искажения. Показания гравиметра вместе с теорией дифракции света говорят о том, что каждое из волокон вибрирует в своей частоте. Разумеется, нам не известны начальные условия: возможно, именно частота колебаний и была положена в основу конструкции. По другой версии вибрация является результатом воздействия межзвездной радиации. Есть еще одно мнение: это результат предыдущих попыток человека разрушить барьер границ.
– Если они такие плотные и вибрируют, то материал, из которого изготовлены волокна, должен изнашиваться.
– Мы имеем дело с физикой, законы которой нам не дано постигнуть.
– Ясно, что не дано. Это иная концепция мира. – Синклер нахмурился и запустил ладонь в шапку густых черных волос. – Сила гравитации, должна быть, прямо-таки устрашающей. Эти границы способны всосать в себя все, что угодно.
– Так оно и есть, – Стаффа постучал по крышке стола световым пером. Какая технология может быть применена для воздействия на нуклеоновый материал?
Как выжать нейтроний?
– Мы можем создать в своих ускорителях гипероны.
– Да, можем. Но мы не можем поддерживать их жизнь. Самое большее, на что мы способны, это продлить их существование до трех-четырех наносекунд в деформированном поле. Я не знаю, Синклер, может быть, нам еще и не захочется ломать Запретные границы. Я не уверен, стоит ли сердить существа, которые владеют подобной технологией.
– Вы полагаете, они считают нас вредными вирусами?
– Это единственное объяснение путанице и неразберихе.
– Какой неразберихе? Тому, что происходит сейчас?
Стаффа кивнул.
– Это значит, что они боятся нас. Если так, то у нас имеется универсальное средство для достижения цели: возможность заключить сделку.
Разноцветные глаза Синклера скептически прищурились.
– Позвольте, Командующий, я немного расскажу вам о технике изучения биологических видов. Обыкновенно мы сажаем домашних мух в стеклянные банки. Мы не боимся их, а в заключении держим этих маленьких тварей лишь для того, чтобы наблюдать за их поведением. Случись так, что в одной из банок мухи объединятся и начнут запугивать нас – струя инсектицида тут же решит все проблемы без лишнего шума.
– Я говорил тебе когда-нибудь, Синклер, какое удовольствие сидеть с тобой вот так просто и болтать о всякой всячине?
Стаффа усмехнулся и вспомнил, наконец, о своей стассе. Сделав глоток, он поморщился и вылил содержимое чашки в поддон автомата, прежде чем наполнить новую. Он чувствовал, как удивительное тепло разливается у него в груди.
МОЙ СЫН. Я МОГУ РАЗГОВАРИВАТЬ С НИМ, КАК МУЖЧИНА С МУЖЧИНОЙ.
Напряжение, между ними ослабло. Пусть они пока не стали друзьями, но совместный завтрак в апартаментах Главнокомандующего сломал лед настороженности и недоверия.
Внимательно наблюдая за Синклером, Стаффа не мог не заметить крайней усталости, которая сквозила в каждом движении сына. Сколько времени прошло с тех пор, когда они нормально спали ночью? Бремя ответственности легло теперь и на плечи Синклера. Но в одном Крисла все-таки оказалась не права: Стаффе не стало от этого легче.
Синклер поднялся и тоже налил себе горячей стассы. Держа в руках наполненную до краев чашку, он заговорил.
– Значит, вы думаете, что состоящие из нейтронов волокна способны сжиматься и скручиваться в спирали. Любой угловой импульс заставит их вращаться, точно миниатюрные нейтронные черные дыры. Но как удается удерживать нейтроны вместе, откуда берутся такие мощные силы? Что может быть известно этим существам такое, чего не знаем мы?
– Это – только домыслы, – ответил Стаффа. – Повторяю, мы имеем дело с физикой, законы которой нам не понятны. Однажды мне довелось читать отчет, где было высказано предположение о том, что частота вибрации является предпосылкой прочности волокна. Резонансная вибрация просто необходима для генерирования гравитационных полей, которые, в свою очередь, обеспечивают целостность волокнистой структуры. Как отмечалось в докладе, прекратись вибрация – и произойдет катаклизматическое разрушение нейтронного волокна.
– С драматическими последствиями?
– Если не гравитационные волны, то возникшая в результате взрыва радиация наверняка произведет полную стерилизацию Свободного пространства.
Синклер поерзал в кресле.
– Знаете, а ведь если мы любым другим способом сломаем этот барьер, то умышленно вызовем те же самые последствия. Прорыв Запретных границ станет смертельным для всего человечества. Мы имеем дело с огромной массой и невероятной энергией.
– Такая мысль мелькала и у меня в голове, – сухо отозвался Стаффа.
– И как же тогда колонии бактерий выбраться из чашки Петри, в которой их выращивают? – Синклер пролил стассу на пол и выругался.
– Как только мы это выясним – проблема будет решена. – Взгляд Стаффы остановился на мониторе, стоявшим прямо перед ним. – Дело в ниточке волокна.
Если можно разорвать хотя бы одну – достаточно маленькой дырочки, чтобы выпустить Свободный космос из заточения. Конечно, провести звездолет через столь узкий пролом будет довольно сложно. Судно должно точно пройти сквозь центры гравитационных полей, а скорость нужно держать чуть меньше скорости света, скажем 0,976. Малейшее отклонение в ту или иную сторону – и вибрационные волны и силы гравитации разорвут корабль на части, независимо от того, насколько хороша его конструкция.
– А если построить более прочный корабль? Как-то укрепить корпус?
– Разумеется, мы могли бы создать такой материал, который, благодаря своей структуре, выдерживал бы воздействие волновых эффектов и гравитации, но что делать с его самой хрупкой и нежной частью. Я имею в виду находящихся внутри звездолета людей. Человек, как ни странно, имеет склонность погибать, попадая под воздействие всего двенадцати-пятнадцати гравиполей.
– Я – не инженер, Главнокомандующий. Но почему бы, в таком случае, не создать искусственную гравитацию с обратным ускорением. Ведь именно при помощи этого мы не превратились в кровавое месиво, когда ускорение «Крислы» достигло 50, правда?
– Максимальная искусственная гравитация, которую я могу обеспечить, составляет приблизительно семьдесят гравиполей. Сверх этого нарушается пропорция соотношения мощности и массы. Это проблема материи, которую нам пока не удалось решить. Для более высокого ускорения свободного падения мы изготавливаем специальную листовую сталь, позволяющую достигать более сильный эффект поля. Для поддержания силового поля требуется постепенно увеличивать нагрузку на несущий провод и, следовательно, выработку энергии. А это значит, что нужен более мощный каркас корабля. К тому времени, когда процесс завершится, звездолет будет весить столько, сколько волокна Запретных границ.
Неохотно Синклер согласился с доводами Командующего. Потом спросил.
– А как с нулевой сингулярностью? Если прорвать дыру в пространственно-временной плоскости? Может быть, сингулярность протянет корабль наружу? В этом случае не исключена вероятность оказаться где-нибудь в иной Вселенной.
– Тебе пора выспаться, ты совсем перестал соображать. Не хочешь ответить на свой вопрос сам?
Плечи Синклера опустились.
– Хорошо. Вопрос, действительно, глупый. Сила тяжести величина постоянная, и в нулевой сингулярности масса воздействует на предметы, поэтому даже в нулевой сингулярности нельзя провести звездолет сквозь такое астрономическое тело, как планета или звезда.
Стаффа рассматривал потолок – белые квадратные плитки, со вставленными между ними плоскими лампами.
– Они специально созданы вибрирующими. Это – одна из причин, по которым так дьявольски трудно бороться с Запретными границами.
– Что это значит?
– Волновые эффекты. Гравитационные волны обычно распространяются со скоростью света. Так вот, когда волокнам задается определенная частота колебания, то делается это с целью растереть в порошок любой предмет, попавший в радиус волны. Помнишь закон универсальных квадратов? Чем выше плотность, тем сильнее гравитационный эффект, и в своей максимальной точке он возводится в квадрат. Толкни массу вперед и назад, и что получишь?
– Гигантский вибрационный нож, который режет изнутри.
– Ты прав, черт побери, – Стаффа стукнул кулаком по столу.
Пододвинув пульт коммуникатора, он включил вызов.
– Система связи? Мне нужно передать сообщение Ди Уоллу на Итреату. Текст следующий: Во время беседы с Синклером Фистом у меня возникла идея. Ди, проанализируй общую динамику Запретных границ: может ли вибрация функционировать, как средство стабилизации. Быть чем-то вроде компенсирующей системы, посредством которой малая масса используется с предельной отдачей. Стаффа нахмурил брови, еще не зная, в какое русло направятся его мысли. – Ди, я пришел к следующему выводу: во Вселенной нет недостатка в массе. Может ли быть такое, что изначально Запретные границы были созданы без вибрации? Возможно, в самом начале они все-таки были неподвижны? Я буду тебе признателен, если ты сможешь определить статистическую вероятность следующего предположения: допустим, Запретные границы являются естественным творением природы. Какова вероятность того, что подобная структура представляет собой абсолютно недоступный для людей, непроницаемый барьер? Какова также вероятность, что Запретные границы, как динамическая система, сохраняют изостатическую гармонию?
Проанализировав данные наблюдений с помощью математического компьютерного моделирования установи вероятную продолжительность жизни системы.
Стаффа смотрел на экран затуманенным взором.
– Это пока все. Сообщи мне, когда закончишь работу. Конец связи.
Синклер медленно потягивал стассу.
– Вы думаете, никто прежде не задавался подобным вопросом?
Верховный Главнокомандующий пожал плечами.
– Возможно. Но если и есть какие-нибудь исследования по данной проблеме, то все они спрятаны в секретных файлах… или сгорели во время взрыва на Сассе, или пропали на Риге. Этого никто не. знает…
– Продолжайте.
Стаффа внимательно посмотрел на сына, на его лице играла лукавая усмешка.
– Запретные границы не могут быть творением природы. Ты понимаешь? Расчеты статистической вероятности должны доказать это.
– Что должен был я понять? – Синклер поставил чашку на стол.
– Я говорю о кванте, Синклер. Запретные границы – нечто сверхъестественное. Ди должен доказать, что наши с тобой предположения верны.
Взгляд Синклера потемнел.
– Вы имеете в виду то, что по другую сторону границ действительно кто-то есть?
– Когда мы получим ответ на свой вопрос, то окончательно потеряем сон.

Глава 15

Правительственному Совету Фархоума.
От Стаффы кар Термы, Верховного Главнокомандующего Компаньонов.
Приветствую вас!
От лица Компаньонов, а также Сассанского руководства, Ибана Джакре, Командующего Императорским Флотом и Его Преосвященства Легата Майлса Рома, Администратора Имперской Сассы, убедительно прошу выделить участок территории в десять тысяч квадратных метров для размещения компьютерного комплекса из семисот пятидесяти крупногабаритных супер-ЭВМ «Итреата 7706».
Следует отметить, что обеспечение безопасности комплекса является основным требованием. Для размещения аппаратуры просим выделить приспособленные помещения с целостной структурой полов, стен, потолков, опорных стоек и других инженерных конструкций, необходимых для надежной и продуктивной работы компьютерного Централа. Такой комплекс должен быть подсоединен к автономному источнику питания, соответствующему вышеуказанному типу 7706 с коэффициентом мощности не менее пятидесяти гравиполей. Расход электроэнергии должен строго контролироваться. Во избежание постороннего вмешательства, доступ в здания должен контролироваться специальной службой охраны.
Прошу вас при первой же возможности выслать масштабный план территории, выбранной вашими специалистами для реализации данного проекта, с приложением схемы линий электропередач, а также подтверждение о наличии силовых установок.
Документы прошу направить Магистру Кайлле Дон, Комплекс Седди, Итреата.
Скорейшее возведение компьютерного Централа имеет жизненно важное значение для выживания людей и сохранения промышленной структуры, как на Фархоуме, так и во всем Свободном пространстве.
С уважением, Стаффа кар Терма, Главнокомандующий Компаньонов.
Мендель Атаяна, Императорский Консул Фархоума, подданный Его Святейшества Сассы Второго, закрыл глаза и тяжело вздохнул, закончив читать официальное послание Верховного Главнокомандующего. Консул потер узкую переносицу и, откинувшись на спинку кресла, обвел глазами своих подчиненных.
– Что можно сделать? – спросил Ихан Мадрас.
– Какого черта раздумывать! – раздался раздраженный голос. – Найдем для них, место, которое они просят.
Мендель вздрогнул при мысли о том, какие неприятности сулит листок бумаги, который он только что положил перед собой на стол. Гигантская орбитальная станция, столько лет бывшая его домом, изменится до неузнаваемости. Как разместить здесь громадный компьютерный комплекс? Однако, кто знает, какие барыши может принести Фархоуму размещение такого центра в будущем.
– Что вы расселись! – закричал Мендель, в ярости размахивая руками. – Марш за работу! Или среди вас есть такие смелые, которые могут сказать «нет»
Звездному Мяснику?

***

Крисла вошла в круглую обсерваторию, находившуюся в самом конце офицерского отсека. Комната была забита приборами, темные горбатые силуэты которых походили на уродливых насекомых. Крисла имела только самое общее представление обо всех этих спектрометрах, гравиметрах и интерферометрах.
Однако она пришла совсем не за тем, чтобы заниматься астрономией. Остановившись перед выпуклым иллюминатором, она рассматривала бездонную, бесконечную темноту, на мгновение удивившись тому, что не видно ни одной звезды. Вокруг была только прозрачно-черная ночь, однообразный унылый мрак. «Гитон» совершал прыжок в нулевой сингулярности. Звезды теперь не появятся до тех пор, пока они не выйдут из нее, погасив скорость перед посадкой на Эштан.
– Занятно, – откуда-то сбоку раздался тонкий голос, – одна из основных потребностей человека – видеть все своими глазами.
– Крисла Аттенасио? – Крисла быстро повернулась, прищурив глаза, чтобы разглядеть чернильную тень. Ей с трудом удалось различить силуэт старой женщины, которая сидела в кресле, оперевшись на подлокотник.
Райста Брактов подняла тонкую руку, и форменный кант на ее рукаве сверкнул в слабом свете, просачивающемся сквозь приоткрытую дверь.
– Ты никогда не задумывалась, Крисла, зачем нужны эти глупые обсерватории?
Наблюдения можно вести непосредственно с капитанского мостика, пользуясь изображениями на мониторах. Именно так все и делают, когда времени мало. Экран главного компьютера способен давать куда более подробную картину окружающего космоса.
– В таком случае, в обсерваториях действительно мало толку. Без иллюминаторов корпус корабля представлял бы собой единое целое. Кроме того, как мне кажется, они являются наиболее уязвимыми местами во время боя.
Райста кивнула.
– Сообразительная девочка. Конечно, было бы куда лучше, если бы в корпусе звездолета не было дырок. Даже если они закрыты бронированным тектитом. Но нельзя не учитывать и психологической стороны. Экран монитора не может удовлетворить потребности человека выглянуть в окно, своими глазами увидеть Вселенную. Это живет внутри нас, я бы назвала такое чувство клаустрофобией.
Ученые давно уже пытались его объяснить. Если посадить человека в металлическую или пластиковую бутылку и завинтить крышку, то он не может работать с полной отдачей, хотя это незаметно, пока не пройдет пара месяцев. Вот почему экипажу необходимо иметь окно.
– Меня это не удивляет. Кажется, потому и я пришла сюда.
Райста поерзала в кресле, ее глаза заблестели.
– Ты – психолог, Крисла. Скажи, почему так?
Крисла покачала головой, рассеянно глядя сквозь прозрачное стекло в мрачную темень.
– Человеческий род возник и развивался на одной из планет. Такой вывод заставляет сделать наша физиология, то, как наш организм реагирует на воздействие гравитационных полей, наша генетическая структура и накопленный культурный опыт.
– А известно, что это была за планета?
– Нет. Ни одна из планет, на которых живет человечество, не была родиной наших предков. Существует предположение, что та планета была уничтожена. Может быть, произошла космическая катастрофа, а может, это сделали сами люди. Я думаю, что причиной всему – война. Зная природу человека, я ничуть не удивилась бы этому. Исследования, проводившиеся в астероидных поясах, не обнаружили даже намека на то, что человечество берет свое начало в тех местах.
– Стаффа думает, что миф о Земле – это реальность, что Земля существует по другую сторону Запретных границ.
– Возможно, Командир. Должно же быть какое-то место, откуда появились наши предки. Не могли же они возникнуть из вакуума?
Какое-то время обе молчали. Затем Райста спросила:
– Значит ты пришла сюда, чтобы посмотреть на звезды? Выглянуть в окошко?
– По всей видимости, и вас привело сюда подобное желание. Разве в это время вы не обязаны находиться на капитанском мостике?
– Сейчас там Мак, так что командирское кресло не остынет. А я ушла с мостика для того, чтобы кое о чем поразмыслить. Ясно?
Крисла кивнула.
– Я давно хотела поблагодарить тебя, Крисла, за то, что ты вытащила нас из той ужасно неприятной неразберихи в Министерстве Обороны. Если бы не твоя сообразительность, мы бы попали в руки Такка. Ты спасла нас. – Райста немного помолчала. – Как-нибудь я представлю тебя к награждению медалью для гражданских. Ну, а пока могу лишь выразить свою искреннюю признательность.
Крисла присела на кушетку, стоявшую напротив кресла Райсты, чувствуя себя невероятно смущенной.
– Спасибо, Командир. Я сама не ожидала от себя подобного.
Из бокового кармана Райста вытащила старую истершуюся фляжку. Когда-то ее крышка была украшена драгоценными камнями, но теперь, откручивая крышку тонкими пальцами, Райста находила только пустые углубления. Протянув фляжку, она сказала:
– Эштанский эликсир. Просто замечательный.
Принимая фляжку из рук старухи, Крисла бросила на нес пристально-оценивающий взгляд. Гладкий металл холодил длинные пальцы. Сделав глоток, Крисла почувствовала, как у нее внутри начало разливаться приятное тепло.
– Совсем недурно.
– Еще бы, – проворчала Райста, забрав фляжку, запрокинула голову и отхлебнула бренди. Потом облизнула губы и с любопытством принялась разглядывать Крислу.
– Мне неизвестно, что за история приключилась с тобой, девочка, но даже по тем скудным обрывкам, которые я знаю, твоя жизнь была сущим адом.
Крисла позволила себе расслабиться, откинулась на мягкие подушки кушетки и закрыла глаза. Тепло от бренди бродило где-то в животе.
– Моя жизнь была адом? Да вы просто мастер вызывать на откровенность, Командир.
– Конечно, это совсем не мое дело, пойми меня правильно, но все же, как тебе удалось найти общий язык со Стаффой? Ведь на совещании Главнокомандующий был холоднее водородного льда.
– Видите ли, мне кажется, что настоящего взаимопонимания у нас не было во всяком случае, вначале. Стаффа был Богом, а я – его возлюбленной, осыпанной драгоценностями. Естественно, если сравнивать такую жизнь с тем, что ожидало меня на Силене, жаловаться не приходилось, смею вас уверить. – Крисла нахмурилась. – Разговаривать по-настоящему откровенно мы начали много позже. Я была просто очарована Стаффой. Сначала, будучи молодой и глупой, я считала, что сумею выяснить, как это мужчина может быть человеком только наполовину. Затем поняла, что восхищаюсь его совершенством. А потом полюбила Стаффу.
– Значит, ты любишь его до сих пор? После того, как провела в разлуке двадцать лет?
Крисла протянула руку за фляжкой и наполнила рот янтарной жидкостью.
– Я всегда буду любить его, Райста. – Она нахмурила брови, – И я всегда буду тосковать. Скайла даже понятия не имеет, как ей повезло.
Райста смерила собеседницу взглядом.
– Хочешь поговорить о ней?
Крисла поджала губы, сомневаясь, следует ли поддерживать разговор на опасную тему. Сделав еще один глоток, она отрицательно покачала головой.
Райста вздохнула и щелкнула пальцами, пытаясь рассеять вдруг возникшее недоверие.
– Могу представить себе, как одиноко было твое существование. У тебя было хоть с кем поговорить? Нет?
Крисла невесело рассмеялась.
– Претор держал меня под замком, словно бесценное сокровище. Представьте, что вы украли Риганскую Императорскую корону из тронного зала Тибальта. Кому бы вы стали ее показывать? Вы прятали бы ее даже от самых верных друзей, боясь распространения слухов. Вот так жила и я, Командир. Золотая птичка в роскошной клетке.
– Я перерезала бы себе вены.
– Мне тоже хотелось поступить так, Командир. – Крисла сделала еще один медленный глоток. – Этот вонючий ублюдок часто заходил ко мне, молча какое-то время пожирал глазами и уходил снова. Однажды мне удалось стащить у Претора вибрационный нож. Если бы я обдумала все хорошенько, я убила бы себя. Но меня одолевало неистовая жажда мести, желание сперва покончить с ним, – Крисла подняла взгляд на старуху. – Никогда нельзя позволять эмоциям затуманивать разум.
– У тебя ничего не вышло?
– Нож вошел слишком низко. Врачи быстро поставили Претора на ноги.
– Обидно. – Райста сделала паузу. – Не было ли это постоянное желание мужчин обладать тобой, как красивой игрушкой, причиной того, что ты сразу же полюбила Главнокомандующего. Он, судя по всему, был единственным человеком, который относился к тебе, как к равной.
Крисла кивнула, однако острая боль пронзила ее тонким жалом.
– Я наблюдала, девочка, за поведением мужчин, когда мы проводили совещания на борту «Крислы». Мак избегал смотреть на тебя, Синклер, изредка бросая взгляды в твою сторону, меньше всего был похож на признательного сына. – Райста протянула руку за фляжкой. – Наверное, это отчасти и послужило причиной твоего ухода? Правда?
– Вы как всегда наблюдательны.
– Когда командуешь людьми столь долго, учишься этому. Каждого человека нужно знать, понимать мотивы его поступков, видеть особенности личности. За последние двести лет я, можно сказать, стала профессионалом в людской психологии.
– Для меня там просто не было места. – Бренди начал оказывать свое действие, и боль Крислы притупилась.
– После того, как ты спасла ситуацию, и мы благополучно приземлились на Риге, ты могла в любое время присоединиться к моему экипажу. – Прищурив глаза, Райста смотрела в кромешную темноту иллюминатора. – С самого начала я с интересом думала о тебе, о том, какое влияние ты оказываешь на Мака.
– Вы говорите о нем с нежностью.
Райста коротко кивнула.
– Мне нравится этот мальчик. У него неплохие способности. Он добрый, смышленый и, к тому же, отличный солдат. Когда я вижу его, то вспоминаю, какими были риганцы до того, как Империя стала разрастаться. Похоже, он не лишен инициативы.
Помимо своей воли Крисла улыбнулась.
– Мак – хороший человек.
– И что ты собираешься с ним делать?
– Не знаю.
– Он далеко не равнодушен к тебе, Крисла. Такое чувство вполне может отразиться на его здоровье.
– А вы умеете ставить диагнозы. Командир?
Морщины еще резче обозначились на лице Райсты, когда она сдвинула брови.
– Стаффа – не тот человек, с которым я стала бы играть в такие игры.
– Он больше не Звездный Мясник…
– Хочешь заключить пари?
– Верховный Главнокомандующий – уже не тот человек, которого я когда-то знала и которому поклонялась.
– И это тревожит тебя?
Крисла вздохнула.
– Находиться сейчас с ним рядом – все равно, что находиться рядом с Богом, который вдруг обнаружил, что смертен. Он один пытается спасти всех. Страдающий мученик. А мученикам приходится несладко. За всех и каждого они расплачиваются своей кровью.
– Но Стаффа обязательно выживет.
Крисла склонила голову к плечу.
– А вы, Командир? Что движет вами, когда Империи пришел конец?
Райста заворчала себе под нос.
– Черт побери, я уже слишком стара, чтобы менять свою жизнь. Служба была для меня всем. Тело можно восстанавливать много-много раз, но я нахожусь уже на таком этапе, когда приходится признать, что в запасе осталось всего несколько плодотворных лет. И вот внезапно появляется какой-нибудь смышленый парень, вроде Мака, и придумывает что-то новое, выкидывает этакий трюк – как тогда с «Маркелосе» – я тогда-то становится ясно, насколько ты уже стара.
– Но ведь Мак Рудер вас очень уважает.
Райста улыбнулась, и в обсерватории воцарилась тишина.
– Да, в жизни мне было очень одиноко, призналась, наконец, Крисла. – Мои надежды на возвращение не оправдались. Не сложилось ни со Стаффой, ни с Синклером. Я не могла остаться там. Командир. Я должна была уйти. Стаффа, дай Бог ему счастья, просто задушил бы меня своей опекой. – Она подняла голову. Каждый раз, когда он смотрел на меня… я… не могла вынести его виноватого взгляда.
– Он винит во всем себя, так?
– Да. Но только он вовсе не виноват. Претор был поистине блестящим мастером интриги. И тем не менее, поплатился. Последние годы были для него сплошным мучением, приходилось наблюдать за тем, как Стаффа кар Терма создает могущественные Империи из его врагов. Черт возьми, я видела ситуацию изнутри.
Претор понимал, что Стаффа, в конечном счете, придет за ним и сломает, как сухую палку. Он породил монстра, который его и уничтожил.
– Твои слова можно считать похвалой.
Крисла теребила подол своего платья.
– Возможно, и так. Я видела, как планы Претора рушились и превращались в пыль. Стаффе было предначертано стать завоевателем, который бы отдал все Свободное пространство под власть Миклена. Вместо этого он уничтожил его.
– Ну, а ты? Что ты собираешься теперь делать?
– Стабилизировать обстановку на Эштане. А потом…
Крисла отрицательно покачала головой, когда в очередной раз Райста протянула ей фляжку.
– Мне достаточно.
Проворные пальцы старухи завинтили крышку.
– Ты так и не ответила мне, как собираешься поступить с Маком. Находясь постоянно рядом с тобой, он…
– Я знаю. – Крисла вздохнула. – Наверное, я поступила с ним не совсем честно, появившись здесь.
– Ты сама так решила. – Райста нахмурилась и поудобнее устроилась в кресле. – Ну, так что же ты будешь делать? Изводить парня… да и себя?
– Себя?
Райста посмотрела на Крислу с любопытством.
– Меня совсем не касаются твои чувства, к тому же только Благословенные Боги знают, как отреагировал бы Стаффа, но ведь ты влюблена в Мак Рудера, девочка? Разве не так?
Крисла смущенно кивнула. С ворчанием Райста поднялась на ноги, заскрипев всеми своими суставами.
– Что ж, Крисла, это твоя жизнь, и ты сама выберешь тот путь, который покажется тебе лучшим. Но если бы я была на твоем месте, я бы старалась везде, где только можно, находить хоть крупицу счастья. Мы дали волю хаосу, стихии Поганых Богов. Кто знает, какие повороты судьбы ждут нас впереди.
Пустыми глазами Крисла смотрела в мутную темень за тектитовым стеклом, пока старая женщина-Командир покидала обсерваторию.

***

Директорат Внутренней Безопасности на Тергузе не был предназначен для собраний такого масштаба. Или Такка наблюдала за происходящим из офиса Гипера Рилла, глядя на экран коммуникатора. Она устроилась в гравитационном кресле Директора, Арта полулежала на одном из мягких диванов. Наемная убийца, созданная Седди, развалилась, словно ленивая кошка, закинув одну ногу на груду подушек.
Зал, в котором проводилось собрание, был забит до отказа, коридоры переполнены, а люди толпились даже на улице. Сегодня в административный центр собралось по меньшей мере пол-Тергуза. Мысль о том, какая может завариться каша, заставила Или зябко поежиться.
То, что Гипер Рилл пошел на такой невероятный риск, поставил под угрозу безопасность всей планеты, свидетельствовало о том, что либо он был умалишенным, либо гением. Или не могла не восхищаться наглой смелостью Директора Внутренней Безопасности, который проводил митинг прямо под носом у Администратора планеты, объявившего подобные сборища вне закона.
Камера показывала крупным планом лицо каждого из присутствующих, сообщая при этом имя и занимаемую должность, что однако мало успокаивало Или. Так много людей и так близко. Одно неосторожное слово, и они вполне могут разгромить Директорат. Не успеет Гипер и глазом моргнуть, как его разорвут на куски.
На сцену поднялся дородный лысый детина с круглыми совиными глазами. Зал наполнился аплодисментами и одобрительным гулом. Или посмотрела на Рилла, кресло которого находилось в углу сцены. По всей видимости, Гипер чувствовал себя прекрасно и был абсолютно спокоен.
– Мы снова здесь, – громовым голосом начал свою речь стоявший на сцене.
Толпа взревела.
– Можно подумать, он воображает себя мессией, – заметила Арта со своей кушетки. – Интересно, а он – крепкий орешек?
– Для тебя еще ни один мужик не стал крепким орешком.
Лысый широко раскинул руки.
– Наступила новая эра. Она омыла Свободный космос словно волна. У нас появилась возможность выйти на передний край борьбы. Тергуз стоит на пороге больших завоеваний. Только мы поддерживаем торговые связи и с тем, что осталось от Риги, и с Сассой.
Оратор обвел глазами аудиторию.
– Пришло время, когда нам нужно подумать о себе, о том, каким станет наше Будущее.
Или ощетинилась.
– По-моему, самое время вышвырнуть его из зала. Что же там Гипер? Сидит и ничего не предпринимает?
Тем временем оратор продолжал.
– Наша судьба в наших руках. Мы не желаем больше служить скрипучей дверью черного хода для всяких там Императоров, не хотим быть канализационными трубами для гнусных риганцев с их неуемной похотью. Светлое Будущее зовет каждого из нас.
Толпа снова взревела.
– Интересно, как отреагирует на все это Стаффа? – задумчиво произнесла Арта.
– Он раздавит их тяжелым сапогом, как вермилионский муравейник, – уверенно ответила Или.
Лысый вновь потряс руками.
– Я беседовал с Директором Риллом и изложил ему все наши требования. Он пообещал, что уже сегодня ответит, каким образом собирается решить наши общие насущные проблемы. Давайте послушаем его!
Зал вновь взорвался криками и аплодисментами, когда Гипер Рилл поднялся с кресла, одернул черный форменный мундир и вышел на середину сцены. К несказанному удивлению Или, Гипер пожал руку оратору и улыбнулся при этом так, словно был палачом в Этарианском Храме. Сцепив руки за спиной и прочистив горло, он заговорил.
– Мои дорогие сограждане. Как вам известно, Администратор, руководствуясь Императорской мудростью, запретил наше собрание.
Тишина нарушилась насмешливыми выкриками. Компьютеры Службы Безопасности тут же вычислили крикунов, показав лица крупным планом.
– Но время управлять подобными методами прошло.
Раздались одобрительные восклицания.
– Если Администратор не желает повернуться лицом к народу и к Будущему, то я собираюсь сделать это!
Зал утонул в оглушительном реве. Гипер снова непринужденно улыбнулся.
– Я изучил список ваших требований, но пока что не решаюсь дать ответ…
– А он – молодец, – признала Арта. – Поймал их на крючок.
– Одно неверное слово – и это здание взлетит в воздух, – проворчала Или, чувствуя, как напрягаются все ее нервы. – Аварийный выход находится в той стене. Если мы не успеем удрать на корабль, то даже Поганые Боги не помогут нам.
Рилл, однако, как хотел, так и вертел огромной толпой. В конце концов Директор Внутренней Безопасности заявил:
– Несмотря на возражения Администратора, я полностью согласен со следующими вашими требованиями: Первое. Сократить рабочий день на рудниках с двенадцати до десяти часов. – Толпа засвистела и радостно заулюлюкала. Второе. Сверхурочная работа будет оплачиваться дополнительно. Ставки за нее будут повышены с единицы кредитного объема до единицы с четвертью. – В зале начался настоящий бедлам. – Третье. Вновь образованные рабочие комитеты должны иметь право выносить все свои проблемы на рассмотрение Правления, где… – Он подождал, пока уляжется шум, заглушавший его слова. – Где мы будем сообща находить решения.
Закрыв глаза. Или покачала головой.
– Ну сколько можно это слушать?
Глаза Арты сузились до щелок.
– Они любят его. Посмотри, какое обожание в их глазах.
– Гипер придерживается той же морали, что и пиявка-кровосос. Этим людям нравятся эгоистичные деспоты.
– Четвертое! – выкрикнул Рилл. – Представители рабочих комитетов будут входить в состав административного корпуса, функцией которого является назначение правительства.
Или залилась краской гнева, когда беснующаяся толпа взорвалась ликующими криками.
– Да он же провозглашает анархию! – Она закрыла глаза, не желая больше ни видеть, ни слышать Рилла, который шаг за шагом, пункт за пунктом капитулировал.
– Это безумие! Я должна была отдать его тебе, Арта. Лучше бы ты убила его.
– Мне казалось, что ты получала с ним удовольствие. – Арта посмотрела на Или равнодушными, ничего не выражающими глазами. – Хотя в любом случае мне будет приятно покончить еще с одним.
Или устало вздохнула.
– Дело в том, моя дорогая Арта, что нам была нужна надежная гавань. И Рилл обещал нам это.
– Но за какую цену?
Или барабанила по столу длинным ногтем.
– К сожалению, цену нам только предстоит узнать.
Подняв обе руки, Гипер призвал толпу к тишине.
– Мой народ! Грядет новая эпоха! Старой Империи больше не существует, она уничтожена. Вы и я, мы вместе, выкуем новое Будущее, которое даст нашим детям надежду и уверенность. Тергуз – жестокий, суровый мир, но, работая рука об руку, мы сможем посадить на этой земле новые саженцы. Как учат Седди, каждый из нас должен пройти свой путь с гордо поднятой головой и внести свой вклад в создание новой эпистемологии! Благодарю вас, и пусть Квантовые Боги озаряют вашу жизнь своим светом!
Рилл вернулся на свое место в сопровождении бури аплодисментов, сотрясавших стены здания. Волны гула доносились даже до Или, несмотря на то, что офис Директора имел изоляционную облицовку.
– Итак, только что Администратора кастрировали, – рассудительно сказала Арта. – Теперь первым лицом Тергуза является Гипер Рилл.
– Во главе этих грязных, неотесанных голодранцев.
Арта внимательно осмотрела свои длинные ухоженные пальцы, потом подняла глаза на Или.
– Не стоит недооценивать его, Или.
В это время на сцене один за другим появлялись новые ораторы, выплескивавшие в толпу оптимизм и энтузиазм. Или чувствовала, как растет в ней раздражение. Умелой рукой Рилл дирижировал разворачивающимся действием, направляя его в русло своего замысла. Наконец, источающим мед голосом он объявил о закрытии митинга и пожелал медленно расходившейся толпе всех благ.
Арта уснула на мягкой кушетке. Внутри Или медленно разгоралось пламя гнева. Она все еще сидела, уставившись в экран монитора, когда вошел Рилл. Его раскрасневшееся лицо было влажным от пота. Он расстегнул верхнюю пуговицу черного мундира, не переставая по-идиотски улыбаться.
– Ну как, здорово?
Арта, потягиваясь, зашевелилась. Улыбка Гипера стала совершенно глупой, когда он увидел, как под ее атласной кожей играют мускулы.
– Мне следует убить тебя прямо сейчас, – резко бросила ему в лицо Или. Что это за уличное представление ты нам показывал?
Выражение глаз Директора сразу стало жестким.
– Это – Будущее, Или.
– Будущее?! Это же сброд, чернь! То же самое, что дикие звери, выпущенные из клетки!
Гипер Рилл кивнул.
– Ты права, но это – мои звери. А как ты думала? Что если Седди распространяют повсюду свою ересь, народ будет также смиренно тянуть воз? Нет, Министр, это время позади. Как бы ты ни старалась, прошлого не вернуть.
– Ты болван, Гипер. В эту самую минуту Администратор, как пить дать, сидит на коммуникаторе, если у него есть хоть капля здравого смысла.
– И с кем же он, по-твоему, связывается? – Гипер склонил голову набок. – С Тибальтом? С Командиром ближайшей эскадрильи? А может он захочет воззвать к Звездному Мяснику?
– Может и так!
Рилл продолжал улыбаться, не обращая ни малейшего внимания на ярость Или.
– Даже в этом случае, он уже опоздал. Я заблаговременно отправил на Итреату сообщение. Мне не удалось поговорить со Стаффой, зато я поставил в известность Кайллу Дон, Магистра Седди, что мы собираемся объединиться любыми путями, используя для этого любые возможности.
Или поднялась, сжав кулаки.
– Ты просто презренная вонючая крыса!
– Ну-ну, полегче, Министр, – предупредил ее Гипер. – Поберегись, Или. Твой надменный нрав всегда был худшим из твоих недостатков. – Он кивнул головой на дверь. – Моя охрана стоит вон там, в коридоре. Неужели ты хочешь уничтожить себя только ради того, чтобы упиться яростью?
– Или, дорогая, – равнодушным голосом заметила Арта. – Он прав.
– Я прав! – Рилл подошел к автомату со стассой. Не в силах удержаться, он бросил на Арту благодарный взгляд. – К тому же я – один из последних оставшихся у тебя друзей.
– Но ты потребуешь плату.
– Конечно. – Рилл поднял руку с чашкой. – Я помог вам получить корабль большой и хорошо оснащенный – а также предоставил надежное убежище. Все, что я требую взамен, это только информировать о тех событиях, которые могут сыграть мне на руку.
– Воюешь сразу на два фронта? – Или подняла бровь, чувствуя к себе отвращение за то, что тон ее уступчиво смягчился.
– Совершенно верно. Я знаю тебя, Или. Но пойми, прошлого не вернуть. Я не спрашиваю о твоих планах, я не хочу о них знать. Но позволь дать тебе один совет, – Рилл оставался невозмутимым, глядя прямо в ее глаза, в которых постепенно угасал гнев. – Думай головой. Прислушивайся к Арте. Ты достаточно сообразительна, чтобы идти в ногу со временем, так приспосабливайся к нему, чтобы любые изменения работали на тебя.
– Прямо-таки слова пророка!
Рилл рассмеялся.
– Если бы! Нет, я поступаю так только ради собственной выгоды, ради того, чтобы удержать власть. Все очень просто: в данный момент пришлось слегка пригнуть голову перед ветром Галактики. – Взгляд его был трезво-спокоен. – Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но уверяю тебя, если ты не потеряешь голову и будешь действовать разумно, то и ты повернешься лицом к толпе. Людям всегда нужны лидеры.
– Я думала, ты передаешь руководство Седди.
– Пустая риторика, – ответил Рилл. – Сейчас горячее время. Самое подходящее, бурное, пьянящее время, чтобы разжечь энтузиазм народа. Я сумею благополучно пережить этот трудный период… И вновь появлюсь на сцене как раз в тот момент, когда народу захочется свалить с себя всю эту нудную мудреную работу по управлению делами планеты.
Или скрестила руки на груди.
– Значит, вот какова твоя конечная цель?
– Разумеется. Нужно только знать, кому, когда и чем следует заткнуть глотку. Запомни мои слова, Или. В конце концов все встанет на свои места. Все будет так, как прежде. И я, сидя в этом же кресле, буду править Тергузом. Похотливая улыбка расплылась по лицу Рилла. – Ты можешь прилетать ко мне, когда тебе вздумается. Только не забывай, кто твои настоящие друзья.
Или сделала глубокий вдох и медленно покачала головой.
– Я не представляю, как ты собираешься исполнить свой план, но если он лопнет, то помочь тебе смогут только Гноящиеся Боги.
– Почему же он должен лопнуть!
Или показала на монитор.
– Дикая свора может ополчиться и против тебя. Так что советую держать открытой заднюю дверь, а корабль в полной готовности к взлету.
– Я просчитал это все гораздо раньше. Или. – Директор Внутренней Безопасности обошел вокруг стола.
– После того, что я видела, я предпочитаю спать где угодно, даже на ящике с плутонием, но только не здесь.
– А что там с яхтой Командира Крыла?
– Она твоя. Считай, что это – мой первый взнос. – Смерив Гипера дерзким взглядом. Или облизала губы. – Разумеется, если не хочешь, чтобы я расплатилась по-другому.
С лукавым видом Рилл посмотрел на Арту, которая походила сейчас на хищную тигрицу с золотыми глазами.
– Может быть, займемся этим втроем?
Арта послала Гиперу воздушный поцелуи и заворковала мелодичным голосом.
– Я бы хотела, чтобы вы прежде кое над чем поразмыслили. Я убила всех мужчин, с которыми когда-либо занималась сексом. Самое большое удовольствие я получаю, когда отправляю мужика на тот свет в восторженные минуты блаженства после эякуляции. В этот момент они полностью расслабляются, и смерть приходит совершенно неожиданно. Ну совсем как сюрприз. – Она встала и, потянувшись, выставила напоказ свои полные груди, словно издеваясь над ним. – Из политических соображений я могу отложить свою казнь, но ненадолго. А потом жертвы понимают… и смотрят такими глазами… осознавая, какой властью я обладаю.
Арта вплотную приблизилась к Риллу и, застенчиво улыбаясь, спросила.
– Вам все еще хочется попробовать?
На щеке Гипера Рилла судорожно задергался нерв, внезапно возникшее отвращение смешивалось в нем со страстным желанием.
Арта посмотрела на Или.
– Мне вернуться через пару часов?
Выйдя из-за стола, Или задумчиво-внимательно разглядывала Рилла.
– Встретимся на корабле. Я думаю, ночевать мы будем там. Популистские склонности Гипера меня очень нервируют.
Арта прильнула к Риллу. В ее янтарных глазах замерцали отблески света, когда обнаженной рукой она обняла Директора за шею, притягивая еще ближе. Бедра волнообразно заколыхались, когда губы приникли к нему в томном поцелуе. Но как только Рилл начал отвечать на ее ласки, Арта резко оттолкнула его.
– Я буду на корабле. Приятно было познакомиться.
Или положила руку на плечо Гипера, пытаясь отрезвить его, в то время как Арта Фера удалялась к двери, вызывающе-сексуально покачивая бедрами.
– Не мог бы ты попридержать свою сперму и обсудить вначале кое-какие дела?
Гипер закрыл глаза и, сделав глубокий выдох, пробормотал.
– Чем она околдовывает мужчин? Это ферромон?
– И он тоже. – Или запустила ладони в открытый ворот мундира, не отрывая от лица Рилла жгучих черных глаз. – Хорошо, ты получишь то, чего жаждешь. Но сперва давай внесем ясность в некоторые вопросы. Никто не смеет приказывать мне, Рилл. Я никому не подчиняюсь и ни на кого не работаю. Поэтому и ты не должен предъявлять ко мне требований.
Рилл оскалил зубы в ухмылке.
– Я и не собирался. Я ведь хорошо тебя знаю, Министр. Я заключаю с тобой сделку на взаимовыгодных условиях.
– По рукам. – Или притянула его к себе и поцеловала, проникнув языком глубоко в рот. – Ну, а теперь давай скрепим нашу сделку.
Опытные руки Гипера стали раздевать ее, нежно лаская тело. Или расстегнула оставшиеся пуговицы мундира и, пробежав пальцами по заросшей волосами груди, а потом по животу, повлекла Рилла к дивану.
– Как тебе хочется? – хрипло спросил Гипер, когда она добралась до его мошонки.
– Так, чтобы запомнить, – ответила она, но жуткие сцены недавнего митинга роились у нее в голове. – На тот случай, если ты будешь трупом к тому времени, когда я снова захочу тебя.

***

Условия СВ в лучшем случае можно было назвать спартанскими. Эти корабли строились для быстрого передвижения, а не для длительных перелетов с комфортом.
Маневрируя среди нагромождения сложных приборов и ныряя в узкие люки, Никлос все больше убеждался в этом. Звонко стуча ботинками по металлической лестнице, он спустился на нижнюю палубу.
В небольшом грузовом отсеке находились лишь пара ящиков с дискетами, антиграв Браена и комплект батарей питания на тот случай, если силовая установка выйдет из строя. Антигравитационная камера была надежно прикреплена к полу, что обеспечивало безопасность при неожиданных изменениях курса.
– Добро пожаловать, тюремщик, – сухо поприветствовал его Браен. – Хорошо выспался наверху в своем маленьком гамачке?
– Я спал хорошо. Магистр. Пилот сообщил, что мы идем по расписанию. Через пять часов по корабельному времени войдем в нулевую сингулярность.
Браен пристально рассматривал водянистыми голубыми глазами серые перекладины потолка.
– Я мечтал о том, чтобы умереть, пока ты спишь.
Даже несмотря на то, что мне не удалось бы увидеть твое искаженное страхом лицо, я был бы безмерно счастлив.
Никлос проверил функционирование систем, поддерживающих жизнь старика, просмотрел показания приборов, отмечавших содержание в крови сахара, мочевины, протеинов и липоидов. Все было в норме.
– Когда вы так ожесточились, Браен? Что такое произошло с вами?
Старик даже не взглянул на Никлоса. Вместо этого он отвернулся в сторону, его розовая мясистая голова резко выделялась на белоснежных подушках.
– Как у тебя хватает наглости задавать мне такой вопрос? Когда я ожесточился? Может тогда, когда кванты украли у меня все, над чем я когда-либо трудился.
– У нас есть шанс победить. Магистр.
– Ба! В лапах Машины? Победить? – Браен медленно, с трудом покачал головой. Каждое движение причиняло ему боль. – Вы занимаетесь тем, что дурачите, самих себя. Ты, Кайлла… и Стаффа. Вы не знаете, какое коварство кроется в этой Машине. Она ведь абсолютно бесчувственна.
Никлос широко расставил ноги, на лбу его между черными кустистыми бровями пролегла глубокая складка. Он смотрел на старого изможденного человека и вспоминал другого Браена, которого знал когда-то, много лет назад, знал и любил. Которому посвятил свою жизнь. Тот Браен – прямой и хладнокровный – был исполнен энергии и энтузиазма. Когда он говорил, его лицо оживлялось искрами идеализма. Браен и Хайд вели за собой Седди в период их грандиозного возвышения и расцвета. Они сумели завербовать таких людей, как Никлос, Уилм, Тиклат и многих других. Воодушевленные его идеями, агенты Седди рассыпались по всему Свободному пространству, чтобы работать во имя далекой прекрасной цели – во имя освобождения человека и пробуждения в нем чувства собственного достоинства.
Неужели это – тот самый Браен, который олицетворял собой Надежду? Ушло… все ушло.
Браен облизал свои тонкие коричневые губы и омерзительно захихикал.
– Не смотри на меня с такой жалостью, Никлос. Побереги ее для себя. После того, как ты пообщаешься с Мэг Коммом, тебе она непременно потребуется.
– Мне вовсе не жаль вас, – Никлос смиренно вздохнул и отвернулся. – Мне просто интересно, что же произошло с человеком, за которого я когда-то, не задумываясь, отдал бы жизнь. – Он подошел к лестнице, чтобы подняться в тесную каюту верхней палубы.
– Подожди! – окликнул его Браен срывающимся голосом. – Подожди, Никлос.
Поговори со мной.
– Я не хочу разговаривать с вами, Магистр, когда вы упиваетесь жалостью к себе. – Никлос взялся рукой за перила лестницы.
– Ну хорошо, хорошо. – Браен тяжело вздохнул. – Твоя взяла. О чем ты хотел поговорить со мной?
Никлос поднялся на первую ступеньку, затем оглянулся и посмотрел вниз.
– О вас.
– Обо мне? Ха!
– О вас, Магистр. Я хочу знать, что случилось? Почему вы сломались? Почему превратились в угрюмого старого монстра?
– А пошел бы ты подальше, сопляк!
Никлос согласно кивнул головой и с ловкостью атлета стал взбираться вверх по лестнице. Браен остался неподвижен в ослепительно ярком свете, лившемся с потолка, судорожно пытаясь проглотить застрявший горле комок.
– Никлос? – прошептал он. – Вернись. Не оставляй меня здесь внизу одного.
Не оставляй меня наедине с воспоминаниями.
Насмешки памяти были невыносимы – они воскрешали другого Браена: молодого идеалиста, сражающегося за счастье человечества.
Как же случилось, что все пошло наперекосяк?

Глава 16

Огромное число абсолютных дураков добрались до самых вершин государственной власти в Правительстве Императорской Сассы. Дело в том, что большинство высоких постов служили лишь для демонстрации помпезности и пышных церемоний.
Какими бы качествами ни наделила природа Пенцера Атасси, но вот от глупости она его избавила. Он стоял перед огромным тектитовым окном, занимавшим целую стену Правительственного Купола. Взгляд Пенцера был прикован к колонии Императорской Сассы под названием Антиллис. С выгодной позиции колония выглядела искрами света, плавающими на черном бархате космоса. Однако Антиллис являлся не просто скоплением астероидов, вращавшихся вокруг красной звезды. Со стратегической точки зрения, от чего и возникло название, колония состояла из группы мелких планет, обладавших исключительными запасами титана, гелия-три и редких глин. Антиллис давал пищу промышленным утробам Формосана, Малберна и Императорской Сассы.
Пенцер был вечным студентом факультета истории. Но теперь пришел тот момент, которого он так долго ждал. Его Святейшество Сасса Второй погиб в руинах Капитолия. Основы власти пошатнулись. Но Пенцер осуществлял контроль над сырьевыми запасами. Имея в руках такое богатство, можно было начинать создание собственной Империи.

***

Ужасная головная боль привела Скайлу в сознание. Она попыталась проглотить комок, застрявший в горле, но язык ее до того пересох, что сразу же прилип к небу. Следующее, что она почувствовала, была раздражающая тяжесть в мочевом пузыре.
С трудом разлепив клейкие веки, Скайла поморгала глазами и села. Головная боль была столь невыносима, как будто у нее раскалывался череп. Внутри живота на цепких лапках бегала щекочущая тошнота. Из-за обезвоживания организма слюна не выделялась. Но, в конце концов, Скайла согнулась пополам, и ее вырвало.
– Проклятые Боги! – прошептала она, тяжело упав на спину.
Скайла неподвижно лежала на полу, а кабина поворачивалась, кружилась над ней, перед глазами у нее все плыло. Ее живот снова взбунтовался, и Скайла перекатилась набок. Горло ее начало мучительно-судорожно сжиматься. Кишечник принялся изрыгать какие-то квакающие звуки, раздуваясь все больше и прижимая легкие к ребрам.
Измученная до предела, она, наконец, освободилась от остатков обеда, и лежала хватая ртом воздух. Отвратительный вкус желчи щипал язык, а по подбородку стекала тонкая желто-коричневая струйка.
– Я сейчас умру. – Скайла приподнялась на локте.
Рвотные массы вонючими лужами растекались по полу. Скривившись от омерзения, она с трудом поднялась на ноги и, спотыкаясь, поплелась в душ.
Дрожащими пальцами она кое-как стянула с себя грязный, заблеванный костюм.
В ноздри ей ударил резкий запах нижнего белья. Под мышками и у промежности желтели неровные пятна пота. Скайла швырнула одежду в угол и зашла в душевую.
Хлопнула ладонью по регулятору воды и начала медленно оседать по стене на пол, наблюдая за хлынувшим из крана потоком воды. Тупая боль чугунным молотом сердито стучала в висках. О, господи, до чего же плохо!
Подставив лицо под теплую струю, Скайла открыла рот и стала жадно глотать освежающую влагу, тут же судорожно изрыгая ее обратно. И снова глотать, глотать.
– Поганые Боги, как же у меня все болит!
Скайла потеряла нить времени. Измученная, дрожащая, она сидела на корточках в душе, очищая водой желудок, пытаясь согреть онемевшее тело.
Наконец, задремала.
Память упорно возвращалась в прошлое.
Арта Фера буравит Скайлу зловещими янтарными глазами, а Или Такка допрашивает вкрадчивым голосом.
– КРИСЛА ВЫГЛЯДИТ ТОЧНО ТАК ЖЕ, КАК АРТА? И ВОЛОСЫ, И ГЛАЗА, И РОСТ?
– Слушай, мерзкая поганая сука, если бы это и было так, то я не испытывала бы к Крисле такой ненависти.
Но ненависть была. Она грызла душу, оттого что Стаффа любил Крислу Аттенасио душой и сердцем.
– Но разве могла я соперничать с призраком?? Скажи мне, Крисла, бездушная сексуальная вампирка!
Теплая вода обволакивала Скайлу, медленно, кадр за кадром, раскручивая пленку ее жизни.
ПРИКОСНОВЕНИЕ АТЛАСНОЙ КОЖИ. ЗОЛОТИСТО-КАШТАНОВЫЕ ПРЯДИ СПЛЕТАЮТСЯ СО СНЕЖНО-БЕЛЫМИ, КОГДА ВЗЯВ ЛИЦО СКАЙЛЫ В ЛАДОНИ, АРТА ФЕРА ПРИЛЬНУЛА К ЕЕ ГУБАМ В СТРАСТНОМ ПОЦЕЛУЕ.
Скайла прикусила язык, с отвращением вспомнив свою ответную реакцию. Тогда она превратилась в кусок мяса, отключив мозг и двигаясь автоматически. Тело сплелось с телом – вот и все. Лишь легкие поглаживания по клитору сосредоточию нервных окончаний, – а еще полное опустошение души.
… СКОЛЬКО РАЗ В ДЕНЬ ПРОИЗВОДИТСЯ ПРОВЕРКА ДАННЫХ, ЗАПИСАННЫХ МОНИТОРАМИ, В ДЕПАРТАМЕНТЕ НАУКИ? СВЕРЯЮТ ЛИ ИХ ПОКАЗАНИЯ С ФАЙЛАМИ, ИМЕЮЩИМИСЯ В БАНКАХ ПАМЯТИ?
– Оставь меня. Или. Ты получила все, что хотела, а теперь отстань.
Когда, наконец, Скайла сумела подняться и вошла в сушилку, кожа на ее руках сморщилась. Держась за стену, она окинула взглядом ужасающую беспорядком каюту. Покачала головой и, как была голая, потащилась по коридору на камбуз.
Пробравшись по изуродованному, заваленному обломками полу к кухонному автомату, Скайла заказала себе на обед рипарианскую рыбу, эштанскую говядину и тарелку супа из рыбы. Поколебавшись секунду, добавила чашку горячей стассы.
Когда появился поднос с едой, Скайла взяла его и отправилась в столовую, где села на диван перед обеденным столом. Крышка стола представляла собой плиту из черного формосанского мрамора, с которого все украшения из золота уже были сорваны. Оставшиеся от них борозды забились грязью.
С усилием пережевывая пищу деревянными челюстями, Скайла почти не замечала шума старавшихся изо всех сил вентиляционных установок. Покончив с едой, она втолкнула поднос в приемник и, пошатываясь, поднялась на ноги.
Прихватив чашку со стассой, Командир Крыла побрела на мостик, потягивая на ходу теплую жидкость. Протерев опухшие покрасневшие глаза, она проверила показания датчиков и слегка подрегулировала работу реактора.
– Расслабься, Скайла. Ты – в нулевой сингулярности. В нулевой сингулярности с тобой ничего не может случиться.
Она закрыла глаза и стиснула зубы, чувствуя, как по всему телу прокатываются волны дрожи.
… ЗНАЧИТ, КЛЕТКИ КРИСЛЫ СТАЛИ ОСНОВОЙ ПРИ СОЗДАНИИ АРТЫ?
Скайла стукнула себя кулаком по голове, пытаясь выбить голос Или.
… ТЕЛО ТАК И НЕ БЫЛО НАЙДЕНО?
– Нет, черт возьми. Или, нет!
Горькие слезы обожгли ей веки.
… Она умерла, умерла!
– Почему ты не могла остаться там, Крисла? Зачем тебе понадобилось возвращаться? Теперь, когда я… я..
Нет. Все в порядке. С тобой все в порядке, Скайла. Никто не может вытащить тебя с яхты. Ни Арта, ни Или, ни… даже Стаффа. Скайла резко повернулась, не обращая внимания на то, что расплескавшаяся стасса забрызгала палубу рядом с командирским креслом. В ее мозгу проносились обрывки ночных кошмаров. Камера для допросов… холод… открывается входная дверь… Остальное выскользнуло из головы в тот самый момент, когда ключ был уже почти в руках. Кто-то перешагнул через порог. Кто?
Вернувшись на камбуз, она залпом выпила остатки стассы, толкнула чашку в приемник и уставилась на блестящий автомат. Закрыла глаза и до боли в суставах сжала кулаки. Словно бросая вызов, рука ее поднялась, и дрожащие пальцы с силой вдавили одну из кнопок автомата. На подносе появился стакан, и из носика одна за другой начали медленно выползать капли янтарной жидкости. Ударяясь о дно стакана, они разбивались, превращаясь в мелкие брызги. Упала последняя капля.
– Прошу прощения, – раздался механический голос, – эштанский бренди закончился.
Нервно облизав губы, Скайла надавила на ближайшую кнопку, почувствовав усталое облегчение, когда быстрая струйка рипарианского виски полилась в стакан.
– За тебя, Скайла. – Приветствуя свое отражение на полированной поверхности автомата, она подняла стакан и одним глотком влила в себя обжигающий напиток. Ее желудок выразил недовольство, однако избавляться от еды не стал.
– Все хорошо, – прошептала она себе. – Ты – в нулевой сингулярности.
Даже не думая о том, чтобы одеться, Скайла медленно бродила среди обломков, едва замечая разбросанные где попало стаканы из-под спиртного.
Снежно-белые волосы замерцали в свете ламп, когда, склонив голову, она осторожно всунула стакан с виски в ложбинку между грудями.

***

Мак Рудер заворочался в холодной темноте: безумное отчаяние царапало, рвало когтями его сердце. Что, если оборвался трос, и он падает? Если перетрется один из шнуров, то ему уготована верная смерть: или его раздавит стальная балка, или он просто-напросто разобьется о беспощадную обшивку корпуса звездолета.
Со времени обоснования на Тарге обязательные ежедневные тренировки были неотъемлемой частью жизни дивизии. Именно поэтому Первой Тарганской Штурмовой удавалось достичь невозможного. Раз за разом она ставила рекорды. В настоящий момент отрабатывалась адаптация к непривычной окружающей среде.
– Да ты с ума сошел! – рявкнула Райста, в черных глазах которой светилось недоверие.
– Если уходить от корпуса не далее, чем на пять метров, ничего не случится.
– Ты поджаришь свою задницу, вот что случится!
– Но на мне защитный костюм.
– Ты можешь погибнуть. Еще никто не выходил в открытый космос в нулевой сингулярности! С кем ты там собираешься сражаться? Снаружи только темнота да сгустки радиации.
Однако в глазах Командира Брактов светилось невольное восхищение. Райста начала понимать берсеркерские методы Мака. Последний раз Мак Рудер выходил в открытый космос с «Гитона», когда они захватывали «Маркелос» на скорости света.
Две трети всей его команды – штурмовики, прошедшие подготовку на планете, – не смогли собраться с духом, чтобы нырнуть в это совершеннейшее безумие искривленных пучков света и причудливых красок.
Мак Рудер дал себе обещание, что такой, провал больше никогда не повторится. Сейчас он первым исследовал новое пространство, в котором будут работать его люди. На этот раз он превзошел сам себя. Команда рассыпалась по выщербленному корпусу «Гитона», протягивая аварийный шнур через поля нулевой сингулярности, представляющие собой жуткий радиационный ад. Из-за того, что тела людей обладали массой, лучи света, попадая в глаза, играли со зрением самые невероятные шутки: полностью смещали цветовую гамму, заставляли окружающие предметы волнами плескаться то вперед, то назад. Неверный шаг означал верную гибель. Особенно если человека выталкивало вверх, в пространственно-временное искажение, причиной которого являлась генерация нулевой сингулярности. Если бы человек оказался внутри такого поля, то волновые эффекты вызвали бы мгновенную смерть, искать тело было бы бесполезно, а струя плазмы прорвалась бы в Свободное пространство и устремилась бы к Запретным границам, независимо от направления «Гитона».
– НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ! – приказал себе Мак и, закусив губу, сосредоточился на жужжащем вибрировании шнура в том месте, где он проходил через зажим нулевой гравитации на ремне скафандра. Мак поднял глаза, испуганный тем, что творилось с электронными часами, располагавшимися на левой части шлема. Цифры внезапно стали кроваво-красными, а секунды, которые бежали немного медленнее, чем билось его сердце, вдруг почти остановились. Еще хуже было то, что фотоны принялись выкидывать странные трюки. Казалось, сами часы заскользили по стеклу шлема.
Мак Рудер был одет в специально сконструированный костюм, состоящий из нескольких слоев: свинцовая фольга, прокладочный материал, поляризованная керамика, а между ними плотные оптически-направленные волокна, служившие для отражения радиации. Поверхность костюма была отполирована до такой степени, что блестела как позолоченное зеркало. Лицевой щиток шлема был полностью светонепроницаем, что позволяло избегать ловушек радиации, мощность которой возрастала в геометрической прогрессии: все, что исходило от корпуса корабля, начиная с тепловой энергии, и заканчивая рентгеновскими лучами, – герметически изолировалось нулевой сингулярностью, дожидаясь того момента, когда «Гитон» перейдет в реальную Вселенную. Только тогда снова вступит в силу закон сохранения энергии, и поток радиации у стремите я в материальный космос, которому принадлежит.
По пальцам Мака скользнул узел, и он натянул свой конец троса, чтобы погасить инерционное движение тела. Перебирая ладонями и подтягиваясь, он стал медленно передвигаться по веревке, пока, наконец, не добрался до Реда, чьи невидимые руки сгребли его в охапку. Они обнялись, стукнувшись шлемами. Реду, по-видимому, совсем не хотелось размыкать объятия, и Маку пришлось приложить усилие, чтобы высвободиться из сильных рук.
Здесь, вне корабля, где энергетические уровни были невероятно высоки, естественно, не работала и связь. Посланное сообщение, точно так же, как и хронометр в его шлеме, сместилось бы и свернулось в спираль, словно струйка холодного эштанского меда.
Пока все шло хорошо. Мак сделал глубокий вдох, заставляя себя сосредоточиться. Казалось, даже мозг стал вялым. Следующий участок – самый трудный – был его. Мак продвинулся по шнуру еще немного и закрепил швартовое кольцо на корпусе корабля. Когда он наклонился, свет внутри его шлема внезапно стал странно синим, а когда Мак повернул голову, превратился в желтый.
– Черт бы побрал эту гадость, – прошептал Мак, чтобы скрыть страх.
ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ ВЫЙТИ САМ, МАК!
Можно развалиться на диване, распределить обязанности и преспокойно дрыхнуть. Но нет! Это – не для него. Мак Рудер всегда поступал так, чтобы не стыдно было посмотреть в глаза своим подчиненным. Такое взаимное уважение способствовало поддержанию в дивизии боевого духа.
Напуганный чуть ли не до безумия, он обязан был взять инициативу в свои руки. Задача Мака заключалась в том, чтобы протянуть трос вдоль корпуса корабля к вентиляционной трубе, затем пробраться на другую сторону звездолета и прикрепить его к кольцу входного люка. Единственным ориентиром для него служил сварной шов на корпусе судна, который нужно было постоянно нащупывать, чтобы не потеряться в этой кромешной темноте. Возле корабля Мака Рудера удерживало два магнита, прикрепленные к ремню.
– Ты впадешь в панику там, в этом мраке, и погибнешь! – упорствовала Райста.
ВСЕ В ПОРЯДКЕ, МАК. ВЕДЬ РЕД НЕ ПАНИКУЕТ.
Черт его знает, как он держится. Что ни говори, у Реда отличные, надежные швартовые кольца, которые помогают ему продвигаться вперед.
ТЫ МОЖЕШЬ ДЕЙСТВОВАТЬ ТАК ЖЕ.
В горле Мака Рудера стоял сухой ком, словно он проглотил завязанный в узел носок.
ТОЛЬКО НЕ ТЕРЯЙ ГОЛОВЫ. ДУМАЙ.
Заставив себя выровнять дыхание, Мак нащупал на поясе магниты, вслепую подключил их и нагнулся, чтобы отмотать виток троса. Прицепил один конец к швартовому кольцу и дважды проверил прочность крепления, чтобы убедиться на все сто процентов, что трос не оторвется от корабля. Сердце бешено колотилось в его груди. Рукой, затянутой в перчатку. Мак провел по видавшей виды металлической обшивке судна, отыскивая сварочный шов.
– Благословенные Боги, не оставьте меня!
Установив первый магнит. Мак выпустил из рук швартовое кольцо. Если его начнет относить от корпуса, у него останется один единственный шанс на спасение: он должен будет успеть схватиться за трос прежде, чем расстояние между ним и судном достигнет пяти метров.
Продвигаясь при помощи рук сантиметр за сантиметром, Мак полз вперед, видя перед собой только черное лицо бесконечности. Время расплывалось волнами, колыхаясь словно мираж. Становилось все жарче и жарче. С каждым движением освещение шлема, которое должно было быть белым, меняло цвет или, что еще хуже, исчезало вовсе, уступая темноте, когда фотоны, разогнавшиеся до скорости света, внезапно останавливались.
ТЕПЕРЬ ТЫ ВНЕ РЕАЛЬНОСТИ, ПРИЯТЕЛЬ!
Это была безумная идея. Что-то происходило явно не так, как они рассчитывали. Мак уже должен был добраться до вентилятора. Сухость в горле, мешавшая глотать, сначала просто раздражала его, но по мере того, как положение становилось все более критическим, начала нагнетать жуткую нервозность. Мак протянул руку и вновь ощупал корпус, чувствуя под пальцами выпуклость шва. Ну конечно! Разумеется это шов! Что еще может здесь быть?
СПОКОЙНО. РАССЛАБЬСЯ, МАК. ПАНИКА ТЕБЯ ПОГУБИТ.
Каждый удар сердца отдавался в ушах барабанным грохотом. Может быть, он шел в обратном направлении?
ЕЩЕ ДЕСЯТЬ ШАГОВ НА РУКАХ.
Пытаясь хоть немного ободрить себя, Мак Рудер медленно двигался вдоль шва, удерживаемый магнитным полем.
… ШЕСТЬ. СЕМЬ. ВОСЕМЬ. ДЕВЯТЬ. ДЕСЯТЬ. Я СЕЙЧАС УМРУ.
– Ну, еще десять, Мак! А потом, если не найдешь вентилятор, вернешься. Но в таком случае, он провалит все дело.
ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, ТЫ ОСТАНЕШЬСЯ ЖИВ.
Мышцы рук стали судорожно подергиваться, машинально изо всех сил Мак сжал присоски магнитов. Кожа его покрылась пленкой липкого пота. Со всех сторон подкрадывался ужас, мешая дышать.
… ПЯТЬ. ШЕСТЬ. СЕМЬ…
На седьмом шаге его шлем ударился о выпуклую поверхность.
– Благословенные Боги! Только бы это оказался вентилятор!
У основания трубы Мак нашел еще одно швартовое кольцо. Он с силой натянул шнур и прикрепил его к кольцу. Потом, обогнув вентилятор, пополз дальше, ориентируясь по бугру сварочного шва.
– Если план корабля верен, то входной люк должен находиться слева от магнита.
Мак облизал влажные губы и вытянул руку. Ничего. Только гладкая поверхность металла скользит под пальцами.
– Ну, давай же, парень, люк должен быть где-то рядом. – Рука его продвинулась чуть дальше. – Еще чуть-чуть! Боги Кванты, помогите мне, если я выбрал не то направление. ЭТО БЕЗУМИЕ! ТЫ ПОГИБНЕШЬ ЗДЕСЬ, МАК!
Мак Рудер в отчаянии выпрямился в полный рост и прицепившись к магниту носком ботинка, со все нарастающим ужасом думал о том, что вот-вот сорвется.
ОСТАНОВИСЬ! ПОДУМАЙ!
Задыхаясь в полуистерических рыданиях, он взялся за висевший на поясе шнур. Делать нечего – нужно возвращаться к швартовому кольцу.
Вдруг чья-то рука схватила его за плечо. Мак в ужасе закричал. В его возбужденном, лихорадочно работающем мозгу вспыхнуло безумное паническое желание вырваться, оттолкнуть державшую его руку. Он дернулся всем корпусом, почувствовал, как нога наткнулась на чье-то тело, спохватился и оставил попытки сопротивляться.
СПАСЕН! ТЫ СПАСЕН!!!
Рука потащила Мака куда-то вниз. Ощущая прилив истерической радости. Мак Рудер чуть не задушил своего спасителя в объятиях. Тот успокаивающе похлопывал его по спине, стараясь привести в чувство.
Вместе они открыли люк. По характерному звуку, сопровождающему герметизирование отсека, Мак определил, что они попали во внутренний шлюз. Он едва держался на ногах, когда второй люк распахнулся. Нырнув в него, Мак оказался внутри корабля. Откинув затуманенное стекло шлема, он смотрел на своего спасителя, одетого в зеркальный скафандр. Вокруг них столпились техники со специальным оборудованием – команда стерилизации. Поток освежающего воздуха обдал лицо Мака. Как только сила тяжести приняла в свои объятия его насквозь промокшее тело, по спине ручьями заструился пот.
– Черт побери! – Мак весь затрясся и закрыл глаза. Наконец к нему вернулось самообладание, и он смог оглядеться вокруг. Повернув голову, он внезапно встретил пристальный озабоченный взгляд Крислы и от растерянности заморгал глазами.
– Мак? С тобой все в порядке?
Мак Рудер резко кивнул, разбрызгивая вокруг себя капли пота.
– Порядок. Да, полный порядок. Слегка напугался, вот и все.
– Зато нам удалось сделать это! – послышался за спиной голос Эндрюса. Ред и остальные вот-вот вернутся. Аттенасио, не пора ли тебе отправиться? Судя по тому, как выглядит Мак, остальные могут раскиснуть вовсе.
Крисла выпрямилась и подняла шлем, собираясь надеть его.
– Подожди, Крисла. Что ты вообще-то здесь делаешь? – Мак притронулся ладонью к ее блестящему костюму.
Крисла вплотную подошла к нему и зашептала.
– Я записалась в команду спасателей. – На ее губах появилась смущенная улыбка. – Кто-то же должен делать эту работу. Ты лично подписал приказ…
– Я подписал… когда?
Но Крисла уже натянула шлем и направилась к шлюзу.
Мак Рудер оперся о поручень, тяжело дыша открытым ртом, пытаясь набрать полные легкие освежающего воздуха. Эндрюс в это время проверял его скафандр сцинтиллометром, определяя уровень радиации.
– Ну как там, снаружи? – беспокойные глаза Эндрюса прощупывали Мака. – Вы выглядите так, словно вернулись из преисподней.
– Если человек может выдержать там, то ему не страшны никакие другие испытания. Но только идиот захочет пережить такое снова.
Эндрюс поднял глаза на замигавшие лампочки, сигнализировавшие, что внешний люк открылся, и пробормотал:
– Вначале, Мак, я думал, что она – банальная красивая пустышка. Но Крисла – необыкновенная женщина.
– Да. Я и сам это знаю.
Последствия испуга постепенно проходили. Теперь Мак Рудер мог вздохнуть полной грудью. НО КАК ТОЛЬКО У МЕНЯ ПОЯВИТСЯ ВОЗМОЖНОСТЬ, Я ОТШЛЕПАЮ ЕЕ ПО ЗАДУ ЗА ТАКИЕ ВОЗМУТИТЕЛЬНЫЕ ФОКУСЫ.
До последнего дня жизни он будет помнить, как рыдал от счастья, когда невидимая рука Крислы схватила его и вытащила из лап неминуемой смерти.

***

Никлос нырнул в люк и стал спускаться по лестнице. Его беспокоили отношения с Браеном. Никлос не собирался игнорировать старика, но факт оставался фактом: каждый раз, побеседовав с древним Магистром, он жутко расстраивался.
– Дело скорее в тебе самом, – говорил он себе. – Нервы, только и всего.
Как случилось, что такой сильный человек, как Браен, сломался, совершенно расклеился? Еще хуже: при одном только упоминании о Мэг Комме старика охватывал какой-то суеверный ужас. Если признаться, то и Никлос был не в восторге от выпавшей на его долю миссии. Прежде всего, он ненавидел Звездного Мясника и работать со Стаффой бок о бок представлялось ему настоящей пыткой. Кроме того, Никлосу не нравилось то, что Кайлла одна должна будет управляться с остатками администрации Седди. Воздух дрожал от напряжения. Свободное пространство трещало по всем швам. Сохранилось только одна информационная сеть, и Кайлла стояла у ее рулевого колеса.
Никлос спустился на нижнюю палубу и подошел к приборам, чтобы провести обычный ежедневный контроль. Водянисто-голубые глаза Браена следили за ним.
Датчики показывали, что организм старика по-прежнему нормально функционирует.
– Здорово, тюремщик.
– Привет, Магистр. Вам что-нибудь нужно? Могу я что-то сделать для вас?
Это входит в мои обязанности.
С усилием Браен отрицательно покачал головой.
– Нет, тюремщик. Просто посиди и поговори со мной. Что слышно в Свободном пространстве?
– Почти ничего, Магистр. Мы идем в нулевой сингулярности. Последнее сообщение, которое мы получили, касается Майкана. Один за другим на планете вспыхивают мятежи. Гражданский комитет Филиппии объявил планету суверенной, однако риганцы выступили против. Скорее всего не обойдется без насилия. Стаффа уже отправил на Филиппию военный крейсер. Однако звездолету потребуется время, чтобы достичь планеты.
– Слишком поздно. Он опоздает. Все мы уже опоздали.
– Но мы надеемся на лучшее. Филиппия не станет сражаться против боевого корабля, который будет контролировать ее орбиту.
– Ну что ж, на этот раз вы спасете их. Ну, а через год? Через два? – Браен расстроено вздохнул, покоряясь судьбе. – Кванта разрушила нас. Человек может ошибиться, Машина не упустит ничего.
Никлос скрестил руки на груди.
– Расскажите мне о Машине, Магистр. Только не историю, ее я знаю.
Расскажите мне о том, как вы общались с Мэг Коммом.
Браен бросил на Никлоса быстрый испытующий взгляд.
– А если я откажусь, ты уйдешь? Оставишь меня одного?
Никлос подумал, покусывая нижнюю губу, потом покачал головой.
– Нет, не уйду. Если вы хотите, мы можем поговорить о чем-нибудь другом.
Браен облизал свои тонкие губы.
– Хорошо. Если так, я расскажу тебе. Я был на Макарте, Никлос, в тот день, когда Мэг Комм ожил. Я был тем юношей, который, едва переводя дыхание, бежал вверх по ступенькам и громко звал Магистров. – Он заворочался,