав и нам угрожает серьезная опасность, мы имели право знать.
Шо и сам это понял. Он опустил глаза в пол и произнес:
– Я один из них. – Слова давались ему нелегко. – Один из второй волны «кротов». Я думаю, что ты уже обо всем догадывался, Макс, не правда ли? И это не означает, что я не буду сражаться с ними в полную силу.
Не знаю, как насчет ребят, но меня ответ вполне удовлетворил. Ребята тоже особо не роптали, репутация Шо была известна всем. Мало ли кто каким путем пришел в нашу организацию, важно только одно: либо ты настоящий гвардеец, и тогда всем наплевать, кем ты был в предыдущей жизни, либо нет. А Шо был настоящим гвардейцем.
– Извини, – сказал я. – Понимаю, что разговор вряд ли доставляет тебе удовольствие, но чисто из любопытства могу я задать еще пару вопросов?
– Попробуй.
– В каком отряде ниндзя ты был сам?
– В красном.
– А к какому отряду ты бы отнес Рейдена? Ну, относительно…
Вопрос оказался посложнее предыдущего и заставил рядового Такаги задуматься.
– Не знаю… По тому подбору оружия, которым он владеет, не ниже красного или коричневого, – предположил он. – По качеству исполнения – к черному.
– Закончим на этом прения, господа, – подытожил Коффи. – Не пора ли приступить к делу, которое привело нас сюда?
И мы приступили.
Разблокировав двери туалета изнутри и буквально проплыв по застилавшему коридор от стены до стены длинноворсному ковру, мы втиснулись в роскошнейший лифт. На стенах его висели гравюры с претензией на старину, кнопочная панель была отделана золотом и слоновой костью. И как вся эта роскошь уцелела в столь неблагополучном районе?
Глупый вопрос.
Кнопки последнего этажа не наблюдалось, зато имела место прорезь под пластиковую карточку с опознавательным кодом, чтобы любой желающий не смог нанести визита обитателю пентхауса. Я сунул в отверстие свою карточку абсолютного допуска, и лифт послушно потащил нас вверх.
Когда створы двери уехали в стороны на уровне пентхауса, нашим взглядам предстали две одинаковые кирпичные морды, венчающие двухметровые фигуры профессиональных борцов сумо. Если какие-то эмоции и пробивались через подкорку их головного мозга, то главной из них было удивление. Одна из морд что-то отрывисто пролаяла по-японски.
– Кто вы такие, что вам надо и как вы сюда попали? – перевел компьютер мне прямо в ухо. По-японски это звучало гораздо короче.
– Мы хотим говорить с Сато, – заявил Шо, и они истерически расхохотались. В ответ Шо двинул одного их них ногой в голову, а Сема исхитрился пнуть второго в пах.
Пока сумоист падал, Шеридан влепил ему по голове прикладом пистолета. Два бесчувственных тела рухнули на пол.
А потом начался форменный кошмар.
Что я могу сказать о следующей схватке? Нас было семеро против их четверых, и двоих мы вырубили на первых секундах боя. Но нам пришлось нелегко. В итоге мы взяли Сато, заплатив за это довольно высокую цену.
Когда мы заняли позиции возле двери, Коффи, как самый тяжелый из нас, взял разбег от самого лифта и всем весом ударил в довольно хлипкую на вид дверь. Та не преминула распахнуться, и Коффи влетел в комнату, повалившись на пол.
Еще с порога ваш покорный слуга вышиб мозги одному из охранников посредством иглогранатомета. Находившийся справа Шо взмахнул рукой, и сверкающий сюрикен отправился в свой смертоносный полет, закончившийся булькающим звуком в шее второго телохранителя.
Потом-то и начался собственно кошмар. Разговаривать с Сато в его апартаментах мы не собирались, так как беседа должна была занять много времени и проходить не без участия некоторых медикаментозных средств, применение которых на Поле было бы крайне нежелательным ввиду близкого соседства с целой ордой мафиозных боевиков. Для долгого и обстоятельного разговора Сато следовало переправить в Штаб-квартиру. Для этой цели у нас с собой были «гарпуны».
«Гарпун» – это миниатюрная модель разового анализатора, задействованного мной во время спасательной операции на «Святом Иосифе». Он имеет форму дротика и выстреливается из обычного пневматического пистолета. Выстрел сопровождается довольно болезненными ощущениями, и спустя какие-то секунды загарпуненный объект перемещается по заранее запрограммированным координатам. В данном случае в специально подготовленную камеру в Сумеречной Зоне.
Сато должен был в совершенстве владеть техникой «дхарма» и мог в любой момент остановить свое сердце, так что его поместят в специальную нейтрализующую среду в коматозном состоянии. Ведь никто из нас не хочет, чтобы этот матерый волк умер раньше времени, не так ли?
«Гарпунами» была вооружена следующая за нами четверка. Шо проскользнул вправо и ушел в комнату вдоль стены. Я отклонился влево, открывая ребятам огневой сектор. Ребята начали пальбу.
В помещении царил сумрак. Курились восточные благовония, небольшие золотые фигурки каких-то божков бесстрастно стояли на своих постаментах вдоль стен и наблюдали развертывающуюся перед их глазами драму. Сато и его правая рука (догадка Шо насчет Гендзо была правильной) сидели в довольно удобных, совершенно не вписывающихся в интерьер креслах и читали газеты на вмонтированных в подлокотники мониторах. Это была единственная часть комнаты, хоть как-то освещенная избирательно расположенными на потолке лампами. Я не видел, как якудзы двигались.
Пока компьютер переводил мои линзы в формат ночного видения, более подходивший для настоящих условий, Сато успел подняться и замереть возле стены, скрестив руки на груди. Гендзо стремительно двигался в нашу сторону, и Шо перехватил его на полпути.
Они схлестнулись и пропали из виду в облаке молниеносных ударов, обманных движений, блоков, контрвыпадов и подсечек. Движения их были так стремительны, что мне не удавалось рассмотреть отдельных фаз схватки. Казалось, что у каждого выросло по дюжине дополнительных конечностей и они размахивали ими всеми без всякого порядка.
Да и особых возможностей для наблюдения у меня не было, хотя, я не сомневаюсь, зрелище было бы поучительным. Мы… Скажем так, мы попытались навалиться на Сато. Как я уже упоминал выше, первая волна атаки состояла из четырех вооруженных пневмопистолетами человек. Они выстрелили. По сути дела, они выстрелили дважды.
Сато легко увернулся от летящих в его сторону со сверхзвуковой скоростью «гарпунов», а один из них перехватил и коротким взмахом руки отправил обратно, угодив Семе Воронцову в глаз. Сема приглушенно вскрикнул и начал падать. Коснуться пола он не успел: распознав тяжелые повреждения, компьютер сработал безукоризненно и вывел его из игры. Воздух с тихим хлопком занял образовавшийся после ухода Семы дополнительный объем.
Все это время мы не стояли без дела и преодолели большую часть разделяющего нас расстояния. До оябуна якудзы оставалось не более двух метров.
И началось то, от чего Шо пытался нас предостеречь. Мы вступили в рукопашную.
Помните, когда-то давно я утверждал превосходство стиля гвардейского рукопашного боя над любым другим? Если когда-нибудь я позволю себе нечто в таком же роде и вы будете рядом, разрешаю вам отвесить мне пинок по тому месту, которое вы сочтете для этого самым подходящим. По сравнению с Сато все мы казались зелеными сосунками с еще не обсохшим на губах молоком.
Коффи и Шеридан вступили в схватку первыми. Оба они были ребятами, скажем так, далеко не маленькими и суммарно имели за спиной более двадцати лет службы. Оба слыли матерыми профессионалами и не впервые участвовали в бою. Каждый из них мог справиться с дюжиной новобранцев, пришедших из элитного подразделения ВКС.
Они провели по несколько ударов руками и ногами, от которых Сато ушел с грацией профессионального танцора.
Я брал разбег.
За десятилетие службы в Гвардии, а также во время моей бурной молодости до поступления в корпус мне доводилось участвовать не в одной рукопашной разборке и еще большее количество наблюдать со стороны. Я наблюдал в деле истинных художников головоразбивательного искусства, способных ломать самые толстые человеческие кости двумя пальцами и расщеплять ребра таким образом, чтобы их осколки входили в сердце.
Я видел людей, шутя расправляющихся с целыми взводами противника.
Но ни один из них и в подметки не годился этому парню.
Думаю, что если бы в финале они сражались один на один с Рейденом, я поставил