жеребых, и крепкий мерин - пропали из
конюшни, как и несколько мешков с едой и походными принадлежностями.
Двумя днями позже Ларад обнаружил, что сундук с марками, стоявший в
его кабинете, тоже изрядно полегчал.
После тщательных расспросов удалось выяснить, что Теллу, вместе с
табуном скакунов, видели на юго-востоке - она направлялась к границе
между Телгаром и Битрой. Дальнейших сообщений не поступало.
Ларад послал Дерабалу младшую из своих сводных сестер,
привлекательную и послушную девушку, которая была счастлива
обзавестить собственным холдом и мужем, подарившим ей такие
великолепные украшения. Замена вполне устроила Дерабала, и потом он не
раз благодарил шурина, избавившего его от сумасбродной Теллы.
Вскоре Нити начали падать на Перн, и лорды, в поисках спасения,
бросились к вождям Вейра Бенден. В эти страшные дни лишь леди Фира
испытывала тревогу за Теллу. Когда же она услышала о грабежах, чинимых
на горных дорогах, которыми начали пользоваться караваны из-за атак
Нитей, у доброй леди впервые зародились смутные подозрения - почерк
был ей знаком. Что касается Ларада, то он долгое время не связывал эти
кражи со своей сестрой. Он обвинял в разбое бездомных бродяг,
покинувших свои холды и мастерские ради насилия и грабежа - тех,
которых стали называть отступниками Перна.


Глава 1

Первый Оборот Девятого Прохождения, четвертый день
третьего месяца; в горах между Телгаром и Лемосом

Джейду хотелось, чтобы отец задержался в холде Киммидж; правда, это
желание возникло у мальчика лишь после того, как Файрекс, его косматая
кобылка, выиграла скачку, посрамив всех подростков холда и их бегунов.
Со своей седоватой гривой и толстыми бабками Файрекс выглядела такой
неуклюжей, что подбить местных мальчишек на соревнование - с
соответствующими ставками, конечно - не составляло труда. Надо отдать
должное парням из Киммиджа - они не стали предупреждать о своем
сокрушительном поражении тех сверстников из окрестных поселений,
которые навещали с родителями главный холд. Так, что теперь у Джейда в
кармане побрякивало изрядное количество медных марок; возможно, их
хватит, чтобы выторговать новое седло, когда их фургоны в очередной
раз встретятся с фургонами каравана Плейтер. Еще неделя в Киммидже,
один или два забега, и он с гарантией набрал бы нужную сумму.
Караван Лилкамп провел в гостеприимном холде всю дождливую весну.
Почему же отец решил выехать сейчас? Никто из взрослых членов клана с
ним не спорил. Кренден был упрямым и честным человеком; хотя он не
выглядел великаном, каждый, кто отведал его кулаков - и Джейд в том
числе - знал, что глава каравана гораздо сильнее, чем кажется на
первый взгляд. Крендена, умелого торговца и превосходного возчика, с
радостью встречали во всех малых и труднодоступных холдах, которые не
могли регулярно проводить Встречи и сопутствующие им ярмарки. Он
продавал холдерам вещи отменного качества; все - с печатями Цехов и
вполне приемлемой цены. К тому же, память у него была отличной, он
хорошо помнил, что заказывал каждый из клиентов и доставлял грузы
точно в срок.
Итак, ранним утром, сияющим и ясным, Кренден отдал приказ
сворачивать лагерь. После завтрака все товары были аккуратно сложены в
повозки, шатры разобраны, животные запряжены, и все члены клана
Лилкамп в полной готовности выстроились у своих фургонов.
Джейд занял место в голове колонны; ему уже исполнилось десять
Оборотов, и отец использовал мальчишку в качестве посыльного.
- Отличный денек, Кренден, не буду спорить, - говорил провожавший
их холдер, - но дороги еще не высохли. Если продержится ясная погода,
через пять - шесть дней все будет в порядке. На твоем месте я бы
немного задержался.
- И позволил другим торговцам добраться в холд Плайнс раньше меня,
- усмехнувшись, Кренден вскочил в седло. - Благодарю за
гостеприимство и радушие - мои животные и мои люди отлично отдохнули.
Закупленный у тебя лес принесет хорошую прибыль в Плайнсе, если мы
будем там первыми. Дорога здесь идет вниз по склону, так что с грязью
мы справимся. - Он наклонился к холдеру, протягивая руку. - Ты был
хорошим хозяином, Килдон! Будь же здоров и счастлив. Через Оборот,
когда мы снова окажемся в этих местах, ты получишь свои скобы и весь
остальной товар.
Привстав в стременах, Кренден оглядел караван, и Джейд, заметив
выражение гордости на лице отца, подтянулся в седле.
- Вперед! - крикнул Кренден, и его сильный голос достиг последней
из семи повозок. Животные налегли на постромки, колеса завертелись, из
толпы, собравшейся на мощеной камнем площадке у двери холда, раздались
одобрительные возгласы. Пятеро местных мальчишек, разъезжавших вдоль
каравана, принялись щелкать плетьми, извлекая звонкие резкие звуки.
Кнут Джейда, давно доказавшего свою удаль в таких играх, висел
свернутым у седла.
Горы над Киммиджем поросли прекрасным строевым лесом; источником
благосостояния холда. Жители мудро распоряжались этим богатством, раз
в пять Оборотов они совершали долгое путешествие в Керун с грузом
выдержанных в пещерах бревен. Клан Лилкамп имел дело с Киммидж холдом
много поколений, покупая и перевозя лес, или, в самые лютые зимние
месяцы, врубаясь в камень вместе с холдерами, чтобы отвоевать у скал
еще несколько комнат и коридоров. Стволы, под тяжестью которых сейчас
просели фургоны лилкампцев, были свалены пять Оборотов назад и теперь
обещали отличный доход.
Джейд откинулся назад, ощупывая привязанный за седлом валик постели,
когда кончик плети просвистел у самого его уха. Вздрогнув, он
повернулся, уставившись на подъехавшего мальчишку - он победил его в
схватке прошлым вечером.
- Ты промазал! - насмешливо крикнул Джейд, любуясь синяками, что
украшали физиономию Гардроя. Вчера он действовал несколько крутовато,
но, может быть, полученная трепка отучит парня издеваться над
малышами. Джейд ненавидел тех, кто помыкал слабыми и жестоко обходился
с животными. Поединок был честным - у Гардроя имелось преимущество и
в возрасте, и в весе.
- Мы встретимся снова, через Оборот, - крикнул Джейд, опять ловко
уклоняясь от свистнувшей плети.
- Эй, Гардрой! Нечестно, нечестно! - завопили остальные мальчишки,
оттесняя скакуна забияки от гостя.
Это привлекло внимание Крендена. Его крупный жеребец очутился рядом
с мохнатой кобылкой, и предводитель каравана бросил на сына суровый
взгляд.
- Опять затеваешь драку, Джейд? - Кренден не любил ссор между
своими людьми и холдерами.
- Я, папа? Да я же руки не поднял! - Джейд попытался изобразить
недоумение. Актером он был неважным; вот сестра - та прямо-таки
излучала ауру невинности, особенно запустив ладошку в мешок со
сладостями.
Отец снова посмотрел на Джейда долгим недоверчивым взглядом, затем
поднял покрытый рубцами, от вожжей указательный палец.
- Больше никаких скачек, парень. Мы в походе, и сейчас не время
валять дурака. Держись крепче в седле, день будет долгим, а дорога -
нелегкой.
Он тронул каблуками атласные бока бегуна и помчался в голову
колонны.
Джейду пришлось подавить соблазн, когда мальчишки стали канючить
насчет последнего пробега.
- Ну, Джи, давай! Только вниз до брода, ладно? А потом наверх по
тропинке через перевал. Ты вернешься раньше, чем отец глазом
моргнет...
Подразумевалось, что ставки будут достойны риска, но Джейд подавил
соблазн, хотя победа гарантировала ему вожделенное седло. Он со
вздохом отвернулся; тут одна из повозок угодила колесом в придорожную
канаву, и их с Файрекс позвали на помощь. Джейд хотел было прихватить
с собой приятелей, но те, словно предчувствуя работу, тут же умчались.
Набросив веревочную петлю на крюк в борту повозки, мальчик послал
кобылку вперед. Колесо неожиданно освободилось, и умная Файрекс
отскочила с пути загрохотавшего по дороге фургона. Сматывая веревку,
Джейд взглянул назад, на Киммидж холд, вырубленный в отвесном утесе,
который закрывал панораму на буйную и стремительную реку Керун.
Весеннее солнце грело ему спину, а привычное громыхание и скрип
повозок напоминали, что они снова в пути. Возможно, в холде Плайнс
тоже найдется пара-другая парней, которых подкупит неказистый вид
Файрекс... И тогда ему удастся добрать на седло...
Впереди, по дороге, тянувшейся вдоль речного берега, неторопливой
иноходью шел скакун отца. Мальчишка откинулся в седле, напряг плечи и
только теперь сообразил, что нужно бы опустить стремена. Вероятно, он
вырос на пол-ладони с того дня, как караван застрял в холде Киммидж,
пережидая весеннюю распутицу. Тут ужасная мысль пришла в голову
Джейду. Если он становится таким длинным, то отец может ссадить его с
малышки Файрекс! И что же его ждет? Конечно, не все скакуны Лилкампов
были благородных телгарских кровей, но вряд ли кто еще мог так ловко
играть роль немощного одра, как его косматая кобылка.
Караван шел уже несколько часов; приближалось время полуденного
привала, когда раздался крик:
- Всадник! Всадник позади! Догоняет!
Кренден поднял руку, приказывая остановиться, затем развернул своего
большого жеребца и посмотрел назад. Гонец, скакавший за ними во весь
опор, был уже четко виден.
- Кренден! - закричал старший сын Килдона, рывком останавливая
своего бегуна. Юноша жадно хватал воздух разинутым ртом, выпаливая
слова по одному. - Мой отец - говорит - возвращайтесь! Скорее!
Сообщение от арфистов! - Вытянув из-за пояса свиток, он сунул его в
руки Крендена; лицо парня было бледным, глаза расширились от страха.
- Это Нити, Кренден! Нити снова падают!
- Сообщение арфистов? Байки арфистов, ты хочешь сказать, - начал
спокойно вождь Лилкампов, потом вдруг замолчал, заметив на бумаге
синюю печать одного из самых уважаемых на Перне Цехов.
- Нет, это не байки, Кренден, это - правда! Прочти сам. Отец
сказал; что надо убедить тебя вернуться. Но я не могу! Я сам не могу в
это поверить! Нам всегда говорили, что Нити исчезли насовсем! И
поэтому всадники не нужны, и не надо платить десятину Вейру... Но отец
платил, всегда платил! Хотя бы в память тех дней, когда всадники
действительно защищали нас, и мы...
- Тихо, пока я читаю! - резко оборвал Кренден. Все, что разглядел
Джейд, привстав в стременах - ровные черные строчки на глянцевитой
поверхности пергамента; вверху красовался зеленый с белым и желтым щит
- послание пришло из Керуна.
- Видишь, все верно, Кренден, - опять затараторил юный гонец,
успевший отдышаться. - Вот печать арфистов и герб лорда Кормана...
Письмо запоздало, потому что скакун посыльного растянул сухожилие... И
этот человек утверждает, что Нити уже выпали над Нератом, а всадники
Бендена спасли влажные леса на побережье. Во время второй атаки, над
Телгаром, собрались тысячи драконов и сожгли Нити. Теперь на очереди
мы, - парень судорожно вздохнул, - и всем нужно сидеть в холде...
лишь камень, металл и вода могут защитить от Нитей.
Кренден рассмеялся - отнюдь не испуганно, хотя Джейд ощутил
противный холодок, пробежавший вдоль позвоночника. Скатав свиток,
предводитель каравана перебросил его обратно юноше.
- Передай благодарность своему отцу, парень. Он - настоящий друг,
но я не поверну назад, - Кренден подмигнул гонцу. - Помнится, Килдон
хотел, чтобы мы помогли ему вырубить еще один этаж в Киммидже... Так
что весть пришла для него очень кстати! Нити, разумеется! Нитей не
было в наших небесах много поколений... сотни Оборотов! Но, как
утверждают легенды, они наконец-то пришли. И нам тоже пора идти! -
Весело подмигнув изумленному парню, Кренден сложил ладони рупором и
рявкнул: - Вперед! Поторапливайтесь!
На лице посыльного застыло такое выражение ужаса, что Джейд невольно
подумал - может быть, отец ошибся в толковании письма. Нити! Одно это
слово заставляло мальчика корчиться от страха, и Файрекс в ответ
нервно затанцевала под ним. Он успокоил кобылку и постарался привести
в порядок собственные мысли. Разве отец позволит, чтобы с караваном
Лилкамп случилось что-то нехорошее? Он был отличным предводителем и
заботился только о процветании клана. Вот и теперь - они неплохо
перезимовали, и не у одного лишь Джейда кошелек был туго набит
монетами... Однако решение отца его удивило. Холдер Килдон не походил
на человека, способного сыграть дурную шутку с приятелем; он говорил
то, что думал, и думал то, что говорил. Кренден хорошо о нем
отзывался. Хозяин Киммиджа вел дела честно и, в отличие от других
холдеров, никогда не смотрел презрительно на странствующих торговцев.
А ведь многие считали караванщиков бесполезным народом, ненамного
лучше воров, слишком ленивым, чтобы трудиться, в холдах, и слишком
высокомерным, чтобы жить оседло под рукой и властью лорда.
Несмотря на юный возраст, Джейд уже не раз сталкивался с подобным
мнением. Однажды, побывав в ужасной драке, закончившейся основательной
трепкой, которую задал отец, он со слезами признался, что защищал
честь рода.
- Это не причина для побоища, - сказал отец. - Твой род не хуже,
чем у других.
- Но мы же не имеем холда!
- Так что же? - возразил Кренден. - На Перне нет закона,
обязывающего мужчину и его семью жить в холде. Мы не посягаем на
чужое; вокруг нас полно земель, где не ступала еще нога человека.
Пусть слабые духом трясутся от страха в четырех стенах... а мы не
боимся ни дальних дорог, ни самих Нитей. - Отец помолчал, потом
усмехнулся. - Когда-то мы тоже были холдерами, в Южном Болле... Там
до сих пор осталась родня... они даже гордятся кровной связью с
нами... Хватит тебе этого, чтобы больше не устраивать драк?
- Но... но... этот Иртайн сказал, что мы не лучше воров и
грабителей...
Отец слегка встряхнул Джейда.
- Мы -- честные торговцы, и возим товары и новости в далекие
холды, которые не могут устраивать собственные ярмарки. Мы сами
выбрали такую жизнь Мир вокруг огромен и прекрасен, и мы увидим
столько гор, рек, лесов и степей, сколько сможем. Мы остаемся на одном
месте лишь затем, чтобы завести новых друзей, узнать новости и
загрузить свои фургоны. На мой взгляд, это гораздо лучше, чем сидеть
до седых волос в своей долине, не ведая о том, что творится на западе
и востоке, на побережье и в горах. Держи глаза и сердце открытыми,
Джейд, и помни - у странников голова работает лучше, чем у домоседов.
А теперь... теперь отправляйся в постель.

Тогда Джейд был совсем ребенком, сейчас же он - почти мужчина и
научился не замечать глупых поддразниваний. Это не означало, что он
опасался пустить в ход кулаки; просто приобретенный опыт подсказывал,
когда стоит лезть в драку и как лучше избежать ее неприятных
последствий. Он гордился своим родом и принял как должное тот образ
жизни, который вела семья. У них не было времени скучать, и они
никогда не засиживались подолгу на одном месте; дорога звала их,
обещая новые встречи и новых друзей - либо свидания со старыми.
Джейд огляделся. Неширокая колея поворачивала на юг, обегая
гранитный утес; за ним открывался великолепный вид на другой берег
реки и низкие предгорья, постепенно поднимавшиеся к необъятным склонам
Красной Батти. Неожиданно мальчик понял, что небо на востоке начало
хмуриться; какая-то монотонная серая пелена, совсем не похожая на
обычные тучи, затягивала горизонт. В свои десять Оборотов Джейд
насмотрелся и бурь, и ливней, но ни разу он не видел чего-либо
подобного. Бросив взгляд на отца, он заметил, что Кренден, натянув
поводья, тоже изучает восточный небосклон.
Вдруг Райдис, младший из дядьев Джейда, стремительно нагнал их сзади
и, тронув отца за плечо, показал на странную мутную пелену.
- Смотри, Кренден! Это появилось внезапно! Совсем не похоже на
грозовые облака, что мне доводилось видеть раньше! - Его скакун
плясал вокруг рослого жеребца брата, пока оба мужчины разглядывали
горизонт.
- Туча словно обрезана по краям, - заметил Кренден.
Джейд подъехал к отцу; первая повозка замедлила ход, но Кренден
кивнул головой, приказывая двигаться дальше.
- Смотрите! - рука мальчика взметнулась вверх, но старшие тоже
увидели вспышки огня, оконтуривавшие фронт облака. Молнии? Странные
молнии, решил Джейд; не длинные голубоватые стрелы, а взрывы красного
пламени, словно в небе на мгновение вспыхивали сотни яростных костров.
Видимо, Кренден думал о том же.
- Это не молнии, - медленно произнес он, и Джейд увидел, как
посерело лицо отца; жеребец начал пританцовывать под ним, храпя от
страха. - И погляди! Ни одного дикого стража в небе!
- Что это, Крен? - Райдис явно нервничал.
- Они предупреждали нас! Они же нас предупреждали! - Кренден
поднял скакуна на дыбы, яростно взмахнул рукой, приказывая Райдису
ехать в хвост колонны, и закричал во все горло: - Эй, двигайтесь!
Быстрее! Быстрее! Чаллер, подстегни своих кляч! Заставь их шевелить
ногами! - Взгляд его метался от заросшего лесом склона к речному
берегу напротив. - Джейд! Гони вниз! Посмотри, нет ли там
каких-нибудь пещер или выступов, где можно укрыться... - Он вытер
вспотевший лоб. - Если хотя бы половина того, что говорили арфисты,
правда... Никто не выживет под этим ливнем!
- Может, вернуть в холд легкие повозки? - спросил Райдис. - У
Бореля быстрая упряжка. Сбросим груз, посадим детей и - назад!
Тяжело вздохнув, Кренден покачал головой.
- Не успеем... проехали слишком много. Если бы я поверил тому
письму... - Он с гневом стукнул кулаком по луке седла. - Укрытие. Мы
должны найти укрытие! Поезжай, Джи, сынок! Может, найдешь что-нибудь
подходящее.
- А если сделать накат из бревен? - предложил Райдис. - Прислоним
их к повозкам...
- Нити проедают бревна. Нужен камень или металл... или вода! -
Кренден привстал в стременах, указывая вниз, на речку, пенившуюся
среди камней.
- Что? - переспросил Райдис, затем, поняв, покачал головой. -
Слишком быстрая и неглубокая, Крен.
- Но у первых порогов есть запруда, довольно большая, если мне не
изменяет память. Ну-ка, Джейд, скачи туда, проверь, далеко ли до нее.
Чаллер, подстегни своих одров, и марш за Джейдом, да побыстрее!
Райдис, выпрягай животных из той вон повозки! Лес нам не спасти, а
быки еще пригодятся. Ну, давайте! Быстрее!
Джейд стукнул каблуками по мохнатым бокам Файрекс, Как им не
повезло! Попались тут, посреди лесной дороги, вдали от скал, которые
могли бы защитить караван! Он помнил запруду, о которой говорил отец;
хорошее рыбное место и, наверно, глубокое - туда впадали ручьи,
текущие с гор. Но удастся ли им спастись в воде? Как и любой подросток
на Перне, Джейд знал из учебных баллад, что лишь каменные стены и
железные двери являлись надежной защитой во время Падения... Тут
Файрекс выскочила на бугор, по которому пролегала дорога, и он увидел
внизу глубокий водоем, огражденный грядой камней; воды его сверкали
солнечными бликами. Нить проедала мясо до кости. Как глубоко нужно
нырнуть, чтобы оказаться в безопасности?
Джейд пустил свою кобылку галопом, в такт с ее скачками считая удары
сердца, чтобы засечь время. Он глядел на берега и дорогу, надеясь
отыскать спасительный каменный козырек или хотя бы нору - они могли
бы затолкать туда детей... Сколько минут - или часов - длится
Падение? Джейд был так потрясен, что ни одна из обязательных учебных
баллад не приходила ему на ум.
Основательный пруд, подумал он, когда Файрекс выскочила на
прибрежный откос. И недалеко - в четверти часа для самого тяжелого
фургона. Цепочка валунов образовывала естественную дамбу, и Джейд
видел, как поток плавно струится через край. Он погнал кобылу в воду,
чтобы проверить глубину. Храбрая маленькая мохнатка почти сразу же
поплыла; Джейд нырнул с ее спины, вздрогнув от холода, и пошел вниз,
пока его вытянутые руки не коснулись дна. Да, здесь было достаточно
глубоко, а в караване Лилкамп все, кроме маленьких детей, умели
плавать. Джейд нашарил поводья, и Файрекс покорно развернулась в
сторону берега. Заметив, что она уже ступает по дну, мальчик вскочил в
седло и помчался обратно к каравану.
Вскоре он услышал привычные звуки, разносившиеся по долине - грохот
копыт, стук колес в выбоинах, крики возниц. Джейд вознес благодарность
небесам Перна, что все фургоны были тщательно осмотрены н проверены
перед отъездом из Киммиджа; сейчас соскочившее колесо или треснувшая
ось могли погубить их. Теперь до него долетел свист кнутов -
погонщики торопили животных, заставляя сменить на рысь их обычный
размеренный шаг.
Джейд поднял глаза на серовато-серебристое облако. Что за брызги
пламени вспыхивали перед его краем? Они походили на сотни светлячков,
ночных созданий, которых он с приятелями пытался изловить в джунглях
Нерата. Наконец, он сообразил. Драконы! Всадники Вейра Бенден бились с
Нитями - как и положено всадникам! Сейчас, как и раньше, крылья
драконов прикрывали Перн от страшного всепожирающего ливня. Джейд
почувствовал облегчение, которое тут же сменилось замешательством.
Если всадники жгли Нити в небесах, то, возможно, ему с родичами не
стоит лезть в эту запруду?
Он снова поглядел на страшную тучу. , - всплыли в памяти строки баллады,
но это были не те слова, которые он хотел бы сейчас услышать; больше
подошли бы другие строфы: . Но у
клана Лилкамп не было своего холда.
Внезапно на дороге появился отец; он мчался галопом, фургон Чаллера
летел вслед за ним.
- Запруда за этим бугром... - начал Джейд.
- Я уже сам вижу. Передай остальным! - Кренден махнул рукой,
посылая мальчика в хвост каравана.
Повозки растянулись, холщовые тенты над ними раскачивались и
тряслись, из одной начали вываливаться какие-то узлы. Джейд послал
Файрекс на обочину; он не мог видеть, как пропадает добро.
- Не останавливайся! - крикнул отец.
Привычка боролась с приказом; путь клана Лилкамп никогда не был
усеян выброшенными вещами. Скрепя сердце, Джейд повернул назад, к
следующей повозке; придержав кобылку, он предупредил о запруде тетушку
Темму. Тетушка была умелым возничим и ухитрилась заставить своих быков
мчаться неуклюжим галопом. Затем им с Файрекс пришлось нырнуть в лес,
спасаясь от табуна брошенных на произвол судьбы скакунов; тюки с
товарами хлопали их по бокам. Джейд увидел застывший на дороге воз с
бревнами, его колеса были подперты камнями; сзади громыхали,
приближаясь, новые фургоны, груженные доверху. Его двоюродные братья и
сестры, дети старшего дяди, Бореля, бежали рядом, подгоняя животных.
Быки ревели и брыкались под ударами хворостин, повозки виляли, едва
продвигаясь вперед. Наконец, двое взрослых погонщиков подскочили к
упряжкам, и в их руках засвистели тяжелые кнуты.
Джейд с криком промчался вдоль колонны, мимо фургонов Бореля и
тетушки Ник; они с мужем ехали верхом на массивных тяжеловозах и
тащили остальных животных в поводу. Последняя телега была запряжена
бегунами и быстро нагоняла остальные. Обогнув ее, Джейд придержал
Файрекс и поправил корзины, едва не вылетевшие за борт. Несколько раз
он свешивался с седла, подбирал упавшие тюки и забрасывал их в
ближайший фургон; он старался также заметить, где вывалились товары и
прочий багаж, чтобы найти их, когда кончится это светопреставление.
Караванщики были памятливы на такие вещи, и Джейд, хотя бы раз проехав
по незнакомой дороге, всегда мог вернуться назад.
Когда серая туча надвинулась совсем близко, все люди клана Лилкамп
уже были в воде. Пруд наводняли плавающие фургоны; их затащили в самую
глубокую часть водоема. Кренден и дядья успокаивали животных; быки в
панике ревели, скакуны ржали и пытались вылезти на противоположный
берег.
Джейд спустился к запруде со стороны каменной гряды и послал Файрекс
в воду. Глаза кобылки были широко раскрыты от ужаса, ноздри
раздувались. Мальчик соскочил с седла на камни и, крепко ухватившись
за повод, потащил животное за собой. Он прыгал по скользким валунам,
изо всех сил натягивая узду, чтобы Файрекс не захлебнулась, и отчаянно
балансировал свободной рукой.
Он навсегда запомнит картину, открывшуюся его взгляду: люди,
судорожно барахтавшиеся в воде; их вопли, не менее ужасные, чем рев
животных; тюки, корзины и узлы, прибитые течением к камням; матери,
прижимавшие к себе детей; их посиневшие пальцы на бортах повозок. И в
этом содоме метался Кренден, его отец, снова и снова повторяя, что они
могут спастись только под водой; время от времени он подкреплял свои
приказы плетью. Пройдут Обороты, но Джейд никогда не забудет этот миг:
люди, охваченные ужасом, неумолимо приближающиеся Нити и парящие над
серым облаком огнедышащие драконы.
Затем Джейд, не желавший верить своим глазам, получил первое
представление о Нитях. Три длинных серых отростка шлепнулись среди
высоких деревьев на правом берегу; их стволы внезапно вспыхнули и
начали таять. То же происходило с кустарником на другой стороне реки.
Джейд не успел моргнуть, как там было уже пустое обугленное
пространство, в котором бились, извивались какие-то отвратительные
жгуты; и с каждым мгновением их становилось все больше, а кусты и
деревья вокруг валились как подкошенные. Вдруг фонтан огня обдал серую
кучу, и мальчик увидел, как она обуглилась и почернела; над чистым
ярким пламенем поднялся желтый дым. Увлеченный зрелищем, Джейд едва не
пропустил дракона; огромный, золотистый, тот навис над обгорелым
пятном - видимо, хотел убедиться, что с Нитями покончено. Затем снова
мелькнул огонь, выше по склону, и зверь взмыл в небо. Дальше по
течению парил еще один золотой, там тоже мелькало пламя. Два золотых?
Но, кажется, это цвет королев, а в Вейре Бенден была только одна
королева! И, как кто-то говорил Джейду, золотые не летают; ведь они
должны высиживать яйца!
Не успел он поразмыслить над этим поразительным фактом, как
раздалось шипение, словно в воду свалился кусок раскаленного железа.
Файрекс дернулась, пронзительно заржав, и Джейд увидел, как еще одна
Нить падает почти прямо на них. Спрыгнув с камней, он потянул Файрекс
вниз, в воду, одновременно яростно работая руками, словно желая
оттолкнуть подальше смертоносный жгут.
Что-то ударило его сзади по голове, вытянутые пальцы коснулись
металлической поверхности котелка. Высунув голову над водой, Джейд
обнаружил, что плавает среди котлов и кастрюль; рядом фыркала,
прочищая ноздри, Файрекс. Поток увлекал мальчика к запруде, и он
уцепился за седло, стараясь держаться поближе к своему скакуну.
Течение, однако, неумолимо прижимало их к гряде валунов; до Джейда
доносился звон медной посуды, бившейся о камни.
Внезапно этот грохот перекрыл вопль - слитный крик ужаса и боли,
вырвавшийся одновременно у человека и животного. Джейд поднял голову
- Нити валились на воду, на камни, на повозки, на все... Где же
всадники? Извивающийся жгут толщиной в руку шлепнулся рядом, снова
послышалось шипение и дикий визг Файрекс - видимо, конец Нити задел
ее. Мальчик схватил котелок, надвинул на свернувшегося кольцом
белесого червя и, перевернув, погрузил котел в воду. Тяжелая посудина
пошла ко дну; Джейд освободил руки и схватил крышку от большой
кастрюли. Он держал ее словно щит над своей головой и мордой бешено
бившейся кобылы, пока не почувствовал, как что-то ударилось о медную
поверхность. Вскрикнув, он неистово оттолкнул свалившийся с неба груз,
пытаясь отбросить Нить подальше; вцепившись в повод, он взбивал ногами
воду, как будто эти судорожные торопливые движения могли спасти от
обжигающего удара.
Мелькнуло пламя, и Джейд скорчился под своей крышкой, одной рукой
обхватив кобылку за шею; с ее крупа текла кровь, расплываясь в воде
розоватым облачком. Снова столб пламени разлетелся над его головой
огненными брызгами. Мимо проплыла, медленно крутясь и переворачиваясь,
черная опаленная голова бегуна; поток подхватил ее, швырнув на камни.
Затем Нити посыпались опять, и Джейду было некогда глядеть по
сторонам, он видел только толстых отвратительных червей и старался
уклониться от жгучих ударов. Штаны его превратились в лохмотья, а
подошвы башмаков, как он потом обнаружил, были почти насквозь проедены
Нитями.
Время тянулось бесконечно. Много позже Джейд понял, что Нити падали
в реку всего десять - пятнадцать минут, затем смертоносная туча
прошла дальше. Всадники же далеко не всегда облетали водоемы, зная,
что споры довольно быстро погибают в воде. К тому же Древние Вейры,
приведенные Лессой из прошлого, не привыкли защищать огромные
пространства лесных угодий.
В тот ужасный день, когда Джейд вывел, наконец, измученную Файрекс
на берег, пруд заполняли безжизненно покачивающиеся тела людей и
животных, обломки повозок и остатки скарба некогда процветающего
торгового каравана.
- Джейд, нам нужен огонь,- произнес отец; голос его был вялым,
лицо - осунувшимся. Он вышел из воды и стал расседлывать своего
бегуна.
Мальчик поднял глаза на склон, еще недавно заросший лесом - там
дымились голые стволы, зияли проплешины обожженной почвы, черное
смолистое марево зловеще поднималось к небесам. Строевая роща
выглядела теперь скопищем обгорелых столбов, без ветвей и листвы.
Солнце вновь сияло над ними; вершина горы теперь закрывала и мрачную
серую тучу, и сражавшихся с ней всадников. Джейд поежился. Надо бы
снять седло с Файрекс... Она стояла с опущенной головой, расставив
ноги в кровоточащих шрамах, слишком усталая, чтобы стряхнуть воду.
- Разложи костер, сынок, - пробормотал отец, снова направляясь к
пруду, чтобы помочь тетушке Темме; она несла на руках маленькую
неподвижную фигурку.
Джейд полез вверх по склону. Сзади раздавались тихие рыдания, иногда
- пронзительный горестный вскрик. Ему пришлось долго разыскивать
неповрежденные сучья; шел он с опаской, подозревая, что какая-нибудь
Нить могла укрыться в почве от драконьего огня. Вернувшись к реке,
Джейд занялся костром, стараясь не глядеть на прибрежный откос и
распростертые там неподвижные тела. С первого взгляда он увидел, что
мать жива - она перевязывала кому-то голову. Он заметил и тетю Темму,
но тут же отвернулся, не в силах смотреть на окровавленную спину
Райдиса, над которой она трудилась; кожа и плоть были иссечены
отвратительными ранами, словно дяде на плечи вскочил разъяренный дикий
страж и располосовал его когтями от лопаток до пояса. Тетушка Бедда
раскачивалась взад и вперед с остановившимся взглядом, и Джейд не мог
понять, жив или мертв его маленький кузен, лежавший у нее на коленях.
Сейчас он не мог, не смел это проверить.
Запалив костер, он снял с луки седла веревку и, таща за собой
Файрекс, снова полез в гору - надо было привезти побольше дров. На
обратном пути Джейд все же заставил себя поглядеть на берег. Впервые
он понял масштабы трагедии. Среди пропитанных водой тюков и корзин,
разбросанной посуды и упряжи, лежали семь маленьких свертков - три
совсем крошечных и четыре побольше. Конечно, малыши не могли пережить
такое. Они не понимали, что нужно сдерживать под водой дыхание...
Значит, там и его младшая сестренка, и маленькие кузены...
Слезы текли по лицу Джейда, пока ой сваливал дрова рядом с костром.
На камнях, придвинутых к огню, уже стояли два чайника и большой
суповой котел; седла были разложены кругом - на просушку. В пруду
кто-то еще барахтался и, повернувшись туда, Джейд увидел торчавшие над
повозками изогнутые металлические прутья, на которые натягивался тент;
сейчас они торчали словно обглоданные ребра гигантской водяной змеи.
Отец с тетушкой Теммой выбрасывали на берег мокрые тюки; рядом дядья,
Борель и Райдис, несмотря на свои раны, отчаянно сражались с веревкой,
вытягивая из воды какой-то затонувший груз.
Джейд повернулся к своей кобылке, намереваясь опять отправиться в
лес, как вдруг Файрекс с паническим ржанием бросилась прочь от лагеря.
В следующий миг вихрь взъерошил волосы мальчика, взметнулась пыль, в
котел с водой и в огонь полетел песок. Джейд, перепуганный, задрал
голову, не в силах представить, какая новая напасть угрожает им.
Огромный коричневый дракон, сложив крылья, опустился на склон горы
прямо над запрудой.
- Эй, парень! Кто старший вашей наземной команды? Сколько нор вы
нашли? Этому лесу здорово досталось!
Сперва Джейд даже не понял выпаленных скороговоркой слов. Голос
мужчины звучал как-то непривычно, со странным - и потому пугающим -
акцентом. Когда он впервые услышал медленную и плавную речь южан, мать
говорила ему, что арфисты стараются сохранить язык, спасти его от
деградации и изменений. Однако говор всадника - такого маленького по
сравнению с могучим зверем, на шее которого он восседал - казался
почти непонятным Джейду... И этот человек выглядел совсем непохожим на
прочих мужчин, которых ему доводилось видеть. Чудовищно огромные
глаза, безволосый череп, затянутое в кожу тело... Неужели всадники так
отличались от остальных людей Перна? Тут мальчик сообразил, что на
голове у гостя плотный шлем с очками; рот у него приоткрылся от
удивления, и Джейд поспешил захлопнуть его.
- Нет, ты не из наземной команды, - произнес всадник, и на этот
раз Джейд понял его. - Слишком ты мал... какая от тебя польза!
Зови-ка, парень, главного, - он говорил раздраженно и как будто
обиженно. - Я не обязан работать за вас - совсем не дело Вейра
шарить по земле и выискивать каждую нору. В следующий раз вам надо
трудиться получше.
- Нам? - Кренден, подоспевший с берега, шагнул вперед. Позади него
стояли Борель и Темма с Гледией, матерью Джейда.
- Дети и женщины! И только двое мужчин! Ну и ну! Вот так помощь!
Это все, кого вы смогли собрать? - всадник стянул шлем с очками, и
Джейд теперь убедился, что лицо у него вполне человеческое, только
покрытое глубокими шрамами и рубцами; волосы были коротко острижены.
Возможно, встретившись с этим человеком в другое время и при других
обстоятельствах, Джейд простил бы ему ворчливый тон и резкие слова -
но только не в этот раз. Не в этот скорбный день, когда рука судьбы
уничтожила богатство и гордость клана Лилкамп.
Но дракон очаровал его. Он заметил темные полосы сажи на коричневой
шкуре дракона, два слегка поврежденных кровоточащих гребня, неровные
шрамы на предплечьях - длинные тонкие штрихи, выделявшиеся на гладкой
коже; они тянулись дальше по бокам и спине, словно зверя хлестнули
пучком хворостин. Однако больше всего Джейда поразили глаза -
огромные, медленно вращающиеся, мерцающие всеми цветами радуги - от
красного до сине-зеленого. Эти глаза, полные невысказанной усталости,
долго преследовали его в снах; он сам не знал, откуда и почему пришло
это чувство безмерного утомления и муки.
Хотя Джейд не спускал с гигантского зверя завороженных глаз,
постепенно презрительный тон всадника начал доходить до него. Этот
человек говорил с Кренденом словно с рабом или слугой, который обязан
молча и покорно выполнять все его приказы. Голос всадника,
раздраженный и резкий, так не вязался с только что пережитой
трагедией, с крохотными телами на берегу, что Джейд вдруг почувствовал
острый приступ ненависти. Да, сейчас он ненавидел этого летуна из
Вейра - за его слова, заносчивый вид и за все, что тот не удосужился
сделать, чтобы спасти людей и добро Лилкампов. Внезапно он понял, что
слышит хриплый голос отца:
- Мы не наземная команда, всадник; мы - все, что осталось от
каравана Лилкамп.
- Караван? Какой караван? - всадник пренебрежительно махнул рукой.
- Вы отправились в путь во время Падения? Парень, ты сумасшедший!
- Мы не знали ничего о Нитях, когда выехали из Киммидж Холда.
Джейд глубоко втянул воздух. Отец никогда не лгал - но на этот раз
он не сказал всей правды. Да, они ничего не слышали о Падении, покидая
Киммидж; весть нагнала их в дороге. Наверное, Кренден прав - надо же
как-то пристыдить этого типа из Вейра!
- Вы должны были знать! Весть разослали по всем холдам! - видимо,
всадник уже разобрался в ситуации и не хотел принимать на себя вину за
разгром каравана.
- Говорю тебе - посыльный еще не прибыл в Киммидж, когда мы
уехали! - Кренден тоже не собирался отступать.
- Ладно, чего пререкаться! Все равно нам не под силу защитить
каждого торговца, посчитавшего Падение весенним дождиком! Во имя
Скорлупы, к чему мы вообще пришли сюда, если этот глупый спор - вся
благодарность, которую мы получаем! Кому из лордов вы служите? Платит
ли он десятину? Ваш лорд должен был предупредить вас, так что твои
беды - на его совести, - всадник сурово посмотрел на Крендена. - И
если Киммидж холд не послал наземных отрядов, вся эта территория может
быть заражена. Пошли, Рамбет! Придется нам облететь весь район.
С этими словами всадник натянул шлем и вцепился в ремни. Долю
секунды Джейду казалось, что дракон глядит прямо на него - на
крохотную фигурку, застывшую рядом с костром. В следующий миг огромный
зверь повернул голову, расправил крылья и взмыл вверх.
- Всадник Рамбета, я найду тебя! - Кренден яростно грозил кулаком
бездонным небесам. - Я разыщу тебя, и мы поговорим, как мужчина с
мужчиной! Клянусь, я сделаю это!
Джейд, запрокинув голову, следил за плавным полетом крылатого зверя,
и вдруг - вдруг дракон исчез! Только что он был там, в прозрачной
синеве, и внезапно растаял, испарился, пропал! Джейд не испытывал
сожалений. Видимо, всадники были совсем не такими, как повествовали
баллады - не сказочными благородными героями, а усталыми людьми,
раздраженными и высокомерными. Он не хотел больше их видеть.
На следующее утро мужчинам удалось выудить из воды четыре повозки;
подобрали и багаж - точнее, ту его часть, которая еще не была
безнадежно испорчена. Почти все продовольственные запасы пропали -
либо размокли, либо уплыли по течению, как и многие корзины и тюки с
более легкими грузами. Трое из двенадцати выживших скакунов ослепли -
удары Нитей пришлись по глазам; все тягловые быки были жестоко
изранены - морды, спины и бока покрывали длинные плети ожогов. Однако
пришлось запрячь их в повозки - иначе путь назад под спасительные
своды пещер Киммидж холда, оказался бы невозможным. Из разбежавшихся
бегунов, что шли под вьюками, вернулись только четверо - тоже сильно
израненные, но живые.
Джейд посчитал, что им с Файрекс очень повезло; другим животным
досталось куда больше. Теперь он пришел в себя и мог думать о чем-то
ином, кроме случившейся вчера катастрофы. Его мать, казалось, еще не
поняла, что двое младших детей погибли. Взгляд ее, хмурый и
недоумевающий, то останавливался на Джейде, то скользил по лицу мужа.
Иногда она вдруг начинала всхлипывать, и эти придушенные, задавленные
звуки терзали Джейда; он отходил в сторону, стараясь, чтобы взрослые
не заметили его слез.
Спустя сутки, залатав упряжь, люди клана Лилкамп повернули обратно в
Киммидж холд. Путешествие было тяжелым - и для животных, страдавших
от ран, и для раздавленных горем людей. Джейд вел свою мохнатку в
поводу; на ее спине сидели трое малышей Бореля, рыдавших навзрыд. Мать
прикрывала их от клубка Нитей, пока те не прожгли плоть до костей;
потом ее безжизненное тело опустилось на дно вместе с прожорливыми
паразитами. Чаллер тоже погиб, пытаясь спасти свою отборную упряжку.
- Не понимаю, брат, почему Килдон не послал кого-нибудь нам на
помощь? - краем уха Джейд уловил слова Райдиса.
- Мы справились без них, - сухо произнес Кренден.
- Потеряв семь человек и почти все повозки! Я бы не назвал это
! - голос Райдиса звучал раздраженно. - Или этот Килдон
сошел с ума? Простое приличие требует...
- Приличия остались в прошлом. А что до сумасшествия... ты же
слышал всадника! Сумасшедшие - мы! Никто не вылезает из холда во
время Падения!
- Но... но Килдон просил нас остаться, это я тоже слышал! Вот
только нужны ли мы ему теперь?
Кренден бросил на младшего брата долгий мрачный взгляд, затем пожал
плечами. Он медленно брел впереди своего разоренного каравана, похожий
на нищего в своей прорванной одежде и прожженных до дыр сапогах. У
Джейда сжалось сердце. Сунув руку в карман, он медленно, одну за
другой, перебирал монеты. Теперь у него не будет нового седла; есть
вещи нужнее. Хотя он был молод, но понимал, что судьба их семьи
переменилась. Они, подобно попрошайкам, идут в Киммидж холд; там, где
они считались раньше почетными гостями, важными партнерами в торговле,
их теперь ничего хорошего не ждет. Караван Лилкамп потерял своих
животных, свои повозки, свое богатство. Караван Лилкамп умер.
Килдон не поднял глаз на Крендена, когда толпа измученных людей
добралась до холда.
- У меня достаточно хлопот со своими, - сказал он, стараясь не
глядеть на детей и женщин. - Пятьдесят долгих Оборотов нам придется
просидеть в стенах холда, и я не могу взять на себя заботы о
разоренной семье. Ты ранен и слаб, а дети слишком малы, чтобы
работать. Мне же надо не только кормить людей, но и подчиняться
приказам Вейров - Айгена и Бендена... выставлять наземные команды для
очистки местности, жечь Нити... Пойми, я не в том положении, когда
можно помогать чужакам...
На одно мгновение - долгий, полный надежды миг - Джейд думал, что
на холдера сейчас обрушится яростный гнев отца. Затем мать зашлась
кашлем, зажимая ладонью рот, Кренден посмотрел на нее, и опасный
огонек в его глазах погас. Он ссутулил широкие плечи, опустил голову и
тихо сказал:
- Да, Килдон, я понимаю...
- Что ж, хорошо. Пока вы можете остаться, а там... там поглядим,
как пойдут дела. Располагайтесь в хлеву, подлечитесь, и мы обсудим,
чем стоит вам заняться. Я не могу кормить бесполезных людей -
независимо от того, падают Нити или нет.
Никто из клана Лилкамп не удивился, когда утром исчез Райдис; он не
мог снести подобное унижение. Много ночей потом Джейду снились кошмары
- огненные глаза дракона, испускающие копья-молнии, которые пронзали
окровавленное тело дяди. Поздней весной холд Киммидж посетил
странствующий лекарь, и медные марки Джейда пошли в оплату лекарств
для Гледии. Но мать не дождалась лета. Она умерла во время Падения,
когда все мужчины, включая Джейда, покинули холд в составе наземных
команд.


Глава 2

Север Телгара, холд Айген; четвертый месяц
второго Оборота Девятого Прохождения

О весенней Встрече в Айгене Телла впервые услышала в одном из своих
набегов на холд Далекие Слезы; ей время от времени приходилось
наведываться сюда за молодыми деревцами для садика, который она
разбила рядом со своим убежищем. Спрятавшись за копнами сена, она
подслушала разговор между холдером и его помощником, оба завидовали
тем, кто, несмотря на тяготы долгого и опасного пути, отправились в
Айген.
Эта новость весьма заинтересовала телгарскую беглянку. Прежде, чем
искать работников для своего высокогорного холда, ей следовало
обеспечить хотя бы минимум удобств для будущих поселенцев, причем -
вполне законным путем. На многолюдной Встрече с ярмаркой она могла
купить все нужные вещи. Холдер с помощником ушли, оставив беззащитные
саженцы в полной ее власти, и Телла, выбирая деревца покрепче, уже
строила планы насчет Айгена.
Весь первый Оборот начавшегося Прохождения она пыталась заштопать
прорехи в своем хозяйстве, нанесенные Нитями. Успехи были невелики,
если не сказать больше. Она потеряла двух прекрасных бегунов -
напуганные драконами, они в панике сверзлись в пропасть. Телле
пришлось забыть о честолюбивых планах и надеждах на скорое богатство,
и это повергало ее в раздражительность и депрессию. А ведь она так
хорошо все предусмотрела, так тщательно спланировала! О, если бы Нити
задержались хоть на один Оборот! Она успела бы набрать людей и
утвердиться в собственном холде!
Подходящее место Телла обнаружила во время одной из своих
высокогорных экспедиций. Древний холд когда-то был обитаемым - она
вынесла и закопала у скалы двенадцать скелетов, единственные останки,
с которыми не справились ни пещерные змеи, ни время. Причина гибели
этих людей навсегда осталась тайной; правда, Телла слышала об эпохе,
когда население многих холдов полностью вымерло от какой-то заразной
болезни. Эта семья, видимо, жила неплохо. В комнатах еще сохранилась
деревянная мебель - прочный стол, лавки и кровати из высохших за
века, покрытых пылью досок. Кухонная утварь и другие изделия из
металла потемнели от ржавчины, но ее тонкий слой Телла счистила
песком. В скале были вырублены резервуары для воды и купальный
бассейн; глубокие амбразуры окон, выходивших на юг, еще сохранили
стекла. Четыре добротных очага, которые годились и для обогрева, и для
приготовления пищи, пришлось только как следует прочистить; в них не
треснул ни один камень. Телла нашла даже одежду, хрупкую от времени,
но не сгнившую в сухом воздухе высокогорья.
Рядом простирались заброшенные пастбища, а в просторном зале холда
были высечены стойла для животных - тут разместилось бы целое стадо
молочного скота. Телла знала, что в Керуне выведены прекрасные породы,
подходящие для горных условий. Ее несколько смущала необходимость
делить жилье со скотом; но, как ей доводилось слышать, животные
обеспечивали дополнительное тепло. А в этих горах любой источник тепла
был драгоценным.
Несмотря на запустение, холд можно было восстановить. И он стал бы
ее владением! Только ее - и ничьим больше! Если бы она имела
Оборот-другой... Холд с налаженным хозяйством обретал
самостоятельность - так гласил древнейший из законов Перна, и Конклав
лордов не стал бы оспаривать ее права. Да и сам отец, лорд Тарател,
подтвердил это - в ответ на ее осторожные расспросы. Порывшись тайком
в древних Архивах, Телла выяснила, что холд в горах был основан в
незапамятные времена семьей Бенами - и, похоже, оставался необитаемым
с этих же самых незапамятных времен.
Первый Оборот был особенно трудным. Только гордость Теллы, старшей
дочери и прямой наследницы одного из самых благородных и уважаемых
родов Перна, позволила ей продержаться и выжить среди этих скал.
Однако тяготы повседневного существования были столь велики, что мысли
ее невольно ограничивались сегодняшним днем - как у любого бродяги
или бездомного скитальца. В начале зимы, до того, как снега завалили
единственную дорогу, ей пришлось покинуть свой новый холд. Да, Телла
оставила его - иначе ей пришлось бы оставить здесь свой труп на
съедение пещерным змеям. Она прокляла каждый шаг на пути, что вел
вниз, к равнинам северного Телгара.
Боль от этих неудач, наносивших раны ее гордости, усугублялась
чувством постоянной зависимости от всадников. Одна мысль о том, что
она, Телла Телгарская, полностью в их власти - как и любой из холдов
или цехов Перна - приводила ее в ярость. И ведь совсем недавно эти
дармоеды были никому не нужны - так считал ее отец, лорд Тарател! За
всю его жизнь обитатели Вейра ни разу не появлялись в телгарских
холдах и не получили от Таратела даже гнилого плода! Их неожиданное
возвышение Телла рассматривала, как еще одну угрозу, направленную
лично против нее. Но она докажет свою силу и стойкость! Даже Нити не
помешают ей привести холд в порядок!
Зиму она провела в довольно сносных условиях; ей посчастливилось
найти три безопасные и хорошо скрытые пещеры - маленькие, но вполне
пригодные для жилья. В каждой Телла оставила солидный запас продуктов,
рассчитывая, что они ей еще пригодятся. За это время беглянка
научилась весьма искусно облегчать амбары и кладовые небольших холдов
Телгара и Лемоса; она сумела добыть все, кроме обуви. С этим Телле
решительно не везло; на ее ступни, широкие в пальцах, с узкой пяткой,
не удавалось найти ничего подходящего. Раньше ее снабжал башмаками и
сапогами телгарский сапожник, так что дома остался целый ящик,
заваленный обувью. Телла не раз вспоминала о нем, когда начали рваться
ее последние сапоги, ругая себя за легкомыслие. Впрочем, она не
предполагала, что ей суждено почти два Оборота таскаться по камням
вместо того, чтобы жить в благоустроенном холде. О, эти проклятые
Нити!
Все остальное из одежды она раздобыла без труда, ибо в холде Дальние
Слезы и еще в одном, лежавшем поблизости, хватало рослых мужчин.
Разумеется, она брала только новое - даже в крайних обстоятельствах
Телла Телгарская не унизится до того, чтобы таскать поношенную одежду!
У нее была зимняя куртка из шкур, и три меховых спальных мешка - по
одному в каждой пещере. Все это добро, как и похищенная пища, было, в
конце концов, очень скромной частью десятины, положенной семье
властителя холда, так что Телла не испытывала угрызения совести; она
только не хотела, чтобы ее видели. Но обувь... эту проблему она не
могла решить путем тайного изъятия налогов и, наконец, отчаялась
достать приличные башмаки.
Путешествие на Встречу в Айген было бы самым безопасным способом
обрести чаемое и, заодно, прикупить пару-другую вещей, необходимых ее
будущим холдерам. Может быть, удастся нанять пастуха, желательно - с
семьей, которая обеспечила бы ее прислугой... Ей не хотелось
оставаться наедине с незнакомым человеком, и Встреча казалась самым
подходящим местом, чтобы найти надежного и семейного работника.
Айгенский праздник начинался через десять дней. На картах,
предусмотрительно захваченных из Телгара, были помечены пещеры вдоль
всего тракта, что тянулся из долин Лемоса вниз, к айгенским равнинам.
Как удалось подслушать Телле, в ближайшие дни ожидалось Падение в
верхнем Телгаре; потом ей придется пересидеть где-то еще одну атаку -
на Керун и Айген. Не в первый раз за эти восемнадцать месяцев Телле
пришлось пожалеть о своей почти полной изоляции от мира. Только из
подслушанных разговоров она могла узнать время очередного Падения и
часто была на волосок от гибели, когда смертоносные серые тучи
внезапно затягивали небосвод. Приходилось считаться и с тем, что ее
могли заметить наземные отряды либо проносящиеся в вышине всадники.
Телла отправилась в путешествие вместе с двумя своими бегунами, так
что, пересаживаясь с одного на другого, она ехала довольно быстро. Ей
пришлось сделать изрядный крюк, чтобы обогнать путников из Далеких
Слез, выступивших раньше; по вполне понятным причинам, она не хотела с
ними встречаться. Однажды пещера, намеченная Теллой для ночлега,
оказалась занятой. Она пришла в ярость, но быстро успокоилась,
обнаружив непомеченный на карте грот с маленьким ручьем, наполнявшим
каменную впадину. Телла пометила свою находку на карте едва заметной
точкой - более полагаясь на свою память, чем на записи, - потом
завела бегунов в пещеру, стреножила их и насладилась естественной
ванной.
С тех пор она всегда старалась найти новые пещеры, чтобы избежать
ненужных встреч. В Айген устремилось много народа - и не удивительно:
ведь этот весенний праздник был первым с начала Прохождения.
Наконец, она устроила привал в часе быстрой ходьбы от холда Айген. В
опустившейся ночной тьме Телла выкупала в реке своих скакунов и
оставила их стреноженными в глубоком овраге, на склонах которого
зеленела первая весенняя поросль. У жены скотовода с окрестной фермы
она раздобыла широкую накидку, обычное одеяние жителей пустынь; полоса
ткани, намотанная на голову в виде тюрбана, скрыла ее светлые,
выгоревшие на солнце волосы; брови, подведенные угольком, добавили
суровости лицу. Затем, повесив через плечо кожаный мех с водой - еще
одна необходимая деталь снаряжения пришельца с пустынных равнин -
Телла направилась к Айгену по взгорью над рекой, пока не заметила
флагов, украшавших по случаю Встречи башни и стены холда.
Она быстро догнала группу путников, возбужденно болтавших в
предвкушении праздника, и присоединилась к ним, склонив голову в
молчаливом приветствии; народ пустыни был молчалив, так что большего
от незнакомца не ожидали. Гости добрались до стен Айгена с первыми
лучами солнца, тут же окунувшись в круговорот и многолюдье Встречи.
Выложив несколько медяков за кружку кла и лепешки с сыром, Телла
торопливо позавтракала. Неподалеку повара уже вращали на длинных
вертелах бычьи туши, готовясь к дневной трапезе; вскоре аромат
жареного мяса напомнил собравшимся, что Айген недаром славился своими
специями.
Торопливо перекусив, Телла направилась к огромным разноцветным
навесам, под которыми были разбиты палатки торговцев и ремесленников.
Встречи в Айгене обставлялись несколько необычно. Днем солнце палило
здесь так немилосердно, что люди не могли вынести его пристального
обжигающего взгляда, и поэтому над ярмарочными площадками натягивали
несколько огромных тентов; их боковые полотнища можно было закатывать
вверх, чтобы обеспечить вентиляцию и свободный выход. Телла заметила
людей, сновавших взад-вперед, и распорядителя Встречи, который,
скрываясь в тени ближайшего навеса, наблюдал за установкой опор для
очередного тента. Внутри, под яркими полотнищами, воздух еще был
прохладным с ночи, но под открытым небом солнце жарило вовсю. Торговцы
и подмастерья, стоя у своих прилавков, зазывали к ним прогуливавшихся
под тентами людей.
Телла бросила взгляд на палатки цеха дубильщиков, заметив, что там
уже выставлен целый набор колодок; рабочие скамьи завалены кожами и
инструментом. Подмастерья и ученики еще распаковывали корзины и мешки
под бдительным присмотром мастера, а его помощник уже прикреплял к
веревке, протянутой над товаром, таблички с ценами. Телла фыркнула,
прочитав на одной из них, что сапоги, изготовленные из особо прочной
кожи, защищают от ожогов Нитей. Еще бы! За такие-то деньги!
Она миновала прилавки ткачей и кузнецов и остановилась, чтобы выпить
кружку фруктового сока; тент, несмотря на хорошую вентиляцию, начал
нагреваться. Под ним уже скопилась целая толпу - все спешили сделать
покупки до того, как полуденная жара заставит поискать более
прохладное место.
Завершив обход ярмарки по периметру, Телла вновь вернулась к
палаткам дубильщиков. Мастер, занимавшийся с парой богато одетых
клиентов, развернул ее к помощнику. Раздраженная Телла уже была готова
вспылить, но подмастерье, рослый мужчина с большими руками,
расцарапанными ножом для раскройки кож, оказался на редкость
почтителен. Он тут же подобрал ей пару прочных башмаков и полусапожки
- они были сшиты из кожи, содранной с лап огромных нелетающих птиц,
которых разводили в некоторых холдах. Затем дубильщик снял мерку для
высоких походных сапог, заверив, что они будут готовы еще до полудня.
Телла со вздохом облегчения натянула новые башмаки и рассчиталась за
них и за короткие сапожки; эту пару она привязала к бурдюку с водой.
Подождав, пока дубильщик вызовет ученика и усадит его за работу, она,
успокоенная, покинула палатку.
Этот человек попался ей на глаза, когда Телла, завершая второй круг,
проходила мимо наскоро сложенного очага, где выпекался хлеб. Даже
среди пестрой толпы, заполнившей ярмарку, он выглядел необычно - на
редкость оборванный здоровяк с мрачным и злым видом; люди обходили его
за десяток шагов. Лицо его носило печать какой-то угрюмой
отчужденности, словно он заранее знал, что любой из гостей Встречи
будет избегать и сторониться его. Телла видела, как неохотно расстался
он с медной маркой и потом долго выбирал на противне ломоть хлеба
покрупнее; видимо, состояние кошелька этого головореза вполне
соответствовало его лохмотьям. Но он был силен, очень силен, и это
Телле понравилось: ей пригодился бы крепкий парень, благодарный за
предоставленное убежище.
Неожиданно ей пришло в голову, что на этой Встрече было очень много
людей без холдов - если судить по одежде. В основном, оборванцы
толпились на солнцепеке; не каждый рисковал заглядывать под тенты
ярмарки без марок. Кошелек Теллы, набитый добрым телгарским серебром,
оттягивал пояс, и хотя его не было видно под широким бурнусом, она
потихоньку запихнула свое сокровище за ворот сорочки. Взгляд ее
метнулся налево, потом направо в поисках стражи, и Телла с облечением
убедилась, что людей у айгенского лорда хватало. Встреча была
необычайно многолюдной, и охранники торчали на каждом углу; в их
обязанности входило предупреждать ссоры и на месте разбираться с
мелкими кражами.
Телла, наконец, догадалась, откуда взялись эти толпы бездомных.
Прохождение! Конечно, во всем виновато Прохождение! В такие времена
скитальцев всегда бывало больше, чем в спокойные Интервалы. Холдеры,
обладавшие абсолютной властью в своих пещерных замках, оставляли
только самых надежных и самых покорных - тех, кого считали достойными
своего покровительства и куска хлеба. И лорд, и мелкий холдер мог
отказать в защите и крове подозрительным странникам, даже если облако
Нитей уже нависало над их головами. В эти страшные Обороты люди
работали усердней и подчинялись охотней - какой бы тиран и мерзавец
не захватил власть. Так все и должно быть, подумала Телла с
одобрением; порядок есть порядок.
Подобная ситуация ее вполне устраивала - получалось, что
Прохождение дает ей немало преимуществ. Любой бродяга станет трудиться
из последних сил, если обещать ему надежное убежище в каменных стенах.
Воодушевленная этой идеей, Телла начала приглядываться к бездомным,
стараясь оценить их силу и меру отчаяния. Ее владения были пока
невелики, но если б удалось набрать людей... Кто знает! Великие холды
тоже строились не сразу. Она бродила вокруг пестрых тентов ярмарки,
приглядывая за тем, как ученик потеет над ее сапогами и вслушиваясь в
разговоры в надежде узнать какие-нибудь полезные новости.
То, о чем говорили люди, было занимательней историй арфистов. Многое
изменилось с тех пор, как Нити снова начали падать на Перн. Вейр
Бенден попытался отчаянно и безуспешно противостоять их атакам. Затем
Лесса, золотая всадница Рамоты, единственной королевы Бендена,
совершила поступок, перед которым меркли подвиги легендарных героев.
Рискуя собственной жизнью - и жизнью своего дракона - она
отправилась в прошлое, на четыреста Оборотов назад, и привела пять
Вейров древних всадников, уговорив их спасти обреченных потомков.
Поверить в такое было нелегко, но доказательства постоянно маячили
перед глазами Теллы - множество важных всадников, облаченных в цвета
Исты, Айгена и Телгара, равно как и Бендена. И, несомненно, Холд и Цех
уступали им дорогу, полные благоговения и благодарности.
А эти всадники! Они вели себя так, словно праздник был устроен в их
честь! Телла скрипнула зубами, заметив, что каждого окружали стайки
юношей и девушек, ловивших слова своего кумира. Предатели! Вьются, как
мошкара над сладким соком, и, все до одного мечтают стать избранниками
Вейров! Однако, несмотря на охватившую ее ярость, Телла заметила
разницу между всадниками Бендена и остальными - как их называли?..
такое забавное слово? А, Древние! Эти Древние выступали с таким
покровительственно-небрежным видом, что она стискивала от злости
кулаки; бенденцы были не столь высокомерны и, казалось, их самих
смущает поведение соратников. Впрочем, Телла решительно не одобряла ни
тех, ни других, чего бы стоили они без поддержки лордов?
Полотнища тентов накалились, стало душно. Устроившись под навесом,
Телла заканчивала дневную трапезу, поглядывая в сторону своих сапог.
Дело шло к концу; мастер, придирчиво оглядев работу ученика, соизволил
поставить на голенища цеховое клеймо. Потом Телла оплатила заказ,
который ей вручили бережно упакованным в холщовый мешок.
Продолжив обход палаток, она купила семена ранних овощей - на
мешочке стояла печать Цеха земледельцев, удостоверявшая высокую
урожайность этого сорта. Она соблазнилась также пряностями, решив, что
несколько маленьких пакетов не отяготят ее скакунов; зато как приятно
полакомиться мясом диких стражей приправленным специями!
Полуденное солнце изливало на тенты потоки жарких лучей, воздух
внутри накалился, и люди начали искать места попрохладнее. Хоть Телла
не наняла еще ни одного работника, она собралась покинуть
гостеприимный Айген; однако, высунувшись на солнцепек, тут же
повернула обратно - путешествовать по такой жаре было явным
безрассудством. Поразмыслив, она поискала свободное место под тентом,
устроилась там, положив под голову мешок с новыми сапогами, и
задремала, ободренная видом стражей, которым надлежало охранять
спокойный сон гостей.
Она пробудилась от едва слышного шороха, намека на движение рядом с
ее откинутой рукой. Уединенная жизнь приучила ее различать слабейшие
звуки, даже почти бесшумное скольжение пещерных змей в дальних
проходах холда. Приоткрыв веки, Телла разглядела невысокую фигурку,
склонившуюся над спящим неподалеку мужчиной; грязная рука с ножом
тянулась к туго набитому кошельку. Выхватив свой клинок, Телла
стремительным движением вогнала его в ягодицу воришки; тот взвизгнул и
исчез за спущенным полотнищем шатра. Обернувшись, она встретила взгляд
расширенных зрачков хозяина кошелька; затем он опустил глаза на
окровавленное лезвие.
- Ну, ты и скор на руку! - пробормотал мужчина, засовывая кошелек
под рубаху; по значку на плаще Телла решила, что он из Цеха айгенских
скотоводов.
- Деньги лучше спрятать до того, как заснешь, - недовольно
буркнула Телла; она ненавидела, когда ее будили. Вытерев клинок о край
полотнища, она сунула его в ножны, изнемогая под удушающим одеялом
жары. Нет, в такой духоте ей явно не уснуть - и все из-за этого
простофили!
- Кошель лежал подо мной; наверно, я перевернулся во сне, - таким
же недовольным тоном ответил скотовод. Он помахал ладонью перед лицом,
нагоняя ветер. - Я не так доверчив, как ты думаешь, и устроился на
отдых среди порядочных людей. - Голос его стал обиженным. - Но
погляди-ка на стражу! Спят стоя! Им плевать, что любого честного
человека могут раздеть до нитки!
Охранники, действительно, клевали носом, не обращая внимания на
гостей, а у тех было чем поживиться. По обе стороны от Теллы храпели
холдеры из Айгена и Керуна, выглядевшие весьма преуспевающими в своих
новых, пошитых к первой весенней Встрече одеждах.
- Надо пожаловаться лорду! - не унимался скотовод; голос его
звучал все громче и громче, и некоторые из спящих беспокойно
задвигались, - Ты, конечно, будешь свидетелем... - наивность этого
простофили начала забавлять Теллу.
- Свидетелем? Вряд ли, - она покачала головой. - Когда спадет
жара, я буду уже в пути.
С неожиданным сочувствием мужчина спросил:
- Что, долгая дорога?
Она кивнула, явно намереваясь закончить разговор.
- Бьюсь об заклад, что ты с севера... возможно, с западного
побережья... Да, путь туда неблизкий!
Телла удивленно приподняла брови, на миг забыв, что в своем платье и
гриме она походила на рослого и крепкого парня, обитателя северных
пустошей.
- Ну что, я прав? Ты действительно северянин? - повторил скотовод.
- В некотором роде, - пробормотала она, повнимательней
приглядываясь к собеседнику. Мысль о его кошельке, набитом марками, не
оставляла ее. Этот надоедливый тип был немолод и на вид казался
довольно щуплым... Уйти с ним подальше, а там - один хороший удар по
голове, и кошелек, вместе с туго набитой походной сумой, свалятся к
ней в руки, словно зрелый плод...
- Похоже, нам по пути, - продолжал скотовод, подмигивая. - Если
мы выйдем, когда спадет жара, то еще до восхода луны доберемся до
моего холда. А там тебя будет ждать отличный ужин и половина
серебряной марки за приятную компанию.
- Ну, в таком случае я провожу тебя до самого порога, -
согласилась Телла, изобразив минутное раздумье. Как легко обмануть
честного простака, подумала она, закрыв глаза и снова погружаясь в
сон.
Шорох одежд и тихие голоса разбудили ее во второй раз; солнце
склонялось к закату, и люди предвкушали удовольствия праздничного
вечера. С танцевальной площадки уже доносились звуки гитар, а теплый
воздух был пропитан возбуждающими ароматами жаркого. В добром согласии
Телла и айгенский скотовод заняли очередь к вертелам и получили по
куску приправленного специями мяса. Скотовод заплатил за два кубка
вина.
- Спасибо, парень, за твой чуткий сон и быструю руку, - произнес
предполагаемый попутчик. - Ну, может ты разглядишь этого мерзавца? Я
думаю, он должен слегка прихрамывать.
Телла оглянулась, но воришка с проколотой задницей ее не
интересовал; вместо того она заметила давешнего рослого оборванца,
который схватил упавший на землю кусок мяса и скрылся в толпе.
Вздрогнув от отвращения, Телла
подумала, что встреча с таким типом в ночную пору на темной дороге не
сулит ничего хорошего. Слишком он быстр и силен... Отчаянный человек!
Затем, отвечая любезностью на любезность, она заказала по второй
кружке вина, сунув в руку торговца серебряную марку; пусть этот
скотовод увидит, что и у нее водятся деньги. Она купила еще несколько
лепешек в дорогу, но попутчик стал заверять, что еды у него хватит на
двоих.
- Вроде ты говорил, что мы будем в твоем холде до восхода первой
луны, - сказала Телла, бросив на скотовода пристальный взгляд.
- Конечно, конечно, - он кивнул головой и замолчал, наблюдая, как
Телла укладывает лепешки в свой мешок.
Что-то было неискреннее в его тоне, но у Теллы достало хитрости
сделать вид, будто она ничего не замечает. Скотовод взял еще вина, но
ей удалось незаметно выплеснуть на землю большую часть своей порции.
Подмигнув Телле, скотовод протянул торговцу флягу, велев наполнить ее
до краев, и снова заказал по кружке. История становилась скучной;
поглядев, как мужчина жадно приник к вину, Телла, почти не скрываясь,
оросила багряной жидкостью айгенский песок.
Наконец, скотовод оторвался от прилавка виноторговца, и они,
пошатываясь, пересекли танцевальную площадку, полную веселившихся
людей, и разбитый за ней лагерь. Широкая дорога бежала вдоль речного
откоса; ее камни серебрились в лучах первой луны, Тимора, которая
давно взошла. Белиор, второй и более быстрый спутник Перна, еще только
поднимался над горизонтом, но Телла знала, что через полчаса свет двух
лун окончательно разгонит темноту. Что ж, тем приятней будет путь,
решила она, нащупывая рукоять ножа.
Они прошагали с полчаса, когда обострившиеся за время одинокой жизни
чувства подсказали Телле, что их преследуют. Путники уже давно
миновали конюшню, хлева и последние строения внешнего холда Айгена;
редкие фонари, мешавшие свой желтый свет с серебристым сиянием луны,
скрылись за поворотом. Телла не сомневалась что преследователь
находился слева от них - там, где скрытый в тени крутой склон,
каменистый и безлесный, позволял двигаться быстро, тихо и без помех.
- Какая великолепная ночь! - восторженно всплеснув руками, она
развернулась на каблуке, всматриваясь в ночные тени. Да, кто-то крался
позади, слева... Она успела заметить неясное движение -
преследователь был совсем близко, в четырех длинах дракона от
путников.
- Да, отличный вид, - согласился скотовод. - И Белиор вот-вот
встанет... Нам нужно поторопиться.
- Зачем? - с нарочитым удивлением произнесла Телла. Она
пошатнулась, словно выпитое вино ударило ей в голову, и, растягивая
слова, забубнила: - споткнувшись на ровном
месте, она упала на колени, потом начала подниматься - медленно и
неуклюже. Когда Телла догнала своего спутника, в широком рукаве ее
бурнуса прятался нож; в другой руке она сжимала гладкий булыжник.
- Шагай осторожнее, - сказал скотовод. Он обошел ее справа,
протянув руку, словно хотел поддержать захмелевшего спутника. Но голос
его был слишком громким, и Телла поняла, что эти слова предназначались
не ей.
Впереди над дорогой нависал скалистый уступ, заставляя ее вильнуть к
самому берегу. Так, значит, это произойдет здесь... Мерзавцы думают,
что им удастся сбросить ее в реку... Посмотрим!
Они были в тени утеса, когда Телла услышала скрип сапог по песку.
Чуть приотстав, она внезапно схватила мнимого скотовода за шиворот,
толкнув его вбок, навстречу метнувшейся с косогора фигуре и
сверкавшему в лунном свете клинку. Жестокая